Pax Christiana

Восемь идей, которыми Христианство изменило мир

С приходом Христа человечество не только получило шанс на спасение. Боговоплощение и трёхлетняя проповедь Спасителя в Святой земле обогатили людей целым рядом победительных идей, благодаря которым они стали добрее, светлее и чище.

Давайте вместе рассмотрим те новые постулаты, которые христианство принесло в мир и которые сейчас уже воспринимаются как должное, однако во времена апостолов стали новым словом в философии и морали:

1. Историчность мироздания

Древние жители Средиземноморья по своим воззрениям были гораздо ближе к индусам, чем к нам, ныне живущим. Время представлялось им бесконечным колесом повторений: дней и ночей, годов и целых жизней, этаким гигантским колесом или кругом.

Мир в сознании его древних обитателей не имел ни ограничений, ни целей и существовал «просто так». О нём не было, да и (с политеизмом-то) просто не могло быть никакого единого божественного замысла.

Христианство же породило историю. Оно утверждало конечность бытия, причём, не бытия отдельного человека, а бытия этого несовершенного тварного мира в целом. Рано или поздно, в будущем случится Второе пришествие Христа во славе, говорил Новый завет, старый мир будет свёрнут, а ему на замену будет создан другой — уже поистине вечный мир. Данный же мир создан Богом для воспитания человека и стал несовершенным именно вследствие его волевого решения преступить райскую заповедь, но, как уже было сказано выше, останется таковым не навсегда.

С приходом христианства люди стали острее чувствовать ограниченность своей земной жизни, ведь Евангелие возложило на них сложную задачу обожения. Теперь «просто прожить» стало мало, понадобилось за отведённый срок успеть воспитать в себе личность посредством богообщения и соработничества с Богом и с другими людьми.

Тогда же появились летописи и авторские изложения истории, призванные передать важные знания о мире и человеке будущим поколениям, как и понятие движения времени, движения вперёд, которое часто схематично представляют в форме «полёта стрелы».

Правда, это движение вперёд христианами связывалось не с прогрессом (ставшим модным в массах с XIX века), а скорее наоборот — с перспективной деградацией мира, возрастание беззакония в котором должно рано или поздно привести в него Антихриста, а затем и, вторично, Самого Бога.

2. Социальная помощь

Идея заботы о малоимущих и больных была чужда Римской империи в дохристианскую эпоху. Напомню читателям хрестоматийный рассказ про Спарту, где в обычае было сбрасывать детей-уродцев с высокой скалы, чтобы впоследствии они не обременяли собой общество.

Всерьёз древний человек мог рассчитывать только на помощь семьи, рода. Безродный был первым кандидатом в рабы. Такой человек был абсолютно бесправен и беззащитен. Ему, как правило, не помогли бы даже представители своего народа (вспомните притчу о милосердном самарянине и поведение священника и левита народа израильского).

В государстве же люди имели право на помощь и защиту настолько, насколько они были полезны обществу. Например, в римской армии лечили солдат. Но не из человеколюбия, а просто потому, что на следующий день они могли понадобиться в бою.

Христианство же принесло с собой идею социальной помощи. Не социального равенства между богатыми и бедными или рабами и свободными, а духовного равенства людей перед Богом.

Христианство говорило о необходимости помогать другому человеку, как Образу Божьему, о необходимости видеть в нём живую душу, равную собственной. При этом социальные статусы, национальность, раса, пол или возраст имели второстепенное значение.

Сам Господь заложил основы подобного отношения к другим людям, уподобив оказание помощи нищим, больным или нуждающимся оказанию помощи Ему самому.

Поэтому, с приходом христианства в мир в нём появились больницы, странноприимные дома и богадельни (работные дома для бедных). Возникли школы, бесплатные столовые и приюты для сирот. Появился институт помощи заключённым. Причём это явление приняло массовый, системный характер.

И даже более того — христианам принадлежит идея современного комплексного центра социальной помощи и адаптации, которую впервые предложил и реализовал в своей епархии ещё святитель Василий Великий. Его центр, в котором были, одновременно, и больница, и ночлежка, и богадельня, и школа, получил наименование «Василиды».

3. Приоритет милости над справедливостью

«Око за око и зуб за зуб» — провозглашает Ветхий Завет принцип справедливого воздаяния за зло. В этом постулате — великая мудрость, но в нём же и порочность, о которой древние и не догадывались.

Мудрость — в ограничении воздаяния. Ветхозаветные тексты говорят нам о весьма простых нравах дозаветного человека: чуть что не понравилось — убей! Сожгли дом — убей, обокрали — убей, выбили глаз — убей! Отомсти за ущерб предельно, устранив самую возможность навредить тебе ещё раз!

Принцип справедливости Ветхого Завета явился своего рода нравственной революцией. Он ограничил воздаяние за зло тождественностью ущерба: за выбитый глаз следует выбить лишь глаз, а не лишать жизни, за убитую собаку — убить собаку, а не вырезать весь скот соседа. Справедливость стала новым словом в общественном сознании, сильно облагородившим нравы человечества.

Порочность же этого принципа тоже лежит на поверхности: если сосед лишил тебя ока, а ты отплатил ему тем же, то твой глаз не вырос от этого на прежнем месте. Ты удовлетворил свою жажду мщения, но в итоге вы оба стали жить хуже. Если ты убил человека в отместку за убийство брата, то и его семья лишилась кормильца, и твой брат не воскрес. Есть вещи, которые невозможно компенсировать…

Кроме того, отомстив за убийство родича по закону кровной мести, человек сам становился убийцей, присваивал себе право Бога распорядиться жизнью другого человека.

Христос же совершил в обществе следующий нравственный переворот, провозгласив принцип милосердия — прервать цепочку зла на себе, одержать над обидчиком моральную победу и отказаться от мести за причинённое зло. Таким образом, например, прерывалась цепочка вражды, вызванная законом кровной мести.

Простив обидчику его злодеяние, христианин в этом поступке уподоблялся Господу, прощающему нам наши прегрешения (вспомните молитву «Отче наш»). Кроме того, ответ добром на зло часто имел глубинное победительное действие на душу обидчика и, поражённый поведением христианина, он довольно часто круто изменял свою жизнь, сам становясь последователем Христа.

Также и ущерб от буйства страстей в этой ситуации оставался наименьшим (например, глаза лишился только один потерпевший, но потом обидчик всю жизнь просил прощения и помогал покалеченному им человеку).

4. Универсальность религии

Христианство стало религией для всех. Чтобы понять, насколько это важно, посмотрите на положение вещей до его прихода.

Индуизм не распространялся по миру, потому что индуистом может стать только индус. Индуистом можно только родиться — это не мировая религия, а религия нации. Ислама ещё нет и в помине. С Иудаизмом (а вернее ещё с Ветхозаветной религией) ситуация почти такая же, как и с индуизмом. Нет, иудеем можно стать, прозелиты были, но нужно пройти через большие испытания и навсегда придётся остаться «вторым сортом», так как в ветхозаветной религии присутствовала сегрегация.

Язычество же мало того, что умирает — уже почти никто всерьёз верит в древних богов, отделываясь ритуалами. Язычество ещё и строго делится по национальному признаку: есть боги Вавилона и боги Египта, боги Скандинавии и боги Греции, боги галлов, боги славян и боги германцев. И никогда божество греков не поможет славянину, как и его высшие силы не станут заботиться об эллинах…

Христианство же приходит в мир и провозглашает: «нет во Христе ни эллина, ни иудея, ни раба, ни свободного, ни чёрного, ни жёлтого, ни белого, ни ребёнка, ни старика, ни мужчины, ни женщины». Христианство провозглашает абсолютное равенство перед Богом любых двух людей на земле.

Что же это значит? Конец жестокости и унижению! В древнем мире «человек человеку волк», а в pax christiana — друг, товарищ и брат!

Как можно обижать жену, если она — это такой же Образ Бога, как и я? Я глава, но не тиран, начальник, но не рабовладелец. Как можно ненавидеть иноплеменника, если он ещё не сделал мне никакого зла? Да, он чёрен, как смоль, а я бел, как снег, но мы оба внутренне одинаковые, наши души — в равную цену.

Если я богат или свободен — я обязан своим положением Богу, который завтра может сделать меня рабом, как худого управителя, а моего раба (абсолютно мне равнозначного в плане Образа Божьего) поставить на моё место, как Иосифа в Египте! Поэтому я не вправе относиться к человеку плохо без повода и иметь предубеждение, вместо того чтобы судить о нём по делам.

Христианство мало что говорит об устройстве мира и не даёт подробных культовых или бытовых предписаний, а значит, не устаревает. Оно не от мира сего и не о мире сем. Христианство подходит для любого человека в любом месте и в любые времена — именно поэтому это самая распространённая религия в мире.

5. Торжество духа над материей

«Вначале сотворил Бог небо и землю. Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою…» (Бытие 1:1-2).

Христианское Священное Предание говорит о том, что Бог — это бестелесный, вездесущий и всесовершенный дух, который неизменен во времени и безграничен в пространстве просто потому, что само время и пространство сотворены Им.

В отличие от древних гностических систем, христианство не провозглашает материю в целом или человеческое тело в частности злом или чем-то низким, признавая ее важным элементом мира, но говорит об однозначном приоритете духа над материей, ведь и сама материя сотворена Духом Божиим.

Также христианство утверждает глубокое отличие человека от других сотворённых живых существ и возводит его на вершину творения, как обладающего обеими основными составляющими: духовной (подобно Богу и ангелам) и материальной (подобно животным, растениям и проч.). Нахождение на этой ступени накладывает на человека особую ответственность.

Христианство говорит о том, что человек не является игрушкой инстинктов, что он способен, прикладывая усилие духа, совершать нечто особенное, способен на подвиг. Условно говоря, с помощью Божией и благодаря волевым усилиям, человек может «прыгать выше головы» вплоть до преображения собственной природы.

Это показал своей жизнью Богочеловек Иисус Христос, добровольно пошедший на страдания и на смерть ради торжества божественного замысла о примирении падшего человека с Богом.

6. Повреждённость человеческой природы

Ни одна религия до христианства не говорила о том, что текущее состояние человеческого существа ненормально. Люди не имели острой необходимости совершенствоваться, потому что были, якобы, итак совершенны. Но в таком ключе оставалась необъяснённой маленькая деталь — наличие в мире зла, творимого этими »совершенными» людьми, тления и смерти.

Христианство же открыло реальное положение вещей: человек пал и в грехопадении его природа подверглась негативным изменениям, он стал смертен, болезнен и удобопреклонен ко злу. Христианство объяснило, почему теперь побуждать себя к добру требуется с усилием, а опустив руки можно вообще скатиться к звероподобию.

При этом уже состоялось величайшее событие в истории — человек был искуплен Богом и человеческая природа была воспринята на себя Иисусом Христом и преображена им. В нём её восстановление уже состоялось!

Поэтому, теперешнее состояние — не приговор! Теперь каждый может повторить путь обожения, последовав за Христом, став членом основанной им Церкви, участвуя в Таинствах, живя по заповедям Божиим и собирая в себе благодать Святого Духа. Теперь каждый человек своей волей и с помощью Божией может восстановить своё прежнее, нормальное состояние и даже улучшить его, может перестать творить зло и получить право на вечное блаженство.

7. Свобода воли человека

В дохристианские времена миром владел всемогущий фатум, судьба. В представлении древних человек был игрушкой в руках богов, которые насылали на него различные невзгоды, развеивая собственную скуку.

Человек мог стараться и лезть из кожи вон, но если боги захотели — его планы не сбудутся, а сам он бесславно и глупо окончит свою жизнь, причём именно тем образом, который ему ими уготован. Как говорится, «от судьбы не уйдёшь».

С приходом в мир Церкви восприятие меняется. Теперь человек сам куёт своё счастье, а его воля имеет в его жизни определяющее значение.

Богу может не нравиться то, что мы делаем, но Он «совет даёт, а воли не отнимает». Бог не вмешивается в решения человека, предоставляя ему свободу выбора, хотя и надеется на то, что человек будет сообразовывать свою волю с волей Божией о нём и, дополнительно, обстоятельствами жизни (Промыслом о человеке) подвигает его к этому.

Бог христиан — это не тиран, развлекающийся рабскими поединками, а отец, пестующий своих сыновей. Человек может своими делами приближать себя к Царствию Небесному, а может к вечным мукам. Кем он станет — определяет его собственная воля.

При этом, выбирая богоугодный путь, он всегда может рассчитывать на помощь своего Небесного Отца, который заинтересован в том, чтобы его любимое творение прикоснулось к благам и блаженству.

Древние «боги» ревностно оберегали от человека своё могущество, а Христос всегда рад поделиться с ним преизбытком благодати.

8. Обожение

И ещё одна крайне важная идея: человек может стать подобным Богу! Он может преображать свою природу, делая её лучше, напитывая её благодатью. Богом он никогда не станет, лестница бесконечна, но может всё более и более уподобляться Творцу. Какая ещё религия провозглашала подобное?

Все древние учения говорили о том, что боги ревнивы и не делятся с человеком своим достоинством, что «рождённый ползать летать не может» и раб никогда не станет кем-то большим. О том, что даже получающие божественное достоинство изначально должны быть предопределены к этому. Например, быть детьми богов (как Геракл) или сотворить ради нового статуса множество громких подвигов. Или и то и другое вместе.

Христианство же говорит о том, что человеческая природа преобразилась в Господе Иисусе Христе, через общение с божественной природой посредством Его личности.

В свою очередь христиане, общаясь с Богом в молитве, а также направляя свою жизнь по Его воле, получают возможность причастия к преображённой природе Христа и к божественным энергиям. Под воздействием этих божественных энергий (благодати Божией) людская природа восстанавливается и обоживается, становясь всё более походящей на природу Божества.

Последствия этого преображения мы видим в многочисленных примерах жизни святых, которые исцелялись от болезней, получали дар цельного восприятия мира, дар чудотворений и другие духовные дарования.

При этом Бог по преизбытку любви хочет обожения максимально большего числа людей, а лучше бы и каждого живущего на Земле человека. Бог — это источник всех благ, которые оскудеть не могут. Поэтому, чем большее количество людей станут их причастниками, тем более, можно сказать, Господь будет рад. Бог христиан не считает людей жалкими и низкими существами — сотворённых им людей он готов принять не в положении рабов или наёмников, но в статусе детей, уподобившихся Ему.

 

 

«Свои» и «чужие» в отечественной культуре XI–XVII вв.: проблема коммуникации

Проблема «своего» и «чужого» в последние десятилетия стала ключевой в гуманитарных исследованиях1 . Исследуя эту пробле- му, историки, культурологи, философы и специалисты по этноп- сихологии стремятся выяснить способы конструирования коллек- тивных и индивидуальных представлений о мире и месте в нем человека. Изучение концепта «свой-чужой» способствует понима- нию механизмов функционирования социальной памяти, которая может выступать важным политическим фактором, влияющим на жизнь социума. В современном мультикультурном обществе про- исходит постоянная межкультурная коммуникация, в процессе которой сталкиваются представители разных культур. Вопрос о преодоление этнокультурных стереотипов восприятия «своего» и «чужого» сейчас выходит на первый план. Поэтому необходимо изучать этнонациональные истоки образа «чужого», а также ана- лизировать механизмы коммуникации между «своим» и «чужим» в истории культуры. Представления о «своем» и «чужом» за последнюю тысячу лет изменились не слишком много, по прежнему, как и в Средние века, представители своей культуры наделяются, по преимуще- ству, позитивными, а чужого – негативными характеристиками. В результате типичный представитель «своей» культуры одарива- ется стандартным набором добродетелей, а чужак таким же набо- ром пороков. Подобные представления достаточно характерны для средневековой литературы, как западноевропейской, так и древне- 185 русской. «Свой» народ обычно изображается находящимся под особым покровительством Бога, Богородицы и сил небесных (пре- жде всего архангела Михаила)2 . Так формируются образы «Святой Руси» или «Священной Италии» или находящейся под особым по- кровительство Девы Марии Франции. Представление об абсолют- ной отличности «своей» культуры, ее уникальности, совершенстве и «чуждости» ценностям иных культур, актуализирующиеся в пе- риод войн3 , общественных кризисов и т. п. формирует «военно- политические добродетели»4 , которые способствуют тому, что об- раз «чужого» воспринимается в первую очередь как «образ врага», что препятствует возможности коммуникации между культурами. Итак, рассмотрим некоторые аспекты формирования образа «своего» и «чужого» в отечественной культуре XI–XVII вв. Оче- видно, как только люди начинают отличать «своих» и «чужих» возникает представление о «своем» и «чужом» пространстве. «Свой» мир всегда воспринимается упорядоченным, окульту- ренным, цивилизованным, «огороженным», противоположным хаосу «чужого» мира. Эти древнейшие представления нашли от- ражение в русском летописании. В «Повести временных лет» как о «диких» говорится о племенах радимичей, вятичей и северян, которые «живяху в лесе, яко же и всякий зверь»5 . Во Владимиро- Суздальской летописи о «мордве» говорится, что она обитает «в лесы своя… в лесъ глубок»6 . «Свой» мир обустроен согласно за- кону, наличие которого свидетельствует о том, что «наш мир» обустроен, а «чужие» как звери: «живяху звериньскимъ обра- зом, живуще скотьски: убиваху друг друга, ядяху все нечисто, и брака у них не бываше»7 . Летописцы различают письменный закон и обычай («закон отцов своих»), а также «единый закон» (христианский)8 . Письменный закон накладывает сексуальные и уголовные запреты, а также запрет на сквернословие. Обычаи достаточно разнообразны: сколько племен, столько и обычаев: многоженство, многомужество, каннибализм и т. д. Для христиан истинным объявляется лишь «единый» христианский закон, как имеющий абсолютное основание: «Закон имам единъ, елико во Христа крестихомся и во Христа облекохомся»9 . «Цивилизован- ность» проявляется и в соблюдении пищевых запретов, их несо- блюдении («ядяху все нечисто»10) – обязательная деталь в древ- нерусских характеристиках «чужого», тем самым нарушающего 186 ритуальную чистоту. В «Повести временных лет», где уделяется большое внимание пищевой идентификации, о половцах гово- рится, что они «едят мертвечину и всякую нечистоту – хомяков и сусликов»11. Это представление остается актуальным и позже, так сказании XVI в. «О человецах незнаемых в восточной стра- не», в котором перечисляется племена «самоеди»: молгонзеи- людоеды; линная самоедь и проч., подчеркивается, что молгон- зеи12 являются людоедами, пьют кровь, другие едят сырое мясо собак и бобров. Надо сказать, что все перечисленные здесь про- дукты (кровь, мясо бобра и т. д.) были запрещены для употребле- ния в пищу православными, и скрупулезное перечисление этих продуктов (как и человеческого мяса и крови) должно было до- полнить картину «чужого» народа. Тема ритуальных пищевых запретов остается основной и в христианский период. О трапезе говорится и в различных апологетических сочинениях: в «сло- вах», прославляющих победу христианства над язычеством, так Иларион Киевский в «Слове о законе и благодати» противопо- ставляет христианскую бескровную трапезу-причастие крова- вой жертве «язычников»; в поучениях «о посте»; и конечно же во всех антилатинских поучениях, где помимо прочего особо ставился вопрос о субботнем посте13. В послании митрополита Никифора князю Владимиру из двадцати обвинений против «ла- тинян», шесть касаются тех или иных пищевых предпочтений14. Для всех этих произведений характерно противопоставление правильной и неправильной пищи, как того, что отличает тех, кто «живет по закону» («свои» народы) от «диких» народов, жи- вущих в лесу или в степи, а также живущих «по закону христи- анскому» православных от «поганых» «латинян» и мусульман. Позже, уже в XVI в., противопоставление христианской трапезы (поста) и нехристианской включается в легенды о Николе Псков- ском и Иване Грозном. Эта история неоднократно встречается в летописных источниках, описывает встречу юродивого и царя, а также в записках англичанина Джерома Горсея: «Но [во Пскове] его встретил колдун или мошенник, которого они почитали как своего оракула, святой человек по имени Микула Свят (Mickula Sweat); он встретил царя смелыми проклятиями, заклинанием, руганью и угрозами, называл его кровопийцей, пожирателем христианской плоти»15. 187 Проанализированные выше представления о «чужих» после христианизации были дополнены новыми, образ «чужих» и «сво- их» усложнился, поскольку добавился религиозный аспект. Русь становится частью Pax Christiana, и отныне к числу «чужих» от- носятся все политеисты – «язычники». Они находятся на самом дальнем конце шкалы «чужести» рядом с «безбожниками»16, ко- торые находятся за рамками цивилизации. «Безбожников» (атеи- стов17) ждет наказание: Лаврентьевская летопись, рассказывая о «безбожных», «беззаконных» и «окаянных» половцах, уничто- женных татарами, «народом неизвестным», который «пришел из пустыни Етриевскы, находящейся между востоком и севером»18, рассматривает последних как орудие Божьей мести19. Но надо сказать, что позже, со времени нашествия хана Батыя, татары также называются в летописях «безбожными» и «погаными». Неприятие «безбожников» и «язычников» объясняется тем, что они «служат бесам», и выступают противниками Бога. По этой же причине в древнерусской культуре возникает образ иудея как «метафизического чужого». К  XI в. в христианской традиции воз- никло множество религиозных наветов по отношению к иудеям, в первую очередь, это кровавый навет20, нашедший отражение в «Слове о Евстратии Постнике» из Киево-Печерского патерика. Позже, уже в Новое и Новейшее время, «кровавый навет» будет играть центральную роль в формировании образа иудея как «чу- жого» в славянской народной культуре21. Надо сказать, что в Рос- сии, в отличии от западноевропейских государств и пограничных с нею Литвы и Польши, еврейского населения практически не было22, а в XVII в., под влиянием сложившего к концу XVI в. об- раза иудея как «врага веры христианской»23, появляется и законо- дательный запрет на постоянное проживание иудеев24, поэтому они воспринимались именно как «метафизические чужие», из- вестные прежде всего по переводной полемической литературе. Ситуация изменилась во второй половине XVII в., когда в ре- зультате завоеваний, в состав России вошли земли с еврейским населением, с этого момента иудеи, не без влияния пришедшего с новых территорий антисемитизма, превращаются в реальных «чужих». В древнерусской книжности не сразу, а постепенно, под влиянием переводной литературы, и здесь Россия ничем не от- личалась от многих католических государств, где, как и в России 188 того времени, конфессиональная неприязнь к иудеям, была уси- лена слухами о том, что они помогают Османской империи под- чинять себе христианский мир25. Более сложным было отношение к мусульманам, которое и в случае с иудеями, первоначально формировалось благодаря визан- тийской полемической литературе26. Но образ мусульман в древне- русской литературе – это без сомнения образ «чужих». В «легенде о выборе вер» из «Повести временных лет» они изображены людь- ми, нарушающими все ритуальные запреты, в том числе и пище- вые: летописец с отвращением повествует, что они перед молитвой омываются, и после пьют эту «нечистую» воду. В других статьях «Повести временных лет», летописец, упоминая мусульман, упо- требляет эпитеты; «нечестивый народ», «безбожник», «тайный», «хищник», «обреченный на огонь вечный». В антимусульманской полемике, в отличие от антииудейской или антикатолической, под- черкивается, что ислам – это ложная религия, поскольку она изо- бретена человеком (фактически мусульмане рассматриваются как «безбожники»). Противостояние ислама и православия становится актуальным в правление Ивана Грозного, когда взятие Казани рас- сматривается не только как ключевое событие в реальной истории страны, но и как событие, имеющее значение в эсхатологической перспективе, как победа христова воинства над силами зла. Одна- ко, все было не так просто в отношении к мусульманам, ведь в это же время Иваном Пересветовым создается «Сказание о Магмете- салтане» – гимн идеальному мудрому правителю, а на мещерских землях до 1681 года продолжало существовать Касимовское хан- ство, правителями которого быть лишь мусульмане27, да и христиа- низация казанских татар и татарской знати, как и сибирских татар отнюдь не была полной. Такая относительная терпимость объясня- лась государственными интересами, но в культуре все же утверж- дался образ мусульманина как врага православия – «чужого». К христианским конфессиям отношение также было до- статочно сложным, если армяне рассматривались как «еретики- монофизиты», то по отношению к католикам (как и позже к про- тестантам) указывали в первую очередь на различие в обрядах (догматический вопрос об исхождении святого Духа стал актуа- лен для русской мысли только в позднее Средневековье). В про- изведении XVI в. «Сказание о Дракуле воеводе» переход из пра- 189 вославия в католицизм описан как переход на службу дьяволу: «и уготовася на вечное мучение… приат латинскую веру»28. Но если восприятие католиков и протестантов как «чужих» представляет- ся логичным, то на первый взгляд совершенно непонятно, почему как к «еретикам» относились и к православным, крещеным в дру- гих православным автокефальных церквях. Ведь вплоть до присо- единения Украины к России перекрещивали даже православных украинцев, т. е. и православные воспринимались как «чужие»29. В России начала XVII в. «своим» был тот, кто был членом русской церкви30, такой человек и воспринимался как «русский», к какой этнической группе он бы не принадлежал. Корни этого восприя- тия уходят в первые века после принятия христианства, когда по- сле крещения, Русь становится не только частью Pax Christiana, но и частью Slavia Orthodoxa. И в это время начинает формиро- ваться представление о сакральном характере «земли русской». Так появляется в летописи рассказ о «хожении» апостола Андрея Первозванного, посетившего и благословившего русские земли от Киева до Новгорода31, а также легенды об особом покрови- тельстве Богородицы: «Сказание о чудесах Владимирской иконы Богоматери», «Слова на Покров»32. Весь корпус этих сказаний и легенд создавал образ издавна освященной и тем самым преобра- женной земли: «Святой Руси» – богоизбранной страны, в реаль- ном пространстве которой разворачивается пространство мира «будущего века» и созидается Небесный Иерусалим. Первые на- меки на начавшийся процесс становления этого образа обнаружи- ваются в древнейшем памятнике русской письменности – «Слове о законе и благодати» митрополита Илариона Киевского (XI в.). Восхваляя деяния Владимира, трудами которого Русь была спа- сена и преображена крещением, Иларион, доказывал права своей земли на святость, обращаясь к ее истории и воспевал подвиги князей-язычников, что не было типично для западноевропей- ских средневековых хронистов, главной темой сочинений кото- рых была борьба христианства и язычества («История франков» Григория Турского). Позже большую роль в становление обра- за «Святой Руси» сыграл Иван Грозный. В его правление про- должает формироваться религиозно-идеологическая концепция «Москва – Третий Рим»33. Истинный царь, точно исполняющий отведенную ему Богом роль, по мнению Ивана Грозного, и в еще 190 большей степени последующих русских царей – «гражанин не- бесного Иерусалима». Образы Небесного Иерусалима со времен Грозного начинают проецировать на образы Московского цар- ства. В виде Небесного Иерусалима изображена Москва на иконе «Церковь воинствующая» («Благословено воинство небесного царя»), написанная в память о взятии Казани (1552 г.) в 1550-е гг., которое воспринималось на Руси как победа над мировым злом и «рождение» нового царства, что особенно ярко отразилось в иконописи. Основой для написания иконы послужила «Казанская история» и другие сочинения, повествующие об окончательном взятии Казани34. С этим же событием было связано «обетное» построение храма Св. Троицы, более известного как храм По- крова на Рву или Собор Василия Блаженного. В конце русского средневековья делались попытки телесного воплощения «Святой Земли» – земного Иерусалима. Ярчайший пример тому – Новый Иерусалим, построенный по указания патриарха Никона. Для строительства Нового Иерусалима были созданы точные копии храмов Святой земли, в месте строительства монастыря был даже изменен рельеф в соответствии с топографией Иерусалима. За пределами «Святой Руси» все не так – и «жемчуг не окатист», и народ обитает там странный, так в сибирских землях, живут, согласно сочинению XVI в. «О человецех незнаемых в восточной стране»35 странные существа: некоторые из них «по пупъ мохна- ты до долу», со ртом на темени, другие безголовы, со ртом между плечами, а иные и вовсе живут в воде, а на зиму впадают в спячку. Мы говорили о противопоставлении «своего» и «чужого», но реалии жизни заставляли «присваивать» «чужое», делая его «своим». Каким же образом происходило освоение «чужого»? Самым простым приемом «присвоения» «чужого» было объ- явление его «своим», исконным, как это произошло с древне- греческими философами Аристотелем и Платоном, без кото- рых было невозможно формирование христианской теологии. «Виждь, иноверный еретиче, и разумей! Еллини убо враги суще христианской вере и се ведый бог всех творец даеть и от сих праотеческих их избранных мудрецех плотское свое прише- ствие предглаголати да паче истина изъяснится. Аще бо враги суще истинну исповедаста, достоит и сим веровати и бога в троици почитати к отца и сына и святаго духа едино божество», 191 читаем мы в “Пророчествах еллинских мудрецов”36 Этот фраг- мент полностью отражает всю сложность восприятия античной философии в Древней Руси. Вполне естественное для христи- анства первоначальное неприятие идей Аристотеля, особенно в случае их противоречия догматам, не могло предотвратить постепенной частичной конвергенции христианской и антич- ной традиций37. Уже в эпоху Средневековья их сближению спо- собствовало активное использование произведений арабских и еврейских философов, которые прибегали к неоплатонической интерпретации Аристотеля. Аристотель и Платон объявляют- ся «стихийными христианами», учившими о едином Боге еще до Боговоплощения. Их изображения с XVI в. можно было об- наружить в русских церквях38, и в иконописные подлинники с XVII в. входит чин писания античных философов: «Платон. Рус, кудряв, в венце; риза голуба, испод киноварь; рукою ука- зает во свиток. Сице рече: Понеже благ есть и благословению есть виновен, злым же никакоже. Той же рече: Аполлон несть бог, но есть бог на небесех; ему же снити на землю и вопло- титися от девы чистыя, в него же и аз верую; и по четырех- стех летех по божественнем вго рождестве мою кость осияет солнце»39. Во времена правления Ивана Грозного в «Степенной книге царского родословия» появляется легенда об обретении костей Платона. По преданию их нашли в царствование грече- ского царя Константина и матери его Ирины. Кости были кре- щены»40. Перечень произведений древнерусской книжности, где приводились бы высказывания от имени Платона (припи- сываемые ему христианской традицией) или действительные высказывания самого Платона (иногда от имени отцов церкви) очень велик. Это «Шестодневы», «Христианская топография Косьмы Индикоплова», переводы Иоанна Дамаскина, «Диоп- тра», «Златоструй», «Послание Фоме» Климента Смолятича, «Степенная книга царского родословия» и др. Приписывались Платону чаще всего пророчества о явлении Христа, при этом подчеркивался его монотеизм. Из диалогов Платона чаще всего цитировалось «Государство» и «Федон». Так, в «Шестодневе» Иоанна Экзарха Болгарского: «И сего деля филос рече Платон. Размышление есть. Самоя тоя душа к неи размысл <…> а умъ деяние есть души»41. Вспоминается и «тот остров, от Бога по- 192 топленный». Вообще цитирование фраз из «Государства»42 об идеальном образе правления – правлении философов, встреча- ется часто, начиная с «Пчелы», позже входя в даже в «Чин вен- чания на царство»): «великую власть принимающему подобает иметь великий ум»43. Именно в сфере политики наиболее активно осуществлялась коммуникация между «чужим» и «своим». Стремление доказать легитимность своей власти, и право на императорский титул, по- скольку именно так воспринимался царский титул, потребовало «присвоения» и античных правителей, и прежде всего, Александра Македонского, который для средневекового христианского мира был тем, кто впервые объединил весь мир (ойкумену, вселенную). Считалось, что он первым принес в Европу с Востока идею боже- ственной власти, которая закрепилась в эллинистических держа- вах, и фактически стал первым императором. Поэтому он почи- тался в средневековье как основатель универсальной, вселенской монархии. Русские цари, начиная с Ивана Грозного, стремясь дока- зать легитимность принятия царского титула, апеллировали к об- разу великого полководца. Так «Летописец Еллинский и Римский», повествующий о всемирной истории от сотворения мира и Изра- ильского и Иудейского царств, рисует картину сакральной преем- ственности власти от сыновей Ноя к Александру Македонскому, через него к Августу и к московским князьям. Согласно же «Сказа- нию о князьях Владимирских», царские регалии, использующиеся в чине венчания русских царей, принес царь Александр Македон- ский «от Индея», совершивший первый передел вселенной. Затем регалии перешли к Августу «цесарю Римския и всея вселенная», Август совершил второй передел вселенной. От одного из «срод- ников» Августа, его брата Пруса, произошел Рюрик, приглашен- ный воеводой Новгородским Гостомыслом на княжество вместе с братьями Трувором и Синеусом, а также с племянником Олегом. Потомок Рюрика Владимир Мономах («Первый царь Великия Рос- сии») и получил согласно «Сказанию» царские регалии из Визан- тии. Так древнерусским книжникам удалось связать в единый узел всех исторических персонажей и персонажей преданий. Параллели между Александром и своими правителями про- водили не только древнерусские книжники. Так в Сербии было создано «Житие деспота Стефана Лазаревича», а в Германии – 193 «Александреида» Ульриха фон Эшенбаха. Александр Македон- ский становится популярный фигурой и среди авторов рыцар- ских романов, примером чему может служить «Александреида» Вальтера Шатильонского, написанная около 1182 г. О значимо- сти образа героя античности для славянских народов говорит и тот факт, что в XV в. в Чехии появляется латинская мистифика- ция, представлявшая собой «грамоту» Александра Македонско- го, данную им «славянскому и чешскому языку, славянскому и чешскому народам, славянам вообще и чехам в особенности». Эта грамота «подтверждала» права славян на вечное владение ими заселенными землями44. В 1525 г. уроженец г. Хвара Винко Прибоевич сочинил трактат «О происхождении и успехах сла- вян», где утверждал, что славяне произошли от сына Иафета Фираса, и славянами были такие выдающиеся личности, как Аристотель, Александр Македонский, переводчик Библии на латинский язык («Вульгаты») блаженный Иероним, многие пер- восвященники и римские императоры. Миф о славянском про- исхождении Александра Македонского прижился и в русской традиции. В народе возникла легенда о том, что и захоронен он был в России: «Когда Александр Македонский, в июне месяце во время большой жары скончался где-то возле Индии, его по- ложили в гроб и залили медом, а гроб отправили к нему на роди- ну, в Россию»45. Появление этой легенды представляется вполне закономерным следствием тех процессов, которые происходили в исторической мысли Древней Руси. Легенда вообще не прини- мает в соображение исторического факта. При помощи вымыс- ла, легенда превращает историческую реальность в рамку для своих идеальных фигур, и, приписывая историческим лицам со- вершенно чуждые им поступки, представляет их в виде «своих» идеальных героев. Важной составляющей всех этих описаний является и то, что в них подчеркивается особый, сакральный характер власти Александра Македонского. В поздних «Алек- сандриях» (в случае со славянскими переводами – это «Серб- ская Александрия»46) он и вовсе изображается как стихийный христианин, принявший в Иерусалиме единого Бога, и общав- шийся с библейским пророком Иеремией47, поэтому в разных национальных традициях (например, в грузинской) Александр почитался как покровитель монотеизма. 194 Это всего лишь несколько примеров культурной коммуника- ции между «своим» и «чужим», интенсивность которых, несмотря на сложные реалии политической и религиозной жизни, непрерыв- но возрастала в России начиная с XV в., и стала залогом успеха реформ Петра Первого. Однако, стереотипы восприятия «своего» и «чужого», уходящие корнями в русскую архаику, и до сих пор сохраняются в нашей культуре. Примечания 1 См.: Одиссей. Человек в истории. Образ «другого» в культуре. Альманах. 1993 / Отв. ред. А.Я.Гуревич. М., 1994; Чужое. Опыты преодоления / Отв. ред. Р.М.Шукуров. М., 1999. 2 Добиаш-Рождественская О.А. Культ св. Михаила в латинском средневеко- вье. Пг., 1917. 3 См. напр. Калмыкова Е.В. Столетняя война и формирование английского на- ционального самосознания // Средние века. Вып. 62. М., 2001. С. 103–104. 4 См. Васильев А.Г. Сарматизм: исторический миф и его роль в формировании польской национальной идентичности // Диалог со временем: альманах ин- теллектуальной истории. М., 2007. Вып. 21. 5 Повесть временных лет (ПВЛ). Изд. 2. СПб., 1999. С. 11. 6 Владимиро-Суздальский летописец // Памятники литературы Древней Руси (ПЛДР). Т. 3 / Текст подгот. Д.С.Лихачев. М., 1981. С. 428. 7 ПВЛ. С. 11. 8 Поскольку терминология правовая в Древней Руси не была достаточно раз- вита, данные понятия «закон отец своих», «обычай» могут иметь в текстах и несколько иные значения, в частности ссылки на обычаи предков употре- блялись в коронационных формулах и в др. текстах с положительной, а не отрицательной коннотацией. 9 ПВЛ. С. 11. 10 Там же. 11 Там же. С. 147. 12 «Молгонзеями» здесь названы предки современных энцев, имевшие самона- звание monkansi. 13 Попов А. Историко-литературный обзор древнерусских полемических сочи- нений против латинян (XI–XV вв.). М., 1875. С. 126–129. 14 Послание от Никифора, митрополита Киевского к Владимиру, князю всея Руси // Митрополит Никифор / Исслед. В.В.Милькова, С.В.Мильковой, С.М.Полянского. СПб., 2007. С. 323–326. 15 Горсей Дж. Записки о России. XVI – начало XVI в. / Коммент. и пер. А.А.Севастьяновой. М., 1990. С. 288. 16 К числу «безбожников» в древнерусской книжности могли относить и мусуль- ман, если их рассматривали не как монотеистов, а как сторонников религии, «придуманной человеком» – Мухаммедом, а позже, по той же причине, лютеран. 195 17 О понятии «атеизм» в истории культуры см. Шахнович М.М. Генезис и транс- формация понятия «атеизм» // Религиоведение. 2010. № 4. С. 4–14. 18 Там же. С. 423. 19 См. подробнее: Рудаков В.Н. Монголо-татары глазами древнерусских книж- ников середины XIII–XV вв. 20 Христиане, опираясь на представления о магических свойствах крови, утверждали, что иудеи активно используют кровь христиан, добавляя ее в ритуальный хлеб – мацу, а также давая перед смертью умирающим, как некое подобие причастия. См. подробнее Хвольсон Д.А. О некоторых средневеко- вых обвинениях против евреев. СПб., 1880. 21 См. напр.: Белова О.В., Петрухин В.Я. Еврейский миф в славянской культуре. М., 2008. 22 См: Опарина Т.А. Иноземцы в России XVI–XVII вв. М., 2007. С. 316. 23 См.: История еврейского народа в России. Т. 1 / Под ред. А.Кулика. М., 2010. 24 Относительно того, при каком именно правителе иудеи были изгнаны из рус- ского государства, единого мнения нет. Возможно, это произошло в правле- ние Ивана IV. 25 Там же. С. 441. 26 Bushkovitch P. Orthodoxy and Islam in Russia 988–1725 // Religion und Untegration in Moskauer Russland / Ed. L. Steindorff. Wiesbaden, 2010. P. 117–144. 27 Cм.: Вельяминов-Зернов В.В. Исследование о касимовских царях и цареви- чах. Ч. 1–4. СПб., 1863–1887. 28 Сказание о Дракуле / Подг. текста Я.С.Лурье // Библиотека литературы Древ- ней Руси: В 12 т. Т. 7. Вторая пол. XV в. СПб., 1999. С. 459. 29 См. Опарина Т.А. Указ. соч. 30 Т.А.Опарина приводит историю иудея, подданного Османской империи, кре- щеного патриархами восточных церквей, но в России подвергшегося пере- крещиванию (Указ. соч. С. 316–334). 31 Появление этой легенды несомненно связано с претензиями русской церкви на автокефалию, поскольку в средневековье было широко распространено представление,что поместная церковь должна быть основана апостолами или их учениками. 32 См.: Ключевский В.О. Сказание о чудесах Владимирской иконы божьей матери. СПб., 1878; Великие Минеи Четии, собранные всероссийским ми- трополитом Макарием. Октябрь, дни 1–3. СПб., 1870. Стб. 4–23; Хорошке- вич А.Л. Графическое оформление комплекса «Сказание о князьях влади- мирских» в Медоварцевском сборнике // История и палеография. М., 1993. С. 56–89; Hurwitz E.S. Prince Andrej Bogoljubskij: The Man and the Myth. Firenze, 1980. 33 О формировании этой концепции в XV–XVII вв. и о её судьбе в XIX–XX вв. см. Синицына Н.В. Третий Рим. Истоки и эволюция русской средневековой концепции. М., 1998. 34 См. Шмидт С.О. Памятные даты начала Московского царства // Проблемы изучения культурного наследия. Сб. ст. / Отв. ред. Г.С.Степанов. М., 1985. С. 167–176. 35 О человецех незнаемых в восточной стране // Анучин Д. К истории ознаком- ления с Сибирью до Ермака // Древности. 1890. Т. 14. С. 227–313. Это произ- ведение стало первым переводом с русского на английский язык, сделанным в 1558 г. Ричардом Джонсоном. Сочинение было опубликовано в Лондоне в 1598 г. в собрании путешествия Ричарда Гаклейта (R. Hukluyt). 36 Казакова Н.А. «Пророчества еллинских мудрецов» и их изображение в рус- ской живописи VI–XVII вв. // Труды отдела древнерусской литературы. Т. 17. М.–Л., 1961. С. 367. 37 Об использовании отцами церкви произведений античных философов см.: Мейендорф И.Ф. Византийское богословие. М., 2001; Kaldelis A. Hellenism in Byzantium. The Transformations of Greek Identity and the Reception of the Classical Tradition. Cambrige Univ. Press, 2007. 38 Сперовский Дм. О древнерусских иконостасах вообще и новгородских в част- ности. 1894 г. // Отдел письменных источников Новгородского Гос. музея за- поведника. Ф. 6. Оп. 1. Ед. хр. 13. 39 Буслаев Ф.И. Древнерусская народная литература и искусство. СПб., 1861. С. 360–365. 40 Степенная книга царского родословия // Полное собрание русских летопи- сей. Т. XXI. СПб., 1908. С. 166–167. 41 Цит. по изд. Шестоднев Иоанна Экзарха Болгарского / Изд. подгот. Г.С.Баранкова. М., 1998. Стб. 238 б15–25. 42 О платоновской традиции в Древней Руси см.: Шахматов М.В. Платон в древней Руси. Обозрение источников // Записки Русского исторического об- щества в Праге. Кн. 2. Прага, 1930. С. 55–70; Чижевский Д. Платон в древней Руси // Записки Русского исторического общества в Праге. Кн. 2. Прага, 1930. С. 71–81. 43 Шахматов М.В. Указ. соч. С. 69–70. 44 История литератур западных и южных славян. Т. 1: От истоков до середины XVII века / Отв. ред. А.В.Липатов. М., 1997. С. 636. 45 Гранстрем Е.Э., Чернышева Т.Н. Александр Македонский и врачевальные молитвы // Литература и искусство в системе культуры. Сб. ст. / Отв. ред. Б.Б.Пиотровский. М., 1988. С. 68. 46 См. подробнее Истрин В.М. История сербской Александрии в русской лите- ратуре. Вып. 1. Одесса, 1909. 47 См. Истрин В.М. Александрия русских хронографов: Исследование и текст. М., 1893.

Татьяна Чумакова, iphras.ru

diletant.media/upload/iblock/a6e/a6e94d37d807824b5c99d5066b83c4b9.pdf

Тиара римского папы

Много у кого есть три короны: у шведов на гербе, у нашего с вами двуглавого орла. Но только, пожалуй, удивительный головной убор римского понтифика украшается тремя венцами, расположенными один над другим.

Бонифаций VIII.
Книжная иллюстрация 1875 года

Вначале митра была простой конусообразной шапкой, прибывшей,
как и многое другое, с Востока. Говорят, что первую драгоценную митру римскому папе подарил Хлодвиг, франкский вождь, перешедший в христианскую веру. И венец, который её украшал, символизировал духовную власть викария Христа. Пробегаем, срезая всевозможные углы взаимоотношений королей и пап, прямо к началу XIV столетия.
Король Франции Филипп Красивый, почитаемый всеми, кто читал эпопею
Мориса Дрюона, страшно тяготился влиянием Рима. Тем более что на
троне Святого Петра сидел в это время несгибаемый борец с ересями Бонифаций VIII. Считается, что именно этот понтифик и водрузил на митру второй венец, символизирующий земную власть римских пап. Некоторые исследователи считают это странным, поскольку Бонифаций преследовал
всякую двойственность, считая её проявлением манихейства. Как бы то ни
было, вторая корона появилась именно в это время. Битву с Филиппом папство проиграло и в 1309 году было переселено в Авиньон, под бок французской короне.
Хотя авиньонское пленение продлилось почти семьдесят лет, зависимость
от Франции оказалась непрочной. На смену «железному» королю пришли
монархи, можно сказать, «стеклянные», «оловянные» и «деревянные». Началась война с Англией, ставшая Столетней, королевство зашаталось, и сама его независимость оказалась под большим вопросом. Авиньонские папы тем временем наращивали власть. Каковы бы ни были
происхождение и смысл второй 
короны на тиаре, появление третьей
напрашивалось само собой.
Если два венца посвящены Отцу и Сыну, где же Святой Дух? Если они
символизируют власть духовную и земную, то где власть моральная?
Третья корона появляется в середине столетия. Есть сомнения, который
из авиньонских пап первым водрузил её на тиару, но промежуток времени
вполне ясен.

ные головные уборы, которые оседали в сокровищнице. Наполеон, заклю-
чивший с Римом конкордат, подарил Пию VII роскошную тиару, так и на-
званную «наполеоновской».
В 1963 году умер папа Иоанн XXIII, и на трон Святого Петра взошёл Павел
VI. В это время проходил Второй Ватиканский собор, который положил
начало современной истории католической церкви. Реформы, упрощение
обрядов, приближение иерархии к верующим. И когда на церемонии
коронации новый папа появился в тиаре, специально изготовленной
и подаренной ему к этому случаю, стало понятно — символ невероятного
владычества и беспредельной власти безнадёжно устарел. Павел VI положил
конец традиции ношения тиары. Свою он решил выставить на торги, а выру-
ченные деньги — потратить на помощь бедным. Драгоценный головной убор
был куплен Нью-Йоркской архиепархией, где и хранится до сих пор.
Последующие понтифики могли принять тиару в подарок, ни разу её не
надев. В гербе святого Иоанна Павла II сохранялась геральдическая тиара, но
последние два папы убрали и её, заменив белой митрой Римского епископа.
На ней три поперечные полосы — это последнее воспоминание о символе
триединой власти.

Итак, торжественный головной убор приобретает завершённый вид.
Дальнейшее — дань моде, богатству, вкусу. Если в первое время её су-
ществования тиара изготовлялась из шитой серебром материи, натяну-
той на каркас, впоследствии её делали из металла. Дарение драгоценных тиар продолжалось. Монархи, меценаты, богобоязненные полководцы
преподносили  папам церемониальные головные уборы, которые оседали в сокровищнице. Наполеон, заключивший с Римом конкордат, подарил Пию VII роскошную тиару, так и названную «наполеоновской».
В 1963 году умер папа Иоанн XXIII, и на трон Святого Петра взошёл Павел
VI. В это время проходил Второй Ватиканский собор, который положил
начало современной истории католической церкви. Реформы, упрощение
обрядов, приближение иерархии к верующим. И когда на церемонии
коронации новый папа появился в тиаре, специально изготовленной
и подаренной ему к этому случаю, стало понятно — символ невероятного
владычества и беспредельной власти безнадёжно устарел. Павел VI положил
конец традиции ношения тиары. Свою он решил выставить на торги, а вырученные деньги — потратить на помощь бедным. Драгоценный головной убор был куплен Нью-Йоркской архиепархией, где и хранится до сих пор.
Последующие понтифики могли принять тиару в подарок, ни разу её не
надев. В гербе святого Иоанна Павла II сохранялась геральдическая тиара, но
последние два папы убрали и её, заменив белой митрой Римского епископа.
На ней три поперечные полосы — это последнее воспоминание о символе
триединой власти.

Сергей Бунтман. Дилетант

Откуда идёт Антихрист? Чье ж число зверя 666?

Экзерсис в экзорцизме

 4
Откуда идёт Антихрист? Чье ж число зверя 666?

Так сказал Патриарх: «Это уже видно невооруженным глазом… Нужно быть слепым, чтобы не видеть приближение грозных мгновений истории, о которых говорил в своем Откровении апостол и евангелист Иоанн Богослов».

Как еретичествующий христианин эпохи цифровых технологий, я восклицаю: «Наконец-то. Ура!» Не в том смысле, что скорей бы совсем приблизились грозные события, хотя для христиан они ожидаемы, к ним они готовятся и по вере надлежит им быть, а в том, что на их описание в Откровении можно уже посмотреть невооруженном глазом. Отставляем телескопы, выбрасываем бинокли, снимаем очки, в том смысле, что абстрагируемся от древних и не древних толкований и смотрим на ясном глазу, не «как бы сквозь тусклое стекло, гадательно», а «лицом к лицу». Слышим «о войнах и военных слухах», видим, как «восстает народ на народ, и царство на царство», видим «глады, моры и землетрясения по местам». Всё как написано, но… Готов паспорт свой порвать, что большинство наблюдающих за всем этим в рамках Откровений взволнованы вопросом «а кто же такой зверь — великий дракон, древний змий, называемый диаволом и сатаною, обольщающий всю вселенную?» Ну, тот, который — 666. Можно ли его уже разглядеть? Бьюсь об заклад на свой паспорт, что так оно и есть. Почему на паспорт? Потому что из шести цифр его номера три последние — аккурат 666. И это правда.

Итак, все знают, что «число зверя (дьявола и проч.) — 666» и любой из этих знающих скажет, что об этом написано в Библии. А много ли найдется тех, кто об этом сам лично читал? Полагаю, прочитавших будет на порядки меньше, чем знающих.

А написано следующее (Откр. 13:16−18): «И он сделает то, что всем, малым и великим, богатым и нищим, свободным и рабам, положено будет начертание на правую руку их или на чело их, и что никому нельзя будет ни покупать, ни продавать, кроме того, кто имеет это начертание, или имя зверя, или число имени его. Здесь мудрость. Кто имеет ум, тот сочти число зверя, ибо это число человеческое; число его — шестьсот шестьдесят шесть».

Ну где здесь написано, что 666 это окончательное число зверя, если его надо сосчитать? К тому же тут говорится о двух числах: о числе зверя — раз, о числе имени его — два. Семантика, конечно, материя тонкая, и попыток одолеть это малое семантическое пространство (читай — толкований) было не счесть. Давно впадавшие в искушение посчитать, во-первых, делали это задолго до наступления эпохи цифровых технологий, а во-вторых, они искали вполне конкретное имя некоего антихриста (человека), к каковым причисляли такие имена как Латинос, Титан, Антемос, Арнуме и проч. То есть вычисления сводились к поиску такого человеческого имени, которое бы суммою своих букв, переведенных на цифры, давало сумму 666. И это объяснимо, поскольку до эпохи цифровых технологий люди в большинстве считали исключительно в десятеричной системе счисления, и человеческими для них были только числа в этой системе. Конечно, и про другие знали, а такими как двоичная, четверичная, пятеричная до сих пор пользуются некоторые культуры в Африке, Австралии, Южной Америке, но для читателей Откровений в любом случае «числа человеческие» были числа, записанные в десятеричной системе счисления. Вторая волна толкователей, поднявшаяся уже в период бурного начала расцвета цифровых технологий, углядев, что, помимо его числа и числа имени его, о звере говорится как о создателе неких начертаний, без которых нельзя будет ни продавать ни покупать, пришли к выводу, что это линейный штрих-код. И с этим не согласиться нельзя, поскольку это видно «невооруженным глазом». Вот только такие толкователи посчитали, что ограждающие штрихи — (Guard Bars, Guard Patterns) — выступающие штриховые символы в начале, середине и конце этикеток кода — это и есть три шестерки, после чего они возопили, затопали ногами, замахали руками, начали отказываться от паспортов, ИНН, так и не двинувшись далее, а именно так и не попытавшись-таки сосчитать число зверя. Стоит отметить, что в ограждающих штрихах штрих-кода трех шестерок не только нет, но и быть не может.

В двух словах про линейный штрих-код. Это графическая информация, которая посредством сканера переводится в цифры. Происходит это следующим образом: штрих-код делится на, условно, «широкие» полосы или «цифровые шаблоны» одинаковой ширины (таких всего 12 (UPC) или 13 (EAN-13), где каждая такая полоса это, вообще говоря, цифра. Каждая «широкая» полоса или «цифровой шаблон» делится исключительно на 7 полосок (единиц), которые заполняются в определенной последовательности черным или белым цветом. Вот эту последовательность штрихов (начертаний) и считывает сканер, переводя через процессор эту последовательность черно-белых полосок в цифру. То есть на штрих-коде может не быть проставлено вообще никаких цифр (человеческих чисел), поскольку считываются для целей покупать-продавать исключительно начертания, штрихи. Общая ширина ограждающего штриха не 7, как на цифровых шаблонах, а только 5 узких полосок, поэтому и сканер ее не считывает и цифрой это не является, хотя визуально есть схожесть на пятиполосочном ограничительном штрихе с начертанием цифры шесть на семиполосочном цифровом шаблоне. Вот на этом заблуждении и остановились бесноватые исследователи числа зверя. Надо полагать, что они предпринимали попытки найти три шестерки и в цифровых полях. Но это дело гиблое. Некое подобие имени можно определить по префиксу штрих-кода. По крайней мере, место нахождения определить можно точно. Префикс (первые три символа) штрих-кода всегда является ссылкой на национальную организацию, занимающуюся штрих-кодированием. Казалось бы, префикс 666 прямо точно укажет на зверя. Однако это не так. Такого префикса не существует. Префиксы от 640 до 649 закреплены за Финляндией. Потом пробел, префиксы от 650 до 689 не закреплены ни за кем, а дальше, 690—695, идет Китай. Вот поэтому любые попытки найти зверя в штрих-коде по числу 666 обречены на провал.

Но я-то паспорт не выкинул, а три шестерки там намертво стоят, как «отлитые в граните». Поэтому бороться с искушением сил нет, идем дальше. Итак, в эпоху цифровых технологий мы знаем, что есть системы счисления человеческие и есть системы счисления самих информационных технологий, например двоичная, восьмеричная, шестнадцатеричная. И если есть конкретное число в десятеричной системе, называемое «числом человеческим», поскольку обычные люди оперируют в этой системе, и ставится задача просто сосчитать это же самое число, такая задача является абсолютно логичной. Просто задача сводится к переводу этого числа из одной системы счисления в другую. Да, теоретически тут надо считать. Правда, практически это сейчас можно сделать при помощи компьютера и пары-тройки кликов. Выглядеть это число будет совершенно по-другому, но суть его не изменится и, главное, будут исполнены условия задания — сосчитать уже заданное число. Весь вопрос в определении системы, в которую следует перевести число. Должны же быть намеки, в какую именно, намек на основание системы.

И такой намек есть, и виден он невооруженным глазом в Откровениях (Откр. 17:11): «И зверь, который был и которого нет, есть восьмой, и из числа семи, и пойдет в погибель».

Это предложение на первый взгляд выглядит нелогичным — как может быть что-то одновременно и восьмым и из числа семи? Но это только на первый взгляд. В восьмеричной системе 8 является основанием, но цифра 8 в ней отсутствует. Для представления чисел в этой системе используются цифры от 0 до 7, а число 8 имеет вид 10. То есть после 7 следует 10, но это не десять, а на самом деле восемь.

Такая последовательная связь 7 и 10 применительно к зверю имеется в Откровениях в нескольких местах: «И другое знамение явилось на небе: вот, большой красный дракон с семью головами и десятью рогами» (Откр. 12:3)»; «И стал я на песке морском, и увидел выходящего из моря зверя с семью головами и десятью рогами» (Откр. 13:1); «и я увидел жену, сидящую на звере багряном, преисполненном именами богохульными, с семью головами и десятью рогами» (Откр 17:3).

В обоснование выбранного основания системы счисления можно привести еще много чего, но ближе к развязке. Итак, считаем число зверя, переводим число 666 из десятеричной системы счисления в восьмеричную. Можно в столбик, можно при помощи онлайн-калькулятора. Результат от этого не меняется. Получаем посчитанное число зверя, которое выглядит достаточно просто — 1232. Вот, как говорится, и вся задачка.

Ну, а теперь все просто. Первые три цифры это префикс 123. Смотрим таблицу региональных кодов национальных организаций GS1 и — бинго! Юнайтед Стэйтс-таки Америки. Образ зверя — это-таки всего лишь американский образ жизни. Спросите, а как же четвертая цифра? В штрих-кодах последняя цифра является контрольной. Вот складываем все цифры и получаем 8. Восьмой и из числа семи. Значит система выбрана правильно. Конечно, все эти выкладки — всего лишь упражнение, экзерсис, этюд, шутка, в конце концов. Но в любой шутке, как говорится, всегда можно разглядеть что-то и нешуточное.

На этом экзерсис закончен. Но и без него видно невооруженным глазом, где зверь, какое имя его. Гудбай, Америка. Америка, из которой пошло начертание, которая творит чудеса, «обольщает всех живущих на земле, говоря живущим, чтобы они сделали образ зверя» (читай — экспортирует свою «демократию» и образ жизни), лицемерит, лукавит, «великая блудница, сделался жилищем бесов и пристанищем всякому нечистому духу, пристанищем всякой нечистой и отвратительной птице; ибо яростным вином блудодеяния своего она напоила все народы, и цари земные любодействовали с нею, и купцы земные разбогатели от великой роскоши ее».

Вот прочтите Откровения с учетом того, о чем тут прочитали, и впечатления будут совсем другими, чем раньше. И напоследок цитату о приближающихся «грозных мгновениях истории, о которых говорил в своем Откровении апостол и евангелист Иоанн Богослов»:

«И восплачут и возрыдают о ней цари земные, блудодействовавшие и роскошествовавшие с нею, когда увидят дым от пожара ее, стоя издали от страха мучений ее и говоря: горе, горе тебе, великий город Вавилон, город крепкий! ибо в один час пришел суд твой. И купцы земные восплачут и возрыдают о ней, потому что товаров их никто уже не покупает, товаров золотых и серебряных, и камней драгоценных и жемчуга, и виссона и порфиры, и шелка и багряницы, и всякого благовонного дерева, и всяких изделий из слоновой кости, и всяких изделий из дорогих дерев, из меди и железа и мрамора, корицы и фимиама, и мира и ладана, и вина и елея, и муки и пшеницы, и скота и овец, и коней и колесниц, и тел и душ человеческих. И плодов, угодных для души твоей, не стало у тебя, и всё тучное и блистательное удалилось от тебя — ты уже не найдешь его. Торговавшие всем сим, обогатившиеся от нее, станут вдали от страха мучений ее, плача и рыдая и говоря: горе, горе тебе, великий город, одетый в виссон и порфиру и багряницу, украшенный золотом и камнями драгоценными и жемчугом, ибо в один час погибло такое богатство! И все кормчие, и все плывущие на кораблях, и все корабельщики, и все торгующие на море стали вдали и, видя дым от пожара ее, возопили, говоря: какой город подобен городу великому! И посыпали пеплом головы свои, и вопили, плача и рыдая: горе, горе тебе, город великий, драгоценностями которого обогатились все, имеющие корабли на море, ибо опустел в один час!» (Откр. 18:9−19).

Эх, Америка…

Валерий Шахов © ИА REGNUM

Реклама