Pax Christiana

ЧАСТЬ 1

На Антиохийском подворье один псаломщик из другого храма как-то заметил: «У нас везде на Пасху все орут не своим голосом, а потом всё тише, тише, тише… А у вас всё громко». Пасху ведь празднуют до кануна Вознесения.

Есть одна старая покупка. Эх, зачем же я сказал, что это покупка! Надо было попробовать и вас купить. Мне удавалось на нее покупать даже семинаристов. Спрашиваю их серьезно: «Вы постный устав себе представляете? Ну, хорошо, тогда скажите мне, отменяется ли пост, если Вознесение Господне приходится на пятницу?» И они начинают думать. (В аудитории кто-то говорит: да.) А Вознесение Господне всегда четверг, потому что сороковой день по Пасхе. (Все смеются.) С Троицей так не купишь, потому что все помнят, что она в воскресенье. А вот с Вознесением покупаются на раз!

Теперь подскажите мне, что я читал по истории культур. Кельтов? Ага, значит, я закончил Античность и должен начинать христианство. Это приятно. Но так как передо мной, несомненно, христианская аудитория, то я пропускаю материал лекции, который читают в светских учебных заведениях, то есть, потрачу на тему только половину лекции.

Изъяснять вам такую простую вещь, что христианство есть, прежде всего, сам Христос, я не буду. Хоть это звучит очень смело, но по сути правильно. Думаю, что вы и так это понимаете. Федор Михайлович Достоевский был не так уж и неправ, когда сказал, что если бы можно было представить себе истину отдельной от Христа, то он предпочел бы отказаться от истины, но остаться с Христом. Эта фраза очень точна на самом деле, хотя она шокировала многих ученых богословов. У нас всё не решатся канонизовать Федора Михайловича в чине праведника, как и Николая Васильевича Гоголя. А зря не решаются, католики давно бы за то ухватились. Это — мое субъективное мнение, хоть и от сердца.

Но кое-что всё же хочу вам сказать. Это может вам пригодиться.

Не берусь утверждать, что христианство — наиболее ненавидимая религия. Конечно, многие его ненавидят и в наш век. Но и другие религии кто-нибудь ненавидит. Каждую религию кто-нибудь ненавидит. На каждое вероисповедание есть свои ненавистники. Но одно могу утверждать: христианство есть религия, о которой лгали так много, как ни об одной другой, причем на протяжении всех двух тысяч лет.

Есть различные формы лжи. Есть формы лжи языческие. Классическая языческая форма лжи о христианстве утверждает, что христианство есть религия рабов и делает из людей рабов. Язычники, дескать, были свободными, а христианство из них понаделало рабов.

В 1920-е годы один ученый собеседник сказал великому апологету, хоть и католику, англиканину, моему очень любимому Гилберту Честертону, что христианство делает из людей рабов, потому что пугает их геенной. И Честертон блестяще ответил ему, притом спокойно как всегда: лучше бы вы сказали, что христианство пугало рабовладельцев геенной и тем самым освободило рабов.

Христианство — религия воинская с самого начала, когда еще не было слова «христианин». Вы, наверное, помните, что это слово было ругательством. Так первых христиан, грубо говоря, обложили. И даже известно, где то произошло, — в Антиохии. А вскоре после того христиане начали сами себя с радостью называть «христианами». Это не единственный такой случай в мировой истории. Так вот, первое самоназвание христиан — «верные». И то сохранилось в богослужении. Основная часть обедни — «литургия верных». А верность есть наивысшая воинская доблесть. Она выше храбрости, выше дисциплины, выше послушания, выше самоотверженности, выше воинских умений, профессионализма и так далее.

В молодости я знал, что христиане во времена Константина Великого были лучшими легионерами, но не понимал почему. Я спросил о том Гумилева, и он мне ответил совершенно точно, не задумываясь: «Потому что они не предавали в мире, где все предавали друг друга». Правда, не предавали еще и митраисты, мы с вами о них уже говорили. И вообще закат языческого Рима в этом отношении был неприятным временем.

Христианство пронизано воинской символикой, даже облачение. Например, епископ носит при бедре всегда, а священник, только если тем награжден, четырехугольный плат (палицу). Он символизирует меч духовного воина. А шлем монаха есть шлем духовного воина. Причем наш нынешний шлем очень позднего происхождения, мы у греков его позаимствовали. Он обтянут намётом, который тоже из рыцарских одеяний. Древняя форма шлема была остроконечной. Более или менее похожей на древнюю форму клобука остается куколь схимника. Он такой шлемообразный. Шлем бывает и с плоской верхушкой, но только не у русских.

Вместе с тем, трусость есть очень большой порок христианина. Отступничество, нарушение верности есть один из наибольших грехов, неизмеримо больше смертных грехов убийства или прелюбодеяния. Не знаю более тяжкого греха, чем отступничество. Только откровенное служение нечистому, не к ночи будет помянут, и прямое богохульство для того, кто признает Бытие Божие. А так вообще, отступничество.

Вместе с тем, христианство, полагая убийство грехом даже на войне, никогда не считало, что воевать нельзя. Это тоже очень существенно. Так, полемизируя с мусульманами, святой Константин Философ, будущий Кирилл, сказал им: «Мы, безусловно, за мир со всеми, но мы будем сражаться с вами мечами, потому что если не будем, то вы отвратите наших братьев от истинной веры. В наше время это делается тоньше. Джелал ад-Дин, очень храбрый, но тупой и жестокий мусульманин, захватив в XIII веке Тбилиси, на мосту через реку Куру положил иконы Божией Матери и велел всем на них наступать. Тому, кто не наступал, голову рубили. И многим срубили, Тбилиси сильно обезлюдел. Желающих наступать мало нашлось. Сейчас так не делают. Может быть, и хотели бы так делать, но руки коротки, да и не помогает. Потому сейчас вместо хода в лоб, жестокого, тупого, прямо нарушающего Коран, кстати сказать, нам предлагают быть «толерантными». И в Москве при Библиотеке иностранной литературы устроили даже Институт толерантности. А что значит это слово?

Обычно так переводится слово «терпимость», да? Слово с большими нюансами. Но, по сути, толерантность — это не такая этическая норма, когда мы не бьем жидов, что достойно, но еще не толерантность, а такая норма, когда мы признаем иудеев равноценными нам христианам. А то уже отступничество. То смертный грех. Или буддистов, да кого угодно.

Вопрос студентки: Имеется в виду человек или религия вообще?

Ответ: Мы не можем сказать человеку: «ты равен мне», потому что это неправда.

Продолжение вопроса: Ведь среди нас тоже не много настоящих, достойных христиан.

Ответ: А вот это не вашего ума дела. Каждый христианин, по крайней мере, православный, знает, кто самый грешный. Из молитвы Златоуста перед причастием: «…отъ нихъ же первый есмь азъ». А вот много ли достойных, это вас не касается. И священников не касается, и даже собора не касается. Это касается одного Спасителя.

Я однажды уже говорил тут одному студенту, покуривая, что вообще-то курить не следует, конечно, но я уже сорок лет курю и бросать не собираюсь, и точно никогда не соберусь. И даже если признать курение грехом и недостойным поведением, хочу вам сказать следующее. До революции городское духовенство покуривало, если не через одного, то уж во всяком случае, каждый третий. На селе, конечно, в меньшей степени. И не прятались от прихожан. И не потому, что благочестия было меньше, благочестия наоборот было больше, а потому что ханжества было меньше! А в наше время совершенно спокойно покуривает и греческое приходское духовенство. И, между прочим, те священники, которые покуривали, потом были членами собора 1917-18 годов и стали мучениками и исповедниками.

Но есть и крайние точки зрения. Я встречал даже духовных лиц, правда, не очень образованных, которые всерьез убеждены, что когда мы курим, мы сатане кадим. Что вы говорите? В книжках так пишут? Так ведь и книжки глупые тоже бывают, к сожалению, даже среди православных книжек. А вот то, что глупых среди православных достаточно, могу утверждать на основе своего педагогического опыта. Но не считаю, что из-за того они недостойны. Как сказал Отто фон Бисмарк, глупость есть, несомненно, дар Божий, но не следует им злоупотреблять. (Все смеются.)

Когда однажды за круглым столом я услышал от одной ученой дамы о «толерантности», я ей ответил, что этого термина следует избегать, хотя бы зная азы французского языка. Вспомните, что такое «мезон де толеранс» (maison de tol;rance). Да, совершенно, верно, это дом терпимости.

Христианин, несомненно, должен быть миролюбцем. Это вытекает даже из Ветхого завета, а в Новом завете углубляется и усиливается. А если может, если сил хватает, то должен быть и миротворцем. Вспомните Нагорную проповедь. Означает ли то, что следует сближать христианство и «пацифизм» — еще одно замечательное слово? Конечно, нет, потому что пацифизм есть миролюбие любой ценой, мир любой ценой, а христианину мир нужен не любой ценой. Не ценой же отступничества и не ценой предательства. Миролюбие — это замечательно, пацифизм — это дурно. Вот и всё.

В генеральном штабе был один весьма замечательный и примечательный офицер. Имя забыл, но вспомню. В советское время два раза была издана его книга «С войсками Менелика II». Он (Александр Ксаверьевич Булатович, 1870-1919) был капитаном, русским военным советником при восстановителе Эфиопии, императоре Менелике II в XIX веке. Он блестяще провел свою миссию, по возвращении тут же был произведен в подполковники. Его ждала блестящая карьера. Вместо того он постригается в русском монастыре святого Пантелеймона на Афоне. В схиме — Антоний. Прошли десятилетия. И на старости лет, когда ему было за 60, его спросили: «Вы, отец Антоний, были офицером, военным. Как же вы относитесь к своему прошлому?» Такой интеллигентский вопросик, немножко провокационный. На него Антоний ответил: «А я и сейчас готов в бой! Неужели вы не понимаете, что в бою раскрывается всё лучшее в человеке?»

А я даже удостоился быть отчасти духовным чадом человека, который был офицером кавалерии царской армии. Он был выпущен из военного училища перед самой мировой войной. Он служил в Дроздовском кавалерийском полку. А дроздовцы — это дроздовцы, как и корниловцы. А после революции они вдвоем с другом занимались террором в восточной Европе, резали большевиков. Потом он устал от всего того кровопролития, устроился на службу в Польше. И все-таки кровь убитых ему мешала, и он ушел в монастырь, где и прожил остаток жизни. Правда, пять лет он там не жил, потому что в 1945 году советская власть отправила его на зону. Затем он вернулся в монастырь и закончил там свою жизнь духовником братии, получив очень глубоким старцем незадолго до смерти архимандрита. Его придерживали за прошлое, кто-то знал о нем. Я знал, что он белый офицер, но, как и где служил, не знал. Он мне потом рассказал. Когда он удостоил меня выпить с ним чаю, я его спросил: «Отец Игнатий, а вы не кавалерист?» Ему было за восемьдесят. «Кавалерист!» бодро ответил старец архимандрит.

Вот эти более или менее важные вещи желательно помнить.

В храм я пришел студентом, хотя был крещен младенцем. Но еще в своей нецерковной юности меня одна вещь жутко и искренне изумляла. Затем я снова к ней обратился и использовал ее в лекциях, и включил ее как-то в свою статью. Почему так обижаются на нас до сих пор, причем либо не христиане, либо глубоко внецерковные интеллигентные люди, которые считают себя христианами, за отлучение графа Толстого? В самом деле, ну что такого с ним сделали? Казнили? Нет. Выпороли? Нет. Лишили титула? Нет. Лишили имущества? Нет! Он свои гнусные книжонки издавал на свои деньги и по всей России ими мусорил. И вообще-то по логике вещей они же нам должны быть благодарны за то, что актом отлучения мы, наконец, его им отдали! Гордитесь! Так нет же, до сих пор хлюпают: как же вот, когда же, наконец, будет снято отлучение со Льва Толстого? А почему отлучили? А потому что этим актом ему перестали разрешать лгать о христианстве. Всё, хватит. Его учение — не христианство. Почему он называл то, что он делал, «истинным и исправленным Евангелием»? Потому что если бы он просто предложил «этическое учение Толстого», его прочитало бы несколько десятков человек, может быть, сотен. Ну, подумаешь, есть же этическое учение Фрейда, этическое учение Ницше, этическое учение Канта, и так далее. Пусть и учение Толстого тоже будет… А вот когда он прикрылся Священным Писанием, тогда его «исправленное Евангелие», конечно, стало интересным…

Вот сейчас всё же выйдет на экраны, несмотря на протесты христианской общественности, очередное кощунство — кинофильм «Код да Винчи». А раньше был фильм «Последнее искушение Христа». Это фильмы, которые лгут об основах нашего вероучения и, что самое главное, о самом Христе. И дело даже не в том, что они убого повторяются. Я не видел ни одного, ни второго фильма, и смотреть не пойду, не хочу. Но содержание мне известно. Дело вовсе не в том, что в обоих фильмах он женился и от Магдалины детьми обзавелся, а в том, что он не был распят, а, следовательно, не воскрес. И всё. И обетование нам воскресения по Страшном Суде аннулировано. Всё, нету больше Веры Христовой.

Есть и более примитивная, уже не языческая хула на Христа, а иудейская, точнее, талмудическая: «Не воскрес, не воскрес, не воскрес…». И что характерно, образованные мусульмане, хоть и не признают Христа Богом, а только пророком, всё же не отрицают того, что Он воскрес. Интересно, не правда ли? Не хочу долго говорить о талмудических хулах перед иконами. Посмотрите внимательно. Именно талмудические хулы собраны во вставной повести о Иешуа в булгаковском «Мастере и Маргарите». Поразительно, что многие не обращают на них внимания. Простой советский человек, даже начавший ходить в церковь, но «Мастера и Маргариту» прочитавший раньше, не обращает внимания на то, что там написано и напечатано. А там высказаны классические талмудические хулы. Причем кульминации они достигают в банальном вопросе Пилата о родителях Иисуса. Ответ: «Своих родителей я не помню. Мне говорили, что мой отец был сириец». А что это значит? А другими словами это просто значит, что Пресвятая Богородица была публичной девкой. Пресвятая Богородица, спаси нас! Это Талмуд. И то, что отцом был сирийский наемный солдат, тоже Талмуд. Есть и такая линия лжи о христианстве.

Или еще такая простая вещь. Знает хотя бы кто-нибудь из вас, почему у нас положено хоронить на третий день по кончине? Говорят, что душа покидает тело на третий день, или место возле тела. Много чего говорят, но это всё придумали позднее, а норма хоронить на третий день появилась раньше, уже у самых первых христиан. И появилась она вот почему. Тут мы снова возвращаемся к языческим клеветам. Кроме прочего, клеветники утверждали, что христиане заманивают в свои общины богатых граждан, дабы умертвить (заживо похоронить) их и завладеть их имуществом. Только по той причине хоронили на третий день. Гроб три дня стоял храме, чтобы какой-нибудь городской чиновник мог прийти, посмотреть и убедиться, что покойник действительно умер. Были и вот такие простые обвинения.

Я сделал очень короткий обзор. Но этим много занимались уже христианские апологеты первых веков, такие как святой мученик Юстин Философ и священномученик Ириней Лионский. Они есть на русском языке. И вообще апологетика хорошо переведена. Они занимались клеветами того времени, в основном клеветами языческими. Лучше всего почитать работу учителя церкви Оригена. Он не святой только потому, что некоторые его положения были потом, через века, справедливо признаны ошибочными, то есть еретическими. Ориген написал трактат «Против Цельса» («Contro Celso»), против одного из главных хулителей христианства. Трактат Оригена наполовину состоит из Цельса. Он цитирует его огромными кусками. Потому по Оригену можно прочитать и самого Цельса. Очень интересно, кстати сказать.

Было, конечно, очень много непонимания. Не все были злонамеренными клеветниками, злодеями. Например, Мухаммед не мог принять одного — догмата о Троице, потому что ему казалось, что это нарушает принцип единобожия, важнейший для него. Он несколько раз в Коране повторяет: «Не скажи три, но всегда скажи один!». Но Мухаммед был неграмотен, и все сведения из Ветхого и Нового завета он получил в устной форме. А тот, кто ему рассказал, возможно, тоже что-то получил в устной форме. А тот — тоже в легендарной переработке. Великий русский философ Владимир Сергеевич Соловьев конца XIX века однажды очень серьезно пошутил. Он хорошо относился к исламу, и я хорошо отношусь к исламу. Он пошутил по-философски: «Если бы Мухаммед был грамотен, не было бы никакого ислама, а был бы еще один христианский святой». Это, между прочим, еще раз о пользе книжности.

Еще один момент. Разумеется, вы должны свободно владеть догматикой на уровне мирянина. Я сейчас быстренько назову вам самые простые, общедоступные источники. Вы должны догматику знать, уметь истолковать и каждому объяснить. Большая часть догматов укладывается в Символ Веры, то есть молитву «Верую». Там не все догматы, там нету догмата о Богородице, потому что тогда просто не было споров о Богородице. Там нет догмата иконопочитания, потому что когда составлялся Символ, никто не сомневался в иконопочитании. Догмат иконопочитания появляется только на седьмом, последнем вселенском соборе. Тем не менее, там четко изложены догмат о триединстве, о двух природах Спасителя, единственность крещения, единственность церкви, и догмат искупления, разумеется.

Любой катехизис содержит чуть больше. Самый авторитетный катехизис принадлежит святителю Филарету Московскому. Его катехизис признан «символической книгой православия», одной из символических книг. Он изъясняет, кто принадлежит христианству, а кто не принадлежит. На мой взгляд, самый удобный катехизис — это катехизис епископа Александра Семенова-Тян-Шанского, потому что он современный, он XX века. В последние годы его издавали 2 или 3 раза. Он написан в современной форме, не в классической форме вопросов и ответов, например, «Что есть монашество? Монашество есть…», а в форме популярного очерка, что читать намного удобнее.

Семенов-Тян-Шанский — великий географ, путешественник, академик, член Государственного совета Российской империи в конце жизни. А епископ Александр — его внук. Как вы понимаете, полученный в награду титул, дополнение к фамилии, все потомки сохраняли.

Вопрос студентки: Я слышала, что во времена святителя Николая крестились одним пальцем, а потом на одном из вселенских соборов постановили креститься двумя, а затем и тремя пальцами. Это так?

Ответ: Действительно, первые христиане крестились одним пальцем. Причем, они проводили пальцем начертания креста, они его рисовали на себе. Затем символика развивалась. Двуперстие означает двойную природу Христа — божественную и человеческую. Троеперстие означает Троицу. У старообрядцев символика тоже тринитарная, только вот этими, другими пальцами, и христологическая, вот этими двумя пальцами. Крест он, знаете ли, всегда крест. И совершенно неважно, как креститься. Католики крестятся слева направо, потому что от сердца. И я тоже не думаю, что то есть их грех или, не дай Бог, ересь. Кроме того, движениями руки они символизируют пять ран Спасителя на кресте. А крест все равно остается крестом, символом и орудием нашего спасения.

Тут уместно напомнить великую формулу Блаженного Августина Иппонийского о жизни церкви, в которой никто не усомнился и которую все знают. Он вселенский святой, и наш тоже. Его формула трехчленная, очень проста и легко запоминаема — в главном единство, в остальном свобода и во всем любовь. Без третьего члена первые два не работают.

Все остальные вопросы от недостатка любви, в том числе и вопрос о том, много ли достойных христиан. Их столько, сколько нужно Всевышнему.

Продолжение вопроса студентки: Я имела в виду не курение, а например, отношение к детям.

Ответ: А это у всех тоже по-разному и со стороны не всегда видно. Все люди разные. И одно и то же отношение проявляется по-разному.

Когда я был уже в церкви, но был еще молодым и наглым, и слышал рассуждения о том, который батюшка более благодатен, и бывают ли «безблагодатные» батюшки, и когда слышал возглас «А вот этот батюшка уж такой благодатный!», что чаще бывает, простите, в бабьей среде, но бывает и в мужской тоже, я ехидно спрашивал: а ты его никогда дома не забываешь? Кого его? Харизмометр. (Все смеются.)

Вопрос студентки: А в чем харизма измеряется?

Ответ: А вот когда говорят, злоупотребляя термином «харизма», по-гречески означающим «благодать»: «харизматический лидер» или «харизматический актер» (появилось даже такое), тут я точно знаю, в чем эта харизма измеряется. Тут единица измерения — 1 харя. В этом отношении наш прошлый президент (Борис Ельцин) идеально подходил. У него точно была не одна харя, а больше. Он был весьма «харизматичен». (Все громко смеются.)

Вопрос студентки: Еще раз о толерантности. Наши иерархи церкви тоже призывают к толерантности. В частности, митрополит Кирилл Смоленский говорит, что все конфессии в нашей стране равны.

Ответ: Я за точку зрения преосвященного митрополита Смоленского не отвечаю. Но он ни разу не сказал, что мы, будучи равными в правах, равны и перед Господом. Он никогда такого не говорил.

Вопрос студентки: А если вследствие толерантности христианство начнут зажимать?

Ответ: Господь недвусмысленно сказал нам: «Не убий!», но ни разу не сказал: «Не бий!» Придется тогда морды побить. Я серьезно отвечаю.

Вопрос студента: Когда христианство стало государственной религией в Риме, туда вступали так же, как потом у нас вступали в партию или комсомол, то есть без коммунистических убеждений?

Ответ: В партию вступали по-разному. Например, чтобы работать не мешали. А в комсомол вступали, потому что в него все вступали. То был невольный грех. Тут всё очень сложно. Например, для профессионального военного принадлежность к партии была такой же обязательной, как принадлежность гражданского к комсомолу, хотя не все офицеры были партийными. Тоже небольшой грех. Ну, решил кто-то одеть погоны, а там уже между делом и вступил в партию. Хотя есть и другие примеры. Я знаком с уже очень пожилым, отставным капитаном 1-го ранга, инженером Шумским. Он из морской семьи. Ему уже столько лет! Но на Рождество был жив. Два брата его в прошлом были лоцманами Петербургского (тогда Ленинградского) морского порта высочайшей квалификации. Так вот, Шумский прослужил всю свою жизнь, не будучи членом партии. Дослужился до начальника всего инженерного обеспечения главного командного пункта Военно-морского флота в Москве. А начинал он службой на кораблях. Когда начались первые «перестроечные» (горбачевские) сокращения, его быстренько уволили в запас капитаном 2-го ранга. А когда через пару лет ему исполнилось шестьдесят, его вызвали, произвели в капитаны 1-го ранга и уволили в чистую отставку. Это, кстати, был хороший, красивый поступок.

А моя покойная теща в Институте биофизики Академии наук была единственным пугалом. Она была единственная беспартийная, женщина, заведующая лабораторией, да еще и кандидат наук. Была, пока ее приятель, директор института не вызвал ее к себе и не сказал: «В общем так. В партию ты не пойдешь. Пол я тебе изменить не могу. Потому, чтобы через год у тебя была докторская диссертация. Иначе теряешь лабораторию». Она сделала диссертацию.

Исключения бывали всегда. Мне 58 лет. Я в комсомоле не был, на действительной военной службе был. Так что может быть по-всякому. Но с другой стороны, у всякого своя мера возможностей.

Вопрос студентки: А вас в армии не третировали?

Ответ: Я был радистом в авиации, слишком нужным человеком, я даже младший сержант. Я почти не вылезал с командного пункта. А время от времени, когда вылезал оттуда, ко мне подходил грустный «комсорг» (комсомольский вожак) и уныло спрашивал, не надумал ли я вступать. А я сознательно, совершенно отчетливо не хотел. Хотя всё могло случиться совершенно иначе. Когда всех чохом принимали в комсомол в 14 лет, я заболел, не политически, а случайно заболел. А иначе я бы наверняка вступил вместе со всеми. А в 15 лет я уже не хотел вступать.

Вопрос студентки: То было ваше мировоззрение? Или что-то повлияло?

Ответ: Трудно сказать. Может быть, то, что меня хотя бы в три года крестили. Пусть не раньше, не в три месяца, но всё же. До школы бабушки даже водили меня к причастию, между прочим. А когда я учился, уже никто не водил. Я даже, прости Господи, подозревал, что наука доказала, что Бога нет, хотя наука никогда ничего не доказала. Есть только гипотезы, как, например, гипотеза о конечности вселенной, как гипотеза о разбегающейся вселенной. Есть убедительные космогонические гипотезы, но только гипотезы.

Верующих сейчас уже бесспорное большинство среди студентов, церковных мало, а верующих большинство. И то легко проверить. Когда сейчас я захожу в любую аудиторию и приветствую всех возгласом «Христос воскресе!», аудитория в ответ рявкает так, что здание вздрагивает. А когда я так делал, скажем, в 1991 году, то отвечали только десятка два голосов и то вполголоса в зале на двести человек.

И вот, раз мы коснулись этих богомерзких фильмов, я задаю студентам вопрос. В Символе Веры есть догмат о Воскресении. В чем смысл Воскресения? Зачем воскрес Христос? Учтите, что это камень преткновения. Например, могут ответить: «Чтобы доказать свою божественность». А разве Богу больше нечего делать, кроме как доказывать нам свою божественность? Есть исторический анекдот о том, как еще юный, верующий католик, будущий тиран, будущий людоед Максимилиан Робеспьер издал брошюру «О месте пребывания Господа Бога». И так как он был руссоист, он послал, конечно, Руссо это подношение, свою книжечку. И на то Руссо ему грозно ответил: «Господин Робеспьер, Бог знает, где ему быть, и Он не назначил вас своим квартирмейстером!». (Все смеются.) Так вот, смысл Воскресения и ему предшествующего воскресения Лазаря, который, как известно, по воскресении был первым епископом на Кипре, где в соборном храме в Ларнаке покоятся его мощи, заключается в том, что тем самым Он указал нам, что нас ждет и что Он нам обещает — реальное воскресение, телесное воскресение, не в нынешнем, а в преображенном теле, которое будет, наверное, получше, но всё же в реальном теле.

И с этим абсолютно жестко связана история с уверением Фомы. Великолепное свидетельство Фомы, который, конечно, был верующий, но сказал, что «не уверует в Воскресение, пока рукой не потрогает». Я сокращенно излагаю. Почему так? Потому что в призрачном посмертии никто не сомневался, в возможности призрачного посмертия никто не сомневался. Ну, где-нибудь только очень примитивные, дикие сомневались. Мало ли кто видел призрака! Ну и что? Вот неделю назад в Сомали их целых десять видели. Но Фома правильно понимал смысл Воскресения! Уверовать значит узнать, что Спаситель реален, материален.

Вопрос студента: То есть, материализм — это не атеизм?

Ответ: Конечно, нет, как и настоящий философский реализм. А марксизм есть один из вариантов вульгарного материализма.

Великий Честертон в «Вечном человеке» написал очень важную, интересную и правильную вещь о нашем мире. Первым христианам, чтобы стать христианами, нужно было очень немного. Им не нужно было даже Евангелие. Его еще не написали. Прошли десятилетия, пока написали. Им достаточно было принять один факт и один догмат — уверовать в факт Воскресения и принять догмат (ударение можно ставить по-разному) искупления, с ним связанный. Почему? А потому что им не надо было объяснять, что искупил Распятый и Воскресший. Вот в этом ложь о христианстве преуспела несказанно за последующие века! Потому что в те времена убивали не меньше, чем сейчас. В процентном отношении, по Мальтусу, точно не меньше. Томас Мальтус, между прочим, прав. Все наиболее крупные злодеяния следует воспринимать с поправкой на народонаселение. Он дальше не прав. А так я совершенно согласен с Мальтусом, что крупнейшие, знаменитейшие революции — равно кровавы. Французская не менее кровава, чем Российская, а Английская не менее кровава, чем Французская. Просто население земли росло: XVII век, XVIII век, начало XX века. Одинаковая доля людоедов и мерзавцев убивала все больше добрых людей. Надо делать поправку на народонаселение. В середине XVII века Англия была значительно меньше по населению, чем Франция не только в конце XVIII века, но и чем Франция в середине XVII века.

Так вот, убивали и предавали, к сожалению, нередко, но убийство называлось убийством, а предательство называлось предательством, а разбойник знал, что он разбойник. Он не хотел на крест, он не бежал на площадь, как Раскольников бежал в храм, чтобы каяться в том, сколько народу он убил. Но что он разбойник, он знал точно.

А вот мы с вами живем поистине в страшное время, когда убийство частенько называется «государственной необходимостью» или «революционной целесообразностью». А предательство может называться «толерантностью» или «человеческим измерением», или «общечеловеческими ценностями», или еще какой-нибудь гадостью, «правами человека», например!

Вот что нуждается в постоянном и усердном разъяснении всем. Впрочем, Честертон тоже жил по своему в тяжелое время, в начале века, в такое воинствующие, бравирующее безбожие в такой свободной стране как Англия. Как-то он прогуливался, кажется, в Линкольне с современным просвещенным человеком вроде тех, которые сейчас делают фильмы про детей Господа нашего Иисуса Христа и его счастливый брак. Они проходили мимо готического собора. И собеседник Честертона, очень образованный человек, сказал, показывая на шпиль собора: «Ну, всё же ясно». «Что ясно?», спросил Честертон. «Ну как что? Конечно же, это фаллический символ», ответил тот. «Да, вы правы», заметил Честертон, «в противном случае он должен был бы стоять шпилем вниз».

Еще был случай с математиком Джоном Литлвудом в той же Англии в те же 1920-е годы. Студенты очень задирались и были всякие. А преподаватели не могли быть всякими, потому что в колледже святой Екатерины, где он преподавал, было по уставу положено, чтобы все преподаватели были англиканскими священнослужителями. Таков устав. Судя по всему, Литлвуд интересовался математикой, а богослужением не очень. Потому он священником не был, а был дьяконом. Закончив очередную лекцию, он спросил, хотят ли ему господа задать вопросы по изложенному материалу. «Да, профессор», ответил один студент, «скажите, а вы умеете изгонять бесов?» «Умею! Вон!», ответил Литлвуд. (Все смеются.)

Православных очень много. И если бы мы всегда вели себя так же последовательно, хотя бы как Честертон или Литлвуд, то всё у нас было бы иначе. И фильмишки эти нам не посмели бы показывать. Во Франции, почти безбожной, казалось бы, наиболее нерелигиозной из европейских стран, показ богохульного фильма Скорсезе «Последнее искушение Христа» был сорван. Несколько кинотеатров сожгли, и больше никто из прокатчиков не хотел рисковать. Сожгли пустые кинотеатры, жертв не было. Убыток зато был хорош.

Так, вообще-то лекция закончилась. Перерыв. Я курить пошел. Пойду погрешу. Дальше будем говорить о Соборном периоде жизни церкви.

ЧАСТЬ 2
 
Еще одна ошибка, которая тоже не лишена идеологического смысла, хотя, с другой стороны, сама напрашивается, есть отождествление христианства со Средневековьем. Идеологический смысл этого утверждения прост: вот сперва была Античность; ее не стало вместе с язычеством; затем было христианство; христианство тоже закончилось, оно перестало быть прогрессивным и стало вчерашним днем, что укладывается в гипотезу эволюции.

Забегая вперед, скажу для тех, кто не будет слушать окончание курса Русской истории в первом семестре следующего года, что эта ошибка подобна представлению о Петре I, которое сейчас, слава Богу, постепенно выбивается, выдавливается. Раньше было принято всё, что было до Петра, называть «древнерусским», как будто был такой «народ древнерусский», «древнерусская культура», «древнерусское искусство». А потом вдруг появился Петр, и всё стало «русским». Это панпетринизм — преувеличение роли Петра и особенно чудовищное преувеличение положительной роли Петра. У меня есть любимая цитата из какого-то журналиста Пушкинского времени, приводимая Сергеевым в его великолепной книге «Рублев»: «Что до якобы некогда бывших Рублевых, то я тому нисколько не доверяю. Изящные искусства были водворены в России Петром Великим». Как вам одна только идея о «водворении изящных искусств»?

Так вот, такое представление о христианстве — из той же оперы. Это эволюционизм, это — наследие эпохи Просвещения, одной из самых разрушительных и мрачных по последствиям эпох Европейской истории. Так же точно и здесь, потому что если христианство есть Средневековье, то с окончанием Средневековья христианство превращается в анахронизм, ретроградство, время его прошло. Когда-то прошло время античности, а сейчас вот прошло время христианства. Вроде бы всё так интеллигентно. Убивать и храмы жечь не призывают. Просто христианство уже несовременно.

Так вот, прошло уже четыре столетия Нового времени (с XVII века), некая подготовка к Новому времени заняла еще двести лет до того (XV-XVI века), а христианство, как видим, существует и не исчерпало своих как нравственных, так и творческих сил. И для того, чтобы уверенно и изящно отвечать злодею или неучу, который что-то в этом духе говорит, следует помнить, что не Средневековье породило христианство, а христианство породило средневековую культуру, причем не сразу. Первые века христианства приходятся на Античность, в том числе на века уже победившего христианства.

Безусловно, никакого отношения к Средневековью не имеет V век. Ничего средневекового в 476 году, когда пал западный Рим, еще не было. А для меня и в VI веке можно с трудом видеть только некоторые черты будущего Средневековья. А в общем VI век тоже относится к Античности. Юстиниан Великий не знал, что существует какая-то «Византия» и считал себя римским императором.

То есть, для современных ученых, безусловно, историков, тем более искусствоведов, историков культур совершенно естественны два понятия: «античное христианство» и «христианская античность». Причем, они не совпадают. Под «античным христианством» мы подразумеваем христианство в языческом мире, до начала IV века, а «христианская античность» — это, пожалуй, и весь VI век. Это всё период, в который входят первые четыре вселенских собора (годы 325, 381, 431 и 451), вне всякого сомнения. А может быть, входит и пятый собор (VI век при Юстиниане); тут уже могут быть разные точки зрения на то, закончилась ли христианская античность в 553 году. О более раннем периоде споров быть не может. То был период первого величия христианства, сохранившийся, правда, только на востоке почти вернувшей западные провинции Римской империи, которую мы теперь называем «Византийской».

Это период, на который приходится не только вся ранняя христианская апологетика, но и творения величайших отцов церкви, как на Востоке, так и на Западе. Достаточно назвать только самые крупные имена: Афанасий Великий, Василий Великий, Григорий Богослов, Григорий Нисский. На западе это всё, что там есть по-настоящему крупного: Августин, Амвросий Медиоланский, Иероним Стридонский в IV веке. Иоанн Златоуст в начале V века. На крайнем востоке христианства, на сирийском востоке, это Иоанн Лествичник, Ефрем Сирин, Исаак Сирин (V век). Внушительно выглядит, не так ли? А на самом деле имен десятки, я назвал только самые крупные. И то всё были люди высочайшей античной культуры! Василий Великий, брат его Григорий Нисский, друг его Григорий Богослов закончили лучшие высшие школы Средиземноморья. Василий, например, учился в Афинах и в Александрии. Академия в Афинах была еще достаточно языческой.

Надо очень четко представлять себе, что христианство сложилось в античном мире, то есть под влиянием греческого языка, полисного (городского) устройства, универсальной Римской империи и многих других обстоятельств. И тогда, еще до христианской античности, было две точки зрения на то, как христиане должны относиться к окружающему миру, не только к античной культуре, но и к Римской империи. Историю с «динарием кесаря», разумеется, все знают. Это одна из точек зрения, это значит, что долг христианина быть законопослушным гражданином, если не затрагивают напрямую его веру, и платить налоги. Ее крупнейший представитель — североафриканский епископ Тертуллиан, очень известный, очень авторитетный в свое время. Вот он считал, что законы нарушать не надо, налоги платить надо, но больше ничего. То есть, на государственную службу идти не надо, легионером быть нельзя, и вообще с государством не вести никаких дел и никак с ним не соприкасаться.

Другая точка зрения представлена целым рядом имен, большинство которых мы знаем только по упоминаниям. Например, философы Ириней Лионский и Юстин Философ, оба мученики, оба христианские апологеты. Они полагали, что христианин может и должен заниматься всем, что не противоречит его вере. Об этом сейчас приходится напоминать даже в церковной проповеди детям на молебне перед началом учебного года, на что меня благословляют из года в год. Об этом блестяще написал диакон Андрей Кураев годик назад: «Христианин должен не в углу сидеть, христианке надо не в уборщицы идти, а надо становиться лучшими чиновниками, лучшими предпринимателями, лучшими офицерами, и так далее, карьеру надо делать». Я с ним совершенно согласен, и раньше об этом говорил, но он это блестяще написал и напечатал не один раз.

В 1970-х годах наше государствишко убедилось, что уничтожить веру и церковь не удастся, сделать всех священников и даже большинство епископов, если не сотрудниками КГБ, то своими покорными слугами тоже не удастся. И потому последней уступкой уже подыхавшего большевизма было допущение христианина к низкоквалифицированной работе. Христианка могла быть уборщицей или посудомойкой, тут ее принимали с распростертыми объятиями. Похуже, если христианин был инженером, но терпеть еще можно было, и терпели. Еще хуже, если врач. Но вот преподавателей отслеживали всегда очень жестко, начиная с воспитателей детских садов. Например, меня бы никто не пустил преподавать. И не пускали, но я преподавал. Первый неподпольный факультативный курс я прочитал студентам в 1984 году, а штатным преподавателем я стал только в 1990 году. Но, с другой стороны, мне никто не мешал быть заведующим отделом в двух музеях. То было можно. То есть, нас не допускали к целому ряду ключевых родов деятельности. И потому долг современной молодежи, которой здесь половина аудитории, — брать реванш, забирать, возвращать, а долг старших — помогать молодежи, ибо церковь — это все христиане. Кстати, такое поведение власти частично проявлялось уже у бюрократов поздней античности, а в чистом виде проявилось у наших революционеров, у большевиков.

А теперь зададим простой вопрос: а что такое церковь? Христианин знает, что церковь имеет мистическое определение, что церковь есть мистическое тело Христово, а Христос есть единственный глава церкви. Нехристианин не обязан этого понимать. Но любой чиновник, начиная с главы государства, обязан принимать социальное определение церкви как совокупности всех христиан, в конкретном случае — совокупности всех православных христиан России, тогда еще Советского Союза как исторической России. Я напечатал об этом еще в конце 1980-х годов, когда меня почти не печатали. Уже смирившаяся с существованием церкви, уже даже готовая начать открывать храмы советская власть хотела видеть в церкви организацию. Ей так было удобно:

Вот есть у нас такая организация, «церковью» называется. Мы разрешаем ей существовать. В силу традиции ее директор называется «патриархом», а «завотделы» (заведующие отделами) называются «епископами». А ты, тетя Дуся, никакая не церковь! Ты только ходишь в церковь.

Это всё — тоже антихристианство и достаточно последовательное. С мусульманами то не проходит, они в лучшем положении, потому что у них нету церковной иерархии, в сущности, у них нету духовенства. Очень трудно заявить, что ислам есть совокупность имамов мечетей. Но мы — большинство, и мы должны это отстаивать.

В итоге возобладала точка зрения Юстина и Иринея. И проходила христианизация античности очень быстро. В церковь пошли все, но далеко не все первые христиане были мучениками, не так уж велики были по размаху гонения на христиан. Однако фактом объявления себя христианами, они были готовы стать мучениками. Даже такие серьезные по размаху гонения, как последние Декиево и Диоклетианово дали не так уж много жертв. Их можно посчитать, открыв календарь, в который попало, наверное, 10 процентов всех замученных. Но готовность стать мучениками была присуща всем христианам, это правда. С другой стороны, если взять только одно изъятие церковных ценностей в России в 1921-22 годах, то получим 8100 мучеников. Имена многих неизвестны, известны только приходы и количество убитых. Это ответ на реплику современных мракобесов, придуманную в XVIII веке и уже набившую оскомину, что пока церковь была гонима, было много праведных христиан, а потом их стало меньше.

Во второй половине IV века, когда Афанасий Великий был уже велик, а Василий и два Григория были еще молодыми людьми, происходит то, что было потом названо замечательно точно — «Каппадокийский синтез». Его представители, разумеется, не только они, но Василий и оба Григория были каппадокийцами из Малой Азии. Такое было под силу, конечно, только святым, притом крупнейшим интеллектуалам своего времени. Христианское богословие, а затем и христианская философия были построены на языке, формальном аппарате, образной системе греческой философии, отработанной и существующей уже 12-й век. Вот почему так велико значение греческого языка. Всё, что было привычно образованным людям того времени, было наполнено новым содержанием. Христианское вероучение, Священное Писание, Священное Предание, которое системно еще не существовало, были переведены на классические языки, прежде всего на греческий.

Источники первой христианской литературы установить можно, а строгие границы провести нельзя. Литература ранневизантийская — она же на самом деле и позднеантичная. То IV-VI века. Та литература имеет три основных направления.

Первое: античная или антикизирующая, то есть продолжающая традиции позднеантичной прозы и поэзии, философской, научной, художественной, грани между которыми были размыты.

Второе: патристика или патристическая (от слова «pater»), творения отцов. Помню, как-то очень давно одну церковную брошюру очень дурного качества Бог наказал совершенно замечательной опечаткой: «при Иоанне Дамаскине заканчивается патриотический период». Всего одна буква: «о» вместо «с».

И третье направление: аскетическая или аскетика, творения отцов монахов, наставления в аскетической жизни, наставления для всех, почерпнутые из монашеской жизни. Вот с этих трех составных частей начинается византийская литература, христианская античность. Она повлияет и на последующие европейские литературы, как западные, так и восточные.

Иногда можно разграничить эти три части. «Лествица» преподобного Иоанна есть чистый, классический пример аскетической литературы. Крупнейший и, наверное, мой любимый автор того периода Василий Великий блестяще владел и пользовался всем объемом греческой философии. Он был прекрасно образован в лучших античных университетах, в том числе профессорами язычниками, естественно. То был IV век. Он писал с александрийской изысканностью. Значит, он принадлежит к антике. Вместе с тем, он оставил обширное наследие против еретиков, наставление к христианской жизни. И у нас, и у католиков даже вошли во всеобщее употребление, в Книгу правил (Книгу святых канонов) четыре правила Василия Великого. Сперва они действовали только в его епархии, а затем были приняты всеми. Следовательно, Василий Великий принадлежит и патристике. И наконец, он подолгу проживал в монастырях и даже составил устав, которым многие пользовались и который перерабатывали. Он так и называется — Монашеский устав Василия Великого. Следовательно, он принадлежит и аскетике, то есть всем трем направлениям литературы.

Например, на первой седмице Великого поста читается Великий Покаянный канон святителя Андрея Критского. Это — чисто богослужебное произведение. Оно принадлежит перу святого, и должно относиться к патристике. Очень хорошо — слушать его начало в храме, а еще лучше — слушать его все четыре дня (он очень большой), и еще лучше — почитать его глазами. Когда я попробовал его почитать, то понял, что ранее много пропускал. Читать, правда, не все умеют хорошо. Это не единственное богослужебное произведение, но одно из величайших, которое содержит обширный объем сведений не только богослужебных и богословских, но и философских и естественнонаучных. Цитирую любимое место: «Идеже бо хощет Бог, побеждается естества чин». С одной стороны, оно указывает на то, что Господь может совершать чудеса. Вместе с тем, что гораздо важнее, Андрей указывает, что существует «естества чин», то есть законы природы, как мы говорим. Но если Он захочет, законы природы нарушаются, пример — Рождество Спасителя. Но то особенный случай, а в обычной ситуации действует «естества чин». Вполне естественнонаучное положение. Это не единственный пример, просто он мне запомнился.

Кстати, тот мир был не без светской литературы. Антикизирующей литературы было очень много. Существовала ранневизантийская сатира. Существовал ранневизантийский, он же позднеантичный роман, то есть развлекательная литература. И аскетическая литература была в какой-то степени развлекательной. Таковы были первые патерики. Все они есть в современном русском переводе. Что такое патерик? Это — собрание коротких новелл, либо поучительных о жизни монахов, либо в форме ответов на вопросы, в форме беседы с кем-либо, иногда в форме очень острых вопросов. Сейчас мы уже привыкли к неприличиям, а средневековому человеку такая литература немного колола ушки. Например, был аскет Антоний изумительной красоты. К нему пришла красивая распутная женщина и предложила заняться с нею любовью. Хорошо, — сказал Антоний, займемся вот здесь у городского фонтана. Но разве нам не будет стыдно перед людьми, которые нас тут увидят? — спросила женщина. А почему же тебе не стыдно перед Богом, который тебя всегда видит? — ответил аскет. Патерики часто остроумны. Самых старых сохранившихся всего три:

Автор: Иоанн Мосх, название: Луг духовный. «Мосх» есть прозвище, оно значит «барашек», «ягненок». Вообще-то МОСХ также значит «Московское отделение Союза художников», но мы не о том.

Автор: Пресвитер Руфин, название: Жизнь пустынных отцов. Кстати, интересно, что Руфин — латинский автор. Два других — греческие авторы.

Автор: Палладий, название: Лавсаик.

Их читали полтора тысячелетия, их читали всегда. Есть и новые издания. Даже в советское время отдельные новеллы Мосха и Палладия ухитрялись издавать в византийских антологиях. Но то всегда было очень трудно. А сейчас издано уже всё и не один раз.

Византийские патерики оказали колоссальное воздействие на европейские литературы. Они-то и создали жанр новеллы. С одной стороны, они оказали влияние на авторов Житий в Средние века и позднее, научили лаконизму, например. С другой стороны, они же ввели жанр новеллы и в светскую литературу. Сперва появляется латинская новелла в XIII веке, затем новелла Итальянского возрождения, а потом она появляется уже у всех, и доходит до XX века включительно. Кроме того, сам жанр патерика время от времени восстанавливался, есть и более поздние патерики. У нас тоже есть несколько патериков, и один из них — шедевр, Киево-Печерский патерик. Он старейший у нас, XII века. Но патерики составлялись и много позже. Соловецкий и Иосифо-Волоколамский патерики были созданы в XIX веке.

Наконец, патериковый жанр, приближенный к древнейшим, восстанавливает в конце XIX — в начале XX века весьма примечательный русский духовный писатель Сергей Александрович Нилус. Его тоже издали всего и не один раз, по крайней мере, дважды. «На берегу Божьей реки» и другие. Он совершенно патериковый автор за исключением его предостерегающей книги «Близ есть, при дверех…», которую издавали более всего, просто завалили прилавки. Всё остальное у него — современная неопатериковая литература.

При том надо всегда помнить, что богословствовали всегда больше на востоке. Во всей вселенской церкви святых отцов было гораздо больше на Востоке. Кроме уже названых имен Амвросия, Августина и Иеронима я на латинском Западе, пожалуй, уже никого и не назову. Соответственно и все великие ереси возникали на Востоке, хотя распространялись на Западе, особенно первая — арианство. Оно было очень мало распространено на Востоке, а в Западной Европе целый ряд варварских народов, крупные вообще все, приняли христианство в арианской форме, были крещены в арианстве: готы, свевы, бургунды, вандалы, за исключением хитроумных тогда франков, которые с самого начала были католиками или, если хотите, православными. Тогда то было одно и то же. Они в арианство не попали.

Почти всё богословие составлялось на Востоке, даже правила, а на латынь только переводилось. На Востоке, кстати, был не один язык. Самым первым языком христианства был сирийский. Потом к нему прибавился коптский (египетский), правда, сильно эллинизированный (огреченный). Наше наследие того — имя Сидор, которое вообще-то Исидор, то есть по-гречески «Дар Исиды». Исида (Изида) — египетское имя.

Примерно то же самое происходит с архитектурой. Она имеет мощные античные корни и еще немного иранские. Тут дело вот в чем. Языческий античный храм не годился для христианства. Римские и греческие языческие храмы очень близки, хоть и легко различимы, если немного знаешь архитектуру. Такой храм есть дом божий, где находится статуя божества, которому храм посвящен, куда приносят дары — щепотку благовония, плоды, цветы. В заднем помещении такого храма были сложены предметы культа и иногда хранились дары храму. А сам культ совершался под открытым небом. Античная культура очень природна, как я уже говорил. В античной религии человек воспринимался как часть космоса, часть упорядоченной вселенной. Они так и жили. Театры все были открыты. Сидишь в таком театре, смотришь на действие трагедии или комедии и видишь слева горы, справа море, а с верхних рядов видишь город. Они жили в космосе. И все культовые действия, шествия совершались под открытым небом. А христианам нужно было закрытое помещение, ибо Спаситель совершил первую евхаристию на Тайной вечере в Сионской горнице. Литургию вообще запрещено совершать под открытым небом. Иначе священник может сана лишиться. Молебен — можно, все виды богослужений — можно, но не литургию. Кочевники или, скажем, войска в XIX веке ставили палатку для литургии. Существовали переносные, перевозные престолы.

Наш храм Василия Блаженного в Москве не столько храм, сколько алтарь, потому что в Великие праздники богослужения совершались на Красной площади, во всяком случае, на Покров и на Троицу. Тогда храмом становилась вся Красная площадь, амвоном — Лобное место. Само таинство евхаристии совершалось, естественно, внутри. Такой гигантский собор был задуман как алтарь Красной площади, а храм внутри маленький.

Итак, античные храмы не годились. Но сгодилось античное деловое, общественное здание — базилика. Это — вытянутое здание, разделенное рядами колон на три нефа (от лат. «navis», то есть «судно», «корабль»). На одном конце базилики, а бывает что и на двух был полукружный объем — апсида, где в римское время сидел судья, потому что в базиликах проводили служебные слушанья. Там же решались дела, заключались сделки, вели переговоры. То было общественное, деловое и судебное здание. Христиане стали ориентировать апсиду на восток, и она стала алтарем. Там престол, и там совершается евхаристия. Базилика может быть очень большой, ее можно растягивать хоть на километр. В ширину бывают пятинефные базилики. А в Северной Африке были даже семинефные базилики, разделенные соответственно шестью рядами колон. Города в основном имели население от 2 до 6 тысяч. Потому им хватало одной базилики. До IV века храмы христиан были в частных домах или катакомбах, часто тайные. А в IV веке сразу стали строить отдельные храмы. И пригодились для того базилики.

Но нужны были еще и маленькие храмы. Их тип восходит к Ирану, к зороастрийскому храму. Маленькие центрические храмы у нас почти сразу стали крестообразными или обрели крестообразную возвышенную часть. Они сразу были перекрыты каменными сводами. У базилик же были деревянные перекрытия, часто с красивыми подвесными потолками, тоже деревянными, но постепенно и они тоже стали сводчатыми. Очень скоро центральная часть такого зороастрийского храма начинает перекрываться не сводом, а куполом, круглым в основании. Это храмы-памятники, храмы-мортирии. «Мортирос» переводится как «мученик».

Вот, кстати, пример неудачнейшего перевода на славянский и русский язык. Вообще я очень люблю и русский и славянский языки, и в современном виде, а когда-то они были одним языком. Ценю их за огромные возможности, но есть и несколько неудач. Одна из них — перевод греческого и латинского термина «мартирос», что значит «свидетель», но переводится как «мученик». Такой перевод не ёмкий, а «мартирос» точно передает сущность, это тот, кто свидетельствовал истинность учения ценою жизни, свидетельствовал до конца, скажем так. А мученик, ну мало ли кого замучили! Убили негра, убили негра! И вообще мы все мученики. Нас каждый день мучают по телевизору. (Все студенты смеются.)

Почему возникли такие храмы-мортирии? Уже в древней церкви складывается обычай совершать богослужения на костях мучеников, на их гробах. И сейчас на каждом престоле есть частица мощей, правда, давно уже не только мучеников, а любого святого, но она есть с тех пор, как изобрели антиминс — плат, который лежит на престоле. В самом престоле уже нет частиц мощей, они вшиты в антиминс, в уголках. В некоторых местах кого-то умучили, а храм там большой не нужен, нету там общины. И вот там, на местах мученичества, воздвигали такие храмы-памятники. Они могли быть круглыми или квадратными, но, так или иначе, стремились к крестообразной форме. Интерьер центрических храмов и базилик разный. Главный архитектурный мотив базилики есть шествие. Всё тянет к алтарю, так бы и зашагал. А в центрическом храме главный мотив — предстояние. В нем не очень хочется ходить. В нем пространство замкнуто. И главный акцент не на алтаре, а на куполе. А купол символизирует небо. И очень скоро на куполе начали изображать Христа Вседержителя, по-гречески Пантократора.

И вот, что важно. И центрические храмы-мортирии и храмы-базилики возникают одновременно, хотя первое время больше строят базилики, потому что весь мир становился христианским, и нужно было много храмов. Но уже в V веке начинается интересная тенденция, связанная с противопоставлением мотивов шествия и предстояния. Запад тяготеет к базилике, а будущий православный Восток — к центрическому храму. И даже если на Востоке строят базилику, то стараются сделать ее купольной.

Величайший христианский храм всей всемирной истории, Святая София Константинопольская, построенная в 30-е годы VI века, — это купольная базилика, трехнефная базилика, но с гигантским куполом, и потому всё стягивается к нему. А потом на Востоке начнут строить почти исключительно центрические храмы. Наши, русские центрические храмы вытянуты только потому, что у нас очень холодно. Они имеют притвор, иногда называемый трапезной, пристроенный к западной части, но сам-то храм — центрический. Это очень интересно. Напомню вам гипотезу священника Павла Флоренского, что культ является основой культуры, что культ порождает культуру. Различие между утонченно изысканным, нюансированным греческим языком, языком богословия и философии, и четким, однозначным, лаконичным латинским языком, языком права, юриспруденции уже заложило основу различия двух будущих христианских культур — западной и восточной. Так же и в архитектуре храмов задолго до всяких разделений церкви было заложено различие двух будущих христианских культур — западной и восточной.

Но мы отвлеклись. Я говорил о катехизисе. Так вот, вам подойдет любой учебник Закона Божия, их очень много, они доступны. В них есть минимальное изложение догматики. Далее следует прекрасная книга Владимира Николаевича Лосского «Догматическое богословие». Он один из крупнейших, а может быть крупнейший русский богослов XX века, сын знаменитого русского философа — Николая Онуфриевича Лосского. Догматов богословия немного. Вспомните формулу Августина. И наконец, прекрасный очерк протоиерея Сергия Булгакова «Православие». Эта книга уже потолще. Очень доходчива, эта книга очень подходит нашему времени, потому что написана для западных христиан, специально для католиков и протестантов, которые тоже христиане, но в православии они ни бум-бум. Автор работал в Париже, в вынужденной эмиграции. Она издавалась у нас несколько раз.

Это всё. Ангел вопияше… (Все поют).

Спасибо, господа.

Тайными тропами Афона

Архиепископ Иона: Тайными тропами Афона

«На Афоне каждый находит то, что ищет. Кто стремится увидеть святость места и его жителей, получает это в избытке. Кому важно самооправдаться, найти кого-то ”хуже себя, отыщет и это…»
Что и как искать на Святой Горе и зачем люди вообще туда ездят, рассказывает архиепископ Обуховский Иона.

 

На Афоне я был много раз, и буквально после первого же посещения отчетливо понял: Богородица здесь явным образом Сама обо всех заботится.

Когда делюсь этой мыслью с людьми, которые регулярно ездят на Святую Гору, все соглашаются. На Афоне действительно можно пребывать в полном спокойствии, не переживая, что куда-то не успеете, где-то травмируетесь, случится что-то плохое, опоздаете на паром или на самолет, не попадете в какое-то святое место. Божия Матерь всё устраивает. И что бы ни произошло, я всегда уже знаю, что ситуация все равно изменится, и даже искушения Господь по молитвами Пресвятой Богородицы обратит во благо.

Самый яркий пример – путь на Афон и обратно. Традиционно паломники добираются туда по морю из Уранополиса. Это последний светский город перед Святой Горой, оттуда регулярно ходят большие паромы, которые перевозят грузовики и легковые машины, а также многочисленных посетителей афонских монастырей. Хотя залив находится между двумя ответвлениями полуострова Халкидики — Афоном и Ситонией, — однако и там регулярно бывает волнение, не позволяющее паромам выходить в море.

Сколько знаю случаев, когда у людей всё по минутам расписано: в такой-то день в Уранополисе их ждет микроавтобус, и времени ровно столько, чтобы добраться на материк и доехать до аэропорта. И вдруг штормовое предупреждение, и паром не ходит. У паломников — отчаяние; но не у тех, кто на Афоне бывает часто. Кто ездит регулярно, не переживают и не волнуются, зная, что Богородица всё устроит.

И действительно, обязательно что-то происходит: или открывают навигацию в самый последний момент, или находится машина, которая отвезет в Уранополис по горной грунтовой дороге. (В силу своей слабой проходимости она используется только в крайнем случае. На ней часто случаются осыпи, ее размывает дождями, и в целом она малопригодна для транспортного сообщения.)

Афон надо помочь увидеть

Конечно, первый раз лучше ехать с теми, кто уже был и сможет помочь увидеть Афон. Мы знаем выражение: в чужой монастырь со своим уставом не ходят. В любом месте есть определенные стандарты поведения, и Святая Гора – не исключение. Должна быть соответствующая одежда, на службе нужно придерживаться конкретных правил, на многие вещи стóит обратить особое внимание.

Также надо подсказать, какой маршрут выбрать, потому что монастырей много, и хотя внешне они похожи, но различаются внутренним устройством и отношением к паломникам. Для начала хорошо бы попасть в наиболее гостеприимные, где будет возможность пообщаться с братией и настоятелем.

Наш Ионинский монастырь больше десяти лет дружит с монастырем Дохиар на Афоне. Это греческая обитель, известная тем, что в ней прославилась чудотворная икона Божией Матери «Скоропослушница», а также своим настоятелем старцем Григорием. Я обязательно бываю там дважды в году: весной Великим постом на праздник Входа Господня в Иерусалим и осенью на престольный праздник Дохиара, Собор Архангела Михаила.

В поездки стараюсь брать с собой тех священников или монахов, кто ни разу не был на Афоне и вряд ли попадет. Это становится возможным благодаря помощи фонда «Православное наследие Украины на Святой Горе Афон», который каждый год помогает поехать на Святую Гору нескольким священнослужителям.

Поскольку все мои спутники едут впервые, я общаюсь с ними, рассказываю об Афоне, занимаюсь расселением, договариваюсь о службе, помогаю сориентироваться, сопровождаю в пеших прогулках. Как правило, поездки сопряжены также с особенно длительными богослужениями: уже рассказывал когда-то, что служба на престольный праздник в Дохиаре длится в общей сложности 22 часа. Начинается в четыре часа дня, а снимают облачение с меня по окончании братской трапезы около двух часов следующего дня.

Вот такие получаются насыщенные молитвой и общением дни.

Радости простого паломника

Но помимо этого раз в несколько лет (к сожалению, чаще не получается) я стараюсь приехать на Афон так, чтобы в одиночку походить по монастырям и помолиться. Очень хочется в месте уединения многих отшельников также уединиться, ведь наш Ионинский монастырь расположен в центре города, и местом покоя его назвать сложно.

Когда еще не стал епископом, было значительно проще: меня никто не знал, я мог приходить в любую обитель на Святой Горе, молиться тихонечко в уголке, не привлекая внимания. В совершенном благодушии перемещался от монастыря к монастырю, каждый день причащался — потому что когда присутствуешь на всех богослужениях, ничего не препятствует приобщаться Святых Христовых Таин. И это действительно была большая радость.

Сейчас сложнее, потому что там, где знают, что ты епископ, приходится нести трудности, связанные с архиерейским саном. Отвертеться невозможно: «Пожалуйста, у нас так положено, исполняйте устав…» Во время богослужения тебя ставят в игуменскую стасидию, ты должен читать в храме определенные молитвословия, такие как предначинательный псалом, «Ныне отпущаеши», «Сподоби, Господи», «Свете тихий»… Несколько раз за службу благословляешь всю братию и паломников, на трапезе сидишь на первом месте, после трапезы опять благословляешь паломников.

Сложность в том, что постоянно находишься в центре внимания. Если раньше, когда совсем устал, я мог прийти на половину службы, или уйти раньше, или подойти уже на литургию, сейчас хочешь-не хочешь необходимо присутствовать от начала и до конца. Как архиерей, ты на виду и должен быть «при исполнении».

Но в тех монастырях, где меня не знают, всё значительно проще.

Время течет как в детстве

В чем отдельная радость хождения пешком по Святой Горе, так это в соприкосновении с удивительной природой. Настоящее буйство афонской субтропической растительности, панорамы и виды, открывающиеся на море и соседние острова — это поистине красивейшее место, и не только в духовном отношении.

Еще в древности между монастырями были проложены дорожки. Идешь по тропкам, и на протяжении километра, двух, пяти – камушек к камушку на высокогорье аккуратно уложены булыжники. Поразительно, сколько поколений монахов здесь жили, и какое наследие они оставили: километр за километром тянется мостовая, вымощенная по горам, склонам, а иногда и по совершенно непроходимым местам. Какой это титанический труд!

Вокруг изумительная тишина, спокойствие и… полностью остановившееся время.

Практически все, кто бывал на Святой Горе, отмечают, что действительно время там идет по-другому. Нам, живущим в плотном ритме города, это сложно представить. У нас проснулся, помолился, вышел на работу, поделал текущие дела — уже полдень. Еще пару дел начал, по телефону поговорил, с кем-то пообщался — наступил вечер. День проходит мгновенно.

На Афоне не так. Рано утром ты сходил на длинную службу, потрапезничал, пообщался со старцем, настоятелем монастыря, чуть отдохнул — и только десять часов утра. Сходил в соседний монастырь, поклонился святыне, посидел на берегу моря, полюбовался красотами, прошелся по горным тропам, почитал правило ко Причастию — всего час дня. И так насыщенно, очень плотно проходит каждый день.

Мне это напоминает ощущение, как было в детстве. Тогда час казался колоссальным промежутком времени. Ведь дети пребывают в ангелоподобном состоянии, к чему, собственно, стремится каждый христианин — незлобию, простоте, искренности, чистоте. Может быть, поэтому Господь и на Афоне дает особое, «детское» время, которое течет неспешно, медленно — как в детстве.

Частная монашеская собственность

…Идешь по тропкам, любуешься красотами, и молитва сама приходит на ум и в сердце. Славословишь Господа, просишь Его о милости — иных чувств в такой обстановке просто не возникает.

Интересно попадать в заброшенные кельи. Как известно, на Афоне действуют двадцать монастырей, между которыми распределена вся территория полуострова. (Кстати, таким образом монахам удается сохранить «аватон» (запрет) для женщин на посещение Святой Горы. На западе, как известно, очень серьезно относятся к частной собственности. Поскольку на Афоне нет ни одного квадратного метра общего пользования — вся земля принадлежит монастырям, то здесь на полностью законных основаниях действуют правила, установленные владельцами, то есть монахами.)

Почти при всех монастырях существуют скиты, келии и каливы. Скит — небольшая обитель, которая находится в подчинении у монастыря, на территории которого находится. Келья — это домик с небольшой церковью, калива — домик без церковки, где живут несколько монахов.

Афон переживал периоды как расцвета, так и упадка. Как известно, на рубеже XIX-XX веков монашество здесь процветало. Русские иноки, которых уже не вмещал Пантелеимонов монастырь, построили огромные Ильинский и Андреевский скиты, несколько десятков отдельных келий.

После революционных событий 1917 года приток наших земляков на Святую Гору прекратился, и многие кельи пришли в запустение. Когда жившие здесь монахи умерли, здания стали разрушаться. Редко где на Афоне кельи строились капитально — как правило, строительным материалом служил камень, скрепленный глиной. Поэтому едва повреждается крыша, как вода тут же размывает кладку, и сооружение буквально за несколько лет приходит в негодность.

Время от времени попадаются по дороге такие кельи.

Только одежда осталась висеть на крючках…

Я вообще очень люблю бывать в заброшенных местах: интересно представлять, как здесь кипела жизнь, как люди это строили, молились, подвизались. Заходишь и видишь: тут была трапезная, стоит стол, на стене светлое пятно — вероятно, от иконы. Рядом крепления для лампады, потертость на полу — место для чтеца. Смотришь в окно и думаешь, что этим же видом на море любовались и твои земляки сто лет назад…

Помню, когда-то в Пантелеимоновом монастыре в Покровском соборе стоял на службе у окна, за которым виднелись купола других церквей, море, и подумал: вот, сейчас собор наполнен паломниками, молодыми монахами. Жизнь кипит, монастырь восстанавливается, причем стремительными темпами. Но как ощущали себя в этих стенах монахи тридцатых, сороковых, пятидесятых годов ХХ века? Хоть они и были оторваны от Родины, но знали, что там происходит. Понимали, что здесь они, хоть и в бедственном положении, но пребывают в спокойствии, в мире, а верующим в СССР приходится терпеть за веру такие гонения… Какие чувства испытывали святогорские иноки, что при этом думали? Могли ли предположить, что когда-то коммунизм рухнет, что вновь из теперь уже бывшего Союза приедут монахи, и обитель начнет возрождаться? Или посещали их отчаянные мысли: вот, мы умрем, и ничего после нас не останется…

Сами собой приходят на ум мысли о вечности. Всё течет, всё меняется, неизменен только Господь, ради Которого и несли свой подвиг целые поколения монахов.

Все дела рук человеческих рано или поздно уйдут в небытие, но души любящих Господа живы и продолжают славословить своего Создателя.

Примечательно, что в Украине разрушенных или заброшенных храмов и монастырей, слава Богу, практически не встретишь. В России, в частности в Архангельской области, где живут мои родственники, таких — огромное количество. Русская деревня в советское время была практически уничтожена, и сейчас огромные храмы — без крестов, с прохудившимися крышами — остались стоять буквально посреди леса. Бывая там, не могу не думать о том, как сотни крестьян по крохам собирали деньги, чтобы построить святыню. Как молились в этих стенах, исповедовались, причащались, крестили своих детей.

Что интересно — мне очень часто снится сон, в котором я восстанавливаю какой-нибудь заброшенный храм. Хожу, вижу его запустение и думаю, с чего начинать, что делать, где что обустроить.

Подобные мысли возникают и в заброшенных афонских келиях. Интересно, что некоторые из них опустели не так давно, сохранились многие детали обстановки, а кое-где даже одежда осталась висеть на крючках. Всё это — невидимая связь с бывшими жителями.

Скорость имеет свои минусы

Мне кажется, путешествуя по Святой Горе на машине или на автобусе, понять всю тишину и сосредоточенность Афона совершенно невозможно.

Безусловно, у скорости есть свои плюсы: за день можно поклониться в Ватопеде Поясу Пресвятой Богородицы, Её иконе «Отрада и Утешение»; затем съездить в столицу Афона Кариес приложиться к иконе «Достойно есть», оттуда — в Иверский монастырь к чудотворной иконе Пресвятой Богородицы «Вратарница».

Однако когда по пыльной дороге в трясущемся автобусе приезжаешь весь измочаленный, особенно если на Афоне недавно, трудно сходу понять, чем монастыри друг от друга отличаются. Те же стены, архитектура, храмы и иконостасы.

Да, святыни разные, но ощущение, почему обителей так много и как в них протекает жизнь, полностью теряется.

На мой взгляд, у интенсивного передвижения по Афону больше минусов. Теряется спокойствие, сосредоточение. Нет возможности переночевать в монастырской гостинице, побыть с братией на трапезе, увидеть, как ведут себя монахи во время богослужения. Ведь хотя устав практически одинаковый, каждая святогорская обитель имеет свои особенности, традиции, характерные черты.

Приезжая туда лишь на час, ничего этого, конечно, не увидишь.

Монастыри в пешей доступности

В этом году маршрут своего пешего путешествия по Святой Горе я выстроил таким образом, чтобы посетить монастыри, расположенные на расстоянии пеших переходов. Афон большой, и его за раз не обойдёшь. Поэтому начать решил с сербского монастыря Хиландар, а закончил переход в монастыре Ивирон.

В Хиландаре остановился на два дня. Монастырь очень уютный, гостеприимный, а сербы близки нам по менталитету. Здесь, как и в болгарском монастыре Зограф, служат на церковно-славянском языке, поэтому богослужение полностью понятно.

Была возможность походить и посетить красивые места в окрестностях: скиты Святой Троицы и святого Василия. Один расположен в горах, возле ущелья, другой на берегу моря. Прогулка к этим святым местам получилась совершенно незабываемой.

Из Хиландара направился в Ватопед. Тропинка идет по берегу моря, и паломники по ней ходят не так часто, поэтому за всё время пути — больше трех часов — я не встретил ни одного человека. Можно представить, какое это отдохновение от городской суеты и утешение!

Ватопед на сегодня — самый многочисленный афонский монастырь. Огромное количество братии, паломников; пение, богослужение, гостиница — всё идеальное, всё на «пять с плюсом».

Следующий монастырь, где останавливался, был Пантократор — в честь Преображения Господа Вседержителя. Он более спокойный, в нем значительно меньше посетителей, и на богослужении удалось сосредоточиться и побыть в уединении.

Последним в этот раз стал Ивирон — удивительная обитель, где находится чудотворная Иверская икона Божией Матери.

Когда молишься с теми, кто умеет молиться

Что интересно, служба на греческом языке совершенно не мешает внимательной молитве.

Ведь если знать православное богослужение и не относиться к происходящему в храме как к тому, что «сейчас поют, а сейчас читают», то даже на другом языке практически всё будет понятно. Ты знаешь, что служится вечерня, только что пели «Господи, воззвах», теперь будет «Свете тихий», затем «Ныне отпущаеши», шестопсалмие и так далее. И литургия везде одинаковая: понятно, где Херувимская, «Тебе поем» и «Достойно есть».

И когда молишься с теми, кто умеет молиться, сам как бы попадаешь в общий поток молитвы. Тебя буквально подхватывает и несет это состояние общения с Богом, любви к Богу, благодарности Богу, радости о Господе.

Даже не понимая дословно, о чем молятся те, кто рядом, ощущаешь, как тебе удивительным образом передается их молитва.

«Стимуляторы» подвигов здесь не работают

И на Святой Горе есть вещи, которые, возможно, могут смутить, вызвать неприятие. Однако нужно понимать, что Афон — это в первую очередь люди. Да, они пришли, чтобы служить Господу. Но что говорил преподобный Иоанн Лествичник о приходящих в монастырь? — «Их приводит или любовь к Богу, или плач о грехах».

Понятно, что идут люди несовершенные. Но они стремятся к совершенству. По одному только факту пребывания в монастыре человек мгновенно не меняется, однако он более серьезно борется со своими страстями, немощами и слабостями.

На Афоне все духовные проблемы монаха обостряются, ведь он выходит на единоборство с врагом рода человеческого. В миру какие-то немощи маскировались тщеславием, другие не замечались, потому что все вокруг так живут. И наоборот, достижения в иных случаях подпитывались тщеславием, самолюбованием («я лучше — не таков, как прочие человецы»).

И только на Афоне, среди подавляющего большинства людей действительно святой жизни, никак невозможно чем-либо тщеславиться, и тщеславие, как «двигатель подвигов», здесь уже не работает.

Если не ошибаюсь, преподобный Арсений Великий, когда пришел в монастырь, через какое-то время заметил, что значительно хуже молится, меньше подвизается, стал ленивее, чем тогда, когда, будучи вельможей, находился в миру и стремился к монашеству. Он спросил у старца, почему так происходит, и получил ответ, что в монастыре его окружают люди, которые также пришли подвизаться, тогда как раньше он пребывал среди живущих во грехе. «Твои подвиги во многом были обусловлены тщеславием, потому что ты сравнивал себя с этими людьми».

На Святой Горе человек напрочь лишается этого «стимулятора подвигов» — тщеславия — и учится уповать на благодать Божию, а не на свои силы.

Зачем туда ездить

На Афоне каждый находит то, что ищет. Кто стремится увидеть святость места и его жителей, получает это в избытке. Кому важно самооправдаться, найти кого-то «хуже себя»,  отыщет и это.

Но абсолютно все, кто туда попадает, чувствуют особый покров Богородицы. В мире нет больше места, где так любят Божию Матерь, так уповают на Ее заступничество и предстательство. Это состояние любви к Богородице моментально тебе передается. Будто побывал на руках у Божией Матери — я бы так описал общее впечатление от посещения Святой Горы.

***

 

В октябрьском журнала “National Geographic” вышла большая статья об Афоне журналиста Роберта Дрейера. Статья сопровождалась фоторепортажем Трэвиса Дава.

 Фото Трэвиса Дава

 


АРХИЕПИСКОП ИОНА (ЧЕРЕПАНОВ) , ЮЛИЯ КОМИНКО 

Восемь идей, которыми Христианство изменило мир

С приходом Христа человечество не только получило шанс на спасение. Боговоплощение и трёхлетняя проповедь Спасителя в Святой земле обогатили людей целым рядом победительных идей, благодаря которым они стали добрее, светлее и чище.

Давайте вместе рассмотрим те новые постулаты, которые христианство принесло в мир и которые сейчас уже воспринимаются как должное, однако во времена апостолов стали новым словом в философии и морали:

1. Историчность мироздания

Древние жители Средиземноморья по своим воззрениям были гораздо ближе к индусам, чем к нам, ныне живущим. Время представлялось им бесконечным колесом повторений: дней и ночей, годов и целых жизней, этаким гигантским колесом или кругом.

Мир в сознании его древних обитателей не имел ни ограничений, ни целей и существовал «просто так». О нём не было, да и (с политеизмом-то) просто не могло быть никакого единого божественного замысла.

Христианство же породило историю. Оно утверждало конечность бытия, причём, не бытия отдельного человека, а бытия этого несовершенного тварного мира в целом. Рано или поздно, в будущем случится Второе пришествие Христа во славе, говорил Новый завет, старый мир будет свёрнут, а ему на замену будет создан другой — уже поистине вечный мир. Данный же мир создан Богом для воспитания человека и стал несовершенным именно вследствие его волевого решения преступить райскую заповедь, но, как уже было сказано выше, останется таковым не навсегда.

С приходом христианства люди стали острее чувствовать ограниченность своей земной жизни, ведь Евангелие возложило на них сложную задачу обожения. Теперь «просто прожить» стало мало, понадобилось за отведённый срок успеть воспитать в себе личность посредством богообщения и соработничества с Богом и с другими людьми.

Тогда же появились летописи и авторские изложения истории, призванные передать важные знания о мире и человеке будущим поколениям, как и понятие движения времени, движения вперёд, которое часто схематично представляют в форме «полёта стрелы».

Правда, это движение вперёд христианами связывалось не с прогрессом (ставшим модным в массах с XIX века), а скорее наоборот — с перспективной деградацией мира, возрастание беззакония в котором должно рано или поздно привести в него Антихриста, а затем и, вторично, Самого Бога.

2. Социальная помощь

Идея заботы о малоимущих и больных была чужда Римской империи в дохристианскую эпоху. Напомню читателям хрестоматийный рассказ про Спарту, где в обычае было сбрасывать детей-уродцев с высокой скалы, чтобы впоследствии они не обременяли собой общество.

Всерьёз древний человек мог рассчитывать только на помощь семьи, рода. Безродный был первым кандидатом в рабы. Такой человек был абсолютно бесправен и беззащитен. Ему, как правило, не помогли бы даже представители своего народа (вспомните притчу о милосердном самарянине и поведение священника и левита народа израильского).

В государстве же люди имели право на помощь и защиту настолько, насколько они были полезны обществу. Например, в римской армии лечили солдат. Но не из человеколюбия, а просто потому, что на следующий день они могли понадобиться в бою.

Христианство же принесло с собой идею социальной помощи. Не социального равенства между богатыми и бедными или рабами и свободными, а духовного равенства людей перед Богом.

Христианство говорило о необходимости помогать другому человеку, как Образу Божьему, о необходимости видеть в нём живую душу, равную собственной. При этом социальные статусы, национальность, раса, пол или возраст имели второстепенное значение.

Сам Господь заложил основы подобного отношения к другим людям, уподобив оказание помощи нищим, больным или нуждающимся оказанию помощи Ему самому.

Поэтому, с приходом христианства в мир в нём появились больницы, странноприимные дома и богадельни (работные дома для бедных). Возникли школы, бесплатные столовые и приюты для сирот. Появился институт помощи заключённым. Причём это явление приняло массовый, системный характер.

И даже более того — христианам принадлежит идея современного комплексного центра социальной помощи и адаптации, которую впервые предложил и реализовал в своей епархии ещё святитель Василий Великий. Его центр, в котором были, одновременно, и больница, и ночлежка, и богадельня, и школа, получил наименование «Василиды».

3. Приоритет милости над справедливостью

«Око за око и зуб за зуб» — провозглашает Ветхий Завет принцип справедливого воздаяния за зло. В этом постулате — великая мудрость, но в нём же и порочность, о которой древние и не догадывались.

Мудрость — в ограничении воздаяния. Ветхозаветные тексты говорят нам о весьма простых нравах дозаветного человека: чуть что не понравилось — убей! Сожгли дом — убей, обокрали — убей, выбили глаз — убей! Отомсти за ущерб предельно, устранив самую возможность навредить тебе ещё раз!

Принцип справедливости Ветхого Завета явился своего рода нравственной революцией. Он ограничил воздаяние за зло тождественностью ущерба: за выбитый глаз следует выбить лишь глаз, а не лишать жизни, за убитую собаку — убить собаку, а не вырезать весь скот соседа. Справедливость стала новым словом в общественном сознании, сильно облагородившим нравы человечества.

Порочность же этого принципа тоже лежит на поверхности: если сосед лишил тебя ока, а ты отплатил ему тем же, то твой глаз не вырос от этого на прежнем месте. Ты удовлетворил свою жажду мщения, но в итоге вы оба стали жить хуже. Если ты убил человека в отместку за убийство брата, то и его семья лишилась кормильца, и твой брат не воскрес. Есть вещи, которые невозможно компенсировать…

Кроме того, отомстив за убийство родича по закону кровной мести, человек сам становился убийцей, присваивал себе право Бога распорядиться жизнью другого человека.

Христос же совершил в обществе следующий нравственный переворот, провозгласив принцип милосердия — прервать цепочку зла на себе, одержать над обидчиком моральную победу и отказаться от мести за причинённое зло. Таким образом, например, прерывалась цепочка вражды, вызванная законом кровной мести.

Простив обидчику его злодеяние, христианин в этом поступке уподоблялся Господу, прощающему нам наши прегрешения (вспомните молитву «Отче наш»). Кроме того, ответ добром на зло часто имел глубинное победительное действие на душу обидчика и, поражённый поведением христианина, он довольно часто круто изменял свою жизнь, сам становясь последователем Христа.

Также и ущерб от буйства страстей в этой ситуации оставался наименьшим (например, глаза лишился только один потерпевший, но потом обидчик всю жизнь просил прощения и помогал покалеченному им человеку).

4. Универсальность религии

Христианство стало религией для всех. Чтобы понять, насколько это важно, посмотрите на положение вещей до его прихода.

Индуизм не распространялся по миру, потому что индуистом может стать только индус. Индуистом можно только родиться — это не мировая религия, а религия нации. Ислама ещё нет и в помине. С Иудаизмом (а вернее ещё с Ветхозаветной религией) ситуация почти такая же, как и с индуизмом. Нет, иудеем можно стать, прозелиты были, но нужно пройти через большие испытания и навсегда придётся остаться «вторым сортом», так как в ветхозаветной религии присутствовала сегрегация.

Язычество же мало того, что умирает — уже почти никто всерьёз верит в древних богов, отделываясь ритуалами. Язычество ещё и строго делится по национальному признаку: есть боги Вавилона и боги Египта, боги Скандинавии и боги Греции, боги галлов, боги славян и боги германцев. И никогда божество греков не поможет славянину, как и его высшие силы не станут заботиться об эллинах…

Христианство же приходит в мир и провозглашает: «нет во Христе ни эллина, ни иудея, ни раба, ни свободного, ни чёрного, ни жёлтого, ни белого, ни ребёнка, ни старика, ни мужчины, ни женщины». Христианство провозглашает абсолютное равенство перед Богом любых двух людей на земле.

Что же это значит? Конец жестокости и унижению! В древнем мире «человек человеку волк», а в pax christiana — друг, товарищ и брат!

Как можно обижать жену, если она — это такой же Образ Бога, как и я? Я глава, но не тиран, начальник, но не рабовладелец. Как можно ненавидеть иноплеменника, если он ещё не сделал мне никакого зла? Да, он чёрен, как смоль, а я бел, как снег, но мы оба внутренне одинаковые, наши души — в равную цену.

Если я богат или свободен — я обязан своим положением Богу, который завтра может сделать меня рабом, как худого управителя, а моего раба (абсолютно мне равнозначного в плане Образа Божьего) поставить на моё место, как Иосифа в Египте! Поэтому я не вправе относиться к человеку плохо без повода и иметь предубеждение, вместо того чтобы судить о нём по делам.

Христианство мало что говорит об устройстве мира и не даёт подробных культовых или бытовых предписаний, а значит, не устаревает. Оно не от мира сего и не о мире сем. Христианство подходит для любого человека в любом месте и в любые времена — именно поэтому это самая распространённая религия в мире.

5. Торжество духа над материей

«Вначале сотворил Бог небо и землю. Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою…» (Бытие 1:1-2).

Христианское Священное Предание говорит о том, что Бог — это бестелесный, вездесущий и всесовершенный дух, который неизменен во времени и безграничен в пространстве просто потому, что само время и пространство сотворены Им.

В отличие от древних гностических систем, христианство не провозглашает материю в целом или человеческое тело в частности злом или чем-то низким, признавая ее важным элементом мира, но говорит об однозначном приоритете духа над материей, ведь и сама материя сотворена Духом Божиим.

Также христианство утверждает глубокое отличие человека от других сотворённых живых существ и возводит его на вершину творения, как обладающего обеими основными составляющими: духовной (подобно Богу и ангелам) и материальной (подобно животным, растениям и проч.). Нахождение на этой ступени накладывает на человека особую ответственность.

Христианство говорит о том, что человек не является игрушкой инстинктов, что он способен, прикладывая усилие духа, совершать нечто особенное, способен на подвиг. Условно говоря, с помощью Божией и благодаря волевым усилиям, человек может «прыгать выше головы» вплоть до преображения собственной природы.

Это показал своей жизнью Богочеловек Иисус Христос, добровольно пошедший на страдания и на смерть ради торжества божественного замысла о примирении падшего человека с Богом.

6. Повреждённость человеческой природы

Ни одна религия до христианства не говорила о том, что текущее состояние человеческого существа ненормально. Люди не имели острой необходимости совершенствоваться, потому что были, якобы, итак совершенны. Но в таком ключе оставалась необъяснённой маленькая деталь — наличие в мире зла, творимого этими »совершенными» людьми, тления и смерти.

Христианство же открыло реальное положение вещей: человек пал и в грехопадении его природа подверглась негативным изменениям, он стал смертен, болезнен и удобопреклонен ко злу. Христианство объяснило, почему теперь побуждать себя к добру требуется с усилием, а опустив руки можно вообще скатиться к звероподобию.

При этом уже состоялось величайшее событие в истории — человек был искуплен Богом и человеческая природа была воспринята на себя Иисусом Христом и преображена им. В нём её восстановление уже состоялось!

Поэтому, теперешнее состояние — не приговор! Теперь каждый может повторить путь обожения, последовав за Христом, став членом основанной им Церкви, участвуя в Таинствах, живя по заповедям Божиим и собирая в себе благодать Святого Духа. Теперь каждый человек своей волей и с помощью Божией может восстановить своё прежнее, нормальное состояние и даже улучшить его, может перестать творить зло и получить право на вечное блаженство.

7. Свобода воли человека

В дохристианские времена миром владел всемогущий фатум, судьба. В представлении древних человек был игрушкой в руках богов, которые насылали на него различные невзгоды, развеивая собственную скуку.

Человек мог стараться и лезть из кожи вон, но если боги захотели — его планы не сбудутся, а сам он бесславно и глупо окончит свою жизнь, причём именно тем образом, который ему ими уготован. Как говорится, «от судьбы не уйдёшь».

С приходом в мир Церкви восприятие меняется. Теперь человек сам куёт своё счастье, а его воля имеет в его жизни определяющее значение.

Богу может не нравиться то, что мы делаем, но Он «совет даёт, а воли не отнимает». Бог не вмешивается в решения человека, предоставляя ему свободу выбора, хотя и надеется на то, что человек будет сообразовывать свою волю с волей Божией о нём и, дополнительно, обстоятельствами жизни (Промыслом о человеке) подвигает его к этому.

Бог христиан — это не тиран, развлекающийся рабскими поединками, а отец, пестующий своих сыновей. Человек может своими делами приближать себя к Царствию Небесному, а может к вечным мукам. Кем он станет — определяет его собственная воля.

При этом, выбирая богоугодный путь, он всегда может рассчитывать на помощь своего Небесного Отца, который заинтересован в том, чтобы его любимое творение прикоснулось к благам и блаженству.

Древние «боги» ревностно оберегали от человека своё могущество, а Христос всегда рад поделиться с ним преизбытком благодати.

8. Обожение

И ещё одна крайне важная идея: человек может стать подобным Богу! Он может преображать свою природу, делая её лучше, напитывая её благодатью. Богом он никогда не станет, лестница бесконечна, но может всё более и более уподобляться Творцу. Какая ещё религия провозглашала подобное?

Все древние учения говорили о том, что боги ревнивы и не делятся с человеком своим достоинством, что «рождённый ползать летать не может» и раб никогда не станет кем-то большим. О том, что даже получающие божественное достоинство изначально должны быть предопределены к этому. Например, быть детьми богов (как Геракл) или сотворить ради нового статуса множество громких подвигов. Или и то и другое вместе.

Христианство же говорит о том, что человеческая природа преобразилась в Господе Иисусе Христе, через общение с божественной природой посредством Его личности.

В свою очередь христиане, общаясь с Богом в молитве, а также направляя свою жизнь по Его воле, получают возможность причастия к преображённой природе Христа и к божественным энергиям. Под воздействием этих божественных энергий (благодати Божией) людская природа восстанавливается и обоживается, становясь всё более походящей на природу Божества.

Последствия этого преображения мы видим в многочисленных примерах жизни святых, которые исцелялись от болезней, получали дар цельного восприятия мира, дар чудотворений и другие духовные дарования.

При этом Бог по преизбытку любви хочет обожения максимально большего числа людей, а лучше бы и каждого живущего на Земле человека. Бог — это источник всех благ, которые оскудеть не могут. Поэтому, чем большее количество людей станут их причастниками, тем более, можно сказать, Господь будет рад. Бог христиан не считает людей жалкими и низкими существами — сотворённых им людей он готов принять не в положении рабов или наёмников, но в статусе детей, уподобившихся Ему.

 

 

«Свои» и «чужие» в отечественной культуре XI–XVII вв.: проблема коммуникации

Проблема «своего» и «чужого» в последние десятилетия стала ключевой в гуманитарных исследованиях1 . Исследуя эту пробле- му, историки, культурологи, философы и специалисты по этноп- сихологии стремятся выяснить способы конструирования коллек- тивных и индивидуальных представлений о мире и месте в нем человека. Изучение концепта «свой-чужой» способствует понима- нию механизмов функционирования социальной памяти, которая может выступать важным политическим фактором, влияющим на жизнь социума. В современном мультикультурном обществе про- исходит постоянная межкультурная коммуникация, в процессе которой сталкиваются представители разных культур. Вопрос о преодоление этнокультурных стереотипов восприятия «своего» и «чужого» сейчас выходит на первый план. Поэтому необходимо изучать этнонациональные истоки образа «чужого», а также ана- лизировать механизмы коммуникации между «своим» и «чужим» в истории культуры. Представления о «своем» и «чужом» за последнюю тысячу лет изменились не слишком много, по прежнему, как и в Средние века, представители своей культуры наделяются, по преимуще- ству, позитивными, а чужого – негативными характеристиками. В результате типичный представитель «своей» культуры одарива- ется стандартным набором добродетелей, а чужак таким же набо- ром пороков. Подобные представления достаточно характерны для средневековой литературы, как западноевропейской, так и древне- 185 русской. «Свой» народ обычно изображается находящимся под особым покровительством Бога, Богородицы и сил небесных (пре- жде всего архангела Михаила)2 . Так формируются образы «Святой Руси» или «Священной Италии» или находящейся под особым по- кровительство Девы Марии Франции. Представление об абсолют- ной отличности «своей» культуры, ее уникальности, совершенстве и «чуждости» ценностям иных культур, актуализирующиеся в пе- риод войн3 , общественных кризисов и т. п. формирует «военно- политические добродетели»4 , которые способствуют тому, что об- раз «чужого» воспринимается в первую очередь как «образ врага», что препятствует возможности коммуникации между культурами. Итак, рассмотрим некоторые аспекты формирования образа «своего» и «чужого» в отечественной культуре XI–XVII вв. Оче- видно, как только люди начинают отличать «своих» и «чужих» возникает представление о «своем» и «чужом» пространстве. «Свой» мир всегда воспринимается упорядоченным, окульту- ренным, цивилизованным, «огороженным», противоположным хаосу «чужого» мира. Эти древнейшие представления нашли от- ражение в русском летописании. В «Повести временных лет» как о «диких» говорится о племенах радимичей, вятичей и северян, которые «живяху в лесе, яко же и всякий зверь»5 . Во Владимиро- Суздальской летописи о «мордве» говорится, что она обитает «в лесы своя… в лесъ глубок»6 . «Свой» мир обустроен согласно за- кону, наличие которого свидетельствует о том, что «наш мир» обустроен, а «чужие» как звери: «живяху звериньскимъ обра- зом, живуще скотьски: убиваху друг друга, ядяху все нечисто, и брака у них не бываше»7 . Летописцы различают письменный закон и обычай («закон отцов своих»), а также «единый закон» (христианский)8 . Письменный закон накладывает сексуальные и уголовные запреты, а также запрет на сквернословие. Обычаи достаточно разнообразны: сколько племен, столько и обычаев: многоженство, многомужество, каннибализм и т. д. Для христиан истинным объявляется лишь «единый» христианский закон, как имеющий абсолютное основание: «Закон имам единъ, елико во Христа крестихомся и во Христа облекохомся»9 . «Цивилизован- ность» проявляется и в соблюдении пищевых запретов, их несо- блюдении («ядяху все нечисто»10) – обязательная деталь в древ- нерусских характеристиках «чужого», тем самым нарушающего 186 ритуальную чистоту. В «Повести временных лет», где уделяется большое внимание пищевой идентификации, о половцах гово- рится, что они «едят мертвечину и всякую нечистоту – хомяков и сусликов»11. Это представление остается актуальным и позже, так сказании XVI в. «О человецах незнаемых в восточной стра- не», в котором перечисляется племена «самоеди»: молгонзеи- людоеды; линная самоедь и проч., подчеркивается, что молгон- зеи12 являются людоедами, пьют кровь, другие едят сырое мясо собак и бобров. Надо сказать, что все перечисленные здесь про- дукты (кровь, мясо бобра и т. д.) были запрещены для употребле- ния в пищу православными, и скрупулезное перечисление этих продуктов (как и человеческого мяса и крови) должно было до- полнить картину «чужого» народа. Тема ритуальных пищевых запретов остается основной и в христианский период. О трапезе говорится и в различных апологетических сочинениях: в «сло- вах», прославляющих победу христианства над язычеством, так Иларион Киевский в «Слове о законе и благодати» противопо- ставляет христианскую бескровную трапезу-причастие крова- вой жертве «язычников»; в поучениях «о посте»; и конечно же во всех антилатинских поучениях, где помимо прочего особо ставился вопрос о субботнем посте13. В послании митрополита Никифора князю Владимиру из двадцати обвинений против «ла- тинян», шесть касаются тех или иных пищевых предпочтений14. Для всех этих произведений характерно противопоставление правильной и неправильной пищи, как того, что отличает тех, кто «живет по закону» («свои» народы) от «диких» народов, жи- вущих в лесу или в степи, а также живущих «по закону христи- анскому» православных от «поганых» «латинян» и мусульман. Позже, уже в XVI в., противопоставление христианской трапезы (поста) и нехристианской включается в легенды о Николе Псков- ском и Иване Грозном. Эта история неоднократно встречается в летописных источниках, описывает встречу юродивого и царя, а также в записках англичанина Джерома Горсея: «Но [во Пскове] его встретил колдун или мошенник, которого они почитали как своего оракула, святой человек по имени Микула Свят (Mickula Sweat); он встретил царя смелыми проклятиями, заклинанием, руганью и угрозами, называл его кровопийцей, пожирателем христианской плоти»15. 187 Проанализированные выше представления о «чужих» после христианизации были дополнены новыми, образ «чужих» и «сво- их» усложнился, поскольку добавился религиозный аспект. Русь становится частью Pax Christiana, и отныне к числу «чужих» от- носятся все политеисты – «язычники». Они находятся на самом дальнем конце шкалы «чужести» рядом с «безбожниками»16, ко- торые находятся за рамками цивилизации. «Безбожников» (атеи- стов17) ждет наказание: Лаврентьевская летопись, рассказывая о «безбожных», «беззаконных» и «окаянных» половцах, уничто- женных татарами, «народом неизвестным», который «пришел из пустыни Етриевскы, находящейся между востоком и севером»18, рассматривает последних как орудие Божьей мести19. Но надо сказать, что позже, со времени нашествия хана Батыя, татары также называются в летописях «безбожными» и «погаными». Неприятие «безбожников» и «язычников» объясняется тем, что они «служат бесам», и выступают противниками Бога. По этой же причине в древнерусской культуре возникает образ иудея как «метафизического чужого». К  XI в. в христианской традиции воз- никло множество религиозных наветов по отношению к иудеям, в первую очередь, это кровавый навет20, нашедший отражение в «Слове о Евстратии Постнике» из Киево-Печерского патерика. Позже, уже в Новое и Новейшее время, «кровавый навет» будет играть центральную роль в формировании образа иудея как «чу- жого» в славянской народной культуре21. Надо сказать, что в Рос- сии, в отличии от западноевропейских государств и пограничных с нею Литвы и Польши, еврейского населения практически не было22, а в XVII в., под влиянием сложившего к концу XVI в. об- раза иудея как «врага веры христианской»23, появляется и законо- дательный запрет на постоянное проживание иудеев24, поэтому они воспринимались именно как «метафизические чужие», из- вестные прежде всего по переводной полемической литературе. Ситуация изменилась во второй половине XVII в., когда в ре- зультате завоеваний, в состав России вошли земли с еврейским населением, с этого момента иудеи, не без влияния пришедшего с новых территорий антисемитизма, превращаются в реальных «чужих». В древнерусской книжности не сразу, а постепенно, под влиянием переводной литературы, и здесь Россия ничем не от- личалась от многих католических государств, где, как и в России 188 того времени, конфессиональная неприязнь к иудеям, была уси- лена слухами о том, что они помогают Османской империи под- чинять себе христианский мир25. Более сложным было отношение к мусульманам, которое и в случае с иудеями, первоначально формировалось благодаря визан- тийской полемической литературе26. Но образ мусульман в древне- русской литературе – это без сомнения образ «чужих». В «легенде о выборе вер» из «Повести временных лет» они изображены людь- ми, нарушающими все ритуальные запреты, в том числе и пище- вые: летописец с отвращением повествует, что они перед молитвой омываются, и после пьют эту «нечистую» воду. В других статьях «Повести временных лет», летописец, упоминая мусульман, упо- требляет эпитеты; «нечестивый народ», «безбожник», «тайный», «хищник», «обреченный на огонь вечный». В антимусульманской полемике, в отличие от антииудейской или антикатолической, под- черкивается, что ислам – это ложная религия, поскольку она изо- бретена человеком (фактически мусульмане рассматриваются как «безбожники»). Противостояние ислама и православия становится актуальным в правление Ивана Грозного, когда взятие Казани рас- сматривается не только как ключевое событие в реальной истории страны, но и как событие, имеющее значение в эсхатологической перспективе, как победа христова воинства над силами зла. Одна- ко, все было не так просто в отношении к мусульманам, ведь в это же время Иваном Пересветовым создается «Сказание о Магмете- салтане» – гимн идеальному мудрому правителю, а на мещерских землях до 1681 года продолжало существовать Касимовское хан- ство, правителями которого быть лишь мусульмане27, да и христиа- низация казанских татар и татарской знати, как и сибирских татар отнюдь не была полной. Такая относительная терпимость объясня- лась государственными интересами, но в культуре все же утверж- дался образ мусульманина как врага православия – «чужого». К христианским конфессиям отношение также было до- статочно сложным, если армяне рассматривались как «еретики- монофизиты», то по отношению к католикам (как и позже к про- тестантам) указывали в первую очередь на различие в обрядах (догматический вопрос об исхождении святого Духа стал актуа- лен для русской мысли только в позднее Средневековье). В про- изведении XVI в. «Сказание о Дракуле воеводе» переход из пра- 189 вославия в католицизм описан как переход на службу дьяволу: «и уготовася на вечное мучение… приат латинскую веру»28. Но если восприятие католиков и протестантов как «чужих» представляет- ся логичным, то на первый взгляд совершенно непонятно, почему как к «еретикам» относились и к православным, крещеным в дру- гих православным автокефальных церквях. Ведь вплоть до присо- единения Украины к России перекрещивали даже православных украинцев, т. е. и православные воспринимались как «чужие»29. В России начала XVII в. «своим» был тот, кто был членом русской церкви30, такой человек и воспринимался как «русский», к какой этнической группе он бы не принадлежал. Корни этого восприя- тия уходят в первые века после принятия христианства, когда по- сле крещения, Русь становится не только частью Pax Christiana, но и частью Slavia Orthodoxa. И в это время начинает формиро- ваться представление о сакральном характере «земли русской». Так появляется в летописи рассказ о «хожении» апостола Андрея Первозванного, посетившего и благословившего русские земли от Киева до Новгорода31, а также легенды об особом покрови- тельстве Богородицы: «Сказание о чудесах Владимирской иконы Богоматери», «Слова на Покров»32. Весь корпус этих сказаний и легенд создавал образ издавна освященной и тем самым преобра- женной земли: «Святой Руси» – богоизбранной страны, в реаль- ном пространстве которой разворачивается пространство мира «будущего века» и созидается Небесный Иерусалим. Первые на- меки на начавшийся процесс становления этого образа обнаружи- ваются в древнейшем памятнике русской письменности – «Слове о законе и благодати» митрополита Илариона Киевского (XI в.). Восхваляя деяния Владимира, трудами которого Русь была спа- сена и преображена крещением, Иларион, доказывал права своей земли на святость, обращаясь к ее истории и воспевал подвиги князей-язычников, что не было типично для западноевропей- ских средневековых хронистов, главной темой сочинений кото- рых была борьба христианства и язычества («История франков» Григория Турского). Позже большую роль в становление обра- за «Святой Руси» сыграл Иван Грозный. В его правление про- должает формироваться религиозно-идеологическая концепция «Москва – Третий Рим»33. Истинный царь, точно исполняющий отведенную ему Богом роль, по мнению Ивана Грозного, и в еще 190 большей степени последующих русских царей – «гражанин не- бесного Иерусалима». Образы Небесного Иерусалима со времен Грозного начинают проецировать на образы Московского цар- ства. В виде Небесного Иерусалима изображена Москва на иконе «Церковь воинствующая» («Благословено воинство небесного царя»), написанная в память о взятии Казани (1552 г.) в 1550-е гг., которое воспринималось на Руси как победа над мировым злом и «рождение» нового царства, что особенно ярко отразилось в иконописи. Основой для написания иконы послужила «Казанская история» и другие сочинения, повествующие об окончательном взятии Казани34. С этим же событием было связано «обетное» построение храма Св. Троицы, более известного как храм По- крова на Рву или Собор Василия Блаженного. В конце русского средневековья делались попытки телесного воплощения «Святой Земли» – земного Иерусалима. Ярчайший пример тому – Новый Иерусалим, построенный по указания патриарха Никона. Для строительства Нового Иерусалима были созданы точные копии храмов Святой земли, в месте строительства монастыря был даже изменен рельеф в соответствии с топографией Иерусалима. За пределами «Святой Руси» все не так – и «жемчуг не окатист», и народ обитает там странный, так в сибирских землях, живут, согласно сочинению XVI в. «О человецех незнаемых в восточной стране»35 странные существа: некоторые из них «по пупъ мохна- ты до долу», со ртом на темени, другие безголовы, со ртом между плечами, а иные и вовсе живут в воде, а на зиму впадают в спячку. Мы говорили о противопоставлении «своего» и «чужого», но реалии жизни заставляли «присваивать» «чужое», делая его «своим». Каким же образом происходило освоение «чужого»? Самым простым приемом «присвоения» «чужого» было объ- явление его «своим», исконным, как это произошло с древне- греческими философами Аристотелем и Платоном, без кото- рых было невозможно формирование христианской теологии. «Виждь, иноверный еретиче, и разумей! Еллини убо враги суще христианской вере и се ведый бог всех творец даеть и от сих праотеческих их избранных мудрецех плотское свое прише- ствие предглаголати да паче истина изъяснится. Аще бо враги суще истинну исповедаста, достоит и сим веровати и бога в троици почитати к отца и сына и святаго духа едино божество», 191 читаем мы в “Пророчествах еллинских мудрецов”36 Этот фраг- мент полностью отражает всю сложность восприятия античной философии в Древней Руси. Вполне естественное для христи- анства первоначальное неприятие идей Аристотеля, особенно в случае их противоречия догматам, не могло предотвратить постепенной частичной конвергенции христианской и антич- ной традиций37. Уже в эпоху Средневековья их сближению спо- собствовало активное использование произведений арабских и еврейских философов, которые прибегали к неоплатонической интерпретации Аристотеля. Аристотель и Платон объявляют- ся «стихийными христианами», учившими о едином Боге еще до Боговоплощения. Их изображения с XVI в. можно было об- наружить в русских церквях38, и в иконописные подлинники с XVII в. входит чин писания античных философов: «Платон. Рус, кудряв, в венце; риза голуба, испод киноварь; рукою ука- зает во свиток. Сице рече: Понеже благ есть и благословению есть виновен, злым же никакоже. Той же рече: Аполлон несть бог, но есть бог на небесех; ему же снити на землю и вопло- титися от девы чистыя, в него же и аз верую; и по четырех- стех летех по божественнем вго рождестве мою кость осияет солнце»39. Во времена правления Ивана Грозного в «Степенной книге царского родословия» появляется легенда об обретении костей Платона. По преданию их нашли в царствование грече- ского царя Константина и матери его Ирины. Кости были кре- щены»40. Перечень произведений древнерусской книжности, где приводились бы высказывания от имени Платона (припи- сываемые ему христианской традицией) или действительные высказывания самого Платона (иногда от имени отцов церкви) очень велик. Это «Шестодневы», «Христианская топография Косьмы Индикоплова», переводы Иоанна Дамаскина, «Диоп- тра», «Златоструй», «Послание Фоме» Климента Смолятича, «Степенная книга царского родословия» и др. Приписывались Платону чаще всего пророчества о явлении Христа, при этом подчеркивался его монотеизм. Из диалогов Платона чаще всего цитировалось «Государство» и «Федон». Так, в «Шестодневе» Иоанна Экзарха Болгарского: «И сего деля филос рече Платон. Размышление есть. Самоя тоя душа к неи размысл <…> а умъ деяние есть души»41. Вспоминается и «тот остров, от Бога по- 192 топленный». Вообще цитирование фраз из «Государства»42 об идеальном образе правления – правлении философов, встреча- ется часто, начиная с «Пчелы», позже входя в даже в «Чин вен- чания на царство»): «великую власть принимающему подобает иметь великий ум»43. Именно в сфере политики наиболее активно осуществлялась коммуникация между «чужим» и «своим». Стремление доказать легитимность своей власти, и право на императорский титул, по- скольку именно так воспринимался царский титул, потребовало «присвоения» и античных правителей, и прежде всего, Александра Македонского, который для средневекового христианского мира был тем, кто впервые объединил весь мир (ойкумену, вселенную). Считалось, что он первым принес в Европу с Востока идею боже- ственной власти, которая закрепилась в эллинистических держа- вах, и фактически стал первым императором. Поэтому он почи- тался в средневековье как основатель универсальной, вселенской монархии. Русские цари, начиная с Ивана Грозного, стремясь дока- зать легитимность принятия царского титула, апеллировали к об- разу великого полководца. Так «Летописец Еллинский и Римский», повествующий о всемирной истории от сотворения мира и Изра- ильского и Иудейского царств, рисует картину сакральной преем- ственности власти от сыновей Ноя к Александру Македонскому, через него к Августу и к московским князьям. Согласно же «Сказа- нию о князьях Владимирских», царские регалии, использующиеся в чине венчания русских царей, принес царь Александр Македон- ский «от Индея», совершивший первый передел вселенной. Затем регалии перешли к Августу «цесарю Римския и всея вселенная», Август совершил второй передел вселенной. От одного из «срод- ников» Августа, его брата Пруса, произошел Рюрик, приглашен- ный воеводой Новгородским Гостомыслом на княжество вместе с братьями Трувором и Синеусом, а также с племянником Олегом. Потомок Рюрика Владимир Мономах («Первый царь Великия Рос- сии») и получил согласно «Сказанию» царские регалии из Визан- тии. Так древнерусским книжникам удалось связать в единый узел всех исторических персонажей и персонажей преданий. Параллели между Александром и своими правителями про- водили не только древнерусские книжники. Так в Сербии было создано «Житие деспота Стефана Лазаревича», а в Германии – 193 «Александреида» Ульриха фон Эшенбаха. Александр Македон- ский становится популярный фигурой и среди авторов рыцар- ских романов, примером чему может служить «Александреида» Вальтера Шатильонского, написанная около 1182 г. О значимо- сти образа героя античности для славянских народов говорит и тот факт, что в XV в. в Чехии появляется латинская мистифика- ция, представлявшая собой «грамоту» Александра Македонско- го, данную им «славянскому и чешскому языку, славянскому и чешскому народам, славянам вообще и чехам в особенности». Эта грамота «подтверждала» права славян на вечное владение ими заселенными землями44. В 1525 г. уроженец г. Хвара Винко Прибоевич сочинил трактат «О происхождении и успехах сла- вян», где утверждал, что славяне произошли от сына Иафета Фираса, и славянами были такие выдающиеся личности, как Аристотель, Александр Македонский, переводчик Библии на латинский язык («Вульгаты») блаженный Иероним, многие пер- восвященники и римские императоры. Миф о славянском про- исхождении Александра Македонского прижился и в русской традиции. В народе возникла легенда о том, что и захоронен он был в России: «Когда Александр Македонский, в июне месяце во время большой жары скончался где-то возле Индии, его по- ложили в гроб и залили медом, а гроб отправили к нему на роди- ну, в Россию»45. Появление этой легенды представляется вполне закономерным следствием тех процессов, которые происходили в исторической мысли Древней Руси. Легенда вообще не прини- мает в соображение исторического факта. При помощи вымыс- ла, легенда превращает историческую реальность в рамку для своих идеальных фигур, и, приписывая историческим лицам со- вершенно чуждые им поступки, представляет их в виде «своих» идеальных героев. Важной составляющей всех этих описаний является и то, что в них подчеркивается особый, сакральный характер власти Александра Македонского. В поздних «Алек- сандриях» (в случае со славянскими переводами – это «Серб- ская Александрия»46) он и вовсе изображается как стихийный христианин, принявший в Иерусалиме единого Бога, и общав- шийся с библейским пророком Иеремией47, поэтому в разных национальных традициях (например, в грузинской) Александр почитался как покровитель монотеизма. 194 Это всего лишь несколько примеров культурной коммуника- ции между «своим» и «чужим», интенсивность которых, несмотря на сложные реалии политической и религиозной жизни, непрерыв- но возрастала в России начиная с XV в., и стала залогом успеха реформ Петра Первого. Однако, стереотипы восприятия «своего» и «чужого», уходящие корнями в русскую архаику, и до сих пор сохраняются в нашей культуре. Примечания 1 См.: Одиссей. Человек в истории. Образ «другого» в культуре. Альманах. 1993 / Отв. ред. А.Я.Гуревич. М., 1994; Чужое. Опыты преодоления / Отв. ред. Р.М.Шукуров. М., 1999. 2 Добиаш-Рождественская О.А. Культ св. Михаила в латинском средневеко- вье. Пг., 1917. 3 См. напр. Калмыкова Е.В. Столетняя война и формирование английского на- ционального самосознания // Средние века. Вып. 62. М., 2001. С. 103–104. 4 См. Васильев А.Г. Сарматизм: исторический миф и его роль в формировании польской национальной идентичности // Диалог со временем: альманах ин- теллектуальной истории. М., 2007. Вып. 21. 5 Повесть временных лет (ПВЛ). Изд. 2. СПб., 1999. С. 11. 6 Владимиро-Суздальский летописец // Памятники литературы Древней Руси (ПЛДР). Т. 3 / Текст подгот. Д.С.Лихачев. М., 1981. С. 428. 7 ПВЛ. С. 11. 8 Поскольку терминология правовая в Древней Руси не была достаточно раз- вита, данные понятия «закон отец своих», «обычай» могут иметь в текстах и несколько иные значения, в частности ссылки на обычаи предков употре- блялись в коронационных формулах и в др. текстах с положительной, а не отрицательной коннотацией. 9 ПВЛ. С. 11. 10 Там же. 11 Там же. С. 147. 12 «Молгонзеями» здесь названы предки современных энцев, имевшие самона- звание monkansi. 13 Попов А. Историко-литературный обзор древнерусских полемических сочи- нений против латинян (XI–XV вв.). М., 1875. С. 126–129. 14 Послание от Никифора, митрополита Киевского к Владимиру, князю всея Руси // Митрополит Никифор / Исслед. В.В.Милькова, С.В.Мильковой, С.М.Полянского. СПб., 2007. С. 323–326. 15 Горсей Дж. Записки о России. XVI – начало XVI в. / Коммент. и пер. А.А.Севастьяновой. М., 1990. С. 288. 16 К числу «безбожников» в древнерусской книжности могли относить и мусуль- ман, если их рассматривали не как монотеистов, а как сторонников религии, «придуманной человеком» – Мухаммедом, а позже, по той же причине, лютеран. 195 17 О понятии «атеизм» в истории культуры см. Шахнович М.М. Генезис и транс- формация понятия «атеизм» // Религиоведение. 2010. № 4. С. 4–14. 18 Там же. С. 423. 19 См. подробнее: Рудаков В.Н. Монголо-татары глазами древнерусских книж- ников середины XIII–XV вв. 20 Христиане, опираясь на представления о магических свойствах крови, утверждали, что иудеи активно используют кровь христиан, добавляя ее в ритуальный хлеб – мацу, а также давая перед смертью умирающим, как некое подобие причастия. См. подробнее Хвольсон Д.А. О некоторых средневеко- вых обвинениях против евреев. СПб., 1880. 21 См. напр.: Белова О.В., Петрухин В.Я. Еврейский миф в славянской культуре. М., 2008. 22 См: Опарина Т.А. Иноземцы в России XVI–XVII вв. М., 2007. С. 316. 23 См.: История еврейского народа в России. Т. 1 / Под ред. А.Кулика. М., 2010. 24 Относительно того, при каком именно правителе иудеи были изгнаны из рус- ского государства, единого мнения нет. Возможно, это произошло в правле- ние Ивана IV. 25 Там же. С. 441. 26 Bushkovitch P. Orthodoxy and Islam in Russia 988–1725 // Religion und Untegration in Moskauer Russland / Ed. L. Steindorff. Wiesbaden, 2010. P. 117–144. 27 Cм.: Вельяминов-Зернов В.В. Исследование о касимовских царях и цареви- чах. Ч. 1–4. СПб., 1863–1887. 28 Сказание о Дракуле / Подг. текста Я.С.Лурье // Библиотека литературы Древ- ней Руси: В 12 т. Т. 7. Вторая пол. XV в. СПб., 1999. С. 459. 29 См. Опарина Т.А. Указ. соч. 30 Т.А.Опарина приводит историю иудея, подданного Османской империи, кре- щеного патриархами восточных церквей, но в России подвергшегося пере- крещиванию (Указ. соч. С. 316–334). 31 Появление этой легенды несомненно связано с претензиями русской церкви на автокефалию, поскольку в средневековье было широко распространено представление,что поместная церковь должна быть основана апостолами или их учениками. 32 См.: Ключевский В.О. Сказание о чудесах Владимирской иконы божьей матери. СПб., 1878; Великие Минеи Четии, собранные всероссийским ми- трополитом Макарием. Октябрь, дни 1–3. СПб., 1870. Стб. 4–23; Хорошке- вич А.Л. Графическое оформление комплекса «Сказание о князьях влади- мирских» в Медоварцевском сборнике // История и палеография. М., 1993. С. 56–89; Hurwitz E.S. Prince Andrej Bogoljubskij: The Man and the Myth. Firenze, 1980. 33 О формировании этой концепции в XV–XVII вв. и о её судьбе в XIX–XX вв. см. Синицына Н.В. Третий Рим. Истоки и эволюция русской средневековой концепции. М., 1998. 34 См. Шмидт С.О. Памятные даты начала Московского царства // Проблемы изучения культурного наследия. Сб. ст. / Отв. ред. Г.С.Степанов. М., 1985. С. 167–176. 35 О человецех незнаемых в восточной стране // Анучин Д. К истории ознаком- ления с Сибирью до Ермака // Древности. 1890. Т. 14. С. 227–313. Это произ- ведение стало первым переводом с русского на английский язык, сделанным в 1558 г. Ричардом Джонсоном. Сочинение было опубликовано в Лондоне в 1598 г. в собрании путешествия Ричарда Гаклейта (R. Hukluyt). 36 Казакова Н.А. «Пророчества еллинских мудрецов» и их изображение в рус- ской живописи VI–XVII вв. // Труды отдела древнерусской литературы. Т. 17. М.–Л., 1961. С. 367. 37 Об использовании отцами церкви произведений античных философов см.: Мейендорф И.Ф. Византийское богословие. М., 2001; Kaldelis A. Hellenism in Byzantium. The Transformations of Greek Identity and the Reception of the Classical Tradition. Cambrige Univ. Press, 2007. 38 Сперовский Дм. О древнерусских иконостасах вообще и новгородских в част- ности. 1894 г. // Отдел письменных источников Новгородского Гос. музея за- поведника. Ф. 6. Оп. 1. Ед. хр. 13. 39 Буслаев Ф.И. Древнерусская народная литература и искусство. СПб., 1861. С. 360–365. 40 Степенная книга царского родословия // Полное собрание русских летопи- сей. Т. XXI. СПб., 1908. С. 166–167. 41 Цит. по изд. Шестоднев Иоанна Экзарха Болгарского / Изд. подгот. Г.С.Баранкова. М., 1998. Стб. 238 б15–25. 42 О платоновской традиции в Древней Руси см.: Шахматов М.В. Платон в древней Руси. Обозрение источников // Записки Русского исторического об- щества в Праге. Кн. 2. Прага, 1930. С. 55–70; Чижевский Д. Платон в древней Руси // Записки Русского исторического общества в Праге. Кн. 2. Прага, 1930. С. 71–81. 43 Шахматов М.В. Указ. соч. С. 69–70. 44 История литератур западных и южных славян. Т. 1: От истоков до середины XVII века / Отв. ред. А.В.Липатов. М., 1997. С. 636. 45 Гранстрем Е.Э., Чернышева Т.Н. Александр Македонский и врачевальные молитвы // Литература и искусство в системе культуры. Сб. ст. / Отв. ред. Б.Б.Пиотровский. М., 1988. С. 68. 46 См. подробнее Истрин В.М. История сербской Александрии в русской лите- ратуре. Вып. 1. Одесса, 1909. 47 См. Истрин В.М. Александрия русских хронографов: Исследование и текст. М., 1893.

Татьяна Чумакова, iphras.ru

diletant.media/upload/iblock/a6e/a6e94d37d807824b5c99d5066b83c4b9.pdf

Тиара римского папы

Много у кого есть три короны: у шведов на гербе, у нашего с вами двуглавого орла. Но только, пожалуй, удивительный головной убор римского понтифика украшается тремя венцами, расположенными один над другим.

Бонифаций VIII.
Книжная иллюстрация 1875 года

Вначале митра была простой конусообразной шапкой, прибывшей,
как и многое другое, с Востока. Говорят, что первую драгоценную митру римскому папе подарил Хлодвиг, франкский вождь, перешедший в христианскую веру. И венец, который её украшал, символизировал духовную власть викария Христа. Пробегаем, срезая всевозможные углы взаимоотношений королей и пап, прямо к началу XIV столетия.
Король Франции Филипп Красивый, почитаемый всеми, кто читал эпопею
Мориса Дрюона, страшно тяготился влиянием Рима. Тем более что на
троне Святого Петра сидел в это время несгибаемый борец с ересями Бонифаций VIII. Считается, что именно этот понтифик и водрузил на митру второй венец, символизирующий земную власть римских пап. Некоторые исследователи считают это странным, поскольку Бонифаций преследовал
всякую двойственность, считая её проявлением манихейства. Как бы то ни
было, вторая корона появилась именно в это время. Битву с Филиппом папство проиграло и в 1309 году было переселено в Авиньон, под бок французской короне.
Хотя авиньонское пленение продлилось почти семьдесят лет, зависимость
от Франции оказалась непрочной. На смену «железному» королю пришли
монархи, можно сказать, «стеклянные», «оловянные» и «деревянные». Началась война с Англией, ставшая Столетней, королевство зашаталось, и сама его независимость оказалась под большим вопросом. Авиньонские папы тем временем наращивали власть. Каковы бы ни были
происхождение и смысл второй короны на тиаре, появление третьей
напрашивалось само собой.
Если два венца посвящены Отцу и Сыну, где же Святой Дух? Если они
символизируют власть духовную и земную, то где власть моральная?
Третья корона появляется в середине столетия. Есть сомнения, который
из авиньонских пап первым водрузил её на тиару, но промежуток времени
вполне ясен.

ные головные уборы, которые оседали в сокровищнице. Наполеон, заклю-
чивший с Римом конкордат, подарил Пию VII роскошную тиару, так и на-
званную «наполеоновской».
В 1963 году умер папа Иоанн XXIII, и на трон Святого Петра взошёл Павел
VI. В это время проходил Второй Ватиканский собор, который положил
начало современной истории католической церкви. Реформы, упрощение
обрядов, приближение иерархии к верующим. И когда на церемонии
коронации новый папа появился в тиаре, специально изготовленной
и подаренной ему к этому случаю, стало понятно — символ невероятного
владычества и беспредельной власти безнадёжно устарел. Павел VI положил
конец традиции ношения тиары. Свою он решил выставить на торги, а выру-
ченные деньги — потратить на помощь бедным. Драгоценный головной убор
был куплен Нью-Йоркской архиепархией, где и хранится до сих пор.
Последующие понтифики могли принять тиару в подарок, ни разу её не
надев. В гербе святого Иоанна Павла II сохранялась геральдическая тиара, но
последние два папы убрали и её, заменив белой митрой Римского епископа.
На ней три поперечные полосы — это последнее воспоминание о символе
триединой власти.

Итак, торжественный головной убор приобретает завершённый вид.
Дальнейшее — дань моде, богатству, вкусу. Если в первое время её су-
ществования тиара изготовлялась из шитой серебром материи, натяну-
той на каркас, впоследствии её делали из металла. Дарение драгоценных тиар продолжалось. Монархи, меценаты, богобоязненные полководцы
преподносили  папам церемониальные головные уборы, которые оседали в сокровищнице. Наполеон, заключивший с Римом конкордат, подарил Пию VII роскошную тиару, так и названную «наполеоновской».
В 1963 году умер папа Иоанн XXIII, и на трон Святого Петра взошёл Павел
VI. В это время проходил Второй Ватиканский собор, который положил
начало современной истории католической церкви. Реформы, упрощение
обрядов, приближение иерархии к верующим. И когда на церемонии
коронации новый папа появился в тиаре, специально изготовленной
и подаренной ему к этому случаю, стало понятно — символ невероятного
владычества и беспредельной власти безнадёжно устарел. Павел VI положил
конец традиции ношения тиары. Свою он решил выставить на торги, а вырученные деньги — потратить на помощь бедным. Драгоценный головной убор был куплен Нью-Йоркской архиепархией, где и хранится до сих пор.
Последующие понтифики могли принять тиару в подарок, ни разу её не
надев. В гербе святого Иоанна Павла II сохранялась геральдическая тиара, но
последние два папы убрали и её, заменив белой митрой Римского епископа.
На ней три поперечные полосы — это последнее воспоминание о символе
триединой власти.

Сергей Бунтман. Дилетант

Откуда идёт Антихрист? Чье ж число зверя 666?

Экзерсис в экзорцизме

 4
Откуда идёт Антихрист? Чье ж число зверя 666?

Так сказал Патриарх: «Это уже видно невооруженным глазом… Нужно быть слепым, чтобы не видеть приближение грозных мгновений истории, о которых говорил в своем Откровении апостол и евангелист Иоанн Богослов».Как еретичествующий христианин эпохи цифровых технологий, я восклицаю: «Наконец-то. Ура!» Не в том смысле, что скорей бы совсем приблизились грозные события, хотя для христиан они ожидаемы, к ним они готовятся и по вере надлежит им быть, а в том, что на их описание в Откровении можно уже посмотреть невооруженном глазом. Отставляем телескопы, выбрасываем бинокли, снимаем очки, в том смысле, что абстрагируемся от древних и не древних толкований и смотрим на ясном глазу, не «как бы сквозь тусклое стекло, гадательно», а «лицом к лицу». Слышим «о войнах и военных слухах», видим, как «восстает народ на народ, и царство на царство», видим «глады, моры и землетрясения по местам». Всё как написано, но… Готов паспорт свой порвать, что большинство наблюдающих за всем этим в рамках Откровений взволнованы вопросом «а кто же такой зверь — великий дракон, древний змий, называемый диаволом и сатаною, обольщающий всю вселенную?» Ну, тот, который — 666. Можно ли его уже разглядеть? Бьюсь об заклад на свой паспорт, что так оно и есть. Почему на паспорт? Потому что из шести цифр его номера три последние — аккурат 666. И это правда.

 2
Виктор Васнецов. Воины Апокалипсиса. 1887

Итак, все знают, что «число зверя (дьявола и проч.) — 666» и любой из этих знающих скажет, что об этом написано в Библии. А много ли найдется тех, кто об этом сам лично читал? Полагаю, прочитавших будет на порядки меньше, чем знающих.А написано следующее (Откр. 13:16−18): «И он сделает то, что всем, малым и великим, богатым и нищим, свободным и рабам, положено будет начертание на правую руку их или на чело их, и что никому нельзя будет ни покупать, ни продавать, кроме того, кто имеет это начертание, или имя зверя, или число имени его. Здесь мудрость. Кто имеет ум, тот сочти число зверя, ибо это число человеческое; число его — шестьсот шестьдесят шесть».Ну где здесь написано, что 666 это окончательное число зверя, если его надо сосчитать? К тому же тут говорится о двух числах: о числе зверя — раз, о числе имени его — два. Семантика, конечно, материя тонкая, и попыток одолеть это малое семантическое пространство (читай — толкований) было не счесть. Давно впадавшие в искушение посчитать, во-первых, делали это задолго до наступления эпохи цифровых технологий, а во-вторых, они искали вполне конкретное имя некоего антихриста (человека), к каковым причисляли такие имена как Латинос, Титан, Антемос, Арнуме и проч. То есть вычисления сводились к поиску такого человеческого имени, которое бы суммою своих букв, переведенных на цифры, давало сумму 666. И это объяснимо, поскольку до эпохи цифровых технологий люди в большинстве считали исключительно в десятеричной системе счисления, и человеческими для них были только числа в этой системе. Конечно, и про другие знали, а такими как двоичная, четверичная, пятеричная до сих пор пользуются некоторые культуры в Африке, Австралии, Южной Америке, но для читателей Откровений в любом случае «числа человеческие» были числа, записанные в десятеричной системе счисления. Вторая волна толкователей, поднявшаяся уже в период бурного начала расцвета цифровых технологий, углядев, что, помимо его числа и числа имени его, о звере говорится как о создателе неких начертаний, без которых нельзя будет ни продавать ни покупать, пришли к выводу, что это линейный штрих-код. И с этим не согласиться нельзя, поскольку это видно «невооруженным глазом». Вот только такие толкователи посчитали, что ограждающие штрихи — (Guard Bars, Guard Patterns) — выступающие штриховые символы в начале, середине и конце этикеток кода — это и есть три шестерки, после чего они возопили, затопали ногами, замахали руками, начали отказываться от паспортов, ИНН, так и не двинувшись далее, а именно так и не попытавшись-таки сосчитать число зверя. Стоит отметить, что в ограждающих штрихах штрих-кода трех шестерок не только нет, но и быть не может.

 4
Штрих код 666
Штрих код 666

В двух словах про линейный штрих-код. Это графическая информация, которая посредством сканера переводится в цифры. Происходит это следующим образом: штрих-код делится на, условно, «широкие» полосы или «цифровые шаблоны» одинаковой ширины (таких всего 12 (UPC) или 13 (EAN-13), где каждая такая полоса это, вообще говоря, цифра. Каждая «широкая» полоса или «цифровой шаблон» делится исключительно на 7 полосок (единиц), которые заполняются в определенной последовательности черным или белым цветом. Вот эту последовательность штрихов (начертаний) и считывает сканер, переводя через процессор эту последовательность черно-белых полосок в цифру. То есть на штрих-коде может не быть проставлено вообще никаких цифр (человеческих чисел), поскольку считываются для целей покупать-продавать исключительно начертания, штрихи. Общая ширина ограждающего штриха не 7, как на цифровых шаблонах, а только 5 узких полосок, поэтому и сканер ее не считывает и цифрой это не является, хотя визуально есть схожесть на пятиполосочном ограничительном штрихе с начертанием цифры шесть на семиполосочном цифровом шаблоне. Вот на этом заблуждении и остановились бесноватые исследователи числа зверя. Надо полагать, что они предпринимали попытки найти три шестерки и в цифровых полях. Но это дело гиблое. Некое подобие имени можно определить по префиксу штрих-кода. По крайней мере, место нахождения определить можно точно. Префикс (первые три символа) штрих-кода всегда является ссылкой на национальную организацию, занимающуюся штрих-кодированием. Казалось бы, префикс 666 прямо точно укажет на зверя. Однако это не так. Такого префикса не существует. Префиксы от 640 до 649 закреплены за Финляндией. Потом пробел, префиксы от 650 до 689 не закреплены ни за кем, а дальше, 690—695, идет Китай. Вот поэтому любые попытки найти зверя в штрих-коде по числу 666 обречены на провал.Но я-то паспорт не выкинул, а три шестерки там намертво стоят, как «отлитые в граните». Поэтому бороться с искушением сил нет, идем дальше. Итак, в эпоху цифровых технологий мы знаем, что есть системы счисления человеческие и есть системы счисления самих информационных технологий, например двоичная, восьмеричная, шестнадцатеричная. И если есть конкретное число в десятеричной системе, называемое «числом человеческим», поскольку обычные люди оперируют в этой системе, и ставится задача просто сосчитать это же самое число, такая задача является абсолютно логичной. Просто задача сводится к переводу этого числа из одной системы счисления в другую. Да, теоретически тут надо считать. Правда, практически это сейчас можно сделать при помощи компьютера и пары-тройки кликов. Выглядеть это число будет совершенно по-другому, но суть его не изменится и, главное, будут исполнены условия задания — сосчитать уже заданное число. Весь вопрос в определении системы, в которую следует перевести число. Должны же быть намеки, в какую именно, намек на основание системы.И такой намек есть, и виден он невооруженным глазом в Откровениях (Откр. 17:11): «И зверь, который был и которого нет, есть восьмой, и из числа семи, и пойдет в погибель».Это предложение на первый взгляд выглядит нелогичным — как может быть что-то одновременно и восьмым и из числа семи? Но это только на первый взгляд. В восьмеричной системе 8 является основанием, но цифра 8 в ней отсутствует. Для представления чисел в этой системе используются цифры от 0 до 7, а число 8 имеет вид 10. То есть после 7 следует 10, но это не десять, а на самом деле восемь.Такая последовательная связь 7 и 10 применительно к зверю имеется в Откровениях в нескольких местах: «И другое знамение явилось на небе: вот, большой красный дракон с семью головами и десятью рогами» (Откр. 12:3)»; «И стал я на песке морском, и увидел выходящего из моря зверя с семью головами и десятью рогами» (Откр. 13:1); «и я увидел жену, сидящую на звере багряном, преисполненном именами богохульными, с семью головами и десятью рогами» (Откр 17:3).В обоснование выбранного основания системы счисления можно привести еще много чего, но ближе к развязке. Итак, считаем число зверя, переводим число 666 из десятеричной системы счисления в восьмеричную. Можно в столбик, можно при помощи онлайн-калькулятора. Результат от этого не меняется. Получаем посчитанное число зверя, которое выглядит достаточно просто — 1232. Вот, как говорится, и вся задачка.Ну, а теперь все просто. Первые три цифры это префикс 123. Смотрим таблицу региональных кодов национальных организаций GS1 и — бинго! Юнайтед Стэйтс-таки Америки. Образ зверя — это-таки всего лишь американский образ жизни. Спросите, а как же четвертая цифра? В штрих-кодах последняя цифра является контрольной. Вот складываем все цифры и получаем 8. Восьмой и из числа семи. Значит система выбрана правильно. Конечно, все эти выкладки — всего лишь упражнение, экзерсис, этюд, шутка, в конце концов. Но в любой шутке, как говорится, всегда можно разглядеть что-то и нешуточное.На этом экзерсис закончен. Но и без него видно невооруженным глазом, где зверь, какое имя его. Гудбай, Америка. Америка, из которой пошло начертание, которая творит чудеса, «обольщает всех живущих на земле, говоря живущим, чтобы они сделали образ зверя» (читай — экспортирует свою «демократию» и образ жизни), лицемерит, лукавит, «великая блудница, сделался жилищем бесов и пристанищем всякому нечистому духу, пристанищем всякой нечистой и отвратительной птице; ибо яростным вином блудодеяния своего она напоила все народы, и цари земные любодействовали с нею, и купцы земные разбогатели от великой роскоши ее».

 3
Вавилонская блудница. русский лубок. 1800-е годы

Вот прочтите Откровения с учетом того, о чем тут прочитали, и впечатления будут совсем другими, чем раньше. И напоследок цитату о приближающихся «грозных мгновениях истории, о которых говорил в своем Откровении апостол и евангелист Иоанн Богослов»:«И восплачут и возрыдают о ней цари земные, блудодействовавшие и роскошествовавшие с нею, когда увидят дым от пожара ее, стоя издали от страха мучений ее и говоря: горе, горе тебе, великий город Вавилон, город крепкий! ибо в один час пришел суд твой. И купцы земные восплачут и возрыдают о ней, потому что товаров их никто уже не покупает, товаров золотых и серебряных, и камней драгоценных и жемчуга, и виссона и порфиры, и шелка и багряницы, и всякого благовонного дерева, и всяких изделий из слоновой кости, и всяких изделий из дорогих дерев, из меди и железа и мрамора, корицы и фимиама, и мира и ладана, и вина и елея, и муки и пшеницы, и скота и овец, и коней и колесниц, и тел и душ человеческих. И плодов, угодных для души твоей, не стало у тебя, и всё тучное и блистательное удалилось от тебя — ты уже не найдешь его. Торговавшие всем сим, обогатившиеся от нее, станут вдали от страха мучений ее, плача и рыдая и говоря: горе, горе тебе, великий город, одетый в виссон и порфиру и багряницу, украшенный золотом и камнями драгоценными и жемчугом, ибо в один час погибло такое богатство! И все кормчие, и все плывущие на кораблях, и все корабельщики, и все торгующие на море стали вдали и, видя дым от пожара ее, возопили, говоря: какой город подобен городу великому! И посыпали пеплом головы свои, и вопили, плача и рыдая: горе, горе тебе, город великий, драгоценностями которого обогатились все, имеющие корабли на море, ибо опустел в один час!» (Откр. 18:9−19).Эх, Америка…Валерий Шахов © ИА REGNUMО взаимодействии цивилизаций

Татьяна Пелипейко
«Бессмертные! С высот небес лазурных
Взгляните на отчаянных героев,
Что гордо по волнам несутся бурным,
В дерзаниях не ведая покоя…»

Луис де КамоэнсЗахотелось, пока выставка не закрылась, вернуться к экспонируемому сейчас в Кремле проекту «Владыки океана» — он же «Сокровища Португальской империи XVI — XVIII вв.» (я этого уже немного касалась здесь).Действительно, даже сосуд для ладана (!) исполнен, как видите, в форме корабля. Совсем небольшая даже по меркам Европы страна Португалия прославилась в период, традиционно именуемых «эпохой великих географических открытий», смелыми морскими путешествиями — по сути, в неизвестность. Причем стали они первопроходцами раньше всех других европейцев.Этот глобус, кстати — из коллекции португальского королевского дворца. Любопытно, что король Мануэл I запретил свободное производство морских карт и глобусов, дабы сохранить эти знания исключительно для посвященных — лишней конкуренции явно не хотели.А вот это — тоже важная вещь: лоция. Причем стихотворная. И вы, конечно, узнали арабскую вязь. Все верно: написал эти лоции опытный арабский лоцман Ахмад ибн Маджид. Именно он в 1498 году привел экспедицию Васко да Гамы через аравийское море в порт Каликут на западном побережье Индии (о чем после горько сожалел и писал «О, если бы я знал что от них будет!»).Было от этого действительно много чего. Но интересно, что отражалась эта первопроходческая активность на жизни и самой Португалии — и далеко не только в ее экономике.Уже упомянутый Мануэл I получил в Португалии прозвище Venturoso — «Счастливый». Он, кстати, был вполне случайным человеком на престоле: приходясь предыдущему монарху двоюродным братом, от первенства в престолонаследии он был далек. Однако единственный сын короля погиб в результате несчастного случая, а в семье Мануэла, где он был шестым по счету сыном, старшие браться тоже успели покинуть этот свет раньше, чем освободился трон.Случайный правитель — не всегда хорошо для страны. Но тут и стране, как выяснилось, повезло: при Мануэле Португалия пережила период расцвета. И именно он успешно продолжил географическую экспансию предшественников.Кто-то из историков метафорически выразился, что при этом короле Португалия перепрыгнула из средневековья в ренессанс. Что ж, во всяком случае в искусствах тоже случился расцвет. И пышный новый стиль, особо характерный для декоративно-прикладного искусства и архитектуры, получил название «мануэлино».Но это все еще собственно португальский стиль. Однако вскоре и влияние экзотики в искусстве тоже будет ощущаться. Причем в обоих направлениях: и чужое на португальское, и португальское на чужое.Не удивляйтесь, но тут нам придется начать с Африки.На этом барельефе XVI века из Бенина нетрудно узнать европейца (то есть португальца, собственно). Причем крест, который он держит в правой руке, куда менее внушителен, чем меч, который придерживается левой.Логично, что в Африку португальцы попали ранее прочих континентов. Для начала, еще в 1415 году, они захватили средиземноморский порт Сеуту, расположенный напротив Гибралтара (сейчас это небольшой эксклав Испании на границе с Марокко). Отсюда стало возможным двигаться как в северную часть Африки, лежащую выше Сахары, так и — главное — вдоль ее западного побережья. Сначала эти плавания были убыточными, но затем на побережье Гвинейского залива перед португальцами открылись богатства Африки — золото и слоновая кость.Упомянутый Бенин был в то время (и давно уже) отдельным и вполне самостоятельным государством, известным в историографии как Бенинское царство. Португальцам хватило разума не пытаться его захватывать и обращать в колонию. Напротив, тут была дипломатия (включая время от времени и военную помощь местным правителям в конфликтах с соседями) и — прежде всего — торговля (что вообще будет во многом характерно для Португалии в контактах с далекими экзотическими странами).И что касается слоновой кости — многие вещи из нее стали производиться непосредственно в Африке по заказам португальских купцов. Как, например, эти ложка и вилка — в самом Бенине таких предметов в обиходе не водилось.А вот украшены они изображением неизвестных в Европе крокодилов.Еще несколько предметов из слоновой кости: это рога-олифанты — из Сьерра-Леоне (также западное побережье Африки).Такие вещи нередко предназначались для дипломатических подарков. Так что экзотические португальские дары оказались в «кабинетах диковин», а затем и в музейных собраниях разных европейских держав (в том числе и в петербургском Эрмитаже). Причем в декоре могут любопытным образом переплетаться европейские и африканские изобразительные традиции — не говоря уж о самих сюжетах.Посмотрим повнимательнее на изображенные здесь сцены охоты.Тут присутствуют, между прочим, португальцы. Их можно опознать по нескольким условным особенностям изображения: длинные прямые волосы, орлиный нос, одежда европейского типа.Вот и еще один европеец: эта скульптура из Бенина изображает его, к тому же, с огнестрельным оружием в руках (что, конечно, также показательно).А вот изображенный рядом африканец украшен крестом на груди (насколько это обозначает его приверженность христианству — вопрос спорный).Нельзя, конечно, не отметить, что вместе с новыми экзотическими товарами в Португалию стали привозить и темнокожих невольников. Впоследствии это даст начало развитию настоящей работорговли.Ну, а мореходы добрались тем временем до южной оконечности африканского континента. В 1488 году экспедиция, возглавленная Бартоломеу Диашем, обошла мыс Доброй надежды и вышла в Индийский океан.Впереди лежали Цейлон, Индия, Китай, Япония…(продолжение следует)Продолжение. Часть 1 — здесь.
Всем нам знаком, конечно, дюреровский носорог. Но вот откуда возник у автора такой сюжет?Впервые Европа увидела живого носорога в 1515 году. Он был привезен из Индии в качестве подарка португальскому королю Мануэлу I от местного правителя, и в Лиссабоне выставлялся на всеобщее обозрение. Но вот потом король решил похвастать приобретением перед Папой Римским — и животное отправили морем из Лиссабона в Рим. По дороге, увы, корабль затонул и носорог погиб. Так что Альбрехт Дюрер его вовсе не видел, и свою гравюру на дереве делал по описаниям — возможно, и каким-то наброскам — современников. В результате носорог у него вышел довольно фантазийный.Экзотические животные вообще нередко появляются в это время в декоративно-прикладном искусстве Португалии. В предыдущем посте можно было видеть блюдо с изображением льва. Вот, пожалуйста, вам еще и жираф.А вот и любопытная книга. Вообще-то это один из томов Leitura nova — то есть «Новых документов», в которых король Мануэл пытался унифицировать систему управления.Но приглядимся к титульному листу — и увидим на нем изображение погонщика верхом на слоне. Это, представьте, изображение самого короля — как символ величественной поступи власти.Так вот, собственно, касательно Индии. Если в 1488 году Бартоломеу Диаш еще только обогнул южную оконечность африканского континента, мыс Доброй Надежды (который сам мореплаватель, как утверждается, называл вовсе даже «мысом Бурь»), но дальше не продвинулся, то не прошло и десяти лет, как следующий первопроходец, Васко да Гама, достиг индийских берегов.На выставку «Владыки океана» в Кремле прибыл, кстати, небольшой портрет.Считается, что это и есть прижизненное изображение Васко да Гамы. Однако прямых доказательств этому нет. Портрет попал в поле зрения широкой публики только во второй половине XIX века, когда Королевская академия изящных искусств выкупила его у потомков мореплавателя и представила зрителям по случаю 400-летия со дня его рождения. Но, в общем, атрибуция здесь всего лишь традиционная.

Ну так вот, Индия. То есть прежде всего пряности. В тогдашнюю Европу индийские товары попадали сложным кружным путем, частью по суше, частью по Средиземному морю. Дорого и небезопасно. Да еще и медленно — хотя, казалось бы, путь вокруг Африки куда длинней, но в результате вышел удобней.Бартоломеу Диаш — вернемся на минуту к нему — совершил на самом деле важнейшее для своей эпохи открытие. До того размеров и очертаний Африки никто в точности не представлял, были даже предположения, что континент простирается до самого полюса. И хотя Диаш, под угрозой матросского бунта, вынужден был от устья реки Хрут-фис (это уже на юго-восточном побережье Африки) повернуть обратно у Лиссабону, главное было сделано. Стало ясно, что обходной путь морем в Индию есть, и Васко да Гама достиг в 1498 году юго-западного побережья Индии с городом Каликут. И, несмотря на ряд приключений, вернулся с грузом товаров, которые окупили экспедицию с лихвой.Вы будете смеяться, но в музее придумали продавать в качестве сувениров пакетики с пряностями. Как раз такими, за которыми плыли тогда европейцы.Где-то португальцы ограничивались основанием торговых факторий, где-то контролировали пусть не очень большой, но кусок территории (как в Гоа). Больше всего их волновал, на самом деле, контроль над морскими путями — и здесь не обходилось без столкновений с безраздельно господствовавшими на них раньше арабами.Но торговля все расширялась, и интересно посмотреть, что вывозили. Особую категорию составили предметы не слишком практичные, но для европейца редкие, красивые и необычные — перламутр, кораллы, панцири черепахи, скорлупа кокосовых орехов.

Форма сосуда, отделанного перламутром в стиле «рыбьей чешуи», вполне традиционна для Востока. Но отметим украшение в виде креста — к этому мы еще вернемся.


Привычная для Востока ювелирная техника филиграни вскоре будет освоена и европейскими ювелирами.


К слову, чем необычней казался материал, тем больше ему были склонны приписывать необычные же, иногда даже магические свойства. Считалось, например, что кораллы и кокосы предохраняют от яда и болезней. Надо полагать, что именно это способствовало популярности кубков, изготовленных из скорлупы кокосовых орехов.Кубок-наутилус явно был изготовлен для европейского заказчика — в Индии подобной традиции не было.И еще одно этому доказательство: посмотрим внимательно на ножку кубка. Она представляет собой не что иное, как фигурку сидящего на бочонке с вином Бахуса (тут особо интересно еще и то, что в технике ленточной филиграни исполнена объемная скульптура — тоже дело для Индии совершенно необычное).Еще пример влияния вкусов заказчика: с восточной инкрустацией изготовлен европейский ларец-кабинет.Везли из Индии и хлопчатобумажные ткани, нередко с вышивкой. И вот пример: ткань со сценами охоты. Но одежда у изображенных — несомненно европейская.Но помимо торговли был и еще один способ установления и поддержания влияния. Не располагая большой военной силой, контролировать с ее помощью удаленные территории небольшая Португалия не могла. Поэтому торговля, поэтому дипломатия. А также религия: церковь развернула масштабную работу по христианизации местного населения, создавая тем самым посредников в диалоге.Особо отличился на этом поприще миссионер-иезуит Франциск Ксаверий — и на выставке показан реликварий, представленный как его изображение (это, впрочем, европейская работа).Что до интересующей нас темы, то, представьте, приход католических орденов оказал существенное влияние на декоративно-прикладное искусство Индии. Хотя и проявлялось это иной раз в весьма своеобразных формах.Вот, к примеру, кабинет, украшенный инкрустацией, где соединены традиционные для Индии растительные мотивы и доминиканские кресты в кругах. Специалисты улавливают там и индуистскую символику.Вот еще небольшой переносной алтарь («ораторий»), в инкрустации которого одновременно присутствуют символы ордена иезуитов (так называемая «христограмма» в центре фронтона) и доминиканского ордена (к уже упомянутому черно-белому кресту с завершениями концов в виде цветка лилии добавлен еще и пес).
Еще любопытнее здесь — вырезанные из слоновой кости скульптуры. Вот Дева Мария, и предполагается, что это фрагмент сцены благовещения.

И еще один евангельский сюжет — «Младенец Иисус Христос Добрый Пастырь» (только что не сидящий в позе лотоса). Исполнено в совершенно индуистских канонах (да еще и с изображением местной флоры и фауны), а в европейской традиции аналогов не имеет. Но на Востоке такие изображения были весьма популярны.

Ну, и вот под занавес резной ларец с Цейлона — «Искушение Адама и Евы». Стилистика, по-моему, комментариев не требует.

Между тем, осваивая Индию, португальцы не откладывали и еще более дальние экспедиции. Уже в 1513 году они добрались до Китая.

Ну что, вместе с португальскими мореплавателями доплывем до Китая. А Китай того времени для Европы — это что? Правильно, фарфор.

Достичь Китая португальцам удалось уже в 1513 году. В районе Макао, на небольшом полуострове, была основана торговая фактория (территорию для нее взяли в аренду у китайских властей). Причем в других местах побережья такие попытки (и не только португальцев, но и других европейцев) провалились. Но в Макао торговля в конце концов развернулась вовсю.

Вот она, классика китайского экспорта: подглазурная роспись кобальтом, экзотические для европейцев сюжеты: либо архитектурный пейзаж, либо «горы и море». Действительно экзотика — незнакомые виды незнакомой страны.Вообще-то синий кобальт был далеко не единственным видом китайской цветной глазури. Но так уж вышло, что такие изделия попали в Европу первыми — их и стали воспринимать как «истинно китайские». Их китайским производителям и заказывали.Да, так вот о заказах. Точнее, о «первых заказах» — это на самом деле термин португальского искусствоведения. Обозначает он весьма уже редкие сейчас (сохранилось не более сотни) предметы, которые изготовлялись в начале XVI века в Китае именно по португальским заказам, причем с отображением уже португальской символики.Здесь на внешней стороне (видно в отражении) размещены эмблема португальского короля Мануэла I (армиллярная сфера), а также королевские гербы, которые оказались при этом перевернутыми (возможно, их копировали с печатного оригинала, но при этом напутали).Следующее «экспортное» изделие содержит эмблему ордена иезуитов — христограмму (связанные в единое целое буквы IHS, Iesus Hominum Salvator, заключенные в терновый венец).Здесь — христианский крест в обрамлении восточного орнамента.На следующем сосуде — рельефные головы херувимов. Однако рисованный узор представляет собой соединение символики страстей Христовых и (вокруг горлышка и на основании) цветков лотоса в сочетании с буддистскими символами (не исключено, что первые португальцы в Китае вообще не считывали их и воспринимали просто как декор).А вот кувшин традиционной восточной формы, но на его корпусе воспроизведен герб одной из португальских аристократических фамилий.Португалия оказалась в результате практически единственным импортером китайской фарфоровой продукции в Европу. Между тем «кобальтовые» изделия становились все более популярными, широко расходились по европейскому континенту. Спрос на них, несмотря на высокие цены, рос.

К чему это могло и должно было привести? Правильно, к контрафакту. Ну, или по крайней мере к подражанию. Что и произошло — секрет фарфора португальцы, конечно, тогда еще не разгадали, но вот делать похожие внешне изделия из фаянса научились быстро. Главное — кобальт. А вот сюжеты менялись: на многих блюдах, к примеру, изображены персонажи во вполне европейском платье. А вся орнаменталистика — восточная.Ну, и конечно, заказать посуду с фамильным гербом было все-таки проще и дешевле на месте, в Лиссабоне.Что интересно, Португалия на этом этапе довольно успешно вывозила собственный «псевдовосточный» фаянс в другие страны Европы.А вот и заказанные в Китае резные скульптуры из кости чисто религиозного характера. Как и в случае с Индией, они тоже в значительной мере обретали черты внешности местного населения. Две «мадонны с младенцами» для сравнения.Разумеется, везли из Китая и художественные изделия из металла. И знаменитые «лаки», и расписные ширмы, и, в особенности, ткани (вот реальное облачение католического священника XVIII века из китайского шелка с китайским же орнаментом — цветы лотоса, хризантемы, листья артишока).Вывозили и экзотические материалы (как кораллы), которые могли использовать в своей работе уже европейские ювелиры.А пока одни португальские купцы осваивали торговлю с Китаем, других ветром отнесло к японским островам. Случилось это в 1542 году… (продолжение следует).Татьяна Пелипейко, diletant.media

Реклама