24 июня (13 июня ст.ст.) 1713 года между Россией и Турцией был заключен Адрианопольский мирный договор

Взятие Азова. Гравюра XVII века

«На новых конференциях послы согласились, чтоб граница была проведена между Самарою и Орелью на половине, но никак не согласились на поселение здесь козаков, изменивших России, не согласились и на ежегодную дачу хану, хотя турецкие комиссары объявляли, что мир, заключенный без этого условия, не может быть крепок. Турки грозили впадением стотысячного татарского войска в пределы России; Шафиров отвечал: «Царское величество от татар никогда опасения не имел и не имеет и трактует с Портою, а не с татарами, ибо их мужество русскому народу знакомо. Удалось им теперь за миром войти в Россию и побрать в плен подданных царских, к чему они заобычны всегда, а во время войны биться не умеют и не охочи». Насчет киевской границы послы согласились, чтоб она была по договору, заключенному с султаном Магометом, т. е. ниже местечка Стаек, а от этого местечка до самой Сечи городов строиться не будет. Согласились и на то, чтоб царь не въезжал в Польшу, хотя бы и без войска; а войска русские должны оставить Польшу в продолжение двух месяцев. Шафиров согласился на эти условия без указа царского и для оправдания своего изложил «Рации, для которых он с Толстым рассудили отважиться на заключение мира»; в «Рациях» говорилось: «Хотя эти варвары (турки) и безумны, и непорядочны, однако сильны, многолюдны и безмерно многоденежны и ныне имеют благовременство, ибо имеют таких учителей, которые все интересы и силу не только Российского государства, но и всей Европы знают и им непрестанно внушают, и именно французского посла с его секретарями и переводчиками, Лещинского с гетманами его в Бендерах, и здесь от них Понятовского и Кришпина: головы преострые! Король шведский хотя не умен, но при нем есть несколько министров и генералов умных; Орлик и прочие изменники — черкасы и запорожские и донские казаки сведущи о всем внутреннем состоянии государства его величества, а им всем промотор и ходатай хан нынешний крымский, человек преострый и за неполучение своего запроса о даче погодной весьма на нас непримирительно озлобившийся, так что ничем его склонить не могли. Маврокордато сказал нам: «Не думайте, что войска турецкие пойдут прямо на Киев, ибо и сами они то ведают, что им то опасно и трудно; у них есть способ лучший войну продолжать через короля шведского и Лещинского, дав им денег довольно, и с знатным корпусом войска ввести их в Польшу и принудить оную отступить от Августа, принять Лещинского и соединить оружие против царского величества, ведая, что Франция и иные области христианские королю шведскому против царского величества вспомогут; притом Порта, имея у себя головы умные и знатные из царских подданных, надеется и козаков на свою сторону склонить».  Шафиров беспокоился тем более, что считал канцлера Головкина своим врагом. «Я имею сильных неприятелей, — писал он, — меж которыми ясно себя мне показал главный мой товарищ, господин канцлер: во все мое двухлетнее здесь пребывание ни одного указа и обстоятельного ответа мне не прислал, а только отвечал о приеме моих писем». В своем беспокойстве подканцлер обратился к царице Екатерине Алексеевне: «Мы новый договор о мире на мере поставили; однако же в том обретаюсь в великой печали, что сие принужден учинить, не получа нового указа, понеже тому с 8 месяцев, как ни единой строки от двора вашего ни от кого писем не имели. Того ради прошу о всемилостивейшем предстательстве ко государю, дабы того за гнев не изволил принять, что я не смел сего случая пропустить и сей мир заключил, дабы изволил повелеть на сей трактат немедленно прислать ко мне подтвержденную грамоту, чтоб от медления присылки тех грамот, как и в прошлом году учинено, неприятели ваши не нашли паки случая сей мир разорвать и мне бы, сирому вашему рабу, от сих варваров не пострадать смертью, как и ныне тем многократно угрожали и всеконечно убить хотели, называя нас обманщиками, и пять месяцев в такой тюрьме нас морили, в которой, ежели б не явное чудо божие нас спасло, невозможно бы было живым быть, и понеже я, сирый, никакой иной помощи и заступления, кроме вашей государской милости, которою я взыскан, не имею, но наипаче чаю заочно и многих неприятелей безвинно имею: того ради припадаю к стопам ног вашего величества, со слезами прося меня, своего раба, по всемилостивейшему обещанию своему, данному мне при отпуске моем, всей погибели не оставить». 14 июня новый великий визирь Али-паша созвал к себе сановников и офицеров и спросил, начинать ли войну из-за двух пунктов, которых не принимают русские послы. Муфтий, которому Шафиров посулил 10000 левков и мех соболий, отвечал, что война будет незаконна, ибо царь выполнил условия договора; остальные согласились с мнением муфтия, и это решение отправлено было к султану, который отвечал, что и он согласен на мир; а 15 августа послы были обрадованы письмом Головкина от 15 июля из Петербурга, что царское величество доволен заключенным договором». 

Цитируется по: Соловьев С.М. История России с древнейших времен. Том 16. М.: Мысль, 1993

Турецкий трактат об османских крепостях: Знающие люди рассказывают, что, когда московский царь захватил крепость Азак, он созвал всех верноподданных бояр и стал держать с ними совет, опросив: «Отныне крепость Азак перешла в наше владение, однако каким способом лучше следует нам ее уберечь?» И ему отвечали: «В том месте, где река Дон впадает в Азовское море, как говорят, на расстоянии восьми часов пути от крепости Азак находится залив. Если там будет построена крепость, то станет возможным все надлежащим образом обеспечить». И московиты потом построили на этом месте крепость, установили в ней также пушки и создали арсенал, назвав ее Тыган (Таганрог). Однако когда [царь] получил сведения о том, что с полуострова Минтана с мусульманской стороны из упомянутого места, на котором была построена крепость Ачу, можно пройти к озеру Кызылташ, а оттуда попасть в Черное море, то он призвал к ответу бояр, с которыми он раньше держал совет, и сказал: «Вы наговорили мне, что надлежит построить крепость Тыган, однако скрыли от меня и не уведомили о месте, где находится крепость Ачу. Вы ввели меня в заблуждение, уверив, что если бы на том месте была построена крепость, то, полностью овладев Азаком, мы завоевали бы полуостров Шахи и стало бы легко выводить лодки в Черное море», — и он приказал казнить двадцать бояр. 
Из этого рассказа совершенно ясно, насколько крепость Ачу является важной и в какой мере враги веры были огорчены ее постройкой. 

Цитируется по: Зденка Весела. Турецкий трактат об османских крепостях Северного Причерноморья в начале XVIII в. // Восточные источники по истории народов юго-восточной и центральной Европы. Т. 2. М.: Институт Востоковедения, 1969. с.130-131
Реклама

Об авторе culture landscape

Kulturnyj landshaft
Запись опубликована в рубрике История в датах, Культурное наследие, Этногенез, Этнография, Этнополитика. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s