История русской идеи

Александр Янов. История русской идеи.

Первая статья цикла
Автор — профессор истории и политических наук Нью-Йоркского городского университета. Этот материал открывает серию статей, посвященных истории русского национализма (или, что то же самое, Русской идеи).

   Русский

плакат 1914 г.

ДВЕ РУССКИЕ ИДЕИ

Эта культурная катастрофа на два столетия вперед сделала патриотизм в России уязвимым для националистической деградации. И положила начало его вековой драме.

Что случилось бы с Америкой, если б в один туманный день 1776 года интеллектуальные лидеры поколения, основавшего Соединенные Штаты, все, кто проголосовал 2 июля за Декларацию Независимости, оказались вдруг изъяты из обращения — казнены, заточены в казематы, изолированы от общества, как прокаженные? Я не знаю ни одного американского историка, ни одного даже фантаста, которому пришло бы в голову обсуждать такую дикую гипотезу. Знаю, однако, что историку России мысль эта не покажется дикой. Не покажется и гипотезой. В прошлом его страны такие культурные катастрофы случались не раз.

Впервые произошло это еще в середине XVI века, когда царь Иван IV, вопреки сопротивлению политической элиты, «повернул на Германы», то есть, бросил вызов Европе. Все лучшие административные и военные кадры страны были попросту вырезаны. Москва была, можно сказать, обезглавлена, и дело тогда кончилось, естественно, капитуляцией в Ливонской войне. Еще раз случилось это, когда большевистское правительство выслало за границу интеллектуальных лидеров Серебряного века на знаменитом «философском пароходе» (тем, кто остался на суше, суждено было сгнить в лагерях, как Павлу Флоренскому, погибнуть в гражданской войне, как Евгению Трубецому, или от голода и отчаяния, как Василию Розанову и Александру Блоку). Но сейчас речь о другой культурной катастрофе, той, что произошла в промежутке между этими двумя.

ПОТЕРЯННОЕ ПОКОЛЕНИЕ

Я не уверен, что многие в сегодняшней России, даже среди тех, кому небезразлично прошлое отечества, задумывались над ролью декабристского поколения в истории расколотого надвое народа. Несмотря даже на то, что и сейчас с нами этот раскол — на «креативное» меньшинство и «уралвагонзаводское» большинство. Но начался он не вчера и не с Путина.

Можно даже точно назвать дату его начала. 1581 год, когда так называемые «заповедные» годы, введенные тем же Иваном IV, возвестили закрепощение большинства страны, крестьянства. «Лермонтов точно сформулировал впоследствии, что из этого получилось: страна рабов, страна господ». Столетие спустя, круто развернув меньшинство лицом к Европе, Петр довершил дело. С тех пор и разверзлась пропасть между двумя Россиями, и каждая из них жила в собственном временном измерении, одна в Европе, другая — в средневековье. В одной, по выражению Михаила Сперанского, «открывались академии, а в другой народ считал чтение грамоты между смертными грехами». Одна удивляла мир величием своей культуры, другая… Но мне не сказать лучше Герцена: «В передних и девичьих схоронены целые мартирологи страшных злодейств, воспоминание о них бродит в душе и поколениями назревает в кровавую и страшную месть, которую остановить вряд возможно ли будет».

Короче, Россия была беременна грозной мужицкой местью, способной, подобно гигантскому цунами, напрочь снести всю ее великую европейскую культуру, беременна, если хотите, 1917-м.Давно. До декабристов и после них. Но именно декабристы были первыми, кто поставил перед обществом задачу покончить с этой смертельной пропастью, дать обеим Россиям возможность снова заговорить на одном языке. Другими словами, попытался воссоединить расколотую страну, пока она не перестала быть пусть «испорченной», но Европой.

Да, это требовало немедленной крестьянской свободы и форсированного просвещения народа. Требовало немедленной отмены самодержавия — крепостного права для мысли — и публичного обсуждения «наших общественных грехов и немощей», как назвал это Владимир Сергеевич Соловьев. Требовало, наконец, Федерации вместо Империи. Для того и вышли декабристы на площадь. Ну подумайте, что было этим вполне благополучным людям до крестьянского рабства и темноты народной? Рискнули они своим благополучием и жизнью только потому, что им было невыносимо стыдно за свою страну. Потому что в европейской державе, победительнице Наполеона, так жить было нельзя. Это и был истинный патриотизм, о котором говорил Соловьев.

Россия могла быть сегодня великой европейской державой вместо периферийной нефтегазовой колонки, не поднимись из бездны культурной катастрофы 14 декабря 1825 года знаменитая уваровская триада, уверенная, по словам того же Соловьева, что Россия «и без того всех лучше». Не введи эта триада в оборот загадочную категорию «народности» — кодовое обозначение той второй России, что осталась по другую сторону пропасти, — превратив таким образом НАРОД в «великого немого», в сфинкса, в гигантскую загадку, которую «умом не понять» и которую каждое новое поколение будет стараться разгадать по своему, вкладывая в нее свои стеретипы. Хуже того, связав в триаде «народность» с православием и самодержавим, власть начинает процесс деевропеизации культурной элиты, разрушение дела Петра. В конце концов, ни в одной ведь великой европейской державе нет ни православия, ни самодержавия, ни тем более государственной идеологии..Вот и начинала Россия выглядеть ни на кого непохожей, уникальной, неевропейской.

…Но случилось то, что случилось. Мечта о воссоединении страны была забыта. И одно лишь осталось нам на память об этом потерянном для России поколении — неумирающая мечта о свободе. Читайте уцелевшую записку Гаврилы Батюшкова, переданную из Петропавловской крепости в ожидании смертного приговора: «Наше тайное общество состояло из людей, которыми Россия всегда будет гордиться… При таком неравенстве сил голос свободы мог звучать в России лишь несколько часов, но как же прекрасно, что он прозвучал!». И еще, пожалуй, статья из проекта конституции Никиты Муравьева: «Раб, прикоснувшийся к русской земле, становится свободным человеком».

МОМЕНТ ИСТИНЫ

Нам важно это понять, если мы хотим точно зафиксировать момент, когда пушкинское ЧУВСТВО «любви к отеческим гробам» начало превращаться в ИДЕОЛОГИЮ «государственного патриотизма». Искать его нужно в том, что наступило после поражения декабристов. А что, собственно, могло наступить в обществе, из которого вынули сердце, «все — по словам Герцена, — что было в тогдашней России талантливого, образованного, благородного и блестящего»? Что, если не глубочайший идейный вакуум, духовное оцепенение, пустота? «Первое десятилетие после 1825 года было страшно не только от открытого гонения на всякую мысль, но от полнейшей пустоты, обличившейся в обществе. Оно пало, оно было сбито с толку и запугано. Лучшие люди разглядывали, что прежние пути вряд возможны, новых не знали». Не в том, выходит, только было дело, что «говорить было опасно», но и в том, что «сказать было нечего».

Именно эту глухую безнадежность точно зарегистририровал в своем знаменитом Философическом письме Чаадаев. Вот как суммировал его смысл Герцен: «Все спрашивали, что будет? Так жить невозможно… Где же выход? „Его нет“ — отвечал человек петровского времени, европейской цивилизации, веривший при Александре в европейскую будущность России».

Выхода нет? Могло ли удовлетвориться этим страшным приговором поколение русской молодежи, подраставшее на смену декабристскому?

Но «выход» требовался не одной лишь молодежи. Он нужен был и власти. Надо было найти убедительное оправдание крепостному рабству и самодержавию в условиях, когда нигде в Европе ничего подобного уже не существовало (тамошний абсолютизм был не чета самодержавию — независимый суд он во всяком случае признавал, и «отцами нации» монархов там давно уже не считали). Что сделала в этой ситации власть, мы знаем: обзавелась собственной идеологией, смысл которой сводился бы к тому, что Россия — не Европа.

И с некоторой даже гордостью мог теперь заявить глава режима, что он отец нации и, чтоб совсем уж было понятно, что «деспотизм еще существует в России, но он согласен с гением нации». Иначе говоря, что возглавляет он нацию рабов. Так обрела свой «выход» власть. Так выглядела при ее зарождении казенная Русская идея. Сложнее было с молодежью.

Вторая русская идея

Молодежи-то деспотизм ненавистен был не меньше, чем декабристам. С другой стороны, однако, после 14 декабря екатеринский проект российского будущего («Россия есть держава европейская»), вдохновлявший декабристов, стал выглядеть в глазах нового поколения нереалистичным. Разве большинство русского народа не поддержало в этом конфликте самодержавие? И разве не учил нас Карамзин, что «именно самодержавие основало и воскресило Россию»? И что «с переменою государственного устава она гибла и должна погибнуть»? Если так, то следет ли, подобно декабристам, стремится заменить это спасительное самодержавие европейской конституцией?

Тем более, что и сама Европа переживала в ту пору мучительный переходный период (очень напоминающий, кстати, то, что переживает нынче Россия). Как писал один из лидеров этой усомнившейся в правоте декабристов части молодежи (вскоре их назовут славянофилами) Иван Аксаков, «посмотрите на Запад, народы увлеклись тщеславными побуждениями, поверили в возможность правительственного совершенства, наделали республик, настроили конституций — и обеднели душою, готовы рухнуть каждую минуту».

Нет, во многом славянофильская молодежь была согласна с декабристами, она ведь все-таки тоже была их наследницей. И в том согласна, что крестьянское рабство позор России. «Покуда Россия остается страной рабовладельцев, — писал Алексей Хомяков, — у нее нет права на нравственное значение». И в том, — вторил ему Константин Аксаков, — что «все зло от угнетательной системы нашего правительства, оно вмешалось в нравственную жизнь народа и перешло, таким образом, в душевредный деспотизм». Но и расхождения, как видим, были. И принципиальные: и по поводу самодержавия, и по поводу Европы — славянофилы были уверены (как и по сей день), что у нее нет будущего. Но главное расхождение могло поначалу показаться фантасмагорическим.

Славянофилы считали, что все зло на Руси пошло от Петра. Он извратил самодержавие (знакомая логика, не правда ли?), сделал из России какую-то ублюдочную полу-Европу, предал ее национальную традицию, разрушив самобытную православную Московию. Для славянофилов «выходом» из безвыходного положения стала именно она, эта фундаменталистская Московия XVII века с ее «русским богом, никому более не принадлежащим и неведомым», по выражению Василия Ключевского, с ее Кузьмой Индикопловом в роли Ньютона, с ее «оцепенением духовной деятельности», как признавал самый откровенный из их лидеров Иван Киреевский. Она оказалась их затонувшей Атлантидой, их первозданным, хотя и самодержавным, раем. Свой проект будущего нашли они —

в прошлом.

Загадка

Как видим, не одна, а две русские идеи конкурировали первоначально за власть над оцепеневшими после 14 декабря умами современников. Первая было казенного чекана. Ее проповедовали министры, как Сергей Уваров, и лояльные режиму профессора, как Степан Шевырев, журналы на содержании III отделения, как «Северная пчела» Фаддея Булгарина, и авторы популярных исторических романов, как Михаил Загоскин. Грандиозные «патриотические» драмы третьестепенного поэта Нестора Кукольника собирали аншлаги. С легкой руки известного литературоведа Александра Пыпина вошел этот «государственный патриотизм» в историю под именем Официальной Народности.

Ее соперница, хотя и говорила, по сути, то же самое («Россия не Европа») почиталась, как всякая общественная инициатива, крамолой. К тому же и выглядели славянофилы со своим преклонением перед Московией странно, чтоб не сказать гротескно. И тем не менее, век официальной народности был короток, она не пережила Крымскую войну, долгой своей, почти двухсотлетней жизнью обязан был государственный патриотизм именно славянофильству. Почему? Тут загадка, которую нам с читателем и предстоит объяснить.

«Золотой век русского национализма»

Нет сомнения, читатель уже понял, что у загадки, которой закончился первый очерк, двойное дно. Первое очевидно: требуется объяснить, почему малозаметные еще в 1840-е диссиденты Русской идеи, славянофилы, уже десятилетие спустя победили всемогущую Официальную Народность. И навсегда отняли у нее статус «идеи-гегемона» постниколаевской России.

Тут, однако, заковыка: я не уверен, что употребленный здесь термин знаком большинству читателей. Между тем, не поняв его смысл, нам трудно было бы разобраться во всей дальнейшей судьбе русского национализма, да и самой России. Я вынужден извиниться и перебить свое повествование, чтобы разъяснить термин «идея- гегемон». Принадлежит он знаменитому итальянскому диссиденту Антонио Грамши. Впрочем, диссидентом Грамши был, если можно так выразиться, вдвойне. Крупнейший теоретик марксизма, бывший генсек КПИ, в фашистской Италии провел он последнее десятилетие своей жизни в тюрьме. И именно там в своих «Тюремных дневниках» бросил он вызов священной корове тогдашнего марксизма, ленинской теории, что лишь «партии нового типа» побеждают в борьбе за власть.

По Грамши, решают дело не столько партии, сколько идеи. Именно диссидентская идея, — утверждал он, — сумевшая завоевать господство над умами и стать «идеей-гегемоном», овладела в 1922 году властью в Италии. И так же овладел ею в 1933-м национал-социализм в Германии. Само собою, как свидельствует опыт славянофильства, статус «идеи-гегемона» не гарантирует завоевание власти (как, впрочем, не гарантируют этого и «партии нового типа», потерпевшие поражение повсюду в Европе). Бывает также, — это я уже применяю мысль Грамши к российскому опыту, — что «идея-гегемон» заводит страну в тупик, выход из которого предлагает другая диссидентская идея, перехватывающая у нее господство над умами. Так случилось в 1917 в России.

Как бы то ни было, победа славянофильства в 1850-е лишь первый аспект нашей загадки. Второй ее аспект требует объяснить, почему Официальная народность, эпоху которой известный историк Александр Пресняков окрестил золотым веком русского национализма и которая утвердилась при Николае I, как многим казалось навеки, вдруг так бесследно, исчезла после его смерти. А ведь эта уваровская триада и впрямь была в 1840-е сильна. Даже первостепенные умы и таланты испытали на себе ее силу. Николай Васильевич Гоголь, например, так никогда от нее и не осободился. И долгое время был ее пленником Федор Иванович Тютчев. А вот вам исповедь Николая Надеждина, одного из самых просвещенных редакторов, в Телескопе которого напечатаны были и «Литературные мечтания» Белинского и знаменитое Философическое письмо Чаадаева: «У нас одне вечная неизменная стихия – царь! Одно начало народной жизни – святая любовь к царю! Наша история была доселе великою поэмою, в которой один герой, одно действующее лицо. Вот отличительный самобытный характер нашего прошедшего. Он показывает нам и наше будущее великое назначение». Красноречиво, не правда ли?..

И вдруг этой «поэмы» не стало. И Константин Аксаков, славянофил, заклеймил «бессовестную лесть,обращающую почтение к царю в идолопоклонство». Согласитесь, что покуда мы не объясним это катастрофическое крушение триады, «идеи-гегемона» николаевской Росии, невозможно двинутся дальше. Попробуем объяснить. Тем более, что объяснение это неожиданно оказывается более, чем актуальным.

ТРИАДА

Со школьных лет помню, с каким презрением говорил об уваровской триаде учитель истории. В университете я убедился,что так и принято было о ней думать а академической среде – даже в советское время. Представьте себе мое изумление, когда попался мне недавно своего рода краткий курс «национал-патриотической» мысли С.В.Лебедева, где автор с некоторым даже восхищением пишет: «Не случайно эта триада и в наши дни является одним из самых распространенных девизов русских правых. Для современных патриотов характерно стремление вообще всю русскую культуру свести к этим трем словам.Так, по словам известного скульптора В.Клыкова, Русская идея – это Православие, Самодержавие, Народность».

К сожалению, С.В Лебедев не пояснил, означает ли это, что «современные патриоты» (книга издана в 2007-м) ратуют также за реставрацию крестьянского рабства, за которое горой стоял автор дорогой их сердцам триады. Вот что писал об этом Уваров: «Вопрос о крепостном праве тесно связан с вопросом о самодержавии, это две параллельные силы, которые развивались вместе. У того и другого одно историческое начало, законность их одинакова. Это дерево пустило далеко корень, оно осеняет и церковь и престол». Не оставил Уваров сомнений и в том, что имелось в виду в триаде под русской народностью: «Народность наша состоит в беспредельной преданности и повиновении самодержавию». Иными словами, опять- таки в рабстве? «Современные патриоты» даже не попытались усомниться в откровениях автора своего «девиза».

Остается предположить, что рабство их совсем не смущает. Но во имя чего тогда готовы они отречься от свободы своего народа?.

«ЯЗЫЧЕСКОЕ ОСОБНЯЧЕСТВО» 

Вот что еще, кроме тотальной несвободы, содержалось, как объяснил нам тот же академик А.Е. Пресняков, в триаде: «Россия и Европа сознательно противопоствлялись друг другу как два различных культурно-исторических мира принципиально разных по основам их политического, религиозного, национального быта и характера». Это было отречение как от европейского просвещения, так и от вселенского христианства. Потому-то и назвал ее Владимир Соловьев московитской верой, «языческим особнячеством».

Выходит, открывается ларчик просто: «современные патриоты», как и их предшственники времен триады, готовы быть рабами в своем отечестве лишь бы отделиться от греховного западного мира. Они отказываются, говоря словами самого откровенного из их апостолов Александра Дугина, жить «в мире апостасии, в мире отступничества, в мире наступающего антихриста». Удивительно ли, что для слишком многих просвещенных людей в послепетровской России XIX века выглядело это немыслимым анахронизмом, гибелью просвещения, антипетровским переворотом в национальной мысли? X

Вот свидетельство цензора и академика Александра Никитенко: «Видно по всему, что дело Петра Великого имеет и теперь врагов не меньше,чем во времена стрелецких бунтов. Только прежде они не смели выползать из своих темных нор. Теперь же все подземные болотные гады выползли из своих нор, услышав, что просвещение застывает, цепенеет, разлагается». Не менее резок был знаменитый историк Сергей Соловьев: «Начиная с Петра и до Николая просвещение всегда было целью правительства. По воцарении Николая просвещение перестало быть заслугою, стало преступлением в глазах правительства».

Еще резче, еще пронзительней звучали голоса тех, кто прозрел только после позорной капитуляции в Крымской войне, до которой довел Россию Николай со своей Официальной Народностью. Эти, раскаявшиеся, только что голову пеплом не посыпали. Вот приговор Тютчева: «В конце концов было бы даже неестественно, чтобы тридцатилетний режим глупости, развращенности и злоупотреблений мог привести к успехам и славе. И добавлял в стихах, адресованных царю,человеку, по его словам, «чудовищной тупости»: Не богу ты служил и не России/ Служил лишь суете своей/ И все дела твои, и добрые и злые/ Все было ложь в тебе, все призраки пустые/ Ты был не царь,а лицедей» . Пророчески звучала эпитафия николаевской России в устах Михаила Погодина, знаменитого тогда историка и публициста, с которым мы не раз еще встретимся: «Невежды славят ее тишину, но это тишина кладбища, гниющего и смердящего физически и нравственно. Рабы славят ее порядок, но такой порядок приведет ее не к счастью, не к славе, а в пропасть».

Я нарочно процитировал современников Официальной Народности самых, разных, порою противоположных убеждений. И среди них, как видит читатель, нет ни одного из тогдашних прославленных диссидентов –ни Белинского, ни Герцена, ни Чаадаева, ни Бакунина (хотя им тоже, понятно, было что сказать о своем времени). Объединяет их всех – умеренного консерватора Никитенко, умеренного либерала Соловьева, певца империи Тютчева и родоначальника русского панславизма Погодина – лишь одно: сознание невыносимости в XIX веке московитского режима и московитской идеологии. Не могла после Петра Россия вернуться во времена стрелецких бунтов и «языческого особнячества». И дружный их вопль не оставлял сомнений, что едва закончится век Николая, неминуемо ожидает Россию

ОЧЕРЕДНОЕ ПЕРЕПУТЬЕ

Коротко говоря, то, что со смертью Николая триада должна была уступить место «идеи-гегемона» какой-то другой идеологии, было понятно многим. Неочевидно было другое: почему должно сменить ее в этой роли именно славянофильство, т.е. другая ипостась Русской идеи, главный постулат которой, как мы помним, так же противоречил Екатерининскому проекту российского будущего («Россия есть держава европейская»), как и постулат триады.

Слов нет, славянофилы были несопоставимо культурнее и рафинириваннее идеологов триады. Они цитировали наизусть Шеллинга и многое заимствовали у немецких романтиков-тевтонофилов. Опыт николаевского режима и национальное унижение, к которому привел он страну в Крымской войне, быстро излечил их от былых московитских фантазий. Но и карамзинскую школу они не забыли: за самодержавие стояли беззаветно. Как и во времена Надеждина, знаменовало оно для них «отличительный самобытный характер» отечества.

С другой стороны, однако, возмужала со времен декабристов и либеральная Россия. Тем более, что при наступившей по воцарении Александра II гласности не было больше нужды ни в тайных обществах, ни в военных пронунциаменто. «Конституция» — кодовое слово декабристской программы воссоединения с Европой – была у всех на устах. Кошмарное тридцатилетие, только что пережитое страной, и «позорный мир» 1856 года толковались как прямое следствие самодержавия. Аргумент Уварова, что «вопрос о крепостном праве тесно связан с вопросом о самодержавии» был повернут против ретроградов: отмена крепостного права требовала отказа от самодержавия («от всякого вида рабства», как формулировал это Алексей Унковский, предводитель тверского дворянства и лидер тогдашних либералов). Повторяли некрасовские строки: «Довольно ликовать – шепнула Муза мне/ Пора идти вперед./ Народ освобожден, но счастлив ли народ?».

Вот в отношении к этому самому поголовно неграмотному «народу» и состояла разделительная черта, порвавшая последнюю нить, что еще связывала эти два течения мысли, конкурировавшие на коротком перепутье 1850-х за статус «идеи-гегемона» постниколаевсой России (Официальная Народность, как понял читатель, была уже вне игры). Да, было время, когда оба претендовали на наследие декабристов, когда Герцен писал о них: «Мы как Янус смотрели в разные стороны, а сердце билось одно». Но то было при Николае. Первое дуновение свободы не оставило от него и следа.

Теперь, на перепутье, оказалось, что славянофилы боготворили «народ», а образованное общество презрительно обзывали «публикой», были уверены, что в народе таится некая первозданная мудрость, которой публике предстоит еще у него учиться, ибо по словам Константина Аксакова, «вся мысль страны сосредочена в простом народе». Короче, они были первыми в России народниками или точнее, как назвал это Владимир Соловьев, «народопоклонниками».

Либералы, в отличие от них, стояли за просвещение народа. Больше всего боялись они, что продолжение самовластья неминуемо радикализирует молодежь, и она до времени разбудит грозное «мужицкое царство». Лучше всех, пожалуй, выразил либеральное кредо, как ни странно, Николай Гаврилович Чернышевский: Народ наш невежествен, исполнен грубых предрассудков и слепой ненависти ко всем, отказавшимся от его диких привычек. Потому мы против ожидаемой попытки народа сложить с себя всякую опеку и самому приняться за устройство своих дел. Мы готовы для отвращения ужасающей нас развязки забыть все – и нашу любовь к свободе и нашу любовь к народу».

Если иметь в виду, что единственным другим кандидатом в «идеи-гегемоны» на тогдашней политической сцене были страстные ненавистники реформ, ретрогады, выбор у царя-освободителя был небольшой. Так стали малозаметные еще вчера славянофилы преобладающей силой в редакционных комиссиях по подготовке Великой реформы. С этого все и началось.

Комментарии
Volkov Vit
Volkov Vit , 16.05.2013 21:34:54
На самом деле ОСНОВНЫХ национальных идей у ЛЮБОЙ страны и народа 3 и одинаковых!
Это :
1)честность и порядочность власти, обеспечивающей и включающую в себя в т.ч. некоррупционность чиновников.
2)жесткий(да, именно жесткий) порядок закона(жестко одинакового для всех). Особенно жесткий(почти армейский) для чиновников по п. 1)
3) почитание родителей и ритуалов и нац.традиций тоже, но далеко не всех и не в абсолюте(в отл. от 1) и 2)

Если конечно это ЭФФЕКТИВНАЯ и положительная(без геноцидов) нац.идея., двигающая общество вперед, дающая его членам повод гордиться своей принадлежностью «к великой нации».

СМОТРИТЕ САМИ:
У всех наций в древности были свои «тараканы»
В Японии:
Японский император Мэйдзи жестко присек пострелял «древнейших самураев -хранителей японского духа» со всеми их традициями и
непринятиями европейских ценностей. В остальном обеспечил честных чиновников и относительную свободу бизнеса и экономики.
После этого и до сегодняшнего времени у японцев есть повод гордиться национальностью и ожидать повышенного спроса на себя(как на работников) от работодателей любых стран.

К слову сказать кумиром Мэйдзю был Петр 1й (тоже давшей Русским повод гордиться целый век, после вывода ее из первобытно-архаичного состояния)
Петровский «национализм» был гораздо сильнее и эффективнее «старобоярского» стремления оставить традиции и бороды.
Жаль таки, что не хватило у Петра времени привить «немецкую аккуратность и работоспособность тогда», и не стали эти качества «традиционными русскими». Но ничего страшного не случилось с «нац.самомознанием» от Петра и не стремимся мы все теперь к исконно-русско-духо-традиционным «боярским бородам» и то хорошо.

Китай:
Китайцы наоборот ранее считались «образцовыми» взяточниками, ворами даже, и .т.д.
Ден Сяопин в Японии(вреге Китая историческом) не боялся признаваться публично: «Мы уважаем вас и берем пример с японского трудолюбия и аккуратности»
Теперь он(как Петр) дал повод китайцам гордиться не один еще век думаю. И не будут говорить скоро уже, что китайцы традиционно коррумпированны все и неаккуратны, и.т.д.

Германия исключение, т.к. в силу истории , в 40х так помешалась на «порядке против коммунистической анархии», что даже попалась на удочку маньяка антисемита. Но суть в том, что много народа эти идеи поддержало как противопоставление «левой анархии».
Думаю если бы немцы нашли себе тогда более умеренного и мудрого националиста (типа ДенсяоПина), была бы сейчас может быть еще более великим гос-вом (без всяких захватнических войн).

Т.е. плохите традиции, как привычки не помогают национализму, а мешают. и от них надо «избавляться каленым железом» (как отстреливают коррумпированных чинуш в Китае, или архаичных самураев, или беспощадным «сбриванием бород» ).

Хорошие же ..у всех наций примерно одинаковы — ЧЕСТНОСТЬ(особо для слуг государевых ессно), ТРУДОЛЮБИЕ, АККУРАТНОСТЬ, ДЕЛОВИТОСТЬ
И они ДОЛЖНЫ быть привиты Русской нации «не мытьем так катаньем» (если удастся сделать чтото эффективное, а не развалиться на много маленьких княжеств).

И никто тогда не будет ругать лидеров(поднявших страну до успешной) за «отход от истоков и потакание западу».

Кст. излишняя левизна -возм. даже не «национальная традиция» , а всего лишь побочный эффект непривитости(пока) традиции любви к труду , аккуратности и деловитости.(аналогично кст. у Французов 🙂
zagrunny gennadiy
zagrunny gennadiy , 12.05.2013 01:11:39
Пользуясь присутствием автора, хочу спросить его о возможности от «русской идеи» отойти, забыть её навсегда, опираясь на следующие исторические рассуждения.Местные комментаторы, включая главного редактора, по этому поводу к сожалению молчат.
История говорит о том, что существуют пока только два способа развития человека и общества:

1.рабский, это весь период развития от первобытной общины до феодализма,
2.либеральный, это этап совершенствования прав и свобод человека, утраченных людьми за тысячелетия рабства.

Поясняю, чем отличаются эти пути развития человека и общества:
1.рабский путь характерен постепенной утратой человеком прав и свобод и собственности одних людей в пользу других людей, а в конечном итоге, в пользу одного человека-ИМПЕРАТОРА!…
2.либеральный, характерен восстановлением прав и свобод человека и возвратом частной собственности, заменой авторитарной Власти властью НАРОДА, когда КАЖДЫЙ человек имеет право на Власть!,..и постепенным совершенствованием прав и свобод человека!
Второй путь пока практически беззащитен, единственной защитой либерализма является РЕГУЛЯРНАЯ смена Власти!
Следует подчеркнуть, что беззащитен он перед укоренившемся рабством в сознании людей!
Особо хочется подчеркнуть, что захватнические войны характерны только рабского пути развития, с переходом на либеральный путь развития они исключаются, возможно, не исключаются только освободительные войны!
Градусов Сергей
Градусов Сергей , 12.05.2013 06:20:30
хочется вспомнить классика: Ущипните меня! Я сам ущипнусь!
Геннадий! Сами вспомните, сколько раз воевали друг с другом разлиберальнейшие страны значительно уже уйдя от эпохи феодализма — хотя бы в ХХ веке — и поймете, что у вас что-то совсем уж не то написалось.
Янов Александр
Янов Александр , 12.05.2013 05:15:52
Все правильно, Геннадий, В принципе. Только вот пути перехода необыкновенно сложны. Вот эту сложность
мы и пытаемся понять на примере деградации Русской идеи. Она все еще жива, Геннадий, в России. И сильна.
И отказаться от изучения ее истории нельзя, Иначе мы так никогда не узнаем, как ее преодолевать.
Bodrov Alfred
Bodrov Alfred , 14.05.2013 11:23:52
г-н А. Л. Янов, в блогах на сайте Дилетант размещен пост Альфред Бодров «Русский самобытный характер: история и современность», имеющая своей целью дать ответ на вашу вторую статью о русской национальной идее. Вы меня сильно обяжете, если познакомившись с ней, дадите свой отзыв. Спасибо.
Комаров Анатолий
Комаров Анатолий , 12.05.2013 11:08:01
Вы сами говорите, что Русская идея деградировала. На самом деле она пришла к логическому завершению. Вот и весь урок истории. Тогда какой смысл копаться в этой бодяге? Подправить и повторить? Рабство- оно везде рабство.
Янов Александр
Янов Александр , 13.05.2013 07:54:46
Да, Анатолий, деградировала. Сто лет назад. Проблема в том, что возродилась. В наши дни.
И если не «копаться в той старой бодяге», как бороться с сегодняшней?
Комаров Анатолий
Комаров Анатолий , 13.05.2013 20:51:55
Если она и возродилась, то только в виде методологии воздействия на мозги слабообразованной части населения провинций. Те свято поверили, что благодаря русской идеи Россия была непобедимой. Их даже не интересует была ли эта идея на самом деле. Необходимо «ввести» эту идею по новой- и все «устаканится». Зачем власть делает это, не понятно. Ведь совершенно ясно, что власть сознательно обрекла этих «сторонников» на быстрое вымирание. Возможно решили подфортить путинскому маниакальному самолюбию. Ну очень хочет он избраться хотя бы разок без помощи Чурова ( в первый раз избрался с помощью Ельцина). Если это случится , то идею на следующий день похоронят. Идея должна войти во все слои общества и для этого нужно время. А этой стране уже в самом ближайшем будующем придется доказывать свое право на существование в XXI веке.
Градусов Сергей
Градусов Сергей , 11.05.2013 23:25:46
все говорят «позорное поражение в Крымской войне» , «катастрофа Крымской войны». но это же штампы, смысла не имеющие. Что позорного может быть в локальном проигрыше двум супердержавам того времени? Что такого невосполнимого потеряла Россия в этой войне, чтобы можно было говорить о катастрофе?
Петергофский Самсон
Петергофский Самсон , 13.05.2013 15:10:33
Согласен с Сергеем.
Правильнее говорить о позорном участии Англии и Франции в Крымской войне.
Чего, спрашивается, они туда поперлись?
Зачем погибли 100 тыс. французов на чужой земле?

Янов Александр
Янов Александр , 12.05.2013 05:41:15
Именно Россия, Сергей, и была тогда европейской сверхдержавой. Ивела себя соответственно. Ее падение
со сверхдержавного Олимпа, поражение от рук ничтожной, «гниющей», как были тогда уверены русские националисты, Европы.
стало переломным моментом в их сознании. Вся вторая половинв XIX века былс тех пор пронизана идеей реванша.
Так же, немецкие тевтонофилы никогда не могли простить Западу Версальского договора 1918, так и русские
славянофилы не простили Европе Парижского договора 1856.

Петергофский Самсон
Петергофский Самсон , 13.05.2013 15:26:33
Ваши рассуждения, Александр, носят какой-то умозрительный абстрактный характер, совершенно не связанный с реалиями российской жизни 19 века.
Вот Вы пишите: «Вся вторая половина XIX века былс тех пор пронизана идеей реванша…. русские
славянофилы не простили Европе Парижского договора 1856. «
А на самом деле:
Вторая половина 19 века характеризовалась сближением Франции и России, что закончилось подписанием в 1891 году Франко-Русского договора, ставшего основой Антанты.
Это сближение протекало на фоне постоянного ухудшения отношений с Германией (которая в Севастополе не воевала) и закончилось тем, что Германия объявила войну России в 1914 году.
Градусов Сергей
Градусов Сергей , 12.05.2013 06:10:14
то есть, перелом в сознании националистов — катастрофа России? не слишком ли переоценено значение ментальной травмы отдельной группы населения? И ведь идея реванша всю вторую половину 19 века существовала тоже только в мозгах русских националистов. Но, похоже, идея реванша — перманентное состояние вообще национализма, его неотъемлемая черта.
Так что, я думаю, пора бы трезво оценить итоги Крымской войны, а не повторять клише за, откровенно говоря, запутавшимися мыслителями. Впрочем, это относится вообще ко всей истории 19 века. Слишком она у нас идеологизирована, причем идеологии в ее оценке переплетаются взаимоисключающие…
Янов Александр
Янов Александр , 13.05.2013 08:02:27
Катастрофой, Было крушение сверхдержавы, Ну, как крушение СССР. Разве не воспринтмается разжалованин
из генералиссимусов в рядовые как катастрофа — как теперь, так и тогда?
Петергофский Самсон
Петергофский Самсон , 13.05.2013 15:39:21
Александр, не придумывайте про «крушение».
Ваша рассуждения базируются на интеллигентской критике самодержавия, когда оппозиционеры всех мастей выдавали желаемое за действительное.
Вы непозволительно пренебрегаете фактами.

Откройте книгу «Военная география России» Снесарева на странице 29 и узнайте, что при Николае Первом произошло самое крупное расширение территории империи — 40 миллионов квадратных милль.
Дальше откройте учебники по экономике и Вы узнаете, что при Николае Первом имел место рекордный рост российской промышленности (в 30 раз).
Даже ненавистный всем рост бюрократии, который был зафиксирован в эту эпоху, на самом деле был связан с объективным отмиранием крепостничества и переходом государственных административных функций от помещиков к чиновникам.
Сергей Шишкин
Сергей Шишкин , 12.05.2013 00:42:18
«катастрофа Крымской войны»

Обычный идеологический штамп, катастрофа пришла позже, в августе 1914-го, а на нынешнем фоне недавних афганской и чеченских компаний, тогдашнее, прям, «майский день, именины сердца», во всяком случае, генерал Тотлебен, хоть и стал впоследствии губернатором, в коррупции, как известный генерал Герой Советского Союза и икона афганской компании, отмечен не был, про Героя России, генерала-академика Кадырова-младшего, вообще промолчим, имам Шамиль, должно быть смотрит с небес и дивится…
Янов Александр
Янов Александр , 13.05.2013 08:05:11
См. Сергей, ответ Градусову (выше).
сурков александр
сурков александр , 11.05.2013 15:50:54
Все рассуждения философов о соотношении народности масс и идейности мыслителей похожи на рассуждения о влиянии деревьев на ветер. Почему ветер дует — потому что деревья качаются. Стоит мыслителю выдать очередной призыв — как все бегут выполнять.
Наклеушев Евгений
Наклеушев Евгений , 11.05.2013 11:55:16
Уважаемый Александр Львович,

как писал ещё в 80-х Григорий Померанц, «мы живём в век кризиса в с е х движений». Вы пишите так, как будто должный путь в будущее Вам в общем известен. С непринципиальными оговорками это, повидимому, путь, найденный Западом.

К сожалению, здесь нет места, чтобы я мог возразить Вам по сути. Юрий Лотман писал: «Наш век немотствует и мучительно ищет свой язык.» Такой специальный язык я попытался построить в книге «Введение в унологию, или единое знание», чья глава 4-а посвящена как раз пониманию системной специфики Запада и Востока. Нет, я не пытаюсь там поставить Восток выше Запада (или наоборот), но показываю, что их способы социальной организации половинчаты, и непременно (если выживет человечество) будут объединены в будущем…

Георгий Гачев написал в предисловии к моей книге: «Героическое дерзание… мыслитель милостью Божией». Сергей Аверинцев «счёл за честь» (хотя не успел, бывши тогда уже смертельно болен) её рецензировать. (Не хвастаюсь, вполне понимая, что они, как и всякий из нас, могли ошибаться, но, возможно, эта информация подвигнет Вас прочитать эту книгу, хотя бы по ту главу.) См. на http://www.nakleushev.narod.ru
Янов Александр
Янов Александр , 12.05.2013 05:53:49
Был бы очень признателен Вам, Евгений, если бы могли прислать мне Вашу книгу ( не умею читать книги с экрана)
Наклеушев Евгений
Наклеушев Евгений , 13.05.2013 18:01:02
Сообщите, Александр, Ваш почтовый адрес.
Bodrov Alfred
Bodrov Alfred , 11.05.2013 19:38:23
Уважаемый Евгений Наклеушев, хотя бы тезисно мне было бы интересно почитать ваши возражения по существу мыслей А. Янова. Хотя бы трех позиций вам, системно мыслящему человеку, формата сайта вполне хватило бы. Было бы кстати их изложить в развернутом виде в блогах (7 тыс. символов вполне хватит для серьезных четких и по-сталински кратко сформулированных). Ваши возражения автор «истории русского национализма», можно надеяться, примет серьезно. Спасибо.
Наклеушев Евгений
Наклеушев Евгений , 13.05.2013 18:12:02
Альфред, я в самом деле вынужден был выстраивать целый новый квазиточный язык прежде чем смог перейти к упомянутой в обращении к Янову главе 4-а. Ей предшествовали три главы, где вводились два измерения понятийного пространства, а затем возможности полученного плоского понятийного пространства демонстрировались на сравнительно нейтральном материале биологии.

Сталин был слишком лихой упроститель. У меня по сталински не получится.
Bodrov Alfred
Bodrov Alfred , 14.05.2013 01:13:14
Спасибо, очень толково и, главное, доступно. Есть мнение: если человек долго и много что-то объясняет, значит ему нечего сказать. Это к вам не относится, г-н Наклеушев, скорее к автору статьи.
Сталинские упрощения говорят о примитивности мышления их носителя, не более того.
Замятин Владимир
Замятин Владимир , 11.05.2013 10:29:39
Здравствуйте, Александр Львович.
Давно купил все три книги вашей интересной трилогии. Рад, что снова встретил вас на страницах независимой российской прессы.
Разумеется, в таких коротких статьях трудно изложить то, что вы подробно описали в своих работах.
По главному тезису первой книги у меня сомнения, я на стороне Н.Борисова, но в целом разделяю ваши идеи.

С уважением, Владимир Замятин
Янов Александр
Янов Александр , 12.05.2013 06:02:03
Спасибо,Владимир. А по поводу первой книги все-таки постараюсь Вас переубедить, хотя в этом цикле это и
трудно сделать. Чуть-чуть потерпите, ладно?
Замятин Владимир
Замятин Владимир , 11.05.2013 10:18:57
Спасибо Александр.
Давно купил все три книги вашей трилогии. И хотя по первой книге у меня есть сомнения в вашей версии, очень рад, опять встретиь вас на страницах российско
Антонов Антон
Антонов Антон , 11.05.2013 06:35:07
Исследование «Русской идеи» несомненно нужно проводить .Хотя бы потому что бы показать что эта идея — «идея-фикс» .Мираж .
Мне кажется , что вообще было бы много проще показать действие такой же «национальной идеи» на развитии какой либо другой страны .Например Японии .Эта страна вообще была во многом антитеза Запада . До совсем недавнего времени там тоже процветала своя «японская идея » .И чем все кончилось ? Как только японцы отбросили эту химеру и приняли основные постулаты Западного мира ( а именно этот мир выработал в процессе своего развития необходимы и достаточные условия для НОРМАЛЬНОГО развития) так сразу страна вырвалась в лидеры .Сейчас на очереди Китай . Там тоже веками пестовали свою » китайскую» идею .Но сейчас она трещит по всем швам .
И вывод здесь один : нет никакого особого национального пути развития .Ни одна «национальная идея» -не дала преимущества стране в своем развитии .И наоборот как только люди понимали что они такие же как и все вокруг , переставали кичиться своей особенностью — сразу получали нормальное общество , которое развивалось намного быстрее .
Петергофский Самсон
Петергофский Самсон , 13.05.2013 18:40:05
Развитие любого общества включает в себя общее, специфическое и единичное.
Это один из принципов философии.
Отрицание национальных особенностей — глупость несусветная.
Национальные особенности присутствуют и в Англии и в КНДР.
Развитие России (как и Монголии) всегда будет включать специфические национальные черты.
Кореец — это не англичанин.
Янов Александр
Янов Александр , 12.05.2013 06:14:28
Согласен. Рад Вашему комментарию. Хотя с Китаем, как, впрочем, и с Россией, миру еще придется хлебнуть лиха.
Немало еще понадобится терпния, понимания и мудрости, покуда эти узлы развяжутся.
Комаров Анатолий
Комаров Анатолий , 11.05.2013 10:40:10
Согласен Антон. Только надо знать меру, а то будет как в кино: «Где с национальной идеей? В 6-й палате с Наполеоном».
Окунев Дмитрий
Окунев Дмитрий , 11.05.2013 09:50:31
По поводу Японии полностью поддерживаю.
Окунев Дмитрий
Окунев Дмитрий , 11.05.2013 01:41:32
Спасибо Александр!
Как мне кажется, все самое интересное — впереди.
Дружерученко Александр
Дружерученко Александр , 11.05.2013 08:56:02
Как мне кажется, все самое интересное — впереди///

Да. Плавный подход к 1905 и 1917 гг.
сурков александр
сурков александр , 10.05.2013 23:32:18
Крепостное право — если представить Страны как деревни, то Россия это крепостная деревня……до тех пор пока из неё нельзя свободно уехать и сменить хозяина…….при Царях после 1861 года любой мог уехать куда угодно……при большевиках калитку заперли….и открыли в 1991 году.
Следовательно пока Россия не совсем крепостная страна.
Все страны из которых нельзя свободно уехать….крепостные, как Сев.Корея.
Вообще на ум приходят только Две страны……СССР и Сев.Корея, континентальные китайцы обычно делают, что хотят…..и убегают когда надо.
Куда делся русский национализм — да никуда, он как был на кухне, в пивных да иногда на балах…..так и остался……Словоблудие
Посмотрите как засорён русский язык западноеропейскими словами….начиная от коммунизма и кончая мерчандайзерами…….
Как вдруг вырядились в малиновые пинжаки и начали говорить разные коммерческие слова…..
А всех Уваровых, Аксаковых и прочих тогда читало меньше народа, чем читают Дилентанта…..
В Крымской катастрофе виноваты конечно начальники, но и народу следует быть Народом……беда, что до сих пор не стали.
Как я сам служил в Армии в РТВ ПВО СССР в 1973-74…….это просто надо видеть, тихий ужас…..
Может от одной слаборазвитой страны отобьёмся…..но Запад, если бы захотел…..раскатал бы в пыль.
Похоже ядрёное оружие есть Пока…….или Западу так лучше.
Говорить о влиянии Славянофилов на население России, всё равно что говорить о влиянии Академии Наук на образование и воспитание Народов….каждый сам по себе, они пересекаются только в магазине.
По поводу отношения Запада (а теперь и Востока) к России — это примерно как: Умный видит трудолюбивого придурка и делает так, что придурок работает на Умного.
Иначе Умному самому придётся копаться в грязи.
Всегда из России шло Сырьё и идёт до сих пор.
Найдите дураков работать в Норильске, Воркуте, Магадане….из Заполярья гнать нефть и газ…..Дураков нет.
Поэтому Россию придавили в 1854 в Крыму, в 1917 году Антанта кинула Россию с победой в 1-й Мировой…..организовали Гонку Вооружения, чтобы и свои рабочие работали…..и было чем пугать.
Мир управляем…..как волки управляют стадом Буйволов…….не всегда получается….но все остаются на своих местах.

Местные Дилетанты помнят: меня интересуют неясности в Семьях Ульяновых-Минаевых, история с Валленбергом+Патрушев Н.П., Березовский Б.А. и ЛИМТУ….ну и братан Ленина — Дм. Ульянов в Крыму в Гражданской войне(+Фанни Каплан с ним)
Янов Александр

Не все так просто,  Влияния славянофилов хватило, чтобы сокрушить европейскую Россию в июле 1914. До сих пор не выкарабкались из под обломков.

Янов Александр , 11.05.2013 00:40:08
Сасибо за поддержку, Роман. Пока что дискуссия идет, увы, в духе А Бушкова, невыносимо вульгарно. Я спрашиваю
как вы относитест к полемике Грамши против Ленина, мне отвечают: а, вы из Одессы! Но я не теряю надежды. Есть же
на сайте Дилетанта и здравомыслящие люди, Вы тому доказательство.
Янов Александр
Янов Александр , 12.05.2013 06:33:50
Как видите, Роман, на второй день выправилось. Есть, выходит порох в пороховницах!
Комаров Анатолий
Комаров Анатолий , 11.05.2013 00:26:45
Обычная,нечего не значащая «гимнастика для ума». Все успешные страны руководствуются здравым смыслом, а не идеологией. Представляю как граждане США поделились бы на американофилов и американофобов.
Наклеушев Евгений
Наклеушев Евгений , 11.05.2013 11:02:31
Анатолий, позвольте заметить, что американские интеллектуалы в большинстве весьма неприязненны к своему отечеству.
Комаров Анатолий
Комаров Анатолий , 11.05.2013 14:17:14
Думаю неприязненно до определенной степени. Просто, в отличие от нас, они по другому толкуют понятия государство и Родина. Государство для них прежде всего гарант их прав, и они его уважают, а Родина- как кому хочется.
Амаль Раф
Амаль Раф , 11.05.2013 00:48:39
Об том и спич. Хочет автор потолочь воду в ступе, да народ подобрался вульгарный — конкретики требует.
Меклер Александр
Меклер Александр , 10.05.2013 19:57:02
Амаль Раф
Александр Львович Янов, родом из Одессы, выехавший в 1974 году из СССР в США, учит русский народ национализму! К сожалению, это не анекдот. Все гораздо хуже.

А если б свою точку зрения излагал не Янов, родом из Одессы, а Бердяев, родом из Киева, выехавший из СССР в 1922 сперва в Германию, а потом во Францию?Он как, заслуживает Вашего снисхождения?

Bodrov Alfred
Bodrov Alfred , 11.05.2013 11:30:50
Увы, Бердяев тянул другую галиматью, но эта характерна для яновых.
Янов Александр
Янов Александр , 12.05.2013 06:44:38
Ох, видимо, рано я обрадоавлся. Сняли бы эту глупость. Бердяев, какой бы он ни был, золотой фонд русской
мысли, не какой-нибудь Раф.
Амаль Раф
Амаль Раф , 10.05.2013 22:54:06
Не думаю, что г. Янов в моем снисхождении нуждается. Бердяев — еще в меньшей степени.
Янов Александр
Янов Александр , 11.05.2013 00:48:34
Правильно, г-н Раф, не нуждаюсь. И Бердяев не нуждается. Он никогда не спросил бы Вас, откудв Вы родом.
И я не спрошу. Похоже, другого языка Вы не понимаете, Так о чем же нам сВами говорить?
Амаль Раф
Амаль Раф , 11.05.2013 01:19:23
Не о чем, г. Янов! А знаете почему? Потому, что вы пришли выговориться, а диалог предполагает обмен мнениями. То что вы пишете, настолько неактуально, настолько устарело и измельчало за прошедшие годы (вместивших в себе революции и невиданные войны), что собеседника вы, скорее всего, не найдете. Вот почему я подчеркнул ваше происхождение — вы уехали из СССР, скорее всего, как еврей. Могу ошибаться, но я ничего не слышал о диссиденте Янове. Далеко не все евреи уезжали в Израиль или в Америку — некоторые предпочли остаться. Вы оказались не из их числа. Вы сделали свой выбор не в пользу СССР. В 1974-ом, а не в конце 80-х, когда здесь началась катастрофа.. И в Россию вы не вернулись, как будто. Возможно, то что вы пишете, интересно вашим студентам — они о России знают еще меньше вас. Но нам-то что за интерес обсуждать с вами судьбу России? Это, как если бы мы, отсюда, давали вам совет, как вам жить там. Я, конечно, не ищу никаких параллелей между вами и Троцким, приехавшим из Америки делать здесь революцию или с товарищами из пломбированного вагона, но забота о судьбе России оттуда не выглядит чем-то очень уж сердечным…
Янов Александр
Янов Александр , 12.05.2013 06:47:51
Троцкий в «запломбированном»? Хоть факты бы выучили.
Комаров Анатолий
Комаров Анатолий , 11.05.2013 23:32:19
Первый раз соглашусь с Рафом.
Bodrov Alfred
Bodrov Alfred , 10.05.2013 11:19:46
Александр Львович, вы просите анализа по существу. Буду последователен: скажите, в чем вы видите победу славянофилов в полемике с западниками?
Остальные вопросы поступят по мере поступления ответа на предыдущий.
Итак, вы пишете, что славянофильство, как идея-гегемон, победило. В чем вы видите победу этой формы «идеи-гегемона»?
Янов Александр
Янов Александр , 11.05.2013 02:56:49
Победа славянофилов в том что, даже скукожившись политически, оии сумели стать идеей-
гегемоном, т.е. навязали западникам свою программу, сделали их исполнителями СВОЕЙ
повестки дня. Но Вы забегаете далеко вперед.
Комаров Анатолий
Комаров Анатолий , 11.05.2013 21:07:21
В немецких концлагерях ракеты ФАУ-2 тоже собирали заключенные.
Куратёв Аркадий
Куратёв Аркадий , 10.05.2013 10:36:05
Александр, если можно, в следующей статье выделите взгляды славянофилов более рельефно. Вы прекрасно понимаете, что полемика по вашим статьям неизбежна, в силу актуальности темы, а в этом плане чем яснее определения, тем продуктивней обмен мнениями. С уважением.
Янов Александр
Янов Александр , 11.05.2013 03:11:05
Вкратце, Аркадий, во внутренней политике самодержавие, нерушимость империи и Земский собор, во внешней — Констаниполь, проливы
Константинополь, проливы, гегемония на Балканах и Великая славянская Федерация под эгидой русского царя, в двух словах,
имперский национализм.
Bodrov Alfred
Bodrov Alfred , 10.05.2013 11:25:32
Г-н Куратев, если я правильно понял Янова по его первой статье, то идея славянофилов заключалась в том, чтобы возродить Россию второй половины XVII по образцу эпохи царя Алексея Михайловича.
Янов Александр
Янов Александр , 11.05.2013 03:20:10
Это Вы, Альфред, о ранних, т.н. классических славянофилах николаевской эпохи, когда им приходилось оппонироать
Официальной народности, от этого у второго поколения остались лишь крестьянская община да Земский
собор. Своей внешней политики у них тогда не было. О новой программе см. выше в ответе Аркадию.
Комаров Анатолий
Комаров Анатолий , 11.05.2013 10:45:13
Александр, будте осторожны. Путин с Гундяевым приревнуют. Так и до полония в чае не далеко.
Куратёв Аркадий
Куратёв Аркадий , 10.05.2013 19:18:51
Спасибо, но мне хочется отследить авторскую логику, а изложить собственные соображения.
Кузнецов Юрий
Кузнецов Юрий , 10.05.2013 09:02:08
Автор, на мой взгляд, как принято было в совке, прячется за цитатничество, избегая излагать собдственную идею (в рабском государстве собственные идеи излагать запрещено, раб не должен ничего иметь субъективного). Может быть ее и нет, этой идеи. Об это говорит крен автора в сторону национализма — чуждого для русских понятия. Я бы предложил автору вначале разобраться в том, что есть русскость, а дальше само выкатится. Русские — это не «нация» (вот еще симулякр!), не материалистическое явление, а КУЛЬТУРАЛЬНАЯ ГРУППА. Люди, объединеные общей СИСТЕМОЙ ОТНОШЕНИЙ, общей СИСТЕМОЙ ЦЕННОСТЕЙ, т. е. КУЛЬТУРОЙ. И сформировалсь эта кльутура как система, приобрела уникальность и узнаваемость только в 19 веке (в лице тех, кого автор цитирует, они не субъекты, а предмет). Если бы не 19 век, то осуществовании русской культуры в мире никто ничего бы и не знал…
Кроме систематизации русской культуры (вершина — Толстой), тогда же шла сепарация с противоположной имперской антикультурой (Достоевский). Потом Россия взбесилась в агонии и кинулась во все тяжкие — революции, войны, реформы, социализмы-демократизмы… — всё, чтобы уничтожить русскую культуру. Особенно хорошо удалось с первиным генератором русской системы ценностей — русской деревней. Россия ее прсто стерла с лица земли (вот я об этом — http://baro-shiro.livejournal.com/2301.html)
В общем, автор, выбросьте изо рта Вы эту жвачку, дано пережеванную и выс… — «национализм», переходите в культурализм и будет Вам счастье.
Bodrov Alfred
Bodrov Alfred , 10.05.2013 10:57:34
Уважаемый Юрий Кузнецов, Вы пишете, что у автора А. Янова из Одессы нет собственных идей. Дело в том, что отсутствие идеи тоже идея. На первую статью «Дерибаса» из Манхеттена я откликнулся блогом «Россия перед трудным выбором». Похоже, что наш автор мало озабочен мнением оппонентов и вообще не готов к полемике по существу, судя по тем комментам, которые он себе позволял, отвечая на реплики по поводу первой статьи. Вторая статья попахивает откровенной провокацией и подстрекательством к экстремизму со стороны тех молодчиков, которые замахиваются в приветствии «а ля-наци».
Одессит Утесов тоже имел узкий лоб, но он умел организовать бесподобный джаз-оркестр, От одессита Янова, кроме «истории русского национализма», ждать видимо, больше нечего, а жаль, хотя бы рассказал одесский анекдот, подслушанный на Бродвее или на 5-й авеню.
Вы заблуждаетесь относительно способности профессора из Нью-Йорка к анализу и обобщению проблемы русского самобытного характера: он снова перенесет свой доморощенный дерибасовский национализм на русскую почву. Пусть лучше уж пишет одесские анекдоты в переработке своих меценатов. Посмеялись бы.
Янов Александр
Янов Александр , 12.05.2013 07:01:22
Вздор ведь, Альфред, дешевка. Постыдилиь бы. Достойно Рафа С его Троцким в «зампломбированном» вагоне.
Кузнецов Юрий
Кузнецов Юрий , 10.05.2013 11:45:35
Профессор не понимает, что «русский национализм» — это вообще нонсенс, катахреза. Национализм, как понятие материалистическое, «русским» не может быть по определению, поскольку главнейший признак русской культуры — идеализм, идея впереди, а не материя. И отличие имеют только носители русской культуры, ее системы ценностей, а иначе слово «русские» просто растворяется, смысла в нем нет. С таким же успехом можно употребить «общечеловеки», «римляне», «имперцы»…
Национализм может быть «российский», «имперский», но не «русский». И не надо смотреть на всяких там одноклеточных, что называют себя «русскими националистами» и профессоров типа Дугина, который выходит с лозунгами «Наш сапог свят!», «Мертвый вставай!» (вот эта смехотура — http://muzey.narod.ru/#1 ), это всё называется магия — когда слова, ничего не означающие, пытаются всем гамузом превратить в явления…
Bodrov Alfred
Bodrov Alfred , 10.05.2013 19:47:06
Можно реплику? Посмотрел бы я на его редкие зубы и бледный вид после футбольного матча «Динамо» (Тбилиси)-«Арарат» (Ереван). Прочитал бы им лекцию на тему об истории грузинского или армянского национализма и ему уж точно и те и другие показали бы совместными усилияими, какие они не националисты. По каким таким признакам он нашел в русском характере «национализм», в том, что чахоточные Белинский и Добролюбов якобы хотели жить, как на Западе?
Bodrov Alfred
Bodrov Alfred , 10.05.2013 11:57:31
Да, русский самобытный характер отличается от доморощенного одесского национализма его отсутствием. Янов перносит на русский самобытный характер собственную националистическую идею с Дерибасовской улицы, 6если не сказать грубее.
Кузнецов Юрий
Кузнецов Юрий , 10.05.2013 13:03:01
Не надо грубее, выразились исчерпывающе :))
Янов Александр
Янов Александр , 10.05.2013 07:13:01
По сути есть у Вас что-нибудь сказать, г-н Раф? Или Вы только по ёрничеству?
Амаль Раф
Амаль Раф , 10.05.2013 12:10:52
Ни о чем, г-н Янов. Нет интриги. Читать — истинное мученье.
Bodrov Alfred
Bodrov Alfred , 10.05.2013 19:34:10
г-н Амаль Раф, я с вами не соглашусь, читать подобные выкладки одно удовольствие. Дело в том, как их читать. Мне интересно, на кого работает автор, соответствует ли содержание форме, а позиция автора соответствует ли написанному, что он имеет в виду между строк сказать, какова психология автора, ее направленность и ориентация, нпасколько человек, оторванный от российской действительности, способен адекватно ее оцеть с точки зрения объективности и т. д.
Вам тоже будет, думаю, интересны его материалы, рассматривая их с точки зрения авторской психологии. Итак, чем примечательны записки Янова о так называемой истории того, чего отродясь в русском характере не наблюдалось:
1. Он так сильно ассимилировался с местным (американским) духом, что не заметил, как вламывается в открытые двери и нам, жителям России, открывает глаза на историю русского национализма. Он лучше прочитал бы историю грузинского национализма моим землякам, они ему показали бы, какие грузины не националисты.
2. Янов заявляет об истории русского национализма, но ни истории, ни национализма по большому счету не показывает. Ведет беседу по разнонаправленным темам.
3. Высасывает из пальца искусственно сформированные им «загадки» и «парадоксы», собирается их разгадывать и сам же в них путается, ибо все это называется «пальцем в небо2, но с очень большими амбициями. Он терпеть не может оппонентов, пасует перед ними и не умеет держать удар, как говорится.
Высокомерный, самонадеянный, покучающий всех русскоговорящий янки с Дерибасовской.
Таков портрет нашего милого автора.
Дружерученко Александр
Дружерученко Александр , 11.05.2013 08:59:03
to Bodrov Alfred

Прицепились Вы к этой Дерибасовской! А может, автор вовсе не с Дерибасовской, а, скажем, с Малой Арнаутской.
Амаль Раф
Амаль Раф , 10.05.2013 22:52:09
Альфред! Я сказал о том же. Но, гораздо короче.
Bodrov Alfred
Bodrov Alfred , 10.05.2013 11:29:29
Г-н Янов, вы просите ответить вам по существу. Я по существу вашей первой статьи ответил вам в блоге «Россия перед трудным выбором». К сожалению, вас ответы по существу тоже мало волнуют, вам важнее высказаться по существу собственных идей-гегемонов. Извините.
Амаль Раф
Амаль Раф , 10.05.2013 02:42:35
Александр Львович Янов, родом из Одессы, выехавший в 1974 году из СССР в США, учит русский народ национализму! К сожалению, это не анекдот. Все гораздо хуже.

Полемические заметки об «имперском» национализме.

Анализ истории России подводят авторов ряда публикаций к выводу о так называемом «имперском» национализме, бациллой которого якобы заражен весь русский народ в целом. Насколько справедливы такого рода обобщения?

Оставляя в стороне сомнительные детали, отсутствие понятийного аппарата, а также фактологической и источниковедческой базы ряда публикаций, рассмотрим вопрос на примере третьей статьи Александра Янова, опубликованной на сайте «Дилетант» 20.05.2013;11:46.

Отметим ряд положительных сторон в статье: автор подвергал справедливой критике крестьянскую реформу 1861 г., раскрыл имперско-националистические взгляды славянофилов в XIX в., подчеркнул отсутствие в дореволюционной России полноценной и реальной оппозиции властям и пришел к выводу о недопустимости вступления России в Первую мировую войну.

Решая исключительно внутриполитические проблемы, царизм в 1904-1907 гг. стал членом Антанты.

Хроника Антанты:

1891-соглашение о создании Франко-русского союза. 1892-секретная Русско-французская военная конвенция. 1893-Русско-французский оборонительный союз. 1904-Англо-французское соглашение, получившее наименование “l`entente”-согласие или “l`Entente cordiale” – сердечное согласие. 1907-Русско-английское соглашение.  Российский плакат 1914 г.

«Согласие», наряду с своими внутренними задачами, имело оборонительные цели в ответ на  агрессивные планы Тройственного союза, созданного в 1879-1892 гг. по инициативе Германии. В него, кроме Германии, вошли также Австро-Венгрия и Италия, но в связи с ее выходом из союза, Италию заменили Турция и Болгария.

«Друзья мира» (Тройственный союз)


Французская карикатура: Германия, Австро-Венгрия и Италия курят на бочке с порохом.

В конце XIX в. Россия проводила внешнюю политику непоследовательно, колеблясь между Францией и Германией.

Хроника политики России в отношении Германии:

05.1873-Русско-германская военная конвенция. 06.1873 г.-Русско-австрийский договор. 10.1873- Присоединение Германии к Русско-австрийскому договору. 1876-Русско-австрийские договоренности о совместной политике на Балканах. 1881-«Союз трех императоров», возобновление без успеха (Германия, Россия, Австрия). 1887-Русско-германский «договор перестраховки» (без последствий). 1893-1894-Русско-германская таможенная война и торговый договор с Германией (частный характер). 1905-Русско-германский Бьеркский договор, не вступил в силу в виду противоречий между его участниками.

Реакционер Александр III порвал с Германией, переориентировавшись в сторону революционной Франции.

Военно-феодальный империализм, сложившийся при Александре III, мог развиваться в рамках действующей власти, нуждаясь в укреплении военно-экономических и финансовых связей с развитыми европейскими странами, видя в Германии и Австро-Венгрии угрозу собственным интересам.

Нет никакой загадки в том, что феодально-помещичья Россия вступила в союз против своих прошлых союзников, ибо союзники имели агрессивные планы против своей же союзницы России. Дело не в том, кто подсказывал царскому правительству брать на себя военно-политические обязательства. Будучи в составе Антанты, Россия не могла быть не втянута в войну за передел поделенного мира.

Вопрос о причинах отсутствия в царской России серьезной оппозиции становится риторическим, поскольку ее наличие для страны с самодержавным и феодально-помещичьим устройством, а также при отсутствии демократических институтов практически невозможно.

На встрече с земскими деятелями император Николай II назвал «бессмысленными мечтаниями» предложение об участии земств в делах государства.

Хроника русской оппозиции (1870-1914):

1870 — основание русской секции I Интернационала (не получила распространения).

1872 — кружок «чайковцев». 1874 — «хождение в народ» (не получило поддержки). 1875 — «Южно-российский союз рабочих в Одессе (первая в России рабочая организация).

1877 – 1878 — «Процесс 193-х». 1879 — раскол «Земли и воли».

1883 – 1903 — группа «Освобождение труда».

1894 — группа «легальных марксистов» (П. Струве).

1895 – образован «Союз борьбы за освобождение рабочего класса». 1897 — «Кредо» экономистов (Кускова). 1898 — провозглашение РСДРП. 1901 – партия эсеров. Выступление земцев за расширении прав земств. 1903 — «Союз немцев-конституционалистов» (Шаховской) с требованиями о правах земств. Легальный профсоюз «Собрание фабрично-заводских рабочих» (Георгий Гапон). 1904 — «Союз Освобождения» (нелегальная организация либеральной интеллигенции с мирными требованиями демократических институтов гражданского общества). 03.1914 — совещания оппозиционных партий (Рябушинский) с проектом антигосударственных эксцессов на базе «17 октября», отказ от практических действий.

Хроника подтверждает неспособность оппозиции реально повлиять на внутреннюю политику самодержавия: внутренние противоречия в самой оппозиции и отсутствие у нее социально-экономической базы делало оппозицию уязвимой перед царизмом.

Со своей стороны, самодержец Николай II пошел на отмену наказаний крестьян помещиками в 1904 г. и на созыв в 1905 г. законосовещательной Государственной Думы, отказавшись предоставить минимальные и неопасные права земствам, не говоря о более крупных переменах в обществе. Более того, государство фактически поддержало еврейские погромы 1903 г. под знаменами черносотенных организаций.

Исторические процессы и явления конца XIX — начала XX вв. не подтверждают суждения, будто российская элита «в единодушном порыве дружно» якобы столкнула страну в бездну войны.

Закономерный подъем патриотизма в годы войны глубоко ошибочно принимать за проявление «имперского» национализма в обществе.    

Выводы:

  1. Россия стояла перед цивилизационным выбором каждый раз с приходом к власти нового самодержца, но продолжала поддерживать старые русские традиции.  
  2. Самодержавие опиралось на помещичье землевладение, вело политику великодержавного национал — шовинизма, не отвечавшего коренным интересам общества и оставаясь глухим к требованиям перемен.
  3. Русская идея как общественное явление не адекватна понятию «имперского» национализма.     

Источники:

http://scepsis.net/library/id_1549.html

http://scepsis.net/library/id_1548.html

http://scepsis.net/library/id_1547.html

http://scepsis.net/library/id_1490.html

http://scepsis.net/library/id_1489.html

http://scepsis.net/library/id_1480.html

http://scepsis.net/library/id_1467.html

http://www.diletant.ru/articles/18098558

http://www.diletant.ru/blogs/27019/5294/

http://www.diletant.ru/blogs/27019/5209/

А.Бодров, http://www.diletant.ru/

Первая статья цикла

ДВЕ РУССКИЕ ИДЕИ

Эта культурная катастрофа на два столетия вперед сделала патриотизм в России уязвимым для националистической деградации. И положила начало его вековой драме.
Что случилось бы с Америкой, если б в один туманный день 1776 года интеллектуальные лидеры поколения, основавшего Соединенные Штаты, все, кто проголосовал 2 июля за Декларацию Независимости, оказались вдруг изъяты из обращения — казнены, заточены в казематы, изолированы от общества, как прокаженные? Я не знаю ни одного американского историка, ни одного даже фантаста, которому пришло бы в голову обсуждать такую дикую гипотезу. Знаю, однако, что историку России мысль эта не покажется дикой. Не покажется и гипотезой. В прошлом его страны такие культурные катастрофы случались не раз.

Впервые произошло это еще в середине XVI века, когда царь Иван IV, вопреки сопротивлению политической элиты, «повернул на Германы», то есть, бросил вызов Европе. Все лучшие административные и военные кадры страны были попросту вырезаны. Москва была, можно сказать, обезглавлена, и дело тогда кончилось, естественно, капитуляцией в Ливонской войне. Еще раз случилось это, когда большевистское правительство выслало за границу интеллектуальных лидеров Серебряного века на знаменитом «философском пароходе» (тем, кто остался на суше, суждено было сгнить в лагерях, как Павлу Флоренскому, погибнуть в гражданской войне, как Евгению Трубецому, или от голода и отчаяния, как Василию Розанову и Александру Блоку). Но сейчас речь о другой культурной катастрофе, той, что произошла в промежутке между этими двумя.
ПОТЕРЯННОЕ ПОКОЛЕНИЕ

Я не уверен, что многие в сегодняшней России, даже среди тех, кому небезразлично прошлое отечества, задумывались над ролью декабристского поколения в истории расколотого надвое народа. Несмотря даже на то, что и сейчас с нами этот раскол — на «креативное» меньшинство и «уралвагонзаводское» большинство. Но начался он не вчера и не с Путина.

Можно даже точно назвать дату его начала. 1581 год, когда так называемые «заповедные» годы, введенные тем же Иваном IV, возвестили закрепощение большинства страны, крестьянства. «Лермонтов точно сформулировал впоследствии, что из этого получилось: страна рабов, страна господ». Столетие спустя, круто развернув меньшинство лицом к Европе, Петр довершил дело. С тех пор и разверзлась пропасть между двумя Россиями, и каждая из них жила в собственном временном измерении, одна в Европе, другая — в средневековье. В одной, по выражению Михаила Сперанского, «открывались академии, а в другой народ считал чтение грамоты между смертными грехами». Одна удивляла мир величием своей культуры, другая… Но мне не сказать лучше Герцена: «В передних и девичьих схоронены целые мартирологи страшных злодейств, воспоминание о них бродит в душе и поколениями назревает в кровавую и страшную месть, которую остановить вряд возможно ли будет».

Короче, Россия была беременна грозной мужицкой местью, способной, подобно гигантскому цунами, напрочь снести всю ее великую европейскую культуру, беременна, если хотите, 1917-м. Давно. До декабристов и после них. Но именно декабристы были первыми, кто поставил перед обществом задачу покончить с этой смертельной пропастью, дать обеим Россиям возможность снова заговорить на одном языке. Другими словами, попытался воссоединить расколотую страну, пока она не перестала быть пусть «испорченной», но Европой.

Да, это требовало немедленной крестьянской свободы и форсированного просвещения народа. Требовало немедленной отмены самодержавия — крепостного права для мысли — и публичного обсуждения «наших общественных грехов и немощей», как назвал это Владимир Сергеевич Соловьев. Требовало, наконец, Федерации вместо Империи. Для того и вышли декабристы на площадь. Ну подумайте, что было этим вполне благополучным людям до крестьянского рабства и темноты народной? Рискнули они своим благополучием и жизнью только потому, что им было невыносимо стыдно за свою страну. Потому что в европейской державе, победительнице Наполеона, так жить было нельзя. Это и был истинный патриотизм, о котором говорил Соловьев.

Россия могла быть сегодня великой европейской державой вместо периферийной нефтегазовой колонки, не поднимись из бездны культурной катастрофы 14 декабря 1825 года знаменитая уваровская триада, уверенная, по словам того же Соловьева, что Россия «и без того всех лучше». Не введи эта триада в оборот загадочную категорию «народности» — кодовое обозначение той второй России, что осталась по другую сторону пропасти, — превратив таким образом НАРОД в «великого немого», в сфинкса, в гигантскую загадку, которую «умом не понять» и которую каждое новое поколение будет стараться разгадать по своему, вкладывая в нее свои стеретипы. Хуже того, связав в триаде «народность» с православием и самодержавим, власть начинает процесс деевропеизации культурной элиты, разрушение дела Петра. В конце концов, ни в одной ведь великой европейской державе нет ни православия, ни самодержавия, ни тем более государственной идеологии..Вот и начинала Россия выглядеть ни на кого непохожей, уникальной, неевропейской.

…Но случилось то, что случилось. Мечта о воссоединении страны была забыта. И одно лишь осталось нам на память об этом потерянном для России поколении — неумирающая мечта о свободе. Читайте уцелевшую записку Гаврилы Батюшкова, переданную из Петропавловской крепости в ожидании смертного приговора: «Наше тайное общество состояло из людей, которыми Россия всегда будет гордиться… При таком неравенстве сил голос свободы мог звучать в России лишь несколько часов, но как же прекрасно, что он прозвучал!». И еще, пожалуй, статья из проекта конституции Никиты Муравьева: «Раб, прикоснувшийся к русской земле, становится свободным человеком».
МОМЕНТ ИСТИНЫ

Нам важно это понять, если мы хотим точно зафиксировать момент, когда пушкинское ЧУВСТВО «любви к отеческим гробам» начало превращаться в ИДЕОЛОГИЮ «государственного патриотизма». Искать его нужно в том, что наступило после поражения декабристов. А что, собственно, могло наступить в обществе, из которого вынули сердце, «все — по словам Герцена, — что было в тогдашней России талантливого, образованного, благородного и блестящего»? Что, если не глубочайший идейный вакуум, духовное оцепенение, пустота? «Первое десятилетие после 1825 года было страшно не только от открытого гонения на всякую мысль, но от полнейшей пустоты, обличившейся в обществе. Оно пало, оно было сбито с толку и запугано. Лучшие люди разглядывали, что прежние пути вряд возможны, новых не знали». Не в том, выходит, только было дело, что «говорить было опасно», но и в том, что «сказать было нечего».
Именно эту глухую безнадежность точно зарегистририровал в своем знаменитом Философическом письме Чаадаев. Вот как суммировал его смысл Герцен: «Все спрашивали, что будет? Так жить невозможно… Где же выход? „Его нет“ — отвечал человек петровского времени, европейской цивилизации, веривший при Александре в европейскую будущность России».

Выхода нет? Могло ли удовлетвориться этим страшным приговором поколение русской молодежи, подраставшее на смену декабристскому?
Но «выход» требовался не одной лишь молодежи. Он нужен был и власти. Надо было найти убедительное оправдание крепостному рабству и самодержавию в условиях, когда нигде в Европе ничего подобного уже не существовало (тамошний абсолютизм был не чета самодержавию — независимый суд он во всяком случае признавал, и «отцами нации» монархов там давно уже не считали). Что сделала в этой ситации власть, мы знаем: обзавелась собственной идеологией, смысл которой сводился бы к тому, что Россия — не Европа.

И с некоторой даже гордостью мог теперь заявить глава режима, что он отец нации и, чтоб совсем уж было понятно, что «деспотизм еще существует в России, но он согласен с гением нации». Иначе говоря, что возглавляет он нацию рабов. Так обрела свой «выход» власть. Так выглядела при ее зарождении казенная Русская идея. Сложнее было с молодежью.

Вторая русская идея

Молодежи-то деспотизм ненавистен был не меньше, чем декабристам. С другой стороны, однако, после 14 декабря екатеринский проект российского будущего («Россия есть держава европейская»), вдохновлявший декабристов, стал выглядеть в глазах нового поколения нереалистичным. Разве большинство русского народа не поддержало в этом конфликте самодержавие? И разве не учил нас Карамзин, что «именно самодержавие основало и воскресило Россию»? И что «с переменою государственного устава она гибла и должна погибнуть»? Если так, то следет ли, подобно декабристам, стремится заменить это спасительное самодержавие европейской конституцией?

Тем более, что и сама Европа переживала в ту пору мучительный переходный период (очень напоминающий, кстати, то, что переживает нынче Россия). Как писал один из лидеров этой усомнившейся в правоте декабристов части молодежи (вскоре их назовут славянофилами) Иван Аксаков, «посмотрите на Запад, народы увлеклись тщеславными побуждениями, поверили в возможность правительственного совершенства, наделали республик, настроили конституций — и обеднели душою, готовы рухнуть каждую минуту».

Нет, во многом славянофильская молодежь была согласна с декабристами, она ведь все-таки тоже была их наследницей. И в том согласна, что крестьянское рабство позор России. «Покуда Россия остается страной рабовладельцев, — писал Алексей Хомяков, — у нее нет права на нравственное значение». И в том, — вторил ему Константин Аксаков, — что «все зло от угнетательной системы нашего правительства, оно вмешалось в нравственную жизнь народа и перешло, таким образом, в душевредный деспотизм». Но и расхождения, как видим, были. И принципиальные: и по поводу самодержавия, и по поводу Европы — славянофилы были уверены (как и по сей день), что у нее нет будущего. Но главное расхождение могло поначалу показаться фантасмагорическим.

Славянофилы считали, что все зло на Руси пошло от Петра. Он извратил самодержавие (знакомая логика, не правда ли?), сделал из России какую-то ублюдочную полу-Европу, предал ее национальную традицию, разрушив самобытную православную Московию. Для славянофилов «выходом» из безвыходного положения стала именно она, эта фундаменталистская Московия XVII века с ее «русским богом, никому более не принадлежащим и неведомым», по выражению Василия Ключевского, с ее Кузьмой Индикопловом в роли Ньютона, с ее «оцепенением духовной деятельности», как признавал самый откровенный из их лидеров Иван Киреевский. Она оказалась их затонувшей Атлантидой, их первозданным, хотя и самодержавным, раем. Свой проект будущего нашли они —
в прошлом.

Загадка

Как видим, не одна, а две русские идеи конкурировали первоначально за власть над оцепеневшими после 14 декабря умами современников. Первая было казенного чекана. Ее проповедовали министры, как Сергей Уваров, и лояльные режиму профессора, как Степан Шевырев, журналы на содержании III отделения, как «Северная пчела» Фаддея Булгарина, и авторы популярных исторических романов, как Михаил Загоскин. Грандиозные «патриотические» драмы третьестепенного поэта Нестора Кукольника собирали аншлаги. С легкой руки известного литературоведа Александра Пыпина вошел этот «государственный патриотизм» в историю под именем Официальной Народности.

Ее соперница, хотя и говорила, по сути, то же самое («Россия не Европа») почиталась, как всякая общественная инициатива, крамолой. К тому же и выглядели славянофилы со своим преклонением перед Московией странно, чтоб не сказать гротескно. И тем не менее, век официальной народности был короток, она не пережила Крымскую войну, долгой своей, почти двухсотлетней жизнью обязан был государственный патриотизм именно славянофильству. Почему? Тут загадка, которую нам с читателем и предстоит объяснить.

Комментарии

Янов Александр , 05.05.2013 01:23:52
Разумно ли, Альф, выслушать лишь одну сторону в споре? Почему не посмотреть книги и статью, о которых он
писал? Врал ведь бессовестно Аятолла Солженицын. Почему на худой конец он сопоставить то, что я тогда предсказыал,
с тем, что происходит в России сегодня? Он-то ведь предсказвал Православную монархию.

Bodrov Alfred , 05.05.2013 22:16:35
Для меня важно не кто о ком что пишет, для меня важно, что я читаю, кто автор и чьи классовые интересы он отстаивает, далее моя проблема.

Bodrov Alfred , 05.05.2013 22:10:50
Уважаемый г-н Янов Александр, я в какой-то степени дал ответ на вашу первую статью в блоге «Россия перед трудным выбором» (Был первый вариант «Моя первая отповедь Янову, но не выложили на сайте, пришлось прибегнуть к оптекаемым формулам и получил по заслугам). Вобщем, кому надо, тот поймет. Стаья перешла перешла на 2 стр., будете ли читать мой коммент? Жду вторую статью и не пропустите мой ответ, надеюсь, разместят. Христос воскрес

Янов Александр , 05.05.2013 01:12:20
Разумно ли, справедливо ли, Альф, выслушать лишь одну сторону в споре? Почему не почитать книги иди
статью, о которых он писал? Или с тем, что писали обо мне тогда Андрей Синявский или Сергей Доавлатов? Или
на худой конец не сопоставить то, что я тогда предсказывал, с тем, что происходит
в России сегодня?

Куратёв Аркадий , 03.05.2013 10:41:12
Александр, ждем следующей статьи и готовим свои соображения. Как писал А.Грин: «Не медлите»!

Янов Александр , 04.05.2013 06:52:44
1о мая , Аркадий, если захотят звезды, должна быть.

Russkyi Partizan , 03.05.2013 09:26:32
Путинская хунта – это всего лишь отпочковавшаяся от коммунизма чекистская банда, решившая в 1991 году, из правоверных комуняк переквалифицироваться в топменеджеров-миллиардеров!

Проще говоря: — Коммунистический фашизм мутировался в чекистский фашизм!
Вот и всё!
Вот именно, поэтому стране и народу нужна Русская Демократическая Революция!
Только она уничтожит остатки коммунизма, даст настоящую Свободу и Демократию!

Svensk Ilia , 02.05.2013 15:42:27
Гибель Киевской Руси, становление Московии под доминантой Орды, уничтожение Новгородской республики. Россия давно отошла от пути городской цивилизации. Единственное лекарство — деление уродливой сгнившей постимперии на три или более самостоятельных части.

Перевозников Александр , 02.05.2013 15:02:53
1. Норманны, викинги, или варяги, как их звали на Руси, создали государство по образцу восточных деспотий. Кроме того для удержания диких племен в покорности выбрали одну из самых мракобесных ветвей христианства – православие. Вся дальнейшая история древней Руси, Киевской Руси, Ордынской Руси, России, Российской империи, СССР, опять России это история различных вариантов восточной деспотии. Поэтому никакого духовного родства с Европой быть не могло по определению. И не могло быть никакого сопротивления политической элиты, «повороту на Германы». Все военные и административные кадры служили деспотическому государству. Пример из современности. Корейский диктатор может резать своих подданных сотнями и тысячами. Хуже или лучше его режим от этого не станет. На место вырезанных кадров, встанут новые кадры, готовые служить деспоту. Сталин так и делал. Пускал подданных под топор многими тысячами. Деспотическое государство от этого только крепло.
2. Большевики большие злодеи, но от высылки «интеллектуалов на «философском пароходе», СССР не слишком обеднел. Сии господа абсолютные бездельники-болтуны, даже получив свободу от Николая 2, не смогли сформировать адекватные органы власти, и отдали страну на растерзание большевикам. Зато большевики создали реальные социальные лифты, для огромного количества простого Русского народа. Те, кто хотел учиться и работать мгновенно получали все. Из выходцев из низов, СССР получил талантливых ученых, конструкторов, организаторов производства. Это они в короткое время создали образцы вооружения мирового уровня. Позднее был создан ракетно-ядерный щит, по эффективности не уступающий созданному в США. И успешно совершили много другого, решая задачу создания с нуля нового государства.
Такую задачу поставили перед ними. Была бы поставлена задача, создать лучшие в мире образцы мирной продукции, решили бы и эту задачу. Но такая задача перед ними не ставилась.
3. Для того чтобы воссоединить расколотую страну, элите России не нужно было воевать с Наполеоном. Наполеон, прядя в Россию, все бы сделал в лучшем виде. И крепостных бы освободил, и землю бы дал. И оставил бы в России оккупационную администрацию и войска для поддержания порядка. И элита бы смирилась с потерей земли. Не хватило ума. Кто мешал декабристам освободить своих собственных крестьян и отдать им землю. Вся земля дворянина крепостника делится поровну между освобожденными крепостными. Могли отдать сразу после войны с Наполеоном и агитировать элиту последовать их примеру. Только кто бы кормил этих господ, работать они не умели. В случае успешного исхода восстания, захватившим власть декабристам, для передела земли в пользу освобожденных крепостных, пришлось бы вырезать одну из расколотых сторон общества — дворян, что и сделали большевики, радикальным способом решив проблему раскола страны. Собственность добровольно никто и никогда не отдавал. Кроме того планов декабристов никто не видел. Даже следственная комиссия. Сами декабристы и в ссылке, и после освобождения предпочли молчать, хотя написали килограммов 200 воспоминаний, литературных произведений и писем. Простите за оценку писательского труда в кг. Особенно советую прочесть труд Лорера. Великолепное описание событий современником, включая описание личности Пушкина. В качестве организованного сообщества — декабристы просто толпа идиотов. Начали восстание без четкого плана. Избранный главарь восстания, не предупредив товарищей, отказался выполнять обязанности главаря и не примкнул к восставшим. Имели значительное количество преданных войск, но не смогли ничего выполнить. И эти господа мечтали руководить реформами в Российской империи.
4. По поводу федерации. При малейшей возможности покоренные народы бежали от России как черт от ладана. 1917 и 1991 год. Мгновенно бы разбежались и в 1825 году. Разве эти факты позволяют мечтать о федерации. Полная утопия.

Фаизов Сагит , 02.05.2013 12:29:04
Александр Львович, с уважением отношусь к вашему убеждению о существовании в Руси-России второго варианта развития с очень глубокой древности. Действительно, второй вариант давал о себе знать время от времени в различного рода политических эксцессах. Но он слишком слабо себя обнаруживал, слишком немощно, и из века в век оставался очень слабой потенцией, утробным зародышем, которому даже в 1991 г. не удалось родиться. Хотя, пожалуй, именно тогда, в 90-х, либеральная потенция заявила о себе как альтернатива, близкая к осуществлению.

Янов Александр , 03.05.2013 00:02:09
Видите ли, Сагит, я понимаю, что иду против парадигмы, которую Вы так интеллигентно, в отличие от многих комментаторов, описали. Но согласитесь, что всегда находится кто-то, кому суждено идти против течения, иначе мы бы до сих пор верили, что солнце врвщается вокруг земли. Тяжело быть пионером новой парадигмы. Было время, их на кострах сжигали. Но я рад, что в сегодняшней (!) России нашлось все-таки несколько тысяч очень достойных людей, которые согласились с тем, что в своей трилогии РОССИЯ И ЕВРОПА. 1462-1921 назвал я первый том «Европейское столетие России». И ведь очевидно же, что не с неба упала — а именно оттуда пришла—Крестоцеловальная запись Шуйского( 1605), и Конституция Михаила Салтыкова (1610),и кщнстуционные проекты декабристов и Сперанского, всё вплоть до Ельценской Конституции. А гигантское явление Петра ,развернувшего страну лицом к Европе ? И это всё , по Вашему, «утробные зародыши»? Увы, единственное ,что я могу Вам посоветовать ,это посмотреть хоть первый том ьоей трилогии. Если, конечно, новая парадигма Вас интересует.

Zamotaev Alexander , 02.05.2013 12:17:19
Alfred- В дополнение к трем пунктам и скорее всего поставить его первым-народная мудрость-» Ты что? Самый умный?» Этого не услышишь нигде кроме России!

Zamotaev Alexander , 02.05.2013 12:17:18
Alfred- В дополнение к трем пунктам и скорее всего поставить его первым-народная мудрость-» Ты что? Самый умный?» Этого не услышишь нигде кроме России!

Глуховцев Всеволод , 02.05.2013 09:02:27
Все тянет свою трехструнку.

«Золотой век русского национализма»

Нет сомнения, читатель уже понял, что у загадки, которой закончился первый очерк, двойное дно. Первое очевидно: требуется объяснить, почему малозаметные еще в 1840-е диссиденты Русской идеи, славянофилы, уже десятилетие спустя победили всемогущую Официальную Народность. И навсегда отняли у нее статус «идеи-гегемона» постниколаевской России.

Тут, однако, заковыка: я не уверен, что употребленный здесь термин знаком большинству читателей. Между тем, не поняв его смысл, нам трудно было бы разобраться во всей дальнейшей судьбе русского национализма, да и самой России. Я вынужден извиниться и перебить свое повествование, чтобы разъяснить термин «идея- гегемон». Принадлежит он знаменитому итальянскому диссиденту Антонио Грамши. Впрочем, диссидентом Грамши был, если можно так выразиться, вдвойне. Крупнейший теоретик марксизма, бывший генсек КПИ, в фашистской Италии провел он последнее десятилетие своей жизни в тюрьме. И именно там в своих «Тюремных дневниках» бросил он вызов священной корове тогдашнего марксизма, ленинской теории, что лишь «партии нового типа» побеждают в борьбе за власть.

По Грамши, решают дело не столько партии, сколько идеи. Именно диссидентская идея, — утверждал он, — сумевшая завоевать господство над умами и стать «идеей-гегемоном», овладела в 1922 году властью в Италии. И так же овладел ею в 1933-м национал-социализм в Германии. Само собою, как свидельствует опыт славянофильства, статус «идеи-гегемона» не гарантирует завоевание власти (как, впрочем, не гарантируют этого и «партии нового типа», потерпевшие поражение повсюду в Европе). Бывает также, — это я уже применяю мысль Грамши к российскому опыту, — что «идея-гегемон» заводит страну в тупик, выход из которого предлагает другая диссидентская идея, перехватывающая у нее господство над умами. Так случилось в 1917 в России.

Как бы то ни было, победа славянофильства в 1850-е лишь первый аспект нашей загадки. Второй ее аспект требует объяснить, почему Официальная народность, эпоху которой известный историк Александр Пресняков окрестил золотым веком русского национализма и которая утвердилась при Николае I, как многим казалось навеки, вдруг так бесследно, исчезла после его смерти. А ведь эта уваровская триада и впрямь была в 1840-е сильна. Даже первостепенные умы и таланты испытали на себе ее силу. Николай Васильевич Гоголь, например, так никогда от нее и не осободился. И долгое время был ее пленником Федор Иванович Тютчев. А вот вам исповедь Николая Надеждина, одного из самых просвещенных редакторов, в Телескопе которого напечатаны были и «Литературные мечтания» Белинского и знаменитое Философическое письмо Чаадаева: «У нас одне вечная неизменная стихия – царь! Одно начало народной жизни – святая любовь к царю! Наша история была доселе великою поэмою, в которой один герой, одно действующее лицо. Вот отличительный самобытный характер нашего прошедшего. Он показывает нам и наше будущее великое назначение». Красноречиво, не правда ли?..

И вдруг этой «поэмы» не стало. И Константин Аксаков, славянофил, заклеймил «бессовестную лесть,обращающую почтение к царю в идолопоклонство». Согласитесь, что покуда мы не объясним это катастрофическое крушение триады, «идеи-гегемона» николаевской Росии, невозможно двинутся дальше. Попробуем объяснить. Тем более, что объяснение это неожиданно оказывается более, чем актуальным.

ТРИАДА
Со школьных лет помню, с каким презрением говорил об уваровской триаде учитель истории. В университете я убедился,что так и принято было о ней думать а академической среде – даже в советское время. Представьте себе мое изумление, когда попался мне недавно своего рода краткий курс «национал-патриотической» мысли С.В.Лебедева, где автор с некоторым даже восхищением пишет: «Не случайно эта триада и в наши дни является одним из самых распространенных девизов русских правых. Для современных патриотов характерно стремление вообще всю русскую культуру свести к этим трем словам.Так, по словам известного скульптора В.Клыкова, Русская идея – это Православие, Самодержавие, Народность».

К сожалению, С.В Лебедев не пояснил, означает ли это, что «современные патриоты» (книга издана в 2007-м) ратуют также за реставрацию крестьянского рабства, за которое горой стоял автор дорогой их сердцам триады. Вот что писал об этом Уваров: «Вопрос о крепостном праве тесно связан с вопросом о самодержавии, это две параллельные силы, которые развивались вместе. У того и другого одно историческое начало, законность их одинакова. Это дерево пустило далеко корень, оно осеняет и церковь и престол». Не оставил Уваров сомнений и в том, что имелось в виду в триаде под русской народностью: «Народность наша состоит в беспредельной преданности и повиновении самодержавию». Иными словами, опять- таки в рабстве? «Современные патриоты» даже не попытались усомниться в откровениях автора своего «девиза».

Остается предположить, что рабство их совсем не смущает. Но во имя чего тогда готовы они отречься от свободы своего народа?.

«ЯЗЫЧЕСКОЕ ОСОБНЯЧЕСТВО» 
Вот что еще, кроме тотальной несвободы, содержалось, как объяснил нам тот же академик А.Е. Пресняков, в триаде: «Россия и Европа сознательно противопоствлялись друг другу как два различных культурно-исторических мира принципиально разных по основам их политического, религиозного, национального быта и характера». Это было отречение как от европейского просвещения, так и от вселенского христианства. Потому-то и назвал ее Владимир Соловьев московитской верой, «языческим особнячеством».

Выходит, открывается ларчик просто: «современные патриоты», как и их предшственники времен триады, готовы быть рабами в своем отечестве лишь бы отделиться от греховного западного мира. Они отказываются, говоря словами самого откровенного из их апостолов Александра Дугина, жить «в мире апостасии, в мире отступничества, в мире наступающего антихриста». Удивительно ли, что для слишком многих просвещенных людей в послепетровской России XIX века выглядело это немыслимым анахронизмом, гибелью просвещения, антипетровским переворотом в национальной мысли? X

Вот свидетельство цензора и академика Александра Никитенко: «Видно по всему, что дело Петра Великого имеет и теперь врагов не меньше,чем во времена стрелецких бунтов. Только прежде они не смели выползать из своих темных нор. Теперь же все подземные болотные гады выползли из своих нор, услышав, что просвещение застывает, цепенеет, разлагается». Не менее резок был знаменитый историк Сергей Соловьев: «Начиная с Петра и до Николая просвещение всегда было целью правительства. По воцарении Николая просвещение перестало быть заслугою, стало преступлением в глазах правительства».

Еще резче, еще пронзительней звучали голоса тех, кто прозрел только после позорной капитуляции в Крымской войне, до которой довел Россию Николай со своей Официальной Народностью. Эти, раскаявшиеся, только что голову пеплом не посыпали. Вот приговор Тютчева: «В конце концов было бы даже неестественно, чтобы тридцатилетний режим глупости, развращенности и злоупотреблений мог привести к успехам и славе. И добавлял в стихах, адресованных царю,человеку, по его словам, «чудовищной тупости»: Не богу ты служил и не России/ Служил лишь суете своей/ И все дела твои, и добрые и злые/ Все было ложь в тебе, все призраки пустые/ Ты был не царь,а лицедей» . Пророчески звучала эпитафия николаевской России в устах Михаила Погодина, знаменитого тогда историка и публициста, с которым мы не раз еще встретимся: «Невежды славят ее тишину, но это тишина кладбища, гниющего и смердящего физически и нравственно. Рабы славят ее порядок, но такой порядок приведет ее не к счастью, не к славе, а в пропасть».

Я нарочно процитировал современников Официальной Народности самых, разных, порою противоположных убеждений. И среди них, как видит читатель, нет ни одного из тогдашних прославленных диссидентов –ни Белинского, ни Герцена, ни Чаадаева, ни Бакунина (хотя им тоже, понятно, было что сказать о своем времени). Объединяет их всех – умеренного консерватора Никитенко, умеренного либерала Соловьева, певца империи Тютчева и родоначальника русского панславизма Погодина – лишь одно: сознание невыносимости в XIX веке московитского режима и московитской идеологии. Не могла после Петра Россия вернуться во времена стрелецких бунтов и «языческого особнячества». И дружный их вопль не оставлял сомнений, что едва закончится век Николая, неминуемо ожидает Россию

ОЧЕРЕДНОЕ ПЕРЕПУТЬЕ
Коротко говоря, то, что со смертью Николая триада должна была уступить место «идеи-гегемона» какой-то другой идеологии, было понятно многим. Неочевидно было другое: почему должно сменить ее в этой роли именно славянофильство, т.е. другая ипостась Русской идеи, главный постулат которой, как мы помним, так же противоречил Екатерининскому проекту российского будущего («Россия есть держава европейская»), как и постулат триады.

Слов нет, славянофилы были несопоставимо культурнее и рафинириваннее идеологов триады. Они цитировали наизусть Шеллинга и многое заимствовали у немецких романтиков-тевтонофилов. Опыт николаевского режима и национальное унижение, к которому привел он страну в Крымской войне, быстро излечил их от былых московитских фантазий. Но и карамзинскую школу они не забыли: за самодержавие стояли беззаветно. Как и во времена Надеждина, знаменовало оно для них «отличительный самобытный характер» отечества.

С другой стороны, однако, возмужала со времен декабристов и либеральная Россия. Тем более, что при наступившей по воцарении Александра II гласности не было больше нужды ни в тайных обществах, ни в военных пронунциаменто. «Конституция» — кодовое слово декабристской программы воссоединения с Европой – была у всех на устах. Кошмарное тридцатилетие, только что пережитое страной, и «позорный мир» 1856 года толковались как прямое следствие самодержавия. Аргумент Уварова, что «вопрос о крепостном праве тесно связан с вопросом о самодержавии» был повернут против ретроградов: отмена крепостного права требовала отказа от самодержавия («от всякого вида рабства», как формулировал это Алексей Унковский, предводитель тверского дворянства и лидер тогдашних либералов). Повторяли некрасовские строки: «Довольно ликовать – шепнула Муза мне/ Пора идти вперед./ Народ освобожден, но счастлив ли народ?».

Вот в отношении к этому самому поголовно неграмотному «народу» и состояла разделительная черта, порвавшая последнюю нить, что еще связывала эти два течения мысли, конкурировавшие на коротком перепутье 1850-х за статус «идеи-гегемона» постниколаевсой России (Официальная Народность, как понял читатель, была уже вне игры). Да, было время, когда оба претендовали на наследие декабристов, когда Герцен писал о них: «Мы как Янус смотрели в разные стороны, а сердце билось одно». Но то было при Николае. Первое дуновение свободы не оставило от него и следа.

Теперь, на перепутье, оказалось, что славянофилы боготворили «народ», а образованное общество презрительно обзывали «публикой», были уверены, что в народе таится некая первозданная мудрость, которой публике предстоит еще у него учиться, ибо по словам Константина Аксакова, «вся мысль страны сосредочена в простом народе». Короче, они были первыми в России народниками или точнее, как назвал это Владимир Соловьев, «народопоклонниками».

Либералы, в отличие от них, стояли за просвещение народа. Больше всего боялись они, что продолжение самовластья неминуемо радикализирует молодежь, и она до времени разбудит грозное «мужицкое царство». Лучше всех, пожалуй, выразил либеральное кредо, как ни странно, Николай Гаврилович Чернышевский: Народ наш невежествен, исполнен грубых предрассудков и слепой ненависти ко всем, отказавшимся от его диких привычек. Потому мы против ожидаемой попытки народа сложить с себя всякую опеку и самому приняться за устройство своих дел. Мы готовы для отвращения ужасающей нас развязки забыть все – и нашу любовь к свободе и нашу любовь к народу».

Если иметь в виду, что единственным другим кандидатом в «идеи-гегемоны» на тогдашней политической сцене были страстные ненавистники реформ, ретрогады, выбор у царя-освободителя был небольшой. Так стали малозаметные еще вчера славянофилы преобладающей силой в редакционных комиссиях по подготовке Великой реформы. С этого все и началось.

Комментарии

Антонов Антон , 11.05.2013 06:35:07
Исследование «Русской идеи» несомненно нужно проводить .Хотя бы потому что бы показать что эта идея — «идея-фикс» .Мираж .
Мне кажется , что вообще было бы много проще показать действие такой же «национальной идеи» на развитии какой либо другой страны .Например Японии .Эта страна вообще была во многом антитеза Запада . До совсем недавнего времени там тоже процветала своя «японская идея » .И чем все кончилось ? Как только японцы отбросили эту химеру и приняли основные постулаты Западного мира ( а именно этот мир выработал в процессе своего развития необходимы и достаточные условия для НОРМАЛЬНОГО развития) так сразу страна вырвалась в лидеры .Сейчас на очереди Китай . Там тоже веками пестовали свою » китайскую» идею .Но сейчас она трещит по всем швам .
И вывод здесь один : нет никакого особого национального пути развития .Ни одна «национальная идея» -не дала преимущества стране в своем развитии .И наоборот как только люди понимали что они такие же как и все вокруг , переставали кичиться своей особенностью — сразу получали нормальное общество , которое развивалось намного быстрее .

Окунев Дмитрий , 11.05.2013 09:50:31
По поводу Японии полностью поддерживаю.

Окунев Дмитрий , 11.05.2013 01:41:32
Спасибо Александр!
Как мне кажется, все самое интересное — впереди.

Дружерученко Александр , 11.05.2013 08:56:02
Как мне кажется, все самое интересное — впереди///

Да. Плавный подход к 1905 и 1917 гг.

сурков александр , 10.05.2013 23:32:18
Крепостное право — если представить Страны как деревни, то Россия это крепостная деревня……до тех пор пока из неё нельзя свободно уехать и сменить хозяина…….при Царях после 1861 года любой мог уехать куда угодно……при большевиках калитку заперли….и открыли в 1991 году.
Следовательно пока Россия не совсем крепостная страна.
Все страны из которых нельзя свободно уехать….крепостные, как Сев.Корея.
Вообще на ум приходят только Две страны……СССР и Сев.Корея, континентальные китайцы обычно делают, что хотят…..и убегают когда надо.
Куда делся русский национализм — да никуда, он как был на кухне, в пивных да иногда на балах…..так и остался……Словоблудие
Посмотрите как засорён русский язык западноеропейскими словами….начиная от коммунизма и кончая мерчандайзерами…….
Как вдруг вырядились в малиновые пинжаки и начали говорить разные коммерческие слова…..
А всех Уваровых, Аксаковых и прочих тогда читало меньше народа, чем читают Дилентанта…..
В Крымской катастрофе виноваты конечно начальники, но и народу следует быть Народом……беда, что до сих пор не стали.
Как я сам служил в Армии в РТВ ПВО СССР в 1973-74…….это просто надо видеть, тихий ужас…..
Может от одной слаборазвитой страны отобьёмся…..но Запад, если бы захотел…..раскатал бы в пыль.
Похоже ядрёное оружие есть Пока…….или Западу так лучше.
Говорить о влиянии Славянофилов на население России, всё равно что говорить о влиянии Академии Наук на образование и воспитание Народов….каждый сам по себе, они пересекаются только в магазине.
По поводу отношения Запада (а теперь и Востока) к России — это примерно как: Умный видит трудолюбивого придурка и делает так, что придурок работает на Умного.
Иначе Умному самому придётся копаться в грязи.
Всегда из России шло Сырьё и идёт до сих пор.
Найдите дураков работать в Норильске, Воркуте, Магадане….из Заполярья гнать нефть и газ…..Дураков нет.
Поэтому Россию придавили в 1854 в Крыму, в 1917 году Антанта кинула Россию с победой в 1-й Мировой…..организовали Гонку Вооружения, чтобы и свои рабочие работали…..и было чем пугать.
Мир управляем…..как волки управляют стадом Буйволов…….не всегда получается….но все остаются на своих местах.

Местные Дилетанты помнят: меня интересуют неясности в Семьях Ульяновых-Минаевых, история с Валленбергом+Патрушев Н.П., Березовский Б.А. и ЛИМТУ….ну и братан Ленина — Дм. Ульянов в Крыму в Гражданской войне(+Фанни Каплан с ним)

Mamatov Roman , 10.05.2013 21:27:54
Александр, огромное спасибо за статьи!
Этот разговор чрезвычайно важен для нас, его надо было начать уже давно.
А разные странные комментарии говорят только о том, насколько мы отвыкли от нормальной цивилизованной полемики.

Янов Александр , 11.05.2013 00:40:08
Сасибо за поддержку, Роман. Пока что дискуссия идет, увы, в духе А Бушкова, невыносимо вульгарно. Я спрашиваю
как вы относитест к полемике Грамши против Ленина, мне отвечают: а, вы из Одессы! Но я не теряю надежды. Есть же
на сайте Дилетанта и здравомыслящие люди, Вы тому доказательство.

Комаров Анатолий , 11.05.2013 00:26:45
Обычная,нечего не значащая «гимнастика для ума». Все успешные страны руководствуются здравым смыслом, а не идеологией. Представляю как граждане США поделились бы на американофилов и американофобов.

Амаль Раф , 11.05.2013 00:48:39
Об том и спич. Хочет автор потолочь воду в ступе, да народ подобрался вульгарный — конкретики требует.

Меклер Александр , 10.05.2013 19:57:02
Амаль Раф
Александр Львович Янов, родом из Одессы, выехавший в 1974 году из СССР в США, учит русский народ национализму! К сожалению, это не анекдот. Все гораздо хуже.

А если б свою точку зрения излагал не Янов, родом из Одессы, а Бердяев, родом из Киева, выехавший из СССР в 1922 сперва в Германию, а потом во Францию?Он как, заслуживает Вашего снисхождения?
Амаль Раф , 10.05.2013 22:54:06
Не думаю, что г. Янов в моем снисхождении нуждается. Бердяев — еще в меньшей степени.

Янов Александр , 11.05.2013 00:48:34
Правильно, г-н Раф, не нуждаюсь. И Бердяев не нуждается. Он никогда не спросил бы Вас, откудв Вы родом.
И я не спрошу. Похоже, другого языка Вы не понимаете, Так о чем же нам сВами говорить?

Амаль Раф , 11.05.2013 01:19:23
Не о чем, г. Янов! А знаете почему? Потому, что вы пришли выговориться, а диалог предполагает обмен мнениями. То что вы пишете, настолько неактуально, настолько устарело и измельчало за прошедшие годы (вместивших в себе революции и невиданные войны), что собеседника вы, скорее всего, не найдете. Вот почему я подчеркнул ваше происхождение — вы уехали из СССР, скорее всего, как еврей. Могу ошибаться, но я ничего не слышал о диссиденте Янове. Далеко не все евреи уезжали в Израиль или в Америку — некоторые предпочли остаться. Вы оказались не из их числа. Вы сделали свой выбор не в пользу СССР. В 1974-ом, а не в конце 80-х, когда здесь началась катастрофа.. И в Россию вы не вернулись, как будто. Возможно, то что вы пишете, интересно вашим студентам — они о России знают еще меньше вас. Но нам-то что за интерес обсуждать с вами судьбу России? Это, как если бы мы, отсюда, давали вам совет, как вам жить там. Я, конечно, не ищу никаких параллелей между вами и Троцким, приехавшим из Америки делать здесь революцию или с товарищами из пломбированного вагона, но забота о судьбе России оттуда не выглядит чем-то очень уж сердечным…

Bodrov Alfred , 10.05.2013 11:19:46
Александр Львович, вы просите анализа по существу. Буду последователен: скажите, в чем вы видите победу славянофилов в полемике с западниками?
Остальные вопросы поступят по мере поступления ответа на предыдущий.
Итак, вы пишете, что славянофильство, как идея-гегемон, победило. В чем вы видите победу этой формы «идеи-гегемона»?

Янов Александр , 11.05.2013 02:56:49
Победа славянофилов в том что, даже скукожившись политически, оии сумели стать идеей-
гегемоном, т.е. навязали западникам свою программу, сделали их исполнителями СВОЕЙ
повестки дня. Но Вы забегаете далеко вперед.

Куратёв Аркадий , 10.05.2013 10:36:05
Александр, если можно, в следующей статье выделите взгляды славянофилов более рельефно. Вы прекрасно понимаете, что полемика по вашим статьям неизбежна, в силу актуальности темы, а в этом плане чем яснее определения, тем продуктивней обмен мнениями. С уважением.

Янов Александр , 11.05.2013 03:11:05
Вкратце, Аркадий, во внутренней политике самодержавие, нерушимость империи и Земский собор, во внешней — Констаниполь, проливы
Константинополь, проливы, гегемония на Балканах и Великая славянская Федерация под эгидой русского царя, в двух словах,
имперский национализм.

Bodrov Alfred , 10.05.2013 11:25:32
Г-н Куратев, если я правильно понял Янова по его первой статье, то идея славянофилов заключалась в том, чтобы возродить Россию второй половины XVII по образцу эпохи царя Алексея Михайловича.

Янов Александр , 11.05.2013 03:20:10
Это Вы, Альфред, о ранних, т.н. классических славянофилах николаевской эпохи, когда им приходилось оппонироать
Официальной народности, от этого у второго поколения остались лишь крестьянская община да Земский
собор. Своей внешней политики у них тогда не было. О новой программе см. выше в ответе Аркадию.

Куратёв Аркадий , 10.05.2013 19:18:51
Спасибо, но мне хочется отследить авторскую логику, а изложить собственные соображения.

Кузнецов Юрий , 10.05.2013 09:02:08
Автор, на мой взгляд, как принято было в совке, прячется за цитатничество, избегая излагать собдственную идею (в рабском государстве собственные идеи излагать запрещено, раб не должен ничего иметь субъективного). Может быть ее и нет, этой идеи. Об это говорит крен автора в сторону национализма — чуждого для русских понятия. Я бы предложил автору вначале разобраться в том, что есть русскость, а дальше само выкатится. Русские — это не «нация» (вот еще симулякр!), не материалистическое явление, а КУЛЬТУРАЛЬНАЯ ГРУППА. Люди, объединеные общей СИСТЕМОЙ ОТНОШЕНИЙ, общей СИСТЕМОЙ ЦЕННОСТЕЙ, т. е. КУЛЬТУРОЙ. И сформировалсь эта кльутура как система, приобрела уникальность и узнаваемость только в 19 веке (в лице тех, кого автор цитирует, они не субъекты, а предмет). Если бы не 19 век, то осуществовании русской культуры в мире никто ничего бы и не знал…
Кроме систематизации русской культуры (вершина — Толстой), тогда же шла сепарация с противоположной имперской антикультурой (Достоевский). Потом Россия взбесилась в агонии и кинулась во все тяжкие — революции, войны, реформы, социализмы-демократизмы… — всё, чтобы уничтожить русскую культуру. Особенно хорошо удалось с первиным генератором русской системы ценностей — русской деревней. Россия ее прсто стерла с лица земли (вот я об этом — http://baro-shiro.livejournal.com/2301.html)
В общем, автор, выбросьте изо рта Вы эту жвачку, дано пережеванную и выс… — «национализм», переходите в культурализм и будет Вам счастье.

Bodrov Alfred , 10.05.2013 10:57:34
Уважаемый Юрий Кузнецов, Вы пишете, что у автора А. Янова из Одессы нет собственных идей. Дело в том, что отсутствие идеи тоже идея. На первую статью «Дерибаса» из Манхеттена я откликнулся блогом «Россия перед трудным выбором». Похоже, что наш автор мало озабочен мнением оппонентов и вообще не готов к полемике по существу, судя по тем комментам, которые он себе позволял, отвечая на реплики по поводу первой статьи. Вторая статья попахивает откровенной провокацией и подстрекательством к экстремизму со стороны тех молодчиков, которые замахиваются в приветствии «а ля-наци».
Одессит Утесов тоже имел узкий лоб, но он умел организовать бесподобный джаз-оркестр, От одессита Янова, кроме «истории русского национализма», ждать видимо, больше нечего, а жаль, хотя бы рассказал одесский анекдот, подслушанный на Бродвее или на 5-й авеню.
Вы заблуждаетесь относительно способности профессора из Нью-Йорка к анализу и обобщению проблемы русского самобытного характера: он снова перенесет свой доморощенный дерибасовский национализм на русскую почву. Пусть лучше уж пишет одесские анекдоты в переработке своих меценатов. Посмеялись бы.

Кузнецов Юрий , 10.05.2013 11:45:35
Профессор не понимает, что «русский национализм» — это вообще нонсенс, катахреза. Национализм, как понятие материалистическое, «русским» не может быть по определению, поскольку главнейший признак русской культуры — идеализм, идея впереди, а не материя. И отличие имеют только носители русской культуры, ее системы ценностей, а иначе слово «русские» просто растворяется, смысла в нем нет. С таким же успехом можно употребить «общечеловеки», «римляне», «имперцы»…
Национализм может быть «российский», «имперский», но не «русский». И не надо смотреть на всяких там одноклеточных, что называют себя «русскими националистами» и профессоров типа Дугина, который выходит с лозунгами «Наш сапог свят!», «Мертвый вставай!» (вот эта смехотура — http://muzey.narod.ru/#1 ), это всё называется магия — когда слова, ничего не означающие, пытаются всем гамузом превратить в явления…

Bodrov Alfred , 10.05.2013 19:47:06
Можно реплику? Посмотрел бы я на его редкие зубы и бледный вид после футбольного матча «Динамо» (Тбилиси)-«Арарат» (Ереван). Прочитал бы им лекцию на тему об истории грузинского или армянского национализма и ему уж точно и те и другие показали бы совместными усилияими, какие они не националисты. По каким таким признакам он нашел в русском характере «национализм», в том, что чахоточные Белинский и Добролюбов якобы хотели жить, как на Западе?

Bodrov Alfred , 10.05.2013 11:57:31
Да, русский самобытный характер отличается от доморощенного одесского национализма его отсутствием. Янов перносит на русский самобытный характер собственную националистическую идею с Дерибасовской улицы, 6если не сказать грубее.

Кузнецов Юрий , 10.05.2013 13:03:01
Не надо грубее, выразились исчерпывающе :))

Янов Александр , 10.05.2013 07:13:01
По сути есть у Вас что-нибудь сказать, г-н Раф? Или Вы только по ёрничеству?

Амаль Раф , 10.05.2013 12:10:52
Ни о чем, г-н Янов. Нет интриги. Читать — истинное мученье.

Bodrov Alfred , 10.05.2013 19:34:10
г-н Амаль Раф, я с вами не соглашусь, читать подобные выкладки одно удовольствие. Дело в том, как их читать. Мне интересно, на кого работает автор, соответствует ли содержание форме, а позиция автора соответствует ли написанному, что он имеет в виду между строк сказать, какова психология автора, ее направленность и ориентация, нпасколько человек, оторванный от российской действительности, способен адекватно ее оцеть с точки зрения объективности и т. д.
Вам тоже будет, думаю, интересны его материалы, рассматривая их с точки зрения авторской психологии. Итак, чем примечательны записки Янова о так называемой истории того, чего отродясь в русском характере не наблюдалось:
1. Он так сильно ассимилировался с местным (американским) духом, что не заметил, как вламывается в открытые двери и нам, жителям России, открывает глаза на историю русского национализма. Он лучше прочитал бы историю грузинского национализма моим землякам, они ему показали бы, какие грузины не националисты.
2. Янов заявляет об истории русского национализма, но ни истории, ни национализма по большому счету не показывает. Ведет беседу по разнонаправленным темам.
3. Высасывает из пальца искусственно сформированные им «загадки» и «парадоксы», собирается их разгадывать и сам же в них путается, ибо все это называется «пальцем в небо2, но с очень большими амбициями. Он терпеть не может оппонентов, пасует перед ними и не умеет держать удар, как говорится.
Высокомерный, самонадеянный, покучающий всех русскоговорящий янки с Дерибасовской.
Таков портрет нашего милого автора.

Дружерученко Александр , 11.05.2013 08:59:03
to Bodrov Alfred

Прицепились Вы к этой Дерибасовской! А может, автор вовсе не с Дерибасовской, а, скажем, с Малой Арнаутской.

Амаль Раф , 10.05.2013 22:52:09
Альфред! Я сказал о том же. Но, гораздо короче.

Bodrov Alfred , 10.05.2013 11:29:29
Г-н Янов, вы просите ответить вам по существу. Я по существу вашей первой статьи ответил вам в блоге «Россия перед трудным выбором». К сожалению, вас ответы по существу тоже мало волнуют, вам важнее высказаться по существу собственных идей-гегемонов. Извините.

Амаль Раф , 10.05.2013 02:42:35
Александр Львович Янов, родом из Одессы, выехавший в 1974 году из СССР в США, учит русский народ национализму! К сожалению, это не анекдот. Все гораздо хуже.

Третья статья цикла

20 мая //11:46

Копья в прессе времен Великой реформы ломались главным образом из-за того, как освобождать крестьян – с выкупом или без выкупа, с существующим земельным наделом или с «нормальным», т.е. урезанным в пользу помещиков. Короче, из-за того, превратятся ли крестьяне в результате освобождения из крепостных рабов в «обеспеченное сельское сословие», как обещало правительство, или, напротив, «из белых негров в батраков с наделом», как предсказывали оппоненты.

И за громом этой полемики прошло как-то почти незамеченным, что «власть над личностью крестьянина сосредоточивается  в мире»,т.е. в   поземельной общнне  (той самой, заметим в скобках, от которой полвека  спустя попытается освободить крестьян Столыпин).  Другими словами,как заметил историк Великой реформы, «все те государственно-полицейские функции, которые при крепостном праве выполнял даровой полицмейстер,помещик,исполнять должна была община» .

Интересный человек поставлен был императором во главе крестьянского  освобождения.Ещё недавно генерал Яков Ростовцев публично объяснял, что «совесть нужна человеку в частном домашнем быту, а на службе её заменяет высшее начальство». Теперь он писал: «Общинное устройство в настоящую минуту для России необходимо. Народу нужна ещё сильная власть,которая заменила бы власть помещика» Выходит, мир и впрямь предназначался на роль полицмейстера.

 В глазах закона крестьянин был мёртв . Он не был субъектом права или собственности, не был индивидом, человеком,если угодно. Субъектом был «коллектив», назовите его хоть миром ,хоть общиной, хоть колхозом. И пороть крестьянина тоже можно было по-прежнему, разве что не по воле барина на господской конюшне, а по распоряжению старосты. Мудрено-ли , что историк реформы так коментировал это коллективное рабство «Мир как община времён Ивана Грозного гораздо больше выражал идею государева тягла ,чем право крестьян на самоуправление».

 Ничего этого ,впрочем ,не узнали бы вы из писаний славянофилов. Именно в вопросе закрепощения крестьян общинам впервые испытали они свою силу как будущей «идеи – гегемона»..Ибо коллективизм, в котором без остатка тонула личность крестьянина ,как раз и был ,по их мнению, «высшим актом личной свободы».Как писал Алексей Хомяков, «Коллективное начало составляет основу, грунт всей Русской истории , прошедшей, настоящей и будущей».Мир  для крестьянина «есть как бы олицетворение его общественной совести, перед которым он выпрямляется духом; он поддерживает в нём чувство свободы, сознание его нравственного достоинства и все высшие побуждения, от которых мы ожидаем его возрождения».

 Я не стану возражать,если читатель сочтёт,что в славянофильских тирадах явственно ощущается что-то от 1984 –го Джорджа Оруэлла: « Рабство- есть свобода».  Особенно, если сопоставить их со свидетельством очевидца. Александр Энгельгардт был не только профессором, но и практикующим помещиком.  В своих знаменитых «Письмах из деревни», бестселлере 1870-х, он буквально стер славянофильскиий миф с лица земли. Вот как выглядели «высшие побуждения» крестьянина в реальности.

  «У крестьян крайне развит индивидуализм,эгоизм, стремление к эксплуатации. Зависть,недоверие друг к другу,подкапывание одного под другого,унижение слабого перед сильным, высокомерие сильного,поклонение богатству… Кулаческие идеалы царят в ней [в общине] каждый гордится быть щукой и стремится пожрать карася. Каждый крестьянин,если обстоятельства тому благоприятствуют,будет самым отличнейшим образом эксплуатировать другого,всё равно крестьянина или барина,будет выжимать из него сок,эксплуатировать его нужду.» И это писал один из известнейших народников своего времени.

 Не одни лишь эмпирические наблюдения,однако, противоречили славянофильскому мифу. Противоречила ему и наука. Крупнейший знаток истории русского крестьянства Борис Николаевич Чичерин с документами в руках доказал,что ,»нынешняя наша сельская община вовсе не исконная принадлежность русского народа, а явилась произведением крепостного права». В ответ славянофилы заклеймили Чичерина русофобом, «оклеветавшим  древнюю Русь». Настоящая загадка,впрочем, в другом.

 ГЕТТО

В том загадка, что никто не задал элементарный вопрос: куда идет Россия, если  крестьянина лишали гражданских прав в тот самый момент,когда «образованные» эти права  обретали (городские Думы,независимый суд, отмена телесных наказаний), страшно углубляя пропасть между двумя Россиями— европейской и средневековой, петровской и московитской, увековечивая,по сути, «власть тьмы» над большинством русского народа? Великий вопрос о воссоединении России, поставленный перед страной  декабристами, был забыт напрочь. Вчерашние либералы, славянофилы, оказались на поверку националистами ( национал—либералами, если хотите).Во имя «искуственной самобытности» (выражение Владимира Соловьёва) они сжигали мосты между их собственной образованной Россией  с её Пушкиным и  Гоголем  и неграмотным «мужицким царством», не подозревавшим ни о Пушкине,ни о Гоголе.

 Так или иначе,пользуясь своим преобладанием в редакционных комиссиях, славянофилы без особого труда навязали свой выбор не только правительству, и без того мечтавшему о новом полицмейстере для крестьян,но и западникам. То был первый случай, когда они выступили в роли «идеи –гегемона», подчинив своему влиянию практически всю элиту страны. А  мужицкая Россия, что ж, мало того, что ее обобрали, так еще и заперли в своего рода  гетто с его особыми средневековыми  законами. Полвека должно было пройти прежде, чем Витте и Столыпин догадались спросить, не ведет ли такое своеобразное устройство страны к новой пугачевщине?

 

А ЧТО ЖЕ ЗАПАДНИКИ?

Ну ладно, славянофилы не задали этот судьбоносный вопрос на перекрестке

1850-60-х потому, что были пленниками своего московитского мифа. Но западники-то, русские европейцы, почему его не задали? Вот моё объяснение.Наследники нестяжателей XVI века, сочувствовавших, как мы знаем, всем униженным и оскорблённым, западники тяжело переживали разгром европейской революции

1848 года. Они отчаянно искали свидельства, что – несмотря на победившую в Европе реакцию – у справедливого дела трудящихся все-таки есть будущее. И с помощью славянофилов они его нашли. Разумеется, в России. И разумеется, в том же крестьянском мире. Так нечаянно оказались в одной лодке со славянофилами и либеральные западники, как Герцен, и радикальные, как Бакунин.

 И чего только не напридумывали они о бедном своем, запертом а общинном гетто народе!  Олицетворял он в их глазах не только равенство и братство, но и саму жизнь. Я не преувеличиваю. Вот что писал Бакунин: « Наш народ, пожалуй, груб, неграмотен, но зато  в нем есть жизнь, есть сила, есть будущность – он есть. А нас, собственно, нет, наша жизнь пуста и бесцельна» (сравните с Константином Аксаковым, приписывавшим тому же темному народу, как мы помним «всю мысль страны». Сравните с душераздирающим признанием Достоевского: «Мы, то есть интеллигентные слои нашего общества, теперь какой-то уж совсем чужой народик, очень маленький, очень ничтожненький»).И попробуйте отличить закоренелого западника Бакунина от славянофилов.

 Но не менее красноречив был и Герцен: «На своей больничной койке Европа, как бы исповедуясь или завещая последнюю тайну, скорбно и поздно приобретенную, указывает как на единый путь спасения именно на те элементы, которые сильно и глубоко лежат в нашем народном характере».Это в открытом письме царю! Самодержавная Россия, вчерашний «жандарм Европы», чья агрессивная попытка расчленить Турцию лишь несколько лет назад привела к большой крови, — приглашалась на роль ее спасителя? Согласитесь, все это должно было выглядеть странно в глазах европейцев. Тем более с абстрактной ссылкой на «народный характер». Вечно подозрительный Маркс, помешанный на другом, пролетарском, мессии, и вовсе объявил Бакунина, как, впрочем, и Герцена, царскими агентами.

 В принципе альтернативный, назовем его столыпинским, курс пореформенной России возможен был и в 1850-е, когда казалось, что жизнь страны начинается сначала, когда совсем не сентиментальный Лев Толстой писал: «Кто не жил в 1856 году, тот не знает, что такое жизнь, все писали, читали,говорили, и все россияне, как один человек, находились в неотложном восторге», когда звезда царя-освободителя стояла высоко, и Герцен приветствовал его из своего лондонского далека: «Ты победил, Галилеянин!»  Короче, Александр II мог тогда все, не чета Николаю II полвека спустя — в   раскаленной добела стране, после революции, когда Столыпин попытался исправить старую  ошибку. Оказалось, увы, что история таких ошибок не прощает.

  Происхождение ошибки теперь, надеюсь, понятно: славянофилы настаивали, правительство поддакивало, западники соглашались – каждый по своим, даже противоположным причинам. Не протестовал  никто. Вот так и совершаются порою роковые ошибки: просто потому, что отсутствует оппозиция. Особая вина за незаданные вопросы лежит здесь, конечно, на западниках. Им-то уж, казалось, по штату положено быть в оппозиции самодержавию. Но как видим, всеспасающая миссия России и для них оказалась важнее.

 И это наводит нас на странную – и вполне крамольную с точки зрения конвенциональной историографии – мысль: такими ли уж западниками были на самом деле постдекабристские западники, какими мы их себе представляем? Не оказались ли  они тоже после николаевской диктатуры, страшно выговорить «национал-либералами»? Разумеется, с «поправками»: мечта о конституции все еще тлела в этой среде, самодержавие по-прежнему было ей отвратительно своей тупостью и полицейской архаихой под флагом «защиты традиционых ценностей», и не все забыли декабристскую  мечту о преобразовании Империи в Федерацию. Но все-таки…

 Но все-таки не прав ли был  знаменитый историк Сергей Соловьев, когда писал, что «невежественное правительство испортило целое поколение»? Или бывший министр просвещения Александр Головнин, откровенно признавшийся (в дневнике): «мы пережили опыт последнего николаевского десятилетия, опыт, который нас психологически искалечил»? Конечно, были, как мы еще увидим, исключения и, конечно, пока что это не более, чем гипотеза.

 Если,однако, нам удалось бы ее доказать , это объяснило бы многое во всей последующей истории постниколаевской России. И то, почему славянофилам удалось добиться в ней статуса «идеи-гегемона». И то почему в критический час, когда решалась судьба страны на поколения вперед, ее вполне западническая к ХХ веку элита без колебаний приняла тем не менее славянофильское решение, позволив втянуть страну в совершенно ненужную ей и гибельную для нее мировую войну – во имя все той же миссии России.  Пошла, другими словами, на риск «национального самоуничтожения» (опять выражение Владимира Соловьева, о котором в следующем очерке).

 

*    *     *

Доказать эту гипотезу непросто. Но и тут, на новом перекрестке, есть вопросы, которые за прошедшее с той поры столетие никто, сколько я знаю, не задал. Важнейший среди них такой. Все без исключения историки, как отечественные, так и западные, согласны, что не ввяжись Россия в 1914-м в мировую войну, никакой Катастрофы три года спустя в ней не случилось бы. А влияние «красных» бесов на принятие политических решений равнялось в том роковом июле примерно влияннию сегодняшних национал-большевиков (лимоновцев), т.е. мало отличалось от нуля. Но если не они приняли тогда  самоубийственное решение, то кто его принял? Кто, другими словами, несет ответственность за гибель европейской России? Вот этот решающий, казалось бы, вопрос опять-таки никто не задал. Почему?

 Разве не интересно было бы узнать, почему практически вся тогдашняя российская элита — от министра иностранных дел Сергея Сазонова до философа Бердяева, от председателя Думы Михаила Родзянко до поэта Гумилева, от высокопоставленных сановников до теоретиков символизма, от веховцев до самого жестокого их критика Павла Милюкова – в единодушном порыве дружно столкнула свою страну в бездну «последней войны»  (снова выражение Владимира Соловьева)? Заметьте причем, что говорю лишь  о правоверных западниках, славянофилы-то само собой были вне себя от счастья по случаю этой войны. Вот описание их торжества сегодняшним их единомыленником: «Ex Oriente Lux! – провозласил Сергий Булгаков, теперь Россия призвана духовно вести за собой европейские народы.Жизнь оправдывала все ожидания, все классические положения славянофильских учений.Крылатым словом момента стала брошюра Владимира Эрна “Время славянофильствует“».

  Понятно теперь,почему не задают главного вопроса? Что делать, говорят, не было у России альтернативы, за нее решала Германия. И стало быть, победа «красных» бесов оказалась неотвратимой. Значит есть лишь один способ опрокинуть эту вековую пирамиду – доказать, что альтернатива была. Вот этим мы с читателями со временем и займемся. Не знаю получится ли у нас. Но я буду стараться.

Первую мировую империалистическую войну развязали основные европейские империалистические страны. Россия не была исключением. Что их толкало? Экономические причины и жажда имперских приобретений за счет соседей. Россия оказалась «слабым звеном». В итоге русская цивилизация погибла (1917). Началась новая- советская. Но запала экономического, политического, духовного, идейного у нее хватило лишь на 74 года. Нынешняя Россия- это полутруп. Шансов на ее спасение почти нет. Прежде всего умирает население. Стремительно умирает. На смену идет Азия. Россия православная умирает. На смену идет Россия мусульманская, азиатская. Думаю, что через 100 лет все закончится.

Monro Henry , 20.05.2013 19:09:05
В целом все интересно. Всем спасибо.

Первую мировую империалистическую войну развязали основные европейские империалистические страны. Россия не была исключением. Что их толкало? Экономические причины и жажда имперских приобретений за счет соседей. Россия оказалась «слабым звеном». В итоге русская цивилизация погибла (1917). Началась новая- советская. Но запала экономического, политического, духовного, идейного у нее хватило лишь на 74 года. Нынешняя Россия- это полутруп. Шансов на ее спасение почти нет. Прежде всего умирает население. Стремительно умирает. На смену идет Азия. Россия православная умирает. На смену идет Россия мусульманская, азиатская. Думаю, что через 100 лет все закончится.

Стародубов Вячеслав Константинович , 20.05.2013 15:25:20
А решение такое простое,

что его и сегодня

мало кто понимает.

«КАЖДОМУ РАВНУЮ ДОЛЮ В КАЖДОМ ПРИРОДНОМ РЕСУРСЕ» ©.

http://maxpark.com/user/632656317/content/662768
Bodrov Alfred , 20.05.2013 14:29:41
Ваши статьи, г-н А. Л. Янов, все больше убеждают меня в справедливости одного философского наблюдения: если человек что-то объясняет долго и много, значит, ему нечего сказать. Вы определитесь сначала:
1. Вы пишете историю русского национализма или историю русской идеи?
2. Что вы понимаете под русским национализмом и имеет ли он отличия от национализма грузинского, польского, еврейского, народов Балтии?
3. Что вы понимаете под русской идеей?
Философия истории вещь замечательная, но подтягивание исторического процесса под субъективные взгляды и выводы, вещь до неприличия постыдная. Я так думаю, хотя могу заблуждаться. По крайней мере вы меня не убедили в элементарной вещи, я не вижу в русском народе того самого национализма, в среде которого я родился и вырос, в среде грузинского национализма. Проведите параллели и аналоги русско7го национализма с национализмом среди нерусских народов и племен. Похоже, у вас иные цели и задачи. Напомню, первые две статьи претендовали на то, чтобы раскрыть российскому пользователю глаза на историю русского национализма.

Кузнецов Андрей , 20.05.2013 12:57:19
Если Александр Львович не обидится за «вторжение» в его епархию.
Историю делают люди. Как правило, в лучшем случае потомки что-то помнят о реформах, но мало знают о тех, кто их проводил, кто их отстаивал в острейшей борьбе с оппонентами.
А.Я.: «Интересный человек поставлен был императором во главе крестьянского освобождения». Несколько штрихов к его портрету. Действительно, Яков Иванович Ростовцев (1803 – 1860) – личность неординарная. В 1825 г. жил в одном доме с активным участником Северного общества декабристом Оболенским. Там познакомился с Рылеевым. В тот год Яков Ростовцев писал свою трагедию «Князь Пожарский» в духе романтических драм Шиллера. У него было свое, отличное от декабристов, представление о долге гражданина. Он решил пожертвовать собой, чтобы предотвратить выступление заговорщиков и тем самым возможное кровопролитие. Накануне восстания, 12 декабря 1825 г. Ростовцев передал Николаю письмо. В нем он сообщил, что при переприсяге 14 декабря может вспыхнуть возмущение, горячо просил великого князя не принимать корону, упросить Константина отказаться от своего отречения или, в противном случае, упросить его, чтобы тот приехал в столицу и на площади всенародно провозгласил бы Николая царем. Это наивное письмо романтически настроенного 22-летнего офицера ничего не прибавляло к тем сведениям, которыми располагал Николай, тем более, что автор НЕ назвал ни одного лица, причастного к «заговору». На следующий день, 13 декабря, за день до восстания, Ростовцев пришел на квартиру Оболенского, где был и Рылеев, и сообщил им о своем поступке, передав копию письма. Такое его поведение по-разному оценивалось и самими декабристами, и современниками. Например, Оболенский и 13 декабря 1825 г., и в конце 50-х годов (после четвертьвековой каторги и ссылки) в полемике с Герценом не осуждал Ростовцева. Николай I заметил молодого офицера, через некоторое время сделал его адъютантом своего брата, великого князя Михаила Павловича, позже поручал другие ответственные посты. Ростовцев, по признанию самого Александра II, был наиболее близким человеком ему из политиков. Поэтому он поставил его на самый ответственный в тот момент пост – во главе Редакционных комиссий (1859 – 1860 гг.). Яков Ростовцев скончался в возрасте 56 лет, не успев завершить разработку реформ. После издания «Положений 19 февраля 1861 г.» по повелению императора на гробницу Ростовцева в Александро-Невской лавре в Санкт-Петербурге была возложена золотая медаль, установленная за труды по освобождению крестьян.
Но главное – не в исторической справке об этой личности. Интересно понять – что им двигало. Их было трое в первые годы царствования Александра II в его ближайшем окружении: Ростовцев, Блудов, Ланской. Общее в их судьбах было – свободомыслие в молодости, знакомство с декабристами, отказ от идеалов юности, достижение высоких постов на государственной службе при Николае I. Чтобы подняться на самый «верх» при таком императоре, надо было еще это заслужить, тем более, вчерашним либералам. Но вот пробил час реформ. И эти «оборотни» (определение Н.Я. Эйдельмана) – старые бюрократы – поменяли свою роль и немало сделали для воплощения либеральных идей на практике. Имея постоянный доступ к царю, убеждали его, что – пора. Они были важными фигурами в борьбе с той частью аппарата, которая противилась реформам. Наконец, они постепенно продвигали «молодых» политиков (братьев Милютиных, Зарудного, Головнина и др.) на ключевые посты. Что двигало этими людьми? Вряд ли мы это узнаем доподлинно. Некоторые авторы не исключают, что среди причин, обусловивших их поведение в последние годы жизни, могли быть либеральные воспоминания, высокий уровень культуры, стремление искупить отступление от нравственного начала, которые они допустили в николаевское время. Кто знает…
Надеюсь, эта информация не уведет блогеров от обсуждения главных и интересных вопросов, поставленных автором в своем тексте.
P.S. Чтобы не было вопросов о заимствованиях, материал взят из работ Литвака, Федорченко, Эйдельмана. Для краткости не привожу названий работ. Кого заинтересует — приведу названия.
Автору поста всего наилучшего.

Кузнецов Юрий , 20.05.2013 12:35:25
Не докажете, что была какая-то альтернатива войне и фашистскому перевороту (т. н. «Великая Октябрьская революция», хотя признаков революции в ней нет, т. е. нового качества системы, субъект власти не изменился, а наоборот — реванш и реставрация империи с ее «вертикалью», рабством в новой риторической упаковке).
И война для России — мать родна! Потому-то у России и самая милитаристская в мире история, что она наработала совершенный метод выстраивания колоний — провокацией войн (ну, еще искусственных голодоморов). Вовлечение в две «отечественные»и первую мировую — это всё чистая провокация России, избежать не составляло труда. В росвойне проигрывает народ, но выигрывает Система, в том числе и в «ВОВ» народ проиграл — http://baro-shiro.livejournal.com/1242.html Это наработанный российский государственный алгоритм, который и сейчас запущен вовсю…
Ввязывание в Первую Мировую и послужило той спасительной эстафетной палочкой, которая и вызвала фашистский (коммунистический) переворот — наивысшую стадию развития империи. Россия спасла свою систему. Никаких вариантов отменить этот защитный рефлекс России просто не было. Не было бы войны — народ свернул бы башку поганой орде-империи и рабству. Здесь без войны долго нельзя…

Bodrov Alfred , 20.05.2013 15:09:17
Русская идея имеет три источника:
1. Географическое положение и природные ресурсы.
2. Войны, перевороты, революции.
3. Языческое мироощущение.

Bodrov Alfred , 20.05.2013 15:04:06
Альтернатива была, но большевимстское руководство от нее отказалось, проигнорировав собственную же партийную программу-минимум. Оно, руководство большевиков, справедливо видело, что реализация буржуазно-демократических преобразований в России приведет к их низложению. Она и привела, но через 74 года.

Автор — профессор истории и политических наук Нью-Йоркского городского университета. Этот материал открывает серию статей, посвященных истории русского национализма (или, что то же самое, Русской идеи).

Знакомство мое с Владимиром Сергеевичем Соловьевым состоялось, можно сказать, осенью 1967 года. Я был тогда спецкором самой популярной в интеллигентной среде газеты с миллионным тиражом, Литературной, объехал полстраны, ужаснулся тому, что увидел, опубликовал несколько громких статей о вымирающей русской деревне. И вдруг пригласил меня Чаковский, главный, и предложил написать статью на полосу о Соловьеве. Я, глупый, обрадовался. 

Что знал я до этого о Соловьеве? Не больше того, что должен был знать любой интеллигентный человек в СССР. Анекдоты. Правда, впечатляющие.Знал, что в 1880-е он пережил жестокую духовную драму, сопоставимую разве что с драмой безвестного фарисея Савла, обратившегося по дороге в Дамаск в пламенного апостола христианства Павла. Случаев, когда крупные русские умы обращались из западничества в славянофильство было в XIX веке предостаточно. Самые знаменитые примеры Достоевский и Константин Леонтьев. Но никто, кроме Соловьева, не прошел этот путь в обратном направлении.

Знал, что лишь два человека в тогдашней России, он и Лев Толстой, публично протестовали против казни цареубийц в 1881 году. Знал, что Константин Леонтьев, гордец и задира, «самый острый ум, рожденный русской культурой в XIX веке», по словам Петра Струве, хотя и назвал однажды Соловьева «сатаной», благоговел перед ним, жаловался в письмах, как трудно ему возражать «человеку с печатью гения на челе». Это я, впрочем, знал из своей диссертации. Она была о Леонтьеве.

Вот, пожалуй и всё ,что знал я о Соловьёве. А предстояло мне узнать такое ,что перевернуло всю мою жизнь. А именно, что покинув своё «патриотическое» кредо ,Соловьёв не только обратился в жесточайшего его критика и не только объяснил его деградацию, но и точно предсказал, что именно от него и погибнет европейская Россия.

ФОРМУЛА СОЛОВЬЕВА

Вот что писал я об этом в одной старой книжке ( После Ельцина, 1995) : «Предложенная им формула,которую я назвал “лестницей Соловьева”— открытие,я думаю,не менее значительное,чем периодическая таблица Менделеева, а по смелости предвидения даже более поразительное . Вот как выглядит эта формула:

«Национальное самосознание есть великое дело, но когда самосознание народа переходит в самодовольство, а самодовольство доходит до самообожания,тогда естественный конец для него национальное самоуничтожение».

Вчитайтесь в эту страшноватую формулу и увидите: содержится в ней нечто и впрямь неслыханное: в России национальное самосознание,т.е. естественный,как дыхание,патриотизм может оказаться смертельно опасным для страны. Неосмотрительное обращение с этим глубоко интимным чувством,демонстративное выставление его на показ,говорит нам Соловьев, неминуемо развязывает цепную реакцию вырождения, при которой культурная элита страны перестает замечать происходящие с нею роковые метаморфозы.

Нет,Соловьёв ничуть не сомневался в жизненной важности патриотизма, столь же необходимого для народа, как для человека любовь к детям или к родителям. Опасность лишь в том,что в России граница между ним и второй ступенью соловьевской лестницы, «национальным самодовольством» (или говоря языком политики,национал-либерализмом) неочевидна,аморфна,размыта. Но стоит культурной элите страны подменить патриотизм национал—либерализмом, как дальнейшее её скольжение к национализму жёсткому, совсем уже нелиберальному (даже по аналогии с крайними радикалами времен Французской революции, “бешеному“) становится необратимым. И тогда национальное самоуничтожение неминуемо. 14 лет спустя после смерти Соловьева (он умер в1900 году) именно это и случилось с культурной элитой России. Она совершила, как он и предсказал, коллективное самоубийство, «самоуничтожилась».

КАЗУС ДОСТОЕВСКОГО

О том как пришёл Соловъёв к своей формуле и попытался я рассказать в своём очерке для ЛГ. В 1880-е, когда он порвал со славянофильством,вырождалось оно на глазах, совершенно отчётливо соскальзывая на третью,предсмертную ступень его лестницы. Достаточно сослаться хоть на того же необыкновенно влиятельного в славянофильских кругах Достоевского, чтобы в этом не осталось сомнения.

Вот его декларация: « Если великий народ не ведает,что в нём одном истина (именно в нём одном и именно исключительно), если не верует, что он один способен и призван всех воскресить и спасти своею истиной,то он тотчас перестаёт быть великим народом… Истинный великий народ никогда не может примириться со второстепенною ролью в человечестве и даже с первостепенною, а непременно и исключительно с первою… Но истина одна, а стало быть, только единый из народов может иметь бога истинного… Единый народ богоносец—русский народ». Другими словами, мы, русские, первые в мире. Что это ,по вашему,если не национальное cамообожание?

Декларацией ,однако, дело не ограничилось. За ней следовала полубезумная – и агрессивная — рекомендация правительству: «Константинополь должен быть НАШ, завоёван нами, русскими,у турок и остаться нашим навеки». Рекомендация сопровождалась пророчеством: «Она накануне падения, ваша Европа , повсеместного,общего и ужасного…Наступит нечто такое ,чего никто и не мыслит.Все эти парламентаризмы, банки, жиды, всё это рухнет в один миг и бесследно…Всё это близко и при дверях …предчувствую,что подведён итог». Сказано полтора столетия назад. А Европа все «накануне падения».

Мало того, неудачливый ,пророк Достоевский ещё и яростно спорил с самим « отцом панславизма» Николаем Данилевским, который, конечно,тоже требовал захватить Константинополь,но полагал всё же справедливым владеть им после завоевания наравне с другими славянами.Для Достоевского об этом и речи быть не могло: «Как может Россия участвствовать во владении Константинополем на равных основаниях со славянами,если Россия им не равна во всех отношениях – и каждому народцу порознь и всем вместе взятым?»

Согласитесь,что-то странное происходило с этим совершенно ясным умом, едва касался он вопроса о первенстве России в мире (для которого почему-то непременно требовалось завоевание Константинополя). С одной стороны,уверял он читателей,что «Россия живёт решительно не для себя,а для одной лишь Европы», а с другой ,наше (то есть,собственно,даже не наше,чужое,которое ещё предстоит захватить ценою кровавой войны) не трожь! И не только с Европой,для которой мы,вроде бы и живём на свете, но и с дорогими нашему православному сердцу братьями—славянами не поделимся…

Впрочем в одном ли Достоевском было дело? Разве не стояли так же неколебимо за войну с рушащейся, как им казалось, Европой и завоевание Константинополя все без исключения светила тогдашнего славянофильства, и Иван Аксаков, и Данилевский, и Леонтьев, как бы ни расходились они между собою? Разве не написал об этом великолепные стихи Тютчев: «И своды древние Софии/ В возобноленной Византии/ Вновь осенит Христов альтарь./ Пади пред ним, о царь России / И встань как всеславянский царь!»? И разве, наконец, поняли бы мы – и главное, они сами – без помощи формулы Соловьева, каким образом разумные, серьезные, здравомыслящие люди, вчерашние национал-либералы и позавчерашние наследники декабристов превратились в воинственных и агрессивных маньяков? И почему не в силах были они, имея за спиной гигантскую незаселенную Сибирь, отказаться от соблазна отхватить еще кусок-другой чужой землицы?

Удивительно ли, что потрясен был Соловьев этой бьющей в глаза пропастью между высокой риторикой своих вчерашних товарищей и жутковатой их политикой? Ну, как поступили бы вы на его месте, когда на ваших глазах уважаемые люди, моралисты, философы провозглашали свой народ, говорил Владимир Сергеевич, «святым, богоизбранным и богоносным, а затем во имя всего этого стали проповедовать такую политику, которая не только святым и богоносным, но и самым обыкновенным смертным чести не делает»?

Не менее странно, что столь очевидное и пугающее противоречие между словом и делом нисколько не насторожило последователей (и, заметим в скобках, исследователей) Русской идеи. Никто из них даже не попытался объяснить, каким, собственно, образом за какие-нибудь два поколения наследники декабристов, пусть непоследовательные, пусть сомневающиеся, но при всем том так же, как декабристы, ставившие во главу угла СВОБОДУ РОССИИ, превратились вдруг в фарисеев и маньяков, в апологетов деспотизма и империи. И впрямь ведь, согласитесь, странно. О «НАЦИОНАЛЬНОМ ЭГОИЗМЕ»

Еще более странно, однако, что никто никогда не воспользовался удивительным прогностическим даром Соловьева – ни в России, ни в мире. А ведь предсказал он не только уязвимость патриотизма в России и не только деградацию славянофильства. Это-то сделал он походя, в одной, если хотите, фразе, что «внутреннее противоречие между требованиями истинного патриотизма, желающего, чтобы Россия была как можно лучше, и фальшивыми притязаниями национализма, утверждающего, что она и без того всех лучше, погубила славянофильство».

Предсказал он и нечто куда более важное. Покажу это на двух примерах. Ну, подумайте, кому за три десятилетия до мировой войны могло придти в голову, что война эта будет для европейской России «последней» и закончится не завоеванием Константинополя,а ее, этой России, «самоуничтожением» и торжеством «мужицкого царства»? Кому, я спрашиваю, кроме Соловьева? Да ведь это еще и в 1914-м мало кому снилось.

Вот другой пример.Говоря о мучившей его разнице между патриотизмом и Русской идеей, Соловьев обронил, что национализм «представляет для народа то же, что эгоизм для индивида». И развернул свою гениальную догадку: «Наша внеевропейская или противоевропейская преднамеренная и искуственная самобытность всегда была лишь пустая претензия. Отречься от этой претензии есть для нас первое и необходимое условие. Этому противостоит лишь неразумный псевдопатриотизм, который под предлогом любви к народу желает удержать его на пути национального эгоизма, т.е. желает ему зла и гибели».

Что, собственно, имел в виду Соловьев под этим национальным эгоизмом? Да то, что слышим мы каждодневно из уст подавляющего большинства государственных мужей, будь то Америки, Китая или России: абсолютное – и неоспоримое — верховенство национальных интересов. И никому из них как-то не приходит в голову, что произосят они нечто в общем-то неприличное.

Ну, стали бы вы иметь дело с человеком, провозлашающим на каждом шагу, что его личные интересы превыше всего в этом мире? Случайно ли, что любой индивид в здравом уме, кроме разве Жириновского, никогда так не скажет (по крайней мере в приличном обществе)? А вот в отношениях между государствами произносят это с некоторой даже гордостью и в самых респектабельных кругах, хотя и не совсем понятно, чем, собственно, отличается национальный эгоизм от личного. Наблюдение чудака не от мира сего, скажете вы?

Понадобились три четверти столетия и две мировых войны, чтобы хоть частица современного мира, Европа, додумалась до того, как важно подчинить эти самые, вчера еще священные нцциональные интересы интересам Сообщества. И объявив, что безопасность Сообщества выше национального суверенитета отдельных его членов, признала правоту одинокого чудака «с печатью гения на челе». Увы, лавры первооткрывателей достались другим, о Соловьеве никто и не вспомнил.

НЕТ ПРОРОКА В ОТЕЧЕСТВЕ СВОЕМ

Но то в Европе. Беда Соловьева – и России – в том, что не услышали его дома (как, впрочем, и самого талантливого его оппонента Константина Леонтьева). Не услышали и до роковой войны и революции, и после. И вообще случилось с ним самое худшее, что может случится с автором великого открытия: открытие его просто забыли. На полтора почти столетия. Несмотря даже на то, что ему удалось то, что не удалось Леонтьеву: он создал школу. Его «философия всеединства» вдохновила блестящую плеяду мыслителей Серебряного века. И Николай Бердяев, и Сергий Булгаков, и Семен Франк, и Георгий Федотов считали его своим учителем.

Но и тут не повезло Соловьеву. Как философа его боготворили, как политического мыслителя его … не заметили. Даже ученики. В этом, самом важном для него качестве его для них не существовало. Бердяев был прав, конечно, когда писал: «Соловьевым могла бы гордиться философия любой европейской страны, но русская интеллигенция Соловьева не читала и не знала». Бердяев, однако, читал. И полагал, что знал. Но много ли понял? Вот что писал он о той самой «последней» войне, в которой учитель видел неминуемую гибель европейской России: «Я горячо стоял за войну до победного конца. Я думал, что мир приближается к решению великой исторической проблемы Востока и Запада и что России предстоит в этом решении центральная роль». Признал бы, вы думаете, Соловьев своим учеником национал-либерала Бердяева?

Вот так и остался единственный в истории русской мысли человек «с печатью гения на челе» фигурой трагической и … забытой. Это и принес я зимою 1968 года Чаковскому. Нечего и говорить, что статью не напечатали. И даже не извинились.

«Александр Янов: Русская идея и Путин»

Похоже, я сделал ошибку, начав рассказ об идеологии русского национализма с 1830-х, сОфициальной народности и славянофильства. То есть начать с зарождения этой идеологии казалось логично. На самом деле, однако, логично это было бы лишь если читатель имел достаточное представление о том, почему до 1830-х обходилось самодержавие без идеологии. Несколько комментариев тотчас обнаружили, что мое предположение было, как бы это сказать, несколько преувеличенным. Ошибка усугубится, если читателю останется непонятным, почему возрождение Русской идеи в СССР началось лишь в конце 1960-х, а в постсоветской России — в 2010-е. Попытаюсь поэтому исправить ее пока не поздно. 

Сначала, однако, комментарии. Двух из них довольно, чтобы понять насколько это все серьезно. Меня попросили объяснить странное на первый взгляд высказывание Михаила Леонтьева, кающегося либерала, а ныне завзятого евразийца, члена Изборского клуба национал-патриотических интеллектуалов, всерьез озаботившихся «евразийской интеграцией России» (эвфемизм, как понимает читатель, для воссоздания евразийской империи, известной в ХХ веке под псевдонимом СССР). Вот это высказывание: «Русский народ в тот момент, когда он превратится в нацию, прекратит свое существование как народа и Россия прекратит свое существование как государства».

На мой взгляд ровно ничего странного (для евразийца) здесь нет. Обычный имперский национализм, отрицающий нацию во имя империи.Но для того, чтобы доказать, что Леонтьев на самом деле просто реваншист, нужно хорошо знать отечественную историю. А либералы, русские европейцы по выражению Владимира Соловьева, ее не знают. И потому пасуют перед столь наглым реваншизмом. Свидетельство – другой, либеральный комментарий: «У Вас получается, что есть две равновеликие России, которые веками занимаются перетягиванием каната,то одна побеждает, то другая,Но, по моему, одна из них большая-пребольшая, а вторая маленькая и слабая. Чтобы маленькая европейская Россия победила большую азиатскую… Россия должна перестать быть Россией».

Скажите мне теперь, можно ли толковать два этих высказывания иначе, нежели возобнившийся в XXI веке спор между славянофилами и западниками (разумеется, в преломлении 2010-х)? Прошло столетие, позади советский ХХ век с его грандиозной попыткой вернуть Россию в изоляционистскую Московию, опять, как в XVII столетии, противопоставив страну миру. Все вроде бы на дворе другое. А старинный спор все еще с нами.

Прав был, выходит, Георгий Петрович Федотов, что «когда пройдет революционный и контрреволюционный шок, вся проблематика русской мысли будет попрежнему стоять перед новыми поколениями». Прав и когда пророчествовал в конце 1940-х, что «большевизм умрет, как умер национал-социализм, но кто знает, какие новые формы примет русский национализм?».

А теперь присмотримся подробно к смыслу наших спорных высказываний.

ФИЛОСОФИЯ ИЗБОРСКОГО КЛУБА

Евразийский миф, озвученный М. Леонтьевым, общеизвестен. И достаточно легко показать, что обязан он своей популярностью повальному в наши дни незнанию отечественной истории. Почему гибельно с точки зрения мифа для русского народа стать нацией и для России стать национальным государством? Потому, скажет вам Леонтьев, что она рождена империей. Потому, что современная Россия воспреемница евразийской империи Чингизхана и попытка стать нацией искалечила бы ее «культурноый код».

Короче, русская государственность начинается, согласно мифу, с татарского ига. «Без татарщины не было бы России», как утверждали в 1920-е классики евразийства. На чем, однако, основан этот миф, призванный служить историческим обоснованием всей философии изборцев? При ближайшем рассмотрении оказывается,что ни на чем, кроме догадки, не смейтесь, Маркса, подхваченной ранними евразийцами. Вот что писал Маркс.

«Колыбелью Московии была не грубая доблесть норманнской эпохи, а кровавая трясина монгольского рабства. Она обрела силу лишь став виртуозом в мастерстве рабства. Освободившись, Московия продолжала исполнять свою традиционную роль раба, ставшего рабовладельцем, следуя миссии, завещанной ей Чингизханом. Современная Россия есть не более чем метаморфоза этой Московии». Довольно отвратительный, согласитесь, выбрали себе исторический идеал изборцы, если верить их духовному отцу. Пушкин, например, возражал бы. Он и без того жаловался: «Татаре не мавры, они, завоевав Россию, не подарили ей ни алгебры, ни Аристотеля». Но главное, ни Маркс, ни ранние евразийцы не привелиникаких доказательств татарского происхождения русской государственности. Другое дело, что современные русские европейцы не противопоставили ему внятной альтернативы, Они ведь тоже видят в прошлом России одно лишь «тысячелетнее рабство» и «ордынство». Как же, спрашивается, им противостоять изборцам в завязашейся сегодня борьбе за статус идеи-гегемона современной России? Альтернатива между тем очевидна.

ПРОВЕРКА МИФА

Первый том моей трилогии, посвященный началу русской государственности, так и называетсяЕвропейское столетие России. !480-1560. Вот вкратце мои аргументы.

Во первых, на всем протяжении Европейского столетия московское царство, наступившее сразу же после освобождения от иноземного ига, отнюдь не было евразийской империей. Оно вообще не было империей.

Во-вторых. верховная власть была в нем ограничена по словам В.О Ключевского «правительственным классом с аристократической организацией, которую признавала сама власть».Иначе говоря, в тогдашней Москве не было самодержавия, т.е. в ней, в отличие от Орды, существовали гарантии от произвола власти.

В-третьих, подавляющее большинство населения страны, крестьянство, было в ней, как и в тогдашней Европе, свободным. Другими словами,никакого большого-пребольшого закрепощенного «мужицкого царства» еще и в помине не было

В четвертых, свобода слова или, как сказали бы сегодня идейный плюрализм, была в тогдашней Москве нестесненной. Монах Иосиф Волоцкий мог публично обвинить государя в пособничестве еретикам-«жидовствующим». И угрожать ему: «Аще и сами венец носящии тоя же вины последуют, да будут прокляты в сие век и в будущий». И ни один волос не упал с головы оппозиционного громовержца.

В пятых, наконец, самое надежное — вектор миграции. Как доказал замечательный русский историк М.А. Дьяконов, не из Москвы бежали тогда люди на Запад, а с Запада в Москву. Едва ли, согласитесь, стали бы они переезжать с семьями из вполне благополучных тогда Литвы или Польши в Орду. Скажут, бежали православные? Но почему же тогда неудержимым потоком устремились те же православные вон из Москвы после самодержавной революции Ивана IV в 1560-е?

В общем картина Москвы начала русской государственности возникает такая: обычная в ту пору в Европе абсолютная монархия «с аристократическим правительственным персоналом», нордическая страна (ее южная граница проходила где-то а районе Воронежа и хозяйственный центр был на Севере), куда больше напоминающая Швецию, нежели Орду. Европейская страна, одним словом. Главным ее отличием от других нордических стран было то, простите за каламбур, чего у них не было: открытая незащищенная граница на Востоке. Простор для завоевания – до самого Тихого океана Евразийский соблазн, если хотите. И конечно же, не устояла перед ним Москва. Но это уже другая история.

Пока что обращу внимание читателя лишь на одно. В отличие от изборского мифа, буквально высосанного из пальца, каждый из пяти аргументов европейского происхождения русской государственности,тщательно документирован. И это, казалось бы, дает русским европейцам изначальную фору с предстоящей борьбе за статус идеи-гегемона современной России. Вот только сумеют ли они ею воспользоваться?

ПРЕМУЩЕСТВА ИЗБОРЦЕВ

Как выглядит сегодня либеральная, говоря на ученом жаргоне, парадигма русской истории мы видели во втором из приведенных здесь комментариев: всегда была «большая-пребольшая» азиатская Россия и «маленькая, слабая» европейская. Чтобы маленькая победила большую, «Россия должна перестать быть Россией». Разве не очевидно, что с такой парадигмой русские европейцы обречены на поражение? Опыт свидельствует, что меняются парадигмы медленно и тяжело – и только в результате жестокой идейной борьбы. Но меняются. Иначе мы бы сих пор думали, что солнце вращается вокруг земли. Это ведь тоже была в свое время парадигма.

Честно говоря, моя надежда сейчас на Акунина с его грандиозным историческим проектом, хотя, судя по по опубликованным пока его планам, он и сам едва ли отдает себе отчет, что единственно достойной целью проекта может быть лишь смена парадигмы. Мы только что наблюдали в этой статье, как это делается – мифическая ордынская парадигма происхождения русской государственности сменилась европейской. Позднее я покажу, что Россия не забыла своего происхождения и «перетягивание каната» пронизывает всю русскую историю. Но сейчас о том, что изборцы, играющие сегодня роль средневековой инквизиции, т.е. насмерть отстаивающие старую парадигму (что, условно говоря, солнце вращается вокруг земли), куда больше готовы к идейной борьбе, чем русские европейцы. В отличие от них, заклинившихся на противостоянии Путину, Александр Дугин, например, смотрит дальше. Конечно, Путин для него «фигура чрезвычайно позитивная». Но знает он и то, что «Путин не обладает достаточным внутренним кругозором для того, чтобы проводить последовательно патриотические реформы». Для Дугина существенно другое. А именно,чтобы – Путин или не Путин – «идеи, которые нам важны, стали для государства руководством к действию».

Валерий Аверьянов, директор Института динамического консерватизма, уже выпустивший как руководство к действию книжку «Новая опричнина», так развивает мысль Дугина: «Вместо обшественного телевидения,которое рискует превратиться в институционализацию “Болотной площади“, создать медиахолдинг, который реализовал бы целеправленно патриотическую стратегию, апеллируюшую к ценностям большинства. Вместо курса на неведомую свободу мы предлагаем курс на построение собранной страны. А такой курс невозможен без дегорбичевизации России».

Cамо собою, славянофилы написали бы в этом месте “без депетриназации России». Но смысл был бы тот же: отрезать, изолировать страну от еретического мира, от «наступающего антихриста». И вернуть ее в Московию (по славянофилам) или в СССР (по изборцам). Не захочешь, а вспомнишь знаменитую рекомендацию Константина Леонтьева: «Россию надо подморозить, чтоб она не гнила». Но при всей гротескности этих планов не забудем, что еще 300 лет назад сказал Шекспир, «в смутные года слепец спешит за сумасшедшим». И преимущество изборцев очевидно. Они отмобилизованы, они готовы в бой. А либералы еще даже и не задумываются, что с Путина идейная борьба только начинается.

А теперь обещанное

«ПЕРЕТЯГИВАНИЕ КАНАТА» 

Когда Иван IV «повернул на Германы», сокрушая Европейское столетие России, ему,конечно, не приходило в голову, что он «апеллирует к ценностям большинства». Цель была та же, что у легендарного Манифеста, с которым обратился к ошеломленным европейцам 14 марта 1848 года Николай I: «С нами Бог! Разумейте языци и покоряйтесь, яко с нами Бог!» В обоих случаях непонятливые «языци» поставили Москву на колени, но в первом наступило после этого закрепощение крестьянства и Смутное время, а во втором — Великая реформа Александра II.

Откуда разница? В России, созданной Петром Великим, бесконечное закрепощение крестьян оказалось немыслимо. Потому, что после Петра это была уже европейская страна. Он вернул ее к истокам, «маленькая и слабая» в его время европейская Россия победила «большую-пребольшую» московитскую. И возможен в ней стал и Наказ Екатерины II «Россия есть держава европейская», вдохновивший впоследствии декабристов, и Александр I, побывавший в единомышленниках диссидента Радищева, и Александр II, пусть с опозданием на четверть века, но подписавший конституционный проект.

Нет слов, в отличие от Московского царства, то была уже «испорченная Европа». Испорченная самодержавием и крестьянским рабством. Испорченная своей несуразной величиной, которую так легко оказалось перепутать с величием. Испорченная тем, что, по словам С.Ю.Витте, «у нас в России существует страсть к завоеваниям или вернее, к захватам того, что плохо лежит». Испорченная, наконец, символическим воплощением всей этой «порчи» — Русской идеей. Но при всем том – с 1700 по 1917 – Россия была страной европейской. И «порча» постепенно снималась. Исчезло крестьянское рабство. Вслед исчезло самодержавие. Оставалась, правда, империя и с ней надежда на воссоздание Московии.

Тем более, что за плечами европейской России, начиная с Петра, всегда зловеще маячило московитское «мужицкое царство», веками ждавшее своего часа. Оно пыталось прорваться к власти еще при Пугачеве в XVIII веке, но прорвалось, благодаря Русской идее, лишь в XX — при Ленине. И пошло все по второму кругу: опять крестьянское рабство, опять самодержавие, опять «страсть к завоеваниям». Опять, одним словом, вся старая московитская «порча». Только на этот раз творить зло могла Россия, лишь отрезавшись от мира, перестав быть европейской страной.

И все-таки век «мужицкого царства» оказался даже короче раннемосковитского. Уже три поколения спустя рухнуло и оно: «маленькая и слабая» европейская Россия снова, как в XVIII веке, победила «большую-пребольшую» новую Московию. Да,она сумела продлить русское средневековье еще почти на столетие. Но то был последний ее ресурс. И главное, что не дает спать изборцам, — больше нет империи, и она ведь исчезла под обломками мужицкого царства вместе с новым закрепощением крестьянства и новым самодержавием. А какая же, извините, Московия без империи? Вот такое было в русской истории «перетягивание каната».

НО ПУТИН-ТО ЗДЕСЬ ПРИ ЧЕМ? 

А при том, что объявив городу и миру «В патриотизме вижу консолидирущую базу нашей политики», именно он и начал новый постсоветский исторический виток Русской идеи, известной со времен Николая I как «государственный патриотизм» (или Официальная народность). Почему начал он его лишь в 2012 очевидно из той же аналогии. Всю жизнь был готов Николай к мужицким бунтам, но того, что на него ополчится европейская Россия, он не ожидал. И потому был потрясен мятежом декабристов и поклялся положить конец «безумию наших либералов». Отсюда, собственно, весь его государственный патриотизм. Тут и ответ на вопрос, поставленный в начале: почему до 1830-х обходилось самодержавие без идеологии. Но точно так же был потрясен стотысячной «Болотной» в декабре 2011 и Путин. Он-то считал себя главным европейцем в стране и вдруг ополчилась на него именно европейская Россия.

Достаточно посмотреть его интервью Газете выборчей (15 января 2002), чтобы убедиться, что я не преувеличиваю. «Сущность любой страны и существо народа, — говорил тогда Путин, — определяется его культурой,,. В этом смысле Россия без всяких сомнений европейская страна потому, что это страна европейской культуры. Сомнений быть не может никаких…Это страна европейской культуры, а значит это страна европейская».

Как видим, бесконечно далек был тот Путин начала века как от нынешних изборцев, борющихся с «антихристом-Западом», так и от тогдашних национал-патриотов. Вспомните хоть день скорби 11 сентября 2001, когда исламские экстремисты погребли под горящими обломками башен-близнецов в Нью Йорке тысячи невинных людей. Кому, спрашивается, должна была тогда протянуть руку Россия – убийцам или жертвам? У «патриотов» сомнений не было: конечно, убийцам. «Америка не должна получить русской помощи»— заклинал их тогдашний идеолог покойный Александр Панарин, между прочим, бывший завкафедрой политологии МГУ. И угрожал: «Те, кто будет сейчас игнорировать точку зрения русских, рискуют своим политическим будущим».

Путин рискнул: «Мы с вами, американцы!» И «патриот» Александр Проханов выстрелил: «Цыплячье горлышко Путина все крепче сжимает стальная перчатка Буша. И писк все тоньше, глазки все жалобнее, лапки почти не дергаются, желтые крылышки едва трепещут».

ДЕСЯТЬ ЛЕТ СПУСТЯ

и Проханов, ныне председатель Изборского клуба, старается забыть «цыплячье горлышко» Путина, и Путин не вспоминает злополучное интервью Газете Выборчей. И у того и у другого теперь на уме «евразийская интеграция России». Но Дугин им напоминает: «Без истории у настоящего нет смысла. Если мы ее забываем, мы утрачиваем логику повествования, частью которого являемся мы сами, значит утрачиваем самих себя». Золотые слова. Только относятся они не к одному лишь прошедшему десятилетию, но ко всей драматической истории Русской идеи. Забыв ее, мы рискуем повторить ее снова.
Амаль Раф , 10.06.2013 12:59:18
Вообще, когда автор сего опуса пишет о знании истории — это забавно! Забавно потому, что говорит он не о истории, как таковой, а о историографии — описании истории, которое всегда такое, каким желает видеть ее историограф. Историю России писали иностранцы — европейцы, отсюда все плюсы такого подхода и все минусы, о которых следует сказать особо.
Нет никаких оснований видеть в Золотой Орде восточную деспотию — внутренние отношения в империи определяли те же правила, что и в Западной Европе того времени, а именно, вассалитет. А вот Московское царство от этих принципов отказывается напрочь. И закрепощение крестьянства приходится не на «иноземное владычество», а на время становления этой самой, якобы, европейской России-Московии.
И еще один подарок сделали европейские историки: они определили татар как выходцев из Центральной Азии, приняв за таковых пришлых (конец 17 века!) калмыков, никак до того с территорией Золотой Орды (Северное Причерноморье, Крым, Кавказ, Дон, Волга и т.п.) не связанных. На самом деле, Золотая Орда — прямой потомок Хазарского каганата, где каганы (духовные владыки) и цари (светские правители) происходили от Чингиз-хана.

Пользователь удален, 10.06.2013 11:30:42
Статья — БРЕДЯТИНА.
Про ублюдочного путина можно сказать только одно : мразь и падонок захватила власть в России и является АБСОЛЮТНО НЕЛЕГИТИМНЫМ.

Tarasov Vladimir , 10.06.2013 11:19:11
Дилемма славянофильство или западничество это теоретическое словоблудие для праздных интеллигентов и
невежественных лизоблюдов.
Тот кто хоть мало-мальски задавался целью познать историю своего отечества, тому и в голову не придет
выдумывать всерьез славянофильство и тем более азиатчину. Поэтому все разговоры о славянофильстве на манер азиатчины
это голая политика и не какой истории. Есть у Ломоносова одна беда. Его ненависть к Миллеру привела к созданию мифа о
Роксоланских корнях Руси. Но если бы он узнал во что его благие намерения, взять власть в российской академии в свои руки. изборские борзые обратят, он перевернулся бы в гробу.Поскольку сам он родом из Архангельской чисто норманнской (викинги, варяги) губернии. «Из варягов в греки». Новгородская Русь — Киевская Русь — Московская Русь, основанная киевским князем Долгоруким. И уже московский князь Дмитрий Донской поставил крест на всей азиатчине.
Главный вопрос заключается не в теоретических извращениях изборских клубников. Главный вопрос в идеологии
отношения к человеку. Кто является основанием всего общественного бытия — Человек или Общество, Общество или Государство. Вот тот краеугольный камень о который разбивают лбы. Все цивилизованное сообщество продекларировало
в своих Конституциях главенствующее право Человека. И это и есть идеология отношения к Человеку, как к основе общества и государства. Отсюда права Человека фундамент цивилизованного Сообщества -США и вся Европа.
Славянофильская азиатчина выдвигает свою идеологию отношения к человеку, как раба Государства.
Вот и вся философия. Вся нелюбовь РФ к США , как и СССР и США строится на различии идеологии отношения к Человеку.
В СССР различие идеологии коммунизма и капитализма — буржуев и рабочих.
В РФ уже нельзя строить противоречие на идеологии -«буржуй-рабочий», поскольку идеологи стали буржуями.
Вот теперь противоречие на различии идеологий — Человек -Государство. Права Человека -права Государства.
А Проханов это сам сплошное противоречие. Будучи» коммунистом» он ратует за самодержавие (семеновские, преображенские полки). Похоже в детстве партЕйные родители недали наиграться.

Bodrov Alfred , 10.06.2013 09:32:35
Один умный академик, наш современник, отметивший недавно свое 90-летие, лауреат Ленинской премии из Московского института математики и одновременно неравнодушный историк и «неудобный» диссидент, прямо назвал янова и его сотоварища по «русской идее» Померанца русофобами. Я думаю, что он близок к действительности. По крайней мере так выглядит статья о Путине и Проханове.

Tyshkovsky Gennady , 10.06.2013 07:13:34
Г-н Янов! Подскажите, пожалуйста, что такое, по Вашему пониманию, Нация (её содержание…)? Также интересно узнать, чем различаются Национализм и Нацизм? Не менее интересно узнать Ваше мнение, можно ли гордиться национальностью, и возможно в сегодняшнем мире создание и существование Национального Государства? Заранее спасибо.

Кузнецов Юрий , 10.06.2013 09:04:21
Можно я вставлю свои пять копеек, поскольку вопрос показался жутко интересным?
Разница между национализмом и нацизмом, которые ничем в сущности не отличаются, появилась вследствие того, что требовалось создать какую-то мифологию по проблеме фашизма — свести его только к проигравшим гитлеровцам и отвести от других фашистов, победивших, в частности — советских — мол, раз не националисты, то и не фашисты вовсе, наплевать на жертвы и все остальные сущностные и формальные сходства с гитлеровцами. Сейчас такая мифология особенно актуальна, поскольку идет возрождение фашизма, поиск новой фашистской идеи-скрепы, объединяющей рейх (текст сверху не даст соврать), который ходит по кругу, пока не напорется на Нюрнберг…
А фашизму вообще плевать на какой идее «пучковаться». Прошлый раз он пучковался здесь на «классах». Не думаю, что теперь будет пучковаться на «нациях», напрасно Розен… извиняюсь, г. Янов старается, это уже прошлогодний снег. Теперь фашизм найдет что-то другое, может вообще вступить безыдейным. «Мы» и «не-мы» — вот и вся идея, для фашизма вполне достаточно — http://ideo.ru/fascism.html

Кузнецов Юрий , 10.06.2013 06:40:50
Кто дочитал, о чем это пишет наш парадоксальный автор, пытающийся через материю (национализм) вынянчить идею (русскую) и найти компромисс между непримиримыми противоположностями — русской культурой и имперской российской московской антикультурой? Газета называется «Шизофреническая правда». Тренд вообще-то популярный, но сегодня, в век Интернет, почти безнадежный. Сидящая в подтексте задача изобрести нац. идею российской империи на этот раз не получится. Эта нац. идея давно найдена и очевидна — она на букву «Х». Не подумайте плохого — я о ХАЛЯВЕ. Никакой другой духовной «скрепы» в России никогда не было, нет и быть не может. Она при создании прямо так и называлась — Алтын-Орда, т. е. бабло-империя, образование, созданное для извлечения халявы. Сути своей пока не поменяла, но формы извлечения халявы раз от раза стали совершеннее… Евразийцы, западники… Коммунисты-демократисты… Ха, какое только «лечилово» не наплетет «разводила», не отрывая взора от кармана лоха ушастого…
А про русскую культуру поговорим в другом месте. Гениальное (русское) и злодейское (имперское) — две вещи несовместные…

Bodrov Alfred , 10.06.2013 09:14:04
Юрий Кузнецов, то, что на Руси называется «извлечь халяву», у Маркса именовалось «производством прибавочной стоимости» и «эксплуатацией человека человеком».
Что же касается автора, то даже не знаю, как на статью реагировать и стоит ли. Статьи Янова мне чем-то напоминают беседы с микрофоном в передаче «Код доступа» по субботам в 19:00. Там тоже создают впечатление, будто заговариваются сотрудники «Шизофренической газеты».

Кузнецов Юрий , 10.06.2013 11:21:24
Вот уж нет! Насчет халявы прибавочная стоимость и халява — две вещи не тождественные! Прибавочная стоимость может быть получена в функциональной системе — это конструктивная прибыль или доход или не важно куда спишется, а вот в дисфункциональной системе та же прибавочная стоимость — халява, хотя может декларировать какие-то там услуги. Разницу можно постичь только при системном подходе, котрого при Марксе просто не было и он всё лепил под одну статью, выводя количественные показатели в качественные, что в корне неверно и антинаучно. Вот бисистемный подход в экономике — http://ideo.ru/economics.html

Бендер Остап , 10.06.2013 05:11:41
Очередное «…непредсказуемое прошлое..» ??

Bodrov Alfred , 10.06.2013 10:38:58
Прошлое или пошлое, Остап?

Бендер Остап , 10.06.2013 11:52:13
в «медальный» профиль, но вид сбоку

прахно северин , 10.06.2013 03:04:18
Это трагедия, что у Янова надежда на Акунина.. Должна бы вся европ. партия поднять свою муск. руку и трахнуть по акад.столу и потребовать написания реальной Истории от совр. Соловьева или Ключевского. Что может бедный дилетант акунин? Немного «нафандорить».. .. Он только чижика может слопать, а нужны академические кровопролития.. Буревестник.. Горький.. Масштаб.. Толстой.. А у нас и Акунин уже Давид..
Амаль Раф , 10.06.2013 12:59:18
Вообще, когда автор сего опуса пишет о знании истории — это забавно! Забавно потому, что говорит он не о истории, как таковой, а о историографии — описании истории, которое всегда такое, каким желает видеть ее историограф. Историю России писали иностранцы — европейцы, отсюда все плюсы такого подхода и все минусы, о которых следует сказать особо.
Нет никаких оснований видеть в Золотой Орде восточную деспотию — внутренние отношения в империи определяли те же правила, что и в Западной Европе того времени, а именно, вассалитет. А вот Московское царство от этих принципов отказывается напрочь. И закрепощение крестьянства приходится не на «иноземное владычество», а на время становления этой самой, якобы, европейской России-Московии.
И еще один подарок сделали европейские историки: они определили татар как выходцев из Центральной Азии, приняв за таковых пришлых (конец 17 века!) калмыков, никак до того с территорией Золотой Орды (Северное Причерноморье, Крым, Кавказ, Дон, Волга и т.п.) не связанных. На самом деле, Золотая Орда — прямой потомок Хазарского каганата, где каганы (духовные владыки) и цари (светские правители) происходили от Чингиз-хана.

Пользователь удален, 10.06.2013 11:30:42
Статья — БРЕДЯТИНА.
Про ублюдочного путина можно сказать только одно : мразь и падонок захватила власть в России и является АБСОЛЮТНО НЕЛЕГИТИМНЫМ.

Tarasov Vladimir , 10.06.2013 11:19:11
Дилемма славянофильство или западничество это теоретическое словоблудие для праздных интеллигентов и
невежественных лизоблюдов.
Тот кто хоть мало-мальски задавался целью познать историю своего отечества, тому и в голову не придет
выдумывать всерьез славянофильство и тем более азиатчину. Поэтому все разговоры о славянофильстве на манер азиатчины
это голая политика и не какой истории. Есть у Ломоносова одна беда. Его ненависть к Миллеру привела к созданию мифа о
Роксоланских корнях Руси. Но если бы он узнал во что его благие намерения, взять власть в российской академии в свои руки. изборские борзые обратят, он перевернулся бы в гробу.Поскольку сам он родом из Архангельской чисто норманнской (викинги, варяги) губернии. «Из варягов в греки». Новгородская Русь — Киевская Русь — Московская Русь, основанная киевским князем Долгоруким. И уже московский князь Дмитрий Донской поставил крест на всей азиатчине.
Главный вопрос заключается не в теоретических извращениях изборских клубников. Главный вопрос в идеологии
отношения к человеку. Кто является основанием всего общественного бытия — Человек или Общество, Общество или Государство. Вот тот краеугольный камень о который разбивают лбы. Все цивилизованное сообщество продекларировало
в своих Конституциях главенствующее право Человека. И это и есть идеология отношения к Человеку, как к основе общества и государства. Отсюда права Человека фундамент цивилизованного Сообщества -США и вся Европа.
Славянофильская азиатчина выдвигает свою идеологию отношения к человеку, как раба Государства.
Вот и вся философия. Вся нелюбовь РФ к США , как и СССР и США строится на различии идеологии отношения к Человеку.
В СССР различие идеологии коммунизма и капитализма — буржуев и рабочих.
В РФ уже нельзя строить противоречие на идеологии -«буржуй-рабочий», поскольку идеологи стали буржуями.
Вот теперь противоречие на различии идеологий — Человек -Государство. Права Человека -права Государства.
А Проханов это сам сплошное противоречие. Будучи» коммунистом» он ратует за самодержавие (семеновские, преображенские полки). Похоже в детстве партЕйные родители недали наиграться.

Bodrov Alfred , 10.06.2013 09:32:35
Один умный академик, наш современник, отметивший недавно свое 90-летие, лауреат Ленинской премии из Московского института математики и одновременно неравнодушный историк и «неудобный» диссидент, прямо назвал янова и его сотоварища по «русской идее» Померанца русофобами. Я думаю, что он близок к действительности. По крайней мере так выглядит статья о Путине и Проханове.

Tyshkovsky Gennady , 10.06.2013 07:13:34
Г-н Янов! Подскажите, пожалуйста, что такое, по Вашему пониманию, Нация (её содержание…)? Также интересно узнать, чем различаются Национализм и Нацизм? Не менее интересно узнать Ваше мнение, можно ли гордиться национальностью, и возможно в сегодняшнем мире создание и существование Национального Государства? Заранее спасибо.

Кузнецов Юрий , 10.06.2013 09:04:21
Можно я вставлю свои пять копеек, поскольку вопрос показался жутко интересным?
Разница между национализмом и нацизмом, которые ничем в сущности не отличаются, появилась вследствие того, что требовалось создать какую-то мифологию по проблеме фашизма — свести его только к проигравшим гитлеровцам и отвести от других фашистов, победивших, в частности — советских — мол, раз не националисты, то и не фашисты вовсе, наплевать на жертвы и все остальные сущностные и формальные сходства с гитлеровцами. Сейчас такая мифология особенно актуальна, поскольку идет возрождение фашизма, поиск новой фашистской идеи-скрепы, объединяющей рейх (текст сверху не даст соврать), который ходит по кругу, пока не напорется на Нюрнберг…
А фашизму вообще плевать на какой идее «пучковаться». Прошлый раз он пучковался здесь на «классах». Не думаю, что теперь будет пучковаться на «нациях», напрасно Розен… извиняюсь, г. Янов старается, это уже прошлогодний снег. Теперь фашизм найдет что-то другое, может вообще вступить безыдейным. «Мы» и «не-мы» — вот и вся идея, для фашизма вполне достаточно — http://ideo.ru/fascism.html

Кузнецов Юрий , 10.06.2013 06:40:50
Кто дочитал, о чем это пишет наш парадоксальный автор, пытающийся через материю (национализм) вынянчить идею (русскую) и найти компромисс между непримиримыми противоположностями — русской культурой и имперской российской московской антикультурой? Газета называется «Шизофреническая правда». Тренд вообще-то популярный, но сегодня, в век Интернет, почти безнадежный. Сидящая в подтексте задача изобрести нац. идею российской империи на этот раз не получится. Эта нац. идея давно найдена и очевидна — она на букву «Х». Не подумайте плохого — я о ХАЛЯВЕ. Никакой другой духовной «скрепы» в России никогда не было, нет и быть не может. Она при создании прямо так и называлась — Алтын-Орда, т. е. бабло-империя, образование, созданное для извлечения халявы. Сути своей пока не поменяла, но формы извлечения халявы раз от раза стали совершеннее… Евразийцы, западники… Коммунисты-демократисты… Ха, какое только «лечилово» не наплетет «разводила», не отрывая взора от кармана лоха ушастого…
А про русскую культуру поговорим в другом месте. Гениальное (русское) и злодейское (имперское) — две вещи несовместные…

Bodrov Alfred , 10.06.2013 09:14:04
Юрий Кузнецов, то, что на Руси называется «извлечь халяву», у Маркса именовалось «производством прибавочной стоимости» и «эксплуатацией человека человеком».
Что же касается автора, то даже не знаю, как на статью реагировать и стоит ли. Статьи Янова мне чем-то напоминают беседы с микрофоном в передаче «Код доступа» по субботам в 19:00. Там тоже создают впечатление, будто заговариваются сотрудники «Шизофренической газеты».

Кузнецов Юрий , 10.06.2013 11:21:24
Вот уж нет! Насчет халявы прибавочная стоимость и халява — две вещи не тождественные! Прибавочная стоимость может быть получена в функциональной системе — это конструктивная прибыль или доход или не важно куда спишется, а вот в дисфункциональной системе та же прибавочная стоимость — халява, хотя может декларировать какие-то там услуги. Разницу можно постичь только при системном подходе, котрого при Марксе просто не было и он всё лепил под одну статью, выводя количественные показатели в качественные, что в корне неверно и антинаучно. Вот бисистемный подход в экономике — http://ideo.ru/economics.html

Бендер Остап , 10.06.2013 05:11:41
Очередное «…непредсказуемое прошлое..» ??

Bodrov Alfred , 10.06.2013 10:38:58
Прошлое или пошлое, Остап?

Бендер Остап , 10.06.2013 11:52:13
в «медальный» профиль, но вид сбоку

прахно северин , 10.06.2013 03:04:18
Это трагедия, что у Янова надежда на Акунина.. Должна бы вся европ. партия поднять свою муск. руку и трахнуть по акад.столу и потребовать написания реальной Истории от совр. Соловьева или Ключевского. Что может бедный дилетант акунин? Немного «нафандорить».. .. Он только чижика может слопать, а нужны академические кровопролития.. Буревестник.. Горький.. Масштаб.. Толстой.. А у нас и Акунин уже Давид..

«Патриотическая истерия»

Не думал, признаться, что все будет так сложно. Хотя, честно говоря, мог бы и догадаться, коли уж взялся за столь неизведанную тему, как история русского национализма. В конце концов не нужно быть Сократом, чтобы сообразить, что если такой отрасли знания никогда до сих пор не существовало, то не существует и ее теории, и ее понятийного аппарата. А что без них факты? Как писал крупнейший русский историк Василий Осипович Ключевский, «факт, не приведенный в [концептуальную] схему, есть лишь смутное представление, из которого нельзя сделать научного употребления». С еще большей экспрессией подтвердил это знаменитый французский историк Фернан Бродель, когда сказал: «Факты — это пыль». 

На самом деле обстояло все еще хуже. Ибо нет не только теории Русской идеи, нет и терминов — языка, на котором предстоит ей объяснятся с читателем. Все это приходилось создавать на марше, так сказать. Или собирать с миру по нитке — в ситуации, когда некоторые читатели, не говоря уже о политиках, нередко употребляют термин «национализм» как синоним «патриотизма», через запятую. Удивительно ли, что получается порою вполне сюрреалистичекая картина.

Вот недавний пример. Идеологи Изборского клуба совершенно, как мы видели, убеждены в ТАТАРСКОМ происхождении русской государственности, настаивая, что именно этопатриотично и объявляя саму мысль об ОТЕЧЕСТВЕННОМ ее происхождении зловредным либеральным западничеством, русофобией. Нонсенс ведь, казалось бы. Да вот никто, включая их самих, этого почему-то
не замечает.

ТЕРМИНОЛОГИЧЕСКАЯ ДОКУКА

Так или иначе, все пять начальных опусов в мае и в начале июня пришлось посвятить такому скучному прозаическому занятию, как поиск адекватного новой отрасли знания языка и знакомство читателей с этими самыми терминами. Знакомство причем подспудное, контрабандное, если хотите, по возможности незаметно вплетенное в живую ткань исторического повествования. Читатель ведь не студент: не придет в твой блог, если ему скучно. Да и в одной ли докучливости терминологических разборок дело? В любой аудитории есть ведь и идейные противники, для которых предложенные термины в лучшем случае бессмыслица, а в худшем и вовсе крамола. Для защитника самодержавия даже мысль о деградации Русской идеи — оскорбление «традиционных ценностей русского народа». Для бывшего преподавателя научного коммунизма, ныне переименованного в какую-нибудь «мировую экономику» само понятие Русской идеи — абсурд. Ибо где ее экономическое обоснование?

Едва ли бы я самостоятельно со всем этим справился. Спасибо таким замечательным мыслителям, как Петр Чаадаев, Владимир Соловьев, Александр Герцен, Василий Ключевский, Георгий Федотов, Антонио Грамши, которые проделали самую трудную часть работы по разъяснению терминов, связанных с драматической эволюцией Русской идеи — от николаевской Официальной народности и раннего славянофильства до дикого черносотенства предреволюционных лет.

Едва ли удалось бы мне без их помощи убедить читателя, что патриотизм и Русская идея две вещи так же несовместные, как гений и злодейство. Или в том, что славянофильство потому победило западничество в постниколаевской России, что добилось статуса «идеи-гегемона» эпохи. Или, наконец, в том, что судьба страны решалась тогда в ИДЕЙНОЙ БОРЬБЕ между социализмом и Русской идеей, в борьбе, в которой либералы-западники, до конца настаивавшие вместе с националистами на «войне до победного конца», оказались не более, чем статистами. Потому и проиграли так бесславно Февральскую республику.

Самое, однако, интересное, что и пяти опусов недостало, чтобы привести в порядок наше терминологическое хозяйство. Приходится продолжать в том же духе, опять втискивая объяснения новых для читателя терминов в хронологическую последовательность событий. Сегодня у нас на очереди понятие стихийных «патриотических истерий», время от времени потрясавших Россию. Откуда оии, спрашивается в самодержавной стране, находящейся под надзором полиции? Почему начинала страна вдруг биться, как в падучей? Первый случай, когда такая истерия охватила страну в национальном масштабе пришелся на 1863 год, когда в очередной раз поднялась против империи несмирившаяся Польша. Об этом и пойдет у нас речь.

Дело происходило, как понимает читатель, в разгар Великой реформы, когда казалось, что либеральная европейская Россия побеждает на всех фронтах, когда Колокол Герцена по общему мнению добился, можно сказать, статуса «всероссийского ревизора». Польское восстание обнаружило вдруг, что все это — иллюзия.. Что в умах вполне даже просвещенных людей ОТЕЧЕСТВО намертво срослось, полностью отождествилось с ИМПЕРИЕЙ. И страна, от Москвы до самых до окраин, единодушно поднялась против мятежников-поляков,требовавших немыслимого — независимости. Другими словами, распада России? Так прямо и объяснял искренне возмущенный наглостью поляков император фрацузскому послу: «Поляки захотели создать свое государство, но ведь это означало бы распад России» (Курсив мой А.Я.) Почему?—спросите вы.

Выдающийся славянофил Юрий Самарин объяснял: «Польское государство погибло потому, что было носителем воинствующих католических начал. Приговор истории необратим». Слабое объяснение — скажете — Франция или Испания были носителями тех же «начал», но ведь здравствуют и поныне? Или просто не дотянулись у России руки, чтобы и у них привести в исполнение «приговор истории»? Михаил Катков, редактор Русского вестника, предложил объяснение посильнее: «История поставила между двумя этими народами [польским и русским] роковой вопрос о жизни и смерти. Эти государства не просто соперники, но враги, которые не могут жить рядом друг с другом, враги до конца». А Тютчев так и вовсе неистовствовал

В крови до пят мы бьемся с мертвецами
Воскресшими для новых похорон.

«УБИЕНИЕ ЦЕЛОГО НАРОДА»

Современный немецкий историк Андреас Каппелер выражается осторожно: «Сохрание империи стало после падения крепостного права самоцелью,главной задачей русской политической жизни». А я спрошу: если это не имперский национализм, то как бы вы это назвали (ну вот,кажется, попутно втиснули еще один термин)? Мы еще увидим, сколько напридумывали умные люди в России оправданий этому внезапному припадку убийственной национальной ненависти. Сейчас мне важно показать, что возмущение императора разделяла практически вся страна.

В адрес царя посыпались бесчисленные послания — от дворянских собраний и городских дум, от Московского и Харьковского университетов, от сибирских купцов, от крестьян и старообрядцев, от московского митрополита Филарета, благословившего от имени православной церкви то, что Герцен назвал «убиением целого народа». Впервые с 1856 года Александр II вновь стал любимцем России.

Между тем Герцен-то был прав: речь дейстсвительно шла именно об убиении народа.
Даже в 1831 году, при Николае, расправа после подавления предыдущего польского восстания не была столь крутой. Да, растоптали тогда международные обязательства России, отняв у Польши конституцию, дарованную ей Александром I по решению Венского конгресса. Да, Николай публично грозился стереть Варшаву с лица земли и навсегда оставить это место пустым. Но ведь не стер же. Даже польские библиотеки не запретил. Нет, при царе-освободителе происходило нечто совсем иное.

Родной язык запрещен был в Польше, даже в начальных школах детей учили по русски. Национальная церковь была уничтожена, ее имущество конфисковано, монастыри закрыты, епископы уволены. Если Николай истреблял лишь институты и символы польской автономии,то царь-освободитель в полном согласии с предписанием Каткова, поставившего, как мы помним, отношения с Польшей в плоскость жизни и смерти, целился в самое сердце польской культуры, в национальную идентичность страны, в ее язык и веру.

Добрейший славянофил Алексей Кошелев восхищался тем, как топил в крови Польшу новый генерал-губернатор Муравьев, оставшийся в истории под именем «людоеда» и «Муравьева-вешателя»: «Ай да Муравьев! Ай да хват! Расстреливает и вешает. Вешает и расстреливает. Дай бог ему здоровья!». Обезумела Россия.

Даже такой умеренный человек, не политик, не идеолог, цензор Александр Никитенко, совсем еще недавно проклинавший (в дневнике) антипетровский переворот Николая, и тот записывал тогда оригинальное оправдание происходящему: «Если уж на то пошло, Россия нужнее для человечества, чем Польша». И никому, ни одной душе в огромной стране не пришли в голову простые, простейшие, очевидные вопросы, которые задавал тогда в умирающем Колоколелондонский изгнанник Герцен : «Отчего бы нам не жить с Польшей, как вольный с вольными, как равный с равными? Отчего же всех мы должны забирать к себе в крепостное рабство? Чем мы лучше их?».

Я не знаю ни одного адекватного объяснения того, почему это массовое помрачение разума произошло именно при самом либеральном из самодержцев XIX века, при царе-освободителе. Попробую, предложить свое, опираясь, на известную уже читателю формулу Владимира Сергеевича Соловьева. Мы недооцениваем идейное влияние николаевской Официальной народности (как, замечу в скобках, недооцениваем сегодня и влияние сталинской ее ипостаси). Ей между тем
удалось-таки стереть в русских умах благородный патриотизм декабристов, подменив его государственным имперским патриотизмом их палачей. Десятилетиями сеяла она ядовитые семена «национального самообожания». И страшна оказалось жатва. Если есть у кого-нибудь, будь то у монархистов или у «советских доцентов», лучшее объяснение, был бы очень признателен.

А тогда, в 1863-м, Герцен признавался: «дворянство, литераторы, ученые и даже ученики повально заражены: в их соки и ткани всосался патриотический сифилис«.Как видит читатель, термин, который я для этого помрачения разума предлагаю, по крайней мере, политкорректнее. И что важнее именно с терминологической точки зрения, даже в разгаре жесточайшей полемики (а для герценовского Колокола то был поистине вопрос жизни и смерти) не было произнесено роковое слово «национализм». Сколько я знаю, первым, кто противопоставил его патриотизму в серьезном политическом споре был Соловьев. Но случилось это лишь два десятилетия спустя и было в своем роде терминологической революцией.

Но это к слову, чтобы напомнить читателю о громадном значении расхожих сегодня терминов и о том, что каждый из них был в свое время открытием. Так или иначе, массовая истерия, поднявшая в 1863 году Россию на дыбы, не только заставила замолчать всероссийского ревизора, она научила власть и «идею-гегемона» манипулировать уязвимыми точками в национальном сознании и вызывать патриотические истерии искусственно. Но то была опасная игра. Кончилось тем, что последняя такая истерия — в 1908-1914 — погребла под собою Российскую империю, увы, вместе с неразумной монархией, так никогда и не нашедшей в себе сил стать единственной формой королевской власти, у которой был шанс сохраниться и в XXI веке, — конституционной монархией.

«МЫ СПАСЛИ ЧЕСТЬ ИМЕНИ РУССКОГО»

Но мы забежали далеко вперед и боюсь как бы за всей этой терминологической суетой не ускользнул от читателя образ истинного героя 1863, действительного наследника декабристов,посмевшего остаться свободным человеком даже посреди бушующего моря ненависти, когда все вокруг оказались рабами. Я говорю о человеке, сказавшем: «Мы не рабы нашей любви к родине, как не рабы ни в чем. Свободный человек не может признать такой зависимости от своего края, которая заставила бы его участвовать в деле, противном его совести». Один, пожалуй, Андрей Дмитриевич Сахаров во всей последующей истории России заслужил право стать вровень с этим человеком.

Читатель уже понял, конечно, что речь об Александре Ивановиче Герцене.Вот что он писал, когда на его глазах погибало дело всей его жизни: «Если наш вызов не находит сочувтвия, если в эту темную ночь ни один разумный луч не может проникнуть и ни одно отрезвляющее слово не может быть слышно за шумом патриотической оргии, мы остаемся одни с нашим протестом, но не оставим его.Повторять будем мы его, чтобы было свидетельство, что во время всеобщего опьянения узким патриотизмом были же люди, которые чувствовали в себе силу отречься от гниющей империи во имя будущей России, имели силу подвергнуться обвинению в измене во имя любви к народу русскому».

Судьба Герцена печальна. Конечно, казавшийся тогда отчаянным его призыв «жить с Польшей, как равный с равными» сегодня тривиальность, нечто само собой разумеющееся. Даже прямые наследники Каткова, певцы империи, изборцы, не посмеют оспорить этот «приговор истории». Но вот парадокс: даже понимая, что Герцен был прав, они ведь все равно считают его изменником. И это сегодня, полтора столетия спустя. А тогда… Тогда Герцен вынес себе самый жестокий из всех возможных для него приговоров: он приговорил себя к молчанию. И решил, что остается ему «лишь скрыться где-нибудь в глуши, скорбя о том, что ошибся целой жизнью».

Сломленный, он и впрямь недолго после этого прожил. И умер в безвестности, на чужбине, оклеветанный врагами и полузабытый друзьями. Похороны Герцена, по свидетельству Петра Боборыкина, «прошли более, чем скромно, не вызвали никакой сенсации, никакого чествования его памяти. Не помню, чтобы проститься с ним на квартиру или на кладбише явились крупные представители тогдашнего литературного или журналистского мира, чтобы произошло что-нибудь хоть на одну десятую напоминающее прощальное торжество с телом Тургенева в Париже перед увозом его в Россию».

Не лучше сложилась и посмертная судьба героя, который, как никто другой в его время имел право сказать «Мы спасли честь имени русского». Он был отвергнут своей страной в минуту, когда она нуждалась в нем больше всего на свете. А потом кощунственно воскрешен — служить иконой другой «гниющей империи». И опять быть отвергнутым, когда сгнила в свою очередь и она (вспоминаю комментарий к одной из своих статей: «опять об этом задрипанном Герцене»). Жестокая судьба.

* * *

В 2013-м исполняется 150 лет той безумной патриотической истерии, устоял перед которой лишь ОДИН РУССКИЙ. Вспомнят ли о нем? Упомянут ли добрым словом? Я не спрашиваю, перевезут ли его прах в Россию. Куда ему? Он же не певец диктатуры, как Иван Ильин. И не белый генерал…

Этим очерком кончается весенняя сессия нашего цикла. Прервемся на лето.
1 сентября начнем осеннюю. Надеюсь, у читателя достаточно пищи для размышлений, особенно если он перечитает все пять очерков подряд.Самое интересное, впрочем, еще впереди. Да, это совсем не похоже на ту русскую историю, которой его учили в школе или узнал он из Википедии. Но тем, кому интересно принципиально новое прочтение русской истории, будет над чем подумать и с чем поспорить.

Комментарии

Галицын Максим , 15.06.2013 20:03:05
В 1999-2002 годах тоже была патриотическая античеченская истерия. И кто же устоял перед ней? Разве что только несколько человек из числа трезвых этнических евреев. Разница в том, что в 1863 году она охватила только верхние, образованные и политизированные, слои общества, а в наше время она охватила всю Россию сверху донизу.

Сарин Михаил , 15.06.2013 19:07:52
Не рискну вмешиваться в споры знатоков, но мне идеи Янова близки. И, разумеется, его, на первый взгляд, исторические изыскания на самом деле обращены к сегодняшнему и завтрашнему дню России. Сейчас предпринимаются попытки сделать имперский национализм (а не патриотизм) официальной «национальной идеей». Статьи Янова показывают, «откуда что взялось» и к чему может привести. К сожалению, история может повториться. Голос сегодняшнего Герцена не будет услышан…

прахно северин , 15.06.2013 13:09:28
Интересно, что тему этих статей Я. сказал бы сегодня такой большой специалист по этой теме как Борис Парамонов. Вот бы Я-в затеял полемику с ним..

прахно северин , 15.06.2013 13:02:39
Проживая в славном г. Львове могу сказать, что все улицы с фамилиями рос. писателей и деятелей вплоть до Пушкина здесь были изменены на отвечающие времени. Улица Герцена — нет. Как бы ни были извращено это имя в сов. время.. Герцену его «за нашу и вашу свободу» во Львове помнят. И то, что он один выступил в поддержку независимости П. помнят. Даже госп. Я. не понимает или не обращает внимание на то, что сегодня роль Польши для империи играет Украина. И не секрет, кто поддержал Ор. революцию в России. Можно пересчитать на пальцам эти имена: Немцов, Новодворская.. Самая последовательная сторонница Украины и даже Зап. Украины ВИН-я. Она сегодня Герцен. Она говорит, что без свободной Украины, нет свободной России. А что говорит Навальный? Он в эфире киевского полит-шоу Киселева что-то мямлит про близость русских и украинцев в стиле «Русскага мира». Новодворская о «Русскам мире» не скажет ни слова. Она — Герцен в юбке. Но она же давно уже для всех клоунесса Тамила. Кто ее воспринимает?. Она Кассандра. Но у нее нет даже «Колокола». Ее и оппозиция не воспринимает. У меня сомнение, понимает ли Украину Б.Немцов? А госп. Я-ву. я еще напишу ответ по сути его конструкций.. Они интересны, но недостаточны. Посмотрите на все это с армянской, литовской, казахской сороны, госп. Я-в.. Тогда ваша конструкция и будет завершена. Про русскую идею может писать не космополит, у которого не болит сердце о родине ( не важно какой), а именно патриот Польши, Эстонии или Дальнего Востока. Может и татарин из Казани с чеченцем.

прахно северин , 15.06.2013 12:44:34
Прекрасная попытка госп. Я. о чем бы то ни было писать на эту тему для его оппонентов и не только разбивается о стену собственного нац. происхождения автора. Опять эти «е», в лучшем случае, если не «ж», поучают нас великороссов о нашей рус. идее и империи. Не нужно бы госп. Я. это писать. Собой, своей фотографией госп. Я. (а как его настоящая фамилия?) только еще больше дискредитирует саму идею Европ. Рос. Вот вы же видите, кто куда тянет великую страну.. Истинные патриоты тнут в Изборск, а вот эти ж. на Запад. Как в свое время умный или не очень умный Л Д Троцкий не захотел из-за своего происхождения сеть на рос. трон. А ИС смог и успешно всех своим железным з. раздавил.

Bodrov Alfred , 15.06.2013 16:13:42
Северин, Вами написано грубовато, но очень близко к тому, что я себе позволил в одном из комментариев. Однако Наклеушев меня остановил, написав, почему я так рьяно ругаюсь по поводу статей Янова. Интересно, что он Вам напишет в ответ, если мой эстетизм не позвол мне такие откровенные мысли вслух, как ваши?
Я обратил внимае Янова на национализм в Грузии, откуда я родом, вот где можно найти кладезь мыслей об истинном национализме. Он, пожалуй, превосходит всех остальных вмсте взятых из вами названных списков. Словом, мысленно я с Вами, хотя не могу повторить некоторые Вами приведенные понятия и термины.

Bodrov Alfred , 15.06.2013 16:30:07
Северин, в дополнение к сказанному мной прежде. Моя семья в мае побывала в Киеве и отметила для себя, что там не хротят иметь дело с москалями, называя Киев центром Европы. Там есть памятники украинскому националисту Тарасу Шевченко и бравому солдату Швейку, там уличные надписи и рекламные щиты на украинском и английском языках. Пожалуй, вы правы, считая, что для современных москалей Украiна выступает неким оселком, наподобие Польши для царской России. У Толстого есть рассказ «За что?» По-моему, Лев Никоглаевич сочувствовал польским революционерам, судя по фабуле этого небольшого сочинения.

Кузнецов Юрий , 15.06.2013 11:08:18
Искать русскую идею в прошлых веках — это в бабушкином сундуке пытаться найти кроссовки. Русская идея — это не археологическая проблема, а задача будущего. Нельзя раскопать то, чего пока нет, его можно только сделать, творчески. Нам ретроградство навязывают имперские апологеты — ищите то, не знаю что…
Кто такой «русский» — это носитель русской культуры, русской системы ценностей. До 19 века русской культуры не существовало, были лишь фрагменты, которые могли сформировать что угодно, а могли ничего не сформировать. Если бы не 19 век, то о существовании русской культуры никто в мире ничего бы и не знал -лица, узнаваемого, не было, системы не было — появилось только в 19 веке. Пушкин, «наше всё» — собрал чохом все ценности не разбирая — и имперские и противоположные русские (конфликт между ними его и убил). Потом пошла сепарация -русская культура -в одну сторону (Толстой), а имперская антикультура — в другую (Достоевский)…
Не было культуры — не было и своей религии у русских (у рабов не могло быть ни культуры, ни ценностей, ничего своего). Толстой только приступил к ее формированию.
Где вы хотите найти русскую идею в прошлом? Это дело будущего! Откуда могла взяться телега впереди лошади — русская идея впереди русской культуры? Если у вас в голове возникает задача, то это не всегда означает, что надо искать ее решения в старых справочниках, может быть его там и нет, придется самому напрягать мозги, если, конечно, есть.
Сотворение нового называется «творчество» — это так, на всякий случай. Совдеповская традиция (та же имперская) говорит, что не надо ничего нового, надо компилировать старое, новое, творческое, неуправляемое опасно для империи, особенно русская идея…

Наклеушев Евгений , 15.06.2013 07:14:26
Александр Львович,

не сочтите занудством, но не будучи уверен, что Вы видели мою реплику на Ваше истолкование моей статьи как «нумерологической», повторю её здесь:

«Благодарю Вас за внимание к моей статье, но я отнюдь не поклонник нумерологии как таковой.

За статьёй стоит совсем другая идея: время — не простая «измерительная линейка» процессов, в частности исторических, как привыкли думать в Европе, но, как издавно постигли на Востоке, СПЕЦИФИЧЕСКИЙ — И ПРИТОМ ВАЖНЕЙШИЙ — АГЕНТ, ИХ ОРГАНИЗУЮЩИЙ. И если время замечательно чётко структурируется, по крайней мере в определённые эпохи, именно 12-летиями, в свою очередь делящимися, пусть уже несколько менее определённо, на 4-летия, то это, можно думать, определяется спецификой исторической динамики.»

Прибавлю, что если по Галилею «законы природы написаны на языке математики», то подобное же, пусть поначалу и не столь очевидно, можно показать и для законов организации исторического времени.

«Нумерологии» в моей статье не больше, чем в периодической системе элементов Менделеева.

Bodrov Alfred , 15.06.2013 01:22:56
Слава Богу, хоть на сей раз не история, а истерия. Вообще-то по большому счету, пять статей г-на Александра Янова следует отнести не столько к т. н. «новому» прочтению руской истории, сколько к философии русской истории. В статье, завершающей весенний цикл «поучений» американского профессора Янова, можно наблюдать несколько положительных моментов:
1. Автор приступил к анализу актуальнейшей проблемы русского патриотизма.
2. Автор четко разделил проблему на две темы: национализм и патриотизм.
3. Автор особо подчеркнул отсутствие понятийного аппарата при разработке проблемы русского национализма, русской идеи и русского патриотизма.
4. Автор сделал выводы о том, что патриотическая истерия 1908-1914 гг. привела к гибели Русской истории.
5. Автор упомянул русского революционера-демократа и патриота А. И. Герцена.
Вместе с тем, некоторые размышления автора наводят на мысли о предвзятости и субъективности авторской позиции. Однако это требует особого разговора.

Наклеушев Евгений , 15.06.2013 07:42:09
Извините, Альфред, «предвзятости и субъективности авторской позиции» никак не нахожу. Речь идёт у него скорее о самых простых и очевидных вещах, трудных только своей непривычностью для нервных патриотов.

Нервность эта естественна для нас в нынешнее время. Что не даёт нам права на ней зацикливаться.

Наклеушев Евгений , 15.06.2013 09:07:26
Стоит вообще подчеркнуть особую трудность непривычного, как бы просто и прозрачно оно ни было само по себе, и как бы ни адекватно формулировалось (слишком хорошо это знаю по опыту собственных публикаций). Так, специальная теория относительности — одна из простейших в теорфизике и математически, и концептуально. Несмотря на это, ряд самых серьёзных физиков времени её обнародования — и десятилетия спустя — воспринимали её как «философию», не имеющую ничего общего с собственно физикой. Исключительно в силу категорической непривычности её взгляда на вещи.

Подобным образом и вы, Альфред, пытаетесь провести концепцию Янова по ведомству не истории, но «философии истории». Что должно бы быть лестно для автора.

Bodrov Alfred , 15.06.2013 10:27:35
Наклеушев, пробую систематизировать вкратце некоторые размышления, на которые Вы меня подвигнули:
1. Действительно, если снять некоторую эмоциональность (Вами названа «нервозностью») испокойно проанализировать в комплексе все пять материалов г-на АЮ Янова, то четко можно увидеть в них размышления автора не с исторических позиций, а с позиции философии истории, поскольку Александр Львович исследует не столько исторические закономерности, явления и факты, а рассматривает такую философскую категорию, как «нация» применительно к конкретному русскому народу и его общественную психологию. Безусловно, это положительная сторона статей г-на Янова. Другое дело, как он их раскрывает, с каких позиций, какие цели ставит перед собой, анализируя психологию национализма русского народа. Здесь можно с чем-то соглашаться и с чем-то спорить.
2. К положительной стороне материалов г-на А. Янова, видимо, следует отнести тот факт, что психология русского национализма вообще находится в кругу научных интересов американского профессора политических наук советского происхождения. Другое дело, что разработка и методы подходов к проблеме воспринимаются, мягко говоря, с некоторыми сомнениями.
3. Следует признать, что г-н А. Янов вполне объективен в негативной оценке изоляционистских тенденций психологии русского национализма.
4. К достоинсту статей г-на А. Янова следует, вероятно, отнести и то обстоятельство, что автор их о такой тонкой материи, как «психология национализма», пишет вполне доступным, ярким и образным языком, не претендуя на научность и какие-либо сенсационные открытия.
5. Положительное значение статей г-на А. Янова, посвященных истории русского национализма и его закономерностей, на мой взгляд, заключается в том, что автор выявляет негативное воздействие русского национализма для Российской государственности.
Конечно, концепция, подходы, методология автора статей имеют свои недостатки и слабости, но об этом разговор пойдет позднее.
Главное, содержание статей не оставляет равнодушными никого, кто с ними познакомился внимательно и непредвзято. Спасибо.

Bodrov Alfred , 15.06.2013 01:30:40
Поправка: в тексте моего коммента от 15.06.2013 01:22:56 пункт 4 «привела к гибели Русской истории» следует читать «привела к гибели Российской империи». Автор коммента приносит извинения за допущенную ошибку. Спасибо.

 Знакомство мое с Владимиром Сергеевичем Соловьевым состоялось, можно сказать, осенью 1967 года. Я был тогда спецкором самой популярной в интеллигентной среде газеты с миллионным тиражом, Литературной, объехал полстраны, ужаснулся тому, что увидел, опубликовал несколько громких статей о вымирающей русской деревне. И вдруг пригласил меня Чаковский, главный, и предложил написать статью на полосу о Соловьеве. Я, глупый, обрадовался.

Что знал я до этого о Соловьеве? Не больше того, что должен был знать любой интеллигентный человек в СССР. Анекдоты. Правда, впечатляющие.Знал, что в 1880-е он пережил жестокую духовную драму, сопоставимую разве что с драмой безвестного фарисея Савла, обратившегося по дороге в Дамаск в пламенного апостола христианства Павла. Случаев, когда крупные русские умы обращались из западничества в славянофильство было в XIX веке предостаточно. Самые знаменитые примеры Достоевский и Константин Леонтьев. Но никто, кроме Соловьева, не прошел этот путь в обратном направлении.

Знал, что лишь два человека в тогдашней России, он и Лев Толстой, публично протестовали против казни цареубийц в 1881 году. Знал, что Константин Леонтьев, гордец и задира, «самый острый ум, рожденный русской культурой в XIX веке», по словам Петра Струве, хотя и назвал однажды Соловьева «сатаной», благоговел перед ним, жаловался в письмах, как трудно ему возражать «человеку с печатью гения на челе». Это я, впрочем, знал из своей диссертации. Она была о Леонтьеве.

Вот, пожалуй и всё ,что знал я о Соловьёве. А предстояло мне узнать такое ,что перевернуло всю мою жизнь. А именно, что покинув своё «патриотическое» кредо ,Соловьёв не только обратился в жесточайшего его критика и не только объяснил его деградацию, но и точно предсказал, что именно от него и погибнет европейская Россия.

ФОРМУЛА СОЛОВЬЕВА

Вот что писал я об этом в одной старой книжке ( После Ельцина, 1995) : «Предложенная им формула,которую я назвал “лестницей Соловьева”— открытие,я думаю,не менее значительное,чем периодическая таблица Менделеева, а по смелости предвидения даже более поразительное . Вот как выглядит эта формула:

«Национальное самосознание есть великое дело, но когда самосознание народа переходит в самодовольство, а самодовольство доходит до самообожания,тогда естественный конец для него национальное самоуничтожение».

Вчитайтесь в эту страшноватую формулу и увидите: содержится в ней нечто и впрямь неслыханное: в России национальное самосознание,т.е. естественный,как дыхание,патриотизм может оказаться смертельно опасным для страны. Неосмотрительное обращение с этим глубоко интимным чувством,демонстративное выставление его на показ,говорит нам Соловьев, неминуемо развязывает цепную реакцию вырождения, при которой культурная элита страны перестает замечать происходящие с нею роковые метаморфозы.

Нет,Соловьёв ничуть не сомневался в жизненной важности патриотизма, столь же необходимого для народа, как для человека любовь к детям или к родителям. Опасность лишь в том,что в России граница между ним и второй ступенью соловьевской лестницы, «национальным самодовольством» (или говоря языком политики,национал-либерализмом) неочевидна,аморфна,размыта. Но стоит культурной элите страны подменить патриотизм национал—либерализмом, как дальнейшее её скольжение к национализму жёсткому, совсем уже нелиберальному (даже по аналогии с крайними радикалами времен Французской революции, “бешеному“) становится необратимым. И тогда национальное самоуничтожение неминуемо. 14 лет спустя после смерти Соловьева (он умер в1900 году) именно это и случилось с культурной элитой России. Она совершила, как он и предсказал, коллективное самоубийство, «самоуничтожилась».

КАЗУС ДОСТОЕВСКОГО

О том как пришёл Соловъёв к своей формуле и попытался я рассказать в своём очерке для ЛГ. В 1880-е, когда он порвал со славянофильством,вырождалось оно на глазах, совершенно отчётливо соскальзывая на третью,предсмертную ступень его лестницы. Достаточно сослаться хоть на того же необыкновенно влиятельного в славянофильских кругах Достоевского, чтобы в этом не осталось сомнения.

Вот его декларация: « Если великий народ не ведает,что в нём одном истина (именно в нём одном и именно исключительно), если не верует, что он один способен и призван всех воскресить и спасти своею истиной,то он тотчас перестаёт быть великим народом… Истинный великий народ никогда не может примириться со второстепенною ролью в человечестве и даже с первостепенною, а непременно и исключительно с первою… Но истина одна, а стало быть, только единый из народов может иметь бога истинного… Единый народ богоносец—русский народ». Другими словами, мы, русские, первые в мире. Что это ,по вашему,если не национальное cамообожание?

Декларацией ,однако, дело не ограничилось. За ней следовала полубезумная – и агрессивная — рекомендация правительству: «Константинополь должен быть НАШ, завоёван нами, русскими,у турок и остаться нашим навеки». Рекомендация сопровождалась пророчеством: «Она накануне падения, ваша Европа , повсеместного,общего и ужасного…Наступит нечто такое ,чего никто и не мыслит.Все эти парламентаризмы, банки, жиды, всё это рухнет в один миг и бесследно…Всё это близко и при дверях …предчувствую,что подведён итог». Сказано полтора столетия назад. А Европа все «накануне падения».

Мало того, неудачливый ,пророк Достоевский ещё и яростно спорил с самим « отцом панславизма» Николаем Данилевским, который, конечно,тоже требовал захватить Константинополь,но полагал всё же справедливым владеть им после завоевания наравне с другими славянами.Для Достоевского об этом и речи быть не могло: «Как может Россия участвствовать во владении Константинополем на равных основаниях со славянами,если Россия им не равна во всех отношениях – и каждому народцу порознь и всем вместе взятым?»

Согласитесь,что-то странное происходило с этим совершенно ясным умом, едва касался он вопроса о первенстве России в мире (для которого почему-то непременно требовалось завоевание Константинополя). С одной стороны,уверял он читателей,что «Россия живёт решительно не для себя,а для одной лишь Европы», а с другой ,наше (то есть,собственно,даже не наше,чужое,которое ещё предстоит захватить ценою кровавой войны) не трожь! И не только с Европой,для которой мы,вроде бы и живём на свете, но и с дорогими нашему православному сердцу братьями—славянами не поделимся…

Впрочем в одном ли Достоевском было дело? Разве не стояли так же неколебимо за войну с рушащейся, как им казалось, Европой и завоевание Константинополя все без исключения светила тогдашнего славянофильства, и Иван Аксаков, и Данилевский, и Леонтьев, как бы ни расходились они между собою? Разве не написал об этом великолепные стихи Тютчев: «И своды древние Софии/ В возобноленной Византии/ Вновь осенит Христов альтарь./ Пади пред ним, о царь России / И встань как всеславянский царь!»? И разве, наконец, поняли бы мы – и главное, они сами – без помощи формулы Соловьева, каким образом разумные, серьезные, здравомыслящие люди, вчерашние национал-либералы и позавчерашние наследники декабристов превратились в воинственных и агрессивных маньяков? И почему не в силах были они, имея за спиной гигантскую незаселенную Сибирь, отказаться от соблазна отхватить еще кусок-другой чужой землицы?

Удивительно ли, что потрясен был Соловьев этой бьющей в глаза пропастью между высокой риторикой своих вчерашних товарищей и жутковатой их политикой? Ну, как поступили бы вы на его месте, когда на ваших глазах уважаемые люди, моралисты, философы провозглашали свой народ, говорил Владимир Сергеевич, «святым, богоизбранным и богоносным, а затем во имя всего этого стали проповедовать такую политику, которая не только святым и богоносным, но и самым обыкновенным смертным чести не делает»?

Не менее странно, что столь очевидное и пугающее противоречие между словом и делом нисколько не насторожило последователей (и, заметим в скобках, исследователей) Русской идеи. Никто из них даже не попытался объяснить, каким, собственно, образом за какие-нибудь два поколения наследники декабристов, пусть непоследовательные, пусть сомневающиеся, но при всем том так же, как декабристы, ставившие во главу угла СВОБОДУ РОССИИ, превратились вдруг в фарисеев и маньяков, в апологетов деспотизма и империи. И впрямь ведь, согласитесь, странно. О «НАЦИОНАЛЬНОМ ЭГОИЗМЕ»

Еще более странно, однако, что никто никогда не воспользовался удивительным прогностическим даром Соловьева – ни в России, ни в мире. А ведь предсказал он не только уязвимость патриотизма в России и не только деградацию славянофильства. Это-то сделал он походя, в одной, если хотите, фразе, что «внутреннее противоречие между требованиями истинного патриотизма, желающего, чтобы Россия была как можно лучше, и фальшивыми притязаниями национализма, утверждающего, что она и без того всех лучше, погубила славянофильство».

Предсказал он и нечто куда более важное. Покажу это на двух примерах. Ну, подумайте, кому за три десятилетия до мировой войны могло придти в голову, что война эта будет для европейской России «последней» и закончится не завоеванием Константинополя,а ее, этой России, «самоуничтожением» и торжеством «мужицкого царства»? Кому, я спрашиваю, кроме Соловьева? Да ведь это еще и в 1914-м мало кому снилось.

Вот другой пример.Говоря о мучившей его разнице между патриотизмом и Русской идеей, Соловьев обронил, что национализм «представляет для народа то же, что эгоизм для индивида». И развернул свою гениальную догадку: «Наша внеевропейская или противоевропейская преднамеренная и искуственная самобытность всегда была лишь пустая претензия. Отречься от этой претензии есть для нас первое и необходимое условие. Этому противостоит лишь неразумный псевдопатриотизм, который под предлогом любви к народу желает удержать его на пути национального эгоизма, т.е. желает ему зла и гибели».

Что, собственно, имел в виду Соловьев под этим национальным эгоизмом? Да то, что слышим мы каждодневно из уст подавляющего большинства государственных мужей, будь то Америки, Китая или России: абсолютное – и неоспоримое — верховенство национальных интересов. И никому из них как-то не приходит в голову, что произосят они нечто в общем-то неприличное.

Ну, стали бы вы иметь дело с человеком, провозлашающим на каждом шагу, что его личные интересы превыше всего в этом мире? Случайно ли, что любой индивид в здравом уме, кроме разве Жириновского, никогда так не скажет (по крайней мере в приличном обществе)? А вот в отношениях между государствами произносят это с некоторой даже гордостью и в самых респектабельных кругах, хотя и не совсем понятно, чем, собственно, отличается национальный эгоизм от личного. Наблюдение чудака не от мира сего, скажете вы?

Понадобились три четверти столетия и две мировых войны, чтобы хоть частица современного мира, Европа, додумалась до того, как важно подчинить эти самые, вчера еще священные нцциональные интересы интересам Сообщества. И объявив, что безопасность Сообщества выше национального суверенитета отдельных его членов, признала правоту одинокого чудака «с печатью гения на челе». Увы, лавры первооткрывателей достались другим, о Соловьеве никто и не вспомнил.

НЕТ ПРОРОКА В ОТЕЧЕСТВЕ СВОЕМ

Но то в Европе. Беда Соловьева – и России – в том, что не услышали его дома (как, впрочем, и самого талантливого его оппонента Константина Леонтьева). Не услышали и до роковой войны и революции, и после. И вообще случилось с ним самое худшее, что может случится с автором великого открытия: открытие его просто забыли. На полтора почти столетия. Несмотря даже на то, что ему удалось то, что не удалось Леонтьеву: он создал школу. Его «философия всеединства» вдохновила блестящую плеяду мыслителей Серебряного века. И Николай Бердяев, и Сергий Булгаков, и Семен Франк, и Георгий Федотов считали его своим учителем.

Но и тут не повезло Соловьеву. Как философа его боготворили, как политического мыслителя его … не заметили. Даже ученики. В этом, самом важном для него качестве его для них не существовало. Бердяев был прав, конечно, когда писал: «Соловьевым могла бы гордиться философия любой европейской страны, но русская интеллигенция Соловьева не читала и не знала». Бердяев, однако, читал. И полагал, что знал. Но много ли понял? Вот что писал он о той самой «последней» войне, в которой учитель видел неминуемую гибель европейской России: «Я горячо стоял за войну до победного конца. Я думал, что мир приближается к решению великой исторической проблемы Востока и Запада и что России предстоит в этом решении центральная роль». Признал бы, вы думаете, Соловьев своим учеником национал-либерала Бердяева?

Вот так и остался единственный в истории русской мысли человек «с печатью гения на челе» фигурой трагической и … забытой. Это и принес я зимою 1968 года Чаковскому. Нечего и говорить, что статью не напечатали. И даже не извинились.

Русская идея и Путин
Похоже, я сделал ошибку, начав рассказ об идеологии русского национализма с 1830-х, с Официальной народности и славянофильства. То есть начать с зарождения этой идеологии казалось логично. На самом деле, однако, логично это было бы лишь если читатель имел достаточное представление о том, почему до 1830-х обходилось самодержавие без идеологии. Несколько комментариев тотчас обнаружили, что мое предположение было, как бы это сказать, несколько преувеличенным. Ошибка усугубится, если читателю останется непонятным, почему возрождение Русской идеи в СССР началось лишь в конце 1960-х, а в постсоветской России — в 2010-е. Попытаюсь поэтому исправить ее пока не поздно. Сначала, однако, комментарии. Двух из них довольно, чтобы понять насколько это все серьезно. Меня попросили объяснить странное на первый взгляд высказывание Михаила Леонтьева, кающегося либерала, а ныне завзятого евразийца, члена Изборского клуба национал-патриотических интеллектуалов, всерьез озаботившихся «евразийской интеграцией России» (эвфемизм, как понимает читатель, для воссоздания евразийской империи, известной в ХХ веке под псевдонимом СССР). Вот это высказывание: «Русский народ в тот момент, когда он превратится в нацию, прекратит свое существование как народа и Россия прекратит свое существование как государства».
На мой взгляд ровно ничего странного (для евразийца) здесь нет. Обычный имперский национализм, отрицающий нацию во имя империи.Но для того, чтобы доказать, что Леонтьев на самом деле просто реваншист, нужно хорошо знать отечественную историю. А либералы, русские европейцы по выражению Владимира Соловьева, ее не знают. И потому пасуют перед столь наглым реваншизмом. Свидетельство – другой, либеральный комментарий: «У Вас получается, что есть две равновеликие России, которые веками занимаются перетягиванием каната,то одна побеждает, то другая,Но, по моему, одна из них большая-пребольшая, а вторая маленькая и слабая. Чтобы маленькая европейская Россия победила большую азиатскую… Россия должна перестать быть Россией».
Скажите мне теперь, можно ли толковать два этих высказывания иначе, нежели возобнившийся в XXI веке спор между славянофилами и западниками (разумеется, в преломлении 2010-х)? Прошло столетие, позади советский ХХ век с его грандиозной попыткой вернуть Россию в изоляционистскую Московию, опять, как в XVII столетии, противопоставив страну миру. Все вроде бы на дворе другое. А старинный спор все еще с нами. Прав был, выходит, Георгий Петрович Федотов, что «когда пройдет революционный и контрреволюционный шок, вся проблематика русской мысли будет попрежнему стоять перед новыми поколениями». Прав и когда пророчествовал в конце 1940-х, что «большевизм умрет, как умер национал-социализм, но кто знает, какие новые формы примет русский национализм?». А теперь присмотримся подробно к смыслу наших спорных высказываний.

ФИЛОСОФИЯ ИЗБОРСКОГО КЛУБА
Евразийский миф, озвученный М. Леонтьевым, общеизвестен. И достаточно легко показать, что обязан он своей популярностью повальному в наши дни незнанию отечественной истории. Почему гибельно с точки зрения мифа для русского народа стать нацией и для России стать национальным государством? Потому, скажет вам Леонтьев, что она рождена империей. Потому, что современная Россия воспреемница евразийской империи Чингизхана и попытка стать нацией искалечила бы ее «культурноый код».Короче, русская государственность начинается, согласно мифу, с татарского ига. «Без татарщины не было бы России», как утверждали в 1920-е классики евразийства. На чем, однако, основан этот миф, призванный служить историческим обоснованием всей философии изборцев? При ближайшем рассмотрении оказывается,что ни на чем, кроме догадки, не смейтесь, Маркса, подхваченной ранними евразийцами. Вот что писал Маркс.«Колыбелью Московии была не грубая доблесть норманнской эпохи, а кровавая трясина монгольского рабства. Она обрела силу лишь став виртуозом в мастерстве рабства. Освободившись, Московия продолжала исполнять свою традиционную роль раба, ставшего рабовладельцем, следуя миссии, завещанной ей Чингизханом. Современная Россия есть не более чем метаморфоза этой Московии». Довольно отвратительный, согласитесь, выбрали себе исторический идеал изборцы, если верить их духовному отцу. Пушкин, например, возражал бы. Он и без того жаловался: «Татаре не мавры, они, завоевав Россию, не подарили ей ни алгебры, ни Аристотеля». Но главное, ни Маркс, ни ранние евразийцы не привелиникаких доказательств татарского происхождения русской государственности. Другое дело, что современные русские европейцы не противопоставили ему внятной альтернативы, Они ведь тоже видят в прошлом России одно лишь «тысячелетнее рабство» и «ордынство». Как же, спрашивается, им противостоять изборцам в завязашейся сегодня борьбе за статус идеи-гегемона современной России? Альтернатива между тем очевидна.ПРОВЕРКА МИФАПервый том моей трилогии, посвященный началу русской государственности, так и называетсяЕвропейское столетие России. !480-1560. Вот вкратце мои аргументы.Во первых, на всем протяжении Европейского столетия московское царство, наступившее сразу же после освобождения от иноземного ига, отнюдь не было евразийской империей. Оно вообще не было империей.Во-вторых. верховная власть была в нем ограничена по словам В.О Ключевского «правительственным классом с аристократической организацией, которую признавала сама власть».Иначе говоря, в тогдашней Москве не было самодержавия, т.е. в ней, в отличие от Орды, существовали гарантии от произвола власти.В-третьих, подавляющее большинство населения страны, крестьянство, было в ней, как и в тогдашней Европе, свободным. Другими словами,никакого большого-пребольшого закрепощенного «мужицкого царства» еще и в помине не былоВ четвертых, свобода слова или, как сказали бы сегодня идейный плюрализм, была в тогдашней Москве нестесненной. Монах Иосиф Волоцкий мог публично обвинить государя в пособничестве еретикам-«жидовствующим». И угрожать ему: «Аще и сами венец носящии тоя же вины последуют, да будут прокляты в сие век и в будущий». И ни один волос не упал с головы оппозиционного громовержца.В пятых, наконец, самое надежное — вектор миграции. Как доказал замечательный русский историк М.А. Дьяконов, не из Москвы бежали тогда люди на Запад, а с Запада в Москву. Едва ли, согласитесь, стали бы они переезжать с семьями из вполне благополучных тогда Литвы или Польши в Орду. Скажут, бежали православные? Но почему же тогда неудержимым потоком устремились те же православные вон из Москвы после самодержавной революции Ивана IV в 1560-е?В общем картина Москвы начала русской государственности возникает такая: обычная в ту пору в Европе абсолютная монархия «с аристократическим правительственным персоналом», нордическая страна (ее южная граница проходила где-то а районе Воронежа и хозяйственный центр был на Севере), куда больше напоминающая Швецию, нежели Орду. Европейская страна, одним словом. Главным ее отличием от других нордических стран было то, простите за каламбур, чего у них не было: открытая незащищенная граница на Востоке. Простор для завоевания – до самого Тихого океана Евразийский соблазн, если хотите. И конечно же, не устояла перед ним Москва. Но это уже другая история.Пока что обращу внимание читателя лишь на одно. В отличие от изборского мифа, буквально высосанного из пальца, каждый из пяти аргументов европейского происхождения русской государственности,тщательно документирован. И это, казалось бы, дает русским европейцам изначальную фору с предстоящей борьбе за статус идеи-гегемона современной России. Вот только сумеют ли они ею воспользоваться?

ПРЕМУЩЕСТВА ИЗБОРЦЕВ

Как выглядит сегодня либеральная, говоря на ученом жаргоне, парадигма русской истории мы видели во втором из приведенных здесь комментариев: всегда была «большая-пребольшая» азиатская Россия и «маленькая, слабая» европейская. Чтобы маленькая победила большую, «Россия должна перестать быть Россией». Разве не очевидно, что с такой парадигмой русские европейцы обречены на поражение? Опыт свидельствует, что меняются парадигмы медленно и тяжело – и только в результате жестокой идейной борьбы. Но меняются. Иначе мы бы сих пор думали, что солнце вращается вокруг земли. Это ведь тоже была в свое время парадигма.

Честно говоря, моя надежда сейчас на Акунина с его грандиозным историческим проектом, хотя, судя по по опубликованным пока его планам, он и сам едва ли отдает себе отчет, что единственно достойной целью проекта может быть лишь смена парадигмы. Мы только что наблюдали в этой статье, как это делается – мифическая ордынская парадигма происхождения русской государственности сменилась европейской. Позднее я покажу, что Россия не забыла своего происхождения и «перетягивание каната» пронизывает всю русскую историю. Но сейчас о том, что изборцы, играющие сегодня роль средневековой инквизиции, т.е. насмерть отстаивающие старую парадигму (что, условно говоря, солнце вращается вокруг земли), куда больше готовы к идейной борьбе, чем русские европейцы. В отличие от них, заклинившихся на противостоянии Путину, Александр Дугин, например, смотрит дальше. Конечно, Путин для него «фигура чрезвычайно позитивная». Но знает он и то, что «Путин не обладает достаточным внутренним кругозором для того, чтобы проводить последовательно патриотические реформы». Для Дугина существенно другое. А именно,чтобы – Путин или не Путин – «идеи, которые нам важны, стали для государства руководством к действию».

Валерий Аверьянов, директор Института динамического консерватизма, уже выпустивший как руководство к действию книжку «Новая опричнина», так развивает мысль Дугина: «Вместо обшественного телевидения,которое рискует превратиться в институционализацию “Болотной площади“, создать медиахолдинг, который реализовал бы целеправленно патриотическую стратегию, апеллируюшую к ценностям большинства. Вместо курса на неведомую свободу мы предлагаем курс на построение собранной страны. А такой курс невозможен без дегорбичевизации России».

Cамо собою, славянофилы написали бы в этом месте “без депетриназации России». Но смысл был бы тот же: отрезать, изолировать страну от еретического мира, от «наступающего антихриста». И вернуть ее в Московию (по славянофилам) или в СССР (по изборцам). Не захочешь, а вспомнишь знаменитую рекомендацию Константина Леонтьева: «Россию надо подморозить, чтоб она не гнила». Но при всей гротескности этих планов не забудем, что еще 300 лет назад сказал Шекспир, «в смутные года слепец спешит за сумасшедшим». И преимущество изборцев очевидно. Они отмобилизованы, они готовы в бой. А либералы еще даже и не задумываются, что с Путина идейная борьба только начинается.

А теперь обещанное

«ПЕРЕТЯГИВАНИЕ КАНАТА» 

Когда Иван IV «повернул на Германы», сокрушая Европейское столетие России, ему,конечно, не приходило в голову, что он «апеллирует к ценностям большинства». Цель была та же, что у легендарного Манифеста, с которым обратился к ошеломленным европейцам 14 марта 1848 года Николай I: «С нами Бог! Разумейте языци и покоряйтесь, яко с нами Бог!» В обоих случаях непонятливые «языци» поставили Москву на колени, но в первом наступило после этого закрепощение крестьянства и Смутное время, а во втором — Великая реформа Александра II.

Откуда разница? В России, созданной Петром Великим, бесконечное закрепощение крестьян оказалось немыслимо. Потому, что после Петра это была уже европейская страна. Он вернул ее к истокам, «маленькая и слабая» в его время европейская Россия победила «большую-пребольшую» московитскую. И возможен в ней стал и Наказ Екатерины II «Россия есть держава европейская», вдохновивший впоследствии декабристов, и Александр I, побывавший в единомышленниках диссидента Радищева, и Александр II, пусть с опозданием на четверть века, но подписавший конституционный проект.

Нет слов, в отличие от Московского царства, то была уже «испорченная Европа». Испорченная самодержавием и крестьянским рабством. Испорченная своей несуразной величиной, которую так легко оказалось перепутать с величием. Испорченная тем, что, по словам С.Ю.Витте, «у нас в России существует страсть к завоеваниям или вернее, к захватам того, что плохо лежит». Испорченная, наконец, символическим воплощением всей этой «порчи» — Русской идеей. Но при всем том – с 1700 по 1917 – Россия была страной европейской. И «порча» постепенно снималась. Исчезло крестьянское рабство. Вслед исчезло самодержавие. Оставалась, правда, империя и с ней надежда на воссоздание Московии.

Тем более, что за плечами европейской России, начиная с Петра, всегда зловеще маячило московитское «мужицкое царство», веками ждавшее своего часа. Оно пыталось прорваться к власти еще при Пугачеве в XVIII веке, но прорвалось, благодаря Русской идее, лишь в XX — при Ленине. И пошло все по второму кругу: опять крестьянское рабство, опять самодержавие, опять «страсть к завоеваниям». Опять, одним словом, вся старая московитская «порча». Только на этот раз творить зло могла Россия, лишь отрезавшись от мира, перестав быть европейской страной.

И все-таки век «мужицкого царства» оказался даже короче раннемосковитского. Уже три поколения спустя рухнуло и оно: «маленькая и слабая» европейская Россия снова, как в XVIII веке, победила «большую-пребольшую» новую Московию. Да,она сумела продлить русское средневековье еще почти на столетие. Но то был последний ее ресурс. И главное, что не дает спать изборцам, — больше нет империи, и она ведь исчезла под обломками мужицкого царства вместе с новым закрепощением крестьянства и новым самодержавием. А какая же, извините, Московия без империи? Вот такое было в русской истории «перетягивание каната».

НО ПУТИН-ТО ЗДЕСЬ ПРИ ЧЕМ? 

А при том, что объявив городу и миру «В патриотизме вижу консолидирущую базу нашей политики», именно он и начал новый постсоветский исторический виток Русской идеи, известной со времен Николая I как «государственный патриотизм» (или Официальная народность). Почему начал он его лишь в 2012 очевидно из той же аналогии. Всю жизнь был готов Николай к мужицким бунтам, но того, что на него ополчится европейская Россия, он не ожидал. И потому был потрясен мятежом декабристов и поклялся положить конец «безумию наших либералов». Отсюда, собственно, весь его государственный патриотизм. Тут и ответ на вопрос, поставленный в начале: почему до 1830-х обходилось самодержавие без идеологии. Но точно так же был потрясен стотысячной «Болотной» в декабре 2011 и Путин. Он-то считал себя главным европейцем в стране и вдруг ополчилась на него именно европейская Россия.

Достаточно посмотреть его интервью Газете выборчей (15 января 2002), чтобы убедиться, что я не преувеличиваю. «Сущность любой страны и существо народа, — говорил тогда Путин, — определяется его культурой,,. В этом смысле Россия без всяких сомнений европейская страна потому, что это страна европейской культуры. Сомнений быть не может никаких…Это страна европейской культуры, а значит это страна европейская».

Как видим, бесконечно далек был тот Путин начала века как от нынешних изборцев, борющихся с «антихристом-Западом», так и от тогдашних национал-патриотов. Вспомните хоть день скорби 11 сентября 2001, когда исламские экстремисты погребли под горящими обломками башен-близнецов в Нью Йорке тысячи невинных людей. Кому, спрашивается, должна была тогда протянуть руку Россия – убийцам или жертвам? У «патриотов» сомнений не было: конечно, убийцам. «Америка не должна получить русской помощи»— заклинал их тогдашний идеолог покойный Александр Панарин, между прочим, бывший завкафедрой политологии МГУ. И угрожал: «Те, кто будет сейчас игнорировать точку зрения русских, рискуют своим политическим будущим».

Путин рискнул: «Мы с вами, американцы!» И «патриот» Александр Проханов выстрелил: «Цыплячье горлышко Путина все крепче сжимает стальная перчатка Буша. И писк все тоньше, глазки все жалобнее, лапки почти не дергаются, желтые крылышки едва трепещут».

ДЕСЯТЬ ЛЕТ СПУСТЯ

и Проханов, ныне председатель Изборского клуба, старается забыть «цыплячье горлышко» Путина, и Путин не вспоминает злополучное интервью Газете Выборчей. И у того и у другого теперь на уме «евразийская интеграция России». Но Дугин им напоминает: «Без истории у настоящего нет смысла. Если мы ее забываем, мы утрачиваем логику повествования, частью которого являемся мы сами, значит утрачиваем самих себя». Золотые слова. Только относятся они не к одному лишь прошедшему десятилетию, но ко всей драматической истории Русской идеи. Забыв ее, мы рискуем повторить ее снова.

«Патриотическая истерия»

Не думал, признаться, что все будет так сложно. Хотя, честно говоря, мог бы и догадаться, коли уж взялся за столь неизведанную тему, как история русского национализма. В конце концов не нужно быть Сократом, чтобы сообразить, что если такой отрасли знания никогда до сих пор не существовало, то не существует и ее теории, и ее понятийного аппарата. А что без них факты? Как писал крупнейший русский историк Василий Осипович Ключевский, «факт, не приведенный в [концептуальную] схему, есть лишь смутное представление, из которого нельзя сделать научного употребления». С еще большей экспрессией подтвердил это знаменитый французский историк Фернан Бродель, когда сказал: «Факты — это пыль». 

На самом деле обстояло все еще хуже. Ибо нет не только теории Русской идеи, нет и терминов — языка, на котором предстоит ей объяснятся с читателем. Все это приходилось создавать на марше, так сказать. Или собирать с миру по нитке — в ситуации, когда некоторые читатели, не говоря уже о политиках, нередко употребляют термин «национализм» как синоним «патриотизма», через запятую. Удивительно ли, что получается порою вполне сюрреалистичекая картина.

Вот недавний пример. Идеологи Изборского клуба совершенно, как мы видели, убеждены в ТАТАРСКОМ происхождении русской государственности, настаивая, что именно этопатриотично и объявляя саму мысль об ОТЕЧЕСТВЕННОМ ее происхождении зловредным либеральным западничеством, русофобией. Нонсенс ведь, казалось бы. Да вот никто, включая их самих, этого почему-то

не замечает.

ТЕРМИНОЛОГИЧЕСКАЯ ДОКУКА

Так или иначе, все пять начальных опусов в мае и в начале июня пришлось посвятить такому скучному прозаическому занятию, как поиск адекватного новой отрасли знания языка и знакомство читателей с этими самыми терминами. Знакомство причем подспудное, контрабандное, если хотите, по возможности незаметно вплетенное в живую ткань исторического повествования. Читатель ведь не студент: не придет в твой блог, если ему скучно. Да и в одной ли докучливости терминологических разборок дело? В любой аудитории есть ведь и идейные противники, для которых предложенные термины в лучшем случае бессмыслица, а в худшем и вовсе крамола. Для защитника самодержавия даже мысль о деградации Русской идеи — оскорбление «традиционных ценностей русского народа». Для бывшего преподавателя научного коммунизма, ныне переименованного в какую-нибудь «мировую экономику» само понятие Русской идеи — абсурд. Ибо где ее экономическое обоснование?

Едва ли бы я самостоятельно со всем этим справился. Спасибо таким замечательным мыслителям, как Петр Чаадаев, Владимир Соловьев, Александр Герцен, Василий Ключевский, Георгий Федотов, Антонио Грамши, которые проделали самую трудную часть работы по разъяснению терминов, связанных с драматической эволюцией Русской идеи — от николаевской Официальной народности и раннего славянофильства до дикого черносотенства предреволюционных лет.

Едва ли удалось бы мне без их помощи убедить читателя, что патриотизм и Русская идея две вещи так же несовместные, как гений и злодейство. Или в том, что славянофильство потому победило западничество в постниколаевской России, что добилось статуса «идеи-гегемона» эпохи. Или, наконец, в том, что судьба страны решалась тогда в ИДЕЙНОЙ БОРЬБЕ между социализмом и Русской идеей, в борьбе, в которой либералы-западники, до конца настаивавшие вместе с националистами на «войне до победного конца», оказались не более, чем статистами. Потому и проиграли так бесславно Февральскую республику.

Самое, однако, интересное, что и пяти опусов недостало, чтобы привести в порядок наше терминологическое хозяйство. Приходится продолжать в том же духе, опять втискивая объяснения новых для читателя терминов в хронологическую последовательность событий. Сегодня у нас на очереди понятие стихийных «патриотических истерий», время от времени потрясавших Россию. Откуда оии, спрашивается в самодержавной стране, находящейся под надзором полиции? Почему начинала страна вдруг биться, как в падучей? Первый случай, когда такая истерия охватила страну в национальном масштабе пришелся на 1863 год, когда в очередной раз поднялась против империи несмирившаяся Польша. Об этом и пойдет у нас речь.

Дело происходило, как понимает читатель, в разгар Великой реформы, когда казалось, что либеральная европейская Россия побеждает на всех фронтах, когда Колокол Герцена по общему мнению добился, можно сказать, статуса «всероссийского ревизора». Польское восстание обнаружило вдруг, что все это — иллюзия.. Что в умах вполне даже просвещенных людей ОТЕЧЕСТВО намертво срослось, полностью отождествилось с ИМПЕРИЕЙ. И страна, от Москвы до самых до окраин, единодушно поднялась против мятежников-поляков,требовавших немыслимого — независимости. Другими словами, распада России? Так прямо и объяснял искренне возмущенный наглостью поляков император фрацузскому послу: «Поляки захотели создать свое государство, но ведь это означало бы распад России» (Курсив мой А.Я.) Почему?—спросите вы.

Выдающийся славянофил Юрий Самарин объяснял: «Польское государство погибло потому, что было носителем воинствующих католических начал. Приговор истории необратим». Слабое объяснение — скажете — Франция или Испания были носителями тех же «начал», но ведь здравствуют и поныне? Или просто не дотянулись у России руки, чтобы и у них привести в исполнение «приговор истории»? Михаил Катков, редактор Русского вестника, предложил объяснение посильнее: «История поставила между двумя этими народами [польским и русским] роковой вопрос о жизни и смерти. Эти государства не просто соперники, но враги, которые не могут жить рядом друг с другом, враги до конца». А Тютчев так и вовсе неистовствовал

В крови до пят мы бьемся с мертвецами
Воскресшими для новых похорон.

«УБИЕНИЕ ЦЕЛОГО НАРОДА»

Современный немецкий историк Андреас Каппелер выражается осторожно: «Сохрание империи стало после падения крепостного права самоцелью,главной задачей русской политической жизни». А я спрошу: если это не имперский национализм, то как бы вы это назвали (ну вот,кажется, попутно втиснули еще один термин)? Мы еще увидим, сколько напридумывали умные люди в России оправданий этому внезапному припадку убийственной национальной ненависти. Сейчас мне важно показать, что возмущение императора разделяла практически вся страна.

В адрес царя посыпались бесчисленные послания — от дворянских собраний и городских дум, от Московского и Харьковского университетов, от сибирских купцов, от крестьян и старообрядцев, от московского митрополита Филарета, благословившего от имени православной церкви то, что Герцен назвал «убиением целого народа». Впервые с 1856 года Александр II вновь стал любимцем России.

Между тем Герцен-то был прав: речь дейстсвительно шла именно об убиении народа.

Даже в 1831 году, при Николае, расправа после подавления предыдущего польского восстания не была столь крутой. Да, растоптали тогда международные обязательства России, отняв у Польши конституцию, дарованную ей Александром I по решению Венского конгресса. Да, Николай публично грозился стереть Варшаву с лица земли и навсегда оставить это место пустым. Но ведь не стер же. Даже польские библиотеки не запретил. Нет, при царе-освободителе происходило нечто совсем иное.

Родной язык запрещен был в Польше, даже в начальных школах детей учили по русски. Национальная церковь была уничтожена, ее имущество конфисковано, монастыри закрыты, епископы уволены. Если Николай истреблял лишь институты и символы польской автономии,то царь-освободитель в полном согласии с предписанием Каткова, поставившего, как мы помним, отношения с Польшей в плоскость жизни и смерти, целился в самое сердце польской культуры, в национальную идентичность страны, в ее язык и веру.

Добрейший славянофил Алексей Кошелев восхищался тем, как топил в крови Польшу новый генерал-губернатор Муравьев, оставшийся в истории под именем «людоеда» и «Муравьева-вешателя»: «Ай да Муравьев! Ай да хват! Расстреливает и вешает. Вешает и расстреливает. Дай бог ему здоровья!». Обезумела Россия.

Даже такой умеренный человек, не политик, не идеолог, цензор Александр Никитенко, совсем еще недавно проклинавший (в дневнике) антипетровский переворот Николая, и тот записывал тогда оригинальное оправдание происходящему: «Если уж на то пошло, Россия нужнее для человечества, чем Польша». И никому, ни одной душе в огромной стране не пришли в голову простые, простейшие, очевидные вопросы, которые задавал тогда в умирающем Колоколелондонский изгнанник Герцен : «Отчего бы нам не жить с Польшей, как вольный с вольными, как равный с равными? Отчего же всех мы должны забирать к себе в крепостное рабство? Чем мы лучше их?».

Я не знаю ни одного адекватного объяснения того, почему это массовое помрачение разума произошло именно при самом либеральном из самодержцев XIX века, при царе-освободителе. Попробую, предложить свое, опираясь, на известную уже читателю формулу Владимира Сергеевича Соловьева. Мы недооцениваем идейное влияние николаевской Официальной народности (как, замечу в скобках, недооцениваем сегодня и влияние сталинской ее ипостаси). Ей между тем

удалось-таки стереть в русских умах благородный патриотизм декабристов, подменив его государственным имперским патриотизмом их палачей. Десятилетиями сеяла она ядовитые семена «национального самообожания». И страшна оказалось жатва. Если есть у кого-нибудь, будь то у монархистов или у «советских доцентов», лучшее объяснение, был бы очень признателен.

А тогда, в 1863-м, Герцен признавался: «дворянство, литераторы, ученые и даже ученики повально заражены: в их соки и ткани всосался патриотический сифилис«.Как видит читатель, термин, который я для этого помрачения разума предлагаю, по крайней мере, политкорректнее. И что важнее именно с терминологической точки зрения, даже в разгаре жесточайшей полемики (а для герценовского Колокола то был поистине вопрос жизни и смерти) не было произнесено роковое слово «национализм». Сколько я знаю, первым, кто противопоставил его патриотизму в серьезном политическом споре был Соловьев. Но случилось это лишь два десятилетия спустя и было в своем роде терминологической революцией.

Но это к слову, чтобы напомнить читателю о громадном значении расхожих сегодня терминов и о том, что каждый из них был в свое время открытием. Так или иначе, массовая истерия, поднявшая в 1863 году Россию на дыбы, не только заставила замолчать всероссийского ревизора, она научила власть и «идею-гегемона» манипулировать уязвимыми точками в национальном сознании и вызывать патриотические истерии искусственно. Но то была опасная игра. Кончилось тем, что последняя такая истерия — в 1908-1914 — погребла под собою Российскую империю, увы, вместе с неразумной монархией, так никогда и не нашедшей в себе сил стать единственной формой королевской власти, у которой был шанс сохраниться и в XXI веке, — конституционной монархией.

«МЫ СПАСЛИ ЧЕСТЬ ИМЕНИ РУССКОГО»

Но мы забежали далеко вперед и боюсь как бы за всей этой терминологической суетой не ускользнул от читателя образ истинного героя 1863, действительного наследника декабристов,посмевшего остаться свободным человеком даже посреди бушующего моря ненависти, когда все вокруг оказались рабами. Я говорю о человеке, сказавшем: «Мы не рабы нашей любви к родине, как не рабы ни в чем. Свободный человек не может признать такой зависимости от своего края, которая заставила бы его участвовать в деле, противном его совести». Один, пожалуй, Андрей Дмитриевич Сахаров во всей последующей истории России заслужил право стать вровень с этим человеком.

Читатель уже понял, конечно, что речь об Александре Ивановиче Герцене.Вот что он писал, когда на его глазах погибало дело всей его жизни: «Если наш вызов не находит сочувтвия, если в эту темную ночь ни один разумный луч не может проникнуть и ни одно отрезвляющее слово не может быть слышно за шумом патриотической оргии, мы остаемся одни с нашим протестом, но не оставим его.Повторять будем мы его, чтобы было свидетельство, что во время всеобщего опьянения узким патриотизмом были же люди, которые чувствовали в себе силу отречься от гниющей империи во имя будущей России, имели силу подвергнуться обвинению в измене во имя любви к народу русскому».

Судьба Герцена печальна. Конечно, казавшийся тогда отчаянным его призыв «жить с Польшей, как равный с равными» сегодня тривиальность, нечто само собой разумеющееся. Даже прямые наследники Каткова, певцы империи, изборцы, не посмеют оспорить этот «приговор истории». Но вот парадокс: даже понимая, что Герцен был прав, они ведь все равно считают его изменником. И это сегодня, полтора столетия спустя. А тогда… Тогда Герцен вынес себе самый жестокий из всех возможных для него приговоров: он приговорил себя к молчанию. И решил, что остается ему «лишь скрыться где-нибудь в глуши, скорбя о том, что ошибся целой жизнью».

Сломленный, он и впрямь недолго после этого прожил. И умер в безвестности, на чужбине, оклеветанный врагами и полузабытый друзьями. Похороны Герцена, по свидетельству Петра Боборыкина, «прошли более, чем скромно, не вызвали никакой сенсации, никакого чествования его памяти. Не помню, чтобы проститься с ним на квартиру или на кладбише явились крупные представители тогдашнего литературного или журналистского мира, чтобы произошло что-нибудь хоть на одну десятую напоминающее прощальное торжество с телом Тургенева в Париже перед увозом его в Россию».

Не лучше сложилась и посмертная судьба героя, который, как никто другой в его время имел право сказать «Мы спасли честь имени русского». Он был отвергнут своей страной в минуту, когда она нуждалась в нем больше всего на свете. А потом кощунственно воскрешен — служить иконой другой «гниющей империи». И опять быть отвергнутым, когда сгнила в свою очередь и она (вспоминаю комментарий к одной из своих статей: «опять об этом задрипанном Герцене»). Жестокая судьба.

* * *

В 2013-м исполняется 150 лет той безумной патриотической истерии, устоял перед которой лишь ОДИН РУССКИЙ. Вспомнят ли о нем? Упомянут ли добрым словом? Я не спрашиваю, перевезут ли его прах в Россию. Куда ему? Он же не певец диктатуры, как Иван Ильин. И не белый генерал…

Комментарии

Психологически и этически очень легко объяснить — почему постоянные антикавказские всплески в России ещё и ещё раз подтверждают существование общенациональной вины — в первую очередь за две последние «демократические» войны на Кавказе. Самые болезненные точки в русской душе дают и самые эмоциональные выплески. И лечить русскую душу нужно начинать именно с этих, самых мёртвых и чёрных, её участков. Не знаю, читали ли Вы : http://www.echo.msk.ru/blog/shenderovich/1113680-echo/
Amateur-ский Amateur
Amateur-ский Amateur , 31.07.2013 00:02:18
Отчего Вы настойчиво пытаетесь сделать акцент на эмоциях? Ведь данная тема как раз интересна тем, чтобы оперировать сугубо объективными категориями. И Кавказ опять… Несмотря на целый… цикл, так скажем, войн — это всего лишь эпизод в свете рассматриваемой проблемы. Ведь суть и история вопроса гораздо шире, в историческом и временном масштабе, нежели кавказские войны РФ.
К сожалению, интерес участников иссяк, а автор до осени не появится. Так что… Будем вместе коротать время до сентября.
Галицын Максим
Галицын Максим , 02.08.2013 20:15:05
Что такое объективность без совести и без умения постигать разнообразную красоту мира? По большому счёту человек вообще не может не быть субъективным. Главное — определиться что есть главное в этом мире и ради чего живёт человек. Человечеством всегда двигали крайние субъективисты, бесконечно верящие во что-то и увлекающие за собой других.
Amateur-ский Amateur
Amateur-ский Amateur , 24.06.2013 11:06:01
Невероятно сложно в формате одного комментария обсудить целый цикл статей на такую сложную тему. Посему, выдержать стиль и логическую последовательность будет не просто.
«Россия могла быть сегодня великой европейской державой вместо периферийной нефтегазовой колонки, не поднимись из бездны культурной катастрофы 14 декабря 1825 года знаменитая уваровская триада», которая оставила вторую часть России «по другую сторону пропасти».
Что ж… Вполне вероятно. Невозможно спорить с тем, что могло бы быть, если бы не… Но можно возразить иным тезисам автора.
«Но именно декабристы были первыми, кто поставил перед обществом задачу покончить с этой смертельной пропастью, дать обеим Россиям возможность снова заговорить на одном языке. Другими словами, попытался воссоединить расколотую страну, пока она не перестала быть пусть «испорченной», но Европой.»
Какую страну они хотели «воссоединить»? Реальную Российскую империю или же страну, которую они себе придумали? Не были ли они приверженцами той же «русской идеи», о которой идет речь? Не будем гадать. Спросим у них.
Конституция Н. Муравьёва. «Все народы Европейские достигают законов и свобод. Более всех их народ Русской заслуживает и то и другое». Многообещающее начало, не правда ли?
«10. Все Русские равны перед законом.
11. Русскими почитаются все коренные жители России…»
Вот так… Была многонациональная империя и не стало её. Все враз стали русскими. И никаких тебе национальных вопросов, тысячелетней истории других народов. Не просто имперский, но советско-имперский метод решения проблемы — «новая историческая общность людей…»
Может быть у Пестеля было иначе?
«Русская правда» Пестеля, та её часть, которая непосредственно относится к данной теме — главы первая и вторая — есть Манифест «русской идеи».
Никаких вариантов инородцам для самоопределения. Ибо «…никогда не пользовались и никогда пользоваться не могут самостоятельною независимостью… а по сему и подлежат все они Праву Благоудобства долженствуя при том на веки отречься от права отдельной Народности.» Польше, правда, повезло больше других. А все остальные в едином порыве… сливаются в один великий русский народ. «Должно непременную цель иметь в виду чтобы составить из них всех только Один Народ и все различные оттенки в одну общую массу слить так чтобы обитатели целого пространства Российскаго Государства все были Русские.» Ура, товарищи декабристы! А кто урякать, простите, не желает, тех «Русская правда» по Пестелю может и как «буйных» диагностировать. С последующей депортацией в бескрайние имперские дали. Ничего не напоминает?
Если не ошибаюсь, после декабристов такие попытки предпринимались только большевиками. Романовы, при всей своей вертикале власти, на подобное ни разу масштабно не замахивались.
Ну и какая же «русская идея» без евреев? Правильно – никакая. Правда, «бить жидов», дабы спасти Россию Пестель напрямую не призывает. У него другие, более цивилизованные методы как от них избавиться.

«Меня попросили объяснить странное на первый взгляд высказывание Михаила Леонтьева: «Русский народ в тот момент, когда он превратится в нацию, прекратит свое существование как народа и Россия прекратит свое существование как государства». На мой взгляд ровно ничего странного (для евразийца) здесь нет. Обычный имперский национализм, отрицающий нацию во имя империи.» (А. Янов)
«Что же в особенности касается до России, то дабы в полной мере удостовериться до какой Степени федеративное образование Государства было бы для нея пагубно, стоить только вспомнить из каких разнородных частей сие огромное Государство составлено. Области его не только различными Учреждениями управляются, не только различными Гражданскими Законами судятся но совсем различные языки говорят совсем различныя веры исповедуют, жители оных различныя произхождения имеют, к различным Державам некогда принадлежали; и потому ежели сию разнородность еще более усилить чрез федеративное образование Государства, то легко предвидеть можно что сии разнородные Области скоро от Коренной России тогда отложатся, и она скоро потеряет тогда не только свое Могущество, Величие и Силу, но даже может быть и бытие свое между большими или Главными Государствами.» (П.И. Пестель «Русская правда», глава первая, §4)

«Современный немецкий историк Андреас Каппелер выражается осторожно: «Сохранение империи стало после падения крепостного права самоцелью, главной задачей русской политической жизни». А я спрошу: если это не имперский национализм, то как бы вы это назвали (ну вот, кажется, попутно втиснули еще один термин)?» (А. Янов)
Вот и я хочу спросить. А у Муравьева и Пестеля что? И как бы вы это назвали, «если это не имперский национализм»?
Как видим, история «русской идеи», заключенная в виде имперского национализма, её возраст – старше, нежели по А. Янову и А. Каппелеру. Даже самые светлые и благородные умы Российской империи первой половины 19-го века были носителями и приверженцами этой идеи.
Насколько старше? Можно только предполагать. Как вариант — с окончанием «Европейского столетия России» и превращением из национального государства в многонациональную империю и берет свое начало «русская идея» в виде имперского национализма.
Пять веков. практически, без перерыва Россия существует исключительно в виде империи. Сохранение её – это и самоцель, и сверхзадача, и идея. «Русская идея». И пять веков назад, и сегодня.

А что по ту сторону «баррикад»? Соловьев, Герцен, Сахаров. У них своя «русская идея». Идея европейской России. Насколько привлекательна для российского общества и востребована им эта вторая «русская идея» — история уже показала. Отношение к ним, на мой взгляд, можно охарактеризовать следующей цитатой: «Интеллигент несчастный! Выучили вас на свою голову. Облысели все.»

Данный комментарий ни в коем случае не является попыткой оценки материала А. Янова. Было бы весьма самонадеянно выставлять оценки человеку более грамотному, знающему и опытному. Это лишь некоторые замечания к материалу.
В той же степени это касается и «русской идеи». Речь совершенно не о том — хорошо это или плохо. Это просто действительность, с которой необходимо считаться.
Галицын Максим
Галицын Максим , 27.06.2013 14:48:51
Дело в том, что центральный жертвенный пафос декабристов был таков, что их очень трудно причислить к основателям русской идеи. Цитаты Ваши ценны, но плохохарактерны. Понятно, что всё в России было заражено с непонятно какой эпохи.
Amateur-ский Amateur
Amateur-ский Amateur , 27.06.2013 17:34:31
Этот комментарий мне был адресован или я ошибаюсь?
Галицын Максим
Галицын Максим , 27.06.2013 22:09:15
Вам конечно.
Жаль, что Александр Львович всё молчит да молчит.
Amateur-ский Amateur
Amateur-ский Amateur , 28.06.2013 02:41:47
Я человек весьма далекий от мира искусства, посему совершенно не представляю как отреагировать на понятие «жертвенный пафос». А уж центральный…
Не совсем корректно так вольно обращаться с текстом комментария. Носители и приверженцы (именно так в моем тексте) совершенно не обязательно являются основателями. У Муравьева и Пестеля тезисы, так их назовем, документально зафиксированы? Зафиксированы.
И это факт. А хорошохарактерный этот факт или плохохарактерный… Это уже совершенная лирика. Я ведь отметил, что никоим образом не выражаю своих эмоций или впечатлений. Просто потому, что это никому не интересно. И, на самом деле, не имеет никакого практического смысла, дабы я тратил чужое время на ознакомление со своими чувствами от какого-то события. Если не ошибаюсь, тут (в данной теме) несколько иной формат.

Дружерученко Александр
Дружерученко Александр , 24.06.2013 11:26:58
to Amateur-ский Amateur

Не могу с Вами не согласиться!
Amateur-ский Amateur
Amateur-ский Amateur , 24.06.2013 11:37:22
Спасибо за внимание к комментарию и терпение в прочтении.
Галицын Максим
Галицын Максим , 20.06.2013 21:08:59
Здравствуйте Александр Львович. Хотел написать Вам письмо, но адрес Ваш почему-то не распознаётся, поэтому помещаю письмо здесь.
Ваши книги и открытия представляют очень большую ценность для меня. Статья Ваша «История одного отречения» мне понравилась — можно только удивляться как Вы, не являясь непосредственным участником тех событий, знаете такие подробности. Но я не могу согласиться со следующим Вашим абзацем:
Нет, не способен такой режим ни на что, кроме как развязать еще одну «патриотическую истерию».
Да и та по меркам русской истории XIX–XX веков выглядит, пожалуй, безнадежно маргинальной. Один пример объяснит вам, я надеюсь, решающую разницу. Панславистская истерия середины 1850-х сумела, например, втравить Россию в несчастную Крымскую войну, а великая «балканская истерия» 1905–1914 — даже в катастрофическую для нее мировую. Но на что может толкнуть страну нынешняя истерия? На пятидневную войну с крошечной Грузией, все население которой свободно разместилось бы в двух-трех микрорайонах Москвы? Просто сопоставьте эту локальную стычку с мировой войной — и разве не бросится вам в глаза маргинальность сегодняшней «патриотической истерии»?

Вопрос в том, что считать мерой масштаба и силы такой истерии. На исходе 20 века стало правилом дурного тона развязывать масштабные мировые бойни, это стало как бы немодным и неприличным. Но это не означает, что народы и их правительства стали более нравственны. По крайней мере в России никто лучше и чище не стал. И силу патриотической истерии я бы сейчас измерял не масштабами физических её последствий, а силой и величиной нравственного падения нации, одержимой этой истерией. Думаю, что последствия такого падения могут быть не менее сокрушительными, чем от голода, массовой гибели и проч.
Я всё время думаю о вине нашего народа перед Чечнёй, дорогой Александр Львович. Виноват, конечно, в первую очередь русский народ как государствообразующий. Ведь все прекрасно знали, что «убивают всех чеченцев желающих свободы да и прочих тоже», но подавляющее большинство испытывало только удовлетворение по этому поводу. Между тем несколько лет подряд происходил геноцид одного маленького и беззащитного, но древнего и очень интересного народа. Народа целомудренного, трезвого, с очень развитым чувством собственного достоинства. Народа, перед которым мы имеем к тому же непрерывную 200-летнюю вину. СМИ в конце 90-х изображали чеченцев чудовищами, им вторили обывательские слухи, но ведь и всякой патриотической истерии предшествовало аналогичное очернение того народа, который должен был пасть жертвой.
С 1999 года я чувствую себя убитым, у меня как бы отняли свет в конце тоннеля. Особенно больно становится когда подумаешь, что путинские шакалы использовали весь свой опыт и все свои знания для того, чтобы сопротивление не разгорелось с новой силой. http://www.chechenews.com/world-news/breaking/12433-1.html
Думаю что мы переживаем настоящий фашизм, только в современной его, внешне смягчённой формации. Это такой вид фашизма, когда жертв казалось бы не очень много, но в огрубевшей душе народа накапливается такая чернота, что ему совсем не хочется жить. Это психическая катастрофа.
Желаю Вам всего наилучшего. Верите ли Вы в Бога, Александр Львович?

Вдумайтесь: всякий северокавказец, уважающий заветы своих предков-борцов, ставится у нас вне закона и жизнь его не стоит ничего. В количестве ли таких изгоев дело?
Галицын Максим
Галицын Максим , 25.06.2013 15:32:40
Ситуация, когда толпа осознанно и сообща по-тихому допускает умучение на своих глазах одного маленького живого существа, может иметь более зловещие и катастрофические последствия, чем ситуация, когда та же толпа в слепой ярости втягивается в драку с непредсказуемыми последствиями с другой более или менее сильной толпой. И это так именно потому, что степень античеловечности в первой ситуации бывает даже выше.
Галицын Максим
Галицын Максим , 21.06.2013 15:11:49
Характерно, что весь русский патриотизм после 1993 года выродился в одно методичное уничтожение чеченского народа. Рассмотрите это как последнюю фазу его развития (деградации). Легко заметить, что все остальные правительственные инициативы никакой горячей поддержкой патриотов не пользуются. Общество мертво, но охотно ходит, чтобы «мочить в сортире».
Петергофский Самсон
Петергофский Самсон , 18.06.2013 16:41:26
Александр Янов: « Сломленный, он (Герцен) и впрямь недолго после этого прожил. И умер в безвестности, на чужбине, оклеветанный врагами и полузабытый друзьями… Вспомнят ли о нем? Упомянут ли добрым словом? Я не спрашиваю, перевезут ли его прах в Россию. Куда ему? Он же не певец диктатуры, как Иван Ильин.»
——————-
Наверное, Янов не бывал на могиле А.Н. Герцена, иначе он не стал бы касаться темы перезахоронения.
А вот Самсон Петергофский «звонаря нашего» Александра Ивановича не забыл и могилку по случаю навестил. Очень интересная могилка… Второй такой не найти. О чем имеется соответствующий материал.
«Размышления на могиле Герцена». Автор Петергофский Самсон 16 октября //21:48
http://www.diletant.ru/blogs/5455/3398/

Размышления на могиле Герцена (окончание) Автор Петергофский Самсон 16 октября //22:04
http://www.diletant.ru/blogs/5455/3399/

Надеюсь, что после прочтения этих статей, вопрос о переносе праха Герцена в Россию больше не будет появляться в статьях А.Янова.
А Герцен пусть покоится в земле государства, которому служил. Нам в России такие не нужны!
Кузнецов Андрей
Кузнецов Андрей , 18.06.2013 19:24:01
Очередной пример представлений Самсона о блогерах как о недалеких людях. Любой желающий может пройти по приведенным Самсоном ссылкам. И увидит: а) полное интеллектуальное убожество Самсона, непонимающего зачем написал пост. Его Неспособность ответить ни на один вопрос (не только мой, но и других блогеров), б) о морали и нравственности Самсона говорить не приходится. Все это в приведенных ссылках любой читатель может прочитать. Может Самсон – мазохист? Любит выставлять себя в неприглядном свете на весь интернет …
P.S. О львах и об архитектуре у Самсона лучше получается. Но не знает Самсон истории. Зачем пишет на эти темы?
Петергофский Самсон
Петергофский Самсон , 19.06.2013 10:31:09
А вам, Кузнецов, я бы посоветовал всё же прочитать соответствующий блог и не демонстрировать воинствующее незнание истории.

Для вас и для А.Янова, которые также не утруждает себя изучением фактов, специально сообщаю:

Перенос праха Герцена с кладбища в Шато в Ницце НЕВОЗМОЖЕН, потому что это место упокоения было выбрано как фамильный склеп лично Александром.

А также потому что, в могиле, кроме самого Герцена покоятся: венчанная жена Наталья Захарьина, младенец Владимир, а также дети, прижитые Герценом в греховной связи с женой Огарева: Лиза, Алексис и Элен.

Эта же могила является кенотафом посвященным матери Герцена Луизе Гааг и его сыну Николаю, погибшим во время кораблекрушения.

Какое гробокопательство? Какие переносы?
Кузнецов Андрей
Кузнецов Андрей , 20.06.2013 01:00:41
Самсон любит отвечать по принципу «В огороде бузина, в Киеве дядька». Я задал Самсону несколько вопросов по Герцену в его собственных блогах. Адрес сам Самсон указал http://www.diletant.ru/blogs/5455/3398/ и http://www.diletant.ru/blogs/5455/3399/
В указанных блогах по Герцену Самсон НЕ ответил ни на один вопрос ни мой, ни других блогеров. Любой может удостовериться.
Однако Самсон почему-то? спрашивает меня по перезахоронению праха Герцена, о чем мы с ним никогда НЕ обсуждали.
Петергофский Самсон
Петергофский Самсон , 20.06.2013 01:31:28
«Один дурак способен задать столько вопросов, что не под силу и всем мудрецам Поднебесной»
(Восточная мудрость).
Кузнецов Андрей
Кузнецов Андрей , 20.06.2013 01:40:44
Как ВСЕГДА, когда Самсон не способен говорить ПО СУЩЕСТВУ, он начинает ругаться. Фирменный прием Самсона.
Петергофский Самсон
Петергофский Самсон , 20.06.2013 01:50:41
Да не выёживайтесь, Кузнецов, путем каких-то перекрестных сносок.
Спросите здесь и сейчас.
Самое главное по теме блога.
И огрёбете по полной!
Кузнецов Андрей
Кузнецов Андрей , 20.06.2013 02:01:52
«Юпитер (хотя какой Самсон — Юпитер?). Ты сердишься — значит ты не прав.
Если Самсону НЕ удалось НИ разу возразить по существу за полтора года, он наивно полагет (?) , что ему удастся это сделать сейчас. Шутник и забавник…
Петергофский Самсон
Петергофский Самсон , 20.06.2013 10:00:47
Это и есть Ваш вопрос?
Петергофский Самсон
Петергофский Самсон , 18.06.2013 16:01:23
Александр Янов: «Я не знаю ни одного адекватного объяснения того, почему это массовое помрачение разума (усиление восстаний и царских репрессий) произошло именно при самом либеральном из самодержцев XIX века, при царе-освободителе».
Такое объяснение есть, например, у Победоносцева, Ольденбурга, Дурново… Но мы приведем мнение другого исследователя, американского профессора, еврея Ричада Пайпса:
« Русская интеллигенция, как радикальная, так и либеральная, придерживалась куда более левых взглядов по сравнению с западными интеллектуалами, она исповедовала утопические идеи, вычитанные из западной литературы, не имея возможности опробовать их на практике.
Русские радикалы, до известной степени поддержанные в этом плане и либералами, противились реформам, потому что успех последних мог бы предотвратить революцию, а именно революцию они и рассматривали в качестве конечной цели.»
В пользу мнения Р.Пайпса говорят объективные фактические данные, от которых автор абстрагируется.
Каждая либеральная реформа воспринималась политической оппозицией как признак слабости царской власти и воодушевляла оппозицию на более радикальные методы борьбы.
В феврале 1861 года было отменено крепостное право, после чего в стране началась крестьянская революция. Число крестьянских восстаний после 1861 года при Царе-Освободителе (А2) было в 2,5 раза больше чем при Царе-Крепостнике (Н1). Количество крестьян, убитых при подавлении восстаний при А2 было в разы больше чем при Николае «Палкине».
При Николае 1 не было политического терроризма. Либеральные реформы Александра 2 привели к разгулу народовольческих террористических организаций и убийству самого Царя Освободителя.
Летом 1904 года, после убийства Плеве, Николай Второй пригласил на должность министра внутренних дел либеральнейшего П.Д. Святосполк Мирского. Петр Дмитриевич провел либерализацию режима, которая вошла в историю как «весна Святосполк Мирского». Эта весна закончилась гапоновским Ультиматумом власти и попыткой захвата зимнего дворца 09.01.1905.
В октябре 1905 года Николай Второй Манифестом даровал политические свободы, а в декабре оппозиция организовала вооруженное восстание и захватила власть в нескольких крупных городах России, включая Москву.
Созданная Николаем Вторым Дума, использовала парламентскую неприкосновенность и полномочия для организации финансирования государственного переворота в феврале 1917 года.
Любая либеральная реформа использовалась оппозицией как площадка для последующего штурма власти. Конечная цель – социалистическая республика!
Полностью согласен с профессором Ричадром Папсом, который негативно оценивал политический авантюризм российских «западников»:
« В 1906—1907 гг. (Николаем Вторым) было предпринято несколько попыток ввести либералов в правительство, но каждый раз они отказывались из страха быть обвиненными в сговоре с властью. Радикальная интеллигенция постоянно призывала сограждан подвергнуть правительство бойкоту и не иметь с ним ничего общего. Когда правительство ничего не предпринимало, интеллигенция обвиняла его в пассивности; когда делало уступки, интеллигенция считала их вырванными у чиновничества и требовала большего.
Так, выиграв выборы в Первую думу в 1906 г., либералы сразу же решили, что новая конституция ни на что не годна и стране необходим созыв Учредительного собрания, которое провозгласило бы Россию республикой… Позднее, уже в годы войны, царское правительство попыталось заключить мир с оппозицией, предоставив Думе на деле, хоть и не на словах, большую часть того, что та требовала, в частности, власть, пусть и неформальную, утверждать назначения членов кабинета министров. Дума же постоянно от этого отказывалась. Интеллигенция рассматривала любой примирительный шаг со стороны правительства как очередное свидетельство его слабости и возможность выдвижения новых требований.
Таковы долгосрочные и промежуточные факторы, обусловившие крушение царизма.»
Ричард Пайпс. Три почему русской революции.
Янов Александр
Янов Александр , 19.06.2013 22:38:35
Ну, и какое, Самсон, все наговоренне Вами, имеет отношение к патриотической истерии по поводу
наглого желания поляков жить с Россией как «равный с с равными»? Комментарий ведь просто не
имеет отношения к тексту. Должны же быть на сайте какие-то правила приличия.
Петергофский Самсон
Петергофский Самсон , 20.06.2013 01:02:53
Уважаемый Александр,
Спасибо за ответ.

У меня действительно нет патриотической истерии.
У меня есть возражения против переноса праха А.И. Герцена в Россию, которое Вы возжелали в финале Вашего эссе.

Что касается желания поляков «жить с Россией, как «равный с равными», то для 19 века, и даже для 20 века, это есть благоглупость.
Для того, чтобы быть суверенной, Польша должна была иметь экономический и военный потенциал сопоставимый с с сжимающими её Германией и Россией.
Этого не было. И в этом трагедия Польши.
Я признаю, что уровень политической культуры поляков (и тогда и сейчас) ВЫШЕ средне российского.
Поверьте, этот факт признавался и царским правительством.
Но давайте будем реалистами.
Если бы Россия в 1863 году ушла из Польши , то освобожденные Россией территории были бы оккупированы Пруссией и Австрией. Польше от этого было бы не легче, а вот России было бы гораздо хуже.

Двадцатый век подтвердил несостоятельность польского суверенитета.
Современная Польша живет под зонтиком НАТО.

Кузнецов Андрей
Кузнецов Андрей , 20.06.2013 00:56:14
Александр Львович!
А против тезиса Самсона
«Герцен предавал не только Родину.
Он предавал своих любовниц, жен, друзей, детей»
Вы возражать не стали. Неужели согласны?
Самсон привел ссылки. Он в двух постах «в грязном белье копался» http://www.diletant.ru/blogs/5455/3398/ и http://www.diletant.ru/blogs/5455/3399/
Правда, он не смог ответить ни на один вопрос оппонентов.
А Ваше мнение?
Петергофский Самсон
Петергофский Самсон , 20.06.2013 01:07:43
Вы правы, Андрей, белье Герцена оказалось очень грязным.
Мы бы не стали на это обращать внимание, если бы этот персонаж (А.И. Герцен) не навязывался к россиянам в качестве учителя морали.
Кузнецов Андрей
Кузнецов Андрей , 20.06.2013 01:29:42
Самсон!
Вы почему-то неточно всегда цитируете. Вас полгода назад спрашивали в том числе и о том, КАК свингеровские увлечения Герцена (если Вам поверить) ЯКОБЫ сказывались на творчестве Герцена = якобы кто-то навязывает кому-то Герцена «в качестве учителя морали». Вас спрашивали, что важнее: поэзия Пушкина, включая его возвышенную лирику или его Донжуанский список? Что важнее для воспитания молодежи: романы Толстого или как он «кувыркался» с девками в бане?
«Когда бы Вы знали из какого сора, растут цветы, не ведая стыда». Самсон НЕ ответил ни на один подобный вопрос. А по сути отвечал: для меня (Самсона) важнее, в какой позе Герцен занимался сексом, поскольку по Самсону это якобы перечеркивает все, что делал Герцен для общества. Поскольку Самсон — монархист, для него любой, кто боролся с царем — ПРЕДАТЕЛЬ Родины.
И о чем здесь вообще можно говорить?
Петергофский Самсон
Петергофский Самсон , 20.06.2013 01:41:43
» Свингеровские увлечения» Герцена были (и есть) частью практической реализации марксисткой доктрины преобразования общества в социалистическое. Это есть антитеза буржуазному браку.
Заметьте, европейские социалисты осудили Герцена не за то, что он пресек сексуальную связь своей жены с жуликом, а за то что он препятствовал этой связи.
Это марксизм, дорогие лицемеры!

Кузнецов Андрей
Кузнецов Андрей , 18.06.2013 19:25:39
В каждом предложении или абзаце Самсона масса фактических ошибок + полное непонимание причинно-следственных связей: после не всегда означает вследствие. Пример глупости Самсона (? или Пайпса?) «отменена крепостного права привела к крестьянской революции», «Либеральные реформы Александра 2 привели к разгулу народовольческих террористических организаций». ПОЛНОЕ НЕ знание и НЕ понимание истории.
ВСЕ приводимые Самсоном «факты» МНОГО раз на сайте были опровергнуты. Самсон, надеясь, что никто из блогеров материалов сайта не помнит, не умеет читать (опровержения фантазий Самсона есть в архиве сайта) и не знает истории (не найдет массу ошибок у Самсона) зачем-то все свои выдумки приводит в 201-й раз. О фальсификации Самсоном истории на сайте многие блогеры писали, не только я. Последний раз «выдуманные» Самсоном цифры были опровергнуты буквально вчера http://www.diletant.ru/blogs/2214/5615/
Проблема Самсона – неумение работать с источником. Самсон готов поверить кому угодно, если это доказывает его (Самсона) монархические представления, в плену которых он находится, не желая и боясь слышать иную точку зрения. Из этого вытекает вторая проблема Самсона: вести спор с помощью цитат: раз Р. Пайпс сказал … — это истина в последней инстанции. Не способный критически мыслить, Самсон даже не задает вопрос: «А вдруг Пайпс ошибается»? А он во многом ошибается. Все конкретные ошибки Пайпса Самсону сто раз на сайте показывали.
Уверен, Самсон подобные далекие от истории тезисы на сайте еще не раз выскажет, надеясь на незнание блогерами истории.
Петергофский Самсон
Петергофский Самсон , 18.06.2013 23:03:42
Не знаю, ошибается ли Ричард Пайпс, а то что Кузнецов после каждой своей скудоумной реплики объявляет сам себя победителем, — это факт.
Кузнецов Андрей
Кузнецов Андрей , 19.06.2013 00:12:14
Я много раз предлагал блогерам не верить никому на слово, а просто посмотреть тексты наших «дискуссий» на сайте. Все элементарно проверяется: «клевещу» я на Самсона. Или действительно на мои конкретные цифры и факты от Самсона идет одно бла-бла-бла, отрицание источников, например мемуаров и дневников из окружения царя, документов той эпохи и т.д. + мифические ссылки на авторов, слабо знающих историю, + некритическое отношение (не умение или не желание их проверять? их проверять) Самсона к цитируемым высказываниям + непонимание причинно-следственных связей (то есть непонимание самой истории). Все есть на сайте. Любой желающий может удостовериться.
Дополнения http://www.diletant.ru/blogs/2214/5615/ И таких опровержений фантазий Самсона уже десятки.
Писал бы Самсон по архитектуре — слыл бы знатоком. Пытается писать по истории и каждый раз «садится в лужу». Зачем?
Петергофский Самсон
Петергофский Самсон , 19.06.2013 10:32:38
Пожалуйста, высказывайтесь по существу!
Кузнецов Андрей
Кузнецов Андрей , 20.06.2013 00:57:24
Все вопросы ПО СУЩЕСТВУ были высказаны в соотвествующих блогах. Адреса указаны. Но Самсон ушел от ответов по всем вопросам.
Янов Александр
Янов Александр , 19.06.2013 22:42:08
Именно это я Вам и говрю,Самсон.
Петергофский Самсон
Петергофский Самсон , 20.06.2013 01:47:04
Что ЭТО?
Из уважения к Вашему возрасту и биографии, Александр.
Задайте вопрос, и я вам дам самый обстоятельный ответ.
Градусов Сергей
Градусов Сергей , 17.06.2013 19:31:58
«Для меня это просто другое название русского национализма». Вот это действительно надо было сказать с самого начала, так же прямо и просто. Потому, что для большинства оппонирующих Вам русская идея и русский национализм — вещи существенно разные и во многом даже противоположные и несовместимые.
Янов Александр
Янов Александр , 19.06.2013 22:55:07
Это я в первой же статье и сказал. Возможно, Вы пропустили. А вот действительно ли это вещи несоместные,
это интересно было бы услышать. Почитайте хоть Погодина или Тютчева, не говоря уже о Проханове, и убедитесь, что очень даже соместные.
Градусов Сергей
Градусов Сергей , 20.06.2013 20:13:37
мне кажется, что национальная идея — вещь, существующая объективно, и очень сильная вещь, накладывающая отпечаток на все проявления народной жизни, в том числе и на национализм. Потому русский национализм отличается от, скажем, немецкого. Немецкая национальная идея, так или иначе выраженная Гегелем, Вагнером и Ницше о сверхчеловеческих силах германского духа, об исключительности, об абсолюте, воплощенном в немецкой нации и немецком государстве, выродилась в национализме в представление о высшей расе и праве распоряжаться жизнями низших. А русская — «всемирная отзывчивость», мессианство, призванность России принести жертву для спасения всего мира, в русском национализме превратилась в хорошо выраженное советским классиком: «Эх,Федя, и любишь же ты ковать счастье человеку у него на голове!» Да и не только в национализме…. Ведь Тютчев, мечтая о всеславянском царе, мечтал о «русском счастье» для болгар и сербов , и Ленин с Троцким, собираясь сжечь Россию, как запал для мировой революции, тоже ведь мыслили в русле «жертвенности» России, …
То есть, я хочу сказать, что национальная идея — вещь более фундаментальная, чем национализм, коммунизм и проч…и она определяет разный характер всего этого у разных народов…
Кузнецов Андрей
Кузнецов Андрей , 17.06.2013 02:46:59
Уважаемый Александр Львович!
Очередная Ваша статья интересная, хотя в очередной раз есть необходимость даже не поспорить, а правильнее — уточнить кое-что. Многие споры идут по причине разного толкования одних и тех терминов.
Но уже скоро 3 часа. Надо хотя бы часика 4 поспать до 7 утра, и на работу. В таком темпе больше месяца.
Вы предлагали общение на сайте сноб. Интересно. По поводу Вашей идеи создания группы историков внутри сайта Дилетант, думаю технически сложно будет «обособиться». Любой (имеется в виду нежелательный блогер) может вклиниться в разговор матом, хамством и т.д. По сути Ваши идею поддерживаю и готов участвовать. Но как организационно-технически реализовать — не знаю.
С уважением и пожеланием новых усппехов А.К.
Янов Александр
Янов Александр , 19.06.2013 23:02:02
Давайте подумаем вместе, Андрей, посоветуемся с тем гем же Наклеушевым, Сариным и другими.
Янов Александр
Янов Александр , 17.06.2013 00:05:53
Заранее соглашаюсь, Евгений. Кстати, как Ваше отчество? Нелоавко как-то
Каримова флора
Каримова флора , 16.06.2013 16:01:48
А повесть Льва Толстого «За что?»? Ее почти никогда не вспоминают, хотя по накалу она может быть сильней, чем Ходжи Мурат.
Галицын Максим
Галицын Максим , 16.06.2013 13:58:29
В 1864 году уже никто не спас честь русского имени. Был осуществлён жесточайший геноцид черкесских народов. Русская военщина после крымского поражения озверела вконец. Несколько народов навсегда прекратили своё существование. Большая кавказская война была завершена путём окончательного решения черкесского вопроса. Счёт умерщвлённых шёл на сотни тысяч человек. Людей изгоняли в Османскую империю, они гибли от голода и холода, всё черноморское побережье Северного Кавказа было уставлено пиками с насажеными на них головами самых сильных черкесских мужчин. Особой истерии в этом случае уже не было, да и никакой особой информации об этом, насколько мне известно, до Петербурга и Москвы не доходило. Но так или иначе на защиту убиваемых народов в этом случае не встал уже никто.
Раскольников действовал в 1865 — я бы посоветовал ему вместо убийства старушонки написать смелую статью в защиту черкесов. Жаль что Достоевский меня бы не понял.
Богатырев Артур
Богатырев Артур , 17.06.2013 10:04:46
«Счёт умерщвлённых шёл на сотни тысяч человек». Это больше даже современного населения всех северокавказких республик… 🙂 Примерно как «60 миллионов людей, расстрелянных Сталиным». На самом деле счет был очень (ОЧЕНЬ) огромный, но частично (не целиком) переселение началось по инициативе Турции, однако с молчаливого согласия России. И какие такие «несколько народов прекратили свое существование»? Насколько я знаю, черкесы благополучно живут до сих пор?
Галицын Максим
Галицын Максим , 19.06.2013 13:16:42
Сражением, происшедшим у Красной Поляны 21 мая 1864 г., победой царизма закончилась многолетняя Русско-Кавказская война. После захвата последнего села, началось полноценное осуществление плана Ермолова и Лазарева, главным принципом которого был девиз «нет людей – нет проблем». Они стирали села с лица земли и безжалостно вырезали население. Взгляните на количество этнических групп в районе Сочи до и после геноцида:
Шапсуги – было 300 000, осталось 4 983
Абадзехи – было 260 000, осталось 14 660
Натухаевцы – было 240 000, осталось 147
Бжедуги – было 60 000, осталось 15 263
Темиргоевцы – было 80 000, осталось 3 140
Жанеевцы – было 1 200, осталось 0
Махошевцы – было 8 000, осталось 1 204
Гатукаевцы – было 20 000, осталось 606
Садзы – было 63 000, осталось 0
Убыхи – было 15 000, осталось 0
Большая часть оставшегося населения была принудительно переселена в различные ближневосточные страны. В общей сложности, около миллиона мирных граждан погибли или были принудительно переселены. Этот факт можно назвать только геноцидом. По международному праву, под геноцидом подразумевается действие, целью которого является полная или частичная ликвидация этнических, религиозных, национальных и расовых групп. А разве не достаточно около 1 миллиона жертв для признания геноцида черкесов?
http://www.chechenews.com/world-news/breaking/363-1.html
Наивно думать, что какая-либо империя может существовать без постоянно работающего мощного механизма лгущей пропаганды. Инициатива насильственно лишить родины целый ряд исламских народов, проживающих на территории России, не могла исходить со стороны Османской империи.

Адыги, черкесы и кабардинцы — это всего лишь нынешние искусственные наименования потомков жалких остатков от тех родственных друг другу народов, которые проживали там ранее, в течение долгих веков.

РОЖДЕНИЕ ПАНСЛАВИЗМА

Часть первая

На протяжении трех десятилетий, с 1825 по 1855, внешняя политика России диктовалась, как ни парадоксально это звучит, мятежом декабристов. Точнее травмой, которую перенес в день мятежа ее демиург Николай I. А поскольку он был совершенно убежден, что «безумие наших либералов» нагрянуло с Запада, откуда же еще, то миссию свою видел он в искоренении революции в самом ее логове — в либеральной Европе.

Тем более важным казалось это царю потому, что был он необыкновенно тщеславен. Лавры старшего брата, победителя Наполеона, не давали ему спать. Он тоже мечтал о блистательных победах, о прозвище Агамемнона Европы и титуле Благословенного в России. Имея в виду, однако, что место великого корсиканца заняла в его время в качестве возмутителя спокойствия именно Революция, то единственной для него возможностью сравняться с покойным братом могла стать лишь одержанная под его водительством победа над этой революцией. Так все сошлось – и травма на Сенатской площади, и царское тщеславие.

Федор Иванович Тютчев очень точно сформулировал для Николая эту миссию: «В Европе только две действительные силы, две истинные державы – Революция и Россия. Они теперь сошлись лицом к лицу и завтра, быть может, схватятся. Между той и другой не может быть ни договоров, ни сделок. Что для одной жизнь, для другой смерть. От исхода этой борьбы зависит на многие века вся политическая и религиозная будущность человечества.

НЕВЫПОЛНИМАЯ МИССИЯ

Глядя из XXI века, мы ясно видим, что миссия, приснившаяся Николаю и экзальтированным идеологам его режима была невыполнима. Больше того, признать свое поражение пришлось ему, как мы увидим, еще при жизни. Но тогда, в 1830-е, это было совсем неочевидно. В конце концов Россия была после победы над Наполеона европейской сверхдержавой. И ничего невозможного не было, казалось, для ее государя. Так прямо и писал второй выдающийся идеолог режима Михаил Петрович Погодин. Вот образец.

Спрашиваю, может ли кто состязаться с нами и кого не принудим мы к послушанию? Не в наших ли руках судьба мира, если только мы захотим решить ее? Что есть невозможного для русского Государя? Одно слово – целая империя не существует; одно слово – стерта с лица земли другая; слово и вместо нее возникает третья от Восточного океана до моря Адриатического. Даже прошедшее может он изворотить по своему произволу: мы не участвовали в крестовых походах, но не можем ли освободить Иерусалим одной статьей в договоре? Пусть выдумают русскому Государю какую угодно задачу, хотя подобную той, кои предлагаются в волшебных сказках. Мне кажется нельзя изобрести никакой, которая была бы для него трудна, если бы только на ее решение состоялась его высочайшая воля.

В еще большей степени, чем Тютчев, выражал тогда Погодин общее мнение, дух эпохи, если хотите. Мало кто не согласился бы с ним в тогдашней Европе и тем более в России. Но и Погодину было не угнаться за поэтическим воображением своего соперника. Вот тютчевская картина будущего России.

Лишь два факта могут заключить на Западе революционное междуцарстие трех последних столетий. Эти два факта суть:
1)окончательное образование великой православной империи, одним словом, России будущего, осуществленное поглощением Австрии и возвращением Константинополя;
2)воссоединение двух церквей, восточной и западной. Эти два факта, по правде сказать, составляют один: православный император в Константинополе, повелитель Италии и Рима, православный Папа в Риме, подданный императора.

Короче, пробил, наконец, для России час Третьего Рима. Буквально. И закружились головы… Погодин аккуратно резюмировал: «Русский Государь теперь ближе Карла V и Наполеона к их мечте об универсальной империи. Да,будущая судьба мира зависит от России. Какая блистательная слава! Россия может все,чего же более?

Можно, конечно, спорить, о чем именно свидельствовало это полубезумное фанфаронство самых влиятельных идеологов режима, о славе России или о ее … болезни. Владимир Соловьев не сомневался. «Россия больна, — писал он – и недуг наш нравственный». Я как ученик Соловьева не только разделяю его мнение,но и назвал эту болезнь в трилогии по имени: «наполеоновский комплекс России» (еще одно добавление к нашему терминологическому лексикону). Бесспорно, однако, что началось все это в николаевское тридцатилетие и началось именно потому, что Россия твердо тогда, казалось, восседала на сверхдержавном Олимпе. Но об этом придется подробнее.

НАПОЛЕОНОВСКИЙ КОМПЛЕКС

Речь тут, собственно, не о какой-то специально русской, но именно о европейской болезни (это еще раз подтверждает, что Екатерина была права и даже в болезнях своих оставалась Россия державой европейской). И вообще называю я ее так лишь потому, что самым ярким ее примером – и жертвой – была Франция.

Удивительно, право, как Наполеон, гениальный во многих отношениях человек, не понимал тщету своей кровавой перекройки Европы. Да, он стал хозяином континента. Но очевидно ведь было, что даже в лучшем для него случае развалится после его смерти вся эта гигантская постройка, как карточный домик. И к чему тогда его триумфы? Тем более, что заплатить за них пришлось страшно: целое поколение французской молодежи полегло на европейских и русских полях. Во имя чего? Что осталось от всей этой помпы,кроме безымянных могил неоплаканных солдат в чужих, далеких краях?

Еще удивительнее, однако, что тщета свердержавных триумфов Наполеона ровно ничему не научила его последователей, один за другим встававших в череду «за первое место среди царств вселенной», ни Николая I, ни Наполеона III, ни Вильгельма II, ни Гитлера, ни Сталина, ни даже Буша. Несмотря даже на то, что у вожделенной этой сверхдержавности постоянной прописки, как мы теперь знаем, нет, кочует, подобно древним номадам, из страны в страну.

Еще хуже, что комплекс этот имеет коварное свойство давать рецидивы. За первичной его фазой неминуемо следует вторая, едва ли не более жестокая. Я говорю о пронзительной национальной тоске по утраченной сверхдержавности. Именно она, эта страшная тоска, привела на место Наполеона I Наполеона III, на место Вильгельма II Гитлера, на место Николая I Сталина.

Если первичная фаза наполеоновского комплекса опирается на ПРАВО СИЛЬНОГО, то ключевое слово второй – РЕВАНШ. Иначе говоря, со страной, на долю которой выпало историческое несчастье побывать на сверхдержавном Олимпе (и неминуемо быть после этого разжалованной в рядовые) происходит, по сути, то же, что с человеком, потерявшим на войне, скажем, руку. Руки нет, а она все болит. Человек, конечно, осознает, что боль эта фантомная. Но разве становится она от этого менее мучительной? Потому и называю я эту вторичную, реваншистскую, фазу наполеоновского комплекса фантомной (еще один термин, который нам понадобится). Ее, эту фантомную фазу, переживали в СССР большевисткие вожди, а в эмиграции русские националисты.Переживали сменовеховцы, принявшие всерьез клятву Муссолини возродить империю Рима и ставившие фашизм в пример советской России. Переживали евразийцы, проектировавшие «континентальную и мессианскую империю» на просторах Евразии.Да зачем далеко ходить, ее и в наши дни переживают изборцы. Послушайте хоть А.Г. Дугина: «Евразийский проект нисколько не утратил своей силы и привлекательности. Его реализация зависит от нового поколения. К нему обращен евразийский призыв, ему вручен евразийский завет».

Но если жажда реванша не дает спать даже нашим современникам, то что говорить о трех славянофильских поколениях, отчаянно тосковавших по утраченной сверхдержавности после ее крушения в злосчастной Крымской войне, о поколениях, для которых реванш, собственно, и стал Русской идеей?

НА ПЕРЕКРЕСТКЕ

Эти термины важны потому, что именно на перекрестке двух фаз наполеоновского комплекса и обрело славянофильство, будущая идея-гегемон постниколаевской России, собственную внешнюю политику. До того политика эта была исключительно доменом идеологов режима. А для тех славянство было пустым звуком. Их Русская идея зиждилась на «третьеримской» избранности русского народа, а не на племенной солидарности. Как сказано было в циркуляре Министерства народного просвещения: «Оно [зарубежное cлавянство] не должно возбуждать в нас никакого сочувствия. Оно само по себе, а мы сами по себе. Мы без него устроили свое государство, а оно не успело ничего создать и теперь окончило свое историческое существование»

С точки зрения принципов внешней политики Николая это было логично. В конце концов зарубежные славяне были подданными других легитимных государей, и царь твердо стоял на страже их легитимности. В такой конструкции славянофилы были поистине пятой спицей в колеснице. Все изменилось после 1848 года, когда Европа справилась с революцией без его помощи (его пригласили лишь «подчистить хвосты» в Венгрии) и старая мечта сравняться с покойным братом рассыпалась прахом. И титулом Благословенного в России тоже не пахло. Одним словом, срочно требовалась переориентация внешней политики. И крутая.

Первым делом следовало пересмотреть концепцию Европы. Конечно, общепринятым в эпоху Николая было мнение, что Европа «гниет». Но в начале 1840-х большой шум наделала статья Степана Шевырева, соредактора Погодина в Москвитянине, явственно намекавшая, что Европа, похоже, уже и сгнила. Во всяком случае упрекал Шевырев петербургскую публику, что «не чует она в общении с Западом будущего трупа, которым он уже пахнет». И публика приняла упрек с восторгом: «Такой эффект произведен в высшем кругу, что чудо – писал соредактору Погодин. – Твоя “Европа” сводит с ума».

Трудно после этого представить себе степень разочарования публики, когда каких-нибудь полтора десятилетия спустя била Россию в Крыму «сгнивавшая» Европа. «Нас бьет не сила, —напишет тогда Хомяков – она у нас есть. И не храбрость, нам ее не искать, нас бьет и решительно бьет мысль и дух». И в ужасе воскликнет Погодин: «Не одна сила идет против нас, а дух, ум и воля, и какой дух, какой ум, какая воля!». Справедливость требует, однако, признать, что процесс пересмотра концепции Европы начался уже в ранние 1850-е.

Признано было тогда, что Европа хоть и гниет, но все еще сильна, чертовка. И один на один России ее не одолеть. Нужны союзники. Где их искать, однако? Вот тогда и вспомнили про зарубежных славян. И как ни странно, первым вспомнил о них тот же Погодин, который перестроился раньше всех. «Народы ненавидят Россию, — писал он в неслыханно дерзких, по сути самиздатских, письмах царю, — видят в ней главнейшее препятствие к их развитию и преуспеянию, злобствуют за ее вмешательство в их дела… Составился легион общего мнения против России». И словно этого мало, добавлял в следующем письме: «Вот результаты Вашей политики! Правительства нас предали, народы возненавидели, союзников у нас нет и предатели за всеми углами.Так скажите, хороша ли Ваша политика?».

Никто еще не раговаривал так с императором в запуганной им стране,где, по выражению А.В. Никитенко, «люди стали опасаться за каждый день свой, думая, что он может оказаться последним в кругу друзей и родных». И все-таки, как писал впоследствии сам Погодин,«Государю угодно было выслушивать [мои письма] не только с благоволением, но и с благодарностью». Похоже на правду? Как ни парадоксально, похоже. И мы скоро увидим, что риск, на который шел Погодин, был не таким уже смертельным. Николаю отчаянно нужна была новая стратегия внешней политики. И Погодин оказался единственным в его окружении человеком (славянофилы не в счет, их царь презирал), который ее предложил.

Да, новая стратегия требовала решительного отказа от старой, контрреволюционной. Забудьте о революции, говорил Погодин, мы испугались ее напрасно. Забудьте и об уваровской триаде с ее туманной «народностью». Новая триада должна звучать недвусмысленно: ПРАВОСЛАВИЕ, САМОДЕРЖАВИЕ И СЛАВЯНСТВО! Потому что союзники наши – и единственные, и надежные, и могущественные – славяне. Их 10 миллионов в Турции и 20 миллионов в Австрии. Вычтем это количество из всей Европы и приложим к нашим 60 миллионам. Сколько останется у НИХ и сколько выйдет НАС? Мысль оставливается, дух захватывает.

Само собою, и от вчера еще священного принципа легитимизма предстояло отказаться тоже. Переорентация на славянство как на союзника требовала расчленения Турции и «поглощения» Австрии, вполне легитимных монархий. Но то, что предлагалось взамен всех этих жертв, кружило голову растерявшемуся царю. Звучало поистине соблазнительно. Вот послушайте:«Россия должна сделаться главою Славянского союза. По законам филологии выйдет, что русский язык станет общим литературным языком для всех славянских племен. К этому союзу по географическому положению должны пристать необходимо Греция, Венгрия, Молдавия, Валахия, Трансильвания,в общих делах относясь к русскому императору как к главе мира, т.е. к отцу славянского племени…И посмотрим, будет ли нам тогда страшен старый Запад с его логикой, дипломатией и изменою». Понятно теперь, почему крамольные погодинские письма выслушивались с благодарностью?

Конечно, нашему современнику погодинский план «великой православной империи» должна представляться столь же утопическим, как ленинский лроект мировой революции. Тем более, что первый же шаг к его реализации – неуклюжая попытка расчленить Турцию – привел к европейской войне, к крушению николаевского режима и, что хуже всего, к изгнанию России со сверхдержавного Олимпа. Но ведь и неудача первого шага к реализации ленинского проекта – похода на Польшу – не заставила большевиков отказаться от утопии. Точно так же славянофил Николай Данилевский четверть века спустя после Погодина, придавая его утопии наукообразный вид, рассматривал панславистский проект как вполне реалистичный.

Проблема была лишь в том, что вместе с Николаем ушла в небытие и первичная фаза наполеоновского комплекса России и на долю славянофилов досталась лишь реваншистская его фаза. Ею и руководились они до самого 1917. Но только ли до 1917? В заключение перебью это полуторавековой давности повествование, чтобы поделиться с читателем вполне современным впечатлением.

Просматривая в июле 2003 года на сайте газеты Завтра отклики на статью В. Бондаренко о «русском реванше», наткнулся я на такой перл: « Сразу вливается энергия от одного словосочетания РУССКИЙ РЕВАНШ [заглавные буквы везде в оригинале]. Это не мечта. Это витает в воздухе… Случайно встретил в аэропорту культурного болгарина, живущего 12 лет в Германии. Буквально через 10 минут беседы болгарин сказал со сдержанной силой “Да, мы сейчас бедные и униженные, над нашим порывом к христианской правде насмехаются, но я убежден, что Запад – это уже мертвое общество. Еще будет наш СЛАВЯНСКИЙ ПРАЗДНИК, НАШ ПРАВОСЛАВНЫЙ РЕВАНШ. Все у нас впереди! У них все позади“».

Вся и разница между сегодняшним культурным болгарином и стариком Шевыревым, что тот писал в первичной фазе наполеоновского комплекса, когда иллюзии еще были свежи и реальностью не поверены, а этот — в фазе фантомной. Отсюда и вопль о реванше. В остальном совпадение полное, один к одному. И это после стольких жестоко развеянных иллюзий…

Национализм и шовинизм не является чисто Русским феноменом, его можно найти у всех. В силу объективных причин Россия оказалась на задворках Европы, и в стороне от магистрального пути развития, а потому Российская Империя была социально и экономически отсталой до самого своего конца. Однако имея огромную территорию, и население равное по совокупности населению нескольких крупных европейских стран Россия могла выставить самую большую армию в Мире, что давало основания Романовым и элитам полагать, что Россия есть Великая Держава, и активно требовать своего места под солнцем. Особенно ударило в голову после Наполеоновских Войн, когда Романовы решили , что им принадлежит право решать судьбы Европы. Реакция была острой и крайне негативной во всех частях политического спектра Европы от левых Маркса, Прудона, Бланки, до вига Пальмерстона, и вполне консерватора Де Кюстрина, который прибыл в Россию истинным сторонником авторитарного правления и почитателем Николая, а уехал убеждённым противником. Позиция была вызванна как страхом перед самой большой армией, как показала Крымская Война, страх был преувеличен, и агрессивным желанием указывать Европе, что она может, а что не может, а так же раздражением от несоответствия Русских претензий и Русских возможностей. В Европе к примеру хорошо знали, что в 7 летнюю Войну Россия сражалась, получая обильные Французские субсидии, а во всех коалициях доблестная Русская Армия боролась с супостатом-корсиканцем, на субсидии Английские. В Европе хорошо знали, что на кануне Крымской Войны, тот же Нессельроде нервно выяснял у Британского посла, не прекратят ли английские фирмы поставки рельсов для единственной в империи железной дороги связывающей две столицы. Что тоже как то больше выглядело, как Латиноамериканская Республика, а не страна претендующая на гегемонию в Европе, а тогда это означало и в Мире. Нелюбовь Европы вызывала не менее острую реакцию у определённой части Русских Элит, тем более они в глубине души понимали экономическую, хотя бы если не социальную отсталость России. Кроме того усвоив привычку следовать парижским и лондонским модам, отдыхать на европейских Водах, проигрывать доходы с поместий в казино Баден-Бадена и Ниццы, часы досуга проводить за последним европейским романом или в театре, не усвоила западного менталитета, и Запада не понимала, не видили его огромного внутреннего динамизма. Из всего этого рождался комплекс неполноценности, который проявлялся в изобретении теорий о том, что у Русских и России есть некая особая Миссия, Духовность, и некий особый Путь, и что Россия и Русские лучше гнилой Европы и Европейцев.
Янов Александр
Янов Александр , 03.09.2013 23:57:33
Невероятной не выглядит, Аркадий. Самоубийственной выглядит.
Amateur-ский Amateur
Amateur-ский Amateur , 03.09.2013 19:56:56
«И всё же поверьте историку, осчастливить против желания нельзя!» («Покровские ворота»)
С невероятным упорством А. Янов в цикле своих статей продвигает идею о «европейскости» России. Вернее, Российской империи, ибо Россия как таковая иначе, нежели империя не существовала, о чем автор сам указал в одной из своих статей, обозначив этот период как «европейское столетие России».
История России уже не раз и не два указывала на дверь, образно говоря, всем приверженцам данной идеи. Начиная с тех же декабристов. Неужели сизифов труд так привлекателен? По порядку.
1. «Речь тут, собственно, не о какой-то специально русской, но именно о европейской болезни (это еще раз подтверждает, что Екатерина была права и даже в болезнях своих оставалась Россия державой европейской). «
Разные европейские (и не очень) страны считались или считали себя (не суть важно) вселенскими империями. Если не вселенскими, то всеевропейского масштаба — однозначно. Австро-Венгрия и Германия, Испания и Швеция, Турция и Россия… Многие народы переболели этой «болячкой» и живут дальше. Но перманентный рецидив реванша присутствует только в России. Так что… «болезнь» эта с Европой имеет весьма отдаленную связь.
2. «Что осталось от всей этой помпы,кроме безымянных могил неоплаканных солдат в чужих, далеких краях?» На этот вопрос автору ответил сам Наполеон: «Моя истинная слава — не в том, что я выиграл 40 сражений: одно Ватерлоо зачеркнуло их все. То, что будет жить вечно, — это мой гражданский кодекс.» Его же взяли за основу победители Наполеона — «Русская правда» Пестеля. Он же послужил базой для разработки гражданского права во многих странах мира. А что осталось от победителей в побежденной Европе, не считая названий кафе в Париже?
3. А вот финал статьи никаких возражений не вызывает. Разве что, некоторое замечание. Не нужно вспоминать 2003 год и неизвестного болгарина. Всё происходит сегодня и сейчас. Если Николаевская Российская империя под впечатлением побед в Европе грезила о всеобщем европейском славянском единстве (вернее, главенству в этом объединении), в противовес загнивающему Западу, то нынешняя пытается удержать в сфере своего влияния хотя бы соседей.

Ничего с Николаевских времен принципиально не изменилось. Только масштабы, соответствующие предполагаемым возможностям. «Новая триада должна звучать недвусмысленно: ПРАВОСЛАВИЕ, САМОДЕРЖАВИЕ И СЛАВЯНСТВО! Потому что союзники наши – и единственные, и надежные, и могущественные – славяне.» Замените «обертку» — самодержавие — на дрессированную демократию и получите нынешнюю внешнюю (и не только) политику РФ.
Российская империя и европейскость — антиподы по своей сути и природе. Ибо идеологическая основа Российской империи — русская национальная идея, двухсотлетний юбилей которой скоро (в 2023 г.) можно будет отметить всем её приверженцам. А имперский национализм с Европой (сегодняшней уж во всяком случае) ничего общего не имеет.
Янов Александр
Янов Александр , 03.09.2013 23:44:01
Досадная ошибка, дорогой Amateur: первый том моей трилогии действительно назвается
«Европейское столетие Росии. 1480-1560». Но он о досамодержавной, докрепостнической,
ДОИМПЕРСКОЙ России. Где теперь самодержавие? Где крепостничество? Где империя? Россия
возврашается домой, в Европу. И придется певцам несуществующей империи с этим примирится.
Так же, как певцам несуществующего самодержавия (это уже в адрес Альфреда). Вольно же вам жить
прошлым и мечтать о реванше.
Amateur-ский Amateur
Amateur-ский Amateur , 04.09.2013 12:59:58
Видимо, Вы не совсем верно меня поняли. И в этом моя ошибка. Пропустил, как оказалось, ключевые слова в предложении. Верная редакция: » Вернее, Российской империи, ибо Россия как таковая иначе, нежели как империя не существовала, за исключением одного периода в своей истории, о чем автор сам указал в одной из своих статей, обозначив этот исключительный период как «европейское столетие России». Сейчас, надеюсь, недоразумения не произойдет.
Но Вы пошли дальше: «Где теперь самодержавие? Где крепостничество? Где империя? Россия
возврашается домой, в Европу. И придется певцам несуществующей империи с этим примирится.» И эти пару строчек заставили меня усомниться — а верно ли я воспринимаю всё то, к чему Вы ведете? С целью расставить все точки, как говорится, хотелось бы уточнить Ваши позиции. Не сочтите за банальный эгоизм. Вероятность того, что я не одинок в своих сомнениях, таки существует.

Ну что ж… Давайте по порядку. С целью придать нашей беседе наиболее конструктивный характер, предлагаю попытаться максимально избегать эмоций и субъективных оценок. Попытаемся брать, как говорят в математике, основные категории по модулю (абсолютной величине). Ибо с течением времени видоизменяются формы, меняются декорации, но суть остается прежней.
Самодержавие.
У вас имеется иное определение для нынешней власти? И на чем оно основывается, позвольте поинтересоваться? На дрессированной демократии? Или объявление наследника-приемника по телевидению признаки истинной и цивилизованной демократии? А может президентская чехарда? Чем ограничивается единовластие? Законами? Для формы — несомненно, но не более. Или общественным мнением в самой РФ? А может международное общественное мнение имеет какое-то серьезное влияние на кремлевское единовластие?

Империя.
Отчего Вы не хотите видеть то, что знаете, несомненно, лучше меня? Классические признаки империи (некоторые):
1. Действенная государственная/национальная идея.
В нашем случае — имперский национализм. Данный факт подразумевает высокую лояльность и активность одной части населения и определенную пассивность и равнодушие другой её части.
2. Наличие метрополии с концентрацией в ней политической и экономической власти и колоний с различными ресурсами.
3. Единовластие.

Крепостничество.
Здесь более тонкий момент. И весьма сложно не выйти за пределы того, о чем сказал выше. Попытаюсь.
Вовсе не обязательно в правовом/юридическом поле обозначить людей именно крепостными. Сегодня для этого вполне достаточно экономических и идеологических методов. Так ли сильно отличаются нынешние мэры, губернаторы и прочие от тех же помещиков времен крепостничества? Тогда крепостные не выбирали себе барина. Теперь же — одного назначают, других выбирают на основании, как уже определил, дрессированной демократии. Иллюзия во втором случае таки имеется. Соглашусь. Но всё остальное? Фактическое бесправие (по меркам 21 века Европы) и бедность. Так ли много изменилось на самом деле?

Ну и последний Ваш тезис в комментарии — «Россия возврашается домой, в Европу.»
По какой дороге? Путем собирания земель в Таможенный союз (для начала) с целью противодействия… как там у Вас, вернее у Шевырева… Западу, который уже во всю трупно пахнет? И это у Вас называется путь в Европу? Однако… Посему и хотел бы задать еще один вопрос в заключении: «И это Вы меня упрекаете в жажде реванша?» Вы, который возрождение империи называет дорогой в Европу?
Или я Вас неверно понял, или я Вас совсем не понимаю.
Янов Александр
Янов Александр , 05.09.2013 06:26:33
Увы, милый любитель (проще по русски), не поняли Вы меня совсем. М.б., это и моя вина. Трудно
разговаривать, когда я еще про НиколаяI, а Вы про Путина. Что я могу Вам посоветовать? Есть два пути,
Первый —терпение. Мы еще и до Путина дойдем, нескоро, но дойдем. Второй — что-нибудь почитать. Я не могу рекомендовать свою трилогию, это двухтысячестраничная махина. Да и дорого. Но вот я опубликовал в СНОБе
и в ФБ одиннадцатую главу третьего тома «Последний спор». Тоже длинновато (100 тыс.знаков), , но достумно
.всем. Последний раз смотрел, около 3,400 просмотров. Это своего рода конспект трилогии. Нюансы потерялись
,н все понятно. Если и это Вам трудно, давайте обсуждать содержание каждого очерка, не забегая вперед.
Amateur-ский Amateur
Amateur-ский Amateur , 05.09.2013 17:09:25
Замечание о движении впереди паровоза принимается. Однако… На мой взгляд, каждый эпизод, рассматриваемый Вами, не является совершенно обособленным элементом. Для всех нас – это уже история. Независимо от наших взглядов. И в этом, в какой-то степени, и наше преимущество. Мы в состоянии оценивать каждый эпизод (в свете столь глобальной проблемы, о которой Вы ведете речь в целом) не только исходя из истории эпизода (предшествующей рассматриваемому) и его настоящего, но и истории, последовавшей за ним. А вырвать Николаевскую эпоху и рассматривать её под микроскопом, словно отдельно взятую инфузорию… Вы считаете это верным методом?
Но замечание принимается, повторюсь. Это Ваше право.

Данный комментарий был бы более уместен под тем материалом, к которому Вы меня отослали. Тут, разумеется, несколько иная тема. Но в таком формате это будет похоже на… какую-то охоту на автора. Всё ж таки, рискну здесь. Если Вам покажется данный формат общения неверным – приму Ваше пожелание. Ибо солируете тут Вы и Ваше право определять правила.
Вы оказались совершенно правы. «Последний спор» позволил мне понять (мне так показалось) на чем основывается Ваш подход в вопросе о «европейскости» России. Просто спор этот совсем не последний. Он, на самом деле, бесконечный. Ибо во многом позиции сторон базируются не столько на историческом и фактическом фундаменте, сколько на мировоззренческом.
Ваша «нить Ариадны» в вопросе о «европейскости» России соткана из убеждений того, что исторические (и ментальные, если угодно) истоки нынешней России находятся в Новгороде и Киеве, а не в Москве. Хотя бы в «европейском столетии». С этих позиций, Ваши работы (которые, на мой взгляд, во многом являются производными этого постулата) имеют абсолютно верную, последовательную и стройную логику:
Россия рождена Европой. По ряду причин (не хочу останавливаться, ибо текста для обычного комментария к статье получается и так неприлично много) заблудилась/«заболела» византийством-ордынством/до сих пор находится в младенческом возрасте формирования национального государства (позвольте… многие уже и состариться успели, образно говоря), но на протяжении всей своей истории не оставляла попыток выздороветь и вернуться домой – к европейским истокам, в европейскую «семью».
Но ведь это не так. Нынешняя Россия рождена Москвой. И не просто Москвой, но держателями ханских ярлыков, потомками золотоордынских темников. Их философией, мировоззрением, идеологией. Вот если исходить из этих фактов, то перманентная многовековая «болезнь» России предстает уже не болезнью, но естественным состоянием. Ибо болезнь, продолжающаяся всю жизнь – уже не болезнь, но форма бытия. Весьма привлекательно полагать, что суть России, её сердце и душа находятся в «европейском столетии России». Но пять веков она существует, фактически, по образу и подобию государства того человека, который и похоронил это столетие.
Я понимаю, что Вы совершенно не согласны с этим, но по причине того, что тема тут несколько иная, развивать далее, без Вашего на то согласия, не стану.
Форма, способ, естественное состояние России – империя. На идеологической основе национальной идеи – имперского национализма. Отнимите у России всё это. Что останется? Национальное государство. Было ли готово российское общество хоть раз в своей истории принять его (оставим в покое «европейское столетие России»)? Все периодические попытки «возвращения домой – в Европу» и являются, на самом деле, болезнями. Но Россия успешно перенесла их все. И дело совершенно не в том, хорошо это или плохо. Я изначально пытаюсь все эти величины «брать по модулю». Это просто факты. Факты истории России. Без каких-либо моих эмоций или личных впечатлений, которые, на самом деле, не важны и никому не интересны.
Всё вышесказанное не означает, что сторонники «европейскости» России не имеют право на существование. Совсем нет. Повторю часть своего комментария к Вашей работе «Патриотическая истерия»: «А что по ту сторону «баррикад»? Соловьев, Герцен, Сахаров. У них своя «русская идея». Идея европейской России. Насколько привлекательна для российского общества и востребована им эта вторая «русская идея» — история уже показала. Отношение к ним, на мой взгляд, можно охарактеризовать следующей цитатой: «Интеллигент несчастный! Выучили вас на свою голову. Облысели все.»
Данный комментарий ни в коем случае не является попыткой оценки «Последнего спора». Это не более чем отрывок, короткое замечание по теме. Здесь я указал только на ключевой момент, влияющий, на мой взгляд, если не на всё, то на очень многое из сказанного Вами. По указанным выше причинам останавливаться более подробно, считаю не вполне корректным. Хочу только отметить, что Ваш спор с Пелипенко вращается, преимущественно, вокруг формы власти (деспотия). Я же говорю о форме государственности (если это корректное определение). И даже постоянно упоминаемые Вами декабристы были сторонниками и приверженцами имперского национализма, о чем я Вам писал в том же комментарии к Вашей «Патриотической истерии». Даже они. Как говорится, конечная. Поезд дальше не идет.
Благодарю за терпение в прочтении (если таки осилили мой набор мыслей по данному поводу) и прошу прощение у коллег за многострочие в случае, ежели кто-то из них имел неосторожность углубиться в него. Ни в коем случае не имел намерения превращать всё это в персональный бенефис. Просто материал и тема для меня очень интересные.
Bodrov Alfred
Bodrov Alfred , 03.09.2013 14:22:08
Кто что ни говори, но я все больше склоняюсь к мысли, что И. Шафаревич был не очень далек от истины, называя «чистописание» А. Янова русофобскими. К сожалению, это «чистописание» другим не может быть. Русскоговорящий янки, все равно янки, хоть и из Одессы-мамы. Успехов на научном поприще, Александр Львович.
Янов Александр
Янов Александр , 03.09.2013 19:43:28
Спасибо, Альфред, я знал, что Вы всегда на боевом посту. Возможно, впрочем, это потому, что
по сути дела Вам как ученику Шафаревича сказать нечего.
Bodrov Alfred
Bodrov Alfred , 03.09.2013 14:11:27
Аркадий КуратЁв, конечно, делать выводы рано, хотя бы потому, что монархия в России еще не взяла реванш за свое поражение в 1917-1918 гг., а конституционная монархия 1905-1907 гг. почила в бозе. Извините, если высказался невпопад.
Bodrov Alfred
Bodrov Alfred , 04.09.2013 17:58:50
Уважаемый Александр Львович, если на Вашу очередную статью о русском национализме я пока не ответил, не значит, что мне нечем ее крыть, поскольку, по вашему мнению, мне не хватает козырей, чтобы побить вашу «даму пик», на которую Вы запали и буквально насилуете несчастную старушку вот уже не один год. Повторение не всегда мать учения, чаще оно превращается в мачеху оглупления. Мной говорено было, что не разделяю того вашего тезиса, будто русская идея своим содержанием не имеет ничего иного, кроме как исключительно националистическую исключительность и величие. По-моему народ, населяющий U. S. A., превзошел своим национальным патриотизмом все остальные народы земного шара вместе взятых. Я подозреваю, что Вы своими опусами хотите убедить своих читателей в необходимости лишить русский народ идеи национализма, которым он якобы поражен и должен быть лишен. Лишить народ, в том числе националистической идеи, значит лишить его национальной самоиндентичности. В этом видится мне откровенно русофобский смысл Ваших опусов на эту тему. Извините, если я неправильно Вас понял.
Янов Александр
Янов Александр , 05.09.2013 06:40:00
Много плодотворнее было бы, Альфред, если б обсуждали сожержание каждого очерка вместо высокопарных
деклараций обо всем и ни о чем. И постарались умещать обсуждение в экран, как я стараюсь делать.
Ticker Gregory(zvi)
Ticker Gregory(zvi) , 03.09.2013 03:12:25
Идея, что есть нации исторические и неисторические это идея чисто Либерального Национализма Отца Чешского национализма Палацкого-старшего, Маркс, а может быть и Энгельс, трудно понять кто писал статьи подписанные Марксом, называл «образованным немцем сошедшим сума, и пытающемся говорить на языке, которого он толком не знает» в полном соответствии с Либеральным парадигмом, что нации достигшие полноты самореализации в Национальном Госсударстве -исторческие, а утратившие свою госсударственность или не сумешивие её создать -неисторические и их удел ассимиляция в нациях исторических. Так что Российское Министерство Народного просвещения удивительно хорошо было знакомо с Либеральным дискурсом. Впрочем не удивительно весь проект Российская Империя был проектом Вестернизации Сверху, когда с Запада гребли всё что сгодится, но начиная с определённого момента Запад при этом хаяли. Наполеон помимо мегаломании решал сугубо практические задачи. Ему досталась Франция в состоянии полной анархии и распада. Он загнал санкюлотов туда откуда их выпустили в начале революции конституционалисты, использовавшие чернь как рычаг против консерваторов, а затем канализировал энергию масс в завоевательные войны. Не имея легитимности он первый стал использовать Национализм как инструмент госсударственного строительства. Он и его династия подавались как наипервейшие выразители, хранители и поборники Славы Нации. Луи Наполеон был талантливым оппортунистом и в полной мере предшественником скажем Бенито Муссолини. Он позиционировал себя как арбитр между различными классами, который умеряет их эгоизм ради Величия Франции. Его войны были результатом сложных внутриполитических и внешполитических резонов. Франция католическая страна, а католическое в своей массе крестьянство его опора. Ватикан просит Францию вмешаться в спор о том кому принадлежат ключи от Храма Рождества в Бейт-Лехеме между православными и католиками. Заодно это повод подтвердить статус Франции зафиксированный в договоре 1749 года, как покровительницы всех католиков в Османской Империи, усилить влияние Франции в Леванте-зоне коммерческих интересов французской буржуазии. Результат Крымская Война. Желание ослабить Австрию и подтвердитьвлияние Франции в Италии и Западной и Южной Германии, конфликт который существовал аж со времён Франциска Первого и Карла Пятого, приводит к вмешательству в Итальянское Рисорджименто, на стороне Кавура и Савойской Династии. Здесь нет никакой тоски по сверхдержавности. Если основа политики Великобритании не допускать доминирования какой либо одной державы на Континенте, поскольку это представляет угрозу её геополитичесим и экономическим интересам в регионе, то основа политики Франции гарантировать свою Восточную Границу и редуцировать Германскую угрозу препятствуя объединению Германии, а заодно борьба против реакционной Австрии и помощь Итальянским Националистам очень популярна у Французских левых-оппонентов режима, и позволяет снизить накал политических страстей дома, и очень кстати Савойская династия уступает Франции в знак признательности Верхнюю Савойю и Лазурный Берег, тем самым Франция достигает своих «естественных границ» , естественных в том смысле что Рейн, Вогезы, Арденны, Альпы образуют естественные оборонительные рубежи, положенных ещё Ришелье, Мазарини и Людовиком Четырнадцатым. Другое дело, что ослабляя Австрию, Луи-Наполеон не понял, что он усиливает Пруссию, и врезультате в 1870-71 годах Франция оказалась изолированной и потерпела поражение. Россия и Австрия злорадно взирали как Пруссаки бьют Францию. Не прошло и 30 лет как Александр Третий стоял навытяжку, сняв фуражку и слушал Марсельезу, можно было и про «кровь тиранов » проглотить, на пороге России был динамичный агрессивный Второй Рейх, ставший к этому времени Второй Промышленой Державой Мира. после США.Сравнения и заключения сделанные в посте явно не к месту.
Янов Александр
Янов Александр , 03.09.2013 20:10:32
Извините, Gregory, но это все-таки курс о русском национализме. Я отдаю должное Вашим познаниям об
отношениях Наполеона III c Cавойской династией, но более интересно мне было бы узнать, что Вы
думаете, скажем, о тютчевской картине будущего мира или о погодинской браваде, из-за которой Альфред
обозвал меня русофобом, словно бы я ее придумал.
Ticker Gregory(zvi)
Ticker Gregory(zvi) , 04.09.2013 00:17:23
Вы сами привели определённые примеры, что бы подтвердить свою мысль, что «тоска по сверхдержавности» не доводит до хорошего. Однако существует феномен давно замеченный западными историками, что когда западные державы боролись за гегемонию и строили империи, то они не боролись за Величие per se, это всегда имело рациональное объяснение-коммерческие интересы, геополитические расчёты, внутренние причины. Даже Гитлер толковал не о Величии, а о жизненном пространстве, т.е. территори и ресурсах, которые нужно отнять дабы обеспечить процветание Германской Рассы. В поведении же Российской Империи по большей части доминировало желание поддержания статуса, даже если это приносило существенные издержки и никаких преимуществ. Иными словами Росийская Империя вела себя как типичная Империя Азиатского Типа — больше территории, хоть пустыни и бесплодное Армянское Нагорье, больше подданных, пускай полудиких кочевников, зато больше пушечного мяса можно выгнать в поле хоть и с фузеями образца 100летней давности, денег нет в казне перевооружить 700 000 армию штуцерами, а не современное госсударство живущее в условиях Нового Времени. Другим дополнительным фактором является комплекс неполноценности. Российская Империя это проект Вестернизации Сверху, направленный на заимствование с Запада в первую очередь военно-технологических знаний. и культуры для верхушки, при желании всемерно избежать импортирования мировозрения, социальных институтов и политических традиций. Но даже тут это плохо удавалось, в конце концов и Славянофилы были выученны в немецких университетах или немецкими профессорами завезёнными правительством в Россию и французами-гувернёрами. От того что Киреевский заменил у Фихте везде где у последнего был Немецкий Гений на Русский Дух философия не стала оригинальнее. А солитёр глодал, очень хотелось доказать Европе, что мы сильно лучше, умнеее и красивее и сильнее, при том что достаточно было выглянуть в окно и увидеть, что на самом деле беднее, грязнее и более дики. И от того перелицовывали западные идеи на новый лад, излагали их языком в котором все термины относящиеся к области техники и абстрактных идей и культуре либо кальки либо прямые заимствования, и даже грамматику Русского языка создали пользуясь как образцом Французским, до 1947 мы так и говорили префиксы, суфиксы. И бредили особой всемирно-истоической ролью Православного Народа Богоносца. Кстати когда Народ Богоносец, забыв 10 заповедей стал грабить помещичьи усадьбы и захватывать землю, подобная идеология вполне закономерно стала это объяснять, что народ с пути и панталыку сбили жиды-комиссары и прочие засланные в «запломбированном вагоне». У Тютчева и Погодина, сюда же можно добавить и Каткова, было зеркальное отражение -Западники. У тех вместо пустой бравды комплекс неполноценности выражался в том, что они были свято уверенны. что до тех пор пока мы не сделаем в точности как на Западе, толку не будет. Однако как я понимаю рассмотрение Западнического идиотизма не входит в предмет вашего исследования.
Янов Александр
Янов Александр , 05.09.2013 06:53:32
Германия либо станет мировой державой, либо ее не будет вообще» )Гитлер). «И бредили
особюй всемирной ролью Православного народа» ( Тicrker?
черкевич сергей
черкевич сергей , 02.09.2013 20:24:31
Из панславизма я бы убрал «православие». Тогда система станет более открытой. Приведу пример: во время ноябрьского восстания 1830 года генерал Винцент Красинский и его люди заслонили собой Великого Князя Константина Павловича. Брат императора обязан жизнью герою Самосьерры. Генерал Красинский сражался на стороне Наполеона, потом служил русскому царю (не смотря на упрёки соотечественников). Поэтому не стоит настаивать на православии.
Куратёв Аркадий
Куратёв Аркадий , 05.09.2013 12:00:20
Сергей, что-то не так: в ноябре 1830 года в Бельвелере великого князя Константина спас ценой жизни не Красинский, а вице-президент Варшавы Любовицкий и генерал Жандр. Спасли от вооруженных заговорщиков, проникновение которых во дворец было отчасти и виной самого Константина, вернее его беспечности. Менее чем через год Константин, бежавший из Польши, умер в Витебске от холеры. А в годовщину польского восстания, которое продолжалось полгоду — они были наголову разбиты Дибичем — скончалась светлейшая княгиня Жанна Лович, которая заслуживает отдельного поста. К обсуждаемой теме это, естественно, не имеет отношения.
Bodrov Alfred
Bodrov Alfred , 04.09.2013 17:36:40
Черкевич, а я бы убрал «панславизм», тогда опусу А. Янова цены не было бы. Я так думаю.
Янов Александр
Янов Александр , 03.09.2013 23:54:07
Увы, Сергей, православие было духовным ядром панславизма. А Польшу считали они «предательницей
славянского дела». Перечитали бы хоть «Патриотическую истерию», если не недосает терпения перечитать
все предшествующие очерки цикла, как я просил.
Куратёв Аркадий
Куратёв Аркадий , 02.09.2013 16:02:53
Если я правильно понял, фаза «реванш» не выглядит столь уж невероятной. Или делать выводы пока рано?

Часть вторая
 

Нельзя сказать, чтобы либералы отнеслись к Николаю I после его кончины дружелюбно. Иван Сергеевич Тургенев, например, назвал его царствование «своего рода чумой». Было презрение, была ненависть. Но все это не шло ни в какое сравнение с безжалостной кампанией развенчания, которую развернул против памяти покойного государя консервативный политический класс России, ее, если хотите, «номенклатура». Отметился даже такой умеренный консерватор, как А.В. Никитенко. «Главным недостатком этого царствования, — писал он, — было то, что все оно было ошибкой». Подробности антиниколаевской кампании зафиксированы в дневнике
А.Ф. Тютчевой, влиятельной фрейлины новой императрицы.

Конечно, Анна Федорона была девушкой экзальтированной, но она превосходно знала ситуацию изнутри – как при дворе, так и в обществе. Нет, касалась «номенклатурная» критика вовсе не того, что Николай так и не удосужился освободить крестьян или отменить введенные им 11 цензур. О другом шла речь: Обвиняют его в чисто личной политике, которая ради удовлетворения его собственного самолюбия, ради достижения европейской славы предала наших братьев, православных славян, и превратила  в полицмейстера Европы государя, который должен был возродить Восток и церковь.

Суть обвинений, если очистить их от риторической шелухи, была проста, Обособив Россию от Европы морально, Николай слишком долго не решался обособить ее и политически. Это все равно, как если бы Путина после смерти обвинили, что морально отрезав Россию от цивилизованного мира, окунув ее в купель православного фундаментализма, он продолжал играть в игры с Большой Восьмеркой — вместо того, чтобы вместе с изборцами создать собственную Евразийскую восьмерку, в которой Россия доминировала бы, как некогда СССР. Предупреждал ведь его А. Г. Дугин, что «Россия в рамках РФ является не только недостаточным геополитическим образованием, но и принципиально ложным решением вопроса». А правильное его решение должно исходить «из сугубо имперского понимания исторической миссии России, которая либо должна стать самостоятельным автаркийным континентом, либо отклониться от своего исторического предназначения».

М.П. Погодин, хотя и понятия не имел полтора столетия назад о таких мудреных словах, как «автаркийный», тоже ведь, как мы помним, поучал Николая по поводу «исторического предназначения России», разве что не евразийского, а славянского. Но меняется ли от этого суть? Речь-то в обоих случаях об одном и том же, о реставрации сверхдержавности. Так или иначе, всякому, кто хоть просмотрел первую часть этой статьи ясно, с чьего голоса пела после смерти Николая «номенклатура». Вот как суммировала ее идеи та же Тютчева:

Николай считал себя призванным подавить революцию.Но он ошибался относительно средств, которые нужно было для этого применить.Он пытался гальванизировать тело, находящееся в стадии разложения –- еретический Запад – вместо того, чтобы дать свободу прикованному цепями, но живому рабу – славянскому и православному Востоку, который, сохранив традиции веры и социального строя, призван внести в мир живое искупительное начало. 

В результате, объяснялось, «Россия сбилась с пути». Исправить эту роковую ошибку мог только РЕВАНШ. А каким еще, спрашивается, мог быть новый консенсус «номенклатуры» в фантомной фазе наполеоновского комплекса? Так или иначе, согласно этому консенсусу, предстояло отныне России добиваться реставрации столь бездарно растраченного царем-неудачником сверхдержавного статуса.

К ВОПРОСУ О КОНСТИТУЦИИ

Так переживала изгнание России со сверхдержавного Олимпа ее «номенклатура».   Проблема была лишь в том, что большинство образованного общества, в особенности студенческая молодежь, всех этих душераздирающих страданий и грандиозных планов попросту… не заметило. У него были свои заботы. Это правда, что поначалу ненависть к николаевскому ancien regime и впрямь сплотила страну на короткое историческое мгновение. И – трудно удержаться от сравнения – уж очень это было похоже на бушующий вал антикоммунизма, сплотивший на мгновение Россию 130 лет спустя, в конце 1980-х. Только героем той, старой России, ее Борисом Ельциным, если хотите, был молодой царь, еще не освободитель, но уже отвергший вместе со своим народом старый режим. На этом, впрочем, сравнение кончается.

Тогдашняя «номенклатура» мечтала не о собственности, но о сверхдержавности, а общество ожидало от своего героя не европейского уровня жизни, но конституции. Позиция общества выглядела логичнее. Подобало ли в самом деле новой России оставаться единственным самодержавным монстром в конституционной Европе, если и диктаторы, как Наполеон III или Бисмарк, понимая, что, как гласила максима графа Гейдена, «единственный способ сохранить монархию – это ее ограничить», предпочли всеобщее избирательное право? Тем более, что все, о чем 30 лет назад только шептались в тайных обществах декабристы, провозглашалось теперь их наследниками публично? По свидетельству К.Д.Кавелина, который знал в этих делах толк, «конституция – вот что составляет теперь предмет мечтаний и горячих надежд. Это сейчас самая ходячая и любимая мысль общества».

А вот что докладывал царю министр Ланской о беседе с одним из самых влиятельных дворянских депутатов: «Он положительно высказался, что помышляет о конституции, что эта мысль распространена  повсеместно  в умах дворянства и что, если правительство не внемлет такому общему желанию, то должно будет ожидать весьма печальных последствий». Любому здравомыслящему человеку было понятно,  о каких «последствиях» говорил депутат, да и сам царь должен был это понять после выстрела Каракозова весною 1866-го года: речь шла обопасной радикализации молодежи.

Но царская «номенклатура» стояла против конституции стеной. Как неосторожно высказался главный выразитель ее идей тюфяк-наследник, будущий
Александр III: «Конституция? Они хотят, чтобы император всероссийский присягал каким-то скотам?» Хорошо же думал он о своем народе (да  извинит меня читатель за непочтительный отзыв о государе,которого и по сей день не устают славить православные монархисты. Но ведь и близкие его сотрудники отзывались о нем не лучше. Вот что писал  о нем Сергей Юльевич Витте: «ниже среднего ума, ниже средних способностей и ниже среднего образования»).

Между тем, если и было когда-нибудь время для возрождения страны, то именно тогда, в 1850-е, когда сам воздух России напоен был, казалось, ожиданим чуда. Даже в Лондоне почувствовал это Герцен, когда писал царю: «нынешнее правительство могло бы сделать чудеса». Так разве не выглядело  бы таким чудом, пригласи молодой император для совета и согласия, как говорили в старину, «всенародных человек» и подпиши он в начале царствования то,  что подписал в его конце, роковым утром 1881? Я говорю о проекте законосовещательной Комиссии, по поводу которого Александр II сказал своим сыновьям, по свидетельству присутствовавшего на церемонни Дмитрия  Милютина: «Я дал согласие на это представление, хотя и не скрываю от себя, что мы идем по пути к конституции».

Мало кто задумывался о том, что история предоставила тогда России неповторимый, быть может, шанс. Что, подпиши царь этот акт на четверть столетия раньше — в ситуации эйфории, а не страха и паники — страна могла бы и сохранить монархию, и избежать уличного террора и цареубийства. И  большевизма, следовательно, тоже. И Сталина. Слов нет, трудно это сейчас себе представить. И еще труднее в небольшом очерке доказать (хотя в трилогии я, кажется, довольно основательно в этом разобрался). Сейчас скажу лишь, что опасения безымянного собеседника министра Ланского более, чем оправдались: молодежь и впрямь радикализировалась. И чем  с большим упорством цеплялись «номенклатура» (и царь, слишком долго не смевший ей перечить) за право рассматривать свой народ как скотов, тем стремительнее  радикализовалась молодежь.

Только радикализм ее был вовсе не ленинский, а декабристский. Не переломить Россию через колено во имя мировой революции стремилась тогдашняя молодежь, но лишь избавить от самодержавной власти. К гарантиям от произвола она стремилась, а не к социализму. Этим объясняются не только симпатии к ней либерального общества (Вера Фигнер: «Мы окружены симпатией большей части общества»), но и отчаянные метания самого обличителя «бесов» Достоевского. Недаром же Петр Верховенский у него «мошенник, а не социалист». Недаром аплодировал Федор Михайлович оправданию Веры Засулич. Недаром, наконец, сказал он перед смертью: «Подождите продолжения Братьев Карамазовых… Мой чистый Алеша убьет царя».

Знал Достоевский, что не со стрельбы начали эти чистые мальчики и девушки. Начали с «хождения в народ» — учить и лечить. И ужаснулись тому, что сделало с народом самодержавие. Рискну привести здесь отрывок из воспоминаний той же Веры Фигнер, будущей народоволки. Он длинный, но без него нам трудно будет понять логику Достоевского. Фигнер закончила мединститут в Швейцарии и пошла фельдшерицей в деревню.И вот что она увидела:
30-40 пациентов мгновенно наполняли комнату. Грязные, истощенные. Болезни все застарелые, у взрослых на каждом шагу ревматизм, катары желудка,грудные хрипы,слышные за много шагов, сифилис,струпья, язвы без конца – и все это при такой невообразимой грязи жилища и одежды, при пище столь нездоровой и скудной, что останавливаешься в отупении над вопросом –это жизнь животного или человека? Часто слезы текли у меня градом прямо в микстуры и капли.

И чем же отблагодарило самодержавие эту благородную самоотверженность образованной молодежи? Массовыми тюремными сроками («процесс 50-и», «процесс 193-х»). Оно было глухо и безжалостно – и к страданиям своего народа, и к попытке молодежи ему помочь. Упаси бог, я не оправдываю террор, я лишь пытаюсь объяснить ситуацию, в которой «чистый Алеша убьет царя». Нет слов, Достоевский сделал бы это несопоставимо лучше. Но он не успел.
Ему, я думаю, пришло в голову, а нам почему-то не приходит, что террор это, конечно, ужасно, но ведь во власти государя было  положить ему конец одним росчерком пера. Был ведь не только конституционный проект Лорис-Меликова в 1881 году, но и аналогичный проект Валуева, заказанный самим императором  в 1862! Значит понимал царь-освободитель, что именно от него зависело прекращение террора. Понимал, но не смел пойти наперекор «номенклатуре», посмел лишь когда оказался с ней на ножах из-за любовных своих дел.

ИДЕОЛОГИЧЕСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ

Так или иначе,  гнипые настроения публики  «номенклатуру» решительно не устраивали. Как, впрочем, и ненадежность царя. Реванш требовал «сильной», самодержавной России, а не европейской конституционной размазни.Политическое воображение вообще не было сильной стороной «номенклатуры». Все, до чего она додумалась в 1870-е, чтобы переломить либеральное настроение в обществе, это противопоставить идеализму молодежи идеализм государственный. А именно идею племенного и религиозного единства славян и абсолютного бескорыстия России, готовой на любые жертвы во имя освобождения православных братьев. Иначе говоря, подменили декабристскую революцию, во имя которой жертвовала жизнью молодежь, революцией идеологической.

На время, впрочем, сработало. Есть замечательный документ: письмо будушей народоволки Александры Корба Достоевскому во время патриотической истерии середины 1870-х: «И вот кончилась рознь между царем и интеллигенцией. Среди приготовлений к войне за освобождение братьев-славян состоялось светлое торжество примирения». Так хотелось им верить в добро. Ключевое слово здесь, однако, «временно». Корба еще будет принимать участие в цареубийстве.

На роль лидеров этой идеологической революции славянофилы были вне конкуренции. Во-первых, в отличие от «номенклатуры», их репутация была безупречной: они были в оппозиции старому режиму, во-вторых, самодержавию они всегда были преданы беззаветно и, в-третьих, наконец, роль эта выглядела для них выходом из их собственного кризиса. В ситуации мини-гражданской войны между радикальной «номенклатурой» и радикальной молодежью нельзя было больше сидеть на двух стульях, как сидели они при старом режиме, ратуя одновременно и за свободу и за самодержавие. Как писал лидер второго их поколения Иван Аксаков, «теперешнее положение таково, что середины нет – или с нигилистами и либералами, или с консерваторами. Приходится идти с последними, как это ни грустно». Означало это на практике   возглавить панславистскую идеологическую революцию (бракосочетание Ивана Аксакова с Анной Тютчевой стало своего рода символом нового политического союза).

ЗАИГРАЛИСЬ

Общая схема стратегии Реванша была ясна еще со времен Погодина:  после большой европейской войны победоносная Россия приступит к переделу Европы. И cтав во главе «Всеславянского союза с русскими великими князьями на престолах Богемии, Моравии, Венгрии, Кроации, Славонии, Далмации, Греции, Сербии, Болгарии. Молдавии, Валахии – а Петербург в Константинополе», вновь окажется сверхдержавой (Николай Данилевский очень подробно, с бухгалтерской точностью подсчитал в своей России и Европе, сколько именно кв. км. территории и сколько миллионов «свежего населения» прибавит каждая из этих стран к русским. Получалось много, очень много. Вот вам и бескорыстие России, на котором зиждилась панславистская революция. Откровенный Погодин называл это «законной добычей».

Но самое интересное, что так (или почти так) десятилетия спустя и получилось. Одного лишь не приняли в расчет проектировщики Реванша: совсем иная понадобится для этого революция,не та, которой добивались петербургские мальчики. Страшная, кровавая понадобится революция, и камня на камне не оставит она ни от царской «номенклатуры», ни вообще от старой России,ни, увы, от ее поистине великой культуры.

Слишком уж на безумный, на самоубийственный риск пошли они, заигрались в свои реваншистские игры, забыв, что за плечами у них веками ждет своего часа другая, «мужицкая Россия». Да, восстание неодекабристской молодежи подавить им удастся. Но в процессе его подавления они еще доведут страну до Ленина…

Зачем России Европа?

Часть первая

Не знаю как вас, но меня этот вопрос заинтриговал давно, десятилетия назад, когда впервые попались мне на глаза размышления Петра Яковлевича Чаадаева о том, как относилось к Европе его поколение. Врезался мне тогда в память абзац: «Мы относились к Европе вежливо, даже почтительно, так как мы знали, что она научила нас многому и между прочим нашей собственной истории… Особенно же мы не думали, что Европа снова готова впасть в варварство и что мы призваны спасти цивилизацию посредством крупиц той самой цивилизации, которые недавно вывели нас из нашего векового оцепенения».
Читателю будет легче понять, почему до глубины души поразили эти строки студента, вполне лояльного советскому толкованию русской истории, если я напомню, что читал  их в разгар погромной сталинской кампании против «преклонения перед иностранщиной». Немыслимой ересью, громом с небес  звучал тогда этот невинный абзац. «Вековое оцепенение», из которого вывела великую Россию эта задрипанная буржуазная  Европа? «Спасительные крупицы» европейской цивилизации? Не знаю, как передать переполох, который вызвало это в моем сознании. Скажу лишь, что: кончилось дело тем, что посвятил я вопросу, вынесенному в заголовок этого эссе, жизнь. И написал о нем много книг, переведенных на многие языки. И благодарен судьбе за то, что позволила мне своими глазами увидеть  итоговую мою трилогию «Россия и Европа. 1462-1921».

Теперь я знаю, конечно, что был не первым и даже не сто первым, кого этот вопрос  так сильно задел за живое. Впервые привлек он внимание интеллектуалов России еще во времена Чаадаева, когда перед ее правительством встала  жестокая проблема: как после декабристского мятежа оправдать в глазах страны сохранение самовластья и крестьянского рабства? Вот тогда и осознали сочувствовавшие правительству «патриотически настроенные» интеллектуалы, что оправдать все это можно лишь одним способом: обратившись к забытому со времен Петра могущественному ресурсу, к русскому национализму. Иначе говоря, создав государственную идеологию,  девизом которой стало «Россия не Европа».
Европе, — объяснили они, — нужны свободное крестьянство, просвещение, конституции, паровой флот,философия и прочая дребедень, а нам все это ни к чему, у нас свой особый – и главное, успешный – путь в человечестве. И мы доказали преимущества своего пути. Очень даже просто: Европу со всей ее «цивилизацией» Наполеон поставил на колени, а мы его победили! И обошлись при этом без всех ее либеральных прибамбасов. Факт? Факт. Попробуйте оспорить.
Оспорить, конечно, не представляло труда. На европейских полях сражений Наполеон бил русские армии точно так же, как и все прочие. Достаточно вспомнить Аустерлиц. И единственным преимуществом России перед всеми прочими была всего лишь уникальная протяженность ее тыла, география, благодаря которой она и прогнала его, когда он вторгся на ее территорию. И на колени поставила Наполеона не Россия, а европейская коалиция. И героем Ватерлоо был английский генерал Веллингтон. Но что из этого?  Логика, как узнал на своем опыте Чаадаев, оказалась  бессильна перед «патриотической» демагогией.. Опровергнуть ее могла только жизнь.
И жизнь в этом случае не замедлила это сделать. Капитуляция в Крымской войне и «позорный мир» 1856 года заставили свернуть на несколько десятилетий «патриотическую» фанфаронаду.  Уже два десятилетия спустя, в ходе Великой реформы 1860-х, отказался Петербург не только от крепостного права, но и, что, пожалуй, важнее, от претензий на особый путь в  человечестве. Слишком много понадобилось реформирующейся России европейских прибамбасов, даром что либеральных.
Но то был лишь один —  и пока что уникальный —  случай, когда отречение от европейской идентичности, и обретение ее вновь, — произошли на глазах одного поколения. На самом деле  случались такие отречения в русской истории не раз. И  некоторые из них продолжались десятилетиями, порою веками. И неизменно заводили они страну в тупики, выход из которых доставался ей порою катастрофически  дорого. Нетривиально здесь, однако, другое: выход этот ВСЕГДА находился — и столь же неизменно вновь обретала Россия свою европейскую идентичность. Увы, лишь для того, чтоб снова ее потерять. Но и снова обрести. Право удивительньно, почему никто до сих пор не обратил  внимание на этот странный «маятник», так опасно и страшно раскачивающий страну на протяжении столетий.
Разобраться в нем между тем важно, жизненно, если хотите, важно. Хотя бы потому, что при каждом отречении от европейской идентичности несчетно ломались в России судьбы, приходили в отчаяние и бежали из страны люди, а порою сопровождались эти отречения гекатомбами человеческих жертв — что в XVI веке что в XX. Как бы то ни было, стал я в этом «маятнике» разбираться.
Требовалось доказать, что Чаадаев был прав: не жилось отрезанной от Европы России, хирела она, впадала  в «духовное оценение». А также то, что обязательно возвращалась она к своей изначальной, как мы сейчас увидим, европейской идентичности.. Но прежде всего доказать следовало то, что может показаться очевидным. А именно, что «маятник» этот ( я назвал его ЦИВИЛИЗАЦИОННОЙ НЕУСТОЙЧИВОСТЬЮ РОССИИ действительно существует. Никто мою формулу не опроверг. Но никто с ней и не согласился. И хотя непросто доказать ее в коротком сравнительно эссе, я думаю, что даже краткий обзор исторического путешествия России, который мы сейчас предпримем, не оставит в этом  сомнений. Впрочем, пусть читатель судит сам.
Х — середина XIII веков. Протогосударственный конгломерат варяжских княжеств и вечевых городов, известный под именем Киевско-Новгородской Руси, воспринимает себя (и воспринимается в мире) как неотъемлемая часть Европы. Никому не приходит в голову как-то отделить от неё Русь, изобразить её некой особой, отдельной от Европы страной, как, допустим, Персия или Китай. Да, это была русская земля, но и европейская тоже.Такова была тогдашняя европейская идентичность Руси – на протяжении трех с лишним столетий.   Такая же, скажем, как идентичность, допустим, тогдашней Франции. (Кстати, управляла Францией — после смерти мужа-короля в XI веке русская княжна).
Середина XIII — середина XV веков. Русь завоевана, насильственно сбита с европейской орбиты, становится западной окраиной степной евразийской империи. И катастрофически отстает от Европы. «Иго, — признает даже “патриотически настроенный” современный историк (В.В. Ильин), — сдерживая экономическое развитие… подрывая культуру, хозяйство, торпедируя рост городов, ремесел, торговли, породило капитальную для России проблему политического и социально-экономического отставания от Европы». Признает это  и другой «патриотически настроенный» историк (А.Г. Кузьмин»): «До нашествия Русь была одним из самых развитых в экономическом и культурном отношении государств Европы»  Прав Кузьмин или нет, в результате варварского завоевания европейскую свою идентичность Русь утратила. И самостоятельным государством больше не была.
Середина XV — середина XVI веков. На волне освободительного движения Русь ВОЗВРАЩАЕТСЯ к своей изначальной, как мы убедились, европейской идентичности. Становится обыкновенной североевропейской страной (ее южная граница проходит в районе Воронежа, ее культурный и хозяйственный центры – на Севере). Если верить тщательно документированному тезису первой книги моей трилогии, настаёт новое Европейское столетие России. Я знаю, что вы не услышите ничего подобного ни от одного другого историка. Многие пытались это оспорить — и в России и на Западе. Но никому еще не удалось как-нибудь иначе объяснить неоспоримые факты, на которые я ссылаюсь. Впрочем, судите опять-таки сами.
Крестьянство тогдашней Руси было свободно, защищено тем, что я называю «крестьянской конституцией Ивана III», известной в просторечии как Юрьев день.  Великая реформа 1550-х не только освободила крестьян от произвола «кормленщиков», заменив его выборным местным  самоуправлением и судом  присяжных, но и привела, по словам одного из самых блестящих историков-шестидесятников А.И.Копанева, раскопавшего старинные провинциальные архивы, к «гигантской концентрации земель в руках богатых крестьян». Принадлежали им, причем  как аллодиум, т.е. как «частная собственность, утратившая все следы феодального держания», не только пашни, огороды, сенокосы, звериные уловы и скотные дворы, но и рыбные и пушные промыслы, ремесленные мастерские и солеварни, порою, как в случае Строгановых или Амосовых, с тысячами вольнонаемных рабочих. Короче, на Руси, как в Швеции, появляется слой крестьян-собственников, более могущественных и богатых, чем помещики, и, в оличие от помещиков, ничем не обязанных государству.
Все это сопровождалось, опять же как в Швеции, неожиданно мощным расцветом идейного плюрализма. Четыре поколения нестяжателей боролись против монастырского стяжания — за церковную  Реформацию. И государство, хотя и покровительствовало нестяжателям (историк русской церкви А.В.Карташев назвал это «странным либерализмом Москвы») но в ход идейной борьбы не вмешивалось. Лидер стяжателей-иосифлян преподобный Иосиф Волоцкий мог публично проклинать государя как «неправедного властителя, диавола и тирана», но ни один волос не упал с головы опального монаха.
Короче, была тогда Русь обычной для тогдашней Европы «абсолютной монархией с аристократическим правительственным персоналом». Это формула В.О. Ключевского, основанная, как и выводы Копанева, на тщательном исследовании архивных материалов. Ни намека на ордынское самовластье: «Не было политического законодательства, которое определяло бы границы верховной власти, но был правительственный класс с аристократической организацией, которую признавала сама власть». Как часть Великой реформы 1550-х был созван Земский собор, т.е. некое подобие народного представительства, и появился новый Судебник, последняя 98-я статья которого юридически ограничивала власть царя, запрещая ему вводить новые законы без согласия Думы. Вот вам  и начало «политического законодательства, определяющего границы верховной власти».
Как бы вы все это объяснили? Выглядела в это столетие Русь как наследница евразийской Орды? Как азиатские деспотии, те же  Персия и Китай? Все таки два столетия провела страна в азиатском плену, восемь изнасилованных, поруганных поколений. Пострашнее семидесяти советских лет. И уж тем более путинского десятилетия. И тем не менее вернулась к  своей европейской идентичности? Согласен, не верится. Но ведь факт, вернулась. Судите хоть потому, что стержнем всей экономической жизни страны стала, как повсюду в Европе, БОРЬБА ЗА ЗЕМЛЮ, немыслимая ни в какой азиатской деспотии, где единственным и неоспоримым собственником земли было государство…
Короче, не без темных, как мы еще увидим, ордынских пятен, но вернулась Русь к своей европейской идентичности. бесспорным свидетельством чему было наличие крестьянской частной собственности, не говоря уже о боярской или монастырской. . Я не знаю, существует ли что-то вроде пока еще не открытого культурного «генома». Знаю лишь, что если он и впрямь существует, то, судя по всей этой истории, он на Руси несомненно европейский. Впрочем, мое дело рассказать, судить — ваше.
Добавлю лишь, что в это Европейское свое столетие Русь процветала, стремительно наверстывая время, потерянное в монгольском рабстве. Ричард Ченслер, первый англичанин, посетивший Москву в 1553 году, нашел, что она была «в целом больше, чем Лондон с предместьями», а размах внутренней торговли поразил, как ни странно, даже англичанина. Вся территория, по которой он проехал, «изобилует маленькими деревушками, которые так полны народа, что удивительно смотреть на них. Земля вся хорошо засеяна хлебом, который жители везут в Москву в громадном количестве. Каждое утро вы можете встретить от 700 до 800 саней, едущих туда с хлебом… Иные везут хлеб в Москву, другие везут его оттуда, и среди них есть такие, что живут не меньше чем за 1000 миль». Современный немецкий историк В.Кирхнер заключил, что после завоевания Нарвы в 1558 году Русь стала главным центром балтийской торговли и одним из центров торговли мировой. Несколько сот судов грузились там ежегодно – из Гамбурга, Стокгольма, Копенгагена, Антверпена или Лондона.
Понятно, что я не могу в нескольких абзацах изложить и десятую долю всех фактов, собранных на сотнях страниц. Но и та малость, что изложена, тоже требует, согласитесь, объяснения. В особенности, если сравнить то, что описал для нас в 1553 году Ченслер, с тем, что увидел всего лишь четверть века спустя его соотечественник Флетчер. В двух словах увидел он пустыню. И размеры ее поражали воображение.
По писцовым книгам 1578 года в станах Московского уезда числилось 96% пустых земель. В Переяслав-Залесском уезде их было 70% , в Можайском – 86. Углич, Дмитров, Новгород стояли обугленные и пустые, в Можайске было 89% пустых домов, в Коломне – 94. Живущая пашня Новгородской земли, составлявшая в начале века 92%, в 1580-е составляла не больше 10. Буквально на глазах одного поколения богатая процветающая Русь, один из центров мировой торговли, как слышали мы от Кирхнера, превратилась вдруг, по словам С.М.Соловьева, в «бедную, слабую, почти неизвестную» Московию, прозябающую на задворках Европы. С ней случилось что-то ужасное, сопоставимое, по мнению Н.М.Карамзина, с монгольским погромом Руси в XIII веке. Что? Мое объяснение: за эти четверть века Русь отреклась от своей  европейской идентичности. Но это требует отдельного разговора.
Первое, что бросается в глаза: пришла беда на пике Великой реформы, после созыва Земского собора и принятия знаменитого Судебника, когда возвращение страны в Европу на глазах становилось необратимым. Для кого-то, для каких-то могущественных политических сил, это было смерти подобно, равносильно потере влияния и разорению. Таких сил было тогда на Руси две. Во-первых, церковь, во-вторых, военные, офицерский корпус, помещики. Церковь смертельно боялась европейской Реформации, помещикам, получавшим землю условно, на время службы в армии, угрожала европейская военная реформа. Иосифлянам жизненно важно было сохранить свои гигантские земельные владения, дарованные им Ордой, помещикам – сохранить старую, построенную еще по монгольскому образцу конную армию. Все это требует, конечно подробного объяснения. В трилогии оно есть, здесь для него нет места. Кратко может и не получится. Но попробую.
На протяжении десятилетий церковь была фаворитом завоевателей. Орда сделала ее крупнейшим в стране землевладельцем и ростовщиком. Монастыри прибрали к рукам больше трети всех пахотных земель в стране. По подсчетам историка церкви митрополита Макария за 200 лет ига было основано 180 новых монастырей, построенных, по словам Б.Д.Грекова, «на боярских костях». И ханские «ярлыки», имевшие силу закона, были неслыханно щедры. От церкви, гласил один из них, «не надобе им дань, и тамга, и поплужное, ни ям, ни подводы, ни война, ни корм, во всех пошлинах не надобе, ни которая царева пошлина». И от всех, кому покровительствовала церковь, ничего не надобе было Орде тоже: «а что церковные люди, мастера, сокольницы или которые слуги и работницы и кто будет из людей тех да не замают ни на что, ни на работу, ни на сторожу».Даже суд у церкви был собственный, митрополичий. Короче, полностью освобождена она была от всех тягот иноземного завоевания.
Поистине посреди повергнутой, разграбленной и униженной страны стояла та церковь, как заповедный нетронутый остров, как твердыня благополучия. Конечно, когда освободительное движение стало неодолимым, церковь повернула фронт — благородно, как думают ее историки, и неблагодарно, по мнению Орды. Но вы не думаете, я надеюсь, что после освобождения Руси церковь поспешила расстаться с богатствами и привилегиями, дарованными ей погаными? Что вернула она награбленное – у крестьян, у бояр? Правильно не думаете. Потому что и столетие спустя продолжали ее иерархи ссылаться на ханские «ярлыки» как на единственное законное основание своих приобретений.
На дворе между тем был уже XVI век. И вовсю бушевала в северной Европе Реформация. И датская, и шведская, и голландская, и норвежская, и английская, и даже исландская церкви одна за другой лишались своих вековых владений, превращаясь из богатейших землевладельцев в достойных, но бедных духовных пастырей нации. А тут еще и на Руси завелись эти «агенты влияния» европейской Реформации, нестяжатели, выводили монастырских стяжателей на чистую воду, всенародно их позорили. И к чему это приводило? Послушаем самого преподобного Иосифа: «С того времени, когда солнце православия воссияло в земле нашей, у нас никогда не бывало такой ереси. В домах, на дорогах, на рынке все – иноки и миряне – с сомнением рассуждают о вере, основываясь не на учении пророков и святых отцов, а на словах еретиков, с ними дружатся, учатся у них жидовству». Ну надо же, прямо Москва конца 1980-х. Подумать только — «в домах, на дорогах, на рынке». И не о ценах на хлеб рассуждают, о вере. С сомнением.
Именно тогда, в 1560-е, перед лицом необратимости европейского преобразования впервые создалась смертельно опасная для ордынских приобретений церкви ситуация. Понятно, конечно, что никакими не были иосифляне духовными пастырями. И не собирались быть. Они были менеджерами, бизнесменами, дельцами, ворочавшими громадными капиталами. И теперь, когда эти капиталы оказались под угрозой, требовалось придумать хитроумный ход, который одним ударом и приравнял бы нестяжателей к этим самым еретикам, жидовствующим, и дал бы помещикам шанс избежать военной реформы, и главное, напрочь отрезал бы Русь от еретической Европы с ее безбожной Реформацией. И придумали. Называлось это иосифлянское изобретение «сакральным самодержавием».
Еще раньше, едва появился на престоле подходящий, внушаемый и тщеславный юный государь, венчали его на всякий случай царем, имея в виду поссорить его с Европой, которая едва ли согласилась бы признать московского великого князя цезарем. А теперь можно было натравить его и на бояр, внушив ему, что они со своим Судебником покушаются на его «сакральную», т.е.практически божественную власть. Придумали красиво. Только рисков не рассчитали.
Вторая половина XVI века. Внушив веру в его сакральную власть человеку, как сейчас сказали бы «безбашенному», иосифляне создали монстра. Вопреки правительству страны, Иван IV ввязался в ненужную войну c Европой, открыв тем самым южную границу крымским разбойникам, которые сожгли Москву и увели в полон, по подчетам М.Н.Покровского, 800 тысяч человек, с чего и началось ее запустение. Затем, терпя поражения на западном фронте, разогнал свое строптивое правительство, создал свое, отдельное от страны разбойничье сакральное царство под именем «опричнины» (от слова опричь) и с его помощью устроил на Руси, не щадя и церковь, грандиозный погром, дотла разорив страну. Хуже того, отменил Юрьев день, положив начало тотальному закрепощению крестьян и оставив после себя не только пустыню, которая ужаснула Флетчера, но и Смуту, как тот и предсказал. Вот его предсказание: «Тирания царя так взволновала страну, так наполнила ее чувством смертельной ненависти, что она не успокоится, пока не вспыхнет пламенем гражданской войны». Вспыхнула.
Сам факт, что без гражданской войны сломать традиционное европейское устройство страны, установив в ней самодержавие и крепостное право, оказалось невозможно, разве не лучшее свидетельство укорененности этого устройства? Я понимаю, что не случись в России столетия спустя аналогичная чудовищная метаморфоза и не превратись в одночасье европейская страна в монстра под названием СССР, трудно, право, было бы поверить, что такое вообще возможно. Но не приснился же нам СССР? Знаем, что не приснился, — и все-таки не верим в самодержавную революцию Ивана Грозного? Несмотря даже на то, что в ХХ веке понадобились для этой метаморфозы и гражданская война, и тотальный террор, и крепостное право? Все, одним словом, как в XVI? Не знаю, как для для читателя, но для меня, эта аналогия звучит как непреложное свидетельство, что самодержавная революция и впрямь на Руси случилась. Я сам жил в сакральном царстве Грозного. Я говорю о сталинской Мосве. Но мы отвлеклись.
В XVI веке главное было то, что церковь сохранила еще на столетие свои ордынские богатства и привиллегии, но Русь была опять сбита с европейской орбиты и олять лишена европейской идентичности. Только этот раз не завоевателями, а собственной церковью и самодержавной революцией Ивана Грозного. И смертью Грозного так же, как кончиной Сталина, дело не закончилось.

КОНЕЦ XVI -XVII век.
Поначалу была, конечно, «оттепель», деиванизация, если можно так выразиться. Террор прекратился. Но до возвращения европейской идентичности дело не дошло. До восстановления Юрьева дня не дошло тоже, напротив, крепостное право усугубилось. И «оттепель» сменилась предсказанной Флетчером гражданской войной, Смутой. А она в свою очередь — затянувшимся гниеним страны. Повторяется история ига: хозяйственный упадок, «торпедируется» рост городов, ремесел, торговли. Крестьянство «умерло в законе». Утверждается военно-имперская государственность. На столетие Русь застревает в историческом тупике Московии, превращаясь в угрюмую, фундаменталистскую, перманентно стагнирующую страну, навсегда, казалось, культурно отставшую от Европы. Довольно сказать, что оракулом Московии в космографии был Кузьма Индикоплов, египетский монах VI века, полагавший землю четырехугольной. Это в эпоху Ньютона – после Коперника, Кеплера и Галилея. Добавьте к этому, что по словам того же Ключевского Московия «считала себя единственной истинно правоверной в мире, своё понимание Божества исключительно правильным. Творца вселенной представляла своим собственным русским богом, никому более не принадлежащим и неведомым». Происходило, короче говоря, то, что всегда происходит на Руси, отрезанной от Европы. Страна дичала.
И ничего, кроме глухой ненависти к опасной Европе и «русского бога», новая власть предложить ей не могла. Время политических мечтаний, конституционных реформ, ярких лидеров миновало (ведь даже в разгар Смуты были еще и Михаил Салтыков и Прокопий Ляпунов). Драма закончилась, погасли софиты, и все вдруг увидели, что на дворе беззвездная ночь. К власти пришли люди посредственные, пустячные, хвастливые. Точнее всех описал их, конечно, Ключевский: «Московское правительство первых трех царствований новой династии производит впечатление людей, случайно попавших во власть и взявшихся не за свое дело… Все это были люди с очень возбужденным честолюбием, но без оправдывающих его талантов, даже без правительственных навыков, заменяющих таланты, и – что еще хуже – совсем лишенные гражданского чувства».
Судить читателю, как после всего этого выглядит самозабвенный гимн Московии нашего современника М.В.Назарова в толстой книге («Тайна России».М.,1999). По его словам, Московия «соединяла в себе как духовно-церковную преемственность от Иерусалима, так и имперскую преемственность в роли Третьго Рима, и эта двойная преемственность сделала Москву историософской столицей мира». Сопоставьте это с наблюдением одного из лучших американских историков Альфреда Рибера: «Теоретики международных отношений, даже утопические мыслители никогда не рассматривали Московию как часть Великой Христианской Республики, составлявшей тогда сообщество цивилизованных народов». Кому, впрочем, интересны были бы «тайны» Назарова, когда б не поддержала его Н.А.Нарочницкая, представляющая сегодня РФ в Европе? Она тоже, оказывается, считает, что именно в московитские времена «Русь проделала колоссальный путь всестороннего развития, не создавая противоречия содержания и формы». Это о стране, утратившей, по словам Ключевского, не только «средства к самоисправлению, но само даже побуждение к нему».

Комментарии

Еще одно. Все российские либералы-западники предлагают дискуссию в парадигме: отделиться от Запада китайской стеной автаркии версус отдаться Западу целиком на западных условиях. Ваш выбор, господа! А зачем нам ТАКОЙ выбор? и то, и другое дрянь. Если честно, то путь Петра Великого более интересен: брать от Запада очень многое, но самим Западом не становиться и просто поддерживать некую дистанцию, отстаивая свои интересы и поддерживая цивилизационную субьектность. В конце концов, в мире не должно быть однообразия. Запад хорош и нужен, но не может же Запад быть везде, это будет 1) скучно, 2) неразумно. К любой общественной модели надо относиться именно, как к модели, а не как к Святым Мощам. Модель построена на определенных условиях и предположениях, а они меняются со временем и в пространстве. Российская модель хуже западной для жизни, согласен, но она может быть намного лучше для выживания в критических условиях — а кто поручится, что они завтра не настанут везде? у человечества немало угроз. Все нужно, и все важно, хотя бы в виде запасного варианта.

Концепция самодержавия (автократизма) — греческая, византийская, Москва просто взяла ее на пользование. Это такое же изобретение греческой мысли, как и демократия. Византийское самодержавие просуществовало 1000 лет, российское — 350. Но Грецию и Византию никто от Европы не отделяет, а говоря о российском самодержавии почему-то вспоминают Азию.

Даже если отвлечься от реального положения страны Московии смутных времён, что может означать приведённая Александром Львовичем цитата из Назарова? Какой-то набор несвязанных друг с другом понятий. «…духовно-церковную преемственность от Иерусалима…», — это что? В Иерусалиме корни христианства как религии, но никак не его церковно-монументальная оформленность в качестве средневековой идеологии государственного строительства. Не секрет, что раннее христианство не очень-то близко религиозным воззрениям той эпохи. Ну а про «имперскую преемственность в роли Третьго Рима» вообще неловко говорить. Да, до сих пор бытует это красивое, но, в общем-то, не очень понятное изречение, приписываемое, кажется, Ивану Третьему. Византия не была вторым Римом, а его альтернативой. Попыткой придать христианству современное содержание. Поэтому Москва явилась миру скорее как второй Костантинополь. Ну и что? Византийские нравы царят в первопрестольной до сих пор. К тому же Рим имел этот самый имперский характер только в дохристианскую эпоху. Но ведь «тайна России» как раз в оправдании территориальной экспансии.
Значит, этот бред — бренд нынешней власти?

Отличная ретроспекция. Когда начинался проект «Дилетант», я по простоте душевной спел панегирик Петру I. Каково же было моё изумление, когда выяснилось, что не было в стране большего врага России (и, соответственно, русского народа), нежели царь-реформатор. Оказывается, он разрушил нашу самость, нашу духовность и прочую дребедень. Что так и надо было сидеть на печи и мух давить. Лучше было бы. Ведь мы так и остались бы суверенными, без этих Европ. Подобное мракобесие меня сначала удивило, а потом я удивляться перестал. И правильно сделал. Наверно…

Александр Львович, на сей раз ваши исторические очерки на тему «Запад — Россия — Азия» не имеют дискуссионного характера и потому, видимо, комментарии не зашкаливают за сотню. Более того, нельзя не согласиться с некоторыми оценками наших современных авторов, например, Наталии Нарочницкой. Меня удивляет, откуда это у нее? Ее отец Алексей Леонтьевич читал нам на истфаке МГПИ курс Новой истории, пока не ушел в Институт Новой истории АН СССР. Отец и дочь, как небо и земля.
Куда, впрочем, интереснее вопрос, были ли в то гиблое время на Руси живые, мыслящие, нормальные европейские люди? Конечно, были. Даже диссиденты были. Я и сам о некоторых из них писал. Без слов понятно, что участь их была печальна. Даже у самых благополучных. Вот, казалось бы, счастливчик, единственный, пожалуй, талантливый русский дипломат того столетия Афанасий Ордин-Нащокин, так и у него сын за границу сбежал! Его, правда, благодаря связям отца, удалось отыскать и вернуть, но непривилегированная молодежь «валила» из своего правоверного отечества при всяком удобном случае навсегда. Из 18 молодых людей, отправленных Борисом Годуновым для учебы за границу, 17 стали невозвращенцами.. Один из способов побега описал С.М.Соловьев, раскопавший записи московитского генерала Ивана Голицына: «Русским людям служить вместе с королевскими людьми нельзя ради их прелести. Одно лето побывают с ними на службе и у нас на другое лето не останется и половины лучших русских людей… а бедных людей не останется ни один человек».

Но в большинстве жили эти «лучшие русские люди» с паршивым чувством, которое впоследствии точно сформулирует Пушкин: дернула же меня нелегкая с умом и талантом родится в России! И с еще более ужасным ощущением, что так в этой стране будет всегда – и та же участь ожидает детей их и внуков.

Они ошибались.

Забыли про так и не объясненный европейский культурный «геном», который однажды уже превратил захолустную колонию Орды в процветающее европейское государство. Давно это было, а может, казалось им, и неправда. Но… явился опять этот «геном» в конце XVII века, на сей раз в образе двухметрового парня, ухитрившегося повернуть коварное изобретение иосифлян против его изобретателей.

Начало XVIII — начало XIX веков. «Сакральной» самодержавной рукою Петр уничтожает иосифлянский фундаментализм и снова поворачивает страну лицом к Европе, возвращая ей первоначальную идентичность. Хотя Екатерина II и утверждала в своем знаменитом Наказе Комиссии по Уложению, что «Петр Великий, вводя нравы и обычаи европейские в европейском народе, нашел тогда такие удобства, каких он и сам не ожидал», на самом деле цена выхода из московитского тупика оказалась непомерной (куда страшнее, скажем, забегая вперед, чем выход из советского в конце ХХ века). Полицейское государство, террор, крепостничество превращается в рабство, страна разорвана пополам. Ее рабовладельческая элита шагнула в Европу, оставив подавляющую массу населения, крестьянство, прозябать в иосифлянской Московии. В этих условиях Россия могла, вопреки Екатерине, стать поначалу не более (в этом славянофилы были правы), чем полуЕвропой.

При всем том, однако, европейская идентичность делала свое дело и, как заметил один из самых замечательных эмигрантских писателей Владимир Вейдле, «дело Петра переросло его замыслы и переделанная им Россия зажила жизнью гораздо более богатой и сложной, чем та, которую он так свирепо ей навязывал… Он воспитывал мастеровых, а воспитал Державина и Пушкина». Прав, без сомнения, был и сам Пушкин, что «новое поколение, воспитанное под влиянием европейским, час от часу привыкало к выгодам просвещения». Очень скоро, однако, выясняется и правота Герцена, что в «XIX столетии самодержавие и цивилизация не могли больше идти рядом». Другими словами, чтобы довести дело Петра до ума, требовалось избавить Россию не только от крестьянского рабства, но и от самодержавия.

Перв