Татары в Крыму

Татары в Крыму. Крымское ханство

Плодородные земли и благодатный климат Крыма с незапамятных времён притягивали туда различные народы. Кто только не селился здесь на протяжении веков: скифы и сарматы, греки и римляне, готы и гунны, печенеги и половцы. Жили там и древние русичи, основавшие в конце X века на территории полуострова Тмутараканское княжество.

В 1223 году землю древней Тавриды навестили татаро-монголы, захватившие и разграбившие город Судак. В 1239 году новые завоеватели приходят уже всерьёз и надолго. Крым превращается в один из татарских улусов [1].

В результате распада Золотой Орды в 1443 году образуется Крымское ханство, правителем которого стал победивший в междоусобной борьбе Девлет-Хаджи-Гирей [2]. Территория ханства в пору его расцвета включала в себя не только Крымский полуостров, но и приазовские и северно-причерноморские степи, вплоть до Дуная, а также Кубанский край. Однако независимым новоиспечённое государство оставалось весьма короткое время, всего 32 года. Уже в 1475 году сын Хаджи-Гирея Менгли-Гирей был вынужден подчиниться Османской империи, признав себя её вассалом [3].

Во всех стратегически важных пунктах ханства были размещены турецкие войска. Главными османскими крепостями в Крыму стали Перекоп, Арабат, Еникале, Гёзлёв (Евпатория) и Кафа. Кроме того, турецкие гарнизоны находились в Мангупе, Инкермане, Балаклаве и Судаке. Таким образом, турки контролировали все подступы к Крыму и являлись фактическими хозяевами в Крымском ханстве [4] и правильнее было бы назвать Крым той эпохи Турецко-татарским ханством.

Что касается местных правителей, то они фактически превратились в послушных холуёв, назначаемых и смещаемых по воле Стамбула и регулярно получающих турецкое жалование. О взаимоотношениях между султанами и их татарскими вассалами можно судить по красноречивому факту, приведённому в мемуарах воеводы Якова Собесского (отца будущего короля Речи Посполитой Яна Собесского). В 1621 году во время польско-турецких переговоров участвовавший в них калга-султан [5] осмелился заявить претензии по вопросам установления границ ханства. Однако он был тут же поставлен на место турецким визирем: «Не тебе говорить о границах. Татарам подобает выполнять приказания моего господина» [6].

Считая земледельческий труд уделом рабов, крымские татары предпочитали добывать пропитание разбойными набегами на соседей. Основой местной «экономики» стал угон в плен жителей сопредельных территорий и продажа их в рабство. Посланник польского короля Мартин Броневский, несколько месяцев пробывший в Крыму в 1578 году, так характеризовал крымских татар: «Народ этот хищный и голодный, не дорожит ни своими клятвами, ни союзами, ни дружбою, но имеет в виду только одни свои выгоды и живёт грабежами и постоянною изменническою войною» [7]. То же самое отмечал целый ряд современников.

Это вполне устраивало Османскую империю, которая использовала беспокойных и диких подданных как передовой отряд в своём натиске на страны Восточной Европы, в первую очередь против России и Польши. Впрочем, зачастую потомки Чингисхана отправлялись в набеги не по приказу из Стамбула, а по собственной инициативе. Как объясняли они посланцам турецкого султана: «А ведь вот есть больше ста тысяч татар, не имеющих ни земледелия, ни торговли. Если им не делать набегов, то чем жить станут? Это и есть наша служба падишаху» [8].

За вторую половину XVI века на Московское государство было совершено 48 набегов крымских татар [9]. За первую половину XVII века будущие «жертвы сталинского произвола» угнали в полон более 200 тыс. русских пленников. Ещё сильнее пострадали украинские земли, входившие в то время в состав Польши. С 1605 по 1644 год на Речь Посполитую было совершено не менее 75 татарских набегов. Лишь за 1654–1657 годы с Украины угнали в рабство свыше 50 тыс. человек. К 80-м годам XVII века остававшаяся под польской властью Правобережная Украина почти полностью обезлюдела [10].

В первой половине XVIII века из Крыма, по свидетельству католического миссионера К.Дюбаи, ежегодно вывозилось 20 тыс. рабов. Около 60 тыс. невольников использовалось в самом ханстве, в основном для сельскохозяйственных работ [11].

Сегодня «униженные и оскорблённые» потомки грабителей и работорговцев пытаются переписать историю. Вот что утверждает в «Независимой газете» проживающий в Москве «крымско-татарский писатель» Айдын Шем:

«Мы, крымские татары, всегда жили дружно с представителями других национальностей. На протяжении веков представители всех конфессий чувствовали себя в Крымском ханстве уважаемыми и защищёнными подданными. Наши ханы давали деньги и на христианские монастыри, и на караимские кенассы, а когда Крым оказался под пятой Российской империи, то жители крымских деревень прятали у себя евреев от организуемых властями погромов и мобилизовали против погромщиков русских мастеровых и рабочих» [12].

Разумеется, терпеть разбойничье гнездо у своих границ в Кремле не собирались. Однако поскольку за спиной крымских ханов стояла Турция, ликвидировать крымско-татарскую угрозу долгое время не удавалось. Русское государство защищалось от набегов укреплёнными линиями, образованными цепочками больших и малых городов-крепостей — «засечными чертами». Обычно это были 100-метровые полосы поваленных верхушками на юг деревьев, укреплённые валами. По всей черте находились дозорные вышки и укреплённые пункты-остроги.

Самой ранней была 500-километровая «Большая засечная черта», созданная в середине XVI века: от Рязани до Тулы — по реке Оке, от Белева и Перемышля через Одоев, Крапивну, Тулу и Венев до Переяславля-Рязанского и от Скопина через Ряжск и Сапожок до Шацка. В опасных местах укреплённые крепости были построены в несколько линий [13].

В 1560-х годах создававшаяся десятилетиями «засечная черта» сомкнулась, образовав связную и сплошную пограничную охранную линию, содержавшуюся практически всем населением Московского государства, с которого стали брать особые засечные деньги, собиравшиеся на расходы по поддержанию и укреплению черты [14].

В 1635–1654 гг. была сооружена Белгородская оборонительная черта: непрерывный вал с частоколом начинался в Ахтырке (западнее Харькова) и через Белгород, Козлов и Тамбов выходил к Симбирску на Волге [15]. Это сразу снизило интенсивность крымских набегов на Россию.

Перелом наступил в XVIII веке. Выяснилось, что лёгкая крымская конница, до совершенства отработавшая тактику захвата полона, не может сопротивляться современной армии. В ходе русско-турецкой войны 1735–1739 гг. русские войска трижды вторгались в Крым, сожгли ханскую столицу Бахчисарай [16].

В 1768 году Османская империя начинает очередную войну с Россией. Выполняя приказ турецкого султана, 27 января (7 февраля) 1769 года 70-тысячное татарское войско двинулось в поход на Украину, однако сумело дойти только до Елисаветграда и Бахмута, где было остановлено и отброшено русскими полками [17].

Этот набег стал последним в истории ханства. Императрица Екатерина II твёрдо решила покончить с татарской угрозой. 14(25) июня 1771 года 40-тысячная 2-я русская армия во главе с генерал-аншефом князем В.М. Долгоруковым овладела укреплённой линией Перекопа, которую защищали 70 тыс. татар и 7 тыс. турок. Вторично разбив 29 июня (10 июля) уже 100-тысячную армию крымских татар под Кафой (нынешняя Феодосия), русские войска заняли Арабат, Керчь, Еникале, Балаклаву и Таманский полуостров [18].

Хан Селим-Гирей III бежал в Стамбул. Оставшиеся в Крыму татарские вельможи поспешили изъявить покорность. 27 июля (7 августа) 1771 года к князю Долгорукову из Карасубазара приехал ширинский мурза Измаил с подписанным 110 знатными татарами присяжным листом об утверждении вечной дружбы и неразрывного союза с Россией. Ставший новым ханом Сахиб-Гирей 1(12) ноября 1772 года подписал в Карасубазаре договор с князем Долгоруковым, по которому Крым объявлялся независимым ханством под покровительством России [19].

Потерпев ряд тяжёлых поражений на суше и на море, Османская империя была вынуждена пойти на заключение 10(21) июля 1774 года Кючук-Кайнарджийского мира, одним из условий которого стало признание независимости Крымского ханства от Турции [20]. Тем не менее, в Стамбуле не оставляли надежды вернуть полуостров под свою власть. Последовала серия инспирированных турками антирусских восстаний. Стало ясно, что «замирить» крымских татар можно лишь установив над ними русскую администрацию.

В феврале 1783 года последний крымский хан Шагин-Гирей отрёкся от престола. Манифестом Екатерины II от 8(19) апреля 1783 года Крым был присоединён к России [21]. Разбойно-паразитическое государство окончательно прекратило своё существование. Но антирусские настроения среди крымских татар не прекращаются до сих пор.

Примечания:

1. Крым: прошлое и настоящее / Отв. ред. С.Г.Агаджанов, А.Н.Сахаров. М., 1988. С.18.
2. Большая советская энциклопедия. 3-е издание. Т.13. М., 1973. С.517.
3. Крым: прошлое и настоящее. М., 1988. С.21.
4. Надинский П.Н. Очерки по истории Крыма. Часть I. Симферополь, 1951. С.63.
5. Титул наследника крымского хана. — И.П.
6. Надинский П.Н. Очерки по истории Крыма. Часть I. Симферополь, 1951. С.63.
7. Там же. С.65.
8. Крым: прошлое и настоящее. М., 1988. С.24.
9. Андреев А.Р. Неизвестное Бородино. Молодинская битва 1572 года. Документальная хроника XVI века. М., 1997. С.46.
10. Крым: прошлое и настоящее. С.24–25.
11. Там же. С.28.
12. Шем А. Мария Розанова и Александр Пятигорский о крымских татарах // Независимая газета. 19 июня 2002. №119(2673). С.10.
13. Андреев А.Р. Неизвестное Бородино… С.47.
14. Там же. С.48.
15. Крым: прошлое и настоящее. М., 1988. С.26.
16. Там же. С.29.
17. Андреев А.Р. История Крыма. М., 2002. С.215.
18. Там же. С.220.
19. Там же. С.220–221.
20. Дипломатический словарь в трёх томах. Т.II. М., 1985. С.128–129.

Крымские татары в Крымскую войну 1853-1856 годов

Вопреки завываниям профессиональных русофобов дореволюционная Россия, в отличие от «цивилизованных» британцев или французов, вовсе не являлась колониальной державой. Среди её элиты можно было встретить представителей едва ли не всех населявших нашу страну национальностей. Мало того, зачастую присоединяемые к Империи инородцы получали больше прав, чем коренные русские.

Не стали исключением и крымские татары. Указом Екатерины II от 22 февраля (4 марта) 1784 года местной знати были предоставлены все права и льготы российского дворянства. Гарантировалась неприкосновенность религии, муллы и другие представители мусульманского духовенства освобождались от уплаты налогов. Крымские татары были освобождены от воинской повинности [22].

Однако как справедливо гласит русская пословица: «Сколько волка ни корми — он всё в лес смотрит». Оказалось, что время уже упущено. Если присоединённые двумя веками раньше казанские татары успели стать для русских добрыми соседями, то их крымские сородичи никак не желали смириться с тем, что эпоха набегов и грабежей безвозвратно ушла, испытывая к созидательному труду органическое отвращение.

«Поселившиеся на полуострове крымские татары, по характеру местности разделяясь на степных и горных, различаются между собою и по образу жизни. Горный татарин обладает более роскошною природою и потому знаком с бо́льшим довольством домашней жизни, но зато гораздо ленивее степного. Он сидит целый день в тени своих садов, курит трубку и, смотря на обилие плодов, уверен, что сбыт их обеспечит в достаточной степени, на круглый год, всё его семейство. Имея много свободного времени, горный татарин любит проводить время в беседе, предаваться разным увеселениям, верховой езде и другим забавам, развивающим его предприимчивость и умственные способности. В этом отношении он стоит гораздо выше своего собрата-степняка, хотя, по значительной лени и бездеятельности в домашнем быту, живёт так же грязно и бедно: его жилище, пища и одежда отличаются необыкновенною простотою и воздержанностию.

Ещё в худшем положении находится жизнь степного татарина. По природе ленивый, он работает только по необходимости и настолько, чтобы не умереть с голода. Татарин пашет землю, роет водопроводные канавы, для поливки своих полей, только потому, что без них невозможно его существование. Степной татарин может по пальцам пересчитать, сколько раз в своей жизни он пробовал баранье или говяжье блюдо; если он ест пшено на молоке, какую-нибудь жидкую кашицу и круглый год хлеб — он совершенно доволен своим положением и не станет никогда жаловаться на свою участь, или бедность. Вокруг него повсюду видно отсутствие довольства; его дом или лучше мазанка, с плоскою черепичною крышею, построена наскоро, кое-как, обмазана глиною и мало защищает от непогоды; его полуразвалившийся, со дня постройки, забор сложен из кизяка или насухо из мелкого камня. В ауле видна беспорядочность постройки, кучи сору, отсутствие жизни и деятельности; в доме татарина — нечистота и неопрятность составляют характеристическую принадлежность каждого семейства» [23].

В конце XVIII века бо́льшая часть татарских обитателей полуострова перебирается на жительство в Турцию [24]. Оставшиеся затаили хамство, выжидая подходящий момент, чтобы отомстить «русским гяурам», разрушившим привычный работорговый образ жизни.

Удобный случай представился во время Крымской войны 1853–1856 годов. Поначалу татары скрывали свои намерения, стараясь усыпить бдительность русских властей. По праздникам духовенство произносило в мечетях пафосные речи насчёт преданности государю и России. В письме к местному губернатору генерал-лейтенанту В.И.Пестелю от 19(31) января 1854 года таврический муфтий Сеид-Джелиль-Эффенди напыщенно заявлял:

«Я напротив, смело уверяю, что между всем татарским населением нет никого, на которого бы нынешний разрыв с Турецкою Портою и война с нею наводил даже мысль доброжелательную к единоверцам, известным здесь, у нас, между татарами, своим безумным, необузданным и своевольным фанатизмом, гибельным для них самих и для каждого гражданина» [25].

Жители делали пожертвования в пользу русских войск, принимали их с показным радушием. Например, 8(20) апреля 1854 года в Евпатории общество татар угощало водкой 3-ю батарею 14-й артиллерийской бригады [26].

Подобными поступками крымские татары вполне достигли своей цели. В рапорте новороссийскому генерал-губернатору князю М.С.Воронцову от 17(29) ноября 1853 года таврический губернатор В.И.Пестель легкомысленно уверял, будто все слухи о волнении татарского населения ложны. Дескать, управляя девять лет губернией, он вполне изучил все оттенки татарского характера, никто из татар не желает возвращения под владычество турок. И вообще ситуация под контролем: ему «будет известно всё, что будет делаться и говориться не только у татар, но и у христиан, в числе которых есть вредные болтуны» [27].

Между тем, пользуясь ротозейством губернатора, татары устраивали в разных местах Крыма сходки и совещания, тщательно скрывая их от христианского населения. Присланные из Константинополя турецкие эмиссары призывали к восстанию против русских, обещая райские кущи после «соединения с правоверными» [28]. Неудивительно, что стоило английским, французским и турецким войскам начать 1(13) сентября 1854 года высадку под Евпаторией [29], как в настроениях крымских татар произошла «значительная перемена в пользу неприятеля» [30].

Об этом очень красноречиво сказано у Арсения Маркевича в труде «Таврическая губерния во время Крымской войны».

Для обустройства захваченной территории оккупанты предусмотрительно привезли в своём обозе эмигрантское отребье: поляка Вильгельма Токарского и потомка рода Гиреев Сеит-Ибраим-пашу. Первого из них назначили гражданским комендантом Евпатории, второй должен был стать «живым знаменем» для мятежных татар. Впрочем, на самом деле мирно коротавший свой век в Болгарии как частное лицо потомок крымских ханов пашой никогда не был. Это звание ему присвоили условно, для поднятия авторитета среди дикого и невежественного татарского населения [31].

— Отныне, — торжественно объявил Токарский собравшимся татарам, — Крым не будет принадлежать России, но, оставаясь под покровительством Франции, будет свободным и независимым.

В сопровождении огромной толпы Токарский вместе с Сеит-Ибраимом отправились в мечеть, где было совершено торжественное богослужение. Восторгу татар не было пределов. В холуйском порыве они подняли и понесли Ибраим-пашу, целовали руки и одежду турецких солдат [32].

Видя такое развитие событий, остававшиеся в Евпатории христиане были вынуждены искать спасения в бегстве, однако на дороге их нагоняли верховые татары, грабили, били и нередко связанными по рукам и ногам доставляли в руки неприятеля. Многие из жителей города поплатились увечьем, а некоторые были умерщвлены самым зверским образом [33].

Новый гражданский губернатор Евпатории сформировал из местных татар диван или городское управление. Гласный думы Осман-Ага-Чардачи-Оглу, более известный под уличным именем Сукур-Османа, был назначен вице-губернатором города, кузнец Хуссейн — капитаном [34].

Согласившись с Ибраим-пашой, Токарский приказал татарам грабить всех крестьян немусульманского вероисповедания [35]. Навёрстывая упущенное за время российского рабства, «угнетённые жертвы самодержавия» с радостью занялись любимым ремеслом. Начался разнузданный грабёж русского населения. В конце 1854 года предводитель дворянства Евпаторийского уезда докладывал губернатору Таврической губернии В.И.Пестелю, что «при возмущении татар в этом уезде бо́льшая часть дворянских экономий потерпела расстройство и разорение, имения были разграблены татарами, и рабочий скот отнят, а также лошади и верблюды» [36].

Так, было подчистую разграблено имение генеральши Поповой Караджа (ныне село Оленевка). Татары отняли весь рогатый скот, овец и лошадей, забрали весь хлеб урожая двух лет, смолоченный в амбарах и немолоченный в скирдах, разорили виноградный и фруктовый сад, рыбный завод, разграбили имущество, мебель, серебро, причинив убыток свыше чем на 17 тыс. рублей [37]. Из имения М.С.Воронцова Ак-Мечеть (ныне Черноморское) вороватые потомки Чингисхана угнали 10 тысяч овец, лошадей князя, не побрезговали взять сахар, стеариновые свечи и вообще утянули всё, что плохо лежит [38]. 4(16) сентября 1854 года было разграблено имение Аджи-Байчи, а его владелец Весинский с братом отведены в Евпаторию [39].

Выдача русских должностных лиц оккупантам стала ещё одним проявлением предательской деятельности крымских татар. Токарский приказал им ловить казаков и всех чиновников, обещая за это «генеральский чин, большую медаль и 1000 руб. денег». «Под этим предлогом фанатики с кузнецом Хуссейном беспрестанно искали казаков в сундуках у крестьян и бесчинствовали два дня» [40]. В частности, их жертвой стал евпаторийский уездный судья Стойкович, который был избит и захвачен в плен, имение его разграблено, постройки разрушены, и находившиеся там дела уездного суда уничтожены [41].

Чтобы спастись от татарских бесчинств, большинство уцелевших помещиков принуждены были купить охранный лист за подписью Ибраим-паши, заплатив за него довольно высокую сумму [42].

Награбленный скот сгонялся в Евпаторию, где его закупали войска антироссийской коалиции, щедро расплачиваясь фальшивыми турецкими ассигнациями [43]. По подсчётам известного торговца-караима Симона Бабовича, татары успели передать неприятелю до 50 тысяч овец и до 15 тысяч голов рогатого скота, большей частью отнятых у христианского населения [44].

Вскоре после высадки вражеских войск в Крыму таврический губернский прокурор доносил министру юстиции графу В.Н.Панину, что «как видно из поступающих сведений, некоторые из крымских татар в местах, занятых неприятелем, поступают предательски, доставляя во враждебный стан на своих подводах фураж, пригоняя туда для продовольствия стада овец и рогатого скота, похищаемые насильственно в помещичьих экономиях, указывают неприятелю местности, предаются грабежу и вооружённой рукой противоборствуют нашим казакам. У некоторых татар Евпаторийского уезда отыскано оружие…» [45]. Однако в действительности следовало бы говорить не о «некоторых татарах», а о практически поголовном прислужничестве оккупантам.

Массовое предательство затронуло и крымско-татарскую верхушку, мгновенно забывшую обо всех благодеяниях, оказанных ей русскими властями. Как отметил член комитета для пособия жителям Новороссийского края, пострадавшим от войны действительный статский советник Григорьев в представленной наследнику цесаревичу «Записке по поводу войны 1853–1856 г.»: «Мурзы, которые обыкновенно десятками шатались в канцелярии губернатора, с появлением неприятеля исчезли, а некоторые, жившие вблизи Евпатории, передались неприятелю» [46].

Голова сакский часто бывал с другими татарами в неприятельском лагере, голова джаминский привёл с собой в Евпаторию до 200 человек татар, которые изъявили желание вступить в создаваемые оккупантами вооружённые формирования. Волостной старшина Керкулагской волости забрал 1800 руб. казённых денег, хранившихся в волостном правлении, отправился в Евпаторию, где и поднёс эти деньги Ибраим-паше в виде подарка. Вся волость последовала его примеру и предалась неприятелю [47].

Впрочем, в своём рвении керкулагский старшина был отнюдь не одинок. Как доносил 3(15) октября 1854 года майор Гангардт новому генерал-губернатору Новороссии Н.Н.Анненкову: «Почти из всех волостей сборщики принесли ему (Ибраим-паше. — И.П.) государственные подати до 100 000 руб. сер. Он очень презрительно выражался о татарах и жестоко их бил. Нагло и мелочно требовал от всех подарки» [48].

Приходится признать, что в отличие от царской администрации, Ибраим-паша прекрасно понимал психологию крымских татар и знал, как следует с ними обращаться.

Однако бурная деятельность потомка Гиреев встревожила англичан и французов, поскольку они всё-таки посылали его поднимать татарское население на борьбу против России, а не набивать собственные карманы. В результате Ибраим-паша был отдан под строжайший надзор английского и французского военных губернаторов [49].

Крымские татары неоднократно выступали проводниками войск антироссийской коалиции. Например, когда 22 сентября (4 октября) 1854 года в Ялте высадился вражеский десант, «до 1000 человек неприятелей пошли по домам и преимущественно по присутственным местам, следуя указанию татар, и начали грабить казённое и частное имущество» [50]. Русскими властями было задержано множество татар из деревень Узенбашчик, Бага (Байдарской волости), Ай-Тодор, Бахчисарая и других мест, служивших неприятелю в качестве разведчиков и проводников [51].

Под руководством английских, французских и турецких офицеров в Евпатории началось формирование специальных отрядов «аскеров» из татар-добровольцев. Вооружённые пиками, пистолетами, саблями и частично винтовками и возглавляемые евпаторийским муллой, они использовались для гарнизонной службы и для разъездов вокруг города [52]. В конце декабря 1854 года в гарнизоне Евпатории насчитывалось до 10 тысяч турецкой пехоты, 300 человек кавалерии и около 5 тысяч татар, способных носить оружие; англичан же и французов там было не более 700 человек [53].

Помимо Евпатории шайки татар в 200–300 человек бродили по уезду, разоряли имения, грабили и разбойничали. В короткое время татарские бесчинства и грабежи распространились вплоть до Перекопа. В своём предписании командующему резервным батальоном Волынского и Минского полков от 10(22) сентября 1854 года князь Меншиков указывал на необходимость соблюдать особую осторожность при походном движении, «дабы не подвергнуться нечаянному нападению со стороны, как неприятеля, так и жителей» [54]. Общая численность крымско-татарских формирований на службе у антироссийской коалиции превышала 10 тысяч человек [55].

Кроме того, оккупанты активно использовали своих холуёв для фортификационных работ. Усилиями крымских татар Евпатория была обнесёна укреплениями, улицы баррикадированы, а перед карантином вырыт ров [56].

Расплата за предательство наступила довольно скоро. 29 сентября (11 октября) 1954 года к городу подошла уланская дивизия генерал-лейтенанта Корфа. «Совершенно ровная и гладкая местность перед Евпаториею дозволила установить тесную блокаду и прекратить сообщение города с уездом. Цепь аванпостов наших, расположенных верстах в пяти от города, составила полукруг, один конец которого примыкал к морю со стороны карантина, а другой — возле каменного моста, на рукаве Гнилого озера. Один дивизион улан, посланный на косу Белу, окончательно замкнул выход из города внутрь страны» [57].

Поскольку продовольственные запасы в Евпатории были незначительными, англичане и французы, как и подобает цивилизованным европейцам, бросили своих туземных прислужников на произвол судьбы, выдавая им по горсти сухарей в сутки. Хлеб продавался по таким ценам, которые были недоступны татарам. В результате последние терпели страшный голод. Как сообщил 29 ноября (11 декабря) 1854 года один из татар-перебежчиков, многие из его соплеменников принуждены были питаться гнилым луком, отрубями и зёрнами кукурузы. Они переносили страшные лишения и умирали сотнями [58]. Согласно показаниям перебежавшего на нашу сторону татарина:

«Когда сделалось гласным воззвание главнокомандующего, обещавшего прощение всем возвратившимся в свои селения, то ежедневно до 200 женщин и девок стоят около полиции и просят у коменданта Токарского пропуск из города. Токарский строго воспрещает это.

Объявив, что всякий самовольно решившийся выйти из города будет расстрелян, он говорил, что всех возвращающихся татар русские тиранят и вешают, и уверял, что скоро привезут из Варны столько продовольствия, что его будет достаточно для всех жителей города» [59].

Однако, зная традиционную мягкость и снисходительность российских властей, татары не слишком верили коменданту. Каждый день к русским аванпостам выходило по несколько перебежчиков [60].

Отличились будущие «невинные жертвы сталинизма» и на противоположном конце Крымского полуострова, когда 13(25) мая 1855 года вражеские войска вступили в Керчь. Спасаясь от разбоя, христианское население города и окрестных деревень, бросив своё имущество, бежало под защиту русской армии:

«Дорога была покрыта в несколько рядов всевозможными экипажами и пешеходами, в числе которых были и дамы, представительницы лучшего общества в Керчи. Спасаясь бегством без предварительных приготовлений, они бросились из города в чём были. В одном платье и в тонких башмаках, от непривычной скорой ходьбы по каменистой дороге, женщины падали в изнеможении, с распухшими и окровавленными ногами. Но этого мало: изменники татары бросились в догоню, грабили, убивали, а над молодыми девушками производили страшные бесчинства. Насилия татар заставляли переселенцев забыть об усталости и спешить за войсками, обеспечивавшими их от опасности» [61].

Как сообщает действительный статский советник Григорьев в уже упоминавшейся «Записке по поводу войны 1853–1856 г.»: «С моря угрожаемые неприятелем, на своей степи преследуемые изменниками татарами, несчастные керченцы, при всём изнурении сил, движимые чувством страха, бежали по терновой и каменистой дороге, пока не укрылись в безопасное место» [62]. Из 12-тысячного населения в городе осталось не более 2000 человек [63].

Не гнушались татарские жители Крыма и грабежом православных храмов. Так, ими была разгромлена Захарие-Елизаветинская церковь в принадлежавшем князю М.С.Воронцову уже упомянутом селении Ак-Мечеть [64]. Грабители разломали церковные двери, расхитили ценную утварь, прокололи во многих местах запрестольный образ [65]. После высадки вражеских сил в Керчи татары вместе с примкнувшими к ним мародёрами из экспедиционного корпуса ворвались в церковь Девичьего института, унесли облачение, серебряное кадило, дискос и даже медные кресты, осквернили алтарь [66].

Впрочем, не все крымские татары оказались предателями. Находившаяся в Севастополе льготная часть [67] лейб-гвардии крымско-татарского эскадрона принимала участие в защите города. В ночь с 24 на 25 сентября (с 6 на 7 октября) 1854 года во время рекогносцировки, предпринятой русской кавалерией, гвардейцы-татары захватили врасплох разъезд из четырёх английских драгун. Двое из неприятелей были убиты, двое других взяты в плен [68]. За этот подвиг унтер-офицер Сеитша Балов и рядовые Селим Абульхаиров и Молладжан Аметов были награждены знаком отличия военного ордена [69].

Справедливо полагая, что волнения в Евпаторийском уезде могут вредно отозваться на военных операциях, князь А.С.Меншиков предписал таврическому губернатору генерал-лейтенанту В.И.Пестелю выселить из Крыма в Мелитопольский уезд всех татар, живущих вдоль морского берега, от Севастополя до Перекопа. «Мера эта, — писал князь Меншиков военному министру генерал-лейтенанту князю В.А.Долгорукову 30 сентября (12 октября) 1854 года, — в настоящее время, по моему мнению, будет тем более полезна, что татары сочтут это за наказание, учинённое им, в то самое время, когда неприятельская армия ещё находится в Крыму, и покажет остальным татарам, что правительство нисколько не стесняется присутствием врагов, для примерного наказания тех из них, которые изменяют долгу присяги, содействуя неприятелю в способах приобретения довольствия» [70].

Впрочем, высказывалось и другое мнение. Из донесения майора Гангардта от 6(18) октября 1854 года:

«Татары Евпаторийского уезда, без сомнения, сами навлекли себе те бедствия, которые теперь испытывают, но рассмотрев беспристрастно все обстоятельства, сопровождавшие быстрое подчинение целого уезда власти неприятеля, нельзя не сознаться, что мы сами виноваты, бросив внезапно это племя, — которое, по религии и происхождению, не может иметь к нам симпатии, — без всякой военной и гражданской защиты, от влияния образовавшейся шайки злодеев и фанатиков, и надобно удивляться, что врождённая склонность татар к грабежам не увлекла толпу в убийства и к дальнейшему возмущению в прочих местах Крыма, долго остававшихся без войск. Я убеждён, что изыскания серьёзного следствия докажут, что в татарском народе далеко нет того духа измены, какой в нём предполагают, и потому следовало бы принять решительные меры, чтобы жалкое население многих деревень Евпаторийского уезда, разбежавшееся от страха, что казаки их перережут, и лишившееся через то всего своего имущества, не погибло от голода и стужи с приближением суровой зимы» [71].

Тем не менее, государь одобрил замысел Меншикова:

«Я разрешил твоё представление о переселении прибрежных татар, к чему вели приступить, когда удобным найдёшь, но обращая должное внимание, чтоб мера сия не обратилась в гибель невинным, т.е. женщинам и детям, и не была б поводом к злоупотреблениям. Полагаю, что ограничишь переселение только татарами Евпаторийского и Перекопского уездов, но не южных; в особенности ежели они останутся чуждыми измене других. В горах едва ли даже возможно будет меру эту привесть в исполнение без величайших трудностей, и вероятно поставило бы всё население против нас» [72].

Увы, этот план так и не был приведён в исполнение. 18 февраля (2 марта) 1855 года Николай I скончался, успев перед этим 15(27) февраля отстранить Меншикова от командования. Взошедший на престол Александр II отличался либерализмом и потаканием инородцам. К тому же согласно 5-й статье подписанного 18(30) марта 1856 года Парижского мирного договора:

«Их величества Император Всероссийский, Император Французов, Королева Соединённого Королевства Великобритании и Ирландии, Король Сардинский и Султан даруют полное прощение тем из их подданных, которые оказались виновными в каком-либо в продолжение военных действий соучастии с неприятелем.

При сём постановляется именно, что сие общее прощение будет распространено и на тех подданных каждой из воевавших Держав, которые во время войны оставались в службе другой из воевавших Держав» [73].

Таким образом, крымские татары были избавлены от справедливого возмездия за своё предательское поведение. Однако вскоре после окончания войны турецкие агенты и мусульманское духовенство развернули среди них широкую кампанию за переселение в Турцию. Под влиянием этой пропаганды в 1859–1862 годах поднимается новая волна массовой добровольной эмиграции крымских татар. По сведениям местного статистического комитета, к 1863 году в Турцию выехало свыше 140 тыс. человек [74]. Те же, кто остался, были готовы приветствовать любого иноземного захватчика.

Верные принципам «пролетарского интернационализма», советские историки тщательно замалчивали неблаговидную роль, сыгранную крымскими татарами в войне 1853–1856 годов. Так, в вышедшем в свет в 1943 году двухтомнике академика Е.В.Тарле «Крымская война» об этих событиях не сказано ни единого слова.

Примечания:

1. Крым: прошлое и настоящее / Отв. ред. С.Г.Агаджанов, А.Н.Сахаров. М., 1988. С.18.
2. Большая советская энциклопедия. 3-е издание. Т.13. М., 1973. С.517.
3. Крым: прошлое и настоящее. М., 1988. С.21.
4. Надинский П.Н. Очерки по истории Крыма. Часть I. Симферополь, 1951. С.63.
5. Титул наследника крымского хана. — И.П.
6. Надинский П.Н. Очерки по истории Крыма. Часть I. Симферополь, 1951. С.63.
7. Там же. С.65.
8. Крым: прошлое и настоящее. М., 1988. С.24.
9. Андреев А.Р. Неизвестное Бородино. Молодинская битва 1572 года. Документальная хроника XVI века. М., 1997. С.46.
10. Крым: прошлое и настоящее. С.24–25.
11. Там же. С.28.
12. Шем А. Мария Розанова и Александр Пятигорский о крымских татарах // Независимая газета. 19 июня 2002. №119(2673). С.10.
13. Андреев А.Р. Неизвестное Бородино… С.47.
14. Там же. С.48.
15. Крым: прошлое и настоящее. М., 1988. С.26.
16. Там же. С.29.
17. Андреев А.Р. История Крыма. М., 2002. С.215.
18. Там же. С.220.
19. Там же. С.220–221.
20. Дипломатический словарь в трёх томах. Т.II. М., 1985. С.128–129.
21. Андреев А.Р. История Крыма. М., 2002. С.238.
22. Крым: прошлое и настоящее. М., 1988. С.35.
23. Дубровин Н.Ф. История Крымской войны и обороны Севастополя. Т.I. СПб., 1900. С.32–33.
24. Андреев А.Р. История Крыма. М., 2002. С.249–250.
25. Дубровин Н.Ф. История Крымской войны и обороны Севастополя. Т.I. СПб., 1900. С.282–283.
26. Масаев М.В. О крымскотатарском населении в годы Крымской войны // Культура народов Причерноморья. 2004. №52. Т.1. С.48.
27. Дубровин Н.Ф. История Крымской войны и обороны Севастополя. Т.I. СПб., 1900. С.280.
28. Там же. С.280–281.
29. Тарле Е.В. Собрание сочинений в 12 томах. Т.IX. М., 1959. С.38–39.
30. Масаев М.В. О крымскотатарском населении в годы Крымской войны… С.49.
31. Дубровин Н.Ф. История Крымской войны и обороны Севастополя. Т.I. СПб., 1900. С.285–286.
32. Там же. С.286.
33. Там же. С.287.
34. Там же.
35. Там же.
36. Масаев М.В. О крымскотатарском населении в годы Крымской войны… С.54.
37. Там же. С.50.
38. Дубровин Н.Ф. История Крымской войны и обороны Севастополя. Т.I. СПб., 1900. С.288.
39. Масаев М.В. О крымскотатарском населении в годы Крымской войны… С.50.
40. Дубровин Н.Ф. История Крымской войны и обороны Севастополя. Т.I. СПб., 1900. С.287.
41. Масаев М.В. О крымскотатарском населении в годы Крымской войны… С.49–50.
42. Дубровин Н.Ф. История Крымской войны и обороны Севастополя. Т.I. СПб., 1900. С.288.
43. Там же. С.289.
44. Дубровин Н.Ф. История Крымской войны и обороны Севастополя. Т.II. СПб., 1900. С.20.
45. Масаев М.В. О крымскотатарском населении в годы Крымской войны… С.50.
46. Дубровин Н.Ф. История Крымской войны и обороны Севастополя. Т.I. СПб., 1900. С.286.
47. Там же. С.290.
48. Там же. С.289.
49. Там же. С.288.
50. Масаев М.В. О крымскотатарском населении в годы Крымской войны… С.50.
51. Там же. С.52.
52. Дубровин Н.Ф. История Крымской войны и обороны Севастополя. Т.I. СПб., 1900. С.289.
53. Дубровин Н.Ф. История Крымской войны и обороны Севастополя. Т.II. СПб., 1900. С.402.
54. Дубровин Н.Ф. История Крымской войны и обороны Севастополя. Т.I. СПб., 1900. С.291.
55. Надинский П.Н. Очерки по истории Крыма. Часть I. Симферополь, 1951. С.140.
56. Дубровин Н.Ф. История Крымской войны и обороны Севастополя. Т.II. СПб., 1900. С.20.
57. Там же.
58. Там же. С.401–402.
59. Там же.
60. Там же. С.402.
61. Дубровин Н.Ф. История Крымской войны и обороны Севастополя. Т.III. СПб., 1900. С.176.
62. Там же. С.177.
63. Там же.
64. Масаев М.В. О крымскотатарском населении в годы Крымской войны… С.49.
65. Дубровин Н.Ф. История Крымской войны и обороны Севастополя. Т.I. СПб., 1900. С.288.
66. Дубровин Н.Ф. История Крымской войны и обороны Севастополя. Т.III. СПб., 1900. С.178.
67. Крымско-татарский эскадрон был разделён на три части: две части находились постоянно на службе в Петербурге, а третья, в составе 3 офицеров, 8 унтер-офицеров и 64 рядовых, находилась в Крыму; через каждые три года льготная часть шла на службу в Петербург. — И.П.
68. Дубровин Н.Ф. История Крымской войны и обороны Севастополя. Т.II. СПб., 1900. С.33.
69. Муфтий-заде И.М. Очерк военной службы крымских татар (по архивным материалам). Симферополь, 1899. С.17.
70. Дубровин Н.Ф. История Крымской войны и обороны Севастополя. Т.II. СПб., 1900. С.18.
71. Там же. С.19.
72. Там же. С.37–38.
73. Полное собрание законов Российской Империи. Собрание второе. Том XXXI. Отделение первое. 1856. СПб., 1857. С.226–227.
74. Андреев А.Р. История Крыма. М., 2002. С.255–256.Крымскотатарские войска Османской империи, Крымская война 1853-1856 гг.

«КУЛЬТУРА НАРОДОВ ПРИЧЕРНОМОРЬЯ», Хакан Кырымлы (Турция)

В сентябре 1854 г., после высадки десанта союзных войск в Крыму, фронт переместился на этот полуостров. В военных действиях в Крыму, Османская армия принимала участие в основном в Евпатории (Кезлеве). Татарский полк также участвовал, полностью или частично, в операциях на его родной земле. Местом службы полка был город Евпатория и его окрестности. Тем не менее, татарская военная сила в Крымской войне состояла не только из татарского конного полка. После высадки десанта союзников на побережье западного Крыма появились местные крымские татары, изъявившие желание присоединиться к союзным войскам. Впервые мысль об использовании крымских татар в военных действиях появилась неожиданно не у османцев, а у французов. Во время пребывания главнокомандующих союзных войск в Варне, накануне десантирования в Крым, Месуд-Гирей-Султан, который жил в деревне Вырбице округа Шумена и был управляющим этого округа, связался с французской армией. Султан-Гирей изъявил желание принять участие в военной операции в составе французских войск. Мы не знаем, почему Месуд-Гирей обратился с такой просьбой к французам, а не к османцам. Однако точно известно, что османцы не предприняли ни одной попытки использовать Гиреев в последующих событиях, связанных с Крымом ни в это время ни на протяжении войны. Генерал Ванский, который был представителем французских войск в Варне, в своём ответном письме Месуд-Гирею принял его просьбу, обращаясь к нему «Его Высочество» (Son Altesse) и назначил его майором французских войск, находящихся в Крыму [12].

Значение такого наследника Крымского ханства как Месуд-Гирей для французов было видно в том, что с самого начала высадки в Крым, то есть с сентября 1854 года, он был в месте с маршалом французской армии Арман-Жаком Лерой де-Сен-Арно [13]. Ясно, что французы хотели воспользоваться историческим влиянием его династии среди крымских татар. Месуд-Гирей находился в Крыму, в г. Евпатория (Кезлеве). Мы не имеем достаточно подробных документов о сущности и масштабе его деятельности. Более того, существующие документы о деятельности Месуд-Гирея довольно противоречивы. Но все же видно, что он был управляющим округа Евпатории; находящегося в подчинении союзных войск или, точнее, он был связующим звеном между союзными войсками и местными жителями. Месуд-Гирей работал вместе с главнокомандующими 3-х союзных государств в принятии необходимых мер по обеспечению порядка в Евпатории в первые дни после захвата города и в образовании полицейской службы [14]. Но деятельность Месуд-Гирея в Крыму продолжалась недолго. По решению английских и французских командующих 8 октября 1854 г. его отправили на турецком корабле в Варну. Согласно рапорту английского управляющего города Евпатории капитана Саумараза Брока, действия Месуд-Гирея в Крыму были коррумпированы и подрывали авторитет союзников среди местных жителей [15]. Однако действия Месуд-Гирея представлены в совсем другом свете в османских документах. В совместном обращении к Османскому государству 3-х управляющих союзных государств в Евпатории, в том числе и самого капитана Брока, помощь Месуд-Гирея союзным войскам в обеспечении порядка в Евпатория была оценена очень высоко [16]. Более того, в другом обращении духовных лиц крымских татар и многих жителей окрестностей Евпатории было выражено одобрение о присутствии союзных войск и о действиях Месуд-Гирея [17]. Если рапорт достоверен, есть вероятность того, что эти обращения были написаны для того, чтобы, не обидев Месуд-Гирея, отправить его из Евпатории во всем величии, подобающим его роду.

Какова бы ни была деятельность Месуд-Гирея в Крыму, Французская империя вручила ему знаки Почетного Легиона (Legion d’honeur) [18]. Османцы тоже пытались наградить его подобными знаками [19]. В любом случае очевидно, что Османское государство не было серьёзно заинтересовано в Месуд-Гирее ни во время его отъезда в Крым ни после его возвращения. Даже когда Месуд-Гирей после возвращения из Крыма написал письмо, в котором он выражал верность османскому правителю, его намерения были поставлены под вопрос. И вместо ответа ему было решено, что «может быть появится случай, когда понадобятся его услуги» [20]. Такой случай так и не появился до конца войны. История Месуд-Гирея рассказывает нам многое о взглядах и расчетах тогдашних османских правителей по поводу Крыма. Интересно, что даже во время пребывания одного из членов династии Гиреев в Крыму, османцы не пытались использовать его как предмет какого-то политического плана или в каких-нибудь других действиях. У османцев не было ни плана, ни даже мыслей, касающихся политического будущего крымских татар в случае победы. К тому же, сама высадка в Крым не была начинанием османского главнокомандующего, а была идеей союзников. Тем более, что даже после высадки десанта в Крым у османских войск не было систематического плана о каких-либо движениях среди крымских татар, проживающих в оккупированных или других регионах Крыма. Конечно же, османские войска поддерживали отношения с крымскими татарами, которые были с ними одного корня, религии и языка. В свою очередь, было видно что крымские татары симпатизировали им. Более того, в обращении к Месуд-Гирею крымские татары округа Евпатории писали, что они готовы отдать жизнь за Османскую империю [21]. И при наличии таких петиций османские правители не уделили им должного внимания. Вместе с тем, и османцы, и другие союзники использовали местных крымских татар в повседневных делах, обеспечении лошадьми, повозками, провиантом и т.д. Крымские татары, которые составляли большинство населения Евпатории, принимали участие в обеспечении порядка в городе [22]. Однако не было заранее подготовленного плана об образовании регулярных воинских частей в составе союзных войск из числа крымских татар. Тем не менее, крымские татары в отдельности воевали и даже погибали в рядах союзных войск. В основном такие добровольцы составляли нерегулярные части и были плохо вооружены. Несмотря на это, союзники очень высоко отзывались о мужестве и успехе этих войск на поле боя. В октябре и ноябре 1854 г. эти нерегулярные крымскотатарские части участвовали в боях под Евпаторией. Например, в сражениях 19 октября погибли два татарина [23]. В то же время надо помнить, что тысячи крымскотатарских беженцев жили в городе в очень тяжелых условиях [24]. Основная часть Османской армии в Крым, то есть в Евпаторию, прибыла в декабре 1854. До конца декабря Османская армия, численностью примерно в 20 000 высадилась в Евпатории, и им была поручена оборона города [25]. 17 февраля 1855 г. русские войска под командованием генерала С.А. Хрулева начали крупное наступление на Евпаторию. Исходом этого сражения, известным как Евпаторийское, было поражение русских ценою в 800 человек. В этом сражении, сыгравшем важную роль в ходе войны, нерегулярные крымскотатарские части воевали в рядах Османской армии и потеряли 13 убитыми и 24 ранеными [26]. В османских документах есть запись о том, что двум крымским татарам, которые были ранены, когда они подносили боеприпасы Османской армии, была выделена пенсия, как и раненым солдатам регулярной Османской армии [27]. Наверно такое же происходило и с другими татарами в аналогичных ситуациях. После Евпаторийского сражения османское командование предприняло попытку сформировать регулярные крымскотатарские части. В марте 1855 г. главнокомандующий османских войск Омер-Паша попросил разрешение Порты на образование добровольного татарского конного полка из числа крымских татар, находившихся в Евпатории. В своем письме, Омер-Паша указывал, что в Евпатории около 300 крымских татар изъявили желание служить кавалеристами в рядах Османской армии. По мнению Омер-Паши, Османской армии было неудобно отклонять просьбу крымских татар, так как Франция уже приняла кавалеристами в свою армию около 150 крымских татар. Омер-Паша еще писал, что часть оружия для нового полка доставлена из Варны и просил остальное оружие и обмундирование [28]. 30 марта 1855 г. султан Абдульмеджид положительно ответил на просьбу Омер-Паши об образовании татарского конного полка из числа добровольцев – крымских татар [29]. В течение дальнейшего годичного пребывания османских войск в Евпатории, в регионе не было значимых военных действий, из чего можно сделать вывод, что татарский конный полк не участвовал в серьезных военных действиях. Однако следует отметить, что некоторые солдаты из состава полка вели себя неподобающе. Некоторые из них были уволены из армии и вместе с семьями отправлены в Варну, для поселения в округе Бабадаг [30]. Точно не ясно, был ли татарский конный полк, образованный таким образом в Евпатории, и «старый» татарский конный полк, сформированный ранее в Румельде, одним и тем же полком и была ли связь между ними. По одним сведениям, «старый» татарский конный полк под командованием графа Ржевусского был отослан назад в Добруджу, в наказание за свою неудачу в боях с русской кавалерией [31]. Однако достоверность этой информации должна быть оспорена. В конце концов, известно, что командующий татарским конным полком Хан Мирза был награжден султаном, орденом Меджидие четвертой степени [32]. Еще один из командиров этого полка майор Мирза Ислам был награжден орденом Меджидие пятой степени за проявленное мужество в Евпаторийском сражении [33]. Также был награжден старший лейтенант Абдулькадир-Ага, который был ранен во время службы в полку [34]. Согласно Парижскому договору, который завершил Крымскую войну, Османская армия эвакуировалась из Евпатории 11 мая 1856 года. До апреля 1856 г. около 7000 крымских татар были вынуждены эмигрировать в Османскую империю, оставив свою родину [35]. Нет сомнений, что те, кто как-либо помогал Османской армии, были среди этих беженцев. Вероятно, что после Крымской войны, специальные татарские части Османской империи просуществовали недолго. Возможно, что татарский конный полк существовал до 1860-х годов, а потом был распущен [36]. Так как в документе от июля 1861 г. упоминается, что в Османский казачий полк в Румелии вместе с казаками и поляками набирали и татар [37]. На основании этого можно предположить, что татарский полк уже не существовал.

Источники и литература

1. Петр Миятев, «Потомки крымских Гиреев и их господство в некторых частях Болгарии в XVII-XIX вв.», Ученные записки Института Славяноведения, том XVI . – Москва, 1958. – С. 291.
2. Т.С. Bafbakanhk Osmanh Ar§ivi [Османский Архив Премьер-министерства Республики Турции, далее как BOA) (Стамбул), Cevdet-Hariciye, No.: 4066.
3. BOA, Cevdet-Hariciye, No.: 5342.
4. BOA, Cevdet-Eyamt-i Mumtaze, No.: 1032.
5. BOA, Cevdet-Hariciye, No.: 2406.
6. BOA, Cevdet-Eyaiat-i Mumtaze, No.: 144 ve 979. >
7. BOA, Cevdet-Dahiliye, No.: 3380.
8. Татары и Черкесы в Турции (Два письма бывшаго Туреицкаго паши)», Славянский сборник. –Т. 2.– Санкт-Петербург, 1877. – С. 47.
9. Там же.
10. BOA, A.MKT.NZD, Dosya: 87, Gomlek: 21.
11. Татары и Черкесы в Турции (Два письма бывшаго Турецкаго паши)». – С. 48.
12. Миятев. – С. 296.
13. BOA, A.MKT.MHM, Dosya: 64, Gomlek: 66.
14. Russian War, 1855. Black Sea. Official Correspondence (Londra, 1945), s. 427.
15. Ibid., s. 428.
16. BOA, Irade-Dahiliye, No.: 19757.
17. BOA, trade-Dahiliye, No.: 19757.
18. «Татары и Черкесы в Турции (Два письма бывшаго Туреицкаго паши)», стр. 50.
19. BOA, A.MKT.MHM., Dosya: 64, G6mlek: 66.
20. BOA, HR.MKT., Dosya: 89, Gomlek: 12.
21. BOA, trade-Dahiliye, No.: 19757.
22. Дубинина Л. И. События в Евпатории и уезде в период Крымской войны // Известия Крымского республиканского краеведческого музея. – Симферополь, 1995. №: 12. – С. 3.
23. Russian War, 1855. Black Sea. Official Correspondence, ss.429-432.
24. Adolphus Slade, Turkiye ve Kinm Harbi (Istanbul, 1943), s. 192; Дубинина, стр. З.
25. Gttrel, s. 94.
26. Гуркович B.H. «За веру, Царя и отечество…» // Евпаторийский здравница. – 1997. – 7 октября.
27. BOA, A.AMD., Dosya: 62, Gomlek: 62.
28. BOA, irade-Dahiliye, No.: 20488; A.MKT.MHM., Dosya: 68, Gomlek: 51; A.AMD, Dosya: 64, Gomlek: 13.
29. BOA, irade-Dahiliye, No.: 20488.
30. BOA, A.AMD., Dosya: 55, Gomlek: 88.
31. «Татары и Черкесы в Турции (Два письма бывшаго Туреицкаго паши)». – С. 48.
32. BOA, A.DVN.MHM., Dosya: 19, Gomlek: 30.
33. SOA, A.DVN.MHM., Dosya: 15, Gomlek: 70.
34. BOA, A.MKT.NZD., Dosya: 270, Gomlek: 71.
35. Дубинина, стр. 4.
36. Татары и Черкесы в Турции (Два письма бывшаго Туреицкаго паши)». – С. 48.
37. BOA, A.MKT.NZD., Dosya: 357, Gomlek: 42.
38. Крымский Конный Её Величества Государыни Императрицы Александры Феодоровны Полк – Сан- Франциско, 1978. – С. 23–24.
Крымские татары в период Октябрьской революции и Гражданской войны

После Крымской войны 1853-1856 г.г. постоянно прибывающий поток переселенцев, как русских, так и других национальностей, привёл к тому, что среди населения полуострова татары оказались в меньшинстве. Если в начале 1850-х годов из 430-тысячного населения полуострова 257 тысяч были крымскими татарами [1], то по данным 1917 года в Крыму проживало [2]:

Национальность
Число жителей
% ко всему населению
Русские и украинцы
399 785
49,4
Татары и турки
216 968
26,8
Евреи (в том числе крымчаки)
68 159
8,4
Немцы
41 374
5,1
Греки
20 124
2,5
Армяне
16 907
2,1
Болгары
13 220
1,6
Поляки
11 760
1,5
Караимы
9 078
1,1
Прочие национальности
11 528
1,5
Всего
808 903
100,0

После начала революционных событий по всей стране подняли головы разнообразные националисты. Не стал исключением и Крым. 25 марта (7 апреля) 1917 года в Симферополе открылось общее собрание мусульман Крыма, образовавшее Временный мусульманский (крымско-татарский) исполнительный комитет (Мусисполком). Его председателем стал Челебиджан Челебиев, одновременно избранный верховным таврическим муфтием [3]. Лидеры Мусисполкома составили ядро созданной в июле 1917 года партии «Милли-фирка» («Национальная партия») [4].

Как метко заметил Мао Цзэдун, «винтовка рождает власть». Неудивительно, что мусульманские националисты тут же стали добиваться создания крымско-татарских воинских частей. Впрочем, как это нередко случалось в нашей истории, у них оказался горячий сторонник из русских — командир Крымского конного полка [5] полковник А.П.Ревишин. В своём докладе исполняющему обязанности таврического муфтия Д.Култуганскому Ревишин писал:

«Считаю наилучшим, чтобы, сохранив Крымский конный полк, была сформирована, при полку или отдельно, пехотная часть, через ряды которой проходили бы остальные крымские татары… Такая организация, давая возможность мусульманам служить вместе и соблюдать все правила религии, как боевая единица даст большие преимущества, так как будет вполне однородна по своему составу в отношении национальности и религии и сплочена в силу принадлежности отдельных солдат к одним и тем же деревням, городам, уездам» [6].

Во время приезда военного министра Временного правительства А.Ф.Керенского в Севастополь 15(28) мая 1917 года его посетила депутация крымских татар во главе с Челебиевым. Основными их просьбами было возвращение в Крым Крымского конного полка, а также организация ещё одного полка из крымских татар, находящихся в запасных воинских частях. Выслушав депутацию с большим вниманием, Керенский признал требования крымских татар подлежащими удовлетворению и обещал помочь, предложив обратиться к правительству с докладной запиской [7].

В июне 1917 года представители Мусисполкома отправились в Петроград, где наглядно убедились, что новые правители России способны лишь давать пустые обещания и произносить многословные речи, однако не в состоянии решить ни один из конкретных вопросов. Принявший крымских татар глава Временного правительства князь Г.Е.Львов после 25 минут пустопорожней болтовни заявил, что вопрос не в его компетенции, и отослал делегацию к Керенскому, которого в столице не оказалось [8].

Между тем, не дождавшись разрешения, 18 июня (1 июля) мусульманский военный комитет принял решение о выделении крымских татар в отдельную часть. Временное правительство задним числом санкционировало свершившийся факт [9].

Разумеется, создание национальных частей мотивировалось стремлением участвовать в войне до победного конца. Как было сказано в принятой 22 июля (4 августа) «Политической программе татарской демократии»: «9. Татарский народ стремится к объединению всех татарских солдат в особые войсковые части для исполнения службы на фронте и для защиты Родины от врага» [10].

Нетрудно догадаться, что эти красивые лозунги служили всего лишь благовидным предлогом. Как откровенно признавались лидеры крымско-татарских националистов год спустя: «Крымские татары, которые почувствовали падение центральной власти, решили образовать национальное войско, чтобы иметь возможность осуществить свои политические намерения» [11].

И в самом деле, доблестные потомки Чингисхана отнюдь не горели желанием оказаться на передовой. В начале июля 1917 года командующий Одесским военным округом генерал от инфантерии М.И.Эбелов приказал всех крымских татар из запасных полков, находящихся в Симферополе (10 офицеров и 1300 солдат), присоединить к 32-му запасному полку, отправляющемуся 20 июля (2 августа) на Румынский фронт [12]. Однако не тут то было! Подстрекаемые муфтием Челебиевым крымско-татарские военнослужащие решили остаться в тылу и в праздники разошлись по домам [13].

23 июля (5 августа) муфтий Челебиев и командир 1-го крымско-татарского батальона прапорщик Шабаров были арестованы севастопольской контрразведкой по подозрению в шпионаже в пользу Турции. Увы, под давлением националистической «общественности» уже 25 июля (7 августа) задержанные были освобождены [14].

«Национально-освободительная борьба крымских татар» встретила горячую поддержку и сочувствие со стороны украинских сепаратистов в лице Центральной Рады. Крымско-татарская делегация во главе с одним из лидеров «Милли-фирка» Ахметом Озенбашлы официально присутствовала на состоявшемся 8–15 (21–28) сентября 1917 года в Киеве так называемом «Съезде народов Российской республики» [15].

Между тем полная несостоятельность Временного правительства, неспособного решить ни одной из насущных задач, становилась всё более очевидной. Раздираемая на части национал-сепаратистами, Россия стремительно двигалась к гибели. Победа Октябрьской революции в Петрограде и Москве дала нашей стране шанс выбраться из пучины смуты.

Тем временем крымско-татарские националисты энергично готовились к захвату власти на полуострове. 31 октября (13 ноября) состоялось первое заседание созданного по их инициативе Крымского революционного штаба. Возглавил эту структуру один из руководителей Мусисполкома Джафер Сейдамет [16]. Поскольку последний был профессиональным юристом [17], его помощником и фактическим командующим войсками стал полковник генерального штаба А.Г.Макухин [18]. Интересно, что эта должность предлагалась находившемуся в то время в Крыму генерал-майору П.Н.Врангелю, однако у «чёрного барона» хватило благоразумия отказаться [19]. Согласно распоряжению генерального секретаря Центральной Рады по военным делам С.В.Петлюры, в начале ноября в Симферополь прибыли первые сотни Крымского конного полка, 17(30) ноября — запасной полк мусульманского [20] корпуса [21].

Как вспоминает очевидец: «Татары конного полка разъезжали по улицам Симферополя и наводили порядок своим воинственным видом, а иногда и нагайками. Конечно, не обходилось дело и без поборов с населения» [22].

20–23 ноября (3–6 декабря) в Симферополе состоялся съезд земств и городских дум, создавший «временный высший орган губернской власти» — Совет народных представителей [23]. К разочарованию тогдашних и нынешних крымско-татарских националистов: «Таврический общегубернский съезд городов и земств, на котором представители коренных народов Крыма (22 делегата) и украинского населения (30 делегатов) оказались в меньшинстве, под давлением преобладающей русской делегации высказался за сохранение Крыма в составе России, игнорировав факт объявления своей независимости Украиной и предложения о создании независимой Крымской республики» [24].

Это прискорбное обстоятельство вскоре было исправлено. 26 ноября (9 декабря) 1917 года в бывшем ханском дворце в Бахчисарае открылся Курултай или «Национальное Учредительное собрание крымско-татарского народа», подавляющее большинство делегатов которого составляла националистическая интеллигенция. Курултай заседал, с перерывами, до 13(26) декабря [25]. В этот день были приняты так называемые «Крымскотатарские основные законы» и создано «Крымско-татарское национальное правительство» или «директория», состоявшее из пяти министров (директоров). Возглавил «правительство» муфтий Челебиев. Директором по внешним и военным делам стал Джафер Сейдамет [26].

Кадет и сионист Даниил Пасманик [27] немедленно откликнулся на это событие восторженным панегириком в издаваемой им газете «Ялтинский Голос»:

«Как это случилось, что веками угнетённые татары дали чудный урок государственной мудрости русским гражданам, бывшим до революции единственными носителями русской государственности, это — другой вопрос. Но факт остаётся фактом.

И все нетатарские жители Крыма, которым дороги порядок и законность, равная для всех свобода и социальная справедливость, спокойное развитие экономических и духовных сил края, должны всеми силами поддержать стремление татар к государственному строительству. Поддерживая его, мы спасём Крым, а косвенно и всю Россию, от анархии и разложения…

Не задумывают ли татары отторжение Крыма? Все официальные заявления авторитетнейших представителей крымско-татарского населения, все его официальные документы и объявленные крымско-татарские основные законы свидетельствуют о том, что имеется в виду только одно: оздоровление Крыма на благо всего крымского населения. Мы должны отнестись с полным и нераздельным доверием к татарам» [28].

Дальнейшие события наглядно показали, насколько эти либерально-интеллигентские мечтания соотносятся с жизнью.

Итак, для борьбы против Советской власти в Крыму сформировался союз татарских и украинских националистов с российскими белогвардейцами. «Крымский революционный штаб», переименованный 19 декабря (1 января) в «Штаб Крымских войск» [29], усиленно занимался созданием воинских подразделений из добровольцев, начиная от монархистов и кончая эсерами и меньшевиками. Однако костяк его сил состоял из частей бывшего мусульманского корпуса [30]: 1-го и 2-го крымско-татарских полков и 1-го крымско-татарского полка свободы [31].

В свою очередь большевики и их союзники, левые эсеры тоже не сидели сложа руки. В ночь на 16(29) декабря в Севастополе был создан Военно-революционный комитет (ВРК), взявший власть в городе. Во второй половине декабря большевистские ВРК были созданы в Алупке, Балаклаве, Симеизе [32]. 4(17) января 1918 года большевики взяли власть в Феодосии, выбив оттуда татарские формирования, 6(19) января — в Керчи [33].

В ночь с 8(21) на 9(22) января красногвардейские отряды вступили в Ялту. Крымско-татарские части вместе с примкнувшими к ним белыми офицерами оказали ожесточённое сопротивление. Город несколько раз переходил из рук в руки. Красных поддерживала корабельная артиллерия. Лишь к 16(29) января красногвардейцы одержали окончательную победу [34].

В своих воспоминаниях Врангель воспроизводит разговор с революционными матросами, явившимися в его ялтинскую усадьбу 10(23) января, в самый разгар сражения за город:

«— Мы только с татарами воюем, — сказал другой. — Матушка Екатерина ещё Крым к России присоединила, а они теперь отлагаются…

Как часто впоследствии вспоминал я эти слова, столь знаменательные в устах представителя “сознательного” сторонника красного интернационала» [35].

Ирония совершенно неуместная. Именно большевики оказались той силой, которая сумела восстановить Россию в исторических границах. В то время как белые, несмотря на высокопарную патриотическую риторику, так и норовили пойти в услужение кому угодно, начиная от немцев и кончая Антантой.

Решающие события разыгрались под Севастополем. В ночь с 10(23) на 11(24) января крымско-татарские формирования вторглись в крепостной район и пытались захватить стратегически важный Камышловский мост, однако встретили отпор со стороны нёсшего охрану красногвардейского отряда. Получив подкрепления, красные перешли к наступательным действиям. 12(25) января около станции Сирень (Сюрень) севастопольский отряд разбил врага и затем с боем занял Бахчисарай [36].

В это самое время в Симферополе заседал Совет народных представителей. Его члены вели нескончаемые дебаты. Согласно воспоминаниям очевидца, члена партии кадетов князя В.А.Оболенского: «Зал заседания был битком набит публикой, больше, конечно, партийной. Шли горячие прения на тему о том, следует ли оказывать вооружённое сопротивление севастопольским матросам, вышедшим походным порядком через Бахчисарай на Симферополь» [37].

Сомнения разрешили явившиеся на заседание посланцы Курултая:

«Но вот явились два татарина — представители директории, и сообщили, что их глава, Джаффер Сейдаметов, отправил войска в Бахчисарай, что завтра должно произойти решительное сражение, в исходе которого они не сомневаются. Джаффер вполне уверен, что через несколько дней Севастополь будет в руках татарских войск, которые легко справятся с большевицкими бандами, лишёнными всякой дисциплины» [38].

Действительность безжалостно опровергла эти хвастливые заявления. При столкновении с большевиками татарские формирования трусливо разбежались, после чего красные, не встречая особого сопротивления, начали штурм Симферополя. Одновременно в городе вспыхнуло рабочее восстание. С прибытием севастопольских красногвардейских отрядов, вступивших в столицу Крыма в ночь с 13(26) на 14(27) января, большевики одержали окончательную победу [39]. Челебиджан Челебиев, успевший за несколько часов до этого уйти в отставку, был арестован и 23 февраля 1918 года расстрелян. Сменивший его Джафер Сейдамет бежал в Турцию [40].

Полковник Макухин поначалу тоже сумел скрыться, проживая под чужим именем в Карасубазаре (ныне Белогорск). Однако затем в лучших национальных традициях один из местных татар выдал его большевикам за скромное вознаграждение в 50 рублей. Незадачливый полковник был доставлен в симферопольскую тюрьму и расстрелян [41].

Состоявшийся 7–10 марта 1918 года в Симферополе 1-й Учредительный съезд Советов, земельных и революционных комитетов Таврической губернии провозгласил создание Советской социалистической республики Тавриды [42].

«И я разубеждал татар, которые с таинственным видом и с довольным блеском в глазах сообщали: «Наши говорят — герман скоро Крым придёт. Тогда хороший порядок будет»» — Из воспоминаний В.А.Оболенского.

Увы, Советская власть продержалась в Крыму недолго. Нарушив условия Брестского мира, 18 апреля 1918 года на полуостров вторглись германские войска [43]. Вместе с немцами двигались их украинские холуи — так называемая Крымская группа войск под командованием подполковника П.Ф.Болбочана [44]. 22 апреля оккупанты и их прислужники овладели Евпаторией и Симферополем [45].

Одновременно повсеместно начались восстания татарских националистов. Как хвастливо заявил позднее Джафер Сейдамет: «Вступив в Крым, немцы застали здесь не только татарские военные силы, которые почти всюду шли в авангарде немецкой армии против большевиков, но и татарские организации даже в маленьких деревушках, где их приветствовали национальными флагами» [46].

Мятежники сумели захватить Алушту, Старый Крым, Карасубазар и Судак. Выступление произошло и в Феодосии. Повстанческое движение охватило значительную территорию горного Крыма [47].

При этом наблюдались многочисленные случаи сотрудничества татарских и украинских националистов. Так, согласно показаниям свидетелей, 21 или 22 апреля в находящуюся недалеко от Ялты деревню Кизилташ (ныне Краснокаменка) прибыло «два автомобиля с вооружёнными офицерами, украинцами и татарами. Они, обратившись к собравшимся, объявили им о занятии Симферополя германцами и убеждали их организовать отряды и наступать на Гурзуф и Ялту с целью свержения власти большевиков». На следующий день к Гурзуфу через Кизилташ проследовал украинско-татарский отряд численностью до 140 человек [48].

Возникает резонный вопрос: а куда, собственно, спешили крымские татары? Исход противоборства регулярных германских войск с таврическими большевиками сомнений не вызывал. Не безопасней ли было подождать несколько дней до падения Советской власти?

Такие же мысли приходили в голову и очевидцу событий князю В.А.Оболенскому:

«Вместе с тем мне был совершенно непонятен смысл татарского восстания. Ведь если немцы действительно в Симферополе, то завтра или послезавтра они будут на Южном берегу и займут вообще весь Крым без сопротивления. Зачем же при таких условиях татарам было устраивать восстание, которое до прихода немцев могло стоить немало крови?

Впоследствии, познакомившись с политикой немцев в Крыму, я понял, что это восстание было делом рук немецкого штаба. Немцам, стремившимся создать из Крыма самостоятельное мусульманское государство, которое находилось бы в сфере их влияния, нужно было, чтобы татарское население проявило активность и якобы само освободило себя от “русского”, т.е. большевицкого ига. Из победоносного восстания, естественно, возникло бы татарское национальное правительство, и немцы делали бы вид, что лишь поддерживают власть, выдвинутую самим народом. Вероятно, эти соображения заставляли их выжидать в Симферополе результатов татарского восстания» [49].

Присутствовал и ещё один мотив спешки: желание успеть вдоволь пограбить и позверствовать. А то немецкая оккупационная администрация может и не позволить творить безобразия, подобно тому, как два десятилетия спустя гитлеровцы сдерживали своих крымско-татарских прислужников.

В Судаке татарскими националистами был схвачен и зверски замучен председатель местного ревкома Суворов [50]. 21 апреля у деревни Биюк-Ламбат были арестованы направлявшиеся в Новороссийск члены руководства республики Тавриды во главе с председателем СНК А.И.Слуцким и председателем губкома РКП(б) Я.Ю.Тарвацким. После двух дней пыток и издевательств они были расстреляны 24 апреля близ Алушты [51].

Впрочем, татарские зверства были направлены не столько на большевиков, сколько на всё христианское население:

«Начинается резня. В деревнях Кучук-Узень, Алушта, Корбек, Б[июк]-Ламбат, Коуш, Улу-Сала и многих других расстреливают и истязают десятки трудящихся русских, греков и т.д. В эти дни в алуштинской больнице была собрана целая коллекция отрезанных ушей, грудей, пальцев и пр. Резня приостанавливается только в результате контрнаступления красных отрядов» [52].

Как рассказала авторам книги «Без победителей. Из истории гражданской войны в Крыму» А.Г. и В.Г.Зарубиным уроженка Ялты Варвара Андреевна Кизилова, наблюдавшая эти события 13-летней девочкой, один из её родственников был схвачен и убит татарами только за то, что выстроенная им пристройка к дому закрывала вид на мечеть [53].

Однако как метко заметил всё тот же Оболенский: «Увы, немцы слишком понадеялись на отвагу татарских повстанцев, не зная, очевидно, что среди массы положительных качеств симпатичнейшего татарского народа храбрость и решительность занимают самое скромное место» [54].

Оказалось, что, несмотря на критическую ситуацию, большевики ещё способны дать отпор бандам националистов. В Феодосии красногвардейцы и матросы с помощью миноносцев «Фидониси», «Звонкий» и «Пронзительный» легко подавили татарское выступление [55]. После этого феодосийский ревком отправил два отряда в Судак. Командир одного из них Пётр Новиков убедил восставших татар сложить оружие. Виновные в убийстве Суворова были наказаны, власть в Судаке вновь перешла в руки ревкома [56].

22 апреля в Ялту из Севастополя прибыл миноносец с красногвардейцами. Высадившись в городе, севастопольцы вместе с местным красногвардейским отрядом выступили навстречу противнику. 23 апреля в 12 верстах от Ялты произошёл бой, в ходе которого поддерживаемые с моря миноносцем красногвардейские отряды с лёгкостью разгромили татарских националистов [57].

Столкнувшись с вооружённым отпором, привыкшее резать мирное население или расправляться с беззащитными пленными «лихое племя Чингисхана» в панике бежало. Согласно показаниям татарского поручика Мухтар Хайретдинов, данным работавшей после прихода немцев следственной комиссии Курултая:

«Узнав о силе большевиков в Ялте, отряд сразу отказался от наступления на означенный город и тем выдал свою слабость. Когда это было обнаружено, большевики сами повели наступление, и наш отряд, нигде не оказавший сопротивления, отступал до самой Алушты, оставляя на произвол большевиков все татарские деревни между этими городами» [58].

Ещё менее лицеприятно описывает это отступление Оболенский:

«Утром, действительно, конный татарский отряд под командованием полковника Муфти-Заде выступил из Биюк-Ламбата на Ялту, а днём, встреченный на полпути пулемётным огнём, в беспорядке и панике пронёсся обратно» [59].

24 апреля миноносец обстрелял Алушту, после чего татары разбежались окончательно:

«На другой день наступления большевиков, часов около 11, прибыл в Алушту маленький пароходик большевиков и начал обстрел. В это время наш отряд находился около Биюк-Ламбата. Когда услышали орудийные выстрелы, весь отряд бросил свои позиции, отступил в Алушту и начал расходиться по деревням» [60].

Вечером в Алушту вступили красногвардейские отряды. Миноносец привёз винтовки. «Всем раненым лазаретов в количестве 600 человек было роздано оружие и, кроме того, были вооружены все рабочие города и окрестностей» [61]. Как вспоминал расстрелянный вместе с другими членами советского руководства Крыма, но чудом оставшийся в живых И.Семёнов: «Когда здесь увидели зверства, которые были проделаны националистами в ночь с 23 на 24 апреля, — все взялись за оружие, даже в санатории не осталось ни сестёр, ни сиделок» [62].

Красногвардейские отряды гнали разбитые крымско-татарские банды до занятого оккупантами Симферополя. Когда красные были уже в 12 вёрстах от города, поступил приказ об отступлении вследствие отхода от Альмы севастопольских отрядов, разбитых немцами [63].

К 1 мая 1918 года германские войска оккупировали весь полуостров [64]. Советская власть в Крыму была временно ликвидирована.

«История татарского национального движения золотыми буквами печатает на своих страницах и с чувством глубокой признательности и благодарности отметит поистине дружественное, благожелательное отношение творца величайшей в мире культуры, германского народа, к маленькому и слабому в настоящем, но славному в прошлом крымско-татарскому народу»
Газета «Крым», 27 ноября 1918 года

Несмотря на отсутствие притеснений со стороны властей царской России, крымские татары продолжали симпатизировать своим прежним господам и единоверцам из Турции.

«Помню свой разговор с татарами в одной деревенской кофейне во время войны. Говорили о всяческих тяготах, связанных с войной; гадали о том, скоро ли будет мир.

— Ничего, теперь скоро будет мир, — утешительно говорил один степенный татарин, — теперь наша победа держал.

Я не сразу понял бодрого тона моего собеседника, ибо немцы били и нас, и союзников.

Оказалось, что “наши” — это турки, разгромившие союзников в Дарданелах» [65].

Не удивительно, что вернувшийся 11 мая 1918 года из Константинополя в Крым Джафер Сейдамет поначалу тоже ориентировался на Турцию. На созванном сразу после его приезда закрытом заседании Курултая лидер крымско-татарских националистов сообщил радостную новость, что турки отпустили ему 700 тысяч лир и командировали около 200 офицеров и чиновников для организации новой власти в Крыму. Кроме того, в Севастопольский порт прибыла турецкая эскадра в составе кораблей «Султан Джеврес-Селим», «Гамидие» и нескольких миноносцев [66].

Однако немцы вовсе не собирались уступать Крымский полуостров турецким союзникам. Осознав это, Джафер Сейдамет немедленно сменил хозяина. Неделю спустя он уже разъяснял своим соплеменникам:

«Хотя с турками нас связывает религия, национальность и язык, но вместе с тем мы уже дошли до такого периода политической жизни, что разум может брать перевес над чувствами… И нам приходится остановиться на такой державе, которая была бы в состоянии отстоять самостоятельность Крыма. Такой державой может быть только Германия. Отсюда — нашей ориентацией может быть только германская ориентация» [67].

Как и положено, не обошлось без лакейского пресмыкательства перед новыми господами. Так, выступая перед Курултаем 16 мая, Джафер Сейдамет подобострастно заявил:

«Есть одна великая личность, олицетворяющая собой Германию, великий гений германского народа… Этот гений, охвативший всю высокую германскую культуру, возвысивший её в необычайную высь, есть не кто иной, как глава Великой Германии, Император Вильгельм, творец величайшей силы и мощи… Интересы Германии не только не противоречат, а, быть может, даже совпадают с интересами самостоятельного Крыма» [68].

Чтобы придать оккупационному режиму благопристойный вид, немцы решили создать в Крыму марионеточное правительство. Поначалу эта миссия была возложена на Сейдамета, который и был провозглашён 18 мая премьер-министром на заседании Курултая [69]. Однако представители земств, городских дум и прочие местные «отцы русской демократии» дружно отказались участвовать в правительстве крымско-татарских националистов. В результате 6 июня командующий оккупационными войсками на полуострове немецкий генерал Кош поручил формирование правительства генерал-лейтенанту М.А.Сулькевичу [70].

Литовский татарин, генерал царской армии, командир 1-го мусульманского корпуса [71], Матвей Александрович (Сулейман Мацей) Сулькевич оказался подходящей компромиссной фигурой. 25 июня «Крымское краевое правительство» было сформировано. Джафер Сейдамет получил в нём пост министра иностранных дел [72].

Однако такой исход дела совсем не отвечал замыслам татарских националистов, мечтавших о возрождении Крымского ханства. 21 июля 1918 года от имени Курултая кайзеру Вильгельма II был тайно направлен меморандум следующего содержания [73]:
Крымский татарский народ, который благодаря падению Крымского ханства 135 лет тому назад подпал под русское иго, счастлив иметь возможность довести о своих политических надеждах до сведения германского правительства, в помощи коего турецкому и мусульманскому миру он убеждён, опираясь на сулящие мусульманским странам счастье исторические высокие цели его величества государя императора Вильгельма, являющегося воплощением великого Германского государства [74].

Несмотря на все жестокие притеснения, численный состав крымских татар всё-таки не мог быть поколеблен, равным образом никакие притеснения не могли заставить их забыть то уважение, которым пользовалось господство их предков, перед которым некогда склонялась Москва…

Крымские татары желают восстановления в Крыму татарского владычества на следующих основаниях.

Они составляют постоянный элемент Крыма, как наиболее старинные господа Крыма, они вырабатывают основание всей экономической жизни страны, они составляют большинство крымского населения, они объявили и защищали независимость Крыма…, они добиваются признания независимости Крыма в интернациональной дипломатии; они подготовлены к этому наилучшим образом благодаря своему парламенту и политической национальной организации; благодаря историческим и военным способностям своей расы они могут сохранить мир и спокойствие в стране, и в заключение, они опираются на Центральную Раду Украины…

Чтобы достигнуть этой святой цели следует признать необходимым, чтобы нижеследующие основные положения политической жизни Крыма были осуществлены:

1) Преобразование Крыма в независимое нейтральное ханство, опираясь на германскую и турецкую политику.

2) Достижение признания независимости Крымского ханства у Германии, её союзников и в нейтральных странах до установления всеобщего мира.

3) Образование татарского правительства в Крыму с целью совершенного освобождения Крыма от господства и политического влияния русских.

4) Водворение татарских правительственных чиновников и офицеров, проживающих в Турции, Добрудже и Болгарии, обратно в Крым.

5) Образование татарского войска для хранения порядков в стране.

6) Право на возвращение в Крым проживающих в Добрудже и Турции крымских эмигрантов и их материальное обеспечение.

Турецкий и мусульманский мир, готовясь к политическому союзу с Великой Германской империей, своей спасительницей, принеся в жертву сотни тысяч людей, и в дальнейшем готовы принести жертвы в десять раз большем количестве, чтобы укрепить навеки достигнутые положения».

Одним из первых распоряжений «Крымского краевого правительства» стало введение военно-полевых судов и создание карательных отрядов. Так, в Ялте был сформирован карательный отряд из татар численностью до 700 человек, просуществовавший до конца немецкой оккупации [75].

Татарская молодёжь устраивала благотворительные вечера в пользу немецких солдат, погибших в борьбе с большевиками [76]. 13 октября 1918 года на общем собрании Бахчисарайского «Союза учащихся татар» один из его активистов гимназист Сеит-Умер Турупчи сделал доклад, в котором заявил: «Не нужно верить всяким разговорам и провокациям, — сказал господин Джафер Сейдаметов, — большевики больше в Крыму не покажутся. Это только бред больных русских. Русские сейчас — больные. Как больной человек бредит во сне, так и они бредят. По политическим соображениям немцы никогда не оставят Крым, поэтому все слухи о будущем наступлении большевиков — враньё. Это нужно разъяснить нашей нации» [77].

Однако дни немецкой власти в Крыму были сочтены. Потерпев поражение в войне, 11 ноября 1918 года Германия капитулировала [78]. А через две недели на полуострове уже начинают хозяйничать новые оккупанты. 26 ноября на рейде Севастополя появляется эскадра из 22 английских, французских, итальянских и греческих судов, возглавляемая адмиралом Сомерсетом Колторпом (Calthorpe). На борту кораблей находились английские морские пехотинцы, 75-й французский и сенегальский полки, греческий полк. Главной базой интервентов становится Севастополь. Отдельные суда и небольшие отряды расположились также в Евпатории, Ялте, Феодосии и Керчи [79].

Иностранных спасителей России, пришедших «чтобы дать возможность благонамеренным жителям восстановить порядок» [80], а заодно добиться выплаты царских долгов, с энтузиазмом приветствовало сформированное 15 ноября 1918 года новое марионеточное «Крымское краевое правительство», возглавляемое членом партии кадетов Соломоном Крымом [81].

Прибыла на поклон к интервентам и делегация крымских татар, судорожно ищущих для себя нового хозяина. В приветствии адмиралу Колторпу «старинные господа Крыма» высказали надежду, что союзное командование отнесётся к их нуждам с должным вниманием [82]. Однако представители западных демократий не оправдали татарских чаяний.

К тому же наступление большевиков, о невозможности которого столько раз говорили вожди крымско-татарских националистов, не заставило себя долго ждать. Части Украинского фронта успешно теснили разлагающиеся войска интервентов. 8 апреля 1919 года был освобождён Джанкой, 11 апреля — Симферополь и Евпатория, 13 апреля — Бахчисарай и Ялта, 29 апреля — Севастополь [83].

Таким образом, красные заняли почти весь Крым, за исключением Керченского полуострова. «Бред больных русских» стал явью. 28–29 апреля 1919 года 3-я Крымская областная партконференция в Симферополе приняла решение о создании Крымской Советской Социалистической Республики [84].

Увы, и на этот раз Советская власть в Крыму продержалась недолго. 18 июня в районе Коктебеля высадился белогвардейский десант под командованием генерал-майора Я.А.Слащова. К 26 июня красные войска под натиском противника вынуждены были оставить Крым [85].

Впрочем, особой радости крымско-татарским националистам это не принесло. Выступавший, по крайней мере, на словах, за «единую и неделимую Россию», главнокомандующий «Вооружёнными силами Юга России» генерал-лейтенант А.И.Деникин никаких симпатий к подобной публике не испытывал. Как возмущённо пишут в своей книге М.Н.Губогло и С.М.Червонная: «Новая администрация абсолютно игнорирует стремления крымских татар к независимости» [86].

22 августа [87] 1919 года приказом главноначальствующего Таврической губернии генерал-лейтенанта Н.Н.Шиллинга крымско-татарская директория была распущена. В последующие месяцы были арестованы некоторые из видных националистов [88].

Примечательный инцидент произошёл в Бахчисарае. Во время торжественного собрания крымско-татарской молодёжи в большом саду ханского дворца туда явился отряд казаков, которые закрыли ворота, чтобы никто не разбежался, после чего выпороли собравшихся шомполами [89].

Оскорблённые в лучших чувствах крымские татары стали срочно подыскивать себе нового хозяина. В апреле 1920 года Джафер Сейдамет предложил принять мандат над Крымом Юзефу Пилсудскому. Ответ начальника Польского государства был уклончив: он соглашался сделать это лишь при условии, что такое решение будет одобрено Лигой нации и властями так называемой «Украинской народной республики». Разумеется, петлюровское правительство выступило решительно против, заявив, что готово предоставить Крыму широкую автономию, но не более того [90].

Тем не менее, в ноябре 1920 года Сейдамет удостоился аудиенции Пилсудского в Варшаве. Лидер крымско-татарских националистов поведал польскому маршалу, что «народ Крыма» мечтает об изгнании Врангеля, но не приемлет и власти большевиков, а желает образовать самостоятельную татарскую республику по образцу Эстонии и Латвии. С этого момента началось активное сотрудничество польского Генштаба с крымско-татарской эмиграцией [91].

Однако судьба многострадального полуострова решалась отнюдь не в Варшаве. 7 ноября 1920 года войска Южного фронта перешли в решительное наступление. К 12 ноября оборона белых была окончательно прорвана, а к 17 ноября освобождена вся территория Крыма [92]. На полуострове в очередной раз была восстановлена Советская власть.

Примечания:

1. Дубровин Н.Ф. История Крымской войны и обороны Севастополя. Т.I. СПб., 1900. С.34.
2. Надинский П.Н. Очерки по истории Крыма. Часть II. Крым в период Великой Октябрьской социалистической революции, иностранной интервенции и гражданской войны (1917–1920 гг.). Симферополь, 1957. С.12.
3. Зарубин А.Г., Зарубин В.Г. Без победителей. Из истории гражданской войны в Крыму. Симферополь, 1997. С.24.
4. Там же. С.25.
5. После введения всеобщей воинской повинности в 1874 году был сформирован Крымский эскадрон (Муфтий-заде И.М. Очерк военной службы крымских татар (по архивным материалам). Симферополь, 1899. С.19), а в следующем году ещё один эскадрон, составивший вместе с первым Крымский дивизион (Там же. С.20). В 1909 году из дивизиона был развёрнут Крымский конный полк (Керсновский А.А. История русской армии в 4-х томах. Том третий. 1881–1915 гг. М., 1994. С.45).
6. Исхаков С. Вместе или порознь. Тюрки-мусульмане в российской армии в 1914–1918 годы // Татарский мир. Октябрь 2004. №15–16(44–45). С.5.
7. Там же.
8. Зарубин А.Г., Зарубин В.Г. Без победителей… С.40.
9. Там же.
10. Губогло М.Н., Червонная С.М. Крымскотатарское национальное движение. Т.II. Документы. Материалы. Хроника. М., 1992. С.173.
11. Там же. С.175.
12. Исхаков С. Вместе или порознь… С.5.
13. Зарубин А.Г., Зарубин В.Г. Без победителей… С.40–41.
14. Там же. С.29.
15. Губогло М.Н., Червонная С.М. Крымскотатарское национальное движение. Т.II. М., 1992. С.174, 274.
16. Губогло М.Н., Червонная С.М. Крымскотатарское национальное движение. Т.II. М., 1992. С.275; Зарубин А.Г., Зарубин В.Г. Без победителей… С.45.
17. Зарубин А.Г., Зарубин В.Г. Без победителей… С.39.
18. Там же. С.45.
19. Там же. С.45–46.
20. Официальное название — «1-й армейский имени Чингисхана мусульманский корпус». См.: Исхаков С. Вместе или порознь… С.6.
21. Зарубин А.Г., Зарубин В.Г. Без победителей… С.48; Надинский П.Н. Очерки по истории Крыма. Часть II. Симферополь, 1957. С.37.
22. Оболенский В.А. Крым в 1917–1920-е годы // Крымский Архив. Симферополь, 1994. №1. С.68.
23. Великая Октябрьская социалистическая революция: энциклопедия. 3-е изд., доп. М., 1987. С.511.
24. Губогло М.Н., Червонная С.М. Крымскотатарское национальное движение. Т.II. М., 1992. С.275.
25. Зарубин А.Г., Зарубин В.Г. Без победителей… С.50.
26. Там же. С.51.
27. В 1906–1917 гг. член ЦК Сионистской организации России, после Февральской революции вступил в партию конституционных демократов (кадетов), в 1918 году избран председателем Союза еврейских общин Крыма. См.: Краткая еврейская энциклопедия. Т.6. Иерусалим, 1992. Стб.342–343.
28. Зарубин А.Г., Зарубин В.Г. Без победителей… С.56.
29. Оболенский В.А. Крым в 1917–1920-е годы // Крымский Архив. Симферополь, 1994. №1. С.86.
30. Надинский П.Н. Очерки по истории Крыма. Часть II. Симферополь, 1957. С.40.
31. Зарубин А.Г., Зарубин В.Г. Без победителей… С.46.
32. Великая Октябрьская социалистическая революция: энциклопедия. 3-е изд., доп. М., 1987. С.511.
33. Надинский П.Н. Очерки по истории Крыма. Часть II. Симферополь, 1957. С.52.
34. Там же. С.53–54.
35. Врангель П.Н. Записки // Пётр Врангель. Главнокомандующий. М., 2004. С.157.
36. Надинский П.Н. Очерки по истории Крыма. Часть II. Симферополь, 1957. С.56.
37. Оболенский В.А. Крым в 1917–1920-е годы // Крымский Архив. Симферополь, 1994. №1. С.69.
38. Там же.
39. Гражданская война и военная интервенция в СССР. Энциклопедия. 2-е изд. М., 1987. С.313; Надинский П.Н. Очерки по истории Крыма. Часть II. Симферополь, 1957. С.57–58.
40. Зарубин А.Г., Зарубин В.Г. Без победителей… С.64–65, 69–70.
41. Там же. С.79.
42. Великая Октябрьская социалистическая революция: энциклопедия. 3-е изд., доп. М., 1987. С.511.
43. Там же.
44. Зарубин А.Г., Зарубин В.Г. Без победителей… С.91.
45. Надинский П.Н. Очерки по истории Крыма. Часть II. Симферополь, 1957. С.91.
46. Зарубин А.Г., Зарубин В.Г. Без победителей… С.91.
47. Там же.
48. Там же. С.90–91.
49. Оболенский В.А. Крым в 1917–1920-е годы // Крымский Архив. Симферополь, 1994. №1. С.74.
50. Зарубин А.Г., Зарубин В.Г. Без победителей… С.91.
51. Там же. С.92.
52. Тархан И. Татары и борьба за советский Крым // Советов В.И., Атлас М.Л. Расстрел советского правительства Крымской республики Тавриды. Сборник к 15-тилетию расстрела. 24/IV 1918 г. — 24/IV 1933 г. Симферополь, 1933. С.16.
53. Зарубин А.Г., Зарубин В.Г. Без победителей… С.91.
54. Оболенский В.А. Крым в 1917–1920-е годы // Крымский Архив. Симферополь, 1994. №1. С.74.
55. Зарубин А.Г., Зарубин В.Г. Без победителей… С.93.
56. Грудачёв П.А. Багряным путём Гражданской. Воспоминания. Симферополь, 1971. С.57.
57. Надинский П.Н. Очерки по истории Крыма. Часть II. Симферополь, 1957. С.92–93.
58. Выписки из протоколов следственной комиссии Крымского парламента (курултая). Показания поручика Мухтара Хайретдинова // Советов В.И., Атлас М.Л. Расстрел советского правительства Крымской республики Тавриды… С.102.
59. Оболенский В.А. Крым в 1917–1920-е годы // Крымский Архив. Симферополь, 1994. №1. С.74.
60. Выписки из протоколов… Показания поручика Мухтара Хайретдинова // Советов В.И., Атлас М.Л. Расстрел советского правительства Крымской республики Тавриды… С.102.
61. Выписки из протоколов… Показания Хафиз Шамрата // Советов В.И., Атлас М.Л. Расстрел советского правительства Крымской республики Тавриды… С.74.
62. Семёнов И. Расстрел Совнаркома и Центрального исполнительного комитета республики Тавриды в 1918 году. Воспоминания расстрелянного // Советов В.И., Атлас М.Л. Расстрел советского правительства Крымской республики Тавриды… С.56.
63. Там же.
64. Надинский П.Н. Очерки по истории Крыма. Часть II. Симферополь, 1957. С.101.
65. Оболенский В.А. Крым в 1917–1920-е годы // Крымский Архив. Симферополь, 1994. №1. С.62.
66. Надинский П.Н. Очерки по истории Крыма. Часть II. Симферополь, 1957. С.105–106.
67. Там же. С.106.
68. Зарубин А.Г., Зарубин В.Г. Без победителей… С.105.
69. Гражданская война и военная интервенция в СССР. Энциклопедия. 2-е изд. М., 1987. С.313.
70. Надинский П.Н. Очерки по истории Крыма. Часть II. Симферополь, 1957. С.107.
71. Там же. С.290.
72. Гражданская война и военная интервенция в СССР. Энциклопедия. 2-е изд. М., 1987. С.313.
73. Губогло М.Н., Червонная С.М. Крымскотатарское национальное движение. Т.II. М., 1992. С.175–176.
74. М.Н.Губогло и С.М.Червонная приводят текст документа с многочисленными пропусками. Поскольку их книга отражает взгляды современных крымско-татарских националистов, можно предположить, что авторы убрали из меморандума наиболее холуйские пассажи. Об этом свидетельствует подчёркнутый фрагмент текста, отсутствующий в книге Губогло и Червонной и восстановленный мною по: Бояджиев Т. Крымско-татарская молодёжь в революции. Краткий очерк из истории националистическо-буржуазного и коммунистического движения среди татарской молодёжи Крыма. Симферополь, 1930. С.37.
75. Надинский П.Н. Очерки по истории Крыма. Часть II. Симферополь, 1957. С.108.
76. Бояджиев Т. Крымско-татарская молодёжь в революции. Краткий очерк из истории националистическо-буржуазного и коммунистического движения среди татарской молодёжи Крыма. Симферополь, 1930. С.37.
77. Там же. С.36.
78. Дипломатический словарь в трёх томах. Т.II. М., 1985. С.355.
79. Зарубин А.Г., Зарубин В.Г. Без победителей… С.141–142.
80. Из воззвания главнокомандующего союзными войсками на Юге России генерала Бертело. Цит. по: Зарубин А.Г., Зарубин В.Г. Без победителей… С.140.
81. Гражданская война и военная интервенция в СССР. Энциклопедия. 2-е изд. М., 1987. С.313.
82. Надинский П.Н. Очерки по истории Крыма. Часть II. Симферополь, 1957. С.126.
83. Гражданская война и военная интервенция в СССР. Энциклопедия. 2-е изд. М., 1987. С.234.
84. Там же. С.312.
85. Там же.
86. Губогло М.Н., Червонная С.М. Крымскотатарское национальное движение. Т.II. М., 1992. С.279.
87. 9 августа по восстановленному деникинской администрацией старому стилю.
88. Зарубин А.Г., Зарубин В.Г. Без победителей… С.219–222.
89. Бояджиев Т. Крымско-татарская молодёжь в революции… С.54.
90. Симонова Т.М. «Прометеизм» во внешней политике Польши. 1919–1924 гг. // Новая и новейшая история. 2002. №4. С.58.
91. Там же.
92. Гражданская война и военная интервенция в СССР. Энциклопедия. 2-е изд. М., 1987. С.454.

Доклад о положении в Крыму в 1944 году

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ КОМИТЕТ ОБОРОНЫ

товарищу СТАЛИНУ И.В.
25 апреля 44 г. товарищу МОЛОТОВУ В.М.
№366\б копия товарищу МАЛЕНКОВУ Г.М.

Находящиеся в Крыму заместители Наркомов НКВД и НКГБ т.т. КОБУЛОВ, СЕРОВ и Нарком Внутренних Дел Крыма т. СЕРГИЕНКО сообщают следующую информацию о положении в Крыму и о проводимых органами НКВД и НКГБ мероприятиях.

До германской оккупации в Крыму насчитывалось 1.126.000 населения, в том числе татарского – 218.000.

За время оккупации Крыма немецко-фашистскими и румынскими войсками расстреляно около 67.000 евреев, караимов, крымчаков, вывезено для работы в Германию свыше 50.000 человек и эвакуировались на Запад с отступающими оккупационными войсками до 5.000 человек активных пособников и предателей.

По предварительным подсчетам, население Крыма в данное время составляет более 700.000 человек, в том числе свыше 100.000 татар.

По имеющимся материалам органов НКВД, НКГБ и контрразведки НКО «Смерш», немецко-фашисткие оккупационные власти в Крыму проводили большую работу по подготовке и заброске в тыл Красной Армии шпионов, а перед отступлением из Крыма оставили для подрывной работы на нашей территории значительное количество своей шпионско-диверсионной агентуры, которая выявляется и подвергается аресту.

В Евпаторийском секторе выявлена созданная немецкой военной разведкой шпионско-диверсионная резидентура в составе 67 человек, созданная в 1942 году под прикрытием курсов овцеводов. По делу арестовано 11 человек.

По материалам следствия аналогичная шпионско-диверсионная резидентура оставлена немцами и в городе Ялта, где обучение шпионов происходило под прикрытием курсов виноградарства. Приняты меры и ликвидации этой резидентуры.

Шпионско-диверсионная агентура противника выявляется и в других районах Крыма.

Всего в освобожденных от оккупантов районах Крыма арестовано немецко-фашистских пособников 1.178 человек, в том числе шпионов 85 человек. Аресты продолжаются. Для ведения следствия создана следственная группа из опытных работников НКВД-НКГБ.

В период оккупации Крыма активную помощь разведывательным и контрразведывательм органам противника оказывали созданные немцами так называемые «Национальные комитеты» татар, армян, греков и болгар.

Наиболее активную предательскую роль выполнял «Татарский национальный комитет», возглавлявшийся турецко-подданным эмигрантом Абдурешидовым Джемилем (бежал с немцами). «ТНК» имел свои филиалы во всех татарских районах Крыма, вербовал шпионскую агентуру для заброски в наш тыл, мобилизовывал добровольцев в созданную немцами татарскую дивизию, отправлял местное, не татарское, население для работы в Германию, преследовал советски настроенных лиц, предавая их карательным органам оккупационных властей, и организовывал травлю русских.

Деятельность «Татарского национального комитета» поддерживалась широкими слоями татарского населения, которому немецкие оккупационные власти оказывали всяческую поддержку: не угоняли на работу в Германию (исключая 5.000 человек добровольцев), не выводили на принудительные работы, предоставляли льготы при налоговых обложениях и т.п. Ни один населенный пункт с татарским населением немцами при отходе не уничтожен, в то время как города (где татарского населения имелось незначительное количество), совхозы и санатории взрывались и поджигались.

Немецкие оккупационные власти из числа дезертиров-татар сформировали татарскую дивизию, которая отступила вместе с немецко-фашистскими войсками и, по имеющимся данным, принимает участие в боях с Красной Армией в районе Севастополя.

Местные жители заявляют, что преследованию они подвергались больше со стороны татар, чем от румынских оккупантов.

С целью избегнуть ответственности за совершенные ими злодеяния, многие татары пытаются воспользоваться проводимым призывом, являются на призывные пункты для зачисления их в Красную армию.

Учитывая это обстоятельство, для предотвращения проникновения в Красную армию немецких шпионов и предателей, нашими работниками ориентирован командующий 4-м Украинским фронтом тов. ТОЛБУХИН и через управление контрразведки «Смерш» фронта организуется их фильтрация.

По состоянию на 21 апреля 1944 года призвано в Красную Армию свыше 40.000 человек. Призыв продолжается.

Приняты необходимые меры к выявлению антисоветских элементов и изучению настроения населения. Нетатарское население Крыма с радостью встречает продвигающиеся части Красной Армии, проявляет патриотизм, многие являются с заявлениями о предателях, а татары, как правило, избегают встреч и разговоров с бойцами и офицерами Красной Армии, а тем более представителями наших органов. В отдельных случаях, если татары и приветствуют, то по-фашистски.

В Крыму у населения незаконно хранится значительное количество оружия, как выданного немцами татарам для вооружения «отрядов самообороны» так и подобранного на полях сражения. По путям отступления немецко-румынских войск разбросано большое количество вооружения и боеприпасов, сбор которых должным образом не организован.

Для обеспечения изъятия у населения оружия издан приказ Наркома Внутренних Дел Крыма о сдаче органам НКВД оружия, с предупреждением что лица, не сдавшие оружие в установленные сроки, будут наказаны по законам военного времени. Одновременно командующим фронта тов. ТОЛБУХИНЫМ принимаются меры по ускорению сбора трофейным отделом фронта брошенного оружия и боеприпасов.

По данным Крымского Обкома ВКП(б), партизан в Крыму насчитывалось 3.800 человек. Между тем, во всех городах, крупных населенных пунктах, а также на дорогах встречаются большие группы вооруженных людей, как правило, призывного возраста, одетых в значительной части в форму немецкой армии, с единственным опознавательным знаком – куском красной тряпки на головном уборе.

Произведенной проверкой установлено, что за несколько дней до вступления частей Красной Армии полицейские, участники «отрядов самообороны» и другие пособники оккупантов, ранее принимавшие активное участие в преследовании партизан, присоединялись к партизанским отрядам и вместе с ними вступали в освобожденные Красной Армией населенные пункты.

В с. Албат, Старо-Крымского района, 140 полицейских и других пособников противника примкнули к партизанам за три дня до отступления немецких частей; в г. Евпатории 40 человек немецких пособников присоединились к партизанам за несколько дней до вступления частей Красной Армии в город, и т.д.

Партизаны пьянствуют, днем и ночью бесцельно стреляют, не подчиняются администрации, и даже занимаются грабежом населения.

По договоренности с секретарем Крымского Обкома ВКП(б) тов. БУЛАТОВЫМ все партизаны передаются на призывные пункты Красной Армии, за исключением 300 человек партийно-советского актива и проверенных рядовых партизан, выделенных для использования в качестве милиционеров.

Бывшие полицейские и пособники оккупантов из числа примкнувших к партизанам, причастные к карательным действиям оккупантов нами арестовываются.

Из числа прибывших войск НКВД выставлены гарнизоны в 11 городах Крыма и по мере прибытия остальных частей, будут выставлены гарнизоны во всех районных центрах и крупных населенных пунктах.

Для предотвращения бегства из Крыма антисоветских элементов со стороны Сиваша, Перекопа и Керчи силами войск НКВД по охране тыла 4 Украинского фронта и Приморской армии выставлены заставы пограничников. Это мероприятие уже дает положительные результаты по поимке шпионско-предательского элемента.
НАРОДНЫЙ КОМИССАР ВНУТРЕННИХ ДЕЛ Союза ССР
(Л.БЕРИЯ)

http://issuu.com/mx12345/docs/o-polozenii-v-krimu-v-1944-godu/5?e=0

Отп.4экз 
1-3 – адресатам 
4 — в дело С-та НКВД 
исп. т. Мамулов
Основание: записка т.т. Серова и Кобулова 
от 22.1У-44г. инд.1-24. 
Печ. Игрицкая 
25.1V-44 года 
В е р н о: 
ГА РФ ФОНДА 9401 
ОПИСИ 2 
ДЕЛА 64
ЛИСТА 318, 319, 320, 321, 322

Крымские татары во время Великой Отечественной войны

«Для нас большая честь иметь возможность бороться под руководством фюрера Адольфа Гитлера — величайшего сына немецкого народа… Наши имена позже будут чествовать вместе с именами тех, кто выступил за освобождение угнетённых народов.» Это из речи председателя Татарского комитета Джеляла Абдурешидова на торжественном собрании 3 января 1942 года в Симферополе.

Накануне Великой Отечественной войны крымские татары составляли меньше одной пятой населения полуострова. Вот данные переписи 1939 года [1]:

Русские
558 481
49,6%
Татары
218 179
19,4%
Украинцы
154 120
13,7%
Евреи
65 452
5,8%
Немцы
51 299
4,6%
Греки
20 652
1,8%
Болгары
15 353
1,4%
Армяне
12 873
1,1%
Прочие
29 276
2,6%
Всего:
1 126 385
100,0%

Тем не менее, татарское меньшинство ничуть не было ущемлено в своих правах по отношению к русскоязычному населению. Скорее наоборот.

Государственными языками Крымской АССР являлись русский и татарский. В основу административного деления автономной республики был положен национальный принцип. В 1930 году были созданы национальные сельсоветы: русских — 207, татарских — 144, немецких — 37, еврейских — 14, болгарских — 9, греческих — 8, украинских — 3, армянских и эстонских — по 2. Кроме того, были организованы национальные районы. В 1930 году было 7 таких районов: 5 татарских (Судакский, Алуштинский, Бахчисарайский, Ялтинский и Балаклавский), 1 немецкий (Биюк-Онларский, позже Тельманский) и 1 еврейский (Фрайдорфский) [2]. Во всех школах дети нацменьшинств обучались на своём родном языке.

Более того, зачастую «коренизация» проводилась принудительным образом. Так произошло, например, в населённом преимущественно болгарами Ново-Царицынском сельсовете, где крымские власти попытались перевести преподавание на болгарский язык. Однако против этого решительно выступило само болгарское население:

«Категорически заявляем, что не желаем калечить своих детей, и преподавание болгарского языка в наших школах считаем не нужным. Наши дети, изучая болгарский язык, не успевают по русскому, а, не умея читать и писать по-русски, не могут учиться в средних и высших учебных заведениях. В Болгарию нам ехать уже не придётся, да и незачем» [3].

В результате не понимающие линии партии «несознательные» болгары решили просить районный отдел народного образования прислать им русских учителей.

После начала Великой Отечественной войны многие крымские татары были призваны в Красную Армию. Однако служба их оказалась недолгой. Стоило фронту приблизиться к Крыму, как дезертирство и сдача в плен среди них приняли массовый характер. Стало очевидным, что крымские татары ждут прихода германской армии и не хотят воевать. Немцы же, используя сложившуюся обстановку, разбрасывали с самолётов листовки с обещаниями «решить, наконец, вопрос об их самостоятельности» — разумеется, в виде протектората в составе Германской империи. Из числа татар, сдавшихся в плен на Украине и других фронтах, готовились кадры агентуры, которые забрасывались в Крым для усиления антисоветской, пораженческой и профашистской агитации. В результате части Красной Армии, укомплектованные крымскими татарами, оказались небоеспособными и после вступления немцев на территорию полуострова подавляющее большинство их личного состава дезертировало [4]. Вот что говорится об этом в докладной записке заместителя наркома госбезопасности СССР Б.З.Кобулова и заместителя наркома внутренних дел СССР И.А.Серова на имя Л.П.Берии, датированной 22 апреля 1944 года:

«…Все призванные в Красную Армию составляли 90 тыс. чел., в том числе 20 тыс. крымских татар … 20 тыс. крымских татар дезертировали в 1941 году из 51-й армии при отступлении её из Крыма…» [5].

Как мы видим, дезертирство крымских татар было практически поголовным. Это подтверждается и данными по отдельным населённым пунктам. Так, в деревне Коуш из 132 призванных в 1941 году в Красную Армию дезертировали 120 человек [6].

Затем началось прислужничество оккупантам.

«С первых же дней своего прихода немцы, опираясь на татар-националистов, не грабя их имущество открыто, так, как они поступали с русским населением, старались обеспечить хорошее отношение к себе местного населения», — писал начальник 5-го партизанского района Красников [7].

А вот красноречивое свидетельство немецкого фельдмаршала Эриха фон Манштейна:

«…большинство татарского населения Крыма было настроено весьма дружественно по отношению к нам. Нам удалось даже сформировать из татар вооружённые роты самообороны, задача которых заключалась в охране своих селений от нападений скрывавшихся в горах Яйлы партизан. Причина того, что в Крыму с самого начала развернулось мощное партизанское движение, доставлявшее нам немало хлопот, заключалась в том, что среди населения Крыма, помимо татар и других мелких национальных групп, было всё же много русских» [8].

«Татары сразу же встали на нашу сторону. Они видели в нас своих освободителей от большевистского ига, тем более что мы уважали их религиозные обычаи. Ко мне прибыла татарская депутация, принёсшая фрукты и красивые ткани ручной работы для освободителя татар “Адольфа Эффенди”» [9].

11 ноября 1941 года в Симферополе и ряде других городов и населённых пунктов Крыма были созданы так называемые «мусульманские комитеты». Организация этих комитетов и их деятельность проходила под непосредственным руководством СС. Впоследствии руководство комитетами перешло к штабу СД. На базе мусульманских комитетов был создан «татарский комитет» с централизованным подчинением Крымскому центру в Симферополе с широко развитой деятельностью по всей территории Крыма [10].

Уже в октябре 1941 года немцы начали привлекать крымских татар для борьбы с партизанами и формировать из них роты самообороны. Поначалу создание отрядов самообороны носило неорганизованный характер и зависело от инициативы местных немецких начальников [11]. После того, как фюрер дал добро на массовое использование крымских татар, учёт татарских добровольцев был поручен начальнику оперативной группы «Д» полиции безопасности и СД на юге оккупированной территории СССР оберфюреру СС Отто Олендорфу [12], впоследствии казнённому по приговору Нюрнбергского военного трибунала [13].

Как сказано в справке Главного командования сухопутных войск Германии:

«3 января 1942 г. под его (Олендорфа) председательством состоялось первое официальное торжественное заседание татарского комитета в Симферополе по случаю начала вербовки. Он приветствовал комитет и сообщил, что фюрер принял предложение татар выступить с оружием в руках на защиту их родины от большевиков. Татары, готовые взять в руки оружие, будут зачислены в немецкий вермахт, будут обеспечиваться всем и получать жалованье наравне с немецкими солдатами.»

В ответной речи председатель татарского комитета сказал следующее: “Я говорю от имени комитета и от имени всех татар, будучи уверен, что выражаю их мысли. Достаточно одного призыва немецкой армии и татары все до одного выступят на борьбу против общего врага. Для нас большая честь иметь возможность бороться под руководством фюрера Адольфа Гитлера — величайшего сына немецкого народа. Заложенная в нас вера придаёт нам силы для того, чтобы мы без раздумывания доверились руководству немецкой армии. Наши имена позже будут чествовать вместе с именами тех, кто выступил за освобождение угнетённых народов”.

После утверждения общих мероприятий татары попросили разрешение закончить это первое торжественное заседание — начало борьбы против безбожников — по их обычаю, молитвой, и повторили за своим муллой следующие три молитвы:

1-я молитва: за достижение скорой победы и общей цели, а также за здоровье и долгие годы фюрера Адольфа Гитлера.

2-я молитва: за немецкий народ и его доблестную армию.

3-я молитва: за павших в боях солдат немецкого вермахта.

На этом заседание закончилось» [14].

Многие татары использовались в качестве проводников карательных отрядов. Отдельные татарские подразделения посылались на Керченский фронт и частично на Севастопольский участок фронта, где участвовали в боях против Красной Армии.

В вопросах карательной деятельности крымско-татарским формированиям была предоставлена большая самостоятельность. Татарские добровольческие отряды являлись исполнителями массовых расстрелов советских граждан. На обязанности татарских карательных отрядов лежало выявление советского и партийного актива, пресечение деятельности партизан и патриотических элементов в тылу у немцев, охранная служба в тюрьмах и лагерях СД, лагерях военнопленных [15].

В эту работу татарские националисты и оккупационные власти вовлекали широкие слои татарского населения. Как правило, местные «добровольцы» использовались в одной из следующих структур:

1. Крымско-татарские соединения в составе германской армии.
2. Крымско-татарские карательные и охранные батальоны СД.
3. Аппарат полиции и полевой жандармерии.
4. Аппарат тюрем и лагерей СД [16].

Лица татарской национальности, служившие в карательных органах и войсковых частях противника, обмундировывались в немецкую форму и обеспечивались оружием. Лица, отличившиеся в своей предательской деятельности, назначались немцами на командные должности [17].

Как отмечалось в уже цитированной справке Главного командования германских сухопутных войск, составленной 20 марта 1942 года:

«Настроение у татар хорошее. К немецкому начальству относятся с послушанием и гордятся, если им оказывают признание на службе или вне. Самая большая гордость для них — иметь право носить немецкую униформу.

Много раз высказывали желание иметь русско-немецкий словарь. Можно заметить, какую они испытывают радость, если оказываются в состоянии ответить немцу по-немецки» [18].

Помимо службы в добровольческих отрядах и карательных органах противника, в татарских деревнях, расположенных в горно-лесной части Крыма, были созданы отряды самообороны, в которых состояли татары, жители этих деревень. Они получили оружие и принимали активное участие в карательных экспедициях против партизан.

Как сказано в той же справке:

«В отношении испытания татар в боях с партизанами могут служить сведения о татарских ротах самозащиты, в общем, эти сведения можно считать вполне положительными. Такая оценка может быть дана всем военным акциям, в которых принимали участие татары. Получены хорошие сведения при выполнении различных мероприятий разведывательного характера. В отношении дисциплины и темпов передвижения на марше роты показали себя с хорошей стороны. В столкновениях с партизанами и в небольших боях войсковые части вели бои уверенно, полностью или частично уничтожая партизан или обращая их в бегство, как, например, в районе Бахчисарая, Карабогаза и Судака. В последнем случае велись бои с регулярными русскими войсками. О боевом духе могут свидетельствовать потери — около 400 убитых и раненых. Следует отметить, что из общего числа — 1600 человек только один перебежал к партизанам и один не вернулся из отпуска» [19].

Во многих случаях татарские отряды в жестокости превосходили регулярные части СД. Например, в Судакском районе в 1942 году группой самооборонцев-татар был ликвидирован разведывательный десант Красной Армии, при ликвидации десанта самооборонцами были пойманы и сожжены живыми 12 советских парашютистов [20].

Столь же зверски расправлялись крымско-татарские отряды и с мирным населением. Доходило до того, что, спасаясь от расправы, русскоязычные жители Крыма зачастую обращались за помощью к немецким властям — и находили у них защиту!

Подобное рвение не осталось без награды. За прислужничество немцам многие сотни крымских татар были награждены особыми знаками отличия, утверждёнными Гитлером — «За храбрость и особые заслуги, проявленные населением освобождённых областей, участвовавших в борьбе с большевизмом под руководством германского командования» [21].

Весьма интересно пролистать издававшуюся в оккупированном Крыму с 1942 по 1944 год газету «Азат Крым» («Освобождённый Крым»). Вот некоторые типичные цитаты [22].

3 марта 1942 года:
После того как наши братья-немцы перешли исторический ров у ворот Перекопа, для народов Крыма взошло великое солнце свободы и счастья.

10 марта 1942 года:
Алушта. На собрании, устроенном мусульманским комитетом, мусульмане выразили свою благодарность Великому Фюреру Адольфу Гитлеру-эфенди за дарованную им мусульманскому народу свободную жизнь. Затем устроили богослужение за сохранение жизни и здоровья на многие лета Адольфу Гитлеру-эфенди.

В этом же номере:
Великому Гитлеру — освободителю всех народов и религий! 2 тысячи татар дер. Коккозы и окрестностей собрались для молебна … в честь германских воинов. Немецким мученикам войны мы сотворили молитву … Весь татарский народ ежеминутно молится и просит Аллаха о даровании немцам победы над всем миром. О, великий вождь, мы говорим Вам от всей души, от всего нашего существа, верьте нам! Мы, татары, даем слово бороться со стадом евреев и большевиков вместе с германскими воинами в одном ряду!.. Да благодарит тебя Господь, наш великий господин Гитлер!

20 марта 1942 года:
Совместно со славными братьями-немцами, подоспевшими, чтобы освободить мир Востока, мы, крымские татары, заявляем всему миру, что мы не забыли торжественных обещаний Черчилля в Вашингтоне, его стремления возродить жидовскую власть в Палестине, его желания уничтожить Турцию, захватить Стамбул и Дарданеллы, поднять восстание в Турции и Афганистане и т.д. и т.п. Восток ждёт своего освободителя не от солгавшихся демократов и аферистов, а от национал-социалистической партии и от освободителя Адольфа Гитлера. Мы дали клятву идти на жертвы за такую священную и блестящую задачу.

10 апреля 1942 года. Из послания Адольфу Гитлеру, принятого на молебне более 500 мусульман г. Карасубазара:
Наш освободитель! Мы только благодаря Вам, Вашей помощи и благодаря смелости и самоотверженности Ваших войск, сумели открыть свои молитвенные дома и совершать в них молебны. Теперь нет и не может быть такой силы, которая отделила бы нас от немецкого народа и от Вас. Татарский народ поклялся и дал слово, записавшись добровольцами в ряды немецких войск, рука об руку с Вашими войсками бороться против врага до последней капли крови. Ваша победа — это победа всего мусульманского мира. Молимся Богу за здоровье Ваших войск и просим Бога дать Вам, великому освободителю народов, долгие годы жизни. Вы теперь есть освободитель, руководитель мусульманского мира — газы Адольф Гитлер.

В этом же номере:
Освободителю угнетённых народов, сыну германского народа Адольфу Гитлеру.

Мы, мусульмане, с приходом в Крым доблестных сынов Великой Германии с Вашего благословения и в память долголетней дружбы стали плечом к плечу с германским народом, взяли в руки оружие и начали до последней капли крови сражаться за выдвинутые Вами великие общечеловеческие идеи — уничтожение красной жидовско-большевистской чумы до конца и без остатка.

Наши предки пришли с Востока, и мы ждали освобождения оттуда, сегодня же мы являемся свидетелями того, что освобождение нам идёт с запада. Может быть, первый и единственный раз в истории случилось так, что солнце свободы взошло с запада. Это солнце — Вы, наш великий друг и вождь, со своим могучим германским народом.

Президиум Мусульманского Комитета.

Что же могут возразить на это защитники «униженных и оскорблённых» народов? Основной их выглядит следующим образом:

«Обвинение в предательстве, действительно совершенном отдельными группами крымских татар, было необоснованно распространено на весь крымско-татарский народ» [23].

Дескать, не все татары служили немцам, а лишь «отдельные группы», в то время как другие боролись с оккупантами на фронте, в подполье или в партизанских отрядах. Однако в Германии тоже существовало антигитлеровское подполье. Так что же, записывать немцев в наши союзники по Великой Отечественной войне?

Давайте сосчитаем количество крымских татар, воевавших на каждой из сторон. Вот что говорится в цитированной выше справке Главного командования сухопутных войск Германии о формировании из них вспомогательных войск:

«Вербовка добровольцев проводилась следующим образом:

1. Вся территория Крыма была разбита на округа и подокруга.

2. Для каждого округа были образованы одна или несколько комиссий из представителей оперативных групп Д и подходящих татар-вербовщиков.

Зачисленные добровольцы на месте подвергались проверке. В этапных лагерях набор проводился таким же образом.

В целом мероприятия по вербовке можно считать законченными. Они были проведены в 203 населённых пунктах и 5 лагерях. Были зачислены:

а) в населённых пунктах — около 6000 добровольцев;

б) в лагерях — около 4000 добровольцев.

Всего — около 10 000 добровольцев.

По данным татарского комитета, старосты деревень организовали ещё около 4000 человек для борьбы с партизанами. Кроме того, наготове около 5000 добровольцев для пополнения сформированных воинских частей.

Таким образом, при численности населения около 200 000 человек татары выделили в распоряжение нашей армии около 20 000 человек. Если учесть, что около 10 000 человек были призваны в Красную Армию, то можно считать, все боеспособные татары полностью учтены» [24].

В дневнике боевых действий находившейся в Крыму 11-й немецкой армии приводятся более детальные сведения о вербовке татар по состоянию на 15 февраля 1942 года:

«Результаты рекрутирования татар:
1. Город Симферополь — 180 человек;
2. Округ северо-восточнее Симферополя — 89;
3. Южнее Симферополя — 64;
4. Юго-западнее Симферополя — 89;
5. Севернее Симферополя — 182;
6. Район Джанкоя — 141;
7. Евпатории — 794;
8. Зайтлер-Ички — 350;
9. Сарабуса — 94;
10. Биюк-Онлара — 13;
11. Алушты — 728;
12. Карасубазара — 1000;
13. Бахчисарая — 389;
14. Ялты — 350;
15. Судака (ввиду высадки десанта русских данные проверяются) — 988;
16. Лагерь военнопленных в Симферополе — 334;
17. в Биюк-Онларе — 22;
18. Джанкое — 281;
19. Николаеве — 2800;
20. Херсоне — 163;
21. Дополнительно в Биюк-Онларе — 204.
Всего 9255 человек…» [25].

Поступившие на службу к немцам крымские татары были распределены следующим образом:

«Оперативной группой были сформированы 14 татарских рот для самозащиты общей численностью 1632 добровольца. Остаток был использован различным образом: большая часть была разделена на маленькие группы по 3–10 человек и распределена между ротами, батареями и другими войсковыми частями: незначительная часть — в закрытых войсковых частях — присоединена к отрядам, например одна рота вместе с кавказской ротой присоединена к 24-му сапёрному батальону» [26].

На страницах весьма специфического издания («Книга составляет документальную историческую основу проводимых в Российской Федерации мер по реабилитации поруганных и наказанных народов» [27]) его автор Н.Ф.Бугай честно сообщает, что «в подразделениях немецкой армии, дислоцировавшейся в Крыму, состояло, по приблизительным данным, более 20 тыс. крымских татар» [28].

А вот образчик официозной перестроечной пропаганды:

«Разумеется, нельзя отрицать сам факт сотрудничества лиц крымско-татарского происхождения с фашистским военным командованием и спецслужбами, их прямое участие в полицейско-карательных операциях, в борьбе с партизанами и в боях против Советской Армии. Однако даже если исходить из приведённых выше цифровых данных (около 20 тыс. человек из примерно 200-тысячного крымско-татарского населения), то общее число таких бойцов составит менее 10%. Все это позволяет говорить о том, что в предательский союз с гитлеровскими оккупантами вступила не основная масса, а лишь сравнительно небольшая часть крымских татар» [29].

Замечательная логика! Остаётся лишь применить её к Третьему Рейху. В 1939 году население Германии составляло 80,6 млн человек [30]. Из них в вооружённые силы и войска СС с 1 июня 1939 года по 30 апреля 1945 года было призвано всего лишь 17,9 млн человек [31]. Всё это позволяет говорить о том, что в вероломном нападении на нашу страну участвовала не основная масса, а лишь сравнительно небольшая часть немецкого народа. В то время как остальной немецкий народ, надо полагать, сплошь состоял из убеждённых антифашистов.

Если же не заниматься дешёвой демагогией, то приходится признать, что практически всё крымско-татарское население призывного возраста служило в тех или иных немецких формированиях.

А сколько крымских татар воевало на нашей стороне? Сразу же отбросим фантастические цифры, высасываемые из пальца радетелями «поруганных и наказанных народов»:

«Всего награждено около 50 тысяч крымских татар, и число это могло бы быть значительно большим, если бы массовые награждения в основном проводились не на заключительном этапе войны — в 1944–1945 годах, когда крымских татар к высоким наградам уже не представляли» [32].

«Клеймо “предателя” с дьявольским искусством было наложено на весь народ, хотя из 60 тысяч призванных на фронты Великой Отечественной войны крымских татар каждый второй погиб смертью храбрых» [33].

Действительность, как мы видели из процитированных выше документов, куда скромнее. Согласно немецкой справке, в ряды Красной Армии было призвано 10 тысяч крымских татар, согласно докладной записке Б.З.Кобулова и И.А.Серова на имя Л.П.Берии — 20 тысяч. При отступлении советских войск из Крыма подавляющее большинство из них дезертировало, оставшись на территории, оккупированной немцами.

Для полноты картины остаётся ещё выяснить, сколько крымских татар оказалось среди партизан. На 1 июня 1943 года в крымских партизанских отрядах было 262 человека, из них 145 русских, 67 украинцев и … 6 татар [34]. На 15 января 1944 года, по данным партийного архива Крымского обкома Компартии Украины, в Крыму насчитывалось 3733 партизана, из них русских — 1944, украинцев — 348, татар — 598 человек [35]. Наконец, согласно справке о партийном, национальном и возрастном составе партизан Крыма на апрель 1944 года, среди партизан было: русских — 2075, татар — 391, украинцев — 356, белорусов — 71, прочих — 754 человека [36].

Итак, даже если взять максимальную из приведённых цифр — 598, то соотношение татар в немецкой армии и в партизанах будет больше чем 30 к 1.

Какова же была судьба крымских татар, поступивших на службу к «Гитлеру-эфенди»? На основе рот самообороны были развёрнуты батальоны вспомогательной полиции [37]. К ноябрю 1942 года было сформировано восемь крымско-татарских батальонов, носивших номера с 147-го по 154-й, весной-летом 1943 года — ещё два (155-й и 156-й) [38].

В апреле-мае 1944 года крымско-татарские батальоны сражались против освобождавших Крым советских войск. Так, 13 апреля в районе станции Ислам-Терек на востоке Крымского полуострова против частей 11-го гвардейского корпуса действовали три крымско-татарских батальона (по-видимому, 148-й, 151-й и 153-й), потерявшие только пленными 800 человек. 149-й батальон упорно сражался в боях за Бахчисарай [39].

Остатки крымско-татарских батальонов были эвакуированы морем. В июле 1944 года в Венгрии из них был сформирован Татарский горно-егерский полк СС, вскоре развёрнутый в 1-ю Татарскую горно-егерскую бригаду СС численностью до 2500 человек под командованием штандартенфюрера СС В.Фортенбаха [40]. Некоторое количество крымских татар было переброшено во Францию и включено в состав запасного батальона Волжско-татарского легиона. Другие, в основном необученная молодёжь, были зачислены в состав вспомогательной службы противовоздушной обороны [41].

После освобождения Крыма советскими войсками наступил час расплаты:

«Государственный Комитет Обороны
товарищу Сталину И.В.

10 мая 1944 г.

Органами НКВД и НКГБ проводится в Крыму работа по выявлению и изъятию агентуры противника, изменников Родине, пособников немецко-фашистских оккупантов и другого антисоветского элемента.

По состоянию на 7 мая с.г. арестовано таких лиц 5381 человек.

Изъято незаконно хранящегося населением оружия 5395 винтовок, 337 пулемётов, 250 автоматов, 31 миномёт и большое количество гранат и винтовочных патронов…

Из частей Красной Армии к 1944 г. дезертировало свыше 20 тыс. татар, которые изменили Родине, перешли на службу к немцам и с оружием в руках боролись против Красной Армии…

Учитывая предательские действия крымских татар против советского народа и исходя из нежелательности дальнейшего проживания крымских татар на пограничной окраине Советского Союза, НКВД СССР вносит на Ваше рассмотрение проект решения Государственного Комитета Обороны о выселении всех татар с территории Крыма.

Считаем целесообразным расселить крымских татар в качестве спецпоселенцев в районах Узбекской ССР для использования на работах как в сельском хозяйстве — колхозах, совхозах, так и в промышленности и на строительстве.

Вопрос о расселении татар в Узбекской ССР согласован с секретарём ЦК КП(б) Узбекистана т. Юсуповым.

По предварительным данным, в настоящее время в Крыму насчитывается 140–160 тыс. татарского населения. Операция по выселению будет начата 20–21 мая и закончена 1-го июня. Представляю при этом проект постановления Государственного Комитета Обороны, прошу Вашего решения.

Народный комиссар внутренних дел Союза ССР Л.Берия» [42].

На следующий день, 11 мая 1944 года Государственный Комитет Обороны принял постановление №5859сс «О крымских татарах»:

«В период Отечественной войны многие крымские татары изменили Родине, дезертировали из частей Красной Армии, обороняющих Крым, и переходили на сторону противника, вступали в сформированные немцами добровольческие татарские воинские части, боровшиеся против Красной Армии; в период оккупации Крыма немецко-фашистскими войсками, участвуя в немецких карательных отрядах, крымские татары особенно отличались своими зверскими расправами по отношению советских партизан, а также помогали немецким оккупантам в деле организации насильственного угона советских граждан в германское рабство и массового истребления советских людей.

Крымские татары активно сотрудничали с немецкими оккупационными властями, участвуя в организованных немецкой разведкой так называемых “татарских национальных комитетах” и широко использовались немцами для цели заброски в тыл Красной Армии шпионов и диверсантов. “Татарские национальные комитеты”, в которых главную роль играли белогвардейско-татарские эмигранты, при поддержке крымских татар направляли свою деятельность на преследование и притеснение нетатарского населения Крыма и вели работу по подготовке насильственного отторжения Крыма от Советского Союза при помощи германских вооружённых сил.

Учитывая вышеизложенное, Государственный Комитет Обороны

ПОСТАНОВЛЯЕТ:

1. Всех татар выселить с территории Крыма и поселить их на постоянное жительство в качестве спецпоселенцев в районах Узбекской ССР. Выселение возложить на НКВД СССР. Обязать НКВД СССР (тов. Берия) выселение крымских татар закончить к 1 июня 1944 г.

2. Установить следующий порядок и условия выселения:

а) разрешить спецпереселенцам взять с собой личные вещи, одежду, бытовой инвентарь, посуду и продовольствие в количестве до 500 килограммов на семью.

Остающиеся на месте имущество, здания, надворные постройки, мебель и приусадебные земли принимаются местными органами власти; весь продуктивный и молочный скот, а также домашняя птица принимаются Наркоммясомолпромом, вся сельхозпродукция — Наркомзагом СССР, лошади и другой рабочий скот — Наркомземом СССР, племенной скот — Наркомсовхозов СССР.

Приём скота, зерна, овощей и других видов сельхозпродукции производить с выпиской обменных квитанций на каждый населённый пункт и каждое хозяйство.

Поручить НКВД СССР, Наркомзему, Наркоммясомолпрому, Наркомсовхозов и Наркомзагу СССР к 1 июля с.г. представить в СНК СССР предложения о порядке возврата по обменным квитанциям спецпереселенцам принятого от них скота, домашней птицы, сельскохозяйственной продукции;

б) для организации приёма от спецпереселенцев оставленного ими в местах выселения имущества, скота, зерна и сельхозпродукции командировать на место комиссию СНК СССР в составе: председателя комиссии т. Гриценко (заместителя председателя СНК РСФСР) и членов комиссии — т. Крестьянинова (члена коллегии Наркомзема СССР), т. Надьярных (члена коллегии НКМиМП), т. Пустовалова (члена коллегии Наркомзага СССР), т. Кабанова (заместителя народного комиссара совхозов СССР), т. Гусева (члена коллегии НКФина СССР).

Обязать Наркомзем СССР (т. Бенедиктова), Наркомзаг СССР (т. Субботина), НКМиМП СССР (т. Смирнова), Наркомсовхозов СССР (т. Лобанова) для обеспечения приёма от спецпереселенцев скота, зерна и сельхозпродуктов командировать, по согласованию с т. Гриценко, в Крым необходимое количество работников;

в) обязать НКПС (т. Кагановича) организовать перевозку спецпереселенцев из Крыма в Узбекскую ССР специально сформированными эшелонами по графику, составленному совместно с НКВД СССР. Количество эшелонов, станции погрузки и станции назначения по заявке НКВД СССР.

Расчёты за перевозки произвести по тарифу перевозок заключённых;

г) Наркомздраву СССР (т. Митереву) выделить на каждый эшелон со спецпереселенцами, в сроки по согласованию с НКВД СССР, одного врача и две медсестры с соответствующим запасом медикаментов и обеспечить медицинское и санитарное обслуживание спецпереселенцев в пути; Наркомторгу СССР (т. Любимову) обеспечить все эшелоны со спецпереселенцами ежедневно горячим питанием и кипятком.

Для организации питания спецпереселенцев в пути выделить Наркомторгу продукты в количестве, согласно приложению №1.

3. Обязать секретаря ЦК КП(б) Узбекистана т. Юсупова, председателя СНК УзССР т. Абдурахманова и народного комиссара внутренних дел Узбекской ССР т. Кобулова до 1 июня с.г. провести следующие мероприятия по приёму и расселению спецпереселенцев:

а) принять и расселить в пределах Узбекской ССР 140–160 тысяч человек спецпереселенцев — татар, направленных НКВД СССР из Крымской АССР.

Расселение спецпереселенцев произвести в совхозных посёлках, существующих колхозах, подсобных сельских хозяйствах предприятий и заводских посёлках для использования в сельском хозяйстве и промышленности;

б) в областях расселения спецпереселенцев создать комиссии в составе председателя облисполкома, секретаря обкома и начальника УНКВД, возложив на эти комиссии проведение всех мероприятий, связанных с приёмом и размещением прибывающих спецпереселенцев;

в) в каждом районе вселения спецпереселенцев организовать районные тройки в составе председателя райисполкома, секретаря райкома и начальника РО НКВД, возложив на них подготовку к размещению и организацию приёма прибывающих спецпереселенцев;

г) подготовить гужавтотранспорт для перевозки спецпереселенцев, мобилизовав для этого транспорт любых предприятий и учреждений;

д) обеспечить наделение прибывающих спецпереселенцев приусадебными участками и оказать помощь в строительстве домов местными стройматериалами;

е) организовать в районах расселения спецпереселенцев спецкомендатуры НКВД, отнеся содержание их за счёт сметы НКВД СССР;

ж) ЦК и СНК УзССР к 20 мая с.г. представить в НКВД СССР т. Берия проект расселения спецпереселенцев по областям и районам с указанием станции разгрузки эшелонов.

4. Обязать Сельхозбанк (т. Кравцова) выдавать спецпереселенцам, направляемым в Узбекскую ССР, в местах их расселения, ссуду на строительство домов и на хозяйственное обзаведение до 5000 рублей на семью, с рассрочкой до 7 лет.

5. Обязать Наркомзаг СССР (т. Субботина) выделить в распоряжение СНК Узбекской ССР муки, крупы и овощей для выдачи спецпереселенцам в течение июня-августа с.г. ежемесячно равными количествами, согласно приложению №2.

Выдачу спецпереселенцам муки, крупы и овощей в течение июня-августа с.г. производить бесплатно, в расчёт за принятую у них в местах выселения сельхозпродукцию и скот.

6. Обязать НКО (т. Хрулёва) передать в течение мая-июня с.г. для усиления автотранспорта войск НКВД, размещённых гарнизонами в районах расселения спецпереселенцев — в Узбекской ССР, Казахской ССР и Киргизской ССР, автомашин “Виллис” — 100 штук и грузовых — 250 штук, вышедших из ремонта.

7. Обязать Главнефтеснаб (т. Широкова) выделить и отгрузить до 20 мая 1944 года в пункты по указанию НКВД СССР автобензина 400 тонн, в распоряжение СНК Узбекской ССР — 200 тонн.

Поставку автобензина произвести за счёт равномерного сокращения поставок всем остальным потребителям.

8. Обязать Главснаблес при СНК СССР (т. Лопухова) за счёт любых ресурсов поставить НКПС 75 000 вагонных досок по 2,75 м каждая, с поставкой их до 15 мая с.г.; перевозку досок НКПС произвести своими средствами.

9. Наркомфину СССР (т. Звереву) отпустить НКВД СССР в мае с.г. из резервного фонда СНК СССР на проведение специальных мероприятий 30 миллионов рублей.

Председатель Государственного Комитета Обороны И.Сталин» [43].

Операция была проведена быстро и решительно. Выселение началось 18 мая 1944 года, а уже 20 мая заместитель наркома внутренних дел СССР И.А.Серов и заместитель наркома госбезопасности СССР Б.З.Кобулов докладывали в телеграмме на имя народного комиссара внутренних дел СССР Л.П.Берии:

«Настоящим докладываем, что начатая в соответствии с Вашими указаниями 18 мая с.г. операция по выселению крымских татар закончена сегодня, 20 мая, в 16 часов. Выселено всего 180 014 чел., погружено в 67 эшелонов, из которых 63 эшелона численностью 173 287 чел. отправлены к местам назначения, остальные 4 эшелона будут также отправлены сегодня.

Кроме того, райвоенкомы Крыма мобилизовали 6000 татар призывного возраста, которые по нарядам Главупраформа Красной Армии направлены в города Гурьев, Рыбинск и Куйбышев.

Из числа направляемых по Вашему указанию в распоряжение треста “Московуголь” 8000 человек спецконтингента 5000 чел. также составляют татары.

Таким образом, из Крымской АССР вывезено 191 044 лиц татарской национальности.

В ходе выселения татар арестовано антисоветских элементов 1137 чел., а всего за время операции — 5989 чел.

Изъято оружия в ходе выселения: миномётов — 10, пулемётов — 173, автоматов — 192, винтовок — 2650, боеприпасов — 46 603 шт.

Всего за время операции изъято: миномётов — 49, пулемётов — 622, автоматов — 724, винтовок — 9888 и боепатронов — 326 887 шт.

При проведении операции никаких эксцессов не имело места» [44].

Помимо татар, из Крыма были также выселены болгары, греки, армяне и лица иностранного подданства. Необходимость этого шага обосновывалась в письме Берии Сталину от 29 мая 1944 года:

«После выселения крымских татар в Крыму продолжается работа по выселению и изъятию органами НКВД СССР антисоветского элемента, проверка и прочёска населённых пунктов и лесных районов в целях задержания возможно укрывшихся от выселения крымских татар, а также дезертиров и бандитского элемента.

На территории Крыма учтено проживающих в настоящее время болгар 12 075 чел., греков — 14 300 человек, армян — 9919 человек.

Болгарское население проживает большей частью в населённых пунктах района между Симферополем и Феодосией, а также в районе Джанкоя. Имеется до 10 сельсоветов с населением в каждом от 80 до 100 жителей болгар. Кроме того, болгары проживают небольшими группами в русских и украинских сёлах.

В период немецкой оккупации значительная часть болгарского населения активно участвовала в проводимых немцами мероприятиях по заготовке хлеба и продуктов питания для германской армии, содействовала германским военным властям в выявлении и задержании военнослужащих Красной Армии и советских партизан. За помощь, оказываемую немецким оккупантам, болгары получали от германского командования так называемые “охранные свидетельства”, в которых указывалось, что личность и имущество такого-то болгарина охраняются германскими властями и за посягательство на них грозит расстрел.

Немцами организовывались полицейские отряды из болгар, а также проводилась среди болгарского населения вербовка для посылки на работу в Германию и на службу в германскую армию.

Греческое население проживает в большинстве районов Крыма. Значительная часть греков, особенно в приморских городах, с приходом оккупантов занималась торговлей и мелкой промышленностью. Немецкие власти оказывали содействие грекам в торговле, транспортировке товаров и т.д.

Армянское население проживает в большинстве районов Крыма. Крупных населённых пунктов с армянским населением нет. Организованный немцами “Армянский комитет” активно содействовал немцам и проводил большую антисоветскую работу. В гор. Симферополе существовала немецкая разведывательная организация “Дромедар”, возглавляемая бывшим дашнакским генералом Дро, который руководил разведывательной работой против Красной Армии и в этих целях создал несколько армянских комитетов для шпионской и подрывной работы в тылу Красной Армии и для содействия организации добровольческих армянских легионов.

Армянские национальные комитеты при активном участии прибывших из Берлина и Стамбула эмигрантов проводили работу по пропаганде “независимой Армении”.

Существовали так называемые “армянские религиозные общины”, которые, кроме религиозных и политических вопросов, занимались организацией среди армян торговли и мелкой промышленности. Эти организации оказывали немцам помощь, особенно путём сбора средств “на военные нужды” Германии.

Армянскими организациями был сформирован так называемый “армянский легион”, который содержался за счёт средств армянских общин.

НКВД СССР считает целесообразным провести выселения с территории Крыма всех болгар, греков, армян» [45].

В результате 2 июня 1944 года было принято постановление ГКО №5984сс о выселении с территории Крымской АССР болгар, греков и армян. Выселение должно было состояться в срок с 1 по 5 июля [46].

Подводя итоги операций по выселению из Крыма, Берия докладывал Сталину 5 июля 1944 года:

«Во исполнение Вашего указания, НКВД–НКГБ СССР в период с апреля по июль месяц с.г. была проведена очистка территории Крыма от антисоветских, шпионских элементов, а также выселены в восточные районы Советского Союза крымские татары, болгары, греки, армяне и лица иностранного подданства.

В результате этих мероприятий:

А) изъято антисоветского элемента 7833 чел.
в том числе шпионов 998 чел.
Б) выселено спецконтингента 225 009 чел.
В) изъято нелегально хранящегося у населения оружия 15 990 ед.
в том числе пулемётов 716 ед.
Г) боепатрон 5 млн шт.

В операциях по Крыму участвовало 23 000 бойцов и офицеров войск НКВД и до 9000 чел. оперативного состава органов НКВД–НКГБ» [47].

Особенно много спекуляций у защитников «репрессированных народов» вызывает изъятие из действующей армии и отправка на поселение военнослужащих крымско-татарской национальности. Действительно, на первый взгляд эта мера кажется вопиющей несправедливостью. Однако у НКВД были достаточно веские основания для подобного шага:

«Второе обстоятельство, которое необходимо учесть, при организации оперативно-чекистской работы среди спец. переселенцев, является то, что полевые военкоматы, двигавшиеся вслед за воинскими частями, в первые дни после освобождения без соответствующей проверки, призывали в Красную Армию большое количество людей, находившихся на оккупированной территории, среди которых в большем количестве были активные националисты, добровольцы, полицейские, пособники и агентура немецких разведывательных и карательных органов.

Имеющиеся в нашем распоряжении материалы свидетельствуют о том, что указанный контингент, не сумевший уйти с немцами, в связи со стремительностью наступления Красной Армии, всеми мерами стремился влиться в части Красной Армии, для того чтобы избежать наказания и репрессий за свою деятельность» [48].

И в самом деле. В ходе спецпереселения крымских татар из Судакского района оказалось, что из 14 704 человек, предназначенных к выселению, 195 уже были мобилизованы призывной комиссией в ряды Красной Армии [49]. Таким образом, данные 195 красноармейцев крымско-татарской национальности фактически являлись не героями-фронтовиками, а бывшими немецкими прислужниками.

Что же касается тех немногих крымских татар, которые действительно честно воевали в Красной Армии или в партизанских отрядах, то вопреки общепринятому мнению, они выселению не подвергались:

«От статуса “спецпоселенец” освобождались и участники крымского подполья, действовавшие в тылу врага, члены их семей. Так, была освобождена семья С.С.Усеинова, который в период оккупации Крыма находился в Симферополе, состоял с декабря 1942 г. по март 1943 г. членом подпольной патриотической группы, затем был арестован гитлеровцами и расстрелян. Членам семьи было разрешено проживание в Симферополе» [50].

«…Крымские татары-фронтовики сразу же обращались с просьбой освободить от спецпоселений их родственников. Такие обращения направляли зам. командира 2-й авиационной эскадрильи 1-го истребительного авиационного полка Высшей офицерской школы воздушного боя капитан Э.У.Чалбаш, майор бронетанковых войск Х.Чалбаш и многие другие … Зачастую просьбы такого характера удовлетворялись, в частности, семье Э.Чалбаша разрешили проживание в Херсонской области» [51].

В октябре 1944 года заместитель наркома внутренних дел комиссар государственной безопасности 2-го ранга В.В.Чернышёв и начальник отдела спецпоселений НКВД полковник государственной безопасности М.В.Кузнецов обратились за разъяснениями к наркому внутренних дел СССР Л.П.Берии:

«В НКВД СССР поступает значительное количество заявлений от офицеров и бойцов Красной Армии, являющихся по национальности калмыками, карачаевцами, балкарцами, чеченцами, ингушами и крымскими татарами, греками, армянами и болгарами, которые ходатайствуют об освобождении из спецпоселения своих родственников-спецпереселенцев с Северного Кавказа, из Крыма и бывшей Калмыцкой АССР.

При рассмотрении этих заявлений считали бы целесообразным: устанавливать через командование части, будет ли заявитель оставлен на службе в Красной Армии, в случае оставления заявителя на службе в Красной Армии и при отсутствии компрометирующих материалов на его родственников-спецпереселенцев (жену, детей, родителей, несовершеннолетних братьев и сестёр) освобождать последних из спецпоселения, в персональном порядке, без права их возвращения на Северный Кавказ, в Крым и на территорию бывшей Калмыцкой АССР.

Просим Ваших указаний» [52].

На документе имеются две резолюции: «Переговорите со мной. Л.Берия. 31.XI.1944 г.» и «тов. Кузнецову. Т. Берия согласен, но не применять широкой практики, исключительно индивидуально по заключению ОСП НКВД СССР. В.Чернышёв. 31.XI.1944 г.» [53].

Освобождались от выселения и женщины, вышедшие замуж за русских:

«Донесение на имя народного комиссара внутренних дел СССР Л.П.Берии
1 августа 1944 г.

При переселении из Крыма имели место случаи выселения женщин по национальности татарок, армянок, гречанок и болгарок, мужья которых являются по национальности русскими и оставлены на жительство в Крыму или находятся в Красной Армии.

Считаем целесообразным таких женщин при отсутствии на них компрометирующих данных из спецпоселения освободить.

Просим Вашего указания.

В.Чернышёв
М.Кузнецов» [54].

В результате на 1 апреля 1949 года отдел спецпоселений МВД СССР располагал сведениями на 569 крымских татар, не подвергавшихся выселению и проживавших в разных районах страны на положении свободных граждан [55].

Сообщая об этом, В.Н.Земсков не преминул лягнуть сталинский режим:

«Поскольку выселение “наказанных народов” являлось по своей сути тотальной этнической чисткой, то и свободные граждане соответствующих национальностей не имели права жить на своей исторической родине. Главным образом по этой причине и осуществлялся негласный надзор за ними. И в этом правиле не допускалось ни малейших исключений» [56].

Между тем среди выселяемых из Крыма (татар, греков, армян, болгар и др.) по состоянию на сентябрь 1948 года было освобождено от спецпереселения более 1000 человек, из них (вопреки Земскову) 581 с правом проживания в Крыму [57]. В качестве конкретного примера можно взять уже упомянутую выше семью казнённого немцами подпольщика крымского татарина С.С.Усеинова, которой разрешили проживание в Симферополе.

Защитники «поруганных и наказанных народов» любят ссылаться на то, что гитлеровцам прислуживали не только будущие жертвы депортации, но и представители других национальностей, в том числе русские. Вот что пишет тот же В.Н.Земсков:

«Решения о выселении калмыков, карачаевцев, чеченцев, ингушей, балкарцев, крымских татар и других мотивировались сотрудничеством части представителей этих национальностей с фашистскими оккупантами. Причем на практике пособниками фашистов являлась меньшая часть депортированных. Подобная мотивировка, следствием которой являлось лишение целых народов их исторической Родины, была не только чудовищной сама по себе, но и с точки зрения элементарной логики — нелепой и даже глупой. Последовательно руководствуясь этой мотивировкой, следовало бы депортировать весь русский народ (украинский, белорусский и др.) за то, что часть русских, украинцев, белорусов и представителей других национальностей служила во власовской армии и иных подобных формированиях. Абсурдность даже такой постановки вопроса вполне очевидна» [58].

Действительно, абсурдность такой постановки вопроса вполне очевидна, если перейти от голословных демагогических рассуждений к конкретным цифрам. Во время Великой Отечественной войны через советские вооружённые силы прошло 34 476,7 тыс. человек [59], из них погибло или пропало без вести 8 668,4 тыс. человек [60], или примерно каждый четвёртый. При этом среди погибших и пропавших без вести насчитывалось 5 756,0 тыс. русских и 1 377,4 тыс. украинцев [61].

На противоположной же стороне в составе вермахта, войск СС, полиции и военизированных формирований побывало максимум 700 тыс. русских, украинцев и белорусов [62], большинство из которых записались в прислужники оккупантов, чтобы не умереть от голода в концлагере, надеясь при первой возможности вернуться обратно к своим. Таким образом, количество честно служивших Родине в десятки раз превышает количество изменивших присяге. С репрессированными же народами, вроде крымских татар, как мы видели, ситуация прямо противоположная.

Впрочем, альтернатива депортации действительно была. Согласно статье 193–22 тогдашнего Уголовного кодекса РСФСР: «Самовольное оставление поля сражения во время боя, сдача в плен, не вызывавшаяся боевой обстановкой, или отказ во время боя действовать оружием, а равно переход на сторону неприятеля, влекут за собою — высшую меру социальной защиты с конфискацией имущества» [63].

Решись сталинская власть действовать по закону, подавляющее большинство крымско-татарского мужского населения следовало бы расстрелять, после чего этот народ естественным образом прекратил бы своё существование.

Рассказывая о депортации, крымско-татарские националисты и их пособники не могут обойтись без сочинения всяческих страшилок:

«Жителей отдалённого рыбацкого поселка на Арабатской стрелке забыли выслать вместе со всеми. Спохватились, когда отчёт об успешном завершении операции был уже сдан высшему начальству. “Неучтённых” погрузили на баржу и, отбуксировав далеко в море, утопили» [64].

Разумеется, никаких следов утопленной баржи ни в документах, ни на дне морском до сих пор не найдено. Но современные сказочники не унимаются, снова и снова повторяя эту байку.

Ещё более распространённой страшилкой являются россказни о сверхвысокой смертности крымских татар во время перевозки:

«В этих битком набитых вагонах по пути в Сибирь, на Урал и в Среднюю Азию погибли от голода и болезней около двух тысяч переселенцев» [65].

Впрочем, чего уж тут мелочиться:

«У нас, к сожалению, нет точной статистики, но по приблизительным оценкам только в дороге погибло до четверти депортированных крымских татар» [66].

Между тем в действительности из 151 720 крымских татар, направленных в мае 1944 года в Узбекскую ССР, в пути следования умер лишь 191 человек [67].

Эти данные, впервые опубликованные В.Н.Земсковым на страницах журнала «Социологические исследования», попытался оспорить известный эмигрантский демограф Сергей Максудов (А.П.Бабёнышев):

«Движение эшелонов с крымскими татарами продолжалось 15–20 дней. Смертность 0,13% (по 10 человек в день) для населения с повышенной долей стариков и детей — это меньше, чем была естественная убыль крымских татар в мирные предвоенные годы. Хотелось бы спросить руководителей операции Кобулова и Серова: как вам удалось при перевозке в вагонах по 70–100 человек, при отсутствии врачей, пищи и воды снизить норму смертности арестованных по сравнению с обычными условиями жизни? Но и так ясно, что они на это ответили бы: нет таких крепостей, которые мы — большевики — не смогли бы взять. Очевидно, примерно так же думает наш учёный. Мы же заметим, что перед нами очевидная туфта, какой в отчётности НКВД, конечно, не мало» [68].

Начнём с вполне естественного вопроса — а с чего Максудов взял, будто в крымско-татарских эшелонах отсутствовали врачи, пища и вода? Из фольклора несчастных жертв депортации о том, как они стонали, невыразимо страдая под ярмом свирепых угнетателей? Как мы видели, постановление ГКО, причём отнюдь не предназначенное для публикации, предусматривало и врачей, и горячее питание, и кипяток.

Теперь займёмся элементарной арифметикой. 191 умерший из 151 720 человек составляет 0,126%, то есть даже немного меньше, чем указал Земсков. Если считать, что время в пути составляло 15 дней, в пересчёте это соответствует 3,1% годовой смертности. Если же принять время в пути 20 дней, то 2,3%. Между тем в 1926 году общая смертность в СССР составляла 2,03%, а в 1938–1939 гг. — 1,74% [69]. Итак, вопреки Максудову, смертность крымских татар в эшелонах была не меньше, а больше обычного уровня смертности.

Маловероятно, чтобы опытный специалист мог допустить столь грубую математическую ошибку. Скорее следует предположить, что, категорически не желая расставаться с любимыми антисталинскими мифами, Максудов гонит сознательную туфту, надеясь, что читатели не станут проверять его выкладки.

Что же касается душераздирающих историй о том, как «солдаты войск НКВД хватали мертвецов, выбрасывали их в окна вагона» [70], то их абсурдность более чем очевидна. Переселяемые крымские татары — контингент строго подотчётный. Если по прибытии эшелона на место в нём окажется меньше пассажиров, чем было отправлено, начальник эшелона обязан доложить, куда именно делись недостающие люди. Умерли? А может, сбежали? Или, того хуже, отпущены конвоирами на свободу за взятку? Поэтому каждый случай смерти спецпереселенцев обязательно документировался.

Смертность депортированных крымских татар в местах ссылки поначалу действительно была довольно высокой. Однако не настолько высокой, как уверяют нынешние крымско-татарские националисты и их пособники, наперебой высасывающие из пальца фантастические цифры «жертв»:

«Вера в “доброго отца” стоила народу ещё сорока тысяч погибших от голода в самый первый месяц — эти и другие данные о жертвах народа уже много лет на свой страх и риск собирают активисты “Национального движения крымских татар”» [71].

«В годы депортации в Узбекской ССР от голода и болезней погибло 46,2 процента крымско-татарского населения» [72].

На самом деле с момента спецпереселения по 1 октября 1948 года умерло 44 887 человек из числа выселенных из Крыма (татар, болгар, греков, армян и других) [73], то есть менее 20% выселенного контингента. Учитывая, что люди умирают и в нормальных условиях, из этой цифры следует вычесть естественную смертность за четыре года, то есть 7%. Поскольку в 1949-м и в последующие годы смертность спецпереселенцев не отличалась от нормальной [74], повышенная смертность депортированных из Крыма составила не более 13% от численности контингента.

Да и вообще, о каком «геноциде» можно рассуждать, если навстречу эшелонам с вывозимыми в тыл спецпереселенцами двигались на фронт воинские эшелоны с русскими красноармейцами?

Как мы видим, находясь в составе российского государства, крымские татары изменяли всякий раз, когда на землю Крыма приходил враг.

Примечания

1. Крым многонациональный. Вопросы и ответы. Вып.1. / Сост. Н.Г.Степанова. Симферополь, 1988. С.72.
2. Там же. С.66.
3. По циркуляру или по требованию жизни? // Красный Крым. 9 февраля 1928. №34(2155). С.3.
4. ГАРФ. Ф.9478с. Оп.1с. Д.284. Л.16.
5. Иосиф Сталин — Лаврентию Берии: «Их надо депортировать…»: Документы, факты, комментарии / Сост. Н.Ф.Бугай. М., 1992. С.131.
6. Бугай Н.Ф. Л.Берия — И.Сталину: Согласно Вашему указанию… М., 1995. С.148.
7. Там же. С.145.
8. Манштейн Э. Утерянные победы. Смоленск, 1999. С.267.
9. Там же. С.251.
10. ГАРФ. Ф.9478с. Оп.1с. Д.284. Л.16.
11. Дробязко С.И. Под знамёнами врага. Антисоветские формирования в составе германских вооружённых сил 1941–1945 гг. М., 2004. С.265.
12. Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Т.3. Книга 1. Крушение «блицкрига». 1 января — 30 июня 1942 года. М., 2003. С.598.
13. Олендорф был осуждён к смертной казни через повешение 10 апреля 1948 года, на одном из так называемых малых Нюрнбергских процессов. 8 июня 1951 года приговор был приведён в исполнение.
14. Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Т.3. Книга 1. Крушение «блицкрига». С.598–599.
15. ГАРФ. Ф.9478с. Оп.1с. Д.284. Л.20.
16. Там же.
17. Там же.
18. Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Т.3. Книга 1. Крушение «блицкрига». С.601.
19. Там же. С.600.
20. ГАРФ. Ф.9478с. Оп.1с. Д.284. Л.20–21.
21. Там же. Л.20.
22. Национальная политика России: история и современность. М., 1997. С.318–320.
23. «Погружены в эшелоны и отправлены к местам поселений…». Л.Берия — И.Сталину. Составитель Бугай Н.Ф. // История СССР. 1991. №1. С.160.
24. Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Т.3. Книга 1. Крушение «блицкрига». С.599.
25. Чуев С. Проклятые солдаты. М., 2004. С.485.
26. Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Т.3. Книга 1. Крушение «блицкрига». С.600.
27. Бугай Н.Ф. Л.Берия — И.Сталину: Согласно Вашему указанию… М., 1995. С.2.
28. Там же. С.146.
29. Крым: прошлое и настоящее. М., 1988. С.83.
30. Мюллер-Гиллебранд Б. Сухопутная армия Германии 1933–1945 гг. М., 2003. С.700.
31. Там же. С.703.
32. Поляков В.Е. Крымские татары // Дружба народов. 1996. №4. С.129.
33. Якупова В. Крымские татары, или Привет от Сталина! // Комсомолец Татарии. 5 ноября 1989. №44(6649). С.5.
34. Крым многонациональный. Вопросы и ответы. Вып. 1. С.80.
35. Там же.
36. Бугай Н.Ф. Л.Берия — И.Сталину: Согласно Вашему указанию… М., 1995. С.146.
37. Schuma («шума»), сокращённо от Schutzmannschaft der Ordnungspolizei.
38. Дробязко С.И. Под знамёнами врага… С.266.
39. Там же. С.267–268.
40. Там же. С.287.
41. Там же. С.268.
42. Депортация. Берия докладывает Сталину… // Коммунист. 1991. №3. С.107.
43. Сталинские депортации. 1928–1953 / Под общ. ред. акад. А.Н.Яковлева; Сост. Н.Л.Поболь, П.М.Полян. М., 2005. С.497–499.
44. Иосиф Сталин — Лаврентию Берии: «Их надо депортировать…» … С.138–139.
45. Сталинские депортации. 1928–1953. М., 2005. С.508–509.
46. Там же. С.510–511.
47. Там же. С.518–519.
48. ГАРФ. Ф.9478с. Оп.1с. Д.284. Л.23.
49. Сталинские депортации. 1928–1953. М., 2005. С.506.
50. Бугай Н.Ф. Л.Берия — И.Сталину: Согласно Вашему указанию… М., 1995. С.156.
51. Там же. С.156–157.
52. Иосиф Сталин — Лаврентию Берии: «Их надо депортировать…» … С.228; Сталинские депортации. 1928–1953. М., 2005. С.548.
53. Сталинские депортации. 1928–1953. М., 2005. С.548.
Надо полагать, «31 ноября» как дата наложения этих резолюций есть результат грубой небрежности составителей данного сборника, а в действительности они датируются 31 октября 1944 года. В пользу этой версии говорит и то, что Н.Ф.Бугай датирует документ октябрём 1944 года. См.: Иосиф Сталин — Лаврентию Берии: «Их надо депортировать…» … С.228.
54. Иосиф Сталин — Лаврентию Берии: «Их надо депортировать…» … С.145.
55. Земсков В.Н. Спецпоселенцы в СССР, 1930–1960. М., 2003. С.188.
56. Там же.
57. Сталинские депортации. 1928–1953. М., 2005. С.522.
58. Земсков В.Н. Спецпоселенцы в СССР, 1930–1960. М., 2003. С.107.
59. Россия и СССР в войнах XX века: Статистическое исследование. М., 2001. С.245.
60. Там же. С.237.
61. Там же. С.238.
62. Дробязко С.И. Под знамёнами врага… С.339.
63. Уголовный кодекс РСФСР. С изменениями на 15 ноября 1940 г. Официальный текст с приложением постатейно-систематизированных материалов. М., 1940. С.104.
64. Жаронкин В. Только для русских // Корреспондент. Киев, 15 мая 2004. №17. С.76–79.
65. Пулатов Т. Крымские татары жаждут исхода // Московские новости. 9 апреля 1989. №15(457). С.13.
66. Поляков В.Е. Крымские татары // Дружба народов. 1996. №4. С.132.
67. Земсков В.Н. Спецпоселенцы в СССР, 1930–1960. М., 2003. С.111.
68. Максудов С. О публикациях в журнале «Социс» // Социологические исследования. 1995. №9. С.115–116.
69. Народонаселение стран мира. Справочник / Под ред. Б.Ц.Урланиса. М., 1974. С.134.
70. Максудов С. О публикациях в журнале «Социс» // Социологические исследования. 1995. №9. С.116.
71. Пулатов Т. Крымские татары жаждут исхода // Московские новости. 9 апреля 1989. №15(457). С.13.
72. Хаяли Р. Демографические последствия депортации крымского народа // Эхо веков. Казань, 1999. №3/4. С.118.
73. Земсков В.Н. Спецпоселенцы в СССР, 1930–1960. М., 2003. С.193.
74. Там же. С.194–196.

По материалам http://www.commonuments.crimea-portal.gov.uа/
http://www.evpatoriya-history.info

***

Откуда на самом деле появились крымские татары Вопрос, откуда в Крыму появились татары, до недавнего времени вызывал массу споров. Одни считали, что крымские татары наследники золотоордынских кочевников, другие их называли исконными жителями Тавриды. Нашествие На полях найденной в Судаке греческой рукописной книги религиозного содержания (синаксаря) сделана следующая пометка: «В этот день (27 января) впервые пришли татары, в 6731 году» (6731 год от Сотворения Мира соответствует 1223 году от Р.Х.). Подробности татарского набега можно прочесть у арабского писателя Ибн-аль-Асира: «Придя к Судаку, татары овладели им, а жители разбрелись, некоторые из них со своими семействами и своим имуществом взобрались на горы, а некоторые отправились в море». Побывавший в 1253 году в южной Таврике фламандский монах-францисканец Гильом де Рубрук оставил нам жуткие подробности этого нашествия: «А когда пришли Татары, Команы (половцы), которые все бежали к берегу моря, вошли в эту землю в таком огромном количестве, что они пожирали друг друга взаимно, живые мертвых, как мне рассказывал видевший это некий купец; живые пожирали и разрывали зубами сырое мясо умерших, как собаки — трупы». Опустошительное нашествие золотоордынских кочевников, без сомнения, кардинально обновило этнический состав населения полуострова. Однако преждевременно утверждать, что тюрки стали основными предками современного крымскотатарского этноса. Таврику издревле заселяли десятки племен и народов, которые благодаря изолированности полуострова, активно смешиваясь, соткали пестрый многонациональный узор. Крым недаром называют «концентрированным Средиземноморьем». Крымские аборигены Крымский полуостров никогда не пустел. Во время войн, нашествий, эпидемий или великих исходов его население не исчезало полностью. Вплоть до татарского нашествия земли Крыма обживали греки, римляне, армяне, готы, сарматы, хазары, печенеги, половцы, генуэзцы. Одна волна переселенцев сменяла другую, в разной степени передавая в наследство полиэтнический код, который в конечном итоге и нашел выражение в генотипе современных «крымчан». С VI века до н. э. по I век н. э. полноправными хозяевами юго-восточного побережья Крымского полуострова были тавры. Христианский апологет Климент Александрийский отмечал: «Живут тавры разбоем и войной». Еще раньше древнегреческий историк Геродот описывал обычай тавров, в котором они «приносили в жертву Деве потерпевших кораблекрушение мореходов и всех эллинов, кого захватят в открытом море». Как тут не вспомнить, что спустя многие века разбой и война станут постоянными спутниками «крымцев» (как называли крымских татар в Российской империи), а языческие жертвы, согласно духу времени, превратятся в торговлю рабами. В XIX веке исследователь Крыма Петр Кеппен высказал мысль, что «в жилах всех обитателей территорий богатых находками дольменов» течет кровь тавров. Его гипотеза заключалась в том, что «тавры, будучи в средние века сильно перенаселены татарами, остались жить на старых местах, но уже под иным именем и перейдя постепенно на татарский язык, заимствовав мусульманскую веру». При этом Кеппен обратил внимание, что татары Южного берега имеют греческий тип, в то время как горные татары близки к индоевропейскому типу. В начале нашей эры тавры были ассимилированы подчинившими почти весь полуостров ираноязычными племенами скифов. Последние хоть и сошли в скором времени с исторической сцены, однако вполне могли оставить свой генетический след в более позднем крымском этносе. Безымянный автор XVI века, хорошо знавший население Крыма своего времени, сообщает: «Хотя мы считаем татар варварами и бедняками, но они гордятся воздержанностью своей жизни и древностью своего скифского происхождения». Современные ученые допускают мысль, что тавры и скифы не были полностью уничтожены вторгшимися на Крымский полуостров гуннами, а сконцентрировавшись в горах, оказали на позднейших переселенцев заметное влияние. Из последующих обитателей Крыма особое место отведено готам, которые в III веке пройдясь сокрушительным валом по северо-западному Крыму остались там на долгие века. Русский ученый Станислав Сестреневич-Богуш отмечал, что и на рубеже XVIII-XIX веков живущие близ Мангупа готы по-прежнему сохраняли свой генотип, а их татарский язык был похож на южно-немецкий. Ученый добавил, что «все они мусульмане и татаризованы». Лингвисты отмечают ряд готских слов, вошедших в фонд крымскотатарского языка. Они также уверенно заявляют и о готском вкладе, пусть относительно небольшом, в крымскотатарский генофонд. «Готия угасла, но ее жители без остатка растворились в массе складывавшейся татарской нации», – отмечал русский этнограф Алексей Харузин. Пришельцы из Азии В 1233 году золотоордынцы установили в освобожденном от сельджуков Судаке свое наместничество. Этот год и стал общепризнанной точкой отсчета этнической истории крымских татар. Во второй половине XIII века татары стали хозяевами генуэзского торгового пункта Солхата-Солката (сейчас Старый Крым) и в короткий срок подчинили себе практически весь полуостров. Однако это не помешало ордынцам породниться с местным, в первую очередь итальянско-греческим населением, и даже перенять их язык и культуру. Вопрос, насколько современные крымские татары могут считаться наследниками ордынских завоевателей, а в какой степени иметь автохтонное либо другое происхождение, по-прежнему актуален. Так, петербургский историк Валерий Возгрин, а также некоторые представители «меджлиса» (парламент крымских татар) пытаются утвердить мнение о преимущественной автохтонности татар в Крыму, однако большинство ученых с этим не согласно. Еще в средние века путешественники и дипломаты считали татар «пришельцами из глубин Азии». В частности, русский стольник Андрей Лызлов в своей «Скифской истории» (1692 г.) писал, что татары, которые «все страны около Дону, и моря Меотского (Азовского), и Таврики Херсонския (Крыма) окрест Понта Евксинского (Чёрного моря) обладаша и поседоша» были людьми пришлыми. Во время подъема национально-освободительного движения в 1917 году в татарской печати призывали опираться на «государственную мудрость монголо-татар, которая красной нитью проходит через всю их историю», а также с честью держать «эмблему татар — голубое знамя Чингиса» («кок-байрак» – национальный флаг татар, проживающих в Крыму). Выступая в 1993 году в Симферополе на «курултае» прибывший из Лондона именитый потомок ханов Гиреев Джезар-Гирей заявил, что «мы — сыновья Золотой Орды», всячески подчеркивая преемственность татар «от Великого Отца, Господина Чингиз-Хана, через его внука Бату и старшего сына Джуче». Впрочем, подобные заявления не совсем вписываются в этническую картину Крыма, наблюдавшуюся до присоединения полуострова к Российской империи в 1782 году. В то время среди «крымцев» довольно четко различали два субэтноса: узкоглазых татар – ярко выраженного монголоидного типа жителей степных деревень и горных татар – характерных европеоидным строением тела и чертами лица: высоких, нередко светловолосых и голубоглазых людей, говоривших на ином, чем степной, языке. Что говорит этнография До депортации крымских татар в 1944 году этнографы обращали внимание, что этот народ, пусть и в разной степени, несет на себе печать многих генотипов, когда-либо живших на территории Крымского полуострова. Ученые выделяли три основные этнографические группы. «Степняки» («ногаи», «ногайцы») – потомки кочевых племен, входивших в состав Золотой Орды. Еще в XVII столетии ногайцы бороздили степи Северного Причерноморья от Молдавии до Северного Кавказа, но позднее, большей частью насильственно, были переселены крымскими ханами в степные районы полуострова. Немалую роль в этногенезе ногаев сыграли западные кыпчаки (половцы). Расовая принадлежность ногаев европеоидная с примесью монголоидности. «Южнобережные татары» («ялыбойлу») – в большинстве своем выходцы из Малой Азии, сформировались на основе нескольких миграционных волн из Центральной Анатолии. Этногенез этой группы в значительной степени обеспечили греки, готы, малоазийские турки и черкесы; в жителях восточной части Южного берега прослеживалась итальянская (генуэзская) кровь. Хотя большая часть ялыбойлу – мусульмане, некоторые из них долгое время сохраняли элементы христианских обрядов. «Горцы» («таты») – жили в горах и предгорьях средней полосы Крыма (между степняками и южнобережцами). Этногенез татов сложный, до конца не изученный. По предположению ученых в формировании этого субэтноса поучаствовало большинство населявших Крым народностей. Все три крымскотатарских субэтноса различались своей культурой, хозяйством, диалектами, антропологией, но, тем не менее, всегда ощущали себя частью единого народа. Слово генетикам Совсем недавно ученые решили прояснить непростой вопрос: Где искать генетические корни крымскотатарского народа? Изучение генофонда крымских татар было проведено под эгидой крупнейшего международного проекта «Genographic». Одной из задач генетиков было обнаружение доказательств существования «экстерриториальной» группы населения, которая могла бы определить общность происхождения крымских, поволжских и сибирских татар. Инструментом исследования стала Y-хромосома, удобная тем, что передается только по одной линии – от отца к сыну, и не «перемешивается» с генетическими вариантами, пришедшими от других предков. Генетические портреты трех групп оказались не похожи друг на друга, другими словами поиск общих предков для всех татар не увенчался успехом. Так, у поволжских татар преобладают гаплогруппы, распространенные в Восточной Европе и Приуралье, для сибирских татар характерны «паневразийские» гаплогруппы. Анализ ДНК крымских татар показывает высокую долю южных – «средиземноморских» гаплогрупп и лишь небольшую примесь (около 10%) «переднеазиатских» линий. Это значит, генофонд крымских татар в первую очередь пополнялся выходцами из Малой Азии и Балкан, и в значительно меньшей степени – кочевниками степной полосы Евразии. При этом выявлено неравномерное распределение основных маркеров в генофондах разных субэтносов крымских татар: максимальный вклад «восточного» компонента отмечен у самой северной степной группы, а у двух других (горной и южнобережной) доминирует «южный» генетический компонент. Любопытно, что ученые не обнаружили сходства генофонда народов Крыма с их географическими соседями – русскими и украинцами.

© Русская Семерка russian7.ru

***

Откуда на самом деле появились крымские татары
 

Вопрос, откуда в Крыму появились татары, до недавнего времени вызывал массу споров. Одни считали, что крымские татары наследники золотоордынских кочевников, другие их называли исконными жителями Тавриды.

Нашествие

На полях найденной в Судаке греческой рукописной книги религиозного содержания (синаксаря) сделана следующая пометка: «В этот день (27 января) впервые пришли татары, в 6731 году» (6731 год от Сотворения Мира соответствует 1223 году от Р.Х.). Подробности татарского набега можно прочесть у арабского писателя Ибн-аль-Асира: «Придя к Судаку, татары овладели им, а жители разбрелись, некоторые из них со своими семействами и своим имуществом взобрались на горы, а некоторые отправились в море».
Побывавший в 1253 году в южной Таврике фламандский монах-францисканец Гильом де Рубрук оставил нам жуткие подробности этого нашествия: «А когда пришли Татары, Команы (половцы), которые все бежали к берегу моря, вошли в эту землю в таком огромном количестве, что они пожирали друг друга взаимно, живые мертвых, как мне рассказывал видевший это некий купец; живые пожирали и разрывали зубами сырое мясо умерших, как собаки — трупы».
Опустошительное нашествие золотоордынских кочевников, без сомнения, кардинально обновило этнический состав населения полуострова. Однако преждевременно утверждать, что тюрки стали основными предками современного крымскотатарского этноса. Таврику издревле заселяли десятки племен и народов, которые благодаря изолированности полуострова, активно смешиваясь, соткали пестрый многонациональный узор. Крым недаром называют «концентрированным Средиземноморьем».

 
 

Крымские аборигены

Крымский полуостров никогда не пустел. Во время войн, нашествий, эпидемий или великих исходов его население не исчезало полностью. Вплоть до татарского нашествия земли Крыма обживали греки, римляне, армяне, готы, сарматы, хазары, печенеги, половцы, генуэзцы. Одна волна переселенцев сменяла другую, в разной степени передавая в наследство полиэтнический код, который в конечном итоге и нашел выражение в генотипе современных «крымчан».
С VI века до н. э. по I век н. э. полноправными хозяевами юго-восточного побережья Крымского полуострова были тавры. Христианский апологет Климент Александрийский отмечал: «Живут тавры разбоем и войной». Еще раньше древнегреческий историк Геродот описывал обычай тавров, в котором они «приносили в жертву Деве потерпевших кораблекрушение мореходов и всех эллинов, кого захватят в открытом море». Как тут не вспомнить, что спустя многие века разбой и война станут постоянными спутниками «крымцев» (как называли крымских татар в Российской империи), а языческие жертвы, согласно духу времени, превратятся в торговлю рабами.
В XIX веке исследователь Крыма Петр Кеппен высказал мысль, что «в жилах всех обитателей территорий богатых находками дольменов» течет кровь тавров. Его гипотеза заключалась в том, что «тавры, будучи в средние века сильно перенаселены татарами, остались жить на старых местах, но уже под иным именем и перейдя постепенно на татарский язык, заимствовав мусульманскую веру». При этом Кеппен обратил внимание, что татары Южного берега имеют греческий тип, в то время как горные татары близки к индоевропейскому типу.
В начале нашей эры тавры были ассимилированы подчинившими почти весь полуостров ираноязычными племенами скифов. Последние хоть и сошли в скором времени с исторической сцены, однако вполне могли оставить свой генетический след в более позднем крымском этносе. Безымянный автор XVI века, хорошо знавший население Крыма своего времени, сообщает: «Хотя мы считаем татар варварами и бедняками, но они гордятся воздержанностью своей жизни и древностью своего скифского происхождения».
Современные ученые допускают мысль, что тавры и скифы не были полностью уничтожены вторгшимися на Крымский полуостров гуннами, а сконцентрировавшись в горах, оказали на позднейших переселенцев заметное влияние.
Из последующих обитателей Крыма особое место отведено готам, которые в III веке пройдясь сокрушительным валом по северо-западному Крыму остались там на долгие века. Русский ученый Станислав Сестреневич-Богуш отмечал, что и на рубеже XVIII-XIX веков живущие близ Мангупа готы по-прежнему сохраняли свой генотип, а их татарский язык был похож на южно-немецкий. Ученый добавил, что «все они мусульмане и татаризованы».
Лингвисты отмечают ряд готских слов, вошедших в фонд крымскотатарского языка. Они также уверенно заявляют и о готском вкладе, пусть относительно небольшом, в крымскотатарский генофонд. «Готия угасла, но ее жители без остатка растворились в массе складывавшейся татарской нации», – отмечал русский этнограф Алексей Харузин.

 

Пришельцы из Азии

В 1233 году золотоордынцы установили в освобожденном от сельджуков Судаке свое наместничество. Этот год и стал общепризнанной точкой отсчета этнической истории крымских татар. Во второй половине XIII века татары стали хозяевами генуэзского торгового пункта Солхата-Солката (сейчас Старый Крым) и в короткий срок подчинили себе практически весь полуостров. Однако это не помешало ордынцам породниться с местным, в первую очередь итальянско-греческим населением, и даже перенять их язык и культуру.
Вопрос, насколько современные крымские татары могут считаться наследниками ордынских завоевателей, а в какой степени иметь автохтонное либо другое происхождение, по-прежнему актуален. Так, петербургский историк Валерий Возгрин, а также некоторые представители «меджлиса» (парламент крымских татар) пытаются утвердить мнение о преимущественной автохтонности татар в Крыму, однако большинство ученых с этим не согласно.
Еще в средние века путешественники и дипломаты считали татар «пришельцами из глубин Азии». В частности, русский стольник Андрей Лызлов в своей «Скифской истории» (1692 г.) писал, что татары, которые «все страны около Дону, и моря Меотского (Азовского), и Таврики Херсонския (Крыма) окрест Понта Евксинского (Чёрного моря) обладаша и поседоша» были людьми пришлыми.
Во время подъема национально-освободительного движения в 1917 году в татарской печати призывали опираться на «государственную мудрость монголо-татар, которая красной нитью проходит через всю их историю», а также с честью держать «эмблему татар — голубое знамя Чингиса» («кок-байрак» – национальный флаг татар, проживающих в Крыму).
Выступая в 1993 году в Симферополе на «курултае» прибывший из Лондона именитый потомок ханов Гиреев Джезар-Гирей заявил, что «мы — сыновья Золотой Орды», всячески подчеркивая преемственность татар «от Великого Отца, Господина Чингиз-Хана, через его внука Бату и старшего сына Джуче».
Впрочем, подобные заявления не совсем вписываются в этническую картину Крыма, наблюдавшуюся до присоединения полуострова к Российской империи в 1782 году. В то время среди «крымцев» довольно четко различали два субэтноса: узкоглазых татар – ярко выраженного монголоидного типа жителей степных деревень и горных татар – характерных европеоидным строением тела и чертами лица: высоких, нередко светловолосых и голубоглазых людей, говоривших на ином, чем степной, языке.

 

Что говорит этнография

До депортации крымских татар в 1944 году этнографы обращали внимание, что этот народ, пусть и в разной степени, несет на себе печать многих генотипов, когда-либо живших на территории Крымского полуострова. Ученые выделяли три основные этнографические группы.
«Степняки» («ногаи», «ногайцы») – потомки кочевых племен, входивших в состав Золотой Орды. Еще в XVII столетии ногайцы бороздили степи Северного Причерноморья от Молдавии до Северного Кавказа, но позднее, большей частью насильственно, были переселены крымскими ханами в степные районы полуострова. Немалую роль в этногенезе ногаев сыграли западные кыпчаки (половцы). Расовая принадлежность ногаев европеоидная с примесью монголоидности.
«Южнобережные татары» («ялыбойлу») – в большинстве своем выходцы из Малой Азии, сформировались на основе нескольких миграционных волн из Центральной Анатолии. Этногенез этой группы в значительной степени обеспечили греки, готы, малоазийские турки и черкесы; в жителях восточной части Южного берега прослеживалась итальянская (генуэзская) кровь. Хотя большая часть ялыбойлу – мусульмане, некоторые из них долгое время сохраняли элементы христианских обрядов.
«Горцы» («таты») – жили в горах и предгорьях средней полосы Крыма (между степняками и южнобережцами). Этногенез татов сложный, до конца не изученный. По предположению ученых в формировании этого субэтноса поучаствовало большинство населявших Крым народностей.
Все три крымскотатарских субэтноса различались своей культурой, хозяйством, диалектами, антропологией, но, тем не менее, всегда ощущали себя частью единого народа.

Слово генетикам

Совсем недавно ученые решили прояснить непростой вопрос: Где искать генетические корни крымскотатарского народа? Изучение генофонда крымских татар было проведено под эгидой крупнейшего международного проекта «Genographic».
Одной из задач генетиков было обнаружение доказательств существования «экстерриториальной» группы населения, которая могла бы определить общность происхождения крымских, поволжских и сибирских татар. Инструментом исследования стала Y-хромосома, удобная тем, что передается только по одной линии – от отца к сыну, и не «перемешивается» с генетическими вариантами, пришедшими от других предков.
Генетические портреты трех групп оказались не похожи друг на друга, другими словами поиск общих предков для всех татар не увенчался успехом. Так, у поволжских татар преобладают гаплогруппы, распространенные в Восточной Европе и Приуралье, для сибирских татар характерны «паневразийские» гаплогруппы.
Анализ ДНК крымских татар показывает высокую долю южных – «средиземноморских» гаплогрупп и лишь небольшую примесь (около 10%) «переднеазиатских» линий. Это значит, генофонд крымских татар в первую очередь пополнялся выходцами из Малой Азии и Балкан, и в значительно меньшей степени – кочевниками степной полосы Евразии.
При этом выявлено неравномерное распределение основных маркеров в генофондах разных субэтносов крымских татар: максимальный вклад «восточного» компонента отмечен у самой северной степной группы, а у двух других (горной и южнобережной) доминирует «южный» генетический компонент. Любопытно, что ученые не обнаружили сходства генофонда народов Крыма с их географическими соседями – русскими и украинцами.

russian7.ru

***

«Кок-байрак» и «тамга». Национальные знамя и символ крымских татар

Крым под пятой Гитлера. Немецкая оккупационная политика в Крыму 1941-1944 гг.

Немецкий унтер-офицер во главе крымско-татарского подразделения

Крым под пятой Гитлера. Немецкая оккупационная политика в Крыму 1941-1944 гг.

 

ФОНДЫ ГОСУДАРСТВЕННОГО АРХИВА В АВТОНОМНОЙ РЕСПУБЛИКЕ КРЫМ КАК ИСТОЧНИК ПО ИСТОРИИ ВОЕННОГО КОЛЛАБОРАЦИОНИЗМА В ГОДЫ ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ

Проблема иностранных добровольческих формирований в составе германских вооруженных сил являлась одной из самых закрытых, малоизученных и дискуссионных в отечественной историографии Второй мировой войны. Поэтому неудивительно, что за период после распада СССР были опубликованы сотни статей и монографий, освещающие различные аспекты этой проблемы. Во многих работах исследователей из стран СНГ на достаточно высоком уровне дан подробный анализ такого сложного общественно-политического явления как коллаборационизм, выяснены его причины, роль в истории войны и послевоенные последствия.

Тем не менее нельзя не признать, что еще больше работ на эту тему носят поверхностный и непрофессиональный характер, а их авторы занимаются переписыванием фактов, в лучшем случае из зарубежных монографий, а в худшем — друг у друга. Другим недостатком современной историографии данной проблемы является то, что изучаются в основном уже хорошо известные сюжеты (например, Власовское движение), тогда как многие другие, не менее важные, остаются вне поля зрения историков (например, то же Власовское движение, но уже на территории Крыма). Поэтому изучение и введение в научный оборот новых источников, главным образом из архивных фондов, является как нельзя актуальным для полноценного, всестороннего и правдивого освещения истории иностранных добровольческих формирований.

Одним из таких архивов, фонды которого содержат значительный документальный материал по указанной проблеме, является Государственный архив в Автономной Республике Крым (ГААРК) в Симферополе. Этот материал весьма разнообразен и отличается по тематике, происхождению, качеству и количеству информации, по степени сохранности документов и сконцентрирован в основном в следующих фондах:

• П — 1 (Документальные материалы Крымского областного комитета Компартии Украины, 1936–1945);

• П — 151 (Документы Крымского штаба партизанского движения, 1941–1944);

• П — 156 (Дела Крымской комиссии по истории Великой Отечественной войны);

• Р — 652 (Совет Народных Комиссаров Крымской АССР, 1921–1945);

• Р — 1326 (Алуштинская районно-городская управа, 1941–1942);

• Р — 1457 (Керченская городская управа, 1941–1942);

• Р — 1458 (Феодосийская городская управа, 1941–1944).

Если проанализировать материал этих фондов по происхождению, то можно сделать вывод, что интересующая нас информация содержится в документах центральных органов Германии и СССР, документах местной оккупационной и советской администрации, документах партизанского движения и т. п.

Тематика вышеперечисленных документов весьма разнообразна, однако в целом из нее можно выделить информацию о следующих аспектах интересующей нас проблемы. Это: (а) общие вопросы истории иностранных добровольческих формирований; (б) органы полиции в оккупированном Крыму; (в) подразделения Восточных легионов на территории полуострова; (г) Русская освободительная армия (РОА); (д) крымско-татарские добровольческие формирования и ряд других, более мелких аспектов.

Так или иначе, но каждый из этих аспектов представляет, по целому ряду причин существенный интерес для историка, работающего над проблемой коллаборационизма. При этом следует подчеркнуть, что этот интерес может касаться как всей истории иностранных добровольческих формирований, так и истории последних на территории Крыма. Что же представляет собой эта проблема в отражении имеющихся в архиве документов? Охарактеризуем каждый из выделенных нами аспектов.

Общие вопросы истории иностранных добровольческих формирований.

Этот комплекс документов в количественном отношении самый незначительный. Однако он интересен уже тем, что представляет собой подлинные документы различных немецких военных и гражданских инстанций, которые попали в архив в качестве трофеев партизан или советских войск. В целом эти документы представляют собой: (а) общие указания по использованию добровольческих формирований из числа советских граждан; (б) указания по борьбе с партизанами, в которых обязательно присутствует раздел о том, для чего и как использовать местных добровольцев; (в) документы и инструкции по использованию добровольцев в других оккупированных регионах СССР, которые присылались в Крым в целях обмена опытом. Наиболее интересными эти документы являются с точки зрения того, какую роль отводило немецкое военно-политическое руководство иностранным добровольцам в войне против СССР, а также каким статусом внутри германских вооруженных сил они обладали.

Органы полиции в оккупированном Крыму.

В данном случае речь идет о городской и сельской полиции, которая была создана немцами в период оккупации полуострова. Здесь, как и в предыдущем комплексе, мы также имеем дело с немецкими трофейными документами. Главным образом они представляют собой всевозможные распоряжения о создании и использовании полиции, правах и обязанностях полицейских, приказы об их награждении, материальном обеспечении и т. п.

Следующей частью этого комплекса являются документы о дислокации и численности полиции в разные периоды оккупации и в разных районах Крыма. Как правило, это донесения партизанских связных или разведчиков своему командованию.

Еще одной частью этого комплекса является коллекция листовок, как написанных от имени оккупационных властей, так и советских. В первом случае немецкая администрация или местное самоуправление (часто от имени «русской полиции») призывало партизан сложить оружие и начать мирную жизнь. Иногда такие листовки выпускались по адресу населения с призывом не поддерживать партизан. Во втором же случае советские военнополитические органы или крымские партизаны обращались «к изменникам Родины и немецким прислужникам» из полиции, призывая их «вовремя одуматься и прекратить служить немцам». Призывы же к мирному населению зачастую сводились к тому, что оно должно саботировать все мероприятия оккупантов, идти в партизаны и ни в коем случае не идти в полицию, а если представится такая возможность, уничтожать полицейских и прочих «немецких прислужников». В принципе из листовок и с той, и с другой стороны нельзя почерпнуть сколько-нибудь конкретную информацию по интересующему нас вопросу, однако представление о методах психологического воздействия на население и ходе психологической войны они дают в полной мере.

И, наконец, последней частью этого комплекса являются материалы, речь в которых идет об отношении населения Крыма, партизан и советского военно-политического руководства к мероприятиям немцев по созданию полиции вообще и к полицейским, в частности. Следует отметить, что наиболее полная информация о том психологическом климате, который сложился на полуострове в годы оккупации, содержится в воспоминаниях и дневниках обычных мирных граждан, партизан и подпольщиков, которые были написаны после войны по просьбе Крымской комиссии по истории Великой Отечественной войны. Немало места в этих материалах уделено отношению обычных граждан к «новой власти» и полиции, как одному из ее проявлений и атрибутов. И, надо признать, что это отношение было не всегда отрицательным, как утверждалось в советской историографии.

Подразделения Восточных легионов на территории Крыма.

Это также не очень многочисленный комплекс документальных материалов. Тем не менее его значимость для изучения истории оккупированного Крыма очень велика. Сразу оговоримся: привлекая только эти документы, невозможно реконструировать все события, связанные с использованием немцами на территории Крыма этой категории иностранных добровольческих формирований. Однако и без них картина будет далеко не полной. Так, вне поля зрения могут остаться такие вопросы, как дислокация, численный и национальный состав этих подразделений. Последнее в данном случае является наиболее интересным моментом, так как только из этих документов (представляющих главным образом донесения партизанских связных и разведчиков) мы можем узнать, что на территории Крыма были дислоцированы подразделения, укомплектованные грузинами, армянами, азербайджанцами, а также представителями народов Кавказа и Средней Азии. Что же касается поволжско-приуральских народов — еще одной национальной группы этих легионов, то на полуострове их не было.

Значительный интерес для исследования представляют листовки советского военно-политического руководства и крымских партизан, адресованные бойцам Восточных легионов. Некоторые из них написаны на двух языках: русском и языке той национальной группы, которой эта листовка предназначалась. Например, имеются экземпляры на грузинском и азербайджанском языках. По содержанию они идентичны листовкам, адресованным служащим полиции, однако имеются и некоторые особенности. Если полицейским советское руководство просто грозило и взывало к их «советскому патриотизму», то по отношению к национальному контингенту использовался несколько другой прием, связанный, как правило, с обращением к истории того или иного народа.

Нельзя не сказать, что эти листовки не имели успеха. Начиная примерно с осени 1943 года, когда положение Германии на Восточном фронте значительно ухудшилось, легионеры стали поодиночке или группами переходить к партизанам (то же, кстати, имело место и в случае с полицией). Информация о таких переходах занимает значительное место в донесениях партизан на Большую землю. Иногда в них упоминается не только численность и национальность перебежчиков, но даже приводятся их имена. Следует отметить, что отношение населения к легионерам и «полицаям» было в принципе одинаковое. Партизаны же, наоборот, относились к первым более снисходительно, зачисляя их (иногда без проверки) в свои отряды. Что же касается членов полицейских формирований, то в документах Крымского штаба партизанского движения и Крымского обкома Компартии Украины нередки упоминания о том, что «компетентные органы» настаивают на более бдительном отношении к бывшим полицейским. Часто такая бдительность приводила к тому, что перебежчиков расстреливали, а некоторые даже убегали обратно к немцам. Вероятно, причина такой дифференциации кроется в пресловутом национальном вопросе, который заметно обострился в годы войны.

Следует отметить, что в этом комплексе материалов хранится уникальный по своей сути документ. Он посвящен мятежу в 804-м азербайджанском пехотном батальоне, который подготовила существовавшая там подпольная организация. К сожалению, подпольщиков кто-то выдал, немцы приняли меры, и мятеж не удался. Батальон был расформирован, а его личный состав направлен в лагерь. Некоторым, правда, удалось бежать. Они примкнули к партизанскому отряду и сражались в нем до полного освобождения Крыма. Вся эта история была записана с их слов. Уникальность же этого небольшого документа заключается в том, что информацию об этих событиях нельзя найти не только в украинских архивах, но и в бывших центральных, а ныне российских. Полный отчет о них хранится в фондах Федерального военного архива ФРГ во Фрайбурге, который, естественно, доступен не всем отечественным исследователям.

Русская освободительная армия (РОА).

Этот комплекс документальных материалов является наиболее информативным и необходимым при изучении данной темы. В указанных фондах хранятся подлинные экземпляры «Смоленского воззвания» и других обращений генерала А. Власова к бойцам и командирам Красной армии и советскому населению.

Значительную его часть составляют листовки и другие пропагандистские материалы, адресованные тем же читателям, в которых разъяснялось, кто и почему в действительности начал войну, за что борется РОА, и что надо делать, чтобы присоединиться к этой борьбе. По смыслу и содержанию листовки РОА были идентичны таким же материалам, о которых говорилось выше. И интересны они могут быть только с точки зрения сравнительного анализа: как, например, немцы обращались к советскому населению и военнослужащим от своего имени, и как от имени «командования РОА». Более же подробная и ценная информация о роли РОА в пропагандистской войне Германии против СССР содержится в специальных изданиях, таких как «Офицерский бюллетень РОА» и «Бюллетень добровольцев РОА». Эти органы выходили в Германии от имени «Русского комитета», «командования РОА» и тому подобных порождений немецкой пропагандистской войны. В Крым они попали после начала здесь вербовочной компании в ряды РОА.[343]

Как известно, искусство, во всех его проявлениях, в период войны также становится частью пропаганды. И пропаганда, исходившая от РОА, не была в данном случае исключением. Об этом свидетельствуют многочисленные материалы, хранящиеся в указанных архивных фондах. Такая пропаганда через искусство выражалась в основном в виде карикатур на высшее советское руководство и лидеров западных союзников, небольших произведениях художественной прозы, повествующих о боевых и мирных буднях солдат РОА, и, конечно, стихах. Последние представляются наиболее интересным и оригинальным жанром данного направления пропаганды, так как среди этих стихотворений наряду с заурядными агитками можно встретить настоящую поэзию, свидетельствующую о том, что в РОА шли служить не только «подонки и отщепенцы».

Что же касается крымской стороны проблемы РОА, то документы этого комплекса являются во многом уникальными. Подчеркнем, что, и по количеству, и по качеству информации, это очень значительный комплекс. Однако согласно происхождению документов и материалов, его условно можно поделить на две большие части. Это документы и материалы немецкой оккупационной администрации на территории Крыма, а также документы и материалы, вышедшие из среды крымских партизан и подпольщиков. Некоторая информация о крымских частях РОА содержится и в послевоенных воспоминаниях граждан, переживших оккупацию, однако она является незначительной и может быть использована только в совокупности с вышеуказанными документами.

Документы и материалы органов немецкой оккупационной администрации представляют собой в основном указания по использованию добровольцев РОА (прежде всего в целях пропаганды) и отчеты о результатах этого использования. Интересно отметить, что офицеры-пропагандисты РОА использовались не только в антипартизанских операциях, но также и в пропагандистских мероприятиях, адресованных местным жителям. При этом, как показывают документы, немцы преследовали свои цели, сугубо утилитарные. Руководство же РОА видело свои задачи не только в обычной пронемецкой пропаганде, но и пыталось играть самостоятельную роль. Так, одним из направлений работы пропагандистов стало распространение среди местного населения основ русского национального самосознания (во власовской интерпретации, конечно). То, что это происходило не всегда с согласия немецкого руководства, видно, например, из отчета Штаба пропаганды «Крым», в котором выражена обеспокоенность в связи с распространением среди местного населения идеи так называемой «третьей силы». Вероятно, такое несовпадение целей и послужило причиной того, что немцы так и не дали РОА развернуться на Крымском полуострове в полную силу. Хотя все предпосылки для этого были.

О последнем факте, кстати, свидетельствует другая часть этого комплекса документов — материалы крымских партизан и подпольщиков. Прежде всего они представляют собой донесения партизанских разведчиков и связных о дислокации и численности подразделений РОА в том или ином районе Крыма. Большая же часть этих материалов посвящена усилиям партизан и подпольщиков по нейтрализации того пропагандистского эффекта, который производила РОА на местное население. С этой точки зрения данная информация представляется наиболее интересной, так в советской историографии бытовало мнение, что РОА не представляла собой сколько-нибудь значительной силы. С военной стороны это, скорее всего, так и было (и особенно в Крыму). Политическая же сторона этого вопроса очень волновала советское руководство, хотя оно это и усиленно скрывало. И комплекс материалов об истории крымских частей РОА яркое тому подтверждение. В целом всю тематику этих документов можно свести к трем пунктам: (а) разъяснение населению, что такое РОА, истинные цели ее создания; (б) приказы высшего советского военнополитического руководства и партизанского командования о срыве вербовки в РОА любой ценой и дискредитации самой идеи этой армии среди населения; и, наконец, (в) отчеты партизан и подпольщиков о проделанной работе и ее результатах (в этом случае наиболее интересной является информация о настроениях среди личного состава частей РОА). Отдавая приказы об этих мероприятиях, советское военно-политическое руководство, само того не подозревая, выдавало свою озабоченность проблемой РОА вообще и в Крыму, в частности и признавало ее немаловажное значение в процессе воздействия на настроения населения.

Наконец, при изучении документов по истории РОА на территории Крымского полуострова, нельзя не отметить такую деталь, как отсутствие упоминаний об участии ее солдат в карательных акциях оккупантах и зверствах над мирным населением. На наш взгляд, это говорит о многом.

Крымско-татарские формирования.

Не будет преувеличением сказать, что это наиболее значительный и уникальный комплекс документальных материалов ГААРК по проблеме иностранных добровольческих формирований. Другим его отличием от всех вышеуказанных комплексов документов является то, что он отчасти систематизирован. Так, его основная масса сосредоточена в двух делах: «Материалы о поведении крымских татар в период немецко-фашистской оккупации» и «Материалы о предательской деятельности татарских буржуазных националистов». Необходимо сразу сказать, что такое внимание советских архивистов к этим документам не было вызвано интересом к теме иностранных добровольческих формирований. Эти дела были сформированы после депортации крымских татар в 1944 году, а материалы, хранящиеся в них, должны были показать причины этого события. Тем не менее историку, работающему над указанной проблемой, трудно найти более интересную и подробную информацию, чем эта, так как копии многих документов по истории крымско-татарских формирований хранятся только в уже упоминавшемся Федеральном военном архиве ФРГ.

Проанализировав указанные фонды, можно сделать вывод, что в целом это документы и материалы органов немецкого военно-политического руководства на территории Крыма, мусульманских татарских комитетов и крымских партизан и подпольщиков. Их тематика достаточно разнообразна и содержит в себе информацию:

1. О военно-политических причинах и условиях создания этих формирований. В том числ, информацию о взаимоотношениях лидеров татарских националистов с германским военно-политическим руководством, роли мусульманских комитетов в процессе создания и использования добровольческих частей;

2. Об организации этих формирований. В том числе информацию о методах и результатах вербовки в них, качестве завербованных добровольцев, численном составе и дислокации организованных подразделений, их нумерации и номенклатуре, вооружении и снаряжении;

3. О военно-политической подготовке личного состава. В том числе информацию о работе немецких инструкторов, пропагандистском обеспечении добровольцев, роли ислама в этом обеспечении;

4. О боевом применении этих формирований. В том числе информацию о методах и принципах этого применения, его целях и задачах, основных направлениях. Среди последних особенно выделяются следующие: борьба с партизанами, карательные экспедиции, охранная служба на военных и гражданских объектах, а также в концлагере на территории совхоза «Красный»;

5. Об итогах боевого применения и эффективности этих формирований. В том числе информацию о боевых качествах и моральном состоянии татарских добровольцев, факторах, которые влияли на это.

Таким образом, используя эти документы и материалы, можно в целом реконструировать основные моменты истории этой категории иностранных добровольческих формирований на территории Крыма.

Выше уже говорилось о том, что значительную часть документов о крымско-татарских добровольческих формированиях (впрочем, как и о других) составляют всевозможные указания, донесения, отчеты и т. п. крымских партизан и подпольщиков. Иногда, за неимением подлинных немецких документов, это единственный источник информации по целому ряду аспектов истории Крыма в период оккупации. Поэтому при их использовании подходить к ним следует очень осторожно, перепроверяя, если это возможно, содержащуюся в них информацию. Однако нельзя согласиться и с теми авторами, которые полностью отрицают правдивость документов из этих источников лишь по той простой причине, что во многих из них содержится негативная информация о роли крымских татар в период оккупации (например, зверства против мирного нетатарского населения). Как правило, они мотивируют это тем, что подобные материалы начали собираться (и даже фабриковаться?!), чтобы документально оправдать депортацию. В данном случае можно спорить о подлинности событий, которые описаны в послевоенных воспоминаниях, но, на наш взгляд, сомневаться в документах периода войны можно только с некоторой погрешностью. И документы о крымско-татарских добровольческих формированиях здесь не исключение.

Наконец, в фондах ГААРК хранится ряд документов и о других иностранных добровольческих формированиях. В данном случае это казачьи части и подразделения. Однако следует признать, что этот комплекс является незначительным и не может быть использован самостоятельно.[344]

Проанализировав хранящуюся в ГААРК информацию по истории иностранных добровольческих формирований в составе силовых структур нацистской Германии, можно прийти к выводу, что архивные фонды и по сей день являются главнейшим источником информации по данной проблематике. Что же касается крымского аспекта этой проблемы, то этот источник, пожалуй, один из немногих доступных для отечественного исследователя.

Из сказанного выше видно, что документы по истории военного коллаборационизма в фондах ГААРК весьма многочисленны и отличаются по количеству и качеству информации. Их несомненным достоинством является то, что некоторые из этих документов весьма ценны в силу своей уникальности. Например, подлинные документы немецких военно-политических органов и материалы из среды некоторых иностранных добровольческих формирований. Другим достоинством фондов ГААРК является то, что по некоторым спорным моментам истории Крыма периода оккупации их документации более чем достаточно (например, по вопросу о крымско-татарских формированиях).

Однако нельзя не указать и на ряд причин, которые снижают ценность этих документов:

• во-первых, все они разбросаны по нескольким фондам, из описей которых только с трудом можно догадаться об их наличии в том или ином деле;

• во-вторых, это спорность информации, содержащейся в этих документах. Главным образом это касается самой большой части — сообщений, отчетов и т. п. документации партизан и подпольщиков. В целом достоверную информацию из этого источника можно по некоторым аспектам поставить под сомнение вследствие того, что многие партизаны и подпольщики были люди гражданские и незнакомые с организацией и структурой вооруженных сил, тем более германских. Они не знали, что иностранные добровольческие формирования являлись, по сути, самостоятельной категорией вермахта и войск СС — все их члены были для них «власовцами» и т. п. Поэтому используя информацию, содержащуюся в этих документах, ее желательно перепроверять по другим источникам. Кстати, такой же упрек можно адресовать и документам, вышедшим из среды самих иностранных добровольцев;

• в-третьих, одним из положительных моментов, отличающих данный комплекс документов, является то, что наряду с немецкими трофейными документами имеется и их перевод на русский язык. Однако зачастую он выполнен неточно и без знания немецкой военно-политической терминологии.

Тем не менее указанные недостатки не снижают общей научной ценности этого комплекса документов. В принципе их главной причиной является то, что тема иностранных добровольческих формирований в составе силовых структур нацистской Германии была в Советском Союзе под запретом, и поэтому создавать благоприятные условия для ее изучения никто не собирался. Теперь же, когда стало ясно, что данная проблема является, хоть и трагической, но неотъемлемой страницей истории Второй мировой войны, создавать такие условия, на наш взгляд, необходимо. И делать это следует не только из научных соображений. Как показали события в некоторых республиках бывшего СССР, общественно-политическая актуальность изучения проблемы коллаборационизма также несомненна.

e-reading.club

Символика крымских татар. Флаг. 

 

 

СИМВОЛИКА

КРЫМСКИХ ТАТАР

ФЛАГ

 

Флаг крымских татар представляет собой полотнище голубого цвета с жёлтой эмблемой (тамга, Тарак-тамга — крымскотат. taraq tamğa) в верхнем левом углу. 
Впервые флаг был принят Курултаем (национальным съездом) крымских татар в 1917 году, после Февральской революции в России. 
30 июня 1991 года вновь созванным Курултаем этот флаг был повторно принят в качестве национального. 
Тарак-тамга (taraq-tamğa) является родовым знаком правившей в Крыму династии Гираев. Именно Хаджи Гирай – первый крымский хан – утвердил тарак-тамгу как государственный герб и повелел украсить им не только кок-байрак (голубой флаг), один из символов тенгрианства, олицетворяющий чистое небо и свободу, но и жалованные грамоты — ярлыки. С тех пор данный знак являлся символом ханской власти. Существует также версия, что желтый цвет, которым изображается тамга, – цвет золота (золото – символ духовной и физической чистоты), голубой – цвет скорби. В сочетании эти два цвета дают зеленый – цвет посвящения и жизни, истины и бессмертия.

БИБЛИОГРАФИЯ

 

Акъчокъракълы О. Къырымда байракъ меселеси / О. Акъчокъракълы // Къырым меджмуасы. – 1918. – № 6. – С. 109, 112–114.

Айны // Акъчокъракълы О. Эсерлер топламы / О. Акъчокъракълы . – Акъмесджит : Таврия, 2006. – С. 83–87.

[…О символике крымских татар: «Tatar Tamga»; его размеры, расположение на знамени] // Emel. – 1991. – № 185. – (на обложке).

«Къырымтатар халкънынъ миллий байрагъы ве миллий гимны» акъкъында = О «нац. флаге и нац. гимне крымскотатарского народа: Постановление Курултая крым.тат. народа. 30.06.1991 г. // Достлукъ. – 1991. – Июль 12.

См. также : // Авдет. – 1991. – 11 июля. – С. 2.

// Ватан. – 1991. – № 8. – С. 5–6.

Бекторе Я. Къырым байрагъы : [Къырымтатарларнынъ байракълары ве тамгъанынъ темсили ве онынъ манасы (изаатлар); «Къырым» меджмуасындан алынгъан макъале (1992)] / Я. Бекторе // Къырым. – 1993. – Янв. 30. – С. 2.

Сеитвелиша. Определиться с символикой : [точка зрения на определение символики крымских татар] // Арекет. – 2003. – 11 апр.– С. 7.

Къырытататар байрагъында тамгъанынъ колеми ве онынъ размерлери // Birlik. – 2006. – № 18. – С. 139.

Абдула Г. Национальный символ крымского ханства: [герб, флаг, тамга] / Г. Абдула // Qasevet. – 2010. – № 36. – С. 6–9 : фото.цв.

Постановление Курултая крымскотатарского народа : Об официальных символах крымскотатарского народа – национальном флаге, гербе и гимне крымскотатарского народа // Авдет. – 2012. – 23 июля. – С. 3.

День крымскотатарского флага : [фоторепортаж с праздника] // Авдет. – 2013. – 1 июля. – С. 7.

Почему тамга является нашим символом? // Авдет. – 2013. – 19 авг. – С. 8.

Велиляев А. Ельпиреген кок байракъны къолда къавий тутармыз : [шиир] / А. Велиляев // Къырым. – 2002. – Нояб. 8. – С. 2.

Къырымлы А. И. Байракъ : шиир / А. И. Къырымлы // Янъы дюнья. – 2009. – Майыс 16. – С. 4.

Велиля А. Миллий байракъ : шиир / А. Велиля // Къырым. – 2010. – Июль 10. – С. 1.

Али Ш. Бизим байракъ! : [шиир] / Ш. Али // Ана тили оджаларына. – 2012. – № 3. – С. 28.

Чайлакъ Р. Миллий байракъ : [шиир] / Р. Чайлакъ // Qırım. – 2012. – Июль 7. – С. 1.

Ойсункойлю С. Кок байракъ ельпиресин! : [шиирлер] / С. Ойсункойлю // Qırım. – 2014. – Март 1. – С. 2.

***

Потомок ханов о национальном самосознаниитатарский принц Джеззар Гирей

Нынче определённые татарские круги пытаются навязать идею, что именно (и только!) татары Крыма являются «коренным народом Крыма»… На самом же деле так называемого «коренного» (или автохтонного) народа в Крыму уже давным давно нет: тавры и скифы давно исчезли… Все мы, ныне живущие в Крыму, пришлые, и хотя бы по-этому должны иметь равные права.
Приведённая ниже речь потомка крымских ханов Джесар-Гирея на татарском курултае весьма красноречиво это доказывает, причём начиная самого обращения августейшего потомка к потомкам своих подданных:
«Благородные сыны Золотой Орды … Первым и наиболее важным была наша наследственная преемственность Чингизидов. Коммунистическая пропаганда пыталась отделить татар от их Великого Отче, господина Чингиз-Хана, через его внука Бату и старшего сына Джуче. Эта же пропаганда пыталась скрыть факт, что мы — сыновья Золотой Орды (!…)»
Итак, речь Джезар-Гирея (потомка династии Крымских Ханов (Гиреев-Чингизидов) на Курултае татар Крыма (г. Симферополь, 1993 г.)

«БЛАГОРОДНЫЕ Крымские Татары, дамы и господа, участники Курултая, достопочтенные друзья татарского народа и героический лидер Мустафа Джемиль-Оглы!Для меня, как для члена клана Гиреев и сына татарского народа большая честь — стоять здесь, на крымской земле, перед Курултаем крымских татар в Ак-Мечети (…) Мир должен знать, что не по воле случая и милости судьбы мы сегодня можем собраться вместе.Аннексия, репрессии и ужасы 1944 года не укротили непоколебимый дух благородного татарского народа. Ваше неутомимое трудолюбие, решимость, единство и самопожертвование сделали возможным, чтобы этот день на ступил. Я здесь, чтобы отдать дань героическим достижениям великого народа.

Могу заверить Курултай, что не только татарская диаспора с трепетом, затаив дыхание, следит за стремительным ходом событий в Крыму. Глаза всего мира смотрят на вас Вы, благородный татарский народ, являетесь источником вдохновения для всех репрессированных народов мира. Неотъемлемым правом крымско-татарского народа, благородных сынов Золотой Орды, является мирное и беспрепятственное возвращение на землю предков. Это наше справедливое и почетное дело.

Диаспора с ужасом и болью наблюдала за вашими страданиями, и в частности, за несправедливостью, обрушившейся на вас в том ужасном 1944 году. Эти события стали честью трагического катехизиса: нельзя вспоминать без слез о стуке в дверь среди ночи, о потоках женщин и детей, вырванных из своих домов и погруженных в переполненные и грязные вагоны для скота. Половина нашего народа погибла, остальные были сосланы в изгнание

Наша трагедия заключается в том, что из всех изгнанных народов только крымским татарам не было разрешено вернуться, из всех людей, на которых обрушилась несправедливость, только крымско-татарскому народу не были принесены извинения.

Главной заслугой крымских татар является те, что они, несмотря на весь ужас бесчеловечности одних людей по отношению к другим, попрание справедливости, сумели возвысится над своими угнетателями и трагическими обстоятельствами. Красота и благородство души наше о народа в том, что он простил своего угнетателя и приступил к мирному труду согласно существующему законодательству, даже если закон оказывается не на его стороне.

Наш великий и героический лидер Мустафа Джемиль-Оглы был заключен в тюрьму на 15 лет, и теперь он простил своего палача и, как всегда, прилагает усилия, чтобы мирно работать в рамках закона для нашего дела. Его лидерство — проблеск света для всех репрессированных людей на планете,

В нашем напряженном и нестабильном мире, в особенности на землях бывшего Советского Союза, это является уроком, на который должны обратить внимание все люди Все мы изначально — дети Бога, братья и сестры.

Мы должны сохранить гармонию в человеческой семье и помнить, что нельзя засорять наш дом несправедливостью или жестокостью, грязью или убожеством.

(… ) Я хотел бы протянуть руку дружбы нашим русским и украинским братьям и сестрам. Более того, мне бы хотелось выразить признательность русскому и украинскому правительствам за разрешение нам вернуться. Мне бы хотелось приветствовать крымчан русской и украинской национальности. Вместе мы будем работать над построением здорового и счастливого сообщества в пример всему миру.

Пришло время для крымского народа заново обрести национальное самосознание. Мы должны сделать это, исследуя нашу богатую историю, наследие и традиции (…)

Наши когда-то блестящие интеллектуальные и культурные традиция и наследие, которые были похоронены в царскую, а затем в коммунистическую эры, теперь должны быть извлечены из забвения. Правда лежит погребённая под камнями. Но и у камней есть голоса, и мы должны прислушаться.

Мы все знаем, что был предпринята попытке уничтожить все следы татар Крыма: памятники были сравнены с землей, мечети превращены в прах, кладбища разрушены и залиты цементом. Татарские названия были устранены с карт, наша история искажена, а наши люди силой выдворены в отвратительное изгнание.

Наша былая государственность основывалась на трех фундаментальных и неизменных столпах (…)
Первым и наиболее важным была наша наследственная преемственность Чингизидов. Коммунистическая пропаганда пыталась отделить татар от их Великого Отче, господина Чингиз-Хана, через его внука Бату и старшего сына Джуче. Эта же пропаганда пыталась скрыть факт, что мы — сыновья Золотой Орды (!…)  

Я с гордостью заявляю, что видный академик Лондонского университета, который всю свою жизнь занимался изучением происхождения крымских татар, опубликовал результаты своих исследовании, которые возвращают нам наше законное богатое наследие.
Вторым столпом нашей государственности была Оттоманская империя (…) Мы все – часть большой тюркской нации, с которой у нас прочные и глубокие связи я сфере языка, истории и культуры.
Третьим столпом был Ислам. Это наша вера. Мы должны теперь вырабатывать новое самосознание, основанное на бережном сохранении нашего прошлого, которым мы должны всегда гордиться, в честности на этих трех фундаментальных столпах, а также вбирающее в себя новые запросы и современные мировые течения.
Примеры нашего былого величия и нашего вклада в человеческую цивилизацию неисчислимы. Крымско-татарский народ был когда-то (и не так давно) сверхдержавой в регионе. Мы должны помнить, что до правления Петра Первого, известного как Петр Великий, в конце 17 века, Романовы продолжали платить дань Ханству. Воинский героизм и мужество наших солдат и всадников вошли в легенды во всем мире. Татары, русские, украинцы, турки-османы, поляки и другие — все проявляли себя как в культурной, так и в военной сферах в те бурные романтические времена.

Крымско-татарский народ в самом начале века возглавлял мусульманский и тюркский мир в его философском поиске. Мы вернём это интеллектуальное лидерство. Я хочу заверить Курултай, что в нашем поиска того, что должно быть гордым и благородным крымско-татарским народом, в создании процветающего крымского сообщества и, главное, в нашем почетном деле, каковым является наше божественное право вернуться домой, — во всех этих начинаниях крымско-татарский народ имеет как за рубежом, так и в «ближнем зарубежье» много друзей, стремящихся помочь нам достичь этих высоких целей. Мне хотелось бы выразить свою любовь и признание благородному крымско-татарскому народу, свою верность нашему героическому лидеру Мустафе Джемиль-Оглы, свою дружбу нашим русским и украинским братьям и пожелать самого наилучшего для успешного проведения сессия Курултая.»

Перевод с английского,
Тврические ведомости №37/95, 17 сентября 1993 г.

kro-krim.narod.ru

***

Реклама