Энди Уорхол и Роберт Максвелл, почётные граждане Подкарпатской Руси

Энди Уорхол

Основанный полузабытым украинским политиком и бывшим кандидатом в олигархи Михаилом Бродским «Интернет»-портал «Обозреватель» опубликовал заметку, посвящённую ликвидации легендарного американского журнала Interview

Впрочем, поскольку отцом-основателем журнала был не менее легендарный американский художник, писатель, продюсер, дизайнер, кинорежиссёр, издатель и коллекционер Энди Уорхол, заметка получилась «про нашего мальчика». «Про нашего» потому, что «Обозреватель» считает Энди Уорхола украинцем.

Я понимаю, что грешно смеяться над больными людьми, а после того, как выяснилось, что не то украинцы произошли от шумеров, не то шумеры от украинцев «доказательства» украинскости Уорхола выглядят почти научными. Поэтому поговорим от вещах серьёзных.

Кстати, раз уж мы вспомнили о шумерах, мне интересно, как особая порода людей, именуемая «украинскими учёными», во главе с «профессором Бебиком», планирует согласовать шумерское происхождение украинцев со сделанным ими лет двадцать-тридцать и давно введённым в украинский научный оборот «открытием», гласящим, что украинцем был Иисус Христос. Ибо галилеянин, то есть галичанин. Всё-таки древние шумеры и греко-еврейское население палестинской Галилеи рубежа эр — разные народы. Хотя, парадоксальность всегда была отличительной чертой «украинской науки». Если уж она умудряется убедительно доказывать, что украинская нация возникла 400 тысяч лет назад (то есть до появления не только кроманьонцев, но и неандертальцев), то разница между древними шумерами и несколько менее древними евреями, с позиций этого «передового» знания, и вовсе ничтожна.

И то, что Христос — Бог и Сын Божий, тоже не помеха. Не знаю как именно, но твёрдо уверен, что созданная в воображении Порошенко (уверенного, кстати, что автокефалия предоставляется не церкви, а государству) и поставленная на службу этому самому «автокефальному» украинскому государству, единая поместная украинская казённая «церковь» легко развеет сомнения своей паствы и объяснит откуда у Бога национальность. Им всё можно. Не зря же их «церковью» руководит анафематствованный Денисенко.

Но не будем отвлекаться на вопросы религиозные. С упомянутым Энди Уорхолом и его украинским происхождением связаны вполне земные проблемы. Причём проблемы серьёзные, грозящие Украине таким кризисом на западной границе, по сравнению с которым и гражданская война в Донбассе, и до предела обострившаяся борьба за президентство в Киеве (угрожающая, вместо плановых выборов, неплановым гражданским конфликтом уже в столице) покажутся лёгким недоразумением.

Итак, Энди Уорхол родился в США, в семье эмигрантов из Словакии, русинов по национальности. Именно русинское происхождение его родителей даёт основание «демографам» из «Обозревателя» причислять его к украинцам.

Здесь можно было бы порассуждать о том, что, поскольку США — страна эмигрантов, вырезавших коренное население и загнавших в резервации его жалкие остатки, то, в таком случае Джордж Вашингтон — англичанин, Джон Кеннеди — ирландец, а Барак Обама — кениец. Американцев же, исходя из такой логики, вообще не существует. Но сегодня проблема существования американской нации нас не интересует. Гораздо интереснее невольно вскрытый журналистами «Обозревателя» факт — Украина считает всех русинов украинцами. Правда русины себя украинцами не считают.

Корни этого противоречия лежат в относительно недавней истории. Ещё в 1848 году никаких украинцев и в помине не было. Зато вся австрийская Галиция была населена русинами, считавшими себя частью русского народа. История возникновения украинства и его кровавой борьбы с русинством за последние годы рассказана неоднократно. Более того, в значительно более широких масштабах она повторяется на современной Украине, где теми же террористическими методами, что и сто лет назад (во время Первой мировой войны) пытаются украинизировать русских. Некоторые поддаются, другие упираются. Чтобы завершить процесс, первые (новосозданные украинцы) идут убивать последних (упорствующих русских). Отсюда и гражданская война.

Ровным счётом такая же, как та, что сто лет назад разорвала Галицию. Тогда «украинцы» победили. Десятки тысяч не «перековавшихся» русин были убиты, сотни тысяч бежали. Тем не менее, изрядно поредевшая русинская община уцелела (в основном в Закарпатье). С тех пор назвать русина украинцем, всё равно, что спутать араба и еврея на том основании, что оба семиты. Русины украинцев (особенно своих соседей и бывших соплеменников галичан) мягко говоря недолюбливают и всегда подчёркивали, что принадлежат к другому народу.

Киев же всегда стремился доделать начатое ещё австрийцами и окончательно украинизировать русинскую общину. Глухое сопротивление ассимиляторским планам Киева всегда будоражило Закарпатье. Центральная власть отвечала точечными репрессиями, рассаживая по тюрьмам русинских активистов по обвинению в сепаратизме. Причём происходило это задолго до всяких майданов и переворотов, в те блаженные времена, когда на Украине никто не верил, что в Донбассе возможна гражданская война, что Крым может уплыть в Россию, что для того, чтобы зарабатывать как немцы, надо не в ЕС вступать, а работать как немцы (тогда и в ЕС сами пригласят).

В общем, на Западе Украины есть ещё один эвентуальный источник гражданской войны, который украинская власть старательно будоражила все 27 лет независимости. Это было бы не так важно, если бы не один маленький нюанс.

Дело в том, что только Украина считает русинов украинцами, а живут они не только на Украине. Русины компактно проживают также в приграничных с Украиной районах Венгрии, Словакии, Польши, Румынии, в сербской Воеводине и хорватской Славонии. Достаточно большая община русинов-эмигрантов проживает в США.

Все страны, в которых живут русины, а также Евросоюз в целом, считают их отдельной от украинцев нацией. Считают на том основании, что русины сами себя считают таковыми. И это справедливо. В конце концов, если приехавший на Украину в зрелом возрасте русский из Калуги, грузин из Тбилиси или армянин (из азербайджанского Баку) могут считать себя украинцами, на том основании, что им так хочется, поскольку они «здесь живут», то почему не могут считать себя не украинцами, а русинами, русины, которые живут там, где всегда жили, называются именем, которым всегда назывались и которых в своё время новоиспечённые украинцы убивали именно за то, что они русины. Правда, с Украиной ни ЕС, ни её соседи по русинскому вопросу не спорили, делая вид, что не замечают проблему.

Возник парадокс. Русины, живущие в соседних с Украиной государствах, с точки зрения национального и европейского законодательства оказались русинами, а русинов, живущих на Украине, Европа по умолчанию признавала украинцами.

Очевидно, что сейчас, когда у всех соседей Украины возникли проблемы на национальной почве с ультрарадикальным киевским режимом, это благостное двоемыслие должно было бы быстро закончиться.

Но надо иметь в виду и то, что русинская проблема не является для Польши, Венгрии, Словакии, Румынии первоочередной, в том числе и во взаимоотношениях с Украиной. Русины — своего рода курды Восточной Европы. Пока они молчат и не заявляют о своих правах, никто старается эту тему не поднимать, поскольку никому не понятно, как эту проблему (народа без государства) решить, не обидев окружающие страны, в которых живёт русинское меньшинство.

То есть русинская проблема во взаимоотношениях Восточной Европы и Украины могла бы возникнуть в двух случаях. Во-первых, если бы Украина сама довела ситуацию до конфликта (после переворота Киев постоянно усиливает давление на русинов, всё ближе подходя к красной черте). Во-вторых, если бы Киев начал активно навязывать тезис об украинскости не только собственных, но и зарубежных русинов. До сих пор украинским властям удавалось обходить эту тему молчанием.

И вот, журналисты «Обозревателя» в патриотическом раже, пытаясь украинизировать всё, что шевелится на планете Земля, обозвали украинцем Энди Уорхола на том основании, что его родители словацкие русины. То есть в Польше, Венгрии, Словакии и Румынии живут не русины, с которыми у местных властей проблем нет, а украинское национальное меньшинство, которое Киев вполне может начать «защищать» независимо от его желания.

С учётом роста напряжённости в отношениях с соседями именно по национальному вопросу, а также учитывая стандартную украинскую политическую практику, исходящую из того, что мир вращается вокруг Украины и благодаря Украине, давно потерявшие остатки адекватности власти Шумерики (как её прозвали в социальных сетях за шумерское прошлое) вполне могут попытаться разыграть русинскую карту.

Конечно, прямо сейчас Порошенко об этом не думает. Но иногда камнепад начинается из-за одного неосторожного движения. Я уже отмечал, что русины, в том числе и живущие за пределами Украины, украинцев недолюбливают (и есть за что). Они внимательно и пристрастно следят за антирусинскими действиями украинского правительства, пытаясь локализовывать и блокировать их, опираясь на возможности государств проживания. Причём к их мнению по украинскому вопросу прислушиваются.

Над публикацией об «украинце» Энди Уорхоле можно похихикать, но её можно подать и как претензию Украины на опеку над зарубежными русинами, путём одностороннего объявления их украинцами.

Русины готовы заподозрить Киев в любой низости. Европейские соседи Украины за последние годы убедились, что такие подозрения вполне обоснованы. «Обозреватель» власти часто используют для информационных вбросов, с целью прощупывания ситуации. Если русинские общины начнут посылать своим правительствам такого рода сигналы, те не будут реагировать сразу, но отнесутся к ним со всей серьёзностью (то есть начнут изучать проблему). Простейший способ снять обеспокоенность — убедить Украину решить русинскую проблему путём признания русин отдельной нацией. Требовать такого решения страны ЕС от Украины могут, поскольку подписывая соглашение об ассоциации, Киев обязался гармонизировать своё законодательство с европейским и согласился с тем, что именно ЕС будет определять в каких именно вопросах требуется гармонизация.

Средств давления у Брюсселя полно: от увязки вопроса с выдачей обещанных кредитов, до отзыва безвизового режима, на котором украинские власти до сих пор едва ли не ежедневно пиарятся. Варшава, Будапешт и Бухарест в последнее время пытаются усилить своё влияние в приграничных регионах Украины, которые когда-то входили в состав соответствующих государств. Игра в пользу русинов автоматически создаёт им в этих регионах тысячи хорошо организованных сторонников + повышает лояльность собственных русинских общин.

Соседи могут воспользоваться предоставленным Украиной поводом очередной раз вмешаться в её внутренние дела, могут не воспользоваться, но Украина будет предоставлять его вновь и вновь. Только потому, что в попытках украинизации Украины в отношении русинов стала проводиться неадекватная требованиям времени политика.

Признай Киев их отдельной нацией, украинцев стало бы на десяток-другой тысяч меньше (что не принципиально), зато Украина проводила бы в отношении русинов согласованную с ЕС политику. Поскольку никто из соседей Украины не планирует создавать у себя русинскую автономию, они бы с удовольствием помогли киевским властям подавить автономистские настроения в среде украинского русинства. В целом, Украина проводила бы ту же ассимиляторскую политику, но более тонко (по европейским лекалам и под эгидой ЕС).

Вместо этого Украина противопоставила себя Европе и приобрела врагов в лице записанных ею в украинцы зарубежных русинов. Рано или поздно последствия будут.

Ростислав Ищенко, Ukraina.ru

 

***


Девять утра, Питтсбург, рабочий квартал. В воздухе — мерзкая гарь. За перила крыльца цепляется отчаянно рыдающий ребенок — Энди Уорхол опять не хочет идти в школу. У соседа сдают нервы (он тоже не испытывает большого желания тащиться на фабрику) — рявкнув «Ты пойдешь в школу, маленький засранец!», он отдирает мальчика от крыльца и отвешивает ему мощный подзатыльник. Энди заходится в конвульсиях и… остается дома — на этот раз на целых два месяца.

Школа стала для него адом. Когда Энди вызывали к доске, он не мог написать ни слова — у бедняги тряслись руки. Класс встречал бесплатное развлечение радостным гоготом, и вскоре мальчик уже не мог даже зашнуровать ботинки. Врачи нашли у него пляску святого Витта, осложненную стрессом.

Энди Уорхол был выходцем из бедной русинской семьи. Мало кто из поклонников знал о том, что родители Андека Вархолыбежали в Америку из маленькой карпатской деревеньки от страшного голода. Отец целыми днями пропадал на работе, братья гоняли мяч во дворе, а Энди сидел дома, боясь высунуть нос на улицу.

В тридцатые годы индустриальный Питтсбург, в котором обосновалось семейство Вархола, действительно мог напугать кого угодно: он был похож на топку дьявола. Город на две трети состоял из заводов и доменных печей, сквозь плотную завесу дыма и копоти едва проглядывало солнце. Каждое утро домохозяйки счищали с окон и дверных ручек толстый слой угольной пыли, а светлые вуали, которые богатые дамы надевали, выходя на улицу, тут же чернели.

Энди был младшим, выглядел сущим заморышем, и мать старалась не отпускать его далеко от себя: все детство он провел в прямом смысле слова держась за мамину юбку. И навсегда запомнил золотых павлинов, привольно раскинувшихся среди ярко-красных пионов на сочном синем фоне. Критики, восхищавшиеся буйством уорхоловских красок, так и не узнают, что все дело — в фантазии безымянных вышивальщиц из китайского квартала: именно там, на дешевой распродаже, купила свое сокровище миссисУорхол.

Школа оказалась неизбежным злом, и спрятаться от нее было нельзя. Энди отбыл десять лет так, как другие отбывают тюремное заключение. Чтобы не сойти с ума, Энди начал рисовать и делать коллажи. В старых номерах цветных журналов, в дешевых комиксах перед ним открывался другой мир — там жили короли и голливудские звезды. Бэтмен защищал поруганную добродетель, Микки Маус водил за нос сильных и глупых преследователей, а очаровательные блондинки призывно улыбались неказистым, но честным парням. Энди рылся в помойках, выпрашивал у киоскеров старые номера, вырезал, склеивал, перерисовывал. Бэтменопускал мощное крыло на плечо помахивающего теннисной ракеткой принца Уэльского, Грета Гарбо шла под венец с Микки Маусом, убитый в перестрелке гангстер обрастал шубой, колпаком и бородой Санта Клауса, а из мешка с подарками выглядывал радостно улыбающийся президент США. Каждый вечер Энди священнодействовал над своим рабочим столом, смешивал краски, разводил клей, орудовал ножницами. Грамотно писать Энди Уорхол так и не научился — зато его рисункам удивлялась вся улица…

Окончив школу, Энди потратил все сбережения семьи на то, чтобы оплатить учебу на факультете дизайна Калифорнийского технического университета. В это престижное заведение в основном поступали дети из богатых семей; на занятия они приезжали в лимузинах, а Энди ходил в заляпанном краской свитере и большей частью отмалчивался. Не без помощи любящей мамы, которая в шутку дразнила его носатиком, Энди был твердо убежден, что уродливее его нет никого на белом свете. «Он походил на интеллигентного белого кролика», — вспоминал один из сокурсников. На фоне золотой молодежи Энди выглядел довольно жалко и, прекрасно это понимая, предпочитал держаться в стороне: причин комплексовать у него было предостаточно. Зато у чудаковатогоУорхола имелось несомненное преимущество: он был очень талантлив, и это скоро признали абсолютно все. Теперь над бедным молчуном никто не смеялся, напротив — его жалели. Задания по словесности за Энди делали сердобольные сокурсницы (он говорил с жутким акцентом, постоянно сбиваясь на уличный сленг, и не мог связать двух слов на бумаге), а сочувствующие профессора боролись за то, чтобы талантливого студента не выгнали из университета: вместо классических моделей он рисовал ковыряющих в носу детишек или нищих. Некоторым преподавателям казалось, что его художества — просто попытка шокировать окружающих, но для Уорхола такой выбор тем был естественным: пока однокурсники развлекались на модных вечеринках, Энди торговал леденцами на рынке и, улучив минутку, делал наброски. Если занятия графикой, живописью для большинства студентов были лишь способом получить престижное образование, то для Уорхола же — единственной возможностью вырваться: за спиной маячила серая жизнь бедных кварталов. Его рисунки резко выделялись среди других работ — в них были напор, энергия, они дышали жизнью.

Никто и не догадывался, какие честолюбивые желания владеют душой «интеллигентного кролика». А он между тем непременно хотел стать богатым и знаменитым. Путь к славе был один: покорить Нью-Йорк — безумный город, центр артистической жизни и модных галерей, в котором каждый может стать звездой. На каникулах Энди уже приезжал в Нью-Йорк и провел своеобразную разведку боем: друзья познакомили его с сотрудниками нескольких модных журналов, он показал свои наброски и сумел их заинтересовать.

Теперь же Уорхол снял дешевую студию за $ 8 в месяц и принялся за работу. Он обходил редакции и нью-йоркские рекламные агентства, демонстрировал свое портфолио и вскоре получил первый заказ от обувной фирмы. Энди использовал золотой цвет, получилось вызывающе и сексуально, а главное — эта реклама запомнилась, и продажи резко пошли вверх. Другая работа, признанная впоследствии рекламой года, изображала юношу, вкалывающего себе шприц в предплечье. Несмотря на скандальность сюжета, заказчики — владельцы радиостанции — остались довольны: повысился рейтинг их передач о проблемах молодежи. У застенчивого юноши обнаружилось ценное качество: он лучше других улавливал веяния времени и преобразовывал их в рекламные образы.

Энди работал как одержимый, а в редкие минуты отдыха писал восторженные письма голливудским знаменитостям, умоляя их прислать что-нибудь из личных вещей или хотя бы черкнуть пару строк. Он не завидовал их успеху, не пытался извлечь какую-то выгоду: это было то детское чувство преклонения перед звездами, с которым маленький Андек вырезал фотографии известных певцов и актеров и вешал их над кроватью. Их блеск слепил Энди до самой смерти. Его приятельница Бианка Джаггеррассказывала, как однажды на приеме в Белом доме Уорхол, тогда уже всемирно известный художник, наклонившись к ней, прошептал: «Видишь? Нет, ты видишь? Рядом со мной сидят Стинг и Элтон Джон! Я не могу в это поверить!»

Работа в рекламе требовала искусства общения: надо было уговаривать заказчиков, ходить на модные вечеринки. Тут-то и открылось еще одно удивительное свойство Энди: он притягивал к себе людей как магнит. Вряд ли его внешний вид мог расположить к задушевным беседам: нервные, всегда поджатые губы, седой парик (Энди рано облысел, и у него имелась целая коллекция разнообразных париков и накладок), непроницаемые черные очки и дорогие костюмы, которые он специально заляпывал краской, чтобы создать образ рассеянного гения. Этот образ — оторванного от жизни художника, который интересуется только творчеством и поэтому у него нет ни сил, ни желания следить за своим гардеробом, — помог ему еще в колледже, и Эндискрупулезно воссоздал его, рассчитывая на тот же эффект.

И не ошибся. Экстравагантный имидж только играл ему на руку: Уорхол очаровывал всех. К тому же у него обнаружилось весьма своеобразное чувство юмора. Язвительные реплики, брошенные тонким бесцветным голосом, выдавали человека, который на все смотрит по-своему. Словом, истинного художника.

Уорхол был просто создан для ночной жизни. С детства он страдал бессонницей и либо работал до рассвета в студии, либо пропадал в ночных клубах. «Знаете такие растения, которые растут в темноте? — говорили его приятели. — Белесые, но очень стойкие и по-своему красивые? Вот и Энди такой же». Он действительно очень редко появлялся на солнце, всегда под зонтиком и в темных очках: нежная кожа быстро обгорала. Много лет спустя Энди снимет свою версию «Дракулы»: бледный одинокий вампир, потерянный в большом городе и ныряющий в постель с первым лучом солнца — точная копия самого Уорхола.

Он появлялся на любой вечеринке, куда только мог попасть. Энди был прирожденным тусовщиком и позже признавался: «Если бы в Нью-Йорке устроили торжественное открытие сортира, я пришел бы туда первым». Помимо собственно развлечений он преследовал и еще одну, вполне конкретную цель: как можно больше засветиться на публике, раскрутить свое имя как торговую марку. И за много лет преуспел в этом как никто: Уорхола называли гением промоушна.

Кстати, первый урок саморекламы дал ему не кто-нибудь, а Сальвадор Дали. Мэтр получил заказ на оформление витрины салона красоты в Нью-Йорке. В качестве элемента декора он решил выставить в окне второго этажа большую железную ванну, которую рабочие благополучно уронили вниз. Ванна чуть не прибила случайного зеваку, Дали попал за решетку (правда, ненадолго), а результатом разразившегося скандала стало то, что выставка Дали, проходившая в это время в Нью-Йорке, отлично продалась.

Очень скоро Энди стал самым высокооплачиваемым рекламщиком Нью-Йорка, выполняя заказы для всех модных журналов, от «Вог» до «Харпер’с Базар».

Однако вечный ярлык рекламщика вовсе не устраивал Энди: всемирной славы на этой ниве не заработаешь. Реклама — искусство анонимное, тебя знают только коллеги по цеху. А вокруг Уорхола бурлила богемная жизнь, устраивались шокирующие перфомансы. Искусство стремительно теряло налет серьезности: зарождался поп-арт — направление, стиравшее грань между «высоким» и «массовым». Теперь живописным объектом могло стать что угодно: газетные вырезки, кричащая реклама, герои мультиков… Уорхолвнимательно присматривался к поп-арту: новое искусство напоминало ему собственные детские опыты, а экспериментов он никогда не боялся. Впрочем, его первые работы, не связанные с рекламой, имели довольно скромный успех. Уорхол и сам чувствовал — не то, не то. Целыми днями он искал новый поворот, прием, метод: клал свеженаписанные холсты на тротуар, чтобы остались отпечатки следов прохожих, пробовал новые сочетания цветов, даже мочился на свои картины. Встречая знакомых, Эндибеспрерывно жаловался: ничего не выходит, нужны новые ходы. Идею, которая принесла ему долгожданную славу, он купил у своей приятельницы за $ 50. «Что ты больше всего любишь? — спросила та Уорхола и сама ответила: — Деньги. Вот и нарисуй доллар. Смысл в том, чтобы взять что-нибудь простое и всем известное — тот же доллар или консервную банку с супом», — продолжила она, уже складывая купюру. Уорхол улыбнулся: долгие годы томатный суп из консервов был его единственной пищей.

Монументальные полотна с банкой томатного супа «Кэмпбелл» стали визитной карточкой Уорхола и превратили его в звезду. «Он дал нам почувствовать, что даже в самой ничтожной и обыденной безделке сокрыт великий смысл. Его банки полны поэзии, они обнажают суть вещей», — писал нью-йоркский критик Патерсон Симс. Газеты захлебывались от превосходных степеней. Успех пришел неожиданно, и, читая восторженные рецензии критиков, Уорхол не верил своим глазам. Но критики не унимались, а цены на картины Энди стремительно поползли вверх. Он понял, что наконец действительно стал знаменитым. Мир оказался таким наивным! Люди готовы объявить банку дешевого супа музейным сокровищем, а незатейливую идею ценой $ 50 — гениальным художественным прорывом. В общем, все в жизни гораздо проще, чем он предполагал. Нынешний триумф казался Эндизаслуженным реваншем за нищее голодное детство.

Художественный мир раскололся: одна половина считала Энди Уорхола зарей нового искусства, вторая — полной его деградацией. И для тех и для других он являлся воплощением Нью-Йорка: экстравагантный, непредсказуемый эстет.

К художнику стекалось все больше людей, привлеченных его необычной аурой, и Уорхол открыл огромную студию, окрестив ее «Фабрикой». Очень скоро «Фабрика» стала символом нового искусства, Меккой богемной молодежи. В ее комнатах, выкрашенных в серебряный цвет, постоянно крутились молодые артисты, начинающие художники и барышни, мечтающие стать звездами. Все они были без ума от Уорхола. Девушки хотели выйти за него замуж, мальчики — исполнять любую его прихоть. Слушая их бесконечные признания в любви и купаясь в потоках лести, Энди все больше убеждался в том, что люди, увы, глупы…

На «Фабрике» постоянно что-то происходило. В одной из комнат обсуждали новый показ мод, в другой пили ликер, в третьей читали стихи. Кто-то спал на удобном диванчике, а некий чудак вообще больше года не выходил за пределы студии, стремясь достигнуть нирваны. Уорхол большую часть времени рисовал в одном из закутков, но регулярно выходил к публике. Постояннаятусовка была ему необходима как воздух: в ней он черпал новые идеи, зачастую беззастенчиво присваивая задумки своих приближенных. Он находил время для каждого: улыбался, что-то советовал, делал подарки, покупал выпивку и наркотики. Стать любимцем Энди было просто и крайне приятно — порой за одну его улыбку обитатели «Фабрики» готовы были расквасить друг другу носы. Но так же легко было и потерять его расположение — Энди очень быстро забывал о людях, и вчерашний любимец чувствовал себя так, будто его низвергли с небес на холодный асфальт. А Энди с интересом наблюдал за падением. Он коллекционировал страсти и желания, расспрашивал друзей и знакомых об их сексуальных фантазиях, незаметно записывая эти исповеди на диктофон. Он снял множество фильмов, сюжет которых состоял в одном: перед включенной камерой обитатели «Фабрики» выворачивались наизнанку, обнажая души.

Поэтому не было в Америке человека, который нажил себе больше врагов, чем Уорхол. «Я убью его! — кричал разъяренный Тейлор Мэд, близкий друг Энди, перед премьерой фильма «Задница Тейлора Мэда». — Он снимал для себя и обещал, что никому не покажет! Он обманет кого угодно, высосет все соки и выбросит на помойку!» А неделей позже другой приближенный Уорхола, Фрэдди Херко (Энди обещал снять его в своем новом фильме, а потом просто выгнал), придя домой, включил «Реквием» Моцарта, принял мощную дозу ЛСД и выбросился из окна. Узнав об этом, Уорхол принялся разгневанно ходить по «Фабрике», пиная попадавшийся под ноги хлам: «Почему он ничего не сказал мне? Мы ведь могли снять на пленку, как он падает!» Когда утопился Дэнни Уильямс (музыкант группы «Velvet Underground», которую Энди продюсировал), Уорхол, по словам близких, использовал его предсмертную записку вместо туалетной бумаги и отказался говорить с его матерью: «О чем вы? Этот парень был обычным «торчком»!»

Эди Седжвик, его самая известная пассия, которую Уорхол сделал кинозвездой, прожила с ним несколько лет и ушла, поняв, что Энди абсолютно не способен на серьезные отношения. Первые дни Уорхол и вправду переживал: он считал ее близким человеком и оставался с ней дольше, чем с кем бы то ни было. Два года девушка безуспешно пыталась избавиться от привязанности к героину (к которому ее пристрастил Уорхол), в отчаянии звонила Энди и просила у него денег на лечение. Но Уорхол даже не пожелал ее выслушать. В результате Эди умерла от передозировки. На похороны Уорхол не приехал…

Юродивый, гений, безнравственный коммерсант — после подобных историй, которые повторялись с регулярностью почтового экспресса, Уорхола начали называть еще и Ангелом Смерти. Смерть стала его постоянной спутницей, а насилие и одиночество — излюбленными темами.

К 1968 году Уорхол был уже признанным мастером поп-арта. Его выставки с успехом проходили по всему миру, в Америке не было художника популярнее — за одну из его картин на аукционе заплатили $ 60 тысяч. Это был рекорд: никто из его современников столько не получал. Однако не меньше, чем картинами или фильмами, Уорхол прославился своими скандальными интервью, которые он раздавал направо и налево. «Я не хотел рождаться. Это было ошибкой. Все равно как меня выкрали и продали в рабство, — объяснял он в интервью журналу «Тайм». — Меня никогда не трогали собственные работы. Я делаю дешевую писанину и нравлюсь обычным людям».

Весной Энди отправился в Лос-Анджелес на открытие своей большой ретроспективы. Успех был грандиозным: переполненные залы, толпы студентов, скандирующих: «Мы любим Энди Уорхола!», фотографии в газетах.

…Перед отъездом Уорхол перечитал сценарий, по поводу которого ему опять звонила «эта надоедливая феминистка» Валери Соланис, и с отвращением швырнул его одному из помощников: «Засунь эту дрянь куда-нибудь подальше». Валери мечтала, чтобы Энди поставил по ее сценарию фильм, но Уорхол посчитал его слишком «грязным». Она несколько раз появлялась на «Фабрике», требовала вернуть рукопись, но Уорхол всякий раз отмахивался: «Я ее куда-то дел, я занят, зайди позже». Валери была девушкой неуравновешенной, решительной (она основала Ассоциацию за принудительную кастрацию мужчин) и ненавидела, когда ее обманывают…

В тот момент, когда Энди перерезал в Лос-Анджелесе атласную ленточку, она зашла в оружейный магазин и купила два револьвера — 34-го и З6-го калибров.

Через пару дней после возвращения Энди Валери появилась на «Фабрике». Уорхол трепался по телефону, его помощники обсуждали с куратором одной из нью-йоркских галерей условия будущей выставки. Валери подошла к Энди, достала из бумажного пакета револьвер и выстрелила. Окружающие, решив, что этажом ниже в офисе компартии взорвалась бомба, кинулись на пол. Только Уорхол понял, что происходит. Он вскочил из-за стола и рванулся к Валери, повторяя: «Нет, нет, не делай этого!» Она выстрелила еще раз. Энди упал. Валери перевела дух, сжала покрепче револьвер и выпустила третью пулю. Следующим выстрелом она ранила галерейщика и собиралась перестрелять остальных. Но револьвер заело. Валери вызвала лифт и спокойно уехала. На углу она купила персиковое мороженое, не торопясь съела его и обратилась к уличному регулировщику: «Я стреляла в Энди Уорхола». Позже так назовут фильм о женщине, которая несколькими выстрелами прославилась на весь мир.

После ее ухода началось безумие. Когда-то безупречно работающий организм «Фабрики», сердцем которого был Энди, теперь бился в конвульсиях. Люди бегали, кричали и обливались слезами. Галерейщик, забыв про собственное ранение, пытался сделать Энди искусственное дыхание, но воздух со свистом вырывался из простреленных легких. Агонизирующий Уорхол, наблюдая за этой кутерьмой, неожиданно начал хихикать: «Не смешите меня. Мне очень больно». Пятнадцать долгих минут Энди корчился на полу, пока не приехала «скорая», в больнице констатировали клиническую смерть…

На следующий день газеты пестрели гигантскими заголовками: «Известная феминистка стреляла в короля поп-арта ЭндиУорхола», «Самый популярный художник Америки находится при смерти». В то, что чахлый Энди выживет после трех пуль, выпущенных в упор, никто не верил…

И все же он выжил. Более того, прожил еще 23 года, правда, вынужден был носить корсет: врачи неудачно зашили мышцы живота. Но сам он это жизнью не считал. «Я уже мертв, — говорил Энди репортерам, а на вопрос, изменило ли его покушение, только кривил губы: — Вы когда-нибудь видели, чтобы люди менялись?»

Однако перемены все же произошли. К Энди вернулись забытые детские страхи — он вновь стал бояться людей, купил бронежилет и перегородил вход в «Фабрику» конторской стойкой. Окружающих он изводил придирками. Его все раздражало, повсюду чудились опасности: Уорхол не выходил на улицу позже восьми вечера, а дорогие украшения носил только под одеждой — в каждом незнакомце он видел грабителя. Опасения оказались ненапрасными: однажды к Уорхолу пожаловала колумбийская мафия и забрала всю имеющуюся у него наличность — без малого миллион долларов.

Число врагов Энди с годами не уменьшилось. Однажды в него швырнули тортом активисты антинаркотической кампании, в другой раз неизвестные сорвали с него парик на презентации новой книги. Маньяки засыпали его письмами с угрозами. Все они действовали испытанными методами самого Уорхола: любой ценой попасть на первые полосы газет, и это приводило его в бешенство.

В последние годы жизни Энди всеми силами ограждал себя от мыслей о смерти. Он не пришел на похороны писателя Трумэна Капоте, идола своей юности и близкого друга, проигнорировал известие о смерти Марио Амайи — того самого, который пытался когда-то, истекая кровью, сделать ему искусственное дыхание. И даже на похороны родной матери он не приехал, хотя Джулия была, пожалуй, единственным человеком, которого Уорхол по-настоящему любил.

Он умер 22 февраля 1987 года. Про то, что Энди страдал заболеванием мочевого пузыря, мало кто знал. До последней минуты он, панически боясь врачей, отказывался ехать в больницу, хоть его и уверяли, что бояться нечего — возможность осложнений после такой операции ничтожно мала. Операция действительно прошла успешно. Вечером сиделка померила Энди температуру и закрыла палату. А наутро Уорхола нашли мертвым.

После его кончины адвокаты и друзья вскрыли квартиру Энди и были поражены: король поп-арта предпочитал вполне буржуазную роскошь. Везде — на мраморных столах, в антикварных креслах эпохи Людовика XIV, резных шкафах — громоздились нераспакованные свертки с покупками, африканские фигурки из черного дерева, бриллианты от Тиффани, бесчисленные флаконы дорогих духов, индийские благовония, картины, банки из-под печенья, набитые сотенными купюрами, — Энди не доверял сейфам. Шедевры живописи, стоившие сотни тысяч долларов, валялись вперемешку с хламом из лавок старьевщиков: Уорхол всегда мечтал найти какую-нибудь дешевую вещицу за пять баксов, которая со временем будет стоить миллионы. Он тратил на покупки бешеные деньги, но никому их не показывал. В нем жил дух не коллекционера, а бедного польского крестьянина, который твердо знает: заработанные деньги надо вкладывать в вещи.

На аукционе «Сотбис» его пеструю коллекцию продали за $ 25,3 миллиона. В ней, кстати, не было ни одной картины самогоУорхола, за исключением маленького портрета Мао Цзэдуна: Энди не хранил дома своих работ. Некролог в «Нью-Йорк Таймс» начинался словами: «Лучшее произведение Уорхола — это сам Уорхол».

 

***

24 января 2008 года в г. Ужгороде состоялось заседание Президиума Сойма (Народного Парламента) Подкарпатских русинов. Принято решение о выдаче членам русинских организаций и русинам за рубежом единого образца удостоверения-легитимации, подтверждающих национальность «русин» и правопреемственность гражданства Подкарпатской Руси. Единогласно русинами края присвоено звание почётного гражданина Подкарпатской Руси с выдачей к нему удостоверения под номером 1 Енди Варголу. Под №2 Иэн Роберту Максвелу (Людовик Хох) уродженцу Солотвина.

rusinpresent.narod.ru

***

Иэн Роберт Максвел

Иэн Роберт Максвел (Людовик Хох) издатель, политик, медиамагнат, миллиардер родился 10 июня 1923 года у правоверных хасидов Мехеля и Ханки Хох. Он был третьим ребенком и первым сыном в семье, которая жила в передней комнате дома дедушки Янкеля на улице Синагоги в центре Солотвина на территории Подкарпатской Руси. В средине 30-х годов прошлого столетия Роберт уехал в Братиславу потом в Будапешт где вступил в подпольное движение помогавшее добровольцам будущей свободной чешской армии переправиться на Запад. В 1941 году он попадает в Британию. В последующем он перешел в издательский бизнес где преуспел и превратился в ведущего издателя научной литературы. В последующем владел целым рядом общегосударственных газет. В конце 90-х годов прошлого столетия погиб при загадочных обстоятельствах.        karpattour.narod.ru

***
Роберт Максвелл. » Красный миллиардер»

В ночь на 31 октября 1991 года, в самый разгар Праздника всех святых, который кельты прозвали Хеллоуин, а испанские инквизиторы — «праздником сатаны», частный вертолет приземлился у гибралтарского причала. Из него вышел рослый, обрюзгший пожилой миллиардер с буйной шевелюрой крашеных черных волос и мобильным телефоном под мышкой. Он только что говорил с президентом Франции и был недоволен беседой. Он вообще был раздражен, к тому же ощущал первые симптомы проклятой лондонской простуды. Простуженный господин быстро шел к причалу. Там стояла его любимая яхта «Леди Жизлен». Охранники, тащившие следом четыре чемодана с деловыми бумагами, едва поспевали за ним. Не обратив внимания на приветствия капитана и команды из 13 матросов, вытянувшихся во фрунт, хозяин прошел в свою каюту и, хлопнув дверью, запер ее изнутри. По телефону заказал лобстеров с шампанским и «стюардессу посимпатичнее».
Через несколько дней, в канун очередной годовщины Великого Октября, вертолет испанских спасателей совершал обычный облет Канарских островов. В ста милях от Тенерифе в теплой соленой воде ими был обнаружен труп совершенно обнаженного пожилого мужчины. Тело всплыло лицом вверх, чего никогда не случается с утопленниками — уж спасатели-то это знали. Действительно, когда покойника доставили в клинику, выяснилось, что в его легких… не было воды. Следовательно, неизвестный господин не был утопленником, несмотря на то, что его обнаружили в десятках миль от берега!
Отчего он умер? Откуда взялся в открытом море? Врачи, проводившие вскрытие, были озадачены. К тому же их ожидала совершенно ошеломительная новость: тело опознали. Оно принадлежало одному из самых богатых и влиятельных людей планеты — Роберту Максвеллу.

Роберт Максвелл
Давным-давно, в начале 50-х годов, когда молодой еврейский бизнесмен с шотландской фамилией Максвелл невесть откуда появился на Флит-стрит и заставил говорить о себе всю Англию, европейцы недоумевали: откуда взялся этот выскочка из полумифической цыганской страны Рутении, свободно говоривший на одиннадцати языках, включая русский? Никто не знал его настоящего имени. Он был чужаком, почти инопланетянином — всю его жизнь постоянно окутывал мистический туман сплетен, скандалов и домыслов.
Даже умереть он умудрился по-максвелловски таинственно. Будто испарился из своей наглухо запертой каюты и… очутился в море — без одежды, без следов насилия на теле……. Прожив на земле 68 лет среди сказочной роскоши, Роберт Максвелл ухитрился не оставить после себя никакого следа. Ничего, кроме астрономических долгов. Его империя оказалась сплошной иллюзией, изящным публичным фокусом.
Сотни обманутых кредиторов призывали небеса отомстить покойному хотя бы на том свете. Они проклинали великого обманщика по имени Роберт Максвелл, а между тем небеса были заведомо глухи к этим проклятиям.
Просто потому, что человека с таким именем никогда не было на планете Земля.
Иллюзией было не только его богатство. Вся жизнь таинственного бизнесмена, известного под псевдонимом Максвелл, была по сути чудовищно эффективной фальсификацией. Он был мастером-выдумщиком экстpa-класса. Имена, биографии, национальности, политические взгляды и моральные принципы — он придумывал их, словно подбирал одежду по погоде.
Из глухого нищего еврейского местечка он пришел в мир богатых и властей придержащих.И представился просто: «Здравствуйте, я — миллиардер Бобби Максвелл. И все вокруг почему-то поверили. Занесли в золотые списки богачей журнала «Форбс» его неловкий псевдоним, будто скопированный с надписи на банке растворимого кофе. Стали давать в кредит миллионы, брать глубокомысленные интервью, выдвигать в парламенты… А он погостил на Земле на широкую ногу, пошумел, намусорил — и ушел, оставив огрызок сигары в стакане с недопитым бренди………
В день его смерти человечество, кажется, особенно нуждалось в Максвелле. У телефона ждал Горбачев, с которым надо было обсудить планы публикации на Западе секретных архивов КГБ. В Елисейском дворце нервничал Франсуа Миттеран. В Иерусалиме томился ожиданием президент Израиля Хаим Херцог. Но — тщетно. Бобби уже вышел из игры. «Он покончил с собой!» — кричали газеты на следующий день. Но не могли дать своим читателям ответа на один простой вопрос: «КАК он это сделал?»

Визит полиции на яхту Максвелла

Когда испанская полиция прибыла на борт осиротевшей «Леди Жизлен», комиссар был поражен: в каюте Максвелла все выглядело так, словно хозяин отлучился минуту назад. Ночная рубашка, небрежно брошенная на кровать, еще, казалось, хранила частицу тепла своего хозяина.  А непременный огрызок кубинской сигары торчал из стакана с бренди и, казалось, еще дымился (у Максвелла была привычка окунать кончик сигары в бренди, причем нередко он погружал ее по ошибке в чужой стакан). Но на этот раз чужих не было в каюте. Никаких незнакомых отпечатков пальцев. Никаких следов схватки. Наконец — никаких пояснительных записок потенциального самоубийцы.
Как он очутился голым в открытом море? Первая версия — самоубийство. Однако если Бобби Максвелл и впрямь решил покончить с собой, зачем перед выходом на палубу снял ночную рубашку? Не придумал ничего лучшего, как в здравом уме и твердой памяти прыгнуть с борта в воду (в мертвом теле не было обнаружено следов яда)? Версия вторая: закружилась голова или прихватило сердце. Вполне возможно, но как он смог свалиться за борт, огороженный металлическими перилами ?
Наконец, версия третья: Максвеллу «помогли» выпасть за борт (бульварная пресса успела обвинить в устранении газетного барона КГБ и ЦРУ, «Моссад», Организацию освобождения Палестины и многих других). Однако сторонники этой версии тоже не в силах объяснить, почему на теле погибшего миллиардера не было следов от ударов. И почему схватки на палубе не заметили два дежурных матроса?

Комментарии

 

Мир был заинтригован подробностями таинственной смерти. И только те, кто хорошо знал биографию этого человека, спокойно качали головой: такой, как Бобби, не мог умереть в своей постели. Толстый, шумный, наглый и очаровательный обманщик, уходя из жизни, напоследок здорово хлопнул дверью…
Он появился на свет 10 июня 1923 года. Никто не знает его настоящей фамилии — у мясника Мехеля с супругою Ханной, зачавших будущего миллиардера, фамилии попросту не было. Счастливые родители называли своего мальчика (четвертого по счету) «сорванец Лайби». Прошло несколько лет, и венгерский чиновник, заехавший в глухое еврейское местечко в ущелье меж Карпатских гор, зарегистрировал подростка под фамилией «Хох», потому что паренек к тому времени вымахал под два метра ростом, a «hoch», как известно, по-немецки означает «высокий». Спустя еще год приехал другой чиновник, на этот раз чешский, — он наградил юношу христианским именем Ян-Людвиг и сообщил, что 16-летнего еврейского парня, носившего в то время пейсы и соблюдавшего субботу, с нетерпением ждут в рядах чехословацкой армии.
Ян-Людвиг Хох не успел послужить Чешской республике — началась Вторая мировая война. По селу Златинске Доли, где проживали родители юноши, поползли слухи о некоем Адольфе Гитлере, который со дня на день завалится незваным гостем и отправит всех в концлагерь. Родители стали всерьез поговаривать о бегстве за рубеж «Сорванец Лайби»не стал дожидаться, пока уважаемые родители примут решение. Он сбежал из дома первым.И правильно сделал…Его родители , сестры и братья погибли в концлагере Аушвиц.
Это произошло так: вместе с приятелем Лайби отпросился у родителей на пару дней в Будапешт — «посмотреть на трамваи». Уроженцы дикого карпатского края никогда раньше не то что трамваев или асфальтового тротуара не видели — они довольно смутно представляли себе, что такое ботинки. Огромный город Будапешт поразил воображение впечатлительного юноши. «Мне захотелось когда-нибудь купить себе трамвай», — вспоминал он. Пройдет всего 30 лет, и повзрослевший еврейский Лайби сможет при желании скупить все трамваи Будапешта… Возможно, он предчувствовал это. И понимал, что для будущего успеха нужно принять два важных решения. Во-первых, навсегда забыть, что такое отчий дом и Златинске Доли. И, во-вторых, срезать пейсы и снять с головы кипу…
Юноша раздумывал недолго. Он сел в поезд до Стамбула, где тайком пробрался в трюм парохода, отправлявшегося в Марсель. Там же, в трюме парохода, блудный сын мясника Мехеля, с детства читавший Талмуд под бдительным отцовским присмотром, превратился во француза по фамилии де Морье. «Там, в трюме парохода, я долго плакал, думая о родителях, — признается он впоследствии в одном интервью. — Я понимал, что больше никогда не вернусь в Златинске Доли». Максвелл ошибался. Ему суждено было еще раз пройтись по улицам родного села — спустя четверть века он приедет туда на советском правительственном лимузине в окружении корреспондентов «Правды» и сотрудников КГБ. Его будут встречать концертами и хлебом-солью. Максвелл будет говорить тосты за здоровье советских людей, пить водку, есть икру…
 Но это произойдет только в 1969 году.
А пока дорога к грядущей славе лежала для Максвелла через армейский призывной пункт. В 1941 году началась его успешная карьера в британской армии — он был снайпером, разведчиком, администратором оккупационных властей… И даже получил «Военный крест» из рук славного генерала Монтгомери.
Проворный де Морье был среди первых британских солдат, вошедших в Париж. Парижанки как могли сердечно благодарили солдат-освободителей. В шумном ресторанчике на Монмартре лейтенант де Морье встретил свою будущую супругу. «Это была любовь с первого взгляда», — скажет потом Бетти, дочь лионского торговца тканями. Рослый темноволосый лейтенант поразил ее своими фантастическими амбициями. «Обещаю тебе, любовь моя: скоро я cтану миллионером и депутатом парламента».
Возможно, Бетти не воспринимала всерьез обещаний возлюбленного (она была на три года старше и пережила суровую школу жизни в оккупированном городе). Напрасно. Любвеобильный супруг Бетти выполнит все обещания до единого. Даже самое последнее, шутливое — о том, что у них будет семеро детей. За 50 лет совместной жизни Бетти предстоит рожать даже не семь, а девять раз.

Максвелл с семьёй

Я же выполнил свои обещания!» — кричал Бобби — и был прав. Задача номер один — стать миллионером. Он сделал это при помощи советских коммунистов.  По мнению большинства биографов, именно они сделали его богачом. Москва создала феномен «красного миллиардера», так иногда называли Максвелла недоброжелатели. А все началось, как и полагается, с бутылки русской водки. Британской администрации в оккупированном Берлине понадобились люди со знанием немецкого и русского языков. Лейтенант де Морье свободно говорил на немецком, французском, английском, венгерском, болгарском, чешском, словацком, украинском  и русском, а кроме того, знал иврит и идиш. С советскими офицерами выходец из Прикарпатья легко находил общий язык — он признавался, что с ними «даже больше расслабляется, чем с англичанами». Однажды, в первый день Нового 1946 года, коллеги застали лейтенанта де Морье в обществе полковника советской разведки. Они были вместе уже четвертые сутки, о чем красноречиво свидетельствовала батарея пустых бутылок под столом.
  Дружба с советскими разведчиками самой что ни на есть   «красной нитью» проходит сквозь всю биографию Максвелла.
 Перебравшись из Берлина в Лондон, лейтенант де Морье преобразился в очередной раз. Он облачился в ярко-синий однобортный костюм и стал британским коммерсантом. Поначалу его звали Лесли Джонс. Но через полгода, примерив на себя еще с полдюжины вариантов, «сорванец Лайби» наконец остановился на древней шотландской фамилии Максвелл. Он купил многоэтажное здание в центре британской столицы и назвал его «Максвелл хаус. Формально в этом доме издавались научные книги. На самом деле здесь торговали цементом, фарфором, спичками, куриными окорочками… Бобби Максвелл обнаружил в себе талант великого негоцианта. Под прикрытием солидного издательства действовал крупнейший центр мировой бартерной торговли с соцстранами — разумеется, в обход антисоветских правительственных эмбарго.
В середине 50-х годов агенты ЦРУ недоумевали: откуда появился в Китае американский стрептомицин (несмотря на строжайший запрет продавать Пекину медикаменты)? А дело было так: «Дом Максвелла» закупил у китайцев шелк и фарфор. Продал его аргентинцам в обмен на свинину. Мясо привез в Голландию, где его переработали в консервы и пристроили в ГДР в обмен на цемент. Цемент сбыли канадцам, которые предоставили закупленный в США стрептомицин. В результате — первый миллионный заработок для Бобби и приглашение посетить Пекин с неофициальным визитом.
Первый миллион, заработанный при помощи московских коллег, стал фундаментом будущей империи. 
Уже сделавшись крупным издателем, он не раз публиковал биографии коммунистических лидеров, в первую очередь Брежнева. Максвелл называл Чаушеску «великим строителем Румынии», а Тодора Живкова — «создателем процветающего и счастливого государства». Берлинская стена воспринималась им как «символ стабильности и баланса интересов». Известно, что когда в СССР впервые появилась «автобиография» Брежнева, Максвелл отдал своему помощнику такой приказ: «Забудьте обо всем на свете. Достаньте эту книгу, переведите и издайте 30-тысячным тиражом в двухнедельный срок». Наградой за услуги стало получасовое алкогольное рандеву с Брежневым в Кремле. Для Максвелла сотрудничество с Кремлем открывало доступ к «золотой жиле» — открытиям советских ученых. Ловкий Бобби был, по его собственному выражению, «единственной крысой, которая прорыла ход по обе стороны берлинской стены». Когда на Западе начался бум читательского интереса к достижениям советской науки (особенно после спутника и Гагарина), Максвелловское издательство «Пергамон», выпускавшее научную литературу, стало монополистом. Через свою разветвленную крысиную нору Максвелл таскал на Запад тюки с монографиями гениев «красной науки». Он получал фантастические прибыли еще и потому, что советским авторам не надо было платить гонорары! 
Разумеется, КГБ проверял своего друга-миллионера. «Когда я приезжаю в Москву, они доверху заливают меня холодной водкой», — жаловался Бобби приятелям. И тут же добавлял: «К счастью, я знаю все эти сибирские штучки». В реальности это означало, что Максвелл, по свидетельству его помощников, в России постоянно ел йогурты — десятками упаковок. При этом закусывал черной икрой — «дабы нейтрализовать алкоголь». Это была его собственная формула. Москва хотела от Максвелла только одного — чтобы он наряду с научной литературой распространял на Западе пропагандистские жизнеописания красных лидеров. Но великому обманщику Бобби удалось перехитрить даже КГБ! Как выяснилось после его смерти, ни одна из уже напечатанных биографий не поступила в лондонские магазины — дорогие издания,тираж которых был щедро оплачен Советским Союзом , пылились на складах «Пергамона» до самой перестройки!!!!!!!! 
Но были в жизни Максвелла и неудачи – забежим чуть вперёд.
С самого начала своего бизнеса Максвелл занимался тем, что скупал за бесценок обанкротившиеся компании сначала в разорённой войной Европе, а затем и по всему миру. Такие приобретения составили основание его медиаимперии, поэтому когда в 1985 году британская Sinclair Research ещё год назад стоившая £100 млн., оказалась на грани банкротства за год обесценившись до смешной суммы £16 млн., из которых £12 млн. требовали в уплату кредиторы, Максвелл нажал на все рычаги чтобы заполучить компанию Синклера. В июне 1985 года Максвелл предлагает выкупить 75 процентов акций Sinclair Research за £12 млн. Такую сумму требуют оплатить Timex, Thorn EMI и банки, которым должен Синклер. Синклеру предлагается оставить около восьми процентов акций компании и пожизненный пост президента, но без места в совете директоров. В то время Синклер уже был готов на всё кроме долговой тюрьмы, поэтому за неимением лучшего вынужден был принять предложение Максвелла. В самой компании царит радостная эйфория — наконец-то с устранением малокомпетентного и непредсказуемого Синклера дело попадёт в руки профессионального управленца. Все надеются на вложения Максвеллом средств в разработку новых моделей компьютеров и мощную рекламную поддежку в прессе. 
Но фактически, вся деятельность Максвелла за первые два месяца в Sinclair Research свелась к его участию в совете директоров, назначению выбранных им людей и проведению аудита, а вместо ожидавшейся рекламной поддержки, максвелловские газеты пестрели весьма пикантными подробностями из личной жизни Синклера , тем самым вполне оправдывая закрепившееся за Максвеллом в бизнес-кругах прозвище «чеха — шантажиста». И вот, два месяца спустя Максвелл наконец делится своим видением вывода компании из кризиса: «Большое количество синклеровских машин может скоро оказаться за «железным занавесом». В течение нескольких месяцев Sinclair Research пыталась совершить прорыв в большой сделке по поставке компьютеров странам восточного блока, и недавнее ослабление законов об экспорте в области высокотехнологичных продуктов устраняет последние преграды. Подобная стратегия — верный способ избавиться от непроданных запасов компьютеров и телевизоров, которых скопилось на £30 млн.  Максвелла не очень беспокоят огромные запасы доставшихся ему полупроводников. «Я не думаю, что эти запасы так уж огромны, — сказал он. — У нас имеется шанс продать их часть в СССР и Болгарию, не нарушив при этом никаких законов». Русский рынок выглядит привлекательно. Советское правительство строит грандиозные планы по внедрению компьютеров в свои школы. Контракты такого масштаба, несомненно, покажутся лакомым кусочком для любой компании, производящей домашние компьютеры.»
Чем же был занят Максвелл эти два месяца, кроме как назначением верных людей на ключевые посты? В это время он строит мосты поставки залежалой синклеровской продукции в страны восточного блока. В результате этой деятельности образцы компьютеров, программного обеспечения и технической документации полученные Максвеллом через назначенных им же на ключевые посты людей, тайно уходят на восток — до заключения сделки, покупателям необходимо произвести техническую и экономическую экспертизу как сделки, так и самой продукции. Кроме того поставки готовой техники предполагают гарантийные обязательства и сервисное обслуживание, тем более что надёжность продукции Sinclair Research оставляет желать лучшего, а о незатейливости и неспешности синклеровского сервиса так и вовсе можно говорить только в юмористическом ключе. Поэтому, для успешного продвижения товара на восточном рынке, Максвелл решает приблизить сервисные службы к будущему потребителю, для чего помогает создать чешским спецслужбам несколько подставных предприятий, целью которых должна быть поставка в страны восточного блока необходимых для ремонта комплектующих. Так же он при помощи своих людей у руля Sinclair Research втихую получает для этих предприятий лицензии на ремонт синклеровской продукции и закупку строго учитываемых комплектующих, таких как ULA ( ULA — марка микросхемы ). Всё это делается за спиной, фактически находящегося уже не у дел Синклера.
Особо необходимо отметить как в то время в СССР принимались решения о поставках импортной техники для использования в народном хозяйстве. Во исполнение решений ХХVI съезда КПСС и последующих пленумов ЦК КПСС в СССР развернулась широкая кампания по компьютеризации школ. В делёжке средств, выделенных на эту программу принимало участие несколько министерств и ведомств, и каждое продвигало свой проект. В результате в СССР были приняты в эксплуатацию несколько совершенно разношерстных типов Комплексов Учебной Вычислительной Техники (КУВТ). Но не смотря на то, что принималось практически всё, что могла произвести отечественная промышленность, техники всё равно катастрофически не хватало, вот тут и было принято решение о закупке техники за рубежом. Об этом сразу узнаёт Максвелл и с этого момента начинается история его внезапных отношений с Sinclair Research. Максвелл хочет сорвать куш, продав доставшиеся ему за бесценок неликвиды втридорога в СССР. Конкурентом в этой сделке у Максвелла стала Yamaha со своим комплексом на базе компьютеров MSX. По условиям тендера каждая из сторон предоставила необходимые образцы техники для изучения потребителем. Одним из важных критериев, существенно влиявших на возможность заключения сделки, являлось исследование возможности в дальнейшем производства аналогов импортной вычислительной техники отечественной промышленностью. В результате изучения полученных образцов и документаци, был сделан вывод о возможности налаживания выпуска ZX Spectrum в самые кратчайшие сроки практически полностью на отечественной элементной базе за исключением центрального процессора Z80, для закупки которого потребуются небольшие валютные ресурсы, да и то до тех пор, пока не будет налажен выпуск отечественных аналогов. В отношении же MSX, заключение было менее благоприятным и не гарантировало в обозримом будущем возможность выпуска их аналогов основаных на отечественной элементной базе, что означало необходимость значительно больших валютных средств как для закупки готовых комплексов, так и комплектующих к ним. Казалось бы по критерию расходования валютных средств всё говорит о  бесспорном преимуществе ZX Spectrum, но времена изменились и в основании логики чиновников принимавших решение было уже далеко не радение о государственных интересах. В те времена чиновники ещё не получали так явно откатов со сделок, но зато имели другие бонусы при оформлении валютных сделок. И размер этих бонусов явно зависел от объёмов сделок и их продолжительности. В значительной степени именно из-за того, что бы чиновьничье племя могло ездить в загранкомандировки, получать зарплату инвалютными «бонами» и отовариваться «импортом», и была утверждена закупка компьютеров MSX. Это была первая, но не последняя свинья подложенная Максвеллу советским чиновничеством.
Сделка с СССР проваливается, но Максвелл ещё не оставляет надежды продать залежалый товар в другие соцстраны. Но и там его ждёт неудача, и 9 августа 1985 года Максвелл объявляет о выходе из сделки по приобретению Sinclair Research. В значительной степени отказ соцстран от закупок синклеровской техники мог объясняться и тем, что в 1985 году почти одновременно в ГДР, Румынии и СССР завершились работы по клонированию ZX Spectrum, и в немалой степени этому способствовала полученная от Максвелла техническая документация — с авторским правом за «железным занавесом» было всё просто — просто его не было. А в 1987 году в Чехословакии началось производство компьютеров Didaktik Gama. В них почти полностью повторялась схемотехника ZX Spectrum, но самое интересное — это использование в них фирменных ULA. Ну и в самом деле, не пропадать же созданным чешскими спецслужбами подставным предприятиям по поставкам фирменных комплектующих. Получал ли с этого что-либо Максвелл? Врядли. Зачем делиться с Максвеллом, если он никогда не станет настаивать на том, что принимал участие в контактах с чешскими спецслужбами.
А в СССР отвергнутый, и не получивший государственной финансовой поддержки проект производства ZX Spectrum совместимых компьютеров начинает жить собственной, независимой от властьпридержащего чиновничества жизнью. Скорее всего сначала клоны Спектрума распространились среди инженеров предприятия производившего оценку возможности перевода ZX Spectrum на отечественную элементную базу и разработавших аппаратный эмулятор ULA на дискретной логике, затем схемы попадают к радиолюбителям, и вскоре весь Советский Союз охватывает бум спектрумостроения. То, что не удалось Максвеллу — удалось энтузиастам — радиолюбителям, сделавшим ZX Spectrum самым массовым домашним компьютером на территории СССР и стран СЭВ.
После того, как в СССР повеяло ветром горбачёвской перестройки, Максвелл ощутимо почувствовал как тает его монополия на бизнес за «железным занавесом» и он спешит застолбить как можно больше самых прибыльных советских информационных ресурсов. Он как вихрь носится по столице из Кремля в СовМин, оттуда в Академию Наук и отраслевые институты. Максвелл хочет создать на базе института ВИНИТИ совместное с ним предприятие и организовать перевод рефератов всех или по крайней мере наиболее значимых статей с русского на английский для распространения на коммерческой основе на Западе. Еще хочет (и это на первом этапе было главной задачей) организовать совместный банк данных по фактографической информации в области химии. Впрочем, сама система по химии, налаженная в ВИНИТИ была в то время  — одной из ведущих, конкуренция в мире шла не на шутку и советское участие совместно с кем-то из зарубежных партнеров могло существенно повлиять, на какую сторону склонится чаша весов. Советский Союз существенно отставал в области применения компьютеров и в СССР был большой интерес ещё и в области информатизации. Основной конкурент Максвелла — американская система CAS (Chemical Abstracts Service) быстро двигалась вперед. Максвелл тоже времени терять не хочет и пытается застолбив доступ к советским базам знаний впрыгнуть на уходящий поезд предоставления научных информационных услуг. Вскоре идея Максвелла доходит до тогдашнего Президента Академии наук СССР Г.И.Марчука и он вместе с вице-президентом Академии, академиком В.А.Коптюгом, видным химиком, руководителем Сибирского отделения АН СССР  хорошо знакомым с проблемами информатизации выезжает в США, где посещают штаб-квартиру CAS с целью набраться опыта, и ознакомимся с организацией и технологией работ. А тем временем Максвелл на свой страх и риск обеспечивает ВИНИТИ персональными компьютерами, оргтехникой и программным обеспечением, необходимыми для начала перевода информации в электронный вид и создания баз данных. Максвелл ждёт результатов, но.. спустя несколько месяцев узнаёт что работы так и не начаты, а полученная техника заперта в помещениях секретного «первого» отдела, а сами помещения опечатаны. Вместе с тем ему становится известно о визите русских к его конкурентам, Максвелл понимает, что как говорится в пословице — «где прошёл хохол (Г.И.Марчук), там еврею (Максвеллу) уже делать нечего», русские его кинули и он закрывает проект. Больше он русским был не нужен, эра «железного занавеса» закончилась. Сам «железный занавес» зиял прорехами и в эти прорехи ринулись «новые русские», чтобы больше уже ни с кем не делиться.
Несмотря на утерю монополии на ведение бизнеса за «железным занавесом» Максвелл всё ещё верил в силу советского «административного ресурса», в возможность решать все задачи «наверху» и свои связи в высших эшелонах власти. Но вскоре ему пришлось убедиться в несостоятельности и этого, с таким трудом заработанного капитала, на котором стоял весь его бизнес в СССР. В начале 1988 года максвелловские Mirrorsoft и Spectrum Holobyte, полагавшие, что они законно приобрели права на «Тетрис» у штайновской Andromeda, выпустили «Русский Тетрис» в версии для персональных компьютеров на рынки Европы и Северной Америки. После головокружительного успеха игры, Mirrorsoft и ее американский клон Spectrum Holobyte продали права на Тетрис (в разных версиях) для японского рынка двум разным компаниям: Atari и Bullet-Proof Software, которые собирались их использовать для консолей. Скользскость такой сделки состояла в том, что у самих максвелловских компаний права были только на версии для персональных компьютеров, а никак не для консолей, да и права были на тот момент ещё юридически не оформлены, т.к. Роберт Штайн, хозяин Andromeda не спешил отстёгивать деньги советскому правообладателю компании Элорг. Максвеллу было известно что у Штайна нет прав на консольные версии, но зная что в СССР все вопросы решаются «наверху», рассчитывал на свои связи в высших эшелонах партийного руководства и особо не беспокоился продавая Atari и Bullet-Proof Software то, чем сам не владел. Но, после разрушения «железного занавеса» конкуренты не дремали и заподозривший неладное и срочно прилетевший на встречу с правообладателем игры компанией Элорг владелец Bullet-Proof Software Хэнк Роджерс узнает, что кроме варианта игры для персонального компьютера ни у кого нет никаких прав вообще, а о консолях NES, имевших с Тетрисом феерический успех (в итоге продадут два миллиона картриджей) никто в России даже не слышал. Роджерс тут же подписывает контракт на портативную версию для нинтендовского Game Boy и оплачивает своим чеком на 40 тысяч 712 долларов авторские отчисления за уже продававшуюся фамикомовскую версию (консоль NES), права на которую были незаконно проданы ему Максвеллом. Так же ему были обещаны все права на Тетрис для видеорынка и содействие в судебных процессах с теми компаниями, которые считают себя добросовестными приобретателями прав у Роберта Максвелла. В последующем, за всё время чистая прибыль от продажи «Тетриса» Nintendo, составит по приблизительным оценкам не менее двух-трёх миллиардов долларов. Деньги утекали сквозь пальцы медиамагната и Максвелл решил нажать на «административный ресурс» как в СССР, так и в Англии. Вместо того, чтобы попытаться отыграть ситуацию назад и миром приобрести права на Тетрис, он начинает с Элоргом войну. Именно с Элоргом, поскольку Советское правительство по старой памяти и по просьбе Британского правительства встало на сторону Максвелла, а Горбачёв лично заверил что Максвелл может ни о чём не беспокоиться. Однако давление на Элорг продолжалось недолго. Наши чиновники хорошо считали деньги,  и охотно решали любые вопросы за долю малую, но уж никак не на дурняк, как того хотел Максвелл. Максвелл мыслил по старинке, а в СССР уже во всю шла перестройка. Времена менялись, надо было делиться уже не с теми людьми. . Но это будет потом……………..
А пока  «Железный занавес» кормил гениального фарцовщика Бобби. Настало время выполнить второе «предсвадебное обязательство»: добившись богатства, он мечтал о славе политика. Выходец из дикого края, который после войны вошел в состав советской империи, собирался баллотироваться в британский парламент. Он снова победил. В 1964 году после серии зажигательных митингов в рабочих предместьях незнакомец в ярко-синем одно¬бортном костюме впервые пристроился на скамью депутата Палаты общин. Он допустил страшную ошибку: выступая с первой речью в присутствии королевы, депутат Максвелл двадцать минут расхваливал самого себя за смелость и напористость. «От радости немного помутился рассудок», — признавал потом Бобби. Королева была в бешенстве. Свою неприязнь к Максвеллу она с тех пор не скрывала. Лондонский истеблишмент немедля занес имя «красного миллионера» в черные списки отверженных. Изоляция в высшем лондонском свете стала первым ударом по самолюбию Бобби. Еще более ощутимую травму нанес давний соперник, австралийский газетный барон Руперт Мэрдок. Мэрдок был моложе и образованнее (он закончил Оксфорд), у него были красавица-жена и множество друзей среди аристократов. Они познакомились, когда австралиец только начинал создавать свою медиа-империю. «Пресса — вот истинная власть», — утверждал Мэрдок , а Бобби Максвелл всегда внимательно прислушивался к мнению конкурентов. Максвелл принялся скупать лондонские газеты. И сразу дорогу перебежал ненавистный Мэрдок — он пытался присоединить к своей империи разорившуюся «Ньюз оф уордд», на которую у Максвелла были свои планы. Голосование на собрании акционеров газеты превратилось в акт публичного унижения несчастного Бобби. Ему не дали даже выступить с речью. Зал свистел, в него бросали клочки скомканной бумаги. «Долой эмигранта!», «Долой агента КГБ!» — под крик разгневанной толпы Максвелл удалился. Бросился в красный «Роллс-Ройс» и уехал прочь из Лондона. Он не мог забыть спокойной, холодной улыбки Мэрдока. Роберт Максвелл не привык к роли побежденного. Он вступил на тропу войны и сражался пятнадцать лет. Имя австралийца превратилось в табу среди подчиненных Бобби. Когда королева посвятила Мэрдока в рыцари, Максвелл воспринял это как личное оскорбление. «Я все равно расквитаюсь с проклятым австралийцем — даже если на его защиту встанет британская корона», — говорил он жене. И он добился своего. В 1985 году размеры его капитала сравнялись с показателями принадлежавшей Мэрдоку «Ньюс корп». Более того, Бобби купил одну из крупнейших лондонских газет — «Дейли миррор». Советники пытались отговорить его, предостерегая, что газета принесет только убытки. Но для мистера Максвелла это не имело значения. Покупка газеты была символическим актом. Это был реванш. Когда темно-красный вертолет Бобби приземлился на газон у входа в десятиэтажный офис «Миррор», миллиардер сиял. Охранник остановил его, требуя пропуск, и Бобби ласково улыбнулся: «Вы спрашиваете, кто я? Я — ваш новый хозяин…»

Выпуск газеты превратился в очередное хобби. Максвелл проводил сутки в редакции, метался по всем десяти этажам, его голос гудел в коридорах с утра до полуночи. Своеобразный юмор и деспотический стиль руководства Бобби приводили подчиненных в трепет. «Вам еще не сделали обрезание?! — ревел разгневанный босс. — Ничего, я обещаю оттяпать очень большой кусок, если статья не будет готова через полчаса!» Однажды, припоминают газетчики «Миррор», Максвелл сообщил провинившемуся сотруднику об увольнении, попросту выбросив его стул в окно с шестого этажа…
Вскоре он уже подчеркнуто скромно представлялся как «газетчик Боб Максвелл». Увлечение журналистикой стало семейным хобби. Старшая дочь Энн, пожертвовав карьерой актрисы, теперь писала статьи на темы искусства и образования. Сестры-близнецы Кристин и Изабель брали интервью у воротил бизнеса и театральных звезд. Младшая дочь Жизлен и сын Ян мечтали со временем возглавить редакцию «Миррор» и открыто соперничали.
И только самый младший отпрыск Бобби — любимец Кевин — готовился к будущему великого финансиста. С 16 лет он носил ярко-синий однобортный костюм. Почти такой же, как у отца. Отец считал его «маленьким финансовым гением». И называл «генератором беспроцентных кредитов». Юноша изобрел собственный вариант финансовых махинаций, позволявший аккумулировать гигантские денежные суммы, не выплачивая кредиторам проценты. Кевин делал это так: звонил, например, в банк Голдман-Сакс и предлагал «поменяться валютой»: купить доллары за фунты. Как правило, банкиры соглашались и в считанные часы переводили на счета «Максвелл корпорейшн» миллионные долларовые суммы. Разумеется, с минуты на минуту они ожидали поступления на свои счета денежного эквивалента в фунтах. Но время шло, а Кевин медлил. Он давал секретарю распоряжение блокировать телефонные звонки. Ловкий парнишка мог несколько дней избегать разговора с недоумевающими банкирами, а в конце концов разыгрывал внезапный приступ амнезии: начинал охать и горячо извиняться. Бобби Максвелл похвастался однажды, что талантливый Кевин очень выручил семейный бизнес, за одну-единственную неделю «собрав» таким образом $ 660 млн беспроцентного кредита от разных банков в Европе и США! Биографы удивляются: почему, прекрасно зная нрав Кевина, банкиры продолжали работать с ним? Возможно, Кевин унаследовал по отцовской линии чудесный дар очаровывать людей. Подобно папаше Роберту, Кевин был творцом иллюзий. О нем говорили как о самом выгодном женихе Британии и наследнике гигантской издательской империи. Эксперты всерьез называли его финансовым гением. «Сложно даже представить, сколько миллиардов достанется Кевину после смерти старого Бобби», — благоговейно замечали газетчики. Да, Кевину Максвеллу досталось 3,5 миллиарда фунтов стерлингов. Но… со знаком минус.
после смерти Максвелла в его роскошном доме был устроен аукцион ,с молотка ушли даже вилки……
Только когда тело Авраама «Максвелла» Лайби опустили в теплую землю священного иерусалимского кладбища, мир начал постепенно приходить в себя. «Как он смог нас всех обмануть?» — вот главный вопрос, не сходивший с газетных полос несколько недель подряд. И что за таинственная сила заставляла его очаровывать, гипнотизировать людей? «Он продался дьяволу» — немедля заявили бульварные газеты. И стали ссылаться на фантастические парадоксы, которых немало было в жизни Роберта Максвелла. Действительно: почему воспитанник ортодоксальной еврейской семьи вдруг назвал свою издательскую фирму в честь Пергамского алтаря Афины Победоносной, который в Священном Писании прямо назван «алтарем сатаны»? Что это — простое совпадение? Еще парадокс: почему миллионер, угнетатель тысяч английских рабочих, приезжая в Москву, как правило, останавливался в одной и той же комнате номер 107 отеля «Националь»? Именно в той, где до переезда в Кремль в 1917 году жил Владимир Ленин! Максвелл неоднократно признавался, что ему приятно осознавать, что он «спит в постели Ленина и, возможно, досматривает обрывки его снов»… Для слуха многих западных биографов подобные заявления звучали более чем непривычно. Великий фарцовщик и кавалер «Почетного легиона», английский разведчик и преданный друг КГБ, депутат парламента и мастер финансовых махинаций за 68 лет прожил интересную жизнь. И ушел, оставив море неоплаченных долгов, ворох гневных газетных публикаций …….

 Все мы в этот мир приходим голыми и босыми, и уходим такими же, будь то нищий крестьянин или лорд — мультимиллионер. Имеет смысл только то — как ты изменил себя и кем стал. Максвелла мы знаем как босоногого крестьянского мальчика ставшего лордом Сэром Робертом Максвеллом, как решительного солдата без страха и упрёка и любящего, но строгого отца, как героя нации и как ренегата разведки, как авантюриста — спекулянта и акулу бизнеса и как человека потратившего миллионы на благоустройство своего родного села. «Смерть Бобби Максвелла нечеловечески загадочна», — обронил как-то бывший личный врач миллиардера. Сказано не вполне точно. Нечеловечески загадочной была вся его жизнь.Сам Максвелл всегда любил шутить, что величие человека определяется тем, сколько тайн он унёс с собой в могилу. 

Комментарии

 

Очень интересная история!!!! Спасибо, я про такого даже не слышала. Стало любопытно, что это за местность то такая — Рутения. как оказалось, рутенами называли народность, живущую в низинах Карпат. То бишь Украина! Забавно, такой украинский еврей-неудивительно, гремучая смесь :)). Внешне явно обаятельный мужик был. Рубаха-парень с улыбкой во все 32. Очень убедительный, шармовитый, короче понятно почему так все велись на его обманы.
Очень таинственна смерть. Вот бы о ней чуточку побольше узнать. Нет больше никаких данных о ней?

Делай то, что считаешь нужным, тебя все равно осудят

С конца 80-х гг. с помощью Максвелла начинаются операции по «отмыванию» денег КПСС за границей. В этот период по линии идеологической контрразведки с Максвеллом поддерживал контакт полковник Владимир Головин. Вскоре он неожиданно умирает. Дальше с Максвеллом работал  бывший сотрудник внешней контрразведки лондонской резидентуры полковник Виктор Бредихин. Но и он скоропостижно скончался, работая в КГБ. Еще одним оперативным контактом Максвелла был контрразведчик полковник Вадим Бирюков, регулярно выезжавший в европейские страны для встреч с иностранной агентурой. Вскоре после гибели Максвелла Бирюков при невыясненных обстоятельствах был убит неизвестными лицами в московском гараже. В КГБ следовали старому принципу папаши Мюллера — «что знают двое, то — знает и свинья» и старательно подчищали все следы золота партии. Светили награды и продвижения по службе огромного количества руководящих сотрудников ЦК КПСС и КГБ. Несколько раз в этот период с Максвеллом встречается лично В.А. Крючков. В ходе этих встреч была достигнута договоренность о том, что Максвелл в интересах КГБ начнет издавать в Лондоне журнал, а также финансирует в Москве работу киностудии, которая будет снимать фильмы по сценариям КГБ. С Максвеллом «работал» и резидент КГБ в США генерал Д. Якушкин. В июне 1991 г. в Лондоне с ним встречался генерал Л. Шебаршин (начальник внешней разведки КГБ). Трудно поверить в то, что все «контактеры» КГБ строили иллюзии в отношении Максвелла. Ведь люди его типа, сотрудничая с разведками, прежде всего, работают на себя. Несмотря на это ряд начальников в КГБ получили за контакты с Максвеллом повышения по службе и правительственные награды. 
Деньги любят молчание.. ..большие деньги — гробовое молчание..

Только горстка людей в израильской разведке знала, кто скрывается под агентурным псевдонимом «маленький чех». Этот человек постоянно снабжал организацию в изобилии взятками, когда у нее не хватало денег. Все эти годы Максвелл каждый раз проваливался в финансовые ямы, когда Моссад проводил дорогие операции, которые не могли быть профинансированы законным путем, или когда другие, легальные, источники пересыхали. Так случилось, в частности, в 1990 году после американского вторжения в Панаму, когда Моссад некоторое время не получал деньги от торговли наркотиками, и Максвелл был вынужден запустить руку глубоко в кассы своих предприятий. Но Ицхак Шамир слишком часто пускал в ход свой тайный козырь. Это было большой ошибкой, втягивать Максвелла в дела вторичного значения, за что Максвеллу пришлось дорого заплатить. Эта вовлеченность вызвала недоверие у британского парламента, который подумывал, что дыма без огня не бывает. Толчок дала книга американского репортера, утверждавшего, что Максвелл агент Моссад. Максвелл ответил иском, но почва медленно уходила из-под его ног. Моссад задерживал возврат его денег, и его обычные спасательные акции в последнюю минуту, казалось, уже не могли удержать на плаву максвелловскую финансовую империю. И Максвелл, по секретной линии звонит Шамиру и настаивает на встрече по очень важному делу. Шамир попросил его подождать до конца мадридского вояжа, когда он вернется в Иерусалим, но Максвелл был упрям. Он высказал даже скрытую угрозу: так как сейчас парламент и британская пресса собираются начать расследования против него, то он, если ему не удастся урегулировать свои финансовые вопросы, не сможет гарантировать сохранение тайны о встрече с Крючковым. Максвелл сослался (и предопределил тем самым свою дальнейшую судьбу) на организованную с его помощью встречу между связниками Моссад «Liaison» и бывшим председателем КГБ Владимиром Александровичем Крючковым, который как раз в это время из-за его роли в августовском путче сидел в СИЗО «Матросская тишина» в спецкорпусе № 4. На этой встрече, которая состоялась на борту яхты Максвелла, стоявшей на якоре в югославских водах, обсуждалась поддержка со стороны Моссад путча для свержения Михаила Горбачева. Моссад пообещал посодействовать через свои политические связи скорейшему признанию нового режима, а также предоставить ему поддержку в виде материального обеспечения. Взамен Моссад требовал выпустить или депортировать одновременно всех советских евреев, что привело бы к их массовому исходу. Число эмигрантов было бы настолько велико, что их не смогла бы принять никакая другая страна. Поэтому эти люди смогли бы ехать только в Израиль. Шамир верил в необходимость такой встречи с планировщиками путча. Он знал, что если Россия больше не будет врагом, то исчезнет угроза с Востока, что приведет к значительном уменьшению стратегической ценности Израиля для его великого союзника — США. Потому совершенно реалистичными становились союзы между США и арабскими странами в регионе. Шамир думал, что мирная конференция, к которой его принудили, была прямым результатом этого нового мирового порядка, при котором заканчивалась роль Израиля как единственной западной демократии на Ближнем Востоке. 
Именно Максвелл помогал устанавливать связь с теперь уже распущенным КГБ. Шамир знал, что если вырвется наружу информация, что Моссад, пусть в очень слабой степени, был замешан в попытке путча в Советском Союзе, целью которого было прекращение процесса демократизации, это станет страшным ударом по положению Израиля на Западе. Такое соучастие поймут как предательство Запада. Сейчас Максвелл использовал этот факт в качестве угрозы Шамиру, чтобы заставить его срочно помочь его зашатавшейся империи. Шамир попросил Максвелла перезвонить через пару часов. Затем он вышел на шефа Моссад и потребовал избавить его раз и навсегда от «маленького чеха». 
Моссад не был готов к таким действиям. Шамир узнал, что требуется несколько недель, чтобы составить план, основанный на привычках Максвелла, чтобы подготовить для него ловушку. Офицер связи Моссад, который ездил с премьер-министром (тоже бывшим офицером Моссад), предложил ему ускорить дело, для чего нужно было пригласить Максвелла на встречу, во время которой в дело и вступит Моссад. Шамир попросил Максвелла приехать в Испанию на следующий день и объяснил ему, что все будет урегулировано и нет никаких оснований для паники. Максвелл должен был на своей яхте прибыть на Мадейру и там ждать сообщения. 31 октября 1991 года Максвелл прибыл в Гибралтар, сел на борт своей яхты «Леди Гислейн» и двинулся к Мадейре, как ему и сказали. В пятницу, 1 ноября, спецподразделению Моссад, которое во время мирных переговоров дислоцировалось для обеспечения безопасности в Испании, было поручено позаботиться о Максвелле. Подразделение перелетело в Марокко, где встретилось с шефом тамошней резидентуры Моссад, который уже заранее похлопотал о необходимом оснащении и провел предварительные мероприятия. Сначала Максвеллу сказали, что встреча состоится на Мадейре и он получит достаточно денег, чтобы урегулировать проблемы. Потом ему якобы хотели перевести еще деньги. Все это должно было проходить в строжайшей тайне, чтобы не дать его врагам возможность получить доказательства его прямых связей с Моссад. 
2 ноября Моссад узнал, что Максвелл позвонил своему сыну в Англии и договорился с ним о встрече на острове. Это разрушило все планы Моссад, и теперь Максвеллу из Моссад сообщили, что договоренная встреча не состоится. Вместо этого он должен встретиться с курьером, который привезет ему деньги, на Тенерифе. Когда он причалил к пристани Санта Круз на Тенерифе, то сразу помчался на встречу в отель «Менси». Когда Максвелл один был в ресторане, к нему подошел какой-то человек и передал ему записку: он должен был следующим утром быть в Лос-Кристос на противоположной стороне острова. Туда ему нужно было прийти на яхте. Предложенный маршрут предусматривал путешествие по морю вокруг острова Гран Канария. Как спецподразделению «Кидон» удалось застигнуть Максвелла врасплох в открытом море, когда яхта шла со скоростью 15 узлов остаётся загадкой, но как раз такие невероятные вещи и являются фирменным почерком «Кидон».    И проблема Шамира погрузилась в воды Атлантического океана…………….. НО!!!!!!!!!
Было ли выгодно Моссад убийство Максвелла? Медиаимперия Максвелла — это огромная частная разведывательно — пропагандистская служба, с сетью тайных источников информации завязанных на Максвелла. Кроме того сам Максвелл участвовал в тайном финансировании спецопераций Моссад и имел выход на только ему известные каналы отмывания денег, тайные банковские счета и т.д. Одно это уже делало невыгодным устранение такого ценного агента, не говоря уже о том, что самим существованием Израиль был обязан Максвеллу. В этом свете версия с двойником выглядит очень даже правдоподобно, особенно если учитывать, что такая практика могла иметь место задолго до этого момента, т.к. сам Максвелл фигура видная и находился постоянно в поле зрения сразу нескольких разведок мира. В условиях такого плотного контроля, возможность раздваиваться была бы для Максвелла жизненно необходимой.
Можно ли говорить о том, что Моссад могла позариться на деньги Максвелла? Вряд ли, Максвелл не спонсор, он — бизнесмен, и всякие операции с разведкой должны были в первую очередь приносить ему прибыль в том или ином виде. Вряд ли бы Максвелл пошёл на предоставление таких займов, если-бы не рассчитывал их вернуть, да ещё и с прибылью. Следовательно у Моссад не было никаких намерений кинуть Максвелла на деньги, и если бы не цейтнот с инициированным расследованием его связей с израильскими спецслужбами, то со временем деньги бы тихо вернулись на своё место, как это судя по всему уже было не раз. Да и сам Максвелл был не тем человеком, который способен сознательно украсть деньги пенсионного фонда, а вот одолжить на время, чтоб сорвать гарантированный куш — это да, это вполне было в его духе. Можно ли сказать, Что Максвелл кинул тысячи вкладчиков пенсионного фонда? И да, и нет. Несомненно, что сам он этого не хотел, и хотя возможности тихо вернуть эти деньги на место у него уже небыло, но как возмещение оставалась вся его медиаимперия, и не его вина в том, что с «того света» он уже не мог помочь справедливо решить вопрос возмещения потерянных денег вкладчиков. Всё же капитализм — есть капитализм, и не удивительно, что в судебном процессе вкладчиков против сына и наследника максвелловских капиталов — суд встал на сторону денег нового владельца медиаимперии, оставив вкладчиков ни с чем. Такова природа капитализма, власть — это деньги, а деньги решают всё.
А что же сам Максвелл? Пластическая хирургия и липосакция в наши дни творят чудеса, а управлять финансовыми империями можно и находясь в тени. И кто знает, кто реально стоит за спиной гусинских и абрамовичей? Вполне возможно, что таким кукловодом и является человек с «того света», человек, который в седьмой раз изменил своё имя. Максвелл был «агентом влияния » как минимум четырёх разведок — английской , израильской , советской и чешской. В определенный момент стал какой то из них неугоден, ибо слишком много знал и его убрали — это моя версия номер один . А вторая версия простая — возраст все таки…….. И Максвелл тихо уходит с арены, а гибель — имитация.
truecrime.guru

Комментарии

Подкупить человека из команды, попасть в номер, сделать дело и уйти.

Или внедрить своего человека в команду. Правда вопросов все равно много остается.

Одного человека в команде будет явно недостаточно подкупить , два матроса на палубе , охранник у каюты — уже трое

Если у каюты стоял охранник, то как Максвелл оказался голым и за бортом?

Вскрытие в Израиле производилось дважды , причем повторное в субботу ( !!!!!!!!!!! ).Был сделан вывод что Максвелл скончался от сердечного приступа ,НО ! признаков коронарного тромбоза или инфаркта обнаружено не было.Был обнаружен разрыв мышцы правого предплечья , что свидетельствовало о том что Максвелл длительное время провисел на одной руке.Лечащий врач утверждал ,что Максвелл очень следил за здоровьем , периодически проходил полное обследование и в 68 лет обладал здоровьем  тридцатилетнего мужчины.
Никаких проблем с сердечно сосудистой системой у него не было !Также врач отметил ,что даже при таком ритме жизни и привычках ( Рабочий день Максвелла редко был менее 12- ти часов , он мог много выпить , курил ) Максвелл мог дожить минимум до 80 лет.

Вот это и странно !! Охрана не видела как Максвелл покинул каюту!

Охрану ведь полиция явно с пристрастием допрашивала. Но, увы, неизвестно чего они добились от охранника. Поэтому здесь одно из двух: либо у охранника было сильное алиби на отлучку, либо он таки подкуплен

Нужно отметить ,что люди работающие на Максвелла были ему искренне преданы , он не терпел рядом с собой врунов и бездельников, а людей умеющих и любящих делать своё дело — никогда не обижал материально.Команду могли подкупить конечно — но чтоб всю — сомнительно.Есть люди которые не продаются ни за какие деньги.

А доказано ли, что тело обнажённого пожилого мужчины — это и было тело Максвелла? Не может ли быть, что было выловлено тело кого-то другого, а Максвелл в 1991 г. не был убит?

 
Реклама