Греки Крыма

Суть дела.

В 1778 году в Петербурге было принято решение переселить крымских христиан на побережье Азовского моря. Уже в следующем году потомки греков, готов, армян, валахов, грузин и других христианских народов, общим числом 31 380 человек покорно оставили Крым. В чем причина этого переселения? Что сподвигло людей так неожиданно сняться и покинуть родную землю? Попробуем разобраться.

Политическая ситуация вокруг Крыма.

По итогам русско-турецкой войны (1768 — 1774 гг.) был заключен Кючук-Кайнарджийский мирный договор, согласно которому Россия получила Большую и Малую Кабарду, Азов, Керчь, Еникале и Кинбурн, с прилегавшей к нему степью между Днепром и Бугом. Россия была обязана вывести войска из Грузии, Мингрелии и Крыма. Русские торговые корабли в турецких водах пользовались теми же привилегиями, что и французские и английские. Россия получала право иметь военный флот на Черном море и право прохода через проливы Босфор и Дарданеллы. Турция обязалась уплатить России 4,5 млн. рублей за военные издержки. Крепость Очаков оставалась во владении Турции.

Крымское ханство и кубанские татары получали независимость. Россия передавала «татарской нации» города и земли, отвоеванные ею в Крыму и на Кубани, а также земли между Бугом и Днестром до польской границы. В трактате было прописано: «Быть всем татарским народам Крымским… без изъятия вольными и совершенно независимыми от всякой посторонней власти, но пребывающими под самодержавной властью собственного их хана, всем татарским обществом избранного и возведенного, который да управляет ими по древним их законам и обычаям, не отдавая отчета ни в чем никакой посторонней державе и для того ни Российский двор, ни Порта Оттоманская не имеют вступаться как в избрание и возведение помянутого хана, так и в домашние, политические, гражданские и внутренние их дела ни под каким видом, но признавать и почитать оную татарскую нацию в политическом и гражданском состоянии по примеру других держав под собственным правлением своим состоящих, ни от кого, кроме единого Бога, независящих».

Еще во время войны в 1771 году крымским ханом стал Сахиб II Герай, не без помощи командующего русскими войсками в Крыму князя Долгорукова. Хан Сахиб II Гирей и его брат калга Шахин Герай были настроены лояльно к России, но не пользовались поддержкой ни в крымском правительстве, ни в народе. Поэтому по окончании войны в марте 1775 года он был свергнут.

В ноябре 1776 года князь Прозоровский с 80-тысячной армией вступил в Крым и под русским давлением крымский трон весной 1777 года занял лояльный Петербургу Шахин Герай. Бездарная экономическая политика нового хана, а также неприятие татарами того давления, которое оказывало на них Россия и стремление к независимости привели к восстанию оппозиционных сил, которые собрали 30-тысячное татарское войско. Но силы были не равны, и восстание было подавлено.

Организаторы и исполнители.

Считается, что идея переселения греков родилась в голове Румянцева, о чем он упоминает в письме князю А. Прозоровскому, командующему русской армией в Крыму, от 25 февраля 1778 года: «Христиан при сем случае приглашать на поселение в Азовскую или Новороссийскую губернию, видится тоже удобно…». Князь Прозоровский скептически отнесся к переселению христиан. Он пишет Румянцеву 11 марта 1778 года: «то к сему в теперешнем положении дел и приступить не можно…». «А правительство (Крыма) из сего заключит, что Россия верно ими завладеть хочет…». А. Суворов, который заменил Прозоровского, отмечал в июне Потемкину относительно вывода христиан: «Не обойтись тогда без больших ссор…». И все же идея переселения возобладала. Рескрипт императрицы Екатерины II ставит задачу выселить всех крымских христиан на территорию России в Азовскую и Новороссийскую губернию. За организацию переселения назначены: генерал-губернатор азовский, новороссийский и астраханский князь Потемкин; командующий армией, дислоцирующейся в Крыму генерал А. Суворов и греческий митрополит Готский и Кафайский Игнатий.

После указа императрицы о переселении крымских христиан государственная машина заработала и обратного хода не имела. Т. е. если бы христиане начали упорствовать, их бы выселили насильно в любом случае. Вопрос о переселении был решен на самом верху.

Основная работа ответственных лиц заключалась в решении следующих вопросов:

— пообещать блага митрополиту, чтобы он активно содействовал переезду;

— скрывать от татар подготовку к переезду;

— купить хана, чтобы он не препятствовал переезду;

— настроить христиан следующим образом: напугать их отмщением татар или наказанием русской властью, а также пообещать им экономические блага от переезда.

Что приобрели переселенцы.

Переселенные крымские греки основали город Мариуполь и еще около 20 сёл в его окрестностях. Переселенные армяне основали город Новый Нахичеван (ныне он слился с г. Ростов-на-Дону) и еще 5 сёл.

Цена вопроса.

Для начала рассмотрим, во что обошлось переселение российской казне. На переселение христиан А. Суворов просил от Петербурга 100 тысяч рублей. 2 октября 1778 года Суворов представляет Потемкину ведомость денежных расходов, потраченных на выселение христиан. Общая сумма составила 75 тысяч рублей. Интересно, как были распределены эти деньги:

— деньги на «подарки», выданные митрополиту Игнатию, армянскому архимандриту Маргосу и католическому священнику Якову — 13760 рублей;

— им же на дорожные расходы — 2800 рублей;

— резиденту Константинову на различные расходы — 3640 рублей;

— компенсация за оставленное имущество: 29200 рублей;

— выплата долгов татарам: 440 руб.;

— на организацию перевозки (подводы, фураж, охрана, обеспечение и т. д.): 25160 руб.

Интересно письмо Румянцева резиденту Константинову в Крыму, в котором он отчитывает второго, что тот раскрыл истинную причину передачи 50 000 рублей хану: «в уважение вывода христиан». Таким образом, общая сумма составила 125 тыс. рублей.

 

Теперь рассмотрим, во что обошлось переселение самим переселенцам. Из доношения армянского общества генерал-поручику Суворову от 18 апреля 1779 года: «…обещать нам изволили, что на место оставшихся наших домов, дадутся такие же построенные; места по желанию нашему отведутся; жалование и провиант производим будет. Но по прибытии нашем отведены места такие, где нет ни воды, ни леса, да и в тех принуждают всякому расписаться, что они для нас удобны… Провиант и жалование сначала всем производили, а ныне некоторым совсем не выдают; людей хлебопахатных отделяют от нас за 120 верст. … ничего полезного нет, и не только награждения, но и последнего от грабежа разбойников и других притеснений лишились, и дошли до такой крайности, что и имевшие прежде у себя хорошее пропитание, собирают ныне помиру милостыню, а другие от голоду отдают вовсе за малое число денег или хлеба своих детей. От такого голоду и по употреблению в пищу вареных в воде отрубей много малолетних померло».

Из письма армянской диаспоры князю Потемкину известно следующее. Всех вышедших из Крыма армян власти Азовской губернии принуждают селиться по реке Терс и строить там дома, а несогласных сажают в кандалы и в качестве наказания используют несколько дней на работах. Из-за неимения крова уже три месяца, от постоянного пребывания в степи под открытым солнцем и от частых дождей они претерпевают крайнюю нужду, «так что чрез сии перемены немало душ померло».

Из письма греческого митрополита Игнатия резиденту Константинову в Крыму, написанного весной 1779 года. «Дорогою великое беспокойство претерпел, а наипаче бедные христиане, которые после приезда сюда, еще большую имели нужду от ненастья и не имея где жить, в своих кибитках кочевали, из которых некоторые простудивши себя от холоду померли. Из бахчисарайских жителей некоторых с трудностию в Новоселиц поместили, а иных в монастырских двух деревнях по две и по три семьи в одной избе, тоже некоторую часть в Александровской крепости и в дальних деревнях, хотя с превеликою нуждою. Прочие же все на открытом воздухе остались, коим позволили всякому для себя, но без помощи, землянки делать; сии лишились всего своего скота и сами с печали не знают что делать. Что мне делать? Мой духовный сын! О чем вы говорили и обнадеживали, ничего еще того нет. Помыслите, что и вы в сем деле участник, и за них все мы будем отвечать Богу. Дорогою и по приезде сюда, что я от них слыхал, единому Богу известно. Заткнув уши свои, уклоняюсь от слуха речей их, ибо ежели бы на их требования ответствовал, то бы давно уже меня лишили жизни. Вы меня ввергнули в глубину огня и в нем страдать оставили; я вас оставляю Божьему правосудию, который воздаст вам по делам вашим; ибо по вашим словам я попался в сию пасть». Митрополит Игнатий в конце концов разругался со своими прихожанами и проклял город Мариуполь и его жителей, а сам скончался 16 февраля 1786 года, всеми забытый, на собственной даче.

Греческие представители в письме в Петербург через сорок лет после описываемых событий сообщали следующее: «Целые семейства пострадали жизнью, а многие лишились половины оных и ни одно семейство не осталось без потери отца, матери, брата, сестры и детей; словом сказать из 9 тысяч мужского пола выходцев не осталось и третьей части…». Из этого мы можем заключить, что в ходе переселения с большой долей вероятности погибло порядка 20 тысяч крымских христиан.

Как издевка в этих условиях звучат слова Екатерины в ее обращении к крымским христианам от 21 мая 1779 года: «…соизволяем не только принять всех вас под всемилостивийший наш покров и яко любезнейших чад, успокоив под оным, доставить жизнь толико благоденственную, толико желание смертных и беспрестанное наше о том попечение простираться могут».

Сопутствующие потери.

Митрополит Игнатий сообщает о 60 селениях и 6 городах Крыма, откуда вышли только греки, не считая иных христиан. Были брошены в Крыму 76 церквей и несколько монастырей. По некоторым данным всего были оставлены (брошены) более 90 населённых пунктов Крыма. Покинутые христианами селения одни запустели и пришли в разрушение, другие заняты были туземцами-мусульманами, некоторые попали через несколько лет во владение греческих выходцев, так называемого «Албанского войска», а два — Мангуш и Биа-сала заселены были переселенцами из России. Лишь в Аутке близ Ялты остались жить потомки старого христианского населения Крыма.

В один год прекратила свое существование древнейшая Готская епархия (в последующем метрополия) Константинопольского патриархата, которая существовала в Крыму с IV века. Она имела богатейшие традиции, включала в себя в разные времена херсонскую, фульскую, боспорскую и кафинскую епархии. Из Крыма были увезены и в последующем утрачены две древнейшие святыни — бахчисарайская икона Божьей матери пещерной церкви Успенского монастыря и икона Георгия победоносца Георгиевского монастыря у мыса Фиолент. Известно, что бахчисарайская икона Божьей матери почиталась не только христианами, но и мусульманами Крыма. Но главное, то, что была рассечена духовная преемственность древнего крымского православия. Эту потерю невозможно оценить.

Причины переселения.

Существует несколько традиционных версий.

Версия первая: греки сами хотели уйти из мусульманского Крыма.

Христиане в Крыму жили сотни лет и внешне уже ничем не отличались от татар, их родным языком давно стал татарский. Все отличие заключалось только в вере и традициях. Они были коренным народом полуострова, и уход для них был немыслим. Вот что говорили евпаторийские греки на предложение выйти из Крыма: «Мы его светлостью ханом и отчизной своей довольны; от предков своих платим дань своему государю, и хоть саблями нас рубить будут, то мы все-таки никуда не уйдем». Армянские христиане в прошении к хану писали: «Мы слуги ваши и подданные триста лет тому назад, как живем в государстве вашего величества в удовольствии и никогда от вас беспокойств не видели. Ныне же нас хотят отсюда вывести. Ради Бога, Пророка и предков ваших нас, бедных рабов ваших, просим от такой напасти избавить, за что за вас Бога молить будем непрестанно».

Крымский историк Бертье-Делагард писал: «Выходили христиане с горькими рыданиями, бегали, скрывались в лесах и пещерах, мало того, принимали мусульманство, лишь бы только остаться в родной земле». Известно, что под Бахчисараем греки под предводительством жены старосты одного из греческих сел Ольги подняли восстание, которое было жестоко подавлено русской армией. В книге «Мариуполь и его окрестности» (1892 год) читаем: «Многие греки желали вернуться обратно; доходило иногда до открытого неповиновения, — и тогда подавлялись строгими начальственными мерами, и правительство высылало военные команды для усмирения беспокойных». Чуть менее половины христиан отказалось переселяться из Крыма. Учитывая, что среди вышедших греки составляли чуть больше 50%, то следует полагать, что на территории Крымского ханства осталось около 10 тысяч православных греков.

Версия вторая: выселение христиан подрывало экономику Крыма.

Бытовало мнение, что князь Румян­цев задумал подорвать торговлю и промышленность Крымского ханства, чтобы легче было его покорить. Главный аргумент за эту версию состоит в том, что именно христиане в Крыму занимались активной экономической деятельностью. Как отмечал Прозоровский, «христиане крымские одни теперь только доход хану давать могут».

Оргументы против этой версии: сам Румянцев в феврале 1778 года отмечал, что «татары не только обезоружены, но по случаю сего мятежа доведены до такого состояния, что им должно пещиись о своем пропитании, а не помышлять на общее с турками противу нас восстание». Иными словами, экономика страны была основательно разрушена затяжной русско-турецкой войной и последовавшей затем гражданской войной. Хан не имел в казне денег и был в долгах. Дальнейшее усугубление экономического положения могло привести только к дестабилизации, и было не желательно Петербургу. На самом деле христиане не представляли собой мощной экономической силы в виду своей малочисленности и равномерной разбросанности по всему полуострову. Российская власть щедро одаривала хана деньгами, что не вяжется с планом развала экономики страны.

Версия третья: России необходимиы были христиане для заселения необжитых, завоеванных территорий.

Кючук-Кайнарджийский мирный договор предоставил России огромную территорию Южной Украины, которую нарекли Новороссией. Российская империя получила от Турции земли южной Украины севернее реки Молочная и между реками Кальмиус и Берда, а также междуречье Днепра и Южного Буга. В 1775 году русские войска генерала Текелия разрушили Сечь, огромные территории Дикого Поля, по которым гуляли лишь ветры и татарские отряды, требовали заселения. Как указывает российский исследователь Евгений Анимица, уже тогда человеческий ресурс России был исчерпан и не в состоянии заселить новые земли. Екатерина II проблему заселения выразила так: «Мы нуждаемся в заселения. Заставьте, если возможно, кишмя кишеть народ в наших просторных пустынях». Захваченные территории были обширными и 30 тысяч крымских христиан — слишком малая лепта при тех затратах на их переселение.

Версия четвертая: переселение христиан — это удар по Константинопольской православной церкви.

Последний метрополит Готский и Кафайский Игнатий (Гозадини), обладавший недюжинной энергией и организаторскими способностями, прибыл из Константинополя морем в Балаклаву в 1771 году, ведь крымские христиане подчинялись тогда Константинопольскому патриарху. Казалось бы, что этот шаг был направлен на поддержание право­славной традиции в регионе и осо­бом внимании к нему со стороны нового пастыря. Но все оказалось наоборот. По злой иронии Игнатий оказался орудием, уничтожившим корни крымского христианства, прораставшие здесь сотни и сотни лет.

Российская дипломатия имела опыт добиваться своего от Константинопольского патриарха. И в этот раз ей удалось посадить на митрополичью кафедру «своего» архиепископа, который имел прямые связи с Петербургом. Брат Игнатия, Александр служил офицером в свите Екатерины, и через него поддерживалась связь Петербурга с только что избранным крымским митрополитом. Причины избрания члена патриаршего синклита в Константинополе Игнатия митрополитом сих пор не обнародованы, хотя, как мы теперь видим, они лежат на поверхности.

Епископ Дорофей, возглавивший после смерти Игнатия епархию, бросил свою паству в Мариуполе и уехал в Крым. Со смертью митрополита Игнатия история Готской епархии в Крыму была окончена, все оставшиеся церкви были переданы во владение Святейшего Синода в Петербурге, а оттуда — Екатеринославской епархии православной церкви. Так Русская православная церковь лишила Константинопольскую православную церковь одной древней епархии, но и сама взамен ничего не приобрела кроме горечи.

Итоги.

Переселение крымских христиан нельзя назвать миграцией, потому что эмигранты — это люди, стремящиеся в иные края в надежде на лучшую долю и открывающиеся перспективы. Крымчане любили свой край и не мыслили иного счастья на стороне. Переселение греков нельзя назвать и депортацией, потому что христиане уходили сами, по своей воле. Здесь лучше всего подходит слово «исход». Исход — это вынужденное оставление родного дома под действием неодолимой силы.

Итак, для чего Российская империя «включила» неодолимую силу и спровоцировала и организовала этот исход? Ответ очевиден, но чтобы ответить на него, необходимо понять суть «русского имперского духа». Оставляем вопрос открытым.

Андрей Панов, diletant.media

Комментарии

Уместно напомнить автору, что уж в ДАННОМ случае имперским духом (ни русским, ни каким еще) не пахнет в принципе: греки захотели переселиться — их переселили. А проводя параллели с индусами/ирландцами, Вы по сути соглашаетесь с автором. Когда говорят «а у вас негров линчуют», тем самым признают, что у нас конечно тоже дерьмо, но и вы не лучше. А где здесь дерьмо? Тут полный порядок — если было так, как Вы говорите.

Так все-таки: их «равноудалили» или они сами решили убраться от греха подальше? Я совершенно точно знаю, что вплоть до революции в Крыму жили компактные общины греков. У Куприна есть замечательный цикл рассказов «Листригоны» о греческих рыбаках Балаклавы.

Греки уходили («исход») потом многие возвращались. Это ж не рабство было. Кто-то уходил, кто-то оставался (да, сначала и вероисповедание меняя), кто-то уходил, потом возвращался.

Меня интересует вопрос «русского имперского духа». Я сам «дух имперский» не исключаю — может и есть такой, но интересно мне что такое именно «русский имперский дух».
Мне-то чего гадать? Я вот думаю, что если использовать термин «русский имперский дух», то он отличается от других «имперских духов» тем, что он более добрый и ласковый, чем другие «нерусские имперские духи» (о чем сразу и написал). Вот и всё.

Автор не сомравши. Автор как-то интересно описывает.
Кто выступал с просьбой о переселении? Игнатий. От имени греков Крыма.
Подкупили Игнатия имперцы? Доказательства? Все доказательства базируются на нескольких темных письмах и темных отчетах (кто сказал, что отчитывающиеся не списывали деньги на Игнатия, которых тот и в глаза не видел?)
То, что греки не все хотели переселяться – факт. Было бы странно, если б хотели все. Не все. Но не хотела переселения небольшая часть (по разным причинам).
Уже в процессе переселения часть недовольных увеличилась (в связи с возникшими трудностями). Недовольные писали Игнатию недовольные письма, обвиняя его в том, что именно он был инициатором. Было и такое.
Игнатий переживал определенные трудности и волновался, что не всем по душе переселение. Но в целом…
Большинство греков приняли переселение и считали его за благо. Что они сохранили себя, а не стали ни татарами, ни русскими (в процессе ассимиляции). И остались благодарны Игнатию (и льготам от империи, кстати).

Но автоp выpвал только мнение недовольных (меньшинства) и пpедлагает на pассмотpении меньшинства сделать вывод о целом.
Не стpанно ли?

Греки, армяне… Чуть позже из Австро-Венгрии чехи, словаки… Для ТЕХ ВРЕМЕН Pоссия — пик гуманности и эталон гуманизма. И толерантности.
Хотите судить по меркам сегодняшних дней? Сравните тогда с творческими подходами к «исходам» из Нагорного Карабаха или Баку (чего далеко ходить?)

Англичане были еще теми душегубами, кто бы спорил… но тут есть небольшой нюансик: и ирландцы, и тем паче индусы не были их единоверцами. Единоверцами (и то не совсем) были шотландцы — и вот к ним отношение было совсем иным. Греки же, насколько я понимаю, были вполне православными, т.е. «братьями» — их же от турок спасали, не так ли?

специальным указом Екатерины II грекам-переселенцам были даны значительные льготы, в частности они на 30 лет …освобождались от всех налогов и рекрутского набора, а также ежегодно греческим общинам предоставлялась денежная помощь.
…дарила грамоту, согласно которой «переселенцам из Крыма дарились привилегии и свободы», в том числе полное освобождение от военной службы, от уплаты налогов на десять лет, создание выборного органа самоуправления, а за митрополитом Игнатием сохранялись его чины и самостоятельность церковного управления.
https://ru.wikipedia.org/wiki/Греки_Приазовья

Бытовало мнение, что князь Румян­цев задумал подорвать торговлю и промышленность Крымского ханства, чтобы легче было его покорить. Главный аргумент за эту версию состоит в том, что именно христиане в Крыму занимались активной экономической деятельностью. Как отмечал Прозоровский, «христиане крымские одни теперь только доход хану давать могут».
——————————
жизнь-то подтвердила — что в результате случилось с татарами после переселения христиан? Почему в итоге хан отдал столько земель?

«Переселение крымских христиан нельзя назвать миграцией, потому что эмигранты — »
———————
их никто эмигрантами не называет- а жизнь их в крыму напоминала рабство. Рабство, если Вы в курсе, может быть не только буквальное.

«Российская дипломатия имела опыт добиваться своего от Константинопольского патриарха. И в этот раз ей удалось посадить на митрополичью кафедру «своего» архиепископа, который имел прямые связи с Петербургом.»
—————-
вот здесь мне ничего не понятно- поясните логику Вашу. Чья «вина» то? может, продажных греков в Константинополе?

Итак, для чего Российская империя «включила» неодолимую силу и спровоцировала и организовала этот исход?
——————
Для того же, для чего это делали все европейцы. Британская империя, например, в это время в Индии тасовала народы и их места проживания так, как считала нужным.
Отличие Российской империи от других европейских империй в том, что Россия — более добрая и ласковая. Поэтому все империи развалились потом, а Матушка Россия многонациональная…
Как-то так.

да, первой колонией Англии была Ирландия. И это была именно колонизация- с запретом языка, культуры и проч. А уж потом сколько было этих колоний- мама дорогая. Но либеральные СМИ пережевывают только российские попытки взять то, что по праву сильного (которое и существовало всегда среди государств) могли взять.

То, что творили англичане в Индии — это как раз времена, которые описаны в посте автора Андрея Панова. А вот если чуть раньше….
Да, в Ирландии англичане не заморачивались. Во времена Кромвеля просто брали и переселяли. Переселение (вытеснение) народа считалось удачей. Потому что часто просто — уничтожались, вырезались «под корень». «Нет народа, нет проблемы».

В Российской империи всё происходило очень даже ласково и мирно. В сравнении, конечнр, в сравнении.

Резню Уэксфорда не пропустите (весь город был вырезан под ноль — исходить оказалось некому).

На мой взгляд, это была такая демонстрация внешнеполитической мощи России. Удар был направлен против самых беззащитных. Татары же не стали бы защищать христиан. Как некий форпост России местные христиане не годились. Они всю жизнь обходились без неведомой им северной страны и вряд ли охотно ей подчинились, не говоря о поддержке. Джугашвили проделал примерно то же, но уже с крымскими татарами и с гораздо большей жестокостью. Так что, действительно, в обоих случаях мы имеем дело с так называемым «имперским духом», который правильнее называть «имперские понты».

Смотрела как-то сводки по тогдашнему переселению из Крыма — там дали разбивку по этносам — так кого только не было. Плюс среди переселенных вообще затесалось какое-то количество «иностранных граждан» (их-то с какой стати? Ну, могли выдворить по месту приписки, сдать своим посольствам — так нет, в Сибирь.).

как же Вы читали документы?))
«выселение крымскотатарского населения Крымской АССР, проведённое Народным комиссариатом внутренних дел СССР 18—20 мая 1944 года[1] по решению Государственного комитета обороны, в Узбекистан и соседние районы Казахстана и Таджикистана; небольшие группы были отправлены в Марийскую АССР и ряд других регионов РСФСР»

а за что в последние годы Второй мировой войны более 20 000 француженок были побриты налысо и подглись позору?- всего лишь за «лежачий коллаборационизм». Татары же создали совместно с фашистами организацию-аналог дивизии «Галичина» по сути, уничтожали партизан. В этой организации участвовала значительная часть мужского населения. И не надо, прекрасно зная об этом, намеренно изображать их только лишь невинными жертвами. ведь их не расстреляли- а вместе с семьями просто вывезли. Нацисты Латвии, Эстонии- их арестовывали за военные преступления, и это нормальная европейская практика. Вы простите, но было бы идиотизмом держать за спиной армию пособников врага, имея флот в данном месте.
Причем, есть документы, что сама процедура депортации была с нарушением указаний Сталина.
10 мая 1944 года на стол Сталина легла записка Л. П. Берии с проектом решения о выселении крымских татар. После чего принимается постановление Государственного Комитета Обороны (ГКО), в котором были такие пункты:

Всех татар выселить с территории Крыма и поселить их на постоянное жительство в качестве спецпоселенцев в районах Узбекской ССР. Выселение возложить на НКВД СССР.
Установить следующий порядок и условия выселения: а) Разрешить спецпоселенцам взять с собой личные вещи, одежду, бытовой инвентарь, посуду и продовольствие в количестве до 500 кг на семью. Остающиеся на месте имущество, здания, надворные постройки, мебель и приусадебные земли принимаются местными органами власти… Прием скота, зерна,

Конкретных, а не француженок вообще за то, что какие-то другие тоже француженки…
В том и дело, что не разбирались кто конкретно в чем-то виноват (как в других регионах), а всех подряд, да с семьями.
А все эти благостные тексты — полагаете, они сильно воплощались в жизнь? Что при Екатерине, что после….

А было бы лучше оставить семьи без пропитания одних? У мусульман это нереально. Жили они все почти в Казахстане, не в Сибири, кругом были близкие народы даже по языку.
овощей и других видов сельхозпродукции производить с выпиской обменных квитанций на каждый населенный пункт и каждое хозяйство. Поручить НКВД СССР, Наркомзему, Наркоммясо молпрому, Наркомсовхозу и Наркомзагу СССР с 1 июля с. г. представить в СНК предложения о порядке возврата по обменным квитанциям спецпереселенцам принятого от них скота, домашней птицы, сельскохозяйственной продукции.
…Выделить на каждый эшелон со спецпереселенцами, в сроки по согласованию с НКВД СССР, одного врача и двух медсестер с соответствующим запасом медикаментов и обеспечить медицинское и санитарное обслуживание спецпоселенцев в пути… обеспечить все эшелоны со спецпереселенцами ежедневно горячим питанием и кипятком.
…Выдавать спецпереселенцам, направляемым в Узбекскую ССР, в местах их расселения ссуду на строительство домов и на хозяйственное обзаведение до 5000 рублей на семью с рассрочкой до 7 лет.
https://nstarikov.ru/blog/65996

и, кстати, при помощи этих татар-пособников гитлеровцев было уничтожено 27 000 (!) евреев.
ФИЗИЧЕСКИ УНИЧТОЖЕНО. Гитлеровцы руки не марали, как и в иных республиках расправлялись руками предателей. Татарские батальоны не щадили никого- и теперь они бедные жертвы?

Кючук-Кайнарджийский мирный договор предоставил России огромную территорию Южной Украины//


***
Греки Крыма: история и современное положение

Практически вся «письменная» история Таврики — Крыма, насчитывающая более 2600 веков, теснейшим образом связана с греками. Однако необходимо различать четыре группы греков, которые проживали на полуострове в различные периоды его истории. Эти группы отличаются друг от друга особенностями их формирования, а также своеобразием языка и культуры. Речь идет об античных греках (VI в. до н.э. — III в.н.э.), о средневековых крымских греках (III – XVIII вв., их потомков – более 70000 человек теперь называют «мариупольскими греками»), о греках Крыма, живших в последней четверти XVIII – первой половине XX вв., и о современной греческой общине, которая складывается на полуострове в наши дни (вторая половина XX – начало XXI вв.). Следует отметить, что это деление достаточно условно. Ведь часть «варваризированных» греков позднеантичного периода участвовала в этногенезе средневековых крымских христиан. Часть греков–старожилов, ушедших в 1778 г. на северные берега Азовского моря, вскоре вернулась на родину и обеспечила преемственность элементов культуры, сложившейся на полуострове в средние века, и их развитие в культуре «новых» греков – мигрантов из разных областей Османской империи. В свою очередь, потомки этих греков – носители греческой культуры, сложившейся в Крыму, на греческих островах, во Фракии, Малой Азии и в Анатолии, возвратившись из депортации, участвуют в формировании современной греческой общины. Несмотря на неоднократные выселения, греческая община полуострова никогда не прекращала своего существования и активно возрождалась.

 

Раздел 1. Греки полуострова в период Византийской империи и Крымского ханства.

Описывая историю греков античного периода, можно достаточно точно обозначить дату их появления на полуострове, но на вопрос когда заканчивается история этой общности однозначно ответить нельзя. Со средневековыми греками все обстоит как раз наоборот: мы точно знаем дату, когда основная их масса покинула полуостров — 1778 г. И весьма условно определяем начало формирования этой группы в Крыму третьим веком н.э, поскольку некоторые ученые на основании многолетних, главным образом, археологических, исследований отрицают прямую культурную преемственность между античными греками, жившими на полуострове, и греками средневековья[1]. Особую трудность представляет и исследование самого процесса формирования этой группы, так как речь идет не о переселении сюда какой-то части греческого этноса извне – надежных источников на сей счет пока не обнаружено, а о возникновении на крымской земле новой этнической общности, которую археологи предпочитают называть «горнокрымская народность» или «крымские христиане»[2].

«Закат» античной цивилизации в Таврике связывают с вторжением сюда германских племен – боранов и готов, а также их союзников – северокавказских ираноязычных алан (III в.н.э.). В результате погибла большая часть населения Боспорского царства и сельскохозяйственной округи Херсонеса, а также было уничтожено государство поздних скифов. В течение последующих двух веков античный Херсонес постепенно превратился в византийский Херсон и стал основным проводником политики Восточно-Римской империи в Таврике, а история Боспорского царства практически закончилась в V в., когда на его месте возникло гуннское княжество. Вторжение гуннов заставило алан и готов мигрировать в Юго-Западный Крым, где они стали перенимать от немногих уцелевших старожилов традиции пастушеско-земледельческого типа хозяйствования. Среди них начало распространяться христианство, ставшее важнейшим консолидирующим фактором, греческий язык и элементы провинциальной византийской культуры. В целом же широкая христианизация населения Боспора началась лишь в V в., а Херсонеса — в VI-VII вв. Однако еще очень долго (почти до XIII в.) язычество проявлялось в повседневной жизни и погребальных обрядах жителей Крыма[3]. Ярким свидетельством освоения христианизированным населением территории Горного и Южнобережного Крыма является топонимика этой части полуострова. И сегодня на карте можно увидеть названия мысов, горных вершин и перевалов: Ай-Никола, Ай-Фока, Ай-Тодор, Ай-Петри, Ай-Даниль, Ай-Василь, Ай Ян, Ай-Йорги, Ай-Панда («Агион Пандон» – Всех Святых), Сотера (по-греч. «Сотирас» — «Спаситель») и др., которые свидетельствуют о том, что когда-то здесь существовали одноименные церкви или часовни.

Усиление культурно-политического влияния Византии на население Горного Крыма способствовало его привлечению на федератскую службу. В VI в. император Юстиниан I вновь присоединил к своей империи Боспор, а затем и область Дори (между Алуштой и р.Черной), где в основном проживали потомки крымских старожилов – в значительной степени «варваризированные» греки, сельское население позднескифского царства, в среде которых «растворились» тавры, а также готы и аланы. Для их защиты с помощью византийских архитекторов были возведены крепости, и область Дори была поделена на особые районы, которыми управляли, по-видимому, вожди местных племен под надзором дуки Херсона.

Будучи подданными императора и христианами, потомки населения полуострова античного периода, крымские готы и аланы, декларируя свою политическую и религиозную идентичность, стали называть себя «ромеями», пока не вкладывая в этот термин этнического содержания. Ведь даже несколько веков спустя путешественник Гильом Рубрук (1253 г.) и византийский историк Пахимер (1310 г.) отмечали, например, что крымские готы еще сохраняли этническое самосознание и выделяли себя среди крымских христиан. В 1334 г. другой путешественник — Марино Сануто Старший различал среди крымских ромеев «готов, алан и некоторые другие народы, идущие по стопам греков [в смысле религии]»[4]. Вероятно этот автор под «другими народами» имел ввиду тюрок, принявших христианство, поскольку тюркский этнический компонент постоянно присутствовал на полуострове: начиная с V в. гунны, хазары, булгары, печенеги, торки, половцы, татары приходили в Таврику, сменяя и поглощая друг друга[5]. В письменных источниках приводятся факты приобщения некоторых тюрок-язычников к христианской религии[6]. И в этом нет ничего удивительного, ведь ислам в Крыму стал распространяться достаточно поздно: первые мечети датируются XIII в. и лишь в следующем столетии монголо-татары  приняли ислам как государственную религию – фактически через 100 лет после первого их появления в Таврике[7]. В то же время уже упомянутый Пахимер (1310 г.) писал, что процесс взаимопроникновения культур был обоюдным: многие христиане смешиваются с татарами, «научаются их обычаям, вместе с обычаями усваивают язык и одежду и делаются их союзниками (в войне)». И уже лишь в XV в. два автора – Иосафат Барбаро и Бертран де ла Брокьер отметили появление  нового этнонима в многоплеменной среде крымских «ромеев» – «готаланы», который свидетельствовал о смешении этих двух общностей. Несмотря на это еще в конце XVI в., по свидетельству барона Бусбека, в Крыму проживали этнические готы и был жив еще готский язык[8]. Правда, встретившийся барону этнический гот, совсем не знал своего языка, поскольку вырос в греческой семье и говорил лишь по-гречески и по-татарски, а вот крымчанин, признавший себя этническим греком, говорил на готском, потому что жил в тесном соседстве с этим народом.

Важным фактором, способствовавшим объединению и сплочению крымских христиан, стало  Княжество Феодоро. Оно возникло в первой половине XIV в. в Горном Крыму, некогда подчиненном Византии, а позже – Трапезундской империи, и просуществовало вплоть до турецкого завоевания 1475 г. В период расцвета Феодоро на востоке его форпостом была крепость Фуна (у г.Демерджи). На западе его территории простирались от Георгиевского монастыря, включая Херсон, и до устья р.Бельбек, по которой проходила северная граница княжества с владениями Золотой Орды, а позже – Крымского ханства. На юге владения Феодоро ограничивались склонами Главной гряды, поскольку прибрежная полоса контролировалась генуэзцами и была включена в состав «Капитанства Готии»[9]. Несмотря на это, южный берег изобиловал поселениями греков, о чем свидетельствуют сохранившиеся до сих пор данные топонимики: немногие названия с итальянскими корнями (Алупка, Гурзуф) здесь перемежаются с многочисленными греческими (Форос, Симеиз, Мисхор, Гаспра, Ялта, Партенит, Алустон и т.д.).

Этнополитическая ситуация, сложившаяся в этом регионе в XIII-XV вв., чрезвычайно интересно отразилась в крымских легендах[10]. Достаточно вспомнить греческую легенду о происхождении названия горы Демерджи, где образно показано противостояние местного земледельческого христианского населения и «чернобородых» кочевников; крымскотатарские легенды об Аю-Даге и о Золотой колыбели, повествующих об «аллаховых джиннах» и «иблисовых джиннах» — двух общностях, исповедовавших разные религии и живших по «ту и эту сторону» крымских гор…

Османское завоевание 1475 г. вновь изменило политическую карту Крыма: исчезло княжество Феодоро, потеряли свои владения генуэзцы, Крымское ханство попало в вассальную зависимость. Бывшие феодоритские и генуэзские земли – территории, на которых в основном и проживало христианское население, стали частью Османской империи – Кефинским санджаком, а позже – вилайетом (эялетом), который просуществовал почти 300 лет. Всем немусульманским общинам на полуострове была предоставлена религиозная автономия. Православное население было объединено в единый “миллет” — замкнутую конфессиональную общность с собственным самоуправлением, судами, единым налоговым сбором. Это позволило еще более сплотиться крымским христианами, которые спустя два века после османского завоевания практически утратили память о своих этнических предках и превратились в этнос крымских греков – «румеев».

Таким образом, в период раннего средневековья происходил процесс межэтнической интеграции, который привел к образованию у потомков позднеантичного населения, мигрантов из разных провинций Византийской империи, крещенных тюрок, готов и алан некоторых сходных черт культуры, а также  элементов общего самосознания, что отразилось в названии «ромей», декларировавшего в первую очередь их политическую и религиозную идентичность[11]. После разделения христианства на православную и католическую церкви усилилось конфессиональное значение «ромей»: он стал синонимом «православный». Со временем это самоназвание стало наполняться помимо религиозного, еще и этническим содержанием. «Ромей» воспринимался уже и как синоним «эллина», но не эллина-язычника, поклоняющегося олимпийским богам, а эллина, исповедующего православие. В течение последующих столетий на территории полуострова происходил достаточно редкий процесс (специалисты его называют «этногенетическая миксация»), в ходе которого новый этнос образуется путем слияния народов, не связанных родством. Основными консолидирующими факторами, способствовавшими этому слиянию, были: общность религии («греческого православия»), греческого языка и культуры; общность территории и политического подданства, обусловленного возникновением на территории Крыма собственного государства – «гото-греческого» княжества Феодоро; а также необходимость сплочения перед внешней угрозой: кочевниками степей и генуэзцами.

Динамику численности христианского населения Крыма после османского завоевания можно пронаблюдать по двум переписям населения, проведённым в 1512-1520 и 1542/43 гг. Согласно этим документам население города Кефе было достаточно пёстрым: в начале века мусульманская община составляла 34%, армяне — 44%, греки 15%, однако в сёлах санджака греческое население было преобладающим. Через 20 лет, число греческих семей уменьшилось на 5%, а число мусульманских семей увеличилось на 15%[12]. В другой части полуострова, в с. Кады-кой (Нихора) численность дворов христиан уменьшилась с 40 до 27. В то же время, мусульманская община за этот же 20-летний период выросла с 16 семей и 4-х холостых до 80 семей и 16 холостых. В соседней Карани из 7 переписанных мусульман – жителей села — два были новообращенцами (их называли «сыновья Абдаллаха»). Все это свидетельствует как о миграциях, происходивших в пределах Османской империи, так и о явлениях культурной ассимиляции, выражавшейся в смене религии и языка. Причем не всегда этот процесс был насильственным и сопровождался кровью. Чаще всего основными причинами смены языка и исламизации была осознанная необходимость, стремление адаптироваться в новых политических условиях, сужение сферы употребления родного языка, значительные материальные выгоды: налогообложение мусульман было гораздо меньше[13].

Стоит отметить, что утрата родного языка (языковая ассимиляция) не влекла за собой потерю этнической идентичности, в то же время, смена религии означала переход в другую конфессиональную общность, что в средневековье было равнозначно смене также и этнической идентификации (этнической ассимиляции). Так, например, утратившие родной язык греки не переставали называть себя греками, хотя по-татарски самоназвание «румей» уже звучало как «урум». В то же время, грек, владеющий языком своей национальности, но принявший ислам, становился прихожанином мечети и соответственно полноправным членом турецкой или крымскотатарской общины.

Вообще процессы языковой ассимиляции активно происходили на полуострове ещё с “дофеодоритского” периода истории крымских христиан. С возникновением в Юго-Западном Крыму Бахчисарая, ставшего политическим и культурным центром Крымского ханства, влияние тюркского языка в этом регионе значительно возросло, и он постепенно вытеснил греческий язык, как средство межэтнического общения на полуострове. После вхождения южного Крыма в состав Османской империи постепенно начал увеличиваться приток турок, а с севера – крымских татар, которые селились вместе с греками, составляя этнически смешанные сёла. Вследствие сужения сферы употребления греческого языка христианское население Юго-Западного Крыма, а также греки-горожане от двуязычия (кроме греческого или готского языка крымские христиане также говорили и на тюркских диалектах) перешло полностью на крымско-татарский язык. Показателем этого явления можно считать исчезновение на рубеже XVI-XVII вв. надписей на греческом языке. Так, в д.Шуры последние надписи, сделанные на стенах церкви и надгробной плите (кстати крайне безграмотные и небрежные), относятся к 1594 г. и 1622 г.; в Бия-Сале – к 1588 г.[14]

Представляет интерес и появление на карте Крыма смешанных топонимов, а также перевод греческих названий на татарский язык (Мега-Потам — Улу-Узень, Милар — Дегермен) или их замена (Нихора – Кады-кой, Фуна – Демерджи). Еще одним свидетельством является распространение у греков тюркских (но не теофорных мусульманских!) имен и прозвищ, например в XVII в. в книге судейских решений Мангупского кадылыка фиксировались имена: Тимурка, сын Гавриила; Алагёз, сын Константина; Арслан, сын Христодула (с.Богатырь); Никола, сын Арслана; Мамут, сын Константина (с.Ени-Сала), Тимур, сын Дмитрия; Александр, сын Шери; Аман сын Мануила (с.Шуры) и др.[15]

Таким образом, в период Крымского ханства произошла языковая ассимиляция греков Юго-Западного Крыма, выразившаяся в утрате родного языка и переходе на тюркские диалекты. По-тюркски они стали произносить христианские молитвы, а их священники – вести службы и проповеди. В церковно-приходских школах детей начали учить писать греческими буквами слова  разговорного тюркского языка, который для них уже стал родным. Например, текст известной молитвы «Отче наш» в устах тюркоязычного грека звучал так: «Бизим бабамыз кöклерде отуран, исмин азизленсин, падышахлыгын кельсин, кöк йузунде эмрин не турлу исе, ве йер йузунде де бöйледже олсун. Кунделик öкмегимизи бöгун бизе вер. Бизим борчларымызы аф эйле, насыл биз де борчлу оланнарымызы аф этериз. Ве бизлери эзийет ичинде брахма, лякин бизлери йаман шейтандан сахлайып хутар». А вот фрагмент этого текста в записи: «Μπηζήμ Παπαμήζ κιοκλερδέ οτυράν ίσμην Αζιζλενσίν, Παδησσαχληγίν κελσίν, κοκ γιυζυνδέ εμρίν νε τυρλύ ήσε…»[16]. Тюркоязычные греки Крыма не умели писать по-арабски слова языка, на котором стали говорить, поэтому для передачи информации использовали греческий алфавит. Причем, то же самое делали греки, подвергшиеся языковой ассимиляции и в других провинциях Османской империи – в далекой от Крыма Каппадокии и других регионах.  До сих пор эти документы хранятся в государственных и частных архивах[17].

Греки, утратившие свой язык и перешедшие на крымскотатарский (в конце XVIII в. они составляли больше половины от общего количества православных христиан), были «не одиноки» в Крыму и в масштабах всей Османской империи[18]. Почти одновременно с греками языковой ассимиляции подверглись часть крымских армян, крымские цыгане, крымчаки и др. Не случайно фольклор всех этих народов, разных по этническому происхождению и конфессиональной принадлежности, обнаруживает столько общих черт и имеет прямые аналогии в крымскотатарском и турецком фольклоре. Поразительно, что до сих пор тюркский язык[19] живет в селах Северного Приазовья, сохранившись в том виде, в каком «вынесли» его из Крыма средневековые греки, на нем и сегодня поют песни, пишут великолепные стихи.

Следует отметить, что тесным этническим контактам в Крыму способствовала также веротерпимость.[20] Она приводила к многочисленным смешанным бракам, которые несомненно развивали интеграционные процессы в Крыму. Например, в уже упомянутых судейских книгах XVII в. приводятся такие факты: мусульманка Фатьма из с.Богатырь, дочь Гавриила, просила, чтобы из ее дома христиане вынесли крест, оставшийся после отца, и этот крест был перенесен в дом христианки Вении, дочери Мухаммеда, жены христианина Балабана. В другом случае, христианка Иниша усыновила татарского ребенка и оставила ему все свое имущество. Принадлежность членов одной семьи к разным конфессиям также не была исключением: в с.Ай-Георги христианин Бийгельди, сын Бийберди, судился с женой своего брата, мусульманкой Хангельди, дочерью Трандафила; из родных братьев Сеита, Магомета, Топа и Бебия первые два были мусульманами, а два вторые — христианами; Джантемир, сын Дмитрия был христианин, а сестра его Сайме – мусульманка; у мусульманина Мустафы жена Десфина и дочь их Феодора были христианками[21]. Процессы этногенеза и межэтническая интеграция, происходившая в Крыму в XVI-XVIII вв., нашли свое отражение в комплексе традиционной одежды греков, планировке жилищ, национальной кухне, и даже в некоторых особенностях духовной культуры – традиционном быте, обрядах семейного цикла, фольклоре[22].

Таким образом, в формировании средневекового греческого этноса на первом этапе принимали участие потомки античных греков и эллинизированного «варварского» населения, аланы, готы, представители некоторых тюркоязычных племен, среди которых определенно выделяют только праболгар, половцев и малоазийских тюрок. Позже в их этногенезе участвовали также немногочисленные этнические татары, греки из Османской империи (переселенцы 15-18 вв. из Синопа, Трапезунда, Константинополя, островов Эгейского моря), славянское население. Почти полторы тысячи лет понадобилось крымским христианам, чтобы осознать свое единство и наполнить самоназвание «румей» не только конфессиональным, но и этническим содержанием. Интенсивные межэтнические контакты и сужение сферы употребления греческого языка в Юго-западном Крыму и в городах Крыма привели часть крымских ромеев к утрате родного языка. Таким образом, «урумы» — это греки, подвергшиеся языковой ассимиляции, а не «крещенные татары», как пишут некоторые исследователи. [23]

Некоторые ученые считают потомков крымских христиан особой этнической общностью, родиной которой является Крым. Здесь у греков сформировался своеобразный язык, уникальный комплекс материальной и духовной культуры, который имеет прямые аналогии в культурах других народов Крыма, и заметно отличается от других этнографических групп греческого этноса.[24] Накануне своего переселения из Крыма греки проживали в более чем 80 населенных пунктах в горах и на южном берегу, четверть из них была горожанами[25]. (Карта)Большинство городского населения промышляла ремеслом, и лишь шестая часть греков занималась торговлей. Основными занятиями сельских жителей были отгонно-пастбищное скотоводство, земледелие (выращивали рожь, просо, пшеницу, ячмень, лен); на южном берегу греки специализировались на садоводстве, виноградарстве, овощеводстве, рыболовстве. Ханская перепись недвижимого имущества, оставленного на полуострове при переселении в Приазовье, подтверждает относительное материальное благополучие основной массы крымских греков, а также свидетельствуют о совместной хозяйственной деятельности представителей различных конфессий и даже священнослужителей[26].

Переселение греков и армян из Крымского ханства в пределы Азовской губернии можно назвать “вынужденной эмиграцией” (но не “депортацией”!), инициированной П.Румянцевым-Задунайским, который считал, что в силу политических и экономических реалий того времени, оно будет очень выгодно для Российской империи. Среди причин переселения[27], вдохновивших организаторов этой акции, выделяются следующие: 1) необходимость освоения южных земель, присоединённых к Российской империи по условиям Кючюк-Кайнарджийского мира, 2) желание ослабить экономику Крыма и постепенно подготовить присоединение полуострова к России 3) «спасение христиан от притеснений мусульман и возможной мести за помощь русским в прошедшей войне». Последнее обстоятельство должно было получить всемирный резонанс, в конечном итоге продемонстрировать верность постулату «Москва — Третий Рим» и способствовать осуществлению овеянного легендами «Греческого проекта»[28]Екатерины Великой.

16 июня 1778 г. представители крымских христиан подписали постановление о добровольном переселении в Россию. На принятие этого решения повлияли обещания выделить в пределах Российской империи на каждую ревизскую душу (т.е. на каждого члена семьи мужского пола) по 30 десятин земли, что значительно превышало размеры земельных владений самых богатых семей греков в Крыму. Распродав свое имущество, под надзором войск,  которыми руководил А. В. Суворов, греки разными путями со скотом и самыми необходимыми вещами (на 2 семьи выделялась только одна арба), выходили из Крыма. В сентябре генералиссимус рапортовал, что 18395 греков, а с ними 12598 армян, валахи и грузины покинули полуостров[29]. В результате предпринятых мер, в  июле-сентябре 1778 г. 18395 греков и 12598 армян, а также грузины и валахи, покинули Крым. [30] К исходу 1779 г. переселенцы основали в устье р. Кальмиус г.Мариуполь (на месте г. Павловска) и 19 сёл в его округе, которым дали крымские названия – Ялта, Карань, Ласпи, Мангуш, Сартана, Старый Крым и т.д.[31]

На полуострове остались лишь несколько десятков семей в Кафе, Бахчисарае, а также в Керчи (16 греческих и 8 армянских), откуда христиане не переселялись вообще, поскольку по мирному договору 1774 г. эти две крепости стали русскими территориями.[32] В Мариуполе на 17 декабря 1781 г. было 613 дворов, в которых проживало «разного звания поселян» 2767 человек (1469 м. и 1298 ж.) и четыре священника. В 19 сёлах насчитывалось 2370 дворов, жителей обоего пола 11035 (5833 м., в т.ч. 31 священник, и 5202 ж.) Таким образом, из учтенного в 1781 г. греческого населения Мариуполя и  окрестных сёл (13806 чел.), горожане составляли 20,1%, хотя при выходе из Крыма их было около 25% (4500 чел. из 18395).[33] Известно, что не все переселенцы, которых «недосчитались» в Мариуполе, погибли во время тяжелого пути и холодной зимовки в Новоселице: часть купцов и ремесленников поселились в Екатеринославе, Херсоне; небольшая группа греков из Кафы осталась в г.Черкасске; некоторые вернулись на полуостров,[34] и с течением временем, как мы покажем ниже, процесс репатриации усилился. Вернувшиеся на родину купцы, ремесленники, рыбаки, стали ядром для формирования новой общины крымских греков и обеспечили преемственность традиций средневековой греческой культуры полуострова.

 

Раздел 2. Греки Крыма в последней четверти XVIII – первой половине XX вв.

Манифест Екатерины II от 28 марта 1775 г. положил начало переселению в Российскую империю греков – военнослужащих «Греческого» или как их еще называли «Албанского» войска,[35] прославившихся в боях под Чесмою, Наварином и в других сражениях. Это были выходцы из Пелопоннеса, Эпира, Македонии, Крита, различных островов Эгейского и Ионического морей, объединенные командиром Стефаном Мавромихали в «спартанские легионы». Прибывшие на российских кораблях греки и члены их семей (около 1500 человек) изначально были размещены в Керчи, Ени-Кале и Таганроге. Учитывая их богатый опыт ведения боевых действий в горах и на побережье, российское командование зимой 1776-1777 гг. направило это военное формирование для сражения с турецким десантом и восставшими мусульманами в горных районах полуострова. Следует отметить, что прибывшие в Крым греки-военнослужащие испытывали особую неприязнь к османам, поработившим их родину, поэтому они с особой жестокостью подавили выступления крымских татар и турок. Причем, во время этих военных действий пострадали и греки-старожилы, населявшие горные села.[36] Кровь, которая пролилась с обеих сторон, стала причиной недоверчивого, а порой и враждебного отношения нескольких поколений крымских татар к этой группе греков.

После присоединения Крыма к России (1783 г.) греков-военнослужащих перевели на поселение в Балаклаву и окрестные села Кады-кой, Камару, Карань, Алсу, Лаки, Шурю, Керменчик, Аутку, оставленные незадолго до этого (в 1778 г.) крымскими греками-старожилами. С тех пор их стали называть «балаклавскими греками».[37]Отставники «Греческого войска» в основном поселились в Керчи-Еникале, где занимались рыболовством, садоводством, мелкой торговлей и ремеслом.[38] Там был создан Воспорский магистрат, а после его ликвидации существовало особое сословие «керченские мещане-греки».[39] Балаклавский греческий пехотный батальон постоянно пополнялся. За более чем 80-летнюю историю в его ряды влились «мариупольские греки», военнослужащие Одесского греческого батальона;[40] переселенцы из островов Закинфос, Кефалонья, Крит, Хиос и др.; бывшие греки-военнопленные и греки-дезертиры турецкой армии из разных областей Османской империи. В 1797 г. в батальоне состояло 396 человек (3 роты), была учреждена особая форма мундира зелено-красного цвета и вооружение. Члены их семей были причислены к категории «военных поселян».[41]

В мирное время военнослужащие батальона несли пограничную службу, стояли в оцеплениях и карантинах во время эпидемий чумы и холеры. Отставники переходили в число «военных поселян» и занимались рыболовством, ремеслом, торговлей. Постепенно они расселились по всему Крыму – в городах и в пожалованных им от казны имениях. В период военных действий греки сражались в различных регионах Османской империи, защищали Новороссийск, Севастополь, Балаклаву, где во время Крымской войны дали последний бой, удивив противников-англичан своим мужеством и героизмом.[42] В 1859 г. эта воинская часть была упразднена. Из среды греков, переселившихся в Крым в конце XVIII в., вышло множество знаменитых офицеров российской армии и флота: полковник М. А. Манто и его сын контр-адмирал И. М. Манто, контр-адмиралы М. Н. Кумани, И. С. Антипа, вице-адмиралы К. Ю. Патаниоти, К. С. Кутров, генерал-майор Ф. Д. Ревелиоти и многие другие.  Подполковник Ликург Качиони (сын Ламброса Кацониса — национального героя Греции, основателя знаменитой крымской Ливадии) много лет был командиром Балаклавского греческого батальона.[43]

Из документов, хранящихся в ГА АРК, можно заключить, что репатриация греков, поселенных в Мариуполе и его окрестностях наблюдалась уже в первые годы после переселения. Вначале это были единичные случаи возвращения в Крым за оставленным имуществом. В 1784 г. правительство, чтобы регулировать процесс  передачи собственности, было вынуждено издать указ «О возвращении во владение некоторым выбывшим из Крыма грекам и армянам домов, лавок и ханов».[44] Таким образом, к моменту присоединения Крыма к России  в Кафе уже проживало 87 греков и 143 армян, большая часть которых или не выселялась вообще, или стихийно возвратилась из Приазовья, причем они составляли 43% от всего населения города того периода (532 чел.).[45]

В 1782 г. в г. Мариуполе к купеческому сословию было приписано 243 человека, а к ремесленному – 2239. В 1795 г. купцов уже насчитывалось 125 человек, а ремесленников – 1488. В 1811 и 1816 гг. численность купцов снизилась соответственно до 10 и 11 человек (т.е. всего две семьи).[46] Бόльшая часть купцов по уровню благосостояния была приписана к мещанам, многие самовольно переселялись в Крым. Более активному возвращению на полуостров именно купцов, а не земледельцев, способствовала также их относительная свобода передвижения: под предлогом проведения коммерческих операций в разных городах Российской и Османской империй, они без особых сложностей получали специальные паспорта.[47] Некоторые греки из Мариуполя обосновались в Старом Крыму,  Феодосии, Карасубазаре, Армянском базаре, Перекопе, Бахчисарае, о чём свидетельствуют документы городских ратуш и церковные приходские ведомости. Некоторые смогли устроиться в собственных домах, хотя зачастую их приходилось отстраивать заново, открыли лавки, мастерские.[48]

По V ревизии (1795 г.) в г.Мариуполе считались отсутствующими 1090 чел. (559 м. и 531 ж.). Из них, со временем возвратились всего 30% — 326 человек. Городские магистраты Мариуполя и Нового Нахичевана, обеспокоенные таким оттоком населения, накануне VI ревизии объявили их розыск. Однако, крымская администрация, заинтересованная в увеличении населения полуострова, отказалась высылать нахичеванских армян и мариупольских греков к месту их приписки. Предлогом послужило то, что многие из них уже более 20 лет живут на полуострове и обзавелись хозяйством. Было решено: всех возвратившихся из Приазовья, кто окажется на лицо в Таврической губернии на момент проведения переписи, вносить в ревизские сказки 1811 г., причисляя их к купцам и мещанам городов полуострова.[49] Старожильческое христианское население и после 1811 г. активно возвращалось на полуостров. По сведениям 1815 г. в г.Карасубазаре считались иногородними 253 душ мужского пола: 43 были греками, из них двое — Бозаджи Спиро и Минаеджи Аким — приехали из Мариуполя уже после VI ревизии.[50]

В 1789-1792 гг. из приазовского с.Ялта в с.Аутка (ныне слилось с г.Ялта) по указу князя Потёмкина были возвращены 96 греков-старожилов: артель ловцов устриц Федора Реиза. Целью этого переселения было возобновление в Крыму промысла, угасшего с их уходом.[51] Официально вернувшиеся в Крым греки лишились всех льгот, дарованных им при выходе в Приазовье Екатериной Второй. Они были причислены к категории «казенных крестьян» несмотря на то, что расквартированные там же балаклавские греки находились в более выгодном положении. Долгие разбирательства по  поводу этого правового неравенства между греками одного села окончились лишь  в 1818 г., когда ауткинские старожилы лично у Александра Первого добились разрешения пользоваться всеми правами и преимуществами военных поселян.[52]

В 1790 г. Екатеринославское наместничество пригласило мариупольских греков служить в Черноморский флот. Записались 51 житель из приазовской Ялты и Урзуфа. Годом позже Епископ Феодосийский и Мариупольский Феодосий просил Мариупольский суд отпустить к нему в Крым на службу десять семей греков.  Всё это послужило толчком к массовому переселению обратно в Крым, особенно из сёл Чердакли и Малая Янисоль (Ени-Сала). Семьи, бросая жилые дома, тайком пытались вернуться на родину. Беглецы были объявлены в розыск – тех, кого нашли, под конвоем возвращали обратно.[53] Чтобы остановить не санкционированную миграцию в Крым, в некоторые греческие сёла были введены войска.[54] Есть сведения, что в этот период в села Камара и Карань всё же вернулось несколько семей греков-земледельцев, однако из-за стихийности этого процесса не известна точная дата переселения и количество мигрантов. Вскоре они  смешались с новыми переселенцами — расквартированными в этих же сёлах балаклавскими греками.[55]

Вообще же, в греческих селах Приазовья вплоть до 20-х гг. XIX в. происходили волнения населения, желавшего вернуться на родину. В 1805 г. (через 30 лет после выхода из Крыма!) сельская община приазовской Сартаны договорилась с владельцем крымской Сартаны генералом Дашковым о том, чтобы выкупить у него имение и всем селом вернуться на полуостров. Они обратились в правительство с просьбой разрешить им эту сделку, причем греки готовы были вернуть российской казне также деньги, затраченные на их переселение и обустройство. Ответ был отрицательным, причем весьма показательна его причина, которую мы вкратце приведем ниже: «Поелику прочих 20-ти греческих селений многие обыватели имеют равное желание к переходу в Таврическую губернию по одному только предрассудку, что там они и предки их жили, каковые мнения о переселении были у них и прежде, и неинако укрощались как только строгими от начальства мерами, ибо тогда при подобных волнениях, правительство в необходимости было для усмирения беспокойных высылать воинские отряды, и если ныне не будет сартанским воспрещено, то поводом оного потревожутся и прочие…».[56] Сильные волнения по этому поводу, происходившие в 1804 г. среди жителей приазовских сел Малой Янисоли, Чердакли и Камары, описаны также в краеведческой литературе.[57]

Итак, в конце XVIII – начале XIX вв. на полуострове начала складываться новая община греков Крыма. “Исповедные росписи (…) прихожан греческих церквей”, хранящиеся в ГА АРК позволяют нам представить географию расселения и численность этой этнической группы на полуострове после эмиграции и репатриации греков-старожилов и прибытия архипелажских греков.[58]

 

 

Населен. пункт домов мужчин женщин всего
  1. 1.
г. Балаклава 121 268 246 514
  1. 2.
с. Карань 30 65 63 128
  1. 3.
с. Кады — Кой 52 115 89 204
4. г. Бахчисарай 100 227 171 398
5. кр. Ени — Кале 84 192 171 363
6. г. Карасубазар 103 192 197 389
7. г. Керчь 60 193 152 345
8. г. Севастополь 20 42 33 75
9. с. Камара 23 66 55 121
10. с. Алсу 21 58 35 93
11 с. Керменчик 8 23 20 43
12 с. Лаки 22 52 50 102
  Итого 644 1493 1282 2775

 

 

Согласно документу в 1795 г. В Крыму в 12 населенных пунктах насчитывалось 2775 греков (644 двора) в том числе 21 человек — турецкоподданные, временно находившиеся на полуострове, и 17 детей “выкрещенных из ногаев”, которые воспитывались в христианских семьях как приемные дети. Если к этому числу прибавить греков из Аутки (27 семей), Симферополя (26 семей), Феодосии (28 семей), Евпатории (30 семей), Перекопа (17 семей) – 128 семей[59] (в общей сложности  около 500-600 человек), то можно заключить, что в конце XVIII в. в Крыму постоянно проживало более 3200 греков. Если принять во внимание все количество христианского населения того периода (14000 человек),[60] то окажется, что каждый четвертый православный крымчанин был эллином.

Учитывая знание греками турецкого и татарского языков, опыт проживания в подобных крымским ландшафтно-климатических условиях, российская администрация активно привлекала их на государственную службу. Блестящую карьеру госслужащих сделали себе греки, носившие фамилии Апостолов, Газадинов, Граматиков, Гунали, Делазари, Делаграмматиков, Лампси, Лулудаки, Митакса, Мирьяли, Мазгана, Нотара, Панос, Папаставро, Папарупа, Тамара, Христофоров, Хартуляри, Хаджопуло, Цирули, Цомакион и др. Несколько поколений греков-офицеров из родов Бардаки, Властари, Цириготи, Каламара, Кокораки, Лико, Лампси, Мавромихали, Моцениго, Попандопуло, Папалекси, Ревелиоти, Ставраки, Сотири, Тригони, Ханджоглу и др. служили в российской армии и на флоте. [61]

На рубеже веков греки проживали во всех городах Крыма и составляли довольно многочисленные и финансово сильные общины.[62] Адаптируясь на новом месте, вновь прибывшие переселенцы-греки вместе со старожилами в первую очередь заботились о восстановлении и строительстве церквей, а также об образовании своих детей. Уже в 1783-1795 гг. начали восстанавливаться Успенский и Георгиевский монастыри, были отремонтированы и открыты древние греческие церкви в Бахчисарае, Карасубазаре, Феодосии, Карани, Керчи, Ени-Кале, Камаре, Алсу, Лаках, Керменчике и Аутке. Вновь были построены храмы в Балаклаве, Симферополе, Армянском базаре, Севастополе, Евпатории.[63] Изначально они, также как и церкви «мариупольских греков», были подчинены Феодосийской духовной консистории. Из-за того, что ощущался острый недостаток в священнослужителях, знающих греческий язык, в духовный сан рукополагали избранных общиной поселян или приглашали из-за границы.[64] При церквах некоторые священники старались обучать детей прихожан азам грамматики и арифметики. В 1811 г. в Феодосии уже было открыто уездное училище, в котором школьники обучались греческому и турецкому языкам, причем состав учащихся был чрезвычайно интернационален: греки, армяне, татары, русские, украинцы, поляки, итальянцы.[65] К этому же времени относится создание Карасубазарского греческого и Бахчисарайского приходского училищ, содержавшихся на пожертвования местных греков. 22 августа 1830 г. открылось уездное училище в г. Керчи, в котором  по уставу  преподавание «греческого языка обоих наречий» было обязательным.[66]

В XIX в. в Крыму значительно выросло число мигрантов из двух османских провинций – Румелии и Анатолии. Из Румелии приезжали в основном греки, именовавшие себя по названию своей прежней родины — «фракиоты», «малоазийцы» и «константинопольцы». Из Анатолии – регионов Триполи, Бафры, Самсуна, Трапезунда, Батуми, Эрзерума и Карса – прибывали греки, которых традиционно называют «понтийцами». Эти две группы греков имеют общее самоназвание – «ромьос», но отличаются не только от греков материковой и островной Греции, но и друг от друга особенностями диалекта, материальной и духовной культуры, сформировавшейся у «фракийцев» на Балканах, а у «понтийцев» – под влиянием народов Малой Азии и Кавказа (турок, армян, лазов, грузин).[67]

Первыми сельскими поселениями анатолийских греков в Крыму были Балто-Чокрак и Ивановка. Интересно, что изначально в Балто-Чокраке обосновались отнюдь не земледельцы: правительство Крыма, обеспокоенное отсутствием ремесленников, необходимых для возведения жилых и общественных построек в городах полуострова, пригласило артель греков-каменщиков. В 1806 г. прибыло около 15 семей, которые были поселены в бывшей татарской деревне.[68] Обещанной работы они не получили и ремесленники вынуждены были приспосабливаться к крестьянскому труду. Вскоре рядом с ними поселили болгарских колонистов-земледельцев, которые помогли грекам обустроиться.

В дальнейшем, греки-понтийцы прибывали в Крым стихийно, в основном в период военных конфликтов: в 1820-1830 гг., 1858-1862 гг., и особенно много в первые десятилетия ХХ в., когда в Османской империи начались репрессии в отношении армян и греков.[69] Они значительно пополнили греческие общины городов, заселили села  Аппак-Джанкой, Джантора, Кисек-Аратук, Шумхай, Бахчи-Эли, Скелю и др. Основным занятием сельских жителей было табаководство, садоводство, виноградарство, немногие занимались овцеводством и шелководством. Жители прибрежных сел и городов также специализировали на рыболовстве.

После третьей русско-турецкой войны начали массово переселяться болгары и греки, которые в истории получили название “задунайские переселенцы”. Ими был основан ряд крупных сёл в районе Одессы, Николаева и Херсона — Большой и Малый Буялык, Терновка и др. В 1802-1804 гг. семьи, которым не хватило земли при разделе отведённых угодий, и вновь прибывшие из региона Странджи греки и болгары (с. Граматиково) переселились в Крым, где они основали с. Кишлав.[70] В 1810 г. по специальному распоряжению Херсонского военного губернатора Дюка де Ришелье из разросшейся колонии Большой Буялык в Крым было переведено 59 семей колонистов. Их приняло и отвело земельные угодья армянское общество г.Старый Крым.[71] В XIX — начале XX вв. греки проживали вместе с болгарами также в селах Джанлар, Антай и Карабай. Смешанное греко-болгарское население сёл занималось в основном сельским хозяйством: огородничеством, садоводством, виноградарством.[72]

Массовое переселение греков и болгар из Румелии и Анатолии продолжилось в 1828-1832 гг. Понтийцы из районов Эрзерума, Карса, Трапезунда мигрировали на Кавказ, где в Триалетских горах (на Цалке) земледельцы основали более 30 сёл.[73] Однако купцы и ремесленники предпочитали переезжать в крымские порты, а также Одессу, восполнив общины этих городов, поредевшие из-за отъезда  эллинов в обретшее независимость Греческое королевство.[74] По инициативе графа Воронцова румелийские греки переселялись главным образом в окрестности Одессы, Николаева и в Крым. В течение весны-лета 1830 г. в Севастополь, Евпаторию, Керчь и Феодосию  на арендованных кораблях прибыли греки и болгары из Варны, Бургаса, Василико, Корфо-Колиба, Ахиалло, Инеяды, Созополя, Агатуполи, Сливена. Среди переселенцев-греков основную массу составляли моряки, а также ремесленники — пекари, плотники, стекольщики, бондари и др., чуть меньше было земледельцев, садоводов и виноградарей, купцы составляли лишь десятую часть.[75]

После карантина румелийские переселенцы поселились в бывших татарских селениях близ Феодосии, часть греков осела собственно в городе, а также в Старом Крыму и Карасубазаре.[76] Для развития садоводства, виноградарства и оживления рыбного промысла несколько десятков семей водворили в Ялте. После этого почти на 30 лет о переселенцах забыли. И лишь после Крымской войны власти вновь вспомнили о румелийских греках, которые все еще не были обустроены: арендовали землю у помещиков[77] и даже не приняли российское подданство. В 1871 г. греки-фракийцы, временно проживавшие в Карабае, Наймане и Шах-Мамае Феодосийского уезда приняли присягу. Несколько лет спустя некоторые из них переселились в с. Карачоль (современное с. Чернополье), где и сегодня проживают их потомки.[78]

Греки-ремесленники и купцы, поселившиеся в активно растущих крымских городах, в немалой степени способствовали их развитию. Многие греки смогли подтвердить свое дворянское происхождение и уже к середине XIX в. в родословную книгу дворян Таврической губернии было внесено более сотни греческих фамилий.[79]

Нормальное течение жизни на полуострове было прервано Крымской войной. В эту войну из 700 волонтеров был сформирован Греческий легион Императора Николая I. Под своим голубым флагом с надписью «Православие», они участвовали почти во всех крупных сражениях. После войны Греческий легион, как и  Балаклавский греческий батальон, был расформирован, отставники поселились в Крыму и в окрестностях г. Мариуполя.[80]

В конце XIX- начале ХХ вв. в Крым продолжали мигрировать греки-ремесленники из Приазовья, греки из островной и северной Греции – особенно в период после Крымской, Македонской и Балканской войн (1856-1860; 1904-1913 гг.). Многие из них продолжали сохранять иностранное подданство. Несколько тысяч греков-беженцев, прибывших на полуостров из Османской империи, брали под защиту греческие консульства, которые в тот период находились в Севастополе, Феодосии, Керчи.[81] В свою очередь, греки Крыма стремились оказывать поддержку своим соотечественникам за рубежом: они неоднократно организовывали сбор средств для жителей Крита, Фессалии и др.[82]

В XIX — начале ХХ вв. греки проживали в основном в городах Крыма. Подавляющее их большинство было занято в сфере обслуживания: они содержали пекарни и кондитерские, лавки, где торговали хлебными изделиями, бакалеей, табаком, спиртными напитками, небольшие кофейни и трактиры, гостиницы, парикмахерские, художественные мастерские, церковные лавки.[83] Зачастую греческие фамилии встречаются в списках мастеров ювелирного, столярного, сапожного, портняжного, кузнечного, красильного, медно-жестяного и строительного цехов.[84] До сих пор в городах Крыма сохранились прекрасные образцы каменного зодчества, созданные руками греков-каменотесов в Феодосии, Керчи, Ялте, Бахчисарае. Существовали целые ремесленные династии. Примечательно, что вещи, сделанные руками греков, бытовали также в крымскотатарских, караимских, армянских семьях. Многие из предметов, изготовленные в мастерской Яниди, которая функционировала в Карасубазаре с 1880-х по 1940-е гг. пережили вместе со своими хозяевами депортацию и вернулись в Крым. Сегодня их можно увидеть почти во всех музеях полуострова.[85]

Традиционно греки в Крыму занимались мореплаванием и рыболовством. В Евпатории район компактного проживания греков – «Пересыпь» — называли «рыбачьей слободкой». Особенно рыболовство было развито в Керчи, Балаклаве, Ялте, Феодосии.  Занимались им в основном «архипелажские греки» и крымские греки-старожилы. Как писал современник, в Керчи рыбной ловлей «добывали себе пропитание» двести греческих семей и еще шестистам работникам — в основном русским и татарам, давали работу.[86] Многие греки имели собственные лодки, баркасы  и небольшие суда для выхода в море. Некоторые греки-купцы в Ялте и Керчи имели собственные коптильни и содержали рыбные магазины. [87]

В 1890 г. только в г. Симферополе в списки купцов 2-ой гильдии были внесесны более десяти греков – Федор Ляски, Спиридон Дракопуло, Павел Такопуло, Леонид Дракопуло и др. Многие греки, переселившиеся в Крым во второй половине XIX в., на своей прежней родине (в основном в провинции Пафра и в районе Трапезунда) занимались табаководством.  В Феодосийском, Ялтинском и Симферопольском уездах они начали выращивать табак, который затем перерабатывался на фабриках Стамболи в г.Феодосии и Месаксуди в г.Керчи, и продавался в маленьких бакалейных, табачных лавках и трактирах, которые также содержали в основном греки.[88]

Довольно много греков-чиновников и предпринимателей имели земельные наделы – «дачи» на южном берегу Крыма. Среди них были и крупные землевладельцы: Грамматиков (более 14 000 дес.), Лампси (более 2000 дес.), Кондараки (более 1029 дес.) и др.[89]

На  своей прежней родине греки с особенным почтением относились к культам св.Георгия, Богородицы, св. Пантелеймона и покровителя моряков – св. Николая, поэтому в Крыму переселенцы строили церкви, освященные в честь этих святых. В 1890 г. в Севастополе на средства почетного гражданина города В. Феолого построили Трехсвятскую церковь, а в 1870 г. евпаторийский грек Ф. Вутеро спонсировал постройку кладбищенской церкви св.мц. Пелагеи. Девять лет спустя греки Старого Крыма возвели часовню вмч. Георгия, затем при финансовом участии А. С. Маринаки появилась кладбищенская церковь вмч. Афанасия в Керчи. На полуострове возникли династии греков-священнослужителей – Феодори, Спиридоновы и др. В 1856-1900-х гг. в местах компактного проживания были открыты греческие церковно-приходские школы и училища. [90]

Греки активно участвовали в общественной жизни Крыма. Они  были членами городских и земских управ, например, с 1871 по 1911 гг. из 304 гласных Симферопольской городской Думы  28 были греками. Они являлись городскими головами (М. И. Кази, З. К. Афендулов и др.), уездными предводителями дворянства, градоначальниками и командирами портов, капитанами и лоцманами. На средства греков строились не только церкви, но и школы, они были попечителями учебных заведений, приютов, богаделен, учредителями стипендий. Из среды греков вышло много известных учителей (Хамарито А. К., Канаки М. Д., Каламара А. А. и др.), врачей (Лазарис Е. Б., Торопьяно К.В., А.И.Цанов и др.). Грек Х. А. Монастырлы  был одним из основателей ТУАК, другие стали ее членами (Д. Д. Посполитаки, Д. С. Спиридонов и др.). Н. Н. Кондури возглавлял редакцию газеты «Евпаторийский Вестник», а Х. Лампси издавал «Курьер Тавриды».  Крым прославили работы греков-художников: А. И. Куинджи, М. П. Латри, Н. П. Химона, Г. Х. Бояджиева и др.  Для помощи соотечественникам в начале ХХ в. в Ялте, Феодосии и Севастополе возникли Греческие благотворительные общества.[91]

Таким образом, если на рубеже XVIII – начале XIX вв. в Крым в основном приезжали военнослужащие, купцы и ремесленники, то во второй половине XIX в. – начале ХХ в. сюда переселилось много греков-земледельцев. Они приезжали иногда не только семьями и родами, но и целыми селами.[92] Первая перепись населения Российской империи показала, что в 1897 г. в Крыму проживало 17114 греков (3,1% от всего населения полуострова). Более чем за 100 лет греческой общине Крыма так и не удалось восстановить былую численность (напомним, в Приазовье было выселено более 18000). Однако через 20 лет за счет внутренней миграции во время Первой мировой и гражданской войн и притока беженцев из Османской империи, здесь насчитывалось уже по некоторым оценкам около 25000-30000 греков, проживавших в более чем 90 населенных пунктах.[93] (Карта рассел.)

Ареал расселения греков претерпел значительные изменения. По-прежнему греки проживали во всех городах полуострова, и особенно в крымских портах. Однако если старожилы выходили в Приазовье в основном из Бахчисарая, Кафы (Феодосии) и Карасубазара (соответственно 1361, 1167, 1019 человек), то в начале ХХ в. греки составили крупные общины в Ялте, Феодосии, Севастополе и Симферополе (более 2000 человек в каждом). Соответственно доля городского населения в среде крымских греков увеличилась с 25% до 57%. Если повести сравнение с соседними губерниями, то окажется, что в Екатеринославской соотношение греков-горожан и сельских жителей было 3,7%  и 96,3% (за счет «мариупольских греков»), а в Херсонской – 66,7% (за счет Одесской греческой общины) и 33,3%. В целом же по Новороссии 76,5% греков проживало в сельской местности и 23,5% — в городах.[94]

Большинство имений, которые греки получили от казны в конце XVIII – начале XIX вв. на южном берегу Крыма (бывшие владения греков-старожилов) через сто лет перешло в руки других собственников — членов императорской семьи и приближенных к ним дворян (например, Ливадия, Верхняя и Нижняя Ореанда, Алупка, Симеиз, Мухолатка и др.).[95] Греки — селяне, вернувшиеся из Приазовья и переселенцы конца XVIII – начала XIX вв., были расселены в бывших христианских селах в Юго-Западном Крыму, некоторые основали новые населенные пункты. Иммигранты XIX – начала XX вв. поселились дисперсно, в основном в окрестностях Феодосии, Старого Крыма, Симферополя. Зачастую они оседали в селах, оставленных крымскими татарами в период массовой эмиграции в Османскую империю. В этих селах греки соседствовали в основном с болгарами, крымскими татарами, славянами.

Компактное поселение греков-понтийцев появилось в селах Пайляры, Бахчи-Эли, Кисек-Аратук, Шумхай и др., вдоль дороги Симферополь-Ялта, построенной в 1836 г. Довольно большая община проживала в с. Скеля в Байдарской долине, в Аппак-Джанкое, Джанторе, Шейх-Мамае, Армутлуке в Восточном Крму, понтийцы же стали преобладать и среди населения старинного греческого села Аутка. Греки-фракийцы в основном облюбовали местность вдоль трассы Симферополь-Феодосия (с. Карачоль, Карабай и др.). Греки-старожилы и «балаклавские греки» преобладали только в селах Лаки, Камара, Карань, Керменчик, но большая их часть все же проживала в городах.[96] Несмотря на численное преобладание других территориальных групп греческого этноса, старожилы оказывали довольно заметное культурное воздействие на греков-мигрантов конца XVIII –XIX вв. Яркие примеры этого приведены в работах В.Х. Кондараки и С.И. Маркова.[97] Следует отметить, что в начале ХХ в. греки были уже достаточно хорошо интегрированы в крымское сообщество, в их среде активизировались процессы языковой и культурной ассимиляции, затронувшие в первую очередь городское население – греков-дворян, купцов и ремесленников. Это выражалось в смене  традиционного костюма, уклада жизни, русификации имен и фамилий, изменении некоторых элементов семейной обрядности. И лишь недавние переселенцы еще переживали сложный период адаптации и предпочитали жить замкнутыми общинами.

Революционные события греки приняли довольно горячо, тем более что один из балаклавских греков — известный народоволец М. Н. Тригони – считался в Российской империи одним из первых борцов за свободу. Политизация населения страны и общий рост гражданской активности заставил греков летом 1917 г. собраться в Таганроге на свой первый Всероссийский съезд. Среди 40 делегатов были и крымчане: П. Апостолидис, Х. Кутридис, А. Карасаввас, А. Вайанидис и др. На съезде обсуждалась политическая ситуация, проблема объединения греков в клубы и общества для защиты своих прав и интересов, земельный и церковный вопросы, образовательная политика и др.[98]

В 1917-1920 гг. многие греки выказывали сочувствие левым силам, некоторые из них стали «красными партизанами». В партию большевиков вступили О. Алексакис, Г. Хрони и др. В то же время многие крымские татары сочувствовали правым, что создало почву для конфликта. В 1918-1919 гг. это привело к вооруженным столкновениям греков и татар в Ялте и Горном Крыму. Сложившуюся политическую ситуацию усугубляли настроения греков-беженцев из Османской империи, жаждавших отомстить мусульманам за кровь близких, а также негатив по отношению к грекам, который остался в исторической памяти крымских татар после подавления восстания в 1777 г. Обе стороны понесли много жертв, были разграблены и сожжены несколько сел, часть населения вынужденно переселилась в города.[99]

С войсками Антанты 10 марта 1919 г. в Севастополь на русском корабле «Петр Великий» прибыли греки-военнослужащие, которые принимали активное участие в борьбе против большевиков. В Севастопольском порту на рейде стояли также греческие суда «Трапезунд» и «Килкис». Многие солдаты и офицеры были удостоены наград за мужество и героизм, проявленные в боях с Красной армией под Севастополем и Перекопом. Некоторые погибли и были похоронены на братских кладбищах в Севастополе и Бахчисарае. Есть свидетельства о том, что греки-военнослужащие пытались оказывать поддержку своим соотечественникам в Крыму, организовать эвакуацию.[100]

16 ноября 1920 г. в Крыму закончились военные действия. Власть была сосредоточена в руках Крымревкома. Начался красный террор. Не обошел он и греков. Ситуация осложнялась еще и тем, что среди наличного греческого населения Крыма было много беженцев из Османской империи и греческо-подданных, большинство из которых либо вообще не имели на руках документов, либо не были зарегистрированы в греческих консульствах. Консулы, как могли, пытались облегчить участь своих соплеменников. Они организовали регистрацию иностранноподданных, оказывали защиту и правовую помощь. Большое число греков с загранпаспортами проживало в окрестностях Феодосии, Старого Крыма, Ялты. В последней, например, только за декабрь 1920 г. в Бюро регистрации обратилось 698 греческоподданных.[101] Советская власть предложила всем иностранцам выехать на родину, причем за счет государства. Многие греки – подданные Османской империи отказались возвращаться на родину. Воспользовавшись присутствием греческих консулов, многие из них приняли греческое подданство, некоторые принимали советское. В этот период наблюдался некоторый отток населения в Грецию, однако он был еще не значительным: жизнь в стране, которая уже около 15 лет воевала и приняла около миллиона греков-беженцев, была очень тяжелой, к тому же, греки еще верили в то, что декларировала советская власть.[102] Вскоре все консульства и консульские пункты на полуострове были закрыты.

После установления Советской власти и продразверстки в Крыму начался голод. Вновь образованные сельские советы в греческих селах Лаки, Аутке и др. борьбу с ним считали своей главной задачей. Были открыты пункты помощи голодающим, однако многие греки-беженцы и сельские жители не пережили тяжелую зиму 1921 г.[103]Официальная эвакуация иностранноподданных из Крыма началась ранней весной 1921 г. Предполагалось ее значительно активизировать и к маю 1922 г. переселить около 10000 греков, однако эти планы так и не были реализованы. [104]

В апреле 1921 г. при обкоме была создана Коллегия национальных меньшинств, при которой существовали национальные секции, в том числе и греческая секция с филиалами на местах. В ее компетенцию входил учет лиц греческой национальности, проведение выборов, созыв съездов, просветительская и культурно-массовая работа.[105] Так, например, Севастопольская секция создала греческую трудовую общину, кооператив производственных потребителей. В ее составе были также три комиссии: школьная, клубная и благотворительно-хозяйственная. Среди деятелей, возглавлявших работу греческих секций в центе и на местах – в Керчи, Алуште, Ялте, Севастополе, Симферополе и др. —  были Фотиади, Мудесиди, Кирьякиди, Ксантопуло, Пайсиди, Хаджифоти, Икономиди, Лазариди, Параскева и др.[106]

В Конституции Крымской АССР 1921 г. провозглашался свободный, равный и тесный союз национальных меньшинств. Однако на практике все было далеко не так. Уже через два года, на XII съезде РКП(б) была провозглашена политика «коренизации», которая призвана была обеспечить развитие национальных общин и их языков, в частности широкого использования соваппаратом национальных языков в делопроизводстве, в СМИ, в образовательных учреждениях. Рекомендовалось выдвигать на руководящие посты представителей нацменьшинств. В Крыму эта политика проводилась в отношении всех национальных меньшинств, но, безусловно, акцент делался преимущественно на крымских татар.[107]

Политика «татаризации» греками воспринималась довольно настороженно. К тому же, начала осложняться ситуация с правами верующих. Для греков это было особенно болезненно, учитывая то большое значение, которое традиционно занимает церковь в жизни каждой греческой общины. Была сделана попытка активизировать работу греческих религиозных обществ. 16-17 июня 1925 г. в Симферополе прошел их съезд, на котором был выбран Благочинный совет крымских греческих религиозных товариществ.[108] Однако, ситуация лучше не стала и продолжала ухудшаться с каждым годом. Иностранноподданным запретили заниматься религиозной деятельностью в любом виде.[109] 24-25 октября 1926 г. была организована Первая Всекрымская греческая конференция, в дальнейшем такие конференции проходили на региональном уровне в Старо-Крымском, Балаклавском, Симферопольском, Ялтинском районах. Однако, былой революционный пыл эллинов Крыма остыл настолько, что в документах стала появляться информация о чрезвычайной пассивности основной массы греческого населения. Новая власть в Крыму в очередной раз предложила грекам-иностранноподданным выехать на родину, и многие уже воспользовались этой возможностью. [110]

В 1926 г. греков в Крыму уже насчитывалось 20536 (2,8% от всего населения), иностранноподданных всего было 7066 человек из них 4068 – греческоподданных. Доля городского населения несколько уменьшилась и составляла около 45%. Оно распределялось следующим образом: Ялта — 1783 человека, Керчь – 1202, Севастополь – 1198, Симферополь – 1198, Феодосия – 916, Старый Крым – 900, Евпатория – 716, Балаклава 0- 480, Карасубазар – 426, Алушта – 249, Бахчисарай – 156, Джанкой – 82, другие пгт – 179 человек. Греческое сельское население по переписи значилось в 1972 дворах, в основном, в Феодосийском (577), Симферопольском (399), Карасубазарском (295), Бахчисарайском (181) и Ялтинском (108) районах. Всего было землеустроено 16 греческих селений на площади 44978 га. Были созданы 5 национальных греческих сельских советов. 118 греков-выдвиженцев работали в райаппаратах.[111] Греки-ремесленники работали как кустари-одиночки или были организаованы в небольшие артели. Всего в кустарно-ремесленной промышленности Крыма было занято 863 человека (4,5% от общего количества), причем из них 108 – женщины. Накануне празднования 10-й годовщины революции 86 греков были избраны депутатами горсоветов и 89 – сельских. В 1930-х гг. в госучреждениях Крыма в общей сложности работали 184 грека.[112]

В местах компактного проживания греков открывались начальные школы, где преподавание велось на национальном языке, «греческие клубы», а при них кружки, театры, пионерские отряды и комсомольские организации. Катастрофически не хватало учителей, учебников, помещений для школ, письменных принадлежностей, однако прогресс был на лицо: в 1927-1928 гг. в Крыму работало 23 греческих начальных школы, в которых обучались 1293 ребенка, открыты 5 изб-читален, 6 греческих клубов. В Ялте, Керчи, Севастополе, Карасубазаре были созданы греческие драмкружки. В дальнейшем в местах компактного проживания греков были открыты и школы-семилетки.[113] Перед учителями встал вопрос о языке преподавания в национальной школе, так как греки, проживавшие в Крыму, говорили на понтийском, фракийском, румейском и урумском языках. Эти же проблемы вынуждены были решать и другие греческие общины на юге Украины, на Кубани, в Закавказье.

В связи с организацией национальных школ в Мариупольском и Сталинском округах, где компактно проживали потомки крымских греков, остро  встал вопрос  об их   родном языке. В отношении урумов он был  решен  однозначно: правительственная комиссия рекомендовала ввести преподавание  в  школах  греков-тюркофонов  на крымскотатарском языке.[114] Основанием для этого было мнение некоторых партийных функционеров и краеведов, считавших, что язык мариупольских греков-тюркофонов на 90% является крымскотатарским.  Никаких серьезных лингвистических исследований на этот счет не проводилось. Из Крымской АССР были вызваны специалисты по крымскотатарскому  языку, а оттуда же были заказаны учебники и в 1926-1929 гг.  в Мариуполе были организованы летние курсы  для  подготовки  учителей. Уже в 1928-1929 учебном году в урумских селах работало 45 преподавателей, обучалось 2605 детей и насчитывалось в общей сложности 12  начальных и четыре семилетних «греко-татарских школ», т.е. школ, где обучали греков, говоривших на татарском языке. Дети, окончившие семилетки, направлялись для дальнейшего получения образования  в  учебные заведения Крыма. [115]

Подчеркнем, что в термин «греко-татары» никогда не вкладывалось этническое содержание, т.е. «крещенными татарами» или «православными татарами» приазовских греков-тюркофонов не считал никто, даже партийные функционеры, которые ввели этот термин в официальные документы и активное обращение. При переписи населения национальность определялась не по этническому самосознанию, а по языковой принадлежности, поэтому власти вынуждены были официально выделить греков-тюркофонов в особую группу «греко-татары» и с этим «клеймом» в паспортах часть приазовских греков прожила вплоть до начала войны.[116] Парадоксальность сложившейся ситуации понимали все, и уже в конце 1930-х гг. термин «греко-татары» вышел из официального употребления и был исключен из списка национальностей и народностей в переписи населения, а также из паспортов мариупольских греков.

Проблема определения родного языка румеев стояла  не менее остро: новогреческий язык греки диаспоры почти не понимали, их говоры были бесписьменны и практически неисследованы. С тем,  чтобы выяснить на каком  языке говорят «греки-эллины» («греки, говорящие на греческом языке» — этот термин использовался в альтернативу термину «греко-татары», чтобы показать существующее языковое различие), на государственном уровне были организованы несколько фольклорно-диалектологических экспедиций. В них принимали участие и крымские исследователи, например, грек Д. С. Спиридонов – директор Центрмузея Тавриды.[117] Поскольку в результате исследований выяснилось, что греческий язык населения Приазовья не однороден и в значительной степени отличается от кафаревусы – литературного новогреческого языка, было принято решение ввести преподавание в школах разговорного новогреческого («димотики») с элементами диалектного языка местных греков. Печатная же продукция, издававшаяся в Приазовье, в основном была сориентирована на сартанский диалект «крымскорумейского языка», как исследователи назвали язык мариупольских греков-эллинофонов. Учителей (до 60 человек ежегодно) для этих школ готовили на специальных летних курсах, а затем и в Мариупольском педагогическом техникуме. В дальнейшем он был реорганизован в Греческий педтехникум с двумя отделениями — греко-эллинским (60 учащихся) и греко-татарским (30 чел.). Обучение велось учителями из Греции и местными педагогами.[118]

После Совещания по вопросам просвещения и культурного строительства среди греков СССР, прошедшего 10-13 мая 1926 г. в Ростове-на-Дону, крымчане также стали ориентироваться на изучение димотики – новогреческого языка, 20 учителей греческого языка были отправлены на переподготовку в Анапу.  10 греков учились на рабфаке, 10 – в Феодосийском педтехникуме и др. Учебные пособия и прессу поначалу выписывали из-за границы. [119]Однако власти стремились свести к минимуму общение греков с зарубежными соотечественниками. Греки Крыма читали газеты «Коммунистис», «Коллективистис», «Коккинос капнас», «Неос Махитис» и др., издававшиеся в Мариуполе, Ростове-на-Дону, Краснодаре, Москве и др.

В 1930 г. в Симферопольском р-не были созданы греческие колхозы «Эврика» (с.Кисек-Аратук – совр. Клиновка),  «Неос Дромос» (с. Тотайкой – совр. Ферсманово), «Эмброс» (с. Пайляры – в совр. с. Краснолесье). В Старокрымском районе, где греки  составляли 13% населения, существовали 2 национальных сельсовета и 5 колхозов, 3 национальных сельсовета находились и в Балаклавском районе и т.д.[120]

Так как иностранноподданные греки не имели права собственности на землю, многие сельские жители вынужденно стали заниматься мелкой торговлей и ремеслом. После сворачивания НЭПа эти люди были лишены избирательных прав, а, следовательно, возможности устроиться на какую-либо работу. Такими же «лишенцами» стали священнослужители, зажиточные крестьяне, а некоторые подверглись высылке и раскулачиванию, попали в концлагеря, например, К. Канаки, Е. Стериони, Ф. Панайотова, И. Папаникола и др.

В связи со свертыванием НЭПа и кампанией по коллективизации в греческих общинах Крыма наметилась тенденция уже к массовой эмиграции.[121] Однако, из «самой свободной страны» уже не выпускали. Был ужесточен режим переписки с заграничными родственниками, корреспонденция перлюстрировалась. Чтобы преодолеть напряженность в обществе, вызванную безработицей, власти рекомендовали активизировать работу Греческих обществ и комитетов взаимопомощи,[122] а также промкооперацию.[123] В начале 1930-х гг. в Никите и Феодосии работали артели греков-строителей, В. Македонский возглавлял в Карасубазаре артель «Труд-жесть», греки были башмачниками в артелях «Дружный труд» и «Рекорд». Особенно много греков было объединены в артелях пекарей и кондитеров: «Эрмис», «Фарос» и др. в Большой Ялте;  «Багдад», «Урожай» и др. в Симферополе,  «Омония», «Северное сияние», и др. в Севастополе, «Красный пекарь» в Керчи, «Кооператор» в Алуште, «Крымский мраморщик», «Путь к социализму» в Балаклаве и др.[124]

Несмотря на существование греческих клубов, духовная жизнь общины традиционно была связана с церковью. В Крыму существовало более 20 греческих приходов. Несколько раз власти пытались закрыть греческие церкви. В середине 1920-х гг. такие попытки не увенчались успехом, но в середине 1930-х запуганное население уже подписывало ходатайства и требования о закрытии храмов. В 1930-1937 гг. многие греки-священнослужители и члены церковного совета были арестованы, храмы взорваны или переделаны в клубы, спортзалы, склады.[125] Священник Ильинской церкви  г. Евпатории Елеазар и его брат – бывший директор Центрмузея Тавриды, секретарь церковного совета греческой Свято-Троицкой церкви в Симферополе Дмитрий Спиридоновы были канонизированы Русской Православной церковью как новомученики.[126]

Процент  иностранноподданных  греков в Крыму оставался довольно высоким, это стало причиной сфабрикованных дел о шпионаже.[127] Только в период 1937-1939 гг. более 600 греков, в т.ч. иностранноподданные, попали в тюрьмы, пятая часть была расстреляна. Подверглись репрессиям нарком пищепрома Крыма К. Х. Харлампиди, руководители колхозов и сельсоветов Карафило А.К., Псом Х.М. и др., более 30 директоров школ и учителей: Бинат М.Н.,  Калояниди И. С., Симилиди Е. И., Грамматикопуло А. И.,  Пиперидис Ф. А., Метаксопуло Х. П.; Илиади Н. И. и др.[128]

Перепись 1939 г. показала значительное уменьшение числа греческого населения (до 20652 человек). Расселение армян, греков, болгар, крымских татар и немцев по регионам Крыма можно представить в следующей таблице (1939 г.)[129]

 
Города, районы
Армяне
Болгары
Греки
Татары
Немцы
 
 
чел.
% к жите­лям
чел.
%к жите­лям
чел.
%к жите­лям
чел.
%к жите­лям
чел.
%к жите­лям
Симферополь
2798
1,9
929
0,7
1967
1,4
17392
12,2
3096
2,2
Евпатория
379
0,8
72
0,2
768
1,7
6170
13,1
1698
3,6
Керчь
1373
1,3
289
0,3
1520
1,5
5310
5,1
778
0,7
Севастополь
943
0,9
150
0,1
1657
1,4
4753
4,2
449
0,4
Феодосия
539
1,3
2922
6,5
1193
2,6
3364
7,4
1227
2,7
Ялта
715
2,1
60
0.2
2406
7.0
2625
7,1
237
0,6
Районы:
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Ак-Мечетский
13
0,1
21
0,1
28
0,2
5027
31,5
439
2,8
Ак-Шеихский
91
0,6
46
0,3
7
0.05
4646
31,6
1737
11,8
Алуштинский
40
0,2
63
0,2
398
1,5
16414
63,1
101
0,4
Балаклавский
29
0,1
22
0,1
957
4,1
12880
55,0
48
0,2
Бахчисарай­ский
29
0,2
204
0,4
865
1,8
26119
55,7
507
1,1
Биюк-Онларский
15
0,1
151
0,8
31
1,2
3061
16,5
4010
21,6
Джанкойский
584
1,3
546
1,2
265
0,6
4299
9,2
3676
7,9
Евпаторий­ский
16
0,1
20
0,2
20
1,2
1733
15,4
1341
П,9
Зуйский
266
2,2
166
1,0
154
0,9
3022
18,6
2333
14,3
Ичкинский
83
0,4
1082
5,2
109
0,5
2313
11,1
2445
11,8
Карасубазарский
770
2.3
1495
4,5
1882
5,7
13911
42,1
1023
3,1
Кировский
72
0,3
736
3.5
875
4,1
2952
13,8
1088
5,1
Коланский
450
2,7
122
0,7
39
0,2
1799
10,7
2906
17,3
Краснопере-копский
289
1,2
54
0,2
34
0.1
1585
6,6
544
2,3
Куйбышев­ский
8
0,04
19
0,1
136
0,8
15900
89,5
49
0,3
Лариндорф-ский
421
2,9
89
0,6
25
0,2
1924
13,4
2032
14,2
Ленинский
57
0,2
787
3,3
387
1,6
7624
32,2
1168
4,9
Маяк-Салынский
120
0,4
1860
6,5
74
0,3
4064
14,3
350
1,2
Сакский
189
0,7
83
0,3
148
0,5
3108
11,2
3206
11,5
Сейтлерский
243
1,0
1821
7,3
127
0,5
3878
15,5
458
1,8
Симферо­польский
673
1,6
1088
2,6
1278
3,1
5703
13,8
3009
7,3
Старокрым­ский
1032
5,0
2876
13,9
2414
11,7
3262
15,8
978
4,7
Судакский
51
0,3
80
0,4
183
0,9
14124
70,3
415
2,1
Тельманский
125
0,5
71
0,3
43
0,2
1897
8,1
7897
33,6
Фрайдорфский
16
0,1
31
0,2
14
0,1
3333
23,2
1846
12,8
Ялтинский
228
0,5
34
0,1
660
1,4
13777
29,5
208
0,4
                                   
 

(Карта – плотность населения)

Таким образом, накануне Первой мировой войны греки проживали дисперсно в различных регионах полуострова, главным образом в южной его части.  Основу греческой общины в конце XVIII – начале XIX вв. составили греки, не уходившие в Приазовье вообще или вернувшиеся из Мариуполя, а также греки-волонтеры, прибывшие в Крым в 1775 г., а также в период 1787-1804 гг. Это были выходцы из Пелопоннеса, островов Ионийского и Эгейского морей, регионов Северной Греции. Позже к ним присоединились волонтеры из Одесского греческого батальона и Греческого легиона им. Николая Первого. Все они расселились в городах Крыма (особенно много – в Балаклаве, Керчи, Феодосии, Карасубазаре, Симферополе), а также в бывших христианских селах в Юго-Западном Крыму и на Южном берегу Крыма.  Самые значительные их сельские поселения – Камара, Карань, Кады-Кой, Алсу, Аутка, Лаки. Именно в этой группе было наибольшее число греков-офицеров и чиновников, особо проявивших себя на службе. Многие получили дворянские титулы еще в XVIII вв. и оказали значительное влияние на формирование сословных организаций в Крыму, экономическое и духовное развитие населения полуострова.

Следует отметить, что репатриация греков из Мариуполя не закончилась в начале XIX в., однако эти переселения уже не были массовыми. Переезжали в основном ремесленники и купцы, в советский период в Крым устремились рабочие и крестьяне.

В XIX в. в Крым прибыли несколько групп мигрантов из Румелии – «греков-фракийцев» — в основном сельскохозяйственное население и ремесленники, которые осели в основном в Восточном Крыму (Старый Крым, Феодосия, Керчь), а также в Ялте, и Симферополе. Поскольку переселялись в Крым они вместе с болгарами, зачастую и селились на полуострове в тесном соседстве с ними (с. Старый Крым, Кишлав и др.). Со временем некоторые из них ассимилировались.  До сегодняшнего дня сохранилось лишь одно поселение, в котором проживают фракийцы – это с. Карачоль (ныне – Чернополье в Белогорском районе).

Однако самой значительной группой греков, прибывших в Крым в XIX – начале ХХ вв. были «понтийцы». Наиболее многочисленными были миграции 1858-1860-х гг., 1880-х и начала ХХ в. В основной своей массе это были земледельцы, ремесленники и купцы. Если для основания сельских поселений «фракийцы» облюбовали дорогу Симферополь-Феодосия, то «понтийцы» предпочли селиться в селах, окаймлявших дорогу Симферополь-Ялта. Особенно много понтийских греков осело в Ялте, Алуште, Симферополе, Старом Крыму, Феодосии и их окрестностях. Довольно большая часть мигрантов имела греческое или турецкое подданства. Это ограничило их в правах в Российской империи, но позволяло довольно легко пересекать границу и ездить по торговым делам, общаться с родственниками, тем более, что многие греки-иностранноподданные в Крым приезжали на заработки.  Накопив денег, часть уезжала обратно, а часть предпочитала перевозить свои семьи и жить на полуострове. Особенностью этой группы было также то, что многие, из прибывших в ХХ в., переселялись стихийно, были беженцами из Османской империи – людьми, пережившими войну, лишения, потери близких, имущества. Благодаря присутствию консульств в Крыму, многие смогли стать подданными Греческого королевства и получить официальные документы. Они старались поддерживать контакты со своими родственниками, т.к. во время эвакуации беженцев часть семей оказалась разъединенной: некоторые члены семьи могли оказаться в Крыму, а некоторые — в Закавказье, в Греции, в Османской империи.

По сравнению с группой греков средневекового периода, изменился ареал расселения греков «нового периода», что было обусловлено наличием свободных земель, временем прибытия, позицией властей по отношению к мигрантам. Более чем в два раза увеличилась доля городского населения в среде крымских греков. Изменились их традиционные занятия: основная масса горожан занималась мелкой торговлей и ремеслом (пекари, кондитеры, строители и др.); сельские жители – в основном табаком, несколько меньше огородничеством, садоводством, виноградарством.

Если прежде в среде греков были эллинофоны – носители крымскорумейского языка и тюркофоны, говорившие на тюркском («урумском») языке, близком к крымскотатарскому, то в описываемый период ситуация несколько изменилась. Наряду с присутствием греков, говоривших на крымскорумейском и урумском языках, здесь появились носители говоров островной Греции, фракийского и понтийского диалекта новогреческого языка, которые также имели довольно много говоров. В связи с  дисперсностью расселения греков, полиэтничностью не только городов, но и крымских сел, проживание даже в одном греческом селе носителей различных греческих диалектов — мариупольских греков, архипелажцев, понтийцев (например, Аутка), греки были вынуждены учить русский язык, как язык межнационального общения. Следует отметить, что это привело к значительной языковой ассимиляции крымских греков-старожилов и архипелажцев. Прибывшие в более позднее время фракиоты и понтийцы, особенно сельское население, сохраняли родной язык, благодаря контактам с крымскими татарами не забывали турецкий, и активно овладевали в Крыму русским.

Грекам Крыма понадобилось почти 150 лет, чтобы восстановить былую численность, и даже учеличить ее – до 25000 человек. Пик численности греков на полуострове пришелся на 1918-1920 гг. Затем, с приходом советской власти, начался процесс репатриации в Грецию и Османскую империю (в 1920-1922 гг., вторая волна – в 1927 г., третья, самая малочисленная – 1933-1935 гг.). Практически все греки Крыма, как русскоподданные, так и иностранноподданные, в советское время пережили ужасы гражданской войны, голод, НЭП, борьбу с религией, коллективизацию, бурный период национального строительства и период репрессий. Причем, если в первые годы советской власти многие греки отказывались переселяться в Грецию или Турцию, т.к. верили в идеалы революции и считали, что все экономические трудности, с которыми пришлось столкнуться – временные, то уже в начале 1930-х гг. среди них начали появляться эмиграционные настроения, и не только у иностранноподданных. Экономическими мерами погасить их не удалось, греков остановили лишь репрессии.

 

 

Греки Крыма в середине ХХ – начале ХХI вв.

С первых дней войны греки Крыма записывались добровольцами на фронт, вступали в истребительные батальоны, народное ополчение. Многие погибли на фронтах, дошли до конца войны лишь 600 крымских греков-военнослужащих. Иностранноподданные греки в силу своего статуса не подлежали мобилизации, однако принимали участие в движении сопротивления. Всего по данным Крымского штаба партизанского движения в отрядах состояло 133 грека. Цифра кажется небольшой, но если принять во внимание общее количество партизан в 1941-1943 гг. – около 4000, окажется, что греки оставляли около 3%, хотя их удельный вес во всем  населении Крыма был 1,8% (1939 г.). [130]

Среди руководителей движения сопротивления были Н. Спаи из Карасубазара, Ф. Якустиди, Х. Чусси  и С. Коллианиди из Симферополя, Н. Тамарлы из Ялты и др. М. Македонский  стал командиром Бахчисарайского отряда, который только за первый год оккупации провел свыше 50 крупных боевых операций. Затем он руководил одной из бригад, а с 1944 г. — Южным соединением партизанских отрядов. Партизаны собирали разведданные, распространяли листовки, проводили диверсии и боевые операции. 39 партизан-греков погибли, 22 пропали безвести. Карателями были расстреляны члены семей крымских партизан — Н. Спаи, И. Хрисандопуло, Г. Тактониди, и др., сожжены села Пайляры, Армутлук, Шах-Мурза и др., где компактно проживали греки, помогавшие партизанам. Древняя греческая деревня Лаки была уничтожена вместе с жителями.[131]

Многие патриоты участвовали подпольных организациях: К. Попандопуло в Севастополе, Т. Попандопуло в Феодосии, М. Триандофилиди в Евпатории, Е. Манераки и братья Хрони в Керчи, В. Лукидис и Т. Василькиоти в Ялте, братья Чалухиди и С. Стилианиди в Карасубазаре, Х. Попандопуло в с. Ангара  и др. В Симферополе с 1941 по 1944 гг. действовала группа под руководством С. Х. Колианиди, которая собирала информацию о дислокации и перемещениях противника, предупреждала партизан о готовящихся карательных акциях, распространяли листовки и т.д. Д. Попандопуло-Грамматикопуло была хозяйкой явочной квартиры симферопольских подпольщиков. В с. Кисек-Аратук работала греческая комсомольско-молодежная группа под руководством Н. Триандофилова и К. Апостолиди. За участие в движении сопротивления были расстреляны члены семей Апостолиди, Макриди, Чунгуровых и др. Более сотни греков были угнаны на принудительные работы в Германию.[132]

Освобождение Крыма от фашистов греки восприняли с радостью и надеждой на лучшее. Молодые люди, достигшие призывного возраста, подверглись мобилизации, однако несколько месяцев спустя их семьи были выселены вместе со всеми остальными греками, армянами, болгарами как «пособники оккупантов». Инициировал это переселение Л. Берия, который в докладной записке И.В. Сталину от 29 мая 1944 г. Писал: «После выселения крымских татар в Крыму продолжается работа по выявлению и изъятию органами НКВД СССР антисоветского элемента, проческа и пр. На территории Крыма учтено проживающих в настоящее время болгар 12075 человек, греков – 14300, армян – 9919 человек. (…) Греческое население проживает в большинстве районов Крыма. Значительная часть греков, особенно в приморских городах, с приходом оккупантов занялась торговлей и мелкой промышленностью. Немецкие власти оказывали содействие грекам в торговле, транспортировке товаров и т.д. (…) НКВД считает целесообразным провести выселение с территории Крыма всех болгар, греков, армян».[133] Аргумент, приведенный Л. Берия, звучит более чем странно, если вспомнить, что ремесло и торговля для греков Крыма являлось основным занятием и источником существования не только в период оккупации, но и в XIX в.,[134] и в период Советской власти, за что многие и пострадали после свертывания НЭПа.

Секретным постановлением Госкомитета обороны № 5984сс от 2 июня 1944 г. предписывалось: «1.Обязать НКВД СССР (тов. Берия) дополнительно к выселению по постановлению ГОКО №5859сс от 11.V.1944 года крымских татар выселить с территории Крымской АССР 37000 человек немецких пособников из числа болгар, греков, армян. Выселение произвести в срок от 1 по 5 июля с.г. 2. Выселяемых из Крыма болгар, греков и армян направить для расселения в сельском хозяйстве, в подсобных хозяйствах и на промышленных предприятиях областей и республик: Гурьевской области КССР – 7000 чел., Свердловской обл. – 10000, Молотовской обл. – 10000, Кемеровской обл. – 6000, Башкирской АССР – 4000 (…)».[135]

Пока готовили это переселение, 15 июня 1944 г. Л. Берия обратил внимание Сталина на то, что «в Крыму выявлено 310 семей местных жителей турецкого, греческого и иранского поддан­ства, имевших на руках просроченные турецкие, греческие и иранские пас­порта. НКВД СССР считает нежелательным их оставление в Крыму и про­сит разрешить выселить их и направить в один из районов Узбекской ССР». 24 июня Сталин подписал По­становление ГКО № 6100сс: «Разрешить НКВД СССР выселить из Крыма местных жителей турецкого, греческого и иранского подданства, имею­щих на руках просроченные национальные паспорта и направить их для проживания на время войны в один из районов Узбекской ССР».[136]

Специальная операция НКВД по выселению крымских греков и представителей других национальностей прошла 26-27 июня 1944 г. Уже 4 июля Л. Берия докладывал, что выселение из Крыма спецпереселенцев закончено. Всего было переселено 225009 человек, в т.ч. 15040 греков. Иностранноподданные, переселенные по постановлению ГКО № 6100сс в количестве 3652 человек, были направлены для расселения в Ферганскую область Узбекской СССР.[137] Поскольку среди этого числа 3531 являлись греческоподданными, общее количество выселенных из Крыма греков было 18571 человек. Хотя, надо отметить, что в более поздних документах встречается и другая цифра выселенных греков-советскоподданных – 16006 человек.[138] Вероятно, цифра возросла за счет греков, высланных в депортацию уже после проведения спецоперации, поскольку по данным УМВД Крымской области в 1947-1948 гг. было выявлено 2012 человек из числа демобилизованных и вернувшихся из эвакуации, и направлены к местам спецпселений.[139] Кроме этого, к депортированным вскоре присоединились члены их семей, воевавшие на фронтах Великой Отечественной войны – 8 офицеров (кроме старших), 86 сержантов, 465 рядовых – всего 559 человек. Таким образом, общее количество греков Крыма, высланных на восток страны, составляет около 20000 человек.[140]

Переселенцы перенесли массу лишений во время переселения и обустройства на новом месте. По данным начальника отдела спецпоселений МВД СССР в общей сложности было переселено 229832 человека — крымских татар, болгар, армян и греков, а на момент их переучета в 1948-1949 гг. крымчан было всего 185707, 44125 человек значились умершими.[141] Те есть 19% от всего количества — почти каждый пятый – умер в первые пять лет после депортации.

К 1953 г. на спецпоселении находилось 14760 греков, из них 4444 мужчины, 6323 женщины, 3719 детей (т.е. среди «пособников оккупантов» женщины и дети составляли 70% !), 33 человека числи­лись в розыске, 241 был арестован. Высланные из Крыма греки оказались в различных рес­публиках СССР. По состоянию на 1 января 1953 г. географию их расселения можно представить следующим образом: в Узбекской СССР находилось на спецпоселении 4097 человек: в Ташкентской обл. — 15, Самаркандской — 25, Ферганской — 3945, Андижанской — 16, Кашкадарьинской — 39, Бухарской — 2, Каракалпакской АССР — 55 че­ловек; В РСФСР— 9253 чел.: в Молотовской (Пермской) обл.— 2268, Свердловской — 3414, Марийской АССР — 128, Кемеровской — 1334, Баш­кирской АССР — 1967,Тульской — 5, Костромской — 1, Московской — 2, Куйбышевской — 1, Кировской — 4, на Дальнем Севере — 5, Татарской АССР— 32, Красноярском крае— 8, Якутской АССР— 10, Иркутской обл. — 23, Хабаровском крае — 12, Тюменской — 5, Томской — 7, Коми АССР — 4, Удмуртской АССР — 1, Сахалинская обл. — 3 чел.; в Казахстане — 1240 чел.: в Гурьевской обл. — 1040, Алма-Атинской -128, Южно-Казахстанской — 9, Джамбульской — 20, Талды-Курганской — 8, Кызыл-Ордынской — 6, Кустанайской— 24, Актюбинском — 1, Кокчетавской — 1, Северо-Казахстанской — 3 чел.; в Киргизии — 16 чел во Фрунзенской обл. — 4, Ошской — 2, Иссык-Кульской — 6, Таласской — 4; В Таджикистане — 153 чел.; в Карело-Финской ССР — 1 чел. [142]

Режим спецпоселений, а также правовое положение насильственно выселенных армян, болгар, греков и крымских татар определялся Постановле­нием СНК СССР от 8 января 1945 г. № 35 «О правовом статусе спецпо­селенцев». Одновременно с ним было утверждено и «Положение о спецкомендатурах НКВД». 26 ноября 1948 г. были приняты Указ Президиума Верховного Совета СССР «Об уголовной ответственности за побеги из мест обязательного и постоянного поселения лиц, выселенных в отдаленные районы СССР в период Великой Отечественной войны», а также постановление Совета Министров СССР «О выселенцах».[143] Греки начали писать обращения в высшие органы власти и управления с просьбой разъяснить ситуацию с их выселением, освободить из спецпоселений. До начала 1950-х гг. все эти письма оставались без ответа. Проекты по освобождению спецпоселенцев стали возникать вскоре по­сле смерти И. В. Сталина, причем, составляли их те, кто непосредственно организовывал высылку. Весной 1953 г. Л. П. Берия и С. Н. Круглов планировали к августу освободить свыше 1,7 млн. человек, в том числе 60 тысяч спецпоселенцев из Крыма — детей до 16 лет, женщин различных национальностей, высланных за сожительство с ок­купантами и др. Однако этот проект не был реализован. В сентябре 1953 г. в МВД СССР были составлены и предоставлены в ЦК КПСС и Совет Министров СССР предложения по освобождению ряда категорий спецпоселенцев, в том числе из Крыма. Эти предложения ЦК КПСС рассмотрел лишь в апреле 1954 г., но не торопился их реализовывать.[144]

В связи с предполагаемым освобождением некоторых категорий граждан, депортированных из Крыма, начальник Управления МВД Крымской области полковник Рыжиков обратился со специальной секретной докладной запиской к руководству области, где объяснял сам факт выселения греков Крыма по национальному признаку и сложившуюся на тот момент ситуацию. «Из разъяснения б. 9 Управления МГБ СССР, полученного нами в 1951 г., стало известно, что постановлением ГОКО №5859 с территории Крымской области подлежали выселению на постоянное жительство в Узбекистан все крымские татары. Что же касается выселения болгар, гре­ков и армян, то из этих национальностей по постановлению ГОКО №5984 подлежали выселению с территории Крыма только немецкие по­собники с направлением их для расселения в Гурьевской, Свердловской, Молотовской, Кемеровской областях и Башкирской АССР.

Однако, в связи с военной обстановкой и невозможностью в корот­кий срок проверить их деятельность на оккупированной территории, в 1944 г. были выселены все болгары, греки и армяне.

До 1951 г. ходатайства спецпоселенцев из числа армян, болгар и гре­ков об освобождении со спецпоселения, как правило, не удовлетворя­лись.

Начиная с 1952 г., по указанию МВД СССР, по заявлениям спецпо­селенцев из числа армян, болгар и греков нами производится проверка и если в результате ее не устанавливается их пособническая деятельность, выносятся заключения об их освобождении со спецпоселения, которые затем утверждаются МВД СССР и направляются по месту поселения для исполнения.

Начиная с 1952 г. в Управление МВД Крымской обл. поступило 1959 заявлений спецпоселенцев с ходатайством об освобождении их со спецпоселения, из них рассмотрено и направлено в МВД СССР на утвер­ждение на 1014 семей, получено решений МВД СССР на 786 семей, из них 37 семьям в ходатайстве об освобождении отказано, а остальные со спецпоселения освобождены.

В настоящее время в Управлении МВД Крымской области находят­ся на рассмотрении и проверке заявления от 945 семей, из них только за последние три месяца поступило около 700 заявлений.

Из числа освобождаемых со спецпоселения некоторые уже начина­ют возвращаться на жительство в Крымскую область…».[145] Количество вернувшихся было неизвестно, однако, часть освобожденных из спецпоселения и прибывших в Крым болгар, греков и армян возбуждали ходатайство о возвращении отобранных у них при выселении из Крыма построек и о возмещении убытков за другое имущество. Полковник Рыжиков отмечал, что «возврат этого имущества хотя бы некоторым лицам может привести к нежелательным последствиям и посеять неуверенность среди колхозников-переселенцев». Крымский обком партии 15 марта 1954 г. обратился с ходатайством к Секретарю ЦК КПУ А. И. Кириченко с просьбой обратиться в ЦК КПСС и решить вопрос о запрещении всем административно высланным в 1944 г. возвра­щаться и проживать на территории Крымской области. Соответствующий документ был подготовлен и отправлен Н. С. Хрущеву.[146]

Постановлением Совета Министров СССР от 5 июля 1954 г. «О снятии некоторых ограничений в правовом положении спецпоселенцев» с учета были сняты дети до 16 лет и дети старше 16 лет, обучавшиеся в учебных заведениях. Взрослые теперь могли отмечаться спецкомендатурах один раз в году (раньше — раз в месяц) и свободно пе­ремещаться в пределах республики, края, области. 13 июля 1954 г. был отменен Указ от 26 ноября 1948 г. Численность крымского спецконтингента стала сокращаться. К 1 января 1955 г. он насчитывал 145 229 человек, в том чис­ле 10 605 греков.[147] С мая 1955 г. по март 1956 г. из спецпоселения освобож­дались коммунисты и члены их семей, участники Великой Отечественной войны, лица, награжденные орденами и медалями СССР, женщины, состоя­щие в браке с лицами высылаемых национальностей, инвалиды и другие. И лишь 27 марта 1956 г. был издан Указ Президиума Верховного Совета СССР «О снятии ограничений в правом положении с греков, бол­гар, армян и членов их семей, находящихся на спецпоселении».[148] Однако в нем подчеркивалось, что снятие  «ограничения по спецпоселению не вле­чет за собой возвращения им имущества, конфискованного при выселении и, что они не могут возвращаться на местожительство в Крымскую область», о чем с бывших спецпоселенцев были взяты расписки. Жители Крыма — подданные Греции, Турции и Ирана, о которых власти просто «забыли», поскольку в постановлении о выселении значилось, что они выселяются временно, до конца войны, были освобождены Указом Президиума Верховного Совета СССР «О снятии с учета спецпоселения некото­рых категорий иноподданных, лиц, не имеющих гражданства и бывших иноподданных, принятых в советское гражданство» лишь 22 сентября 1956 г. [149]

Таким образом, в 1944 г. полуостров были вынуждены покинуть все греки, задекларировавшие в паспорте свою национальную принадлежность, а также члены их семей. В Крыму остались греки, «записанные» как русские и украинцы, а также некоторые гречанки, которые были замужем за славянами, доказавшими свою «благонадежность». Известно также, что на 1 января 1945 г. в Старокрымском р-не проживало 45 греков, в Белогорском — 79 и т.д. Однако, в переписи населения 1949 г. греки в Крыму не значились вообще.[150]

Учитывая факт депортации и клеймо «пособников немецких оккупантов», оставшееся в Крыму греческое население старалось не афишировать своей национальности и не говорить на родном языке. Власти старались сделать все, чтобы на полуострове забыли о депортированных. Одним из таких мероприятий стало изменение исторически сложившейся топонимики. На бюро Крымского областного комитета ВКП(б) от 16 августа 1944 г. было принято решение о переименовании 995 населенных пунктов. С карты полуострова исчезли 911 татарских названий, 34 греческих, 46 немецких, 1 болгарское, 3 армянских.[151]

Греки принимали активное участие в восстановлении разрушенного войной хозяйства Крыма. Например, К. Маринаки, К. Димаки работали по восстановлению разрушенного войной хозяйства в г. Керчи, В. Лукидис восстанавливал Ялту, К.Чанахсиди — Севастополь  и др. Знаменитый партизан М. Македонский много лет руководил совхозом «Коктебель». Переселившиеся несколько позже в Крым П. Пейливанов был директором с-за «Низинный» Сакского р-на, а Д. Мануйлов возглавлял МТС в Бахчисарайском р-не и это не единичные случаи.[152] Стоит отметить, что в первые 10 лет после выселения приехать в Крым и получить прописку гражданину греческой национальности из Одессы, Мариуполя, Закавказья, было практически невозможно. Респондент К. Чанахсиди рассказывал о том, что для этого требовалось специальное ходатайство организации, которая приглашала специалиста-грека из других регионов СССР, причем необходимо было доказать, что кроме этого человека никто другой не сможет справиться с поставленной задачей.

Постепенно в Крым все же стали переселяться «мариупольские греки», греки из Южной России и Закавказья. После снятия ряда ограничений с «крымского спецконтингента» на полуостров стали возвращаться «депортированные» греки, однако факт прописки этих мигрантов в Крыму был скорее исключением, чем правилом. Большинство греков-репатриантов вынуждены были оседать в пограничных с Крымом областях – в Херсонской, Запорожской, Мелитопольской, на Кубани. Таким образом, за 25 лет греческое население Крыма возросло весьма незначительно и в 1970-м году составляло 1481 человек, причем 74,5% были горожанами.[153]

9 января 1974 г. был принят без опубликования Указ Президиума ВС СССР «О признании утратившим силу законодательных актов СССР в связи с Указом Президиума ВС СССР «О снятии ограничений в выборе места жительства, предусмотренного в прошлом для отдельных категорий граждан»». Таким образом, была признана утратившей силу статья 3 Указа Президиума ВС СССР от 27 марта 1956 года в части запрещения грекам, болгарам, армянам и членам их семей возвращаться на местожительство в Крымскую область.[154] Несмотря на то, что местные власти весьма неохотно принимали в Крыму бывших спецпереселенцев, в 70-е гг. на родину смогли вернуться около 100 греческих семей. Хотя для этого многим пришлось сменить национальность в паспорте, или оформить фиктивный брак с жительницей Крыма, или дать взятку должностному лицу.[155] В основном эти мигранты осели в Симферопольском, Белогорском и Кировском районах.

По данным 1979 г. греков в Крыму насчитывалось 1897 человек, из них горожан – 67,2%. В дальнейшем греческое население Крыма пополнялось за счет воссоединения семей и естественного прироста населения: в 1989 г. на полуострове проживало 2684 человек греческой национальности (67,8% — горожане).[156] Они составляли 0,11% от всего населения полуострова. По регионам это выглядело так: в Белогорском р-не греки составляли 0,65%, в Симферопольском – 0,2%, в г. Симферополе — 0,18%. По 0,09% — в Ялте и Бахчисарайском р-нах, 0,07% — в Евпатории, по 0,06% — в Алуште, Ленинском, Судакском и Черноморском р-нах.[157] В остальных населенных пунктах этот процент был еще ниже. Следует отметить, что среди вернувшихся из депортации довольно большой процент составляли греки-понтийцы, многие из которых или были когда-то иностранноподданными, или еще имели на руках греческие паспорта. Учитывая то, что в Греции проживали их родственники, с началом перестроечной оттепели, еще в 1986-1990 гг. многие из них возобновили греческое гражданство и переселились в Грецию. Таким образом, несмотря на активизацию процесса возвращения в Крым в 1985-1990-х гг., и начало переселения на полуостров греков-понтийцев (в основном тюркоязычных — «урумов») из Грузии и Абхазии, количественные показатели выросли незначительно.

В 1991 г. было принято Постановление Верховного Совета СССР «Об отмене законодательных актов в связи с Декларацией ВС СССР от 14 ноября 1989 г. «Опризнании незаконными и преступными репрессивных актов против народов, подвергшихся насильственному переселению, и обеспечении их прав»» (7 марта), а затем 6 июня Постановление Кабмина СССР «Об отмене постановлений бывшего Государственного комитета обороны СССР и решений Правительства СССР в отношении народов, подвергшихся репрессиям и насильственному выселению», отменяющих постановления №5984 и №6100, касающихся крымских греков.[158] Однако принятие этих документов не облегчило грекам возвращение на родину – в Крым. Буквально неделю спустя, 13 июня 1991 г. в республиканские, краевые и областные комитеты КПСС было направлено секретное письмо ЦК КПСС, в котором предлагалось блокировать закон «О реабилитации репрессированных народов» главным образом через препятствия в прописке репатриантов. Многие репатрианты вынуждены были по-прежнему материально заинтересовывать чиновников, чтобы получить возможность жить на полуострове.[159]

Начиная с середины 1980-х гг. на полуострове стали создаваться греческие национально-культурные общества, а при них — кружки новогреческого языка, первыми преподавателями в них были В. Солодков и С. Лазариди. В этот период по инициативе Крымского фонда культуры началась работа по созданию национально-культурных обществ. Одним из первых в Крыму было об­разовано греческое национально-культурное общество («Общество советских гре­ков»), учредительное собрание которого состоялось в январе 1990 г. Первым его председателем стал Х. И. Шонус. В ноябре 1991 г. Симферопольський государственный университет  совместно с греческой общиной выступил инициатором проведения конференции по проблемам преподавания греческого языка в СССР. По ее итогам в 1992 г. была основана кафедра греческой филологии СГУ (ныне – ТНУ им. В. И. Вернадского) – первая на юге Украины. В середине 1990-х гг. новогреческий язык факультативно начали преподавать в общеобразовательных школах.[160] Крымское Республиканское культурно-просветительское общество греков было официально зарегистрировано 6 мая 1993 г. постановлением коллегии Управления юстиции Со­вета Министров АРК. Несколько лет спустя (10 октября 1995 г.) оно было преобразовано в Федерацию греков Крыма (председатель – Н. Г. Сумулиди).[161]

После развала СССР ситуация с репатриацией бывших спецпоселенцев из Крыма изменилась. 15 июня 1992 г. при Совете Министров Крыма был создан специализирован­ный орган — Управление по делам депортированных армян, болгар, греков и нем­цев для решения всех вопросов, связанных с их организованным возвращением, расселением и обустройством. Управление уже в июле 1992 г. представило в Совет Министров Крыма «Схему расселения депортированных армян, болгар, греков и немцев в Крыму с 1992 г. по 2000 год включительно», в соответствии с которой предусматривалось возвраще­ние на родину 20600 крымских греков.[162] С образованием в ноябре 1993 г. Государственного комитета Крыма по делам национальностей Управление по делам депортированных армян, болгар, греков и немцев стало его составной частью и продолжало решать задачи, связанные с раз­мещением и обустройством прибывающих семей.[163]

В 1993 г. КОИВ НАН Украины  представил в Совет Министров Республики Крым комплексную программу изучения греков полуострова. Поскольку процесс возвращения из депортации на тот период ещё находился в своей активной фазе, мы сочли целесообразным провести анкетирование среди греков-репатриантов в Симферопольском районе.[164] Нами был разработан «Опросный лист по проблемам возвращения и обустройства в Крыму граждан греческой национальности». В процессе анкетирования[165] были обследованы восемь сёл Симферопольского района. Наиболее компактные и многочисленные греческие общины мы зафиксировали в селах Пионерское 1 и Пионерское 2 (микрорайон «Понтос»), Перевальное, Заречное. Общее количество греческого населения, которое было охвачено исследованием, составляло 405 человек. Это почти 12% от всего наличного греческого населения Крыма того периода (на 1994 г. – 3437 человек),[166] поэтому проведенное исследование может считаться репрезентативным.

Полученные данные о половозрастном составе свидетельствовали о численном преобладании мужского населения (218 чел., 53,7%). Исключение составило лишь соотношение в пятой (пенсионной) возрастной группе (60 женщин, 59,4%). Из пяти выделенных возрастных групп наиболее многочисленной группой являлась группа трудоспособного населения (от 25 до 55 лет): 90 мужчин (53,4%) и 82 женщины. Наиболее малочисленной – группа детей дошкольного возраста: 12 мальчиков (55,3%) и 10 девочек. Эти данные подтвердили факт перманентно продолжающейся миграции: изначально на полуостров для обустройства прибыло только трудоспособное население.

Только 5% семей вернулись в те населённые пункты, откуда были депортированы. Наиболее активно греки мигрировали из Узбекистана: г.Коканда (16 чел.), Ферганской области (49 чел.), из других областей (29 чел.). В основном это были депортированные «иностранноподданные» греки, хотя на сегодняшний день многие из них уже имели советское гражданство. Из Киргизии и Казахстана приехали соответственно 1 и 6 чел.; с Урала – 27 чел. Динамика роста численности греков, возвратившихся из депортации, выглядит следующим образом: в 50-е гг. в Крым прибыли 31 чел. (13,5%); в 60-е гг. (особенно активно в 1967-1969 гг.) – 34 чел. (14,7%); в 70-е гг. (пик – 1971, 1977 гг.) – 80 чел. (34,6%); в 80-е гг. – 27 чел. (11,7%); в 90-е гг. (пик – 1992 г.) – 59 чел. (25,6%). Таким образом, процесс возвращения в Крым ко второй половине 80-х протекал достаточно вяло (по крайней мере в сёла, где проходило анкетирование).

Из числа опрошенных по профессиональному признаку преобладали работники умственного труда: бухгалтера (11 чел.), преподаватели и воспитатели (12 чел.), медики (15 чел.), инженеры (18 чел.), операторы ПЭВМ (2 чел.). Из рабочих специальностей можно выделить: водителей автотранспорта (19 чел.), техников (6 чел.), электриков (4 чел.), слесарей (2 чел.). Фактически грекам удалось устроиться на работу по следующим специальностям: бухгалтер (12 чел.), водитель автотранспорта (24 чел.), медик (13 чел.), инженер (14 чел.), слесарь (5 чел.), повар (4 чел.). По различным причинам не работали 20 человек. Пенсионеры, в том числе и подрабатывающие, составляли 74 чел. Информаторы заявляли о скором переезде в Крым ещё 43-х человек, в основном их родственников (19 пенсионеров, 15  работников умственного труда). Следует обратить внимание на то, что пенсионеры составляли достаточно большой процент, и их число с каждым годом будет увеличиваться за счёт воссоединения семей и естественного процесса старения.

На момент проведения опроса большинству из переселенцев удалось решить жилищную проблему: свой дом имела 61 семья, 27 семей строились, и лишь 4 семьи пока жили на квартире. Респонденты выделили следующие проблемы, с которыми столкнулись в процессе обустройства: 1) жилищная (3 чел. просили помочь временно устроиться на квартиру, 4 семьи отмечали недостаток стройматериалов, 22 чел. жаловались, что им не оказывается помощь в строительстве и ремонте, 5 семей жаловались на отсутствие хороших дорог, электричества, топлива и воды); 2) трудоустройство – 11 чел. заявили, что не могут найти работу по специальности; 3) образование – нет школы для обучения детей новогреческому языку (11 чел.).[167]

К сожалению, среди возвратившихся из депортации греков многие отмечали, что Крым ими воспринимается как промежуточный пункт для подготовки к эмиграции в Грецию и другие страны. На вопрос «почему?» многие в личных беседах высказывали опасения, что поскольку крымские татары ориентированы на создание национальной автономии, мира в Крыму не будет. Греки — потомки беженцев из Османской империи также отмечали, что, оставив родину из-за репрессий мусульман, они переселялись в христианское государство, но в 1944 г. их выселили в Узбекистан, где они опять жили в исламском окружении, были свидетелями конфликта с турками-месхетинцами в Ферганской долине. Теперь, вернувшись в Крым они опять видят, что мечетей в окрестностях села строится больше чем церквей. Не желая еще раз, уже в третьем поколении, пережить очередной этноконфессиональный конфликт они предпочитают уезжать в Грецию, несмотря на то, что для них, это, в общем-то, легендарная родина, и по большому счету там их никто не ждет.  Таким образом, неуверенность в завтрашнем дне, и в большей степени боязнь политической нестабильности, чем экономические трудности, толкали греков на эмиграцию.

Динамика численности греческого населения Крыма в 1990-х гг. может быть представлена в следующей таблице: [168]

 
Годы
Численность
Греков в Крыму
% к кол-ву репатр.
Репатриация греков
% убывших
Репатрианты-беженцы из «гор. точек»
Прибыл
Убыл
Сем.
Чел.
1989
2684
5,5%
***
***
 
***
***
1990
***
***
320
 
***
***
1991
2685
2,2%
559
 
***
***
1992
3367
1,98%
195
 
1993
3439
1,6%
51
 
1
1
1994
3437
1,45%
218
205
 
9
26
1995
3538
1,45%
37
100
 
11
16
1996
3582
1,45%
148
191
 
1997
3952
1,5%
***
***
 
1998
4002
1,5%
***
***
 
 

Следует отметить, что до­стоверность многих данных за 1994-1997 гг., почерпнутых из оперативных сводок ГУ МВД, вызывает сомнение.[169] Тем более что в них учитывалось население, которое имело прописку и отметило свою национальность в соответствующей графе анкеты. Многие же греки проживали у своих родственников без прописки, поскольку не могли еще решить вопрос с получением гражданства, и пользовались предоставленным им правом не указывать свою этническую принадлежность. Тем не менее, хорошо заметно, что за десятилетие, когда греки имели возможность активно возвращаться в Крым, их численность увеличилась лишь на 1318 человек. При этом наиболее высокие показатели сальдо миграции у греков были в 1991 г. – тогда, когда процесс массовой репатриации только набирал силу. Параллельно с ним начался процесс эмиграции крымских греков в Грецию,[170] и в 1994-1995 гг. он достиг своего пика. Причем, в 1995 г. число выбывших из Крыма превышало число приехавших. Это хорошо заметно также по материалам нашего исследования, приведенного выше.

Какие же причины помешали в 1992-2000 гг. вернуться в Крым 20600 грекам, о которых заявляли лидеры местной греческой общины в начале 1990-х гг.? В первую очередь их законопослушность.[171] Греки не приезжали на самозахваты. Через греческую общину они получали анкеты, в которых указывали свои данные, а также в какой местности желают поселиться, желают строиться или жить в квартире и т.д. Затем отправляли их в Крым, ждали, пока рассмотрят соответствующие инстанции, найдут возможность выделить землю, деньги на застройку, или квартиру, пришлют официальное приглашение, и лишь затем переезжали. Это, как и все бюрократические процедуры, требует много времени. Ожидая, когда власти их пригласят организованно приехать в Крым, многие понемногу начали распродавать свое имущество, а после распада СССР из-за инфляции потеряли свои сбережения. Экономический кризис, охвативший страну, и в частности Крым, в 1993-1995 гг. привел к тому, что те, кто приехал на полуостров, уже не смогли на «купоны» построить себе жилье. Также было трудно устроиться на работу. Да и в целом психологический климат, сопровождавший переселенцев, был не самый комфортный.

Таким образом, к началу 1998 г. на полуострове было прописано 809 семей греков или 2215 человек. Около 38% были городские жители, причем удель­ный вес греков-симферопольцев среди всех эллинов, про­живающих в Крыму, составил 36,2%. По сравнению с 1989 г. численность греков сократилась в Ленинском, Первомай­ском, Красногвардейском районах, Евпатории, Ялте и возросла в Симферополе и Симферопольском районе. Довольно много греков также значилось в Белогорском, Ки­ровском и Нижнегорском районах.[172]

Однако все же наиболее полными данными о греках Крыма являются результаты переписи 2001 г., хотя стоит отметить, что и они не совсем точно отражают реальную ситуацию, поскольку последние годы греческое население Крыма отличается большой подвижностью. Достаточно вяло, но все же продолжается процесс возвращения греков из депортации, переселения из Южной России, Абхазии и Грузии. Ситуация осложняется тем, что многие «депортированные» являются лицами без гражданства: до сих пор у них на руках просроченные советские или греческие паспорта, которые сегодня Греческое государство не признает. Таким образом, некоторые греки могли попасть в число «лиц без гражданства» или «не проживающих постоянно». Кроме того, часть греков, вернувшихся из депортации, уехали «на заработки» в Грецию, Россию, другие государства и фактически многие из них уже более 5-10 лет не проживают в Крыму, хотя здесь живут члены их семей. Во время проведения экспедиции 2001-2002 гг. группой сотрудников, которую возглавлял доцент кафедры археологии и этнологии Украины ОНУ им. И.Мечникова А.А.Пригарин, [173] было проведено изучение похозяйственных книг сельских советов в местах компактного проживания греков Крыма. Надеемся, что наши исследования, которые сейчас готовятся к публикации, позволят провести корреляцию приведенных сведений и дополнят материалы переписи.

Розміщення субетнічних і мовних груп та чисельність грецького населення Криму за даними Всеукраїнського перепису населення 2001 р.[174]

 
Міста та райони Криму, кількість осіб грецької нац. за переписом 2001 р.
Райони міст та н.п. де греки проживають компактно
Субетнічні та мовні групи греків (дослідження 2001-2002 рр.)[175]
У містах Криму
Сімферополь
619
Акрополіс, Мар’їно. Мешкають греки, що повернулися із депортації, “маріупольські греки” та понтійці-“уруми”
Алушта
37
Мешкають дисперсно,
в основному це “кримські греки” – значно асимильовані нащадки греків Криму 18-20 ст. і
“маріупольські греки”, що переселилися після 1944 р.
 
Армянськ
15
Джанкой
17
Євпаторія
120
Керч
81
Червоноперекопськ
5
Сакі
18
Судак
17
Феодосія
109
Ялта[176]
142
У районах Криму
Бахчисарайський[177]
85
Мешкають дисперсно, греки, що повернулися із депортації, кілька родин маріупольських греків та переселенців із Грузії
Білогорський[178]
263
В основному мешкають: с. Чорнопілля – “фракійці”, пмт.Зуя, м. Білогорськ – “понтійці”, що повернулися із депортації
Джанкойський
13
Мешкають дисперсно, кілька родин “маріупольських” греків
Кіровський[179]
167
м. Старий Крим. Мешкають дисперсно: депортовані греки,  кілька родин “маріупольських” греків та переселенців із Грузії
Червоногвардійський
63
Мешкають дисперсно, греки, що повернулися із депортації, кілька родин “маріупольських” греків
Червоноперекопський
11
Ленінський
124
пмт. Щелкіно, с. Лугове “понтійці” – уруми із Грузії, кілька родин “маріупольських” та депортованих греків
Ніжньогорський
271
с.Садове – велика громада “понтійців” – урумів із Грузії
Першотравневий
12
Мешкають дисперсно: депортовані греки,  кілька родин маріупольських греків та переселенців із Грузії
Роздольненський
11
Сакський
37
Сімферопольский
517
с.Добре, Зарічне, Піонерське (“Понтос”), Лозове, Поштове — значно асимильовані нащадки греків Криму 18-20 ст., “понтійці”, що повернулися із депортації, кілька родин із Грузії, с.Чистеньке, Дубки –  “понтійці” – уруми із Грузії
Радянський
16
Мешкають дисперсно: депортовані греки,  кілька родин “маріупольських” греків
Чорноморський
25
Загалом
2795
м. Севастополь
241
Мешкають дисперсно: депортовані, “маріупольські” греки та кілька родин переселенців із Грузії
Разом
3036
 
 

Таким образом, вновь изменился традиционный ареал проживания греков в Крыму. 1136 человек – почти 37% всего наличного греческого населения Крыма (или 40,6% греческого населения АРК), показанного по переписи 2001 г., проживают в г.Симферополе и его районе. За ними следует Нижнегорский и Белогорский районы, г. Севастополь, затем Кировский, Большая Ялта и Ленинский. Причем, большинство греческого населения Ленинского, Нижнегорского и отчасти Симферопольского районов составляют греки-мигранты из Абхазии и Закавказья, прибывшие на полуостров в конце 1980-х, и главным образом, в 1990-х гг. во время руководства Грузией З. Гамсахурдиа.[180] Причем некоторые из них не сразу переселились в Крым, а вначале эмигрировали в Грецию, где не смогли адаптироваться, и вернулись в один из уголков бывшего СССР. На вопрос «почему именно в Крым?» многие из них отвечали, что это – «исконно греческое место», в котором жили их предки – понтийцы еще до Рождества Христова. [181]

Другой важный вопрос, отраженный в результатах переписей и в наших исследованиях – родной язык греков Крыма. По данным 1994-1995 гг. из числа 354 опрошенных нами греков Симферопольского района почти 58% своим родным языком назвали греческий и 42% — русский, при этом многие респонденты владели греческим языком на уровне «понимаю», «понимаю и немного говорю». В целом же респонденты требовали указывать два родных языка – русский и греческий, и лишь будучи поставлены перед выбором, высказывались больше в пользу греческого, хотя он для них выступает в большей степени как символ этничности, чем средство коммуникации и орудие мышления.[182] Исторически сложилось, что практически все греки, проживающие вне пределов материнского государства, двуязычны: в период Османской империи они все владели кроме родного еще и тюркским, а в Российской империи тюркский язык вытеснили русский и украинский, ставшие средством межэтнического общения. Кроме того, закрытие национальных школ в 1930-х гг., а также депортация и боязнь употреблять греческий язык даже в семейном быту, привели к утрате большей частью греков Крыма своего национального языка или к устойчивому билингвизму.[183]

Перепись 2001 г. дает другие цифры — 23,8% греков АРК обозначили как родной греческий язык, а 71,8% — русский.[184] Сведения предыдущих переписей населения показывают, что количество греков, указавших язык своей национальности как родной медленно, но неуклонно растет: в 1979 г. греческий назвали родным 17,8%, а русский 81,7%; в 1989 г. уже 22,2% считали родным язык своей национальности и 76,4% — русский.[185]

Розміщення та рідна мова грецького населення Криму за переписом 2001 р.[186]

 
Місто, район
Осіб
Із них як рідну зазначили мову
 
Своєї національності
Українську
Кримсько татар­ську
Росій-ську
Іншу
Не зазначили
У містах Криму
Сімферополь
619
102
5
507
5
Алушта
37
37
Армянськ
15
1
14
Джанкой
17
2
15
Євпаторія
120
5
2
112
1
Керч
81
5
75
1
Червоноперекопськ
5
5
Сакі
18
4
1
13
Судак
17
1
16
Феодосія
109
4
105
Ялта
142
5
2
135
У районах Криму
Бахчисарайський
85
9
75
1
Білогорський
263
66
5
1
190
1
Джанкойський
13
3
10
Кіровський
167
57
1
109
Червоногвардійський
63
12
2
48
1
Червоноперекопський
11
1
10
Ленінський
124
38
2
1
61
21
1
Ніжньогорський
271
206
49
16
Першотравневий
12
12
Роздольненський
11
11
Сакський
37
10
27
Сімферопольский
517
132
6
1
338
4
36
Радянський
16
1
1
1
13
Чорноморський
25
5
20
Загалом
2795 (100%)
666 (23,8%)
30
(1,1%)
4
(0,1%)
2007 (71,8%)
49 (1,8%)
38 (1,4%)
                   

 

Следует отметить, что языковые признаки, указанные в переписи 2001 г. также нуждаются в серьезной корреляции. Так, не все 666 человек, указавшие в качестве родного язык своей национальности, имели ввиду новогреческий язык или его диалекты. Так сложилось, что греки, проживающие на территории Украины, подразделяются на группы греков-эллинофонов и греков-тюркофонов (или «урумов»). И те и другие свой «материнский» язык называют «румейка», «урумджа», что в переводе на русский звучит одинаково — «язык румеев (греков)», однако реально это два разных языка – один в своей основе новогреческий, второй – тюркский. Таким образом часть респондентов отметила и другой язык своей национальности – тюркский («мариупольские урумы» и «понтийские урумы» — переселенцы из Закавказья). Вероятно, что респонденты, ответы которых попали в графу «другой язык» — также в основной своей массе тюркофоны, обозначившие свой родной язык как «турецкий». Об этом свидетельствует и география ответов: только в Ленинском, в Нижнегорском и Симферопольском районах существуют места компактного проживания греков-урумов, переселившихся из Грузии. Интересен и такой факт: некоторые тюркоязычные греки испытывают комплекс по поводу несоответствия своей этнической и языковой идентичности, «урумский» они воспринимают как язык врагов и поработителей-турок, и в связи с этим предпочитают не указывать родной язык вообще или называют родным русский.[187]

Также следует отметить и чрезвычайно низкую востребованность языка греков в социальной сфере и общественной жизни. Это связано в основном с объективными причинами: малочисленностью этой этнической группы на полуострове и дисперсностью расселения, низким уровнем владения языком своей национальности, языковой и диалектной пестротой. Однако, греки предпринимают усилия к тому, чтобы греческий язык все же звучал в Крыму. В настоящее время в 12 школах более 600 детей факультативно изучают литературный новогреческий язык. В 2005 г. состоялась уже 8-я Всекрымская олимпиада по новогреческому языку, истории и культуре Греции. Шесть сезонов Севастопольское культурно-просветительское общество «Херсонес» совместно с ТЦЭ «Эльпида» проводят летнюю образовательную языковую программу «Звездочки Херсонеса» для детей – маленьких эллинов и филэллинов. При детской библиотеке г.Симферополя открыта Греческая кафедра, еженедельно ведутся радиовещания и телепередача «Калимера», выходят газеты: «Греческая газета», «Неос Понтос», «Херсонес».[188] В пос. Зуя уже много лет существует ансамбль «Прометей», в Симферополе создан фольклорный коллектив «Эльпида» и др. Работают 15 греческих национально-культурных обществ, Федерация греков Крыма, Таврический центр эллинистики «Эльпида».

Как в целом греки Крыма ощущают себя сегодня на полуострове? Как они видят свое будущее? В 2001-2002 гг. нами было проведено этносоциологическе исследование с целью выяснить современное состояние греческой общины полуострова.[189] Отдельный вопрос был посвящен фактам ущемления прав опрошенных из-за их национальной (этнической) принадлежности в прошлом и в настоящее время. В период до депортации и в местах предыдущего проживания с основными нарушениями респонденты сталкивались:

– в своих населенных пунктах – 12,3% опрошенных (закрытие школ, ограничение преподавания в школах, невозможность проводить религиозные обряды, ограничение перемещений, напряженные отношения с другими жителями (особенно в ответах респондентов, приехавших из Грузии, относительно времени прихода к власти Гамсахурдиа);

– за пределами своего населенного пункта – 6,2% (запрет на выезд за пределы населенного пункта, плохое отношение со стороны тамошних жителей, проблемы при режиме Гамсахурдиа);

– на работе – 5,5% (проблемы трудоустройства, в том числе в Греции без гражданства, преимущества этническим грузинам в Грузии);

– в административных учреждениях – 8,9% (выталкивание в Грецию ее подданных, допросы в НКВД, претензии к фамилиям и беспартийности в конце 30-х гг., пренебрежение и давление в Грузии в конце 80-х – начале 90-х гг.).

В депортации число отмеченных нарушений было чрезвычайно велико. Выделим отмечаемые наиболее часто:

– в семьях – 2,7% (невозможность разговаривать на греческом языке в семье, как в депортации, так и в Крыму в 40-е – 50-е гг.);

– в населенном пункте – 21,2% (строгий контроль и посуточная перепись депортированных, статус спецпоселенцев, запрет общения на греческом языке, плохое отношение со стороны местных жителей других национальностей на бытовом уровне, трудные отношения с верующими-мусульманами, запрет на выезд, плохие жилищные условия);

– за пределами населенного пункта – 15,8% (запрет на перемещения, трехкилометровая разрешенная зона, режим пропусков);

– на работе – 12,3% (трудности в Греции, тяжелые и опасные работы в поселках в депортации);

– в административных учреждениях – 17,1% (комендатуры, пропуска, проблемы с документами).

Нарушения, которые касаются возвращения в Крым и обустройства, в основном касаются оформления документов и прописки (10,96%), соответственно и проблемы с получением земли, и относятся к 60-70-м гг. ХХ века. Встречаются проблемы в населенных пунктах (5,48%), связанные в основном с межэтнической напряженностью на бытовом уровне (хотя многие отмечают, что это было только в начале, а затем отношения нормализовались).

Анализ  социальной дистанции крымских греков показал, что греки толерантны к представителям православной конфессии (армянам, белорусам, болгарам, грекам, грузинам, русским, украинцам), к представителям других национальностей – показали некотрую дистанцированность – испытывают слабую или более сильно выраженную ксенофобию, но ни к кому не проявили интолерантности.[190] Подчеркнем, что  несмотря на то, что многие из опрошенных греков пережили депортацию, лишения, в 1980-90-х гг. были беженцами из «горячих точек», в целом они продемонстрировали открытость и миролюбие, умение быстро адаптироваться в новых условиях, не утрачивая при этом свои этнокультурные особенности.[191]

На вопрос «Как Вы видите свое будущее?» греки Крыма ответили по-разному. Большинство опрошенных связывают свою судьбу с Крымом (65,07%). Отметим, что среди них много тех, чьи дети уехали в Грецию, но они (родители) решили остаться в Крыму или вернулись после поездки. 16,4% затрудняются ответить на этот вопрос. 12,3% отмечают, что планируют поехать заграницу на постоянное место жительства и 5,5% – на сезонные заработки (не исключая при этом возможности там остаться).[192]

Таким образом, приходится констатировать тот факт, что ежегодно Украина и Крым теряют трудоспособное население греческой национальности и лишь улучшение экономической ситуации, социальная стабильность и снятие межнациональной напряженности могут остановить этот процесс.

Как отмечала в своем исследовании Ю. В. Иванова, в эмиграционных процессах присутствует эффект горного обвала, когда один сорвавшийся камень увлекает другие, вызывая лавину. Действует спайка родственников, пример соседей, боязнь отстать от большинства, преобладающее общественное мнение. Хотя многие эмигранты предвидят, что придется претерпеть лишения, тяжелый неквалифицированных труд, трудную адаптацию к новому укладу жизни, ностальгию по родине, но они идут на эти жертвы. Идут ради детей, надеясь, что хотя бы во втором-третьем поколении они интегрируются и станут «своими» на своей исторической родине.[193]

Причины эмиграции общие для всех групп греков, проживающих в Крыму – как вернувшихся из депортации, так и переселенцев с Кавказа, «мариупольских греков» и др.:

  1. Поиски не просто лучшей жизни, а справедливого соотношения вложенного труда и материального вознаграждения за него.
  2. Стремление избавиться от чувства неполноправия, второсортности, тем более, когда периодически соседи им напоминают, что «они гости на чужой земле».
  3. Ощущение потери этничности, вследствие многочисленных добровольных и вынужденных переселений, утрата языка, этнокультурной специфики и др.
  4. Рост ксенофобии и этноцентризма, распространение радикальных форм ислама, что в современных условиях, учитывая пример Чечни, может привести к межконфессиональному конфликту.
  5. Желание найти для своих детей и внуков социальную нишу, где они могут считать себя «дома», «на своей земле», где им не грозят преследования за то, что они греки или православные, откуда не придется вновь переселяться.[194]

С самого начала репатриации греки находились в позиции «меньшего брата», ощущали свою «второсортность». Ведь элементарно даже в перечислении граждан, подвергшихся депортации, греки, пострадавшие во время выселения не меньше, чем крымские татары, упоминались вместе с армянами, болгарами, и немцами как «другие депортированные». На бытовом уровне нередки были случаи напоминания грекам о том, что у них есть историческая родина, а здесь, на полуострове, они «гости». По всей видимости, в стремлении привлечь внимание международного сообщества к тому, что только один народ наиболее пострадал от сталинского режима и имеет право жить в Крыму, были подготовлены «исторические справки», что греки Крыма являются «поздними переселенцами»[195] и не могут считаться «коренными» жителями полуострова. Хотя в среде греков, переживших депортацию, немалую часть составляли крымские старожилы, вернувшиеся из Мариуполя.  Тезис о «греках — поздних переселенцах» вошел даже в международные документы,[196] лишив греков права считать Крым своей родиной. Не способствовали психологическому комфорту и факты возрождения ислама в Крыму, его политизация и распространение среди крымских татар некоторых радикальных его направлений.[197]

Все эти причины в комплексе привели к тому, что многие греки из мест спецпоселений предпочли переехать в другие регионы России или прямо оттуда эмигрировать в Грецию, а вернувшиеся в Крым – частично уехали в Грецию или вернулись в Россию на постоянное место жительства. Некоторые занимаются отходничеством – сезонными работами в Греции, России и пытаются обустроиться в Крыму.  Причем эта же ситуация характерна и для болгар и немцев.[198] К сожалению, формирование новой общины греков Крыма в настоящее время происходит за счет как бывших крымских старожилов – «мариупольских греков», так и греков-понтийцев, переселившихся из Южной России и Закавказья. В настоящее время лишь около половины греческого населения Крыма является депортированными или их потомками. Все вышеизложенное вынуждает нас констатировать, что процесс репатриации депортированных греков в Крым не состоялся.

Подводя итог, хотелось бы отметить еще ряд моментов.

Началом формирования современной греческой общины Крыма условно можно считать 1944 г. – год насильственного выселения основной массы греческого населения. Начиная с 1920 г. греческое население полуострова постоянно уменьшалось. В 1939 г. греков насчитывалось более 20000, а в переписи населения 1949 г. греки в Крыму не значились вообще, но уже 1979 г. греков в Крыму насчитывалось 1897 человек, а десятилетие спустя — уже 2684. В течение всего периода в Крым переселяются греки из Приазовья. В 90-х гг. наблюдается миграция греков с  Кавказа (в основном из Абхазии и Грузии), возвращаются из депортации старожилы, однако этот процесс в силу экономических и социальных трудностей практически завершился. По данным переписи 2001 г. на территории Автономной республики Крым постоянно проживают 2795 греков, а вместе с общиной г.Севастополя (всего 241) — 3036 человек.

Несмотря на молочисленность, греки продолжали оказывать влияние во всех сферах жизни автономии. На руководящих должностях в промышленности и туризме работали греки И. Стратилати, И. Карагезов, В. Осинский, В. Шаповалов и др. Многие греки стали депутатами сельских, районных, городских советов. Неоднократно они избрались крымчанами в Верховную раду (К. Апостолиди, Б. Макриди, Н. Сумулиди, Н. Янаки, С. Катенкари, К. Трандафил, М. Арудов, Н. Плужникова и др.).[199]

Греки Крыма стали «мостом дружбы», соединившим для сотрудничества греческий город Птолемаиду и Феодосию; остров Родос и Ялту, подписавших договор о побратимстве. При финансовой поддержке Национального банка Греции была восстановлена греческая церковь в с.Чернополье. Благодаря европейской программе TACIS, МФ «Видродження», ОФГФК и правительству Греции в этом же селе создан культурно-этнографический центр «Карачоль», где ежегодно 3 июня проходит «панаир» — праздник св. Константина и Елены, объединяющий всех греков Крыма. Греческие православные общины существуют также в Ялте, г. Симферополе и Симферопольском районе.[200]

Учитывая неразрывную связь истории греков с историей полуострова в целом, их вклад в развитие культур народов Крыма начиная с античной эпохи и до наших дней, хотелось бы обратить внимание на масштабы эмиграции в Грецию и выразить обеспокоенность в том, что наш полуостров вскоре может потерять эту небольшую по количеству, но важную по культурной значимости общину.  В этой связи предлагается разработать совместно с Рескомнац Крыма программу изучения ситуации с репатриацией крымских татар, армян, болгар, греков, немцев. Она позволит создать современную этническую карту полуострова, проследить тенденции, появившиеся за последние десять лет и разработать практические рекомендации, необходимые для более продуктивного претворения в жизнь программы помощи гражданам, возвращающимся из депортации, а также шагов для повышения уровня толерантности населения Крыма.

 

Приложение 1.
 
Верховную Раду Украины,
Кабинет министров Украины,
Верховный Совет АРК,
Совет министров АРК,
Государственный комитет
по делам национальностей и миграции Украины,
Республиканский комитет по делам
национальностей и депортированных граждан АРК
 
 

ОБРАЩЕНИЕ

Конгресса Федерации греческих обществ Украины

 

22 мая 2004 г.                                                                                              г.Мариуполь

Мы, члены Конгресса — высшего (между съездами) руководящего органа Федерации греческих обществ Украины (далее — ФГОУ), представляющего права и интересы греков  Украины, заслушав мнения исследователей, политических и общественных деятелей АРК и обсудив вопрос «Об этнополитической ситуации в Крыму и задачи ФГОУ по участию в интеграции крымских репатриантов в украинское общество» вынуждены констатировать, что несмотря на усилия нашей страны и большую работу, проделанную органами власти и управления Украины и АРК по  преодолению последствий преступлений сталинского режима, проблема возвращения и интеграции крымских репатриантов еще далека от своего решения. Особенную обеспокоенность вызывает смещение политических акцентов, повышенное внимание к проблемам лишь только одной национальности, претендующей на исключительную роль в Крыму. Греки, также депортированные из Крыма по национальному признаку, как и армяне, болгары, немцы, даже в официальных документах, связанных со скорбной для нашего народа датой 60-летия депортации, попали в число «лиц других национальностей». Несмотря на благоприятную в целом государственную политику, направленную на содействие возвращению депортированных народов, число греков-переселенцев в Крыму незначительное. Не может не вызывать обеспокоенность нерешенность многих экономических и социальных проблем наших соотечественников-греков, вернувшихся из депортации, а также отсутствие планомерной программы помощи тем, кто еще находится в местах насильственного выселения и хотел бы вернуться на свою родину – в Крым. Это порождает тенденции к эмиграции украинских граждан греческой национальности, из-за чего Украина ежегодно теряет сотни высокообразованных специалистов. Показателен тот факт, что сегодня в Крыму проживает всего лишь около 3000 греков, в депортацию же были отправлены более 14 000.

Федерацию греческих обществ Украины не может не беспокоить тот факт, что в последнее время в прессе, в выступлениях некоторых политиков все чаще встречается тезис о том, что греки являются не коренным народом Украины, а «поздними переселенцами»[201], при этом отрицается преемственность греческой общины Крыма периода Крымского ханства и нового периода истории, хотя как свидетельствуют архивные документы, ядром новой общины греков, складывавшейся на полуострове после 1778 г., стали крымские старожилы — греки, вернувшиеся из Приазовья в 1779-1811 гг[202]. Еще более тревожным является стремление некоторых политиков и некоторых недобросовестных ученых расколоть греческую общину нашей страны, заявлениями о том, что тюркоязычные греки («урумы») не являются частью греческого народа[203]. Появились всевозможные теории о том, что «урумы» — это «крещенные татары», что это особый этнос и лишь он может считать себя коренным народом Крыма, наряду с караимами, крымчаками и крымскими татарами. В мифологизации своей собственной истории и истории полуострова некоторые исследователи, политики и общественные деятели[204] из числа крымских татар дошли до того, что объявляют памятники крымских греков, главным образом церкви и монастыри VIII-XVII вв., оставленные нашими предками во время переселения в Приазовье 225 лет назад, достоянием и культурным наследием крымскотатарского народа.

Принимая во внимание вышеизложенное, участники Конгресса ФГОУ заявляют, что считают себя древнейшим населением Украины, которое исторически проживало на ее территории. Как справедливо отмечал наш Президент Л.Д.Кучма «Корни этнической истории Украины связаны с первыми поколениями мигрантов, которые с давних времен осваивали и оседали на нашей земле. Эллины принесли на праукраинскую землю элементы классической цивилизации, свою культуру, язык, христианство»[205]

Несмотря на то, что на крымской земле до сих пор можно увидеть Херсонес, древний Пантикапей, история которых насчитывает более 2500 лет, средневековые храмы и монастыри, построенные руками наших предков, а на карте прочитать множество географических названий греческого происхождения, сохранившихся еще с тех времен, когда Крым назывался Таврикой, и греческий язык на полуострове был не только языком одной национальности, но и средством межэтнического общения, греки Украины не заявляют своих претензий или исключительных прав на полуостров, поскольку Крым – наша древняя родина – всегда был местом, где проживали представители разных национальностей и религий, местом взаимодействия многих культур, и недопустимо объявлять его вотчиной какой-либо одной национальности. Наши братья – тюркоязычные греки, ставшие жертвой новых этногенетических построений некоторых политиков, не виноваты в том, что проживая несколько столетий в близости культурного центра и столицы Крымского ханства Бахчисарая подверглись языковой ассимиляции и вынуждены были говорить на тюркских диалектах, также как невиноваты многие греки, и представители других национальностей, которые в период русификаторской политики Российской империи и сталинских репрессий утратили свой родной язык и теперь могут общаться только по-русски. Независимо от того на каком языке говорят сегодня греки мы считаем себя одним народом.

Кредо ФГОУ сохранение греческого этноса на территории Украины, его национально-культурное развитие, расширение дружбы и сотрудничества с греками зарубежья, поддержание толерантных межнациональных отношений, мира, согласия и стабильности в Украине. Но мы не допустим, чтобы искажалась история нашего народа или искусственно нивелировалась роль наших предков в истории  Украины и их вклад в развитие культуры Крыма. Мы против национализма, особого статуса любого этноса, мы за равное отношение государства к национальным меньшинствам и реальное содействие их развитию. Мы призываем органы власти и управления Украины в планировании и проведении государственной национальной политики, особенно национальной политики Автономной республики Крым обеспечить равное отношение ко всем народам и этническим группам, проживающим на полуострове. Несмотря на активные исторические и этнополитические притязания крымскотатарских политиков, историческая роль, права и интересы греков не должны быть ущемлены. Голос представителей греческой диаспоры должен выслушиваться и учитываться при принятии ответственных решений по национальным вопросам в Украине и в Крыму.

Мы — народ Украины с общими правами и обязанностями, но ради памяти предков и наших будущих поколений берем на себя заботу и ответственность за сохранение и национально-культурное развитие греческой общины, защиту прав и интересов соплеменников. Именно этими мотивами продиктовано наше обращение в Ваш адрес.

Конгресс ФГОУ обращается в органы власти и управления Украины со следующими предложениями:

  1. Поскольку сегодня практически во всех структурах власти АР Крым работают представители «Меджлиса» — организации, не признанной законодательно на территории Украины, они не всегда обеспечивают объективную и справедливую реализацию национальной политики и прав депортированных народов, особенно в отношении армян, болгар, греков и немцев. Мы просим решить вопрос с  ротацией специалистов в этой сфере.
  2. Назрела необходимость принять Закон «О восстановлении прав лиц, депортированных по национальному признаку» с учётом предложений и поправок, внесенных представителями всех депортированных народов.
  3. Необходимо решить вопрос о выделении и оформлении в собственность земельных участков для депортированных греков в местах их традиционного проживания (Южнобережный и Горный Крым).
  4. Рассмотреть вопрос о возвращении исторических названий сёлам, из которых были переселены наши предки в 1778 и 1944 гг.
  5. Всемерно содействовать сохранению и развитию христианства в Крыму, посредством возвращения верующим греческих храмов и поддержки духовных святынь греков — Свято-Успенского, св.Климентовского (Инкерманского) и Георгиевского монастырей.
Греки Крыма понесли огромные потери после нашествия готов и номадов в III-IV вв., монголо-татар в XIII в., затем нашу общину обескровило турецкое завоевание 1475 г.  Наших предков дважды (в 1778 и 1944 гг.) выселяли из Крыма, стремясь не оставить ни одного человека, называвшего себя греком, но мы всегда находили возможность вернуться на свою родную землю. Испытав на своем историческом пути героические и драматические периоды, репрессии и депортацию по национальному признаку, греки сохранились как древний этнос и благодаря демократическим преобразованиям в Украине, активной деятельности  ФГОУ, сегодня переживают этап национально-культурного возрождения. Традиционное греческое трудолюбие, предприимчивость и толерантность всегда способствовали процветанию Крыма и страны в целом, поэтому мы надеемся, что органы власти и управления Украины обратят внимание на проблемы, которые нас волнуют, и будут способствовать сохранению и развитию нашего народа в «сім’ї вільній, новій».
 
 
От имени Конгресса ФГОУ,
 
Председатель Федерации
греческих обществ Украины                                                А.И.Проценко-Пичаджи
 
 
Ответственный секретарь ФГОУ                                        Н.С.Коссе
 
 
 
 
 

[1] Айбабин А.И., Герцен А.Г., Храпунов И.Н. Основные проблемы этнической истории Крыма//МАИЭТ.- Симферополь: Таврия, 1993.- Вып.3.- С.211-222; см. об этом подробнее: Араджиони М.А. Греки Крыма и Приазовья: история изучения и историография этнической истории и культуры (80-е гг. XVIII – 90-е гг. ХХ вв.).—   Симферополь, 1999.- С. 40-47.
[2] Бертье-Делагард А.Л. Исследование некоторых недоуменных вопросов средневековья в Тавриде // ИТУАК.- Симферополь, 1920.- Вып.57.- С.1-135.; Якобсон А.Л.  Культура и этнос раннесредневековых селищ Таврики // АДСВ.- Свердловск: Изд-во Уральского ун-та, 1973.- Вып.10.- С.131-138.; Айбабин А. И. Этническая история ранневизантийского Крыма.- Симферополь: Дар, 1999.- С.229.; др.
[3] Айбабин А.И., Герцен А.Г., Храпунов И.Н. Основные проблемы этнической истории Крыма//МАИЭТ.- Симферополь: Таврия, 1993.- Вып.3.- С.211-222;  Айбабин А. И. Этническая история ранневизантийского Крыма.- Симферополь: Дар, 1999.- С.225-230.
[4] Подробнее об этом см. Vasiliev A.A. The Goths in the Crimea.- Cambridge, 1936.- 180 s.
[5] Герцен А. Г. Крымские татары // Хрестоматия по этнической истории и традиционной культуре старожильческого населения Крыма.- Симферополь: Таврия-Плюс, 2004.- С.10-11.
[6] Антонин арх. Заметки XII-XV вв., относящиеся к крымскому городу Сугдее, приписанные на греческом Синаксаре // ЗООИД.- 1866.- Т.5.- С.595-628.
[7] Смирнов В.Д. Крымское ханство под верховенством Оттоманской Порты.- Спб, 1887.- С. 1-39; Крамаровский М. Г. Джучиды и Крым: XIII-XV вв. // МАИЭТ.- Симферополь, 2003.- Т. 10.- С.506-533.
[8] Байер Х.-Ф. История крымских готов как интерпретация Сказания Матфея о городе Феодоро.- Екатеринбург, 2001.- С.170-187, 229-237, 242-268.
[9] См. об этом подробнее: Домбровский О. И. , Махнева О. А. Столица феодоритов.- Симферополь, 1973; Герцен А. Г. , Махнева-Чернец О. А. «Пещерные города» Крыма.- Симферополь: Таврия-Плюс, 2004.- С. 154-196.
[10] Сказки и легенды татар Крыма.- Симферополь: Госиздат Крымской АССР, 1936.- С.326-334 и др.
[11] Литаврин Г.Г.  Некоторые особенности этнонимов в византийских источниках// Вопросы этногенеза и этнической истории славян и восточных романцев.- М.: Наука, 1976.- С.198-217.
[12] Veinstein G. From the Italians to the Ottomans: The Case of the Northeru Black Sea Coast in the Sixteenth Century// Mediterranean Historical Review.- Vol.1 (December).- 1986.- N.2.- S.221-238.; Fisher A. The Ottoman Crimea in the Sixteeth Century// Harvard Ukrainian Studies.- 1981.- №.5.- S.135-170; Ефимов А. Из Османской налоговой ведомости. XVII в.: Публикация документа// Греки в истории Крыма: Краткий биографический справочник.- Симферополь: Таврия-плюс, 2000.- С.283-290.
[13] Галенко А.И. Виноделие в османском Крыму // Дионис-Вакх-Бахус в культуре народов мира: Научный сборник.- Симферополь, 2002.- Вып.1.- С. 50-72.
[14] Латышев В.В. Сборник греческих надписей христианских времен из Южной России. Спб, 1896.- C. 64-69. Подробнее об этом см.: Араджиони М. А. К вопросу об этнолингвистической ситуации в Горном Крыму в XVI-XVIII вв. (по материалам исследований говоров приазовских греков) // Записки Історико-філологічного товариства Андрія Білецького.- Київ, 1998.- Вип.2. с.70-86.
[15] Лашков Ф.Ф.  Сельская община в Крымском ханстве.-  Симферополь, 1887, с.14-15; Маркевич А.И. К  вопросу  о  положении христиан в Крыму во время татарского владычества// Таврический  церковно-общественный вестник.- 1910.- №11.- С.529-531.; Галенко О. І., Чернухін Є. К. Імена і прізвиська за матеріалами поминальників православних парафій греків Криму першої половини XVIII ст. //  Записки Історико-філологічного товариства Андрія Білецького.- Київ, 1997.- Вип.1. с.32-45.
[16] Гаркавець О. Уруми Надазов’я // Східний Світ.- 1993.- №2.
[17] Греческие молитвы, заклинания и заговоры из Большой Каракубы / Е. Чернухин.- Донецк: Норд-Пресс, 2005.- С. 11-19
[18] Подобной языковой ассимиляции подверглись и греки юго-восточных регионов Османской империи из окрестностей Гюмюш-хане (Аргируполя), Эрзерума, Бафры и др. Многие из них еще в XVIII – XIX вв. переселились на территорию современной Грузии и Армении. Они являются носителями анатолийского диалекта турецкого языка, довольно значительно отличающегося от языка греков-тюркофонов Крыма, при этом имеют ярко выраженное греческое этническое самосознание. См. об этом подробнее: Корелов И. А. Иноязычные греки (урумы) на территории Грузии // Известия АН ГССР. Серия истории искусства.- Тбилиси,  1990.- №2;    Аклаев А.Р.  Этноязыковая  ситуация и некоторые особенности этнического самосознания грузинских греков (по материалам  исследований в  Цалкском районе Грузинской ССР)// Советская этнография.-1988.- № 5.
[19] Сами носители называют свой язык «урум-дили», т.е. «урумский язык», но в общении со славянским населением тюркоязычные греки именуют  его «греко-татарский», т.е. «татарский, на котором говорят греки», в отличие от татарского языка, на котором в Донбассе говорит довольно многочисленная диаспора казанских татар. Также этот язык в начале ХХ века стали называть и некоторые исследователи, что в дальнейшем породило определенную путаницу в терминологии и появление даже ряда теорий о «татарском этническом происхождении» тюркоязычных греков. Об этом подробнее см.: Араджиони М. А. Греки Крыма и Приазовья: историография этнической истории и культуры (80-е гг. XVIII в. – 90-е гг. ХХ в.).- Симферополь: «Амена», 1999.- С. 40-47; Араджиони М. А. К вопросу об этнолингвистической ситуации в Горном Крыму в XVI-XVIII вв. (по материалам исследований говоров приазовских греков) // Записки Історико-філологічного товариства Андрія Білецького.- Київ, 1998.- Вип.2.- С.70-86.
[20] Бахревский Е. В. Правовое положение немусульман (греков) в Крыму в XVI-XVII вв.// Україна – Греція: історія та сучасність. Тези 2-ї Міжнародної наукової конференції (м. Київ, 22-24 лютого 1995 р.).- Київ, 2005.- С.36-38.
[21] Маркевич А.И. К  вопросу  о  положении христиан в Крыму во время татарского владычества// Таврический  церковно-общественный вестник.- 1910.- №11.- С.529-531.
[22] Так мариупольские греки своим национальным кушаньем считают чебуреки, кубетэ, национальными танцами — хайтарму и ярым-аву, национальными инструментами —  даул, зурну, кемендже. См. об этом подробнее: Араджиони М. А. К вопросу об этнокультурных особенностях позднесредневекового христианского населения Горного Крыма Материалы по истории, археологии и этнографии Таврии.- Симферополь:  Таврия, 1993.- Вып.3. с.184-193; Греки России и Украины.- Спб.: Алетейя, 2004.- С.145-191.
[23] Возгрин В., Бекиров Н. Коренные народы и депортированные национальные меньшинства Крыма: происхождение и исторические судьбы// Altin Besik. Коренные народы: ситуация в Крыму и международный опыт. Специальный выпуск к слушаниям в ВР Украины.- Симферополь, 2000.- № 6/1.- С.10, 14-15; Абдуллаев И. Крымские «стяжатели» // Голос Крыма.- 2001.- №32.- С.5. Там же: Сеитбекиров Адиль. Ненасытная ты все еще просишь!?. Там же: Белялов Р.Асанин И. «Мы остановим беззаконие».; Зинченко Ю.И. Межнациональные отношения в Крыму на современном этапе// Исторический опыт межэтнического и межконфессионального согласия в Крыму.- Симферополь, 1999.- С.77.
[24] Араджиони М. А. К вопросу об этнокультурных особенностях позднесредневекового христианского населения Горного Крыма // Материалы по истории, археологии и этнографии Таврии.- Симферополь:  Таврия, 1993.- Вып.3.- С. 184-193.
[25] Из наследия А. Л. Бертье-Делагарда // Крымский музей.- Симферополь, 1995.- С.151-169.; Карта греческих поселений Крыма // Араджиони М. А., Лазариди О. А. В Крымском доме. Часть 3: Греки. Иллюстрированный альбом историко-этнографических материалов для крымских школьников и их учителей.- Симферополь, 2000.
[26] Подробнее об этом см.: Араджиони М. А. К вопросу об основных и подсобных занятиях греков Южного Крыма в середине XVIII в. // Материалы по археологии, истории и этнографии Таврии.- Симферополь, 2003.- Вып.10.- С. 667-682.; Араджиони М. А. О взаимоотношениях христианского и мусульманского населения полуострова в период Крымского ханства // V сходознавчі читання А.Кримського: Тези доповідей міжнародної наукової конференції (м.Київ, 10-12 жовтня 2001 р.).- Київ, 2001. С.8-10.
[27] Историографию причин переселения см. подробнее в обзоре: Араджиони М. А. Греки Крыма и Приазовья: история изучения и историография этнической истории и культуры (80-е гг. XVIII – 90-е гг. ХХ вв.).- Симферополь: Амена, 1999.- С. 47-55.
[28] Тиктопуло Я. Мираж Царьграда // Родина.- 1991.- №11-12.- С.57-60.
[29] Присоединение Крыма к России. Сборник документов.- СПб., 1885.- Т.2.- С.678-714.
[30] Гедьо А.В. Джерела з історії греків Північного Приазов’я (кінець XVIII – початок XX ст.).- Київ, 2001.
[31] Отин Е. С. Топонимия приазовских греков. Историко-этимологический словарь географических названий.- Донецк, 2002.- С.202-208.
[32] Лашков Ф.Ф. Камеральное описание Крыма 1784 г.// ИТУАК.- Симферополь, 1888.- Вып.6.- С.25-26.; Дионисий, архим. Панагия или Успенский Бахчисарайский скит в Крыму. Симферополь, 1870.- С.7.; Томилов. Топографическое описание…// Записки Одесского общества истории и древностей.- 1868.- Т.7.- С.189.
[33] Институт рукописи и старопечатных книг Национальной библиотеки Украины. ф. Х., д.14773, л.73-89; ГА АРК. ф.343, оп.1, д.39, л.26-29.
[34] Госархив Донецкой области. ф.Р-678, оп.1, д.35, л.1-2.
[35] Иногда в документах и военнослужащих называли «албанцами», однако это не означало их этническую принадлежность. В описанный период этот этноним стал нарицательным и использовался как синоним военных наемников или волонтеров. См. об этом подробнее: Арш Г.Л. Греческая эмиграция в Россию конце XVIII — начале XIX вв.// Советская этнография.- 1967.- № 3.- С.85-92.
[36] У-ц А. Воспоминания крымского ветерана о Суворове и некоторых обстоятельствах  того  времени//Отечественные   записки.- 1847.- Т.52.- № 5-6.- С.147-151; У.А. О заселении Крыма  новыми  поселенцами//Русский  вестник.- 1866.- Т.63.- № 5.- C.256-268; По поводу одной старой рукописи// Русская старина.- 1915.- Т.163.- С.116-127; Рабби-Азарья, сын Илии. События, случившиеся в Крыму в царствование Шагин-Гирей хана// Вестник Общества истории и древностей Российских.- 1856.- Кн.24.- С.101-103.
[37] Сафонов С. Остатки греческих легионов в России или Нынешнее население Балаклавы // Записки Одесского общества истории и древностей.- 1844.- Т.1.- С. 205-236.
[38] Российский государственный исторический архив в Санкт-Петербурге.- ф.13.- Оп.1, д.487.- Л.1-6.
[39] Быковская Н.В. История формирования греческой общины Керчь-Еникальского градоначальства (конец XVIII — начало XIX вв.) // Україна – Греція: Історія та сучасність. Тези міжнародної наукової конференції (Київ, 29-30 вересня 1993).- Київ, 1993.- С. 30-33.
[40] См. о нем подробнее: Теохаріді Т. Ю. Грецька військова колонізація на Півдні України наприкінці XIII – початку XIX ст.. // Вісник Одеської комісії краєзнавства при Українській Академії наук.- 1930.- Ч.4-5.- Секція для вивчення грецької нацменшості.- С.1-48; Сапожников И. В. Белоусова Л. Г. Греки под Одессой.- Одесса-Ильичевск, 1999.- С.77-117.
[41] ГА АРК. Ф.26.- Оп.1.- Д.3356.- 1-69 л.; Сафонов С. Остатки греческих легионов в России или Нынешнее население Балаклавы // Записки Одесского общества истории и древностей.- 1844.- Т.1.- С. 205-236.
[42] Гуркович В.Н., Кожекин А.Г. Участие греков в Крымской войне 1853-1856 гг. // Греки в истории Крыма: Краткий биографический справочник.- Симферополь: Таврия-Плюс, 2000.- С.46-48.
[43] Греки в истории Крыма: Краткий биографический справочник.- Симферополь: Таврия-Плюс, 2000.- С.115-116, 169, 186, 188-190, 199-200, 217-218, 230-231.
[44] ГА АРК, ф.799, оп.3, д.8, л. 2-7.
[45] ГА АРК, ф.802, оп.1, д.10, л.11, 64.
[46] Саенко Р.И. Ревизские сказки г.Мариуполя // Україна-Греція: історія та сучасність: Тези конференц.- Київ, 1993.- С.132; Госархив Донецкой области.- ф.131, оп.1, д.72, л.1-2.
[47] Госархив Донецкой области.- ф. Р-678, оп.1, д.35, л.8об.
[48] ГА АРК.- ф.67, оп.1, д.8, л.2-20.
[49] ГА АРК.- ф.67, оп.1, д.56, л.1-20.
[50] ГА АРК.- ф.169, оп.1, д.34, л. 1-10.
[51] ГА АРК.- ф.799, оп.1, д.147, л. 3-20.
[52] ГА АРК.- ф.26, оп.1, д.3356, л.3-28.
[53] Госархив Донецкой области.- ф.Р-678, оп.1, д.35, л.12об-13об.
[54] Якубова Л. Д. Маріупольські греки (Етнічна історія. 1778 р. – початок 30-х рр. ХХ ст.).- Київ, 1999.- С.28.
[55] Гермоген. Таврическая епархия.- Симферополь, 1886.- С.211.
[56] Российский государственный исторический архив в Санкт-Петербурге.- ф.383, оп.29, д.263, л.1-1об, 3 об., 7-7об., 12-20, 41-42 об.
[57] Мариуполь и его окрестности.- Мариуполь, 1892.- С. 40.
[58] ГА АРК.- ф.343, оп.1, д.51, л.1-82.
 
[59] ГА АРК.- ф.343, оп.1, д.35, л.7-9,16-17.
[60] Секиринский С.А.  К вопросу о заселении Крыма в конце XVIII в.//Известия Крымского пед.  ин-та.- Симферополь, 1957.- Т.23.- С.73-87.
[61] Греки в истории Крыма: Краткий биографический справочник.- Симферополь: Таврия-Плюс, 2000; Алфавитный список дворян Таврической губернии.- ГА АРК.- Ф.49.- Оп.1.- Д.6849.- Лл.1-224.
[62] См. например Пряхин Ю.Д. Греческое население Феодосии (конец XVIII – XIX вв.) // Україна – Греція: історія та сучасність. Тези 2-ї Міжнародної наукової конференції (м. Київ, 22-24 лютого 1995 р.).- Київ, 2005.- С.102-106.
[63] Абдуллаєва М. А. Духовно-релігійне життя греків Криму наприкінці XVIII – на початку XIX ст.- Київ, 2000.- С.28-43.
[64] Абдуллаєва М. А. Священики парафій греків Криму наприкінці XVIII – на початку XIX ст. // Підприємці й меценати: Грецькі підприємці та громадські діячі в Україні XVII – на початку XIX ст. Історико-біографічні нариси.- Київ, 2001.- С.68-81.
[65] ГА АРК.- ф.100, оп.1, д.89, л.49-49об.
[66] ГА АРК.- ф.100, оп.1, д.489, л.1-1об.
[67] Греки // Агеева Р.А. Какого мы роду-племени? Народы России: имена и судьбы: Словарь-справочник.- М.: Academia, 2000.- С.95-100. Иванова Ю. В. Культурная общность – понтийцы// Понтийские греки/ Studia Pontocaucasica. Вып. 3.- Краснодар, 1997.- С.6-24.
[68]ГА АРК.- Ф. 26.- Оп.1.- Д.3052.- Л.1.; Государственный архив Одесской области. Ф.1. Оп. 219. Д.3.- Л.1-71; Пряхин Ю. Д. Об истории образования и становления греческого поселения Балта-Чокрак в Крыму в начале XIX в. // Україна – Греція: досвід дружніх зв’язків та перспективи співробітництва.- Маріуполь, 1996.- С.65-67.
[69] Ромеи – греки Понта: Краткое рассмотрение замалчиваемой проблемы.- Афины: Пеласгос, 1997.- С. 45-83.; Кожекин А. Г., Дейнека Л. И. Греческое население Крыма в 1861-1917 гг. // Греки в истории Крыма: Краткий биографический справочник.- Симферополь: Таврия-Плюс, 2000.- С. 49-53.
[70] См. об этом подробнее: Державин Н. С. Болгарские колонии Новороссийского края.- Симферополь, 1908.- С. 1-237.
[71] ГА АРК.- Ф. 67.- Оп. 1.- Д. 42.- Л. 1-16.
[72] Российский государственный исторический архив в Санкт-Петербурге.- ф.383..- Оп.24, д.37630.- Л.26-31; Носкова И. Крымские болгары в XIX – начале XX вв.: история и культура.- Симферополь: СОНАТ, 2002.- С.63-67.
[73] Акритас П.Г.  Греки Кавказа// Народы Кавказа.-  М.:  Наука, 1962.- Т.2.- С.421-432.
[74] См. об этом подробнее : Арш Г.Л.  Этеристское движение в России.- М.: Наука, 1970.-372 с.
[75] ГА АРК.- Ф. 26.- Оп. 1.- Д. 6006.- Л. 2-14.
[76] ГА АРК.- Ф.67.- Оп.1.- Д.537.- Лл.1-14.
[77] Российский государственный исторический архив в Санкт-Петербурге.- ф.383..- Оп.24, д.37630.- Л.1-4,26-31.
[78] Георгиева И. Нестинарство в Крыму (рукопись в печати).- Л. 1-3.
[79] Греки в истории Крыма: Краткий биографический справочник.- Симферополь: Таврия-Плюс, 2000; Алфавитный список дворян Таврической губернии.- ГА АРК.- Ф.49.- Оп.1.- Д.6849.- Лл.1-224.
[80] Гуркович В.Н., Кожекин А.Г. Участие греков в Крымской войне 1853-1856 гг. // Греки в истории Крыма: Краткий биографический справочник.- Симферополь: Таврия-Плюс, 2000.- С.46-47; Государственный архив Одесской области.- Ф. 5.- Оп.1.- Д.216.- Л.1-59; Российский государственный архив в Санкт-Петербурге.- Ф.383. Оп.20. Д.27733.- Л.1-12.
[81] Золотарев Д. Ю. Некоторые материалы ЦГА Крыма как источник по истории формирования греческой диаспоры в Российской империи во второй половине XIX – начале ХХ вв..// Україна – Греція: історія та сучасність. Тези 2-ї Міжнародної наукової конференції (м. Київ, 22-24 лютого 1995 р.).- Київ, 2005.- С.73-75.
[82] ГА АРК.- Ф. 512.- Оп.1.- Д.5.- Л.21-24.; Быковская Н. В. Благотворительная деятельность греческой общины Керчь-Еникальского градоначальства во второй половине XIX – начале ХХ вв. // Україна – Греція: історія та сучасність. Тези 2-ї Міжнародної наукової конференції (м. Київ, 22-24 лютого 1995 р.).- Київ, 2005.- С.49.
[83] ГААРК.- ф.59, оп.1, д.584.- Л.27, 111; ГА АРК.- ф.63, оп.1, д.329а, лл.17об, 25 об.-29, 35об, 48об, 51об, 55об., 60 об, 63 об, 70 об, 76 об, 79-83об, 93 об, 99 об, 109об и др.
[84] ГА АРК.- ф.59, оп.1, д.1032, л.1-3; д.178, лл.1-26; д.189, лл.108; д.1461, л.1-4; д.1582, лл.1-5; д.3329, лл.1-11; д.4504, лл.1-10; д.4581, лл.1-6.
[85] Греки Крыма в XVIII – начале XXI вв. Историко-этнографическая выставка: Путеводитель.- Симферополь: ПолиПресс, 2004.- С.29.
[86] Картины России и быт разноплеменных ея народов из путешествий П.П.Свиньина.- Спб, 1839.- Ч.1.
[87] Особенно ярко будни греков-рыбаков описал в своих произведениях известный русский писатель А. Куприн, некоторое время живший среди «балаклавских греков».
[88] ГА АРК.- Ф.63.- Оп.1.- Д.276.- Л.11-15; Быковская Н., Санжаровец В. Керченский табачный фабрикант Константин Месаксуди // Підприємці й меценати: Грецькі підприємці та громадські діячі в Україні XVII –  XIX ст..- Київ, 2001.- С.176-190.; Янници Ф. Греческий мир в конце XVIII –  начале XX вв. по российским источникам.- СПб.: Алетейя, 2005.- С.109-133.
[89] Кожекин А. Г., Дейнека Л. И. Греческое население Крыма в 1861-1917 гг. // Греки в истории Крыма: Краткий биографический справочник.- Симферополь: Таврия-Плюс, 2000.- С. 50.
[90] Абдуллаєва М. А. Духовно-релігійне життя греків Криму наприкінці XVIII – на початку XIX ст.- Київ, 2000.- С.50-55.
[91] Греки в истории Крыма: Краткий биографический справочник.- Симферополь: Таврия-Плюс, 2000.- С. 48-53, и др. Материалы полевых исследований автора в 2001-2003 гг. (проект Одесского филиала Греческого Фонда культуры).
[92] Российский государственный исторический архив в Санкт-Петербурге.- Ф.383.- Оп.24, д.37630.- Л.13-18. Там же. Ф.383. оп.23. д.35674. Л.76-80
[93] Первая всеобщая перепись населения Российской империи 1897 г. Т.41.: Таврическая губерния.- СПб., 1904; Административно-территориальные образования в Крыму (1783-1998).- Симферополь: Таврия-Плюс, 1999.- С.143-204, 277-365; Материалы полевых исследований автора в 2001-2003 гг. (проект Одесского филиала Греческого Фонда культуры).
[94] Бойко Я.В., Прусис Ф. Размещение греков в Украине и в России в конце XIX в. // Україна – Греція: історія та сучасність. Тези 1-ї Міжнародної наукової конференції (м. Київ, 29-30 вересня 1993 р.).- Київ, 2003.-С.23.
[95] Греки в истории Крыма: Краткий биографический справочник.- Симферополь: Таврия-Плюс, 2000.- С.169, 229-230.
[96] Материалы полевых исследований автора в 2001-2003 гг. (проект Одесского филиала Греческого Фонда культуры).
 
[97] Кондараки В. Х. Универсальное описание Крыма.- СПб., 1875.- Ч.8.- С.91-93; Мариуполь и его окрестности.- Мариуполь, 1892.- С.410-411.
[98] Ялі С. Греки в УРСР.- Київ, 1932.- С.26-29.
[99] Зарубин В. Г. Годы революции и гражданской войны // Греки в истории Крыма: Краткий биографический справочник.- Симферополь: Таврия-Плюс, 2000.- С.54-58, 108.
[100] Зарубин В. Г. Годы революции и гражданской войны // Греки в истории Крыма: Краткий биографический справочник.- Симферополь: Таврия-Плюс, 2000.- С.58. Θεοδορίδου-Λιάσκα  Α. Γ. Ημερολόγιον Πολέμων (1917-1941) του αξιοματικού Γεωργίου Μ. Θεοδωρίδη.- Αθηνα, 2002.- Σ.73-77.
[101] ГА АРК.- Ф. Р-1202.- Оп.2.- Д.2.- Л.4.
[102] ГА АРК.- Ф.Р-1025.- Оп. 1.- Д.18.- Л.1-1об, 7; Д.187.- Л.35; Д.230, Л.11-14, 103-119, 140-147; Д.229, Л.12-14, 63, 65, 100-103, 138-139; Д.231, Л. 60-63; 191-253 и др.
[103] ГА АРК.- Ф.Р-1202.- Оп.3.- Д.133.- Л.1-1об, 7; Ф.П-1.- Оп.1.- Д.205.- Л.2, 10-12, 15, 16.
[104] Кравцова Л. П. Греческое население Крыма в 1921-1941 гг. Участие в хозяйственном и культурном строительстве // Греки в истории Крыма: Краткий биографический справочник.- Симферополь: Таврия-Плюс, 2000.- С.60-61; ГА АРК.- Ф.Р-1025.- Оп.1.- Д.196.- Л.91-92, 100-102, 131-133, 153 и др.
[105] Господаренко Н.М. Особенности культурно-политической работы среди национальных меньшинств Крыма в 1920-е гг. // Культура народов Причерноморья.- 1999.- № 10.- С.57-59.
[106] ГА АРК.- Ф.П-83.- Оп.1.- Д.41.- Л.1-30.; Ф. П-1.- Оп.1.- Д.205.- Л.2, 10-12, 15, 16; Д.698.- Л.6; Д.702, Л.5.
[107] Абдуллаєва М. А. Грецькі громади Криму у 1917-1938 гг.- Київ, 2001.- С.10.
[108] Катунин Ю.А. Греческая православная церковь Крыма (1922-1928) // Культура народов Причерноморья.- Симферополь, 1998.- №5.- С.378.; Абдуллаєва М. А. Грецькі громади Криму у 1917-1938 гг..- Київ, 2001.- С. 24-25.
[109] ГА АРК.- Ф.Р-663.- Оп.10.- Д.1301.- Л.1-75.
[110] ГА АРК.- Ф.П-1.- Оп.1.- Д.561.- Л.1-150; Ф. Р-3469.- Оп.1.- Д.2.- Л.28-37.
[111] ГА АРК.- Ф.П-1.- Оп.1.- Д.698.- Л.42-44, 46, 52, 57.
[112] ГА АРК.- Ф. Р-1119.- Оп.2.- Д.64.- Л.4-7; Кравцова Л. П. Греческое население Крыма в 1921-1941 гг. Участие в хозяйственном и культурном строительстве // Греки в истории Крыма: Краткий биографический справочник.- Симферополь: Таврия-Плюс, 2000.- С.65.
[113] ГА АРК.- Ф.П-1.- Оп.1.- Д.698.- Л.9-24, 40-41, 49, 54; Д.821, Л.4-5, 25-31; Д.547, Л.5-7; Д.828, Л.1-8.
[114] Центральный государственный архив высших органов власти и управления Украины.- Ф.413.- Оп.1.-Д.100, л.33.
[115] Центральный государственный архив высших органов власти и управления Украины.- Ф.413.-Оп.1.-Д.351, л.2;  Д.383, л.8, 23;  Д.461, л.12-13
[116] Соколов И.И. Об определении национальной принадлежности греков СССР// Революция и национальности.- М., 1936.- № 8.- С.68-71.
[117] Спiрiдонов Д.С.   Iсторичний   iнтерес   вивчення   говiрок марiупiльських  грекiв  //  Схiдний свiт.- Харкiв,  1930.- Т.12 (3).- С.171-181; Соколов И.И.  О  языке  греков Мариупольского и Сталинского округов // Язык и литература.- 1930.-Т.6.- С.49-67.
[118] Центральный государственный архив высших органов власти и управления Украины.- ф.413.- Оп.1.- Д.461.- л.12; Сергиевский М.В. Мариупольские греческие говоры // Известия АН СССР.  Отделение общественных наук.- Л.,1934.-С.533-587; Костан К. З лiтератури марiупiльських грекiв.- Харкiв: РУХ, 1932.- 168 с.
[119] ГА АРК.- Ф.П-1.- Оп.1.- Д.698.- Л.9-24, 40-41, 49, 54; Д.821, Л.4-5, 25-31; Д.547, Л.5-7; Д.828, Л.1-8; Улунян  Ар. Полемика по проблемам языка советских греков в межвоенный период в СССР // Etudes Balkaniques.- 1991.- №2.- С.11-24; Власіс А. Мовні проблеми в грецьких общинах колишнього Радянського Союзу (1917-1938 рр.) // Україна – Греція: досвід дружніх зв’язків та перспективи співробітництва.- Маріуполь, 1996.- С.69-70.
[120] ГА АРК.- Ф.П-101.- Оп.1.- Д.27.- Л.2-6; ГА АРК.- Ф. П-113.- Оп.1.- Д.39.- Л.5, 7; Кравцова Л. П. Греческое население Крыма в 1921-1941 гг. Участие в хозяйственном и культурном строительстве // Греки в истории Крыма: Краткий биографический справочник.- Симферополь: Таврия-Плюс, 2000.- С.65.
[121] ГА АРК.- Ф.П-1.- Оп.1.- Д.918.- Л.8-9, 17, 19-23.
[122] ГА АРК.- Ф. Р-3469.- Оп.1.- Д.1.- Л.42, 138, 196-197; Д.4. Л.1-5, 39-40; Д.9. Л.20-21, 39, 43-52.
[123] ГА АРК.- Ф. Р-103.- Оп.2.- Д.30.- Л.1-47.
[124] ГА АРК.- Ф. Р-1119.- Оп.2.- Д.3.- Л.36-41, 43-49об, и др; Д.4. Л.51-60, 130-135, 136-141, 169-175, 215-221об., 222-227 об.
[125] Абдуллаєва М. А. Грецькі громади Криму у 1917-1938 гг..- Київ, 2001.- С. 18-47.
[126] Священник Елеазар и Дмитрий Спиридоновы // Доненко Н. Наследники царства.- Симферополь, 2000.- С.416-443.
[127] Судьба греческой общины // Доненко Н. Новомученики Феодосии.- Феодосия-Москва: Изд. Дом «Коктебель», 2005.- С.223-250.
[128] Шевцова Н.Н. Репрессии против греков Крыма накануне и в годы Великой Отечественной войны// Проблеми інтеграції кримських репатріантів в українське суспільство.- Київ, 2004.- С.331-337.
[129] Приводится по: Габриелян О. А., Ефимов С.А., Зарубин В. Г. и др. Крымские репатрианты: депортация, возвращение и  обустройство.- Симферополь: Амена, 1998.- С. 248-249.
[130] Шамко Е.Н. Дорогами крымских партизан.- Симферополь: Таврия, 1976.- С.3-12,45; Депортовані кримські татари, болгари, вірмени, греки, німці. Документи. Факти. Свідчення (1917-1991).- К.: Муз. Україна, 2004.- С.116.; Брошеван В. М. Участие греков в партизанском и подпольном движении в Крыму в 1941-1944 гг. // Греки в истории Крыма: Краткий биографический справочник.- Симферополь: Таврия-Плюс, 2000.- С.69-73.
[131] ГА АРК.- Ф. 151.- Оп.1.- Д.580.- Л.9-10, 39-45.; Брошеван В. М. Участие греков в партизанском и подпольном движении в Крыму в 1941-1944 гг. // Греки в истории Крыма: Краткий биографический справочник.- Симферополь: Таврия-Плюс, 2000.- С.69-73.
[132] ГА АРК.- Ф.П-156.- Оп.1.- Д.62.- Л.12-26; Партизанский билет В. С. Лукидиса. Ялтинский объединенный историко-литературный музей.- КП — 5863, Д – 1279; Брошеван В. М. Участие греков в партизанском и подпольном движении в Крыму в 1941-1944 гг. // Греки в истории Крыма: Краткий биографический справочник.- Симферополь: Таврия-Плюс, 2000.- С.69-73. Полевые материалы автора (2001-2003 гг., проект Филиала Греческого Фонда культуры, г. Одесса).
[133] Приводится по: Депортовані кримські татари, болгари, вірмени, греки, німці. Документи. Факти. Свідчення (1917-1991).- К.: Муз. Україна, 2004.- С.139-140.
[134] Первая всеобщая перепись населения Российской империи 1897 г. Т.41.: Таврическая губерния.- СПб., 1904.- Таблица XXII.- С.192-197.
[135] Приводится по: Депортовані кримські татари, болгари, вірмени, греки, німці. Документи. Факти. Свідчення (1917-1991).- К.: Муз. Україна, 2004.- С.141.
[136] Зарубин В. Г. Депортация крымских греков (1944-1956 гг.) // Греки в истории Крыма. Краткий биографический справочник.- Симферополь: Таврия-Плюс, 2000.- С.74-75.
[137] Депортовані кримські татари, болгари, вірмени, греки, німці. Документи. Факти. Свідчення (1917-1991).- К.: Муз. Україна, 2004.- С.147.
[138] Депортовані кримські татари, болгари, вірмени, греки, німці. Документи. Факти. Свідчення (1917-1991).- К.: Муз. Україна, 2004.- С.231.
[139] Депортовані кримські татари, болгари, вірмени, греки, німці. Документи. Факти. Свідчення (1917-1991).- К.: Муз. Україна, 2004.- С.199.
[140] Зарубин В. Г. Депортация крымских греков (1944-1956 гг.) // Греки в истории Крыма. Краткий биографический справочник.- Симферополь: Таврия-Плюс, 2000.- С.75.
 
[141] Депортовані кримські татари, болгари, вірмени, греки, німці. Документи. Факти. Свідчення (1917-1991).- К.: Муз. Україна, 2004.- С.203.
[142] Земсков В. Н. Спецпоселенцы из Крыма (1944-1956 гг.)// Крымский музей .- 1994.- №1.- С.79-80.
[143] Депортовані кримські татари, болгари, вірмени, греки, німці. Документи. Факти. Свідчення (1917-1991).- К.: Муз. Україна, 2004.- С.174-176, 196-197, 199.
[144] Зарубин В. Г. Депортация крымских греков (1944-1956 гг.) // Греки в истории Крыма. Краткий биографический справочник.- Симферополь: Таврия-Плюс, 2000.- С.76-77.
[145] Депортовані кримські татари, болгари, вірмени, греки, німці. Документи. Факти. Свідчення (1917-1991).- К.: Муз. Україна, 2004.- С.230-231.
[146] Депортовані кримські татари, болгари, вірмени, греки, німці. Документи. Факти. Свідчення (1917-1991).- К.: Муз. Україна, 2004.- С.232-234.
[147] Бугай Н.Ф., Коцонис А.Н. «Обязать НКВД СССР… выселить греков»: О депортации греков в 1930-1950 гг.- М.: ИНСАН, 1999.- С.127-129.
[148] Депортовані кримські татари, болгари, вірмени, греки, німці. Документи. Факти. Свідчення (1917-1991).- К.: Муз. Україна, 2004.-С.247.
[149] Зарубин В. Г. Депортация крымских греков (1944-1956 гг.) // Греки в истории Крыма. Краткий биографический справочник.- Симферополь: Таврия-Плюс, 2000.- С.76-77.
[150] ГА АРК.- Ф.П-113.- Оп.1.- Д.63.- Л.1-4; Ф. П-135.- Оп. 1.- Д.157.- Л.1-7; Депортовані кримські татари, болгари, вірмени, греки, німці. Документи. Факти. Свідчення (1917-1991).- К.: Муз. Україна, 2004.-С.154.
[151] Депортовані кримські татари, болгари, вірмени, греки, німці. Документи. Факти. Свідчення (1917-1991).- К.: Муз. Україна, 2004.-С.157.
[152] Греки в истории Крыма. Краткий биографический справочник.- Симферополь: Таврия-Плюс, 2000.- С.195-196, 218-219.;Фонды КГИАЗ и ЯОИЛМ, материалы полевых исследований автора (2001-2003 гг., проект Филиала Греческого фонда культуры, г.Одесса)
[153] Павлов В.М., Лазариди С.А. Крымские греки на этапе возвращения. Возрождение национальной культуры. // Греки в истории Крыма. Краткий биографический справочник.- Симферополь: Таврия-Плюс, 2000.- С.78.
[154] Депортовані кримські татари, болгари, вірмени, греки, німці. Документи. Факти. Свідчення (1917-1991).- К.: Муз. Україна, 2004.-С.335-336.
[155] Материалы полевых исследований автора (2001-2003 гг., проект Филиала Греческого фонда культуры, г.Одесса).
 
[156] Винниченко І.І. Греки України: етнодемографічна характеристика // Україна-Греція: історія та сучасність. Тези міжнародної наукової конференції (м.Київ, 29-30 вересня 1993 р.).- Київ, 1993.- С.34-36.
[157] Габриелян О. А., Ефимов С.А., Зарубин В. Г. и др. Крымские репатрианты: депортация, возвращение и  обустройство.- Симферополь: Амена, 1998.- С. 228-230.
[158] Депортовані кримські татари, болгари, вірмени, греки, німці. Документи. Факти. Свідчення (1917-1991).- К.: Муз. Україна, 2004.-С.436-440.
[159] Энциклопедия советских греков .- М., 1994.- С.57.; Иванова Ю. В. Проблемы межэтнических взаимоотношений в Северном Приазовье и Крыму: история и современное состояние // Исследования по прикладной и неотложной этнологии.- М.: ИЭА РАН, 1995.- Документ № 82.- С.20.
[160] Павлов В.М., Лазариди С.А. Крымские греки на этапе возвращения. Возрождение национальной культуры. // Греки в истории Крыма. Краткий биографический справочник.- Симферополь: Таврия-Плюс, 2000.- С.79.
[161] Национально-культурные объединения АРК. Справочное пособие.- Симферополь: Таврида, 1999.- С.15.
[162] Бугай Н.Ф., Коцонис А.Н. «Обязать НКВД СССР… выселить греков»: О депортации греков в 1930-1950 гг.- М.: ИНСАН, 1999.- С.149.
[163] Павлов В.М., Лазариди С.А. Крымские греки на этапе возвращения. Возрождение национальной культуры. // Греки в истории Крыма. Краткий биографический справочник.- Симферополь: Таврия-Плюс, 2000.- С.80.
[164] Араджиони М. А. Краткий отчет об осуществлении Крымским отделением института востоковедения НАН Украины трёхлетней программы полевого изучения культуры потомков крымских христиан — греков Северного Приазовья (1993-1995 гг.) // Этнография Крыма XIX — ХХ вв. и современные этнокультурные процессы: Сборник статей и материалов к 10-летию Крымского этнографического музея.- Симферополь, 2002.- С. 407-413.
[165] Проводилось в конце 1994 — начале 1995 гг. Интервьюерами были обученные старшекурсники исторического факультета А. Черкасов, Т. Максимова, В. Мухина (Дмитриева).
[166] Габриелян О. А., Ефимов С.А., Зарубин В. Г. и др. Крымские репатрианты: депортация, возвращение и  обустройство.- Симферополь: Амена, 1998.- С. 236.
[167] Араджиони М. А. Некоторые итоги этнографических и социологических исследований греческих общин Крыма, проведённых в 1993-1995 гг. // Исторический опыт межнационального и межконфессионального согласия в Крыму.- Симферополь, 1999.- С.10-15.
[168] Таблица составлена по материалам издания: Габриелян О. А., Ефимов С.А., Зарубин В. Г. и др. Крымские репатрианты: депортация, возвращение и  обустройство.- Симферополь: Амена, 1998.- С. 233-236.
[169] Габриелян О. А., Ефимов С.А., Зарубин В. Г. и др. Крымские репатрианты: депортация, возвращение и  обустройство.- Симферополь: Амена, 1998.- С. 233-236.
[170] Наулко В.І. Греки в аспекті етнодемографічного розвитку України 20 ст. // Україна-Греція: досвід дружніх зв’язків та перспективи співробітництва. Тези міжнародної науково-практичної конференції (м.Маріуполь, 24-26 травня 1996 р.).- Маріуполь, 1996.- С.216.
[171] Иванова Ю. В. Проблемы межэтнических взаимоотношений в Северном Приазовье и Крыму: история и современное состояние // Исследования по прикладной и неотложной этнологии.- М.: ИЭА РАН, 1995.- Документ № 82.- С.19.
[172] Габриелян О. А., Ефимов С.А., Зарубин В. Г. и др. Крымские репатрианты: депортация, возвращение и  обустройство.- Симферополь: Амена, 1998.- С. 243-247.
[173] Пригарин А. А. Этнодемографическая характеристика современного греческого населения Крыма: группа переселенцев с Кавказа // Этнография Крыма XIX – XX вв. и современные этнокультурные процессы: Материалы и исследования.- Симферополь, 2002.- С.104-109.
[174] Национальный состав и языковые признаки населения Автономной республики Крым (по данным Всеукраинской переписи населения 2001 г.).- Симферополь: Главное управление статистики в Автономной республике Крым.- Симферополь, 2003.- С. 1-84.
[175] Использованы материалы этносоциологического опроса 1994 г. и архивно-библиографические исследования, проведенные автором в 1991-2003 гг., а также полевые исследования 2001-2002 гг., осуществленные в рамках реализации программы Одесского филиала Греческого Фонда Культуры «Греки Юга Украины: современное состояние и перспективы развития» (рук. Е. Самаритаки).
[176] Мається на увазі Велика Ялта – м.Ялта, м.Алупка, села та пмт від Гурзуфу до Форосу.
[177] У т.ч. м. Бахчисарай
[178] У т.ч. м. Білогорськ
[179] У т.ч. м. Старий Крим
[180] Иванова Ю. В. Греческое население Грузии: современные межэтнические отношения // Исследования по прикладной и неотложной этнологии.- М.: ИЭА РАН, 1990.- Документ № 8.- С.1-25; Иванова Ю. В. Этносоциальные проблемы греческого населения Грузии // Исследования по прикладной и неотложной этнологии.- М.: ИЭА РАН, 1991.- Документ № 13.- С.1-29.
[181] Пригарин А. А. Этнодемографическая характеристика современного греческого населения Крыма: группа переселенцев с Кавказа // Этнография Крыма XIX – XX вв. и современные этнокультурные процессы: Материалы и исследования.- Симферополь, 2002.- С.104-109. Материалы полевых исследований автора в 2001-2002 гг.
[182] Араджиони М. А. Некоторые итоги этнографических и социологических исследований греческих общин Крыма, проведённых в 1993-1995 гг. // Исторический опыт межнационального и межконфессионального согласия в Крыму.- Симферополь, 1999.- С.10-15.
[183]Иванова Ю.В. Греческая диаспора в странах СНГ: межэтнические культурные связи и проблемы этнического самосознания // Проблемы греческой культуры: Материалы международной научно-практической конференции.- Симферополь: Крымский архив, 1997.- С.125-127.; Старовойтова Г.В. Этнолингвистические процессы и элементы этнического самосознания // Этносоциальные проблемы города.- М.: Наука, 1986.-  С.248-260.
 
 
[184] Национальный состав и языковые признаки населения Автономной республики Крым (по данным Всеукраинской переписи населения 2001 г.).- Симферополь: Главное управление статистики в Автономной республике Крым.- имферополь, 2003.- С. 1-84.
[185] Винниченко І.І. Греки України: етнодемографічна характеристика // Україна-Греція: історія та сучасність. Тези міжнародної наукової конференції (м.Київ, 29-30 вересня 1993 р.).- Київ, 1993.- С.35.
[186] Национальный состав и языковые признаки населения Автономной республики Крым (по данным Всеукраинской переписи населения 2001 г.).- Симферополь: Главное управление статистики в Автономной республике Крым.- имферополь, 2003.- С. 1-84.
 
[187] Аклаев А.Р. К истории формирования современной этноязыковой ситуации у греков Грузии // Этнография, антропология и смежные дисциплины: соотношение предмета и методов.- М., 1989.- С.121-130.; Араджиони М.А., Власов В.П., Морозли А.А., Греки Крыма: ощущение себя и взаимоотношения с соседями // Материалы полевых исследований греков Крыма 2001-2002 гг., организованных Одесским филиалом Греческого фонда культуры – в печати.
[188] Лазариди О.А. Из опыта внешкольной работы по межкультурному образованию учащихся средней и старшей ступени общеобразовательных школ АРК // Формирование межэтнической и межконфессинальной толерантности в Крыму: мониторинг существующей системы обучения и воспитания, рекомендации по развитию межкультурного образования и этнического просвещения населения.- Симферополь, 2003.- С.77-82; Павлов В.М., Лазариди С.А. Крымские греки на этапе возвращения. Возрождение национальной культуры. // Греки в истории Крыма. Краткий биографический справочник.- Симферополь: Таврия-Плюс, 2000.- С.80-84.
[189] Всего в ходе исследования было опрошено 160 человек. Верификативными (пригодными для подсчета) из этого числа были признаны 146 анкет (ошибка выборки составляет 10%). В соответствии с данными о географии расселения крымских греков, опросом было охвачено 5 районов Крыма (Бахчисарайский, Белогорский, Ленинский, Сакский и Симферопольский), 9 городов (в т.ч. г.Севастополь), 4 поселка городского типа, 13 сел. Таким образом, численность опрошенных городских жителей составила 50,6%, сельских – 49,4%. Гендерное соотношение опрошенных – 55,5% мужчин и 44,5% женщин. См. подробнее: Араджиони М.А., Власов В.П., Морозли А.А., Греки Крыма: ощущение себя и взаимоотношения с соседями // Материалы полевых исследований греков Крыма 2001-2002 гг., организованных Одесским филиалом Греческого фонда культуры – в печати.
[190] Араджиони М. А. Исследование современного уровня толерантности населения полуострова и исторического опыта межэтнических и межконфессиональных отношений в Крыму (по материалам исследований 2001-2004 гг.) // Проблеми ынтеграцыъ кримських репатрыантыв в украънське суспыльство.- Киъв, 2004.- С.49.
[191] Иванова Ю.В. Этническая культура: факторы ее стабилизации и развития // Этнографическое обозрение.- 1994.- №1.- С.163-164.
[192] Араджиони М.А., Власов В.П., Морозли А.А. Греки Крыма: ощущение себя и взаимоотношения с соседями // Материалы полевых исследований греков Крыма 2001-2002 гг., организованных Одесским филиалом Греческого фонда культуры – в печати.
[193] Иванова Ю. В. Этносоциальные проблемы греческого населения Грузии // Исследования по прикладной и неотложной этнологии.- М.: ИЭА РАН, 1991.- Документ № 13.- С.16-17.
[194] Иванова Ю. В. Этносоциальные проблемы греческого населения Грузии // Исследования по прикладной и неотложной этнологии.- М.: ИЭА РАН, 1991.- Документ № 13.- С.16-17.
[195] Бекиров Н. Право крымских татар как коренной нации Крыма на самоопределение // Кримські татари: історія та сучасність. Матеріали міжнародної наукової конференції (13-14 травня 1994 р.)- Київ, 1995.- с.61.
[197] Григорьянц В. О некоторых особенностях возрождения ислама в Крыму (1989-2001 гг.).- Симферополь, 2002.- С. 1-39.
[198] Габриелян О. А., Ефимов С.А., Зарубин В. Г. и др. Крымские репатрианты: депортация, возвращение и  обустройство.- Симферополь: Амена, 1998.- С. 233-236.
[199] Греки в истории Крыма. Краткий биографический справочник.- Симферополь: Таврия-Плюс, 2000.- С.246-248 и др.; Семенов Ю.  Крымский винодел Георгий Христофоров // Підприємці і меценати: Грецькі підприємці та громадські діячі в Україні XVII –XIX ст.. Історико-біографічні нариси.- Київ, 2001.- С.197-204.
[200] Габриелян О. А., Ефимов С.А., Зарубин В. Г. и др. Крымские репатрианты: депортация, возвращение и  обустройство.- Симферополь: Амена, 1998.- С.289.
 
[201] Бекиров Н. Право крымских татар как коренной нации Крыма на самоопределение // Кримські татари: історія та сучасність.- Київ, 1995.- с.61.
[202] Араджиони М.А. Возвращение в Крым старожильческого христианского населения после эмиграции 1778 г // Материалы по археологии, истории и этнографии Таврии .- Симферополь, 2001.- Вып.8.- С.499-502.
[203] Абдуллаев И. Крымские «стяжатели» // Голос Крыма.- 2001.- №32.- С.5. Там же: Сеитбекиров Адиль. Ненасытная ты все еще просишь!?. Там же: Белялов Р.Асанин И. «Мы остановим беззаконие».
[204] Зинченко Ю.И. Межнациональные отношения в Крыму на современном этапе// Исторический опыт межэтнического и межконфессионального согласия в Крыму.- Симферополь, 1999.- С.77.
[205] Кучма Л.Д. Греки на українських теренах.- Київ, 2002.

 

Ф.П.Ходеев

Этот текст является авторской переработкой и дополнением книги «На долгой ниве», вышедшей в 1997г. в издательстве «Сфинкс», и показывает историю одной из древнейших этнических общностей людей на территории СНГ – так называемых мариупольских греков. Являясь прямыми потомками древних греческих переселенцев IV-V веков до н.э., они, несмотря на жёсткие удары судьбы, сумели сохранять свою индивидуальность.
Автор будет благодарен за любые уточнения, воспоминания и дополнения, направленные по адресу: Khodeev@. В случае включения их в последующие издания, авторство приславших будет сохранено.

Краткая история мариупольских греков
(На долгой ниве)

Моим родителям:
Павлу Фёдоровичу,
Вере Дмитриевне.

Все мы — греки.
Шелли П.Б.

Этот рассказ, никоим образом не претендующий на полновесное исследование, имеет целью проследить историю, так называемых, мариупольских греков, живущих ныне, в большинстве своём, на территории Донецкой области. Мариупольскими они названы по наименованию бывшего уезда Екатеринославской губернии Императорской России. Их с таким же успехом можно назвать и северными, т.к. нынешнее их местожительство является самым северным из всех, куда греки пришли заметной группой и по своей воле.

Среди мариупольских греков, оставивших след в современной истории нашей страны, перво-наперво вспоминаются художник Куинджи А.И., конструктор двигателя танка Т-34 Костопаров Г.А., испытатель ракетного самолёта Герой Советского Союза Бахчиванджи Г.Я., первая женщина трактористка дважды Герой Социалистического Труда Ангелина П.Н., полярный исследователь, дважды Герой Советского Союза Папанин И.Д., чемпион Олимпийских игр, чемпион мира, Европы и Советского Союза Мате И.

Мариупольские греки пришли в Донецкие степи из Крыма, а в Крым попали из греческих городов-колоний Малой Азии, частично из Греции и других мест. Но как они попали в Малую Азию, что их побудило уйти из Греции, когда они вообще появились? Ответы на перечисленные вопросы есть тема данного скромного исследования.

На простой и, возможно, естественный вопрос: «А кому это надо?», — отвечу словами одного из крупнейших византийских историков Льва Диакона: история «учит людей одно одобрять и ставить себе в качестве образца, другого же гнушаться и избегать, чтобы не осталось в неизвестности и проводилось в жизнь всё полезное и ценное и чтобы никто не делал попыток ввергнуть себя в ужасные и вредные начинания»[1].

Читатель! Перед тобой история, но не исторический роман. Это взятые из различных источников и нанизанные на стрелу времени факты жизни маленького осколка большого народа. С грустью замечу: история почти не сохранила ярких фактов их жизни. Причина здесь не в серости интеллекта или поступков предков, а результат разрушения наследия и памяти, многовекового унижения их, как христиан. Вместе с тем, «чтение всех историй требует некоторого терпения, более или менее награждаемого удовольствием»[2].

В начале было…

Из всех вещей начало великолепнее всего.
Платон

Древние мифы повествуют о том, что родоначальниками греков являлись, спасшиеся во время древнего потопа, сын Прометея король Девкалион и его жена Пирра. Потоп был наслан на народы, погрязшие в неописуемых грехах. (Речь идет не о Библейском сюжете, а об оригинальном, чисто греческом мифе.) Королевская чета находилась в ковчеге девять, дней пока не высадилась на одной из самых высоких гор Балканского полуострова — двуглавом Парнасе (самая высокая — Олимп). По велению верховного бога греческой мифологии Зевса, Девкалион и Пирра стали бросать через голову камни. Из камней брошенных царем создались мужчины, а царицей — женщины. Девкалион, как мужчина набросал их больше потому и мальчиков рождается больше, а женщины приобрели свои прелести потому, что Пирра выбирала камни хоть и поменьше, но гладкие и блестящие. Так люди из камня заселили Землю. Царствующая семья была не так стара, чтоб не внести свой вклад в увеличение населения. Их сын Эллин царствовал в самой богатой и плодородной области полуострова — Фессалии, что давало ему возможность содержать вооруженный отряд и отзываться на просьбы соседей о помощи при набегах чужеземцев. По мнению древнегреческого историка Фукидида (Vв. до н.э.), просившие защиты племена в силу близкого общения также стали называться эллинами. Со временем процесс расширялся, охватив всю страну. Согласно мифу, сыновья Эллина — Дор, Эол и Ксуф (отец Иона и Ахея) считались родоначальниками главных греческих племенных объединений: дорийцев, эолийцев, ахейцев, ионийцев, а все греки, вследствие этого, стали называться эллинами. Термин «греки» появился довольно поздно и не в Греции, а в Риме и распространялся вначале только на балканских колонистов Южной Италии. Из латинского термин проник во все европейские языки.

Библия родоначальником эллинов-греков называет Иавана, внука Ноя, сына Иафета[3]. Любопытно, что потомками Иафета, по Библии, являются не только греки и славяне, но и другие европейские народы, которым Ной предрек расселение на громаднейших пространствах Земли[4].

Исторически древнейшими племенами, населявшими территорию современной Греции, являлись лелеги и пеласги — которые ещё во второй половине VI тысячелетия до н.э. создали в некоторых прибрежных районах полуострова поселения, игравшие роль торговых и ремесленных центров. Название одного из таких центров, созданного пеласгами на полуострове Пелопоннес,- Лерны — сохранилось благодаря дошедшему до нас мифу о Лернейской гидре, победа над которой считается одним из самых славных подвигов Геракла. Согласно мифу, первым царем пеласгов Пелопоннеса был Фороней, научивший людей жить сообществами и пользоваться ремеслами. Его сын Кар основал в Средней Греции город Мегары, прославившийся такими своими колониями, как Византий (позже — Константинополь или Цареград, нынешний Стамбул) и Гераклея Понтийская (основавшая в свою очередь в Крыму знаменитый Херсонес, называвшийся вначале по свидетельству Плиния Старшего, Мегарикой). Именно потомки жителей Херсонеса и расположенных вокруг сёл составили костяк мариупольских греков.

Наукой установлено, что центр Средней Греции, представляющий котловинообразную долину, окаймленную почти со всех сторон кольцом гор, издревле населяли те же пеласги и лелеги. Затем, в начале II тысячелетия сюда пришло и смешалось с местными племенами семитское племя кадмейцев, соорудившее замок Кадмею вокруг которого впоследствии вырос город Фивы.

Факт нашел отражение в древних мифах: Зевс воспылал страстью к дочери финикийского царя Агенора, красавице Европе. Превратившись в милого белого ручного быка, он завлек себе на спину игравшую, на берегу царевну и перевез её через море на остров Крит. Там девушка родила Миноса, ставшего властелином острова. Агенор отправил на поиски дочери своих сыновей, в числе которых был и Кадм. Оказавшись в Греции, и выполняя указание Дельфийского оракула, он основал крепость Кадмею (в который раз мифы перекликаются с установленными фактами!). Затем создал первый греческий алфавит, самая ранняя из дошедших записей, на котором относится к VIII веку до н.э. Так или иначе, но под прикрытием гор, населяющие долину племена смогли, продолжительное время сохранять свою самобытность и только спустя 60 лет после покорения Трои эту территорию заняли и смешались с местными племенами, пришедшие из Фессалии, так называемые эолийские беотийцы, давшие местности известное и поныне наименование Беотии. Заметим, что афиняне, с которыми беотийцы граничили, считали их грубыми и неуклюжими людьми. Вместе с тем, беотийцами были полководец Эпаминонд, поэт Гесиод, писатель Плутарх. Беотийцы имеют прямое отношение к нашему рассказу т.к. они, во-первых, совместно с мегарцами основали Гераклею Понтийскую, а во-вторых, в Фивах, согласно преданию, родился Геракл, обожествленный античный герой, которого многие греки Крыма считали своим предком.

Так говорят о заселении Балканского полуострова мифы и легенды. Современная историческая наука полагает, что основные носители греческой культуры ионийцы пришли на Балканы с севера ранее XXI века до н.э. Появление на полуострове следующего племени, образовавших греческую нацию, связано с переселением сюда приблизительно в ХХI веке до н.э. из района Венгерской низменности закованных в бронзовые панцири, вооруженных короткими мечами и круглыми щитами ахейцев, частично перебивших, частично ассимилировавшихся с пеласгами и лелегами. Пророчества ли оракулов направили этих светлых, высоких людей на юг, тёплые ли долины их там привлекали, месторождения ли металлов они там искали или что-то другое мы достоверно не узнаем никогда. Возможная причина — благодатные климатические условия горной страны, покрытой дубовыми, каштановыми, ореховыми и хвойными лесами, наполненными дичью. Но человек, как и везде, до такой степени использовал природу, что уже к началу нашей эры её сравнивали с обезображенным трупом.

Переселение ахейцев способствовало подъему производства, связанному с широким употреблением бронзы. Страна покрылась сетью новых поселений. Из огромных каменных блоков весом 6 тонн каждый возведены крепости в Микенах и других областях восточной части Пелопоннеса, называемой Агролидой. Эти самые ранние из сохранившихся на полуострове каменных строений до такой степени поражали воображение, что последующие поколения считали их возведенными циклопами. Они так и называются — циклопические. Цари Микен владели не только плодороднейшими землями, но и накопили огромные сокровища. Современные археологические раскопки полностью подтверждают славу о «златообильных Микенах». Но, несмотря на золото, военную силу и теории об определяющем значении экономики, им не посчастливилось сохранить имя своё в самоназвании одного из выдающихся народов мира. А ведь ещё Гомер объединял греков под именем данайцев и агривян, как и называли себя сами жители Агролиды. Агривяне — значит жители Агролиды, а данайцами или данаями они назывались по той причине, что считали себя потомками легендарного Даная, царя Агролиды, больше известного своими дочерями, осуждёнными после смерти наполнять водой бочку без дна. Отсюда выражение — «работа данаид» — бессмысленная работа.

Племена, обитавшие на Балканах в начале II тыс. до н.э., называли себя ахейцами, данайцами, эллинами, ионийцами, пеласгами. Наиболее распространенным являлось первое самоназвание, оно же встречается в египетских и хеттских хрониках того времени. «Гомер, хотя и жил гораздо позже Троянской войны, — пишет Фукидид нигде не обозначает, все племена одним общим именем эллинов и никого так не называет, кроме воинов дружины Ахиллеса из Фтиотиды — они-то и были первыми эллинами»[5]. Как видим, в те времена никто не объединял живущие на Балканах племена общим названием эллинов или греков, но, для удобства, мы будем объединять их под этими именами, чем не очень погрешим против истины. К слову сказать, Гомер не употреблял и слова «варвар», очевидно оттого, — пишет Фукидид, — что эллины тогда ещё не отделились от них и не объединились под одним именем. («Варвар» — по-гречески «барбарой» — означает людей что-то бормочущих, говорящих на непонятном языке.)

Громадную роль в жизни греков вообще и тех, в частности, которые стали впоследствии называться «мариупольскими», сыграло святилище в городе Дельфы (Дельфийский оракул), просуществовавшее до 373г.н.э. Святилище, согласно легенде, основал Аполлон, на месте, где сразил ужасного дракона Пифона. Оно знаменито своими предсказаниями — пророчествами и повелениями, преподносившимися как воля бога. Жрица — прорицательница, называемая в данном храме пифией, сидя на треножнике, вещала в состоянии экстаза предсказания, которые затем жрец переводил в стихотворную форму. Одно из таких пророчеств и привело праотцев мариупольских греков в Крым.

В начале XIV в. до н.э., в то же время когда Моисей выводил израильтян из египетского плена, первые греческие корабли отправились в Чёрное море, что воспето красивой легендой о плавании корабля «Арго» («Быстрый») с аргонавтами из города Иолк, (север Греции), в Колхиду (побережье современной Грузии) к царю Ээту за золотым руном волшебного барана. По одному из вариантов сказания они останавливались и в Крыму, где царствовал Перс, брат Ээта. Таким образом, во время своего легендарного плавания по Чёрному морю греки, возможно, увидели и его жемчужину — Крым. Путь для освоения новых земель и торговли был открыт, но не свободен: он контролировался расположенным у пролива Геллеспонт (Дарданеллы) городом Троя, или как его называли греки Илионом. Затрагивался коммерческий интерес и, следовательно, столкновение было делом времени. Нашелся и повод, согласно Гомеру — похищение сыном царя Трои Парисом Елены, жены царя Спарты Менелая. Может быть и так, но глубинной, экономической, причиной войны являлось то, что Троя контролировала проливы, ведущие из Чёрного моря, а, следовательно, контролировала поступление отборной пшеницы, мехов и шкур, высоко ценимых, выносливых рабов Севера. В 1240г. до н.э., после десятилетней осады союзными греческими племенами, возглавляемыми царем Микен Агамемноном, Троя была взята хитростью и превращена в груду развалин. Хитрость состояла вот в чём: греки, по совету Одиссея, якобы в дар троянцам построили огромного деревянного коня, в чреве которого поместили часть воинов, а оставшаяся часть погрузилась на корабли и отплыла в море, имитируя отъезд и конец осады. Жрец Трои Лаокоон предупреждал сограждан об опасности: «Чем бы он ни был, страшусь и дары приносящих данайцев»[6], но троянцы всё-таки втащили коня с губительной начинкой в город. Случай послужил основой для множества поговорок и параллелей. Итак, с разрушением Трои путь для Меркурия был свободен. Но не суждено было грекам в полной мере воспользоваться плодами своих побед. Всего через восемьдесят лет после триумфа над Троей на Балканы вторглись дорийцы, так же относящиеся к греческим племенам. Они отличались строгой военной дисциплиной, простотой образа жизни, но находились на более низком культурном уровне, чем, например, ахейцы или ионийцы. Только в одной области агрессоры стояли выше — они использовали «роковое железо» и, пользуясь железным оружием, теснили своих далеких соплеменников. Некоторым племенам удалось отразить вторжение. Отступившие из Средней Греции ахейцы и ионийцы отстояли Аттику, наименее плодородную, но наиболее богатую полезными ископаемыми область с центром в городе Афины. Дорийцам удалось полностью покорить Пелопонесс (в том числе и город Мегары) и основать мощное государство — Лакедемон, называемое также, по названию главного города, Спартой. (Дорийскую Спарту не следует путать с древнеахейской Спартой Менелая и Елены, упоминаемой в связи с Троянской войной). Лакедемоняне славились краткими, остроумными высказываниями, по названию страны именуемых лаконичными. Учитывая, что мариупольские греки являлись большей частью потомками дорийцев, задержимся на преданиях о переселении дорийцев, которое античные мифы рисуют как возвращение потомков Геракла — Гераклидов. Родоначальником дорийцев считался, как упоминалось, Дор — сын Эллина и нимфы Орсеиды, брат Ксуфа и Эола, получивший от отца земли Пелопоннеса. Сын Дора Эгимий, лишённый власти в Тетраполе (местность в Фессалии), был восстановлен в правах Гераклом. В благодарность Эгимий, усыновив сына Геракла — Гилла, передал ему часть царства. Сам Геракл считался сыном Зевса и смертной женщины Алкмены. Громовержец явился Алкмене в облике мужа, когда тот находился на войне. Спустя известное время Алкмена родила близнецов от мужа Ификла и от Зевса Алкида, получившего затем имя Геракл: греки считали, что близнецы (не двойняшки) должны иметь разных отцов. Перед рождением ребёнка, находившийся в радостном ожидании Зевс, разумом которого овладела богиня обмана Ата, поклялся нерушимой клятвой, что первый родившийся в этот день от его корня младенец будет властвовать над всеми его потомками. Зевс рассчитывал, что это будет сын Алкмены. Воспользовавшись клятвой, Гера, жена Зевса, ускорила на два месяца рождение у царя Микен внука Персея и правнука Зевса, слабого, больного ребёнка, названного Эврисфеем. Возмутившись, Громовержец сбросил с Олимпа на землю богиню обмана. Но клятву не нарушил. Да, это верно подмечено, — часто среди безоблачного, радостного веселья мы сталкиваемся вдруг с грустной действительностью: «…и концом радости бывает печаль»[7]. Снедаемая ревностью и обидой Гера постоянно строила козни против сына Алкмены. Но и отец был не просто сторонним наблюдателем: он даже умудрился заставить Геру кормить грудью Алкида, но младенец сосал с такой силой, что Гера отшвырнула его, а из капель молока возник Млечный путь (отсюда и название). Козни жены Зевса продолжались и после возмужания Алкида. В насланном ею припадке безумия Алкид убивает свою первую жену и детей (трагедия Еврипида «Геракл»). Чтобы избежать преследований Алкид, по указанию Дельфийского оракула, принимает имя Геракл (дословно «Герой преследуемый»). Одновременно за убийство оракул наложил на него наказание: служить Эврисфею в течение 12 лет и совершить 10 подвигов, после чего он станет бессмертным. Гераклу пришлось совершить 12 подвигов: два из них Эврисфей не учел под разными предлогами: победу над Лернейской гидрой, потому что у Геракла был помощник, его племянник; а очистку конюшен царя Авгия — потому что был договор о плате за работу.

Погиб Геракл из-за ревности своей второй жены Деяниры. Случилось это вот как. Перевезти Деяниру через реку Геракл поручил кентавру Нессу, забыв житейский запрет поручать жену кому-либо. Во время переправы кентавр посягнул на женщину (сцена эта запечатлена на картине Рубенса, находящейся в Эрмитаже). Взбешенный муж убил обидчика стрелой, отравленной желчью лернейской гидры. Умирающий Несс убедил глупую женщину собрать его кровь:

В ней обретешь ты приворот надежный
Для мужниного сердца: никогда
Он женщину другую не полюбит

Лучший способ сохранить любовь мужа — это привлечь его тем, чего не может дать соперница. У жены в таком деле всегда больше возможностей (кто может знать мужа лучше?) и только ленивый ум выбирает ворожбу или злобу. К сожалению, разум Деяниры относился к таковому и, при появившемся подозрении (обоснованном), она натерла в «прохладной темноте» плащ отца своих детей отравленной кровью и послала ему в подарок. Одетый в плащ по случаю благодарственного жертвоприношения,

Когда священный пламень дров смолистых,
Насытясь кровью, жарко запылал,

плащ облепил тело, и яд стал проникать сквозь кожу, причиняя невыносимые страдания. Чтобы прекратить мучения, Геракл упросил старшего сына Гилла положить его на погребальный костер в горах Фессалии, где много позже 300 его потомков преградили путь персам у Фермопильского прохода. Из погребального костра боги вознесли героя на небо, за то, что он освобождал землю от всякой нечисти. Более подробно об этом можно прочесть в трагедии Софокла «Трахинянки».

О покорении Пелопоннесса потомками Геракла — Гераклидами рассказано в трагедии Еврипида «Гераклиды», мы же приведём её очень кратко. Из ненависти к Гераклу Эврисфей стал преследовать Гераклидов, но потерпел жестокое поражение и погиб. А победители заняли Пелопоннес, но там началась чума вследствие того, что им, по словам оракула, можно вернуться только «после третьего плода». Полагая, что речь идет о трех урожаях, дети Геракла повторили попытку через три года (за десять лет до Троянской войны), однако потерпели поражение от местных племен. Стало ясно, что оракул говорил о трех поколениях и следующую попытку предпринял внук Гилла Аристомах, но и она оказалась неудачной, а для Аристомаха гибельной. Тогда Гераклиды решили попытаться вторгнуться через Коринфский залив и собрали для этого флот. И вновь неудача: молния поразила одного из них, а корабли стали разрушаться сами по себе. Пришлось вновь обратиться к оракулу, возвестившему, что поход должен возглавить трехглазый человек. Наверняка многие бы отказались от своей цели, но Гераклиды решили найти такого человека. На десятый год поисков (!) они встретили всадника по имени Оксил на одноглазом коне. (Не знаю, были ли мариупольские греки потомками Геракла, но их совершенно удивительное упрямство или целеустремлённость говорит в пользу этого.) Возглавленный Оксилом поход, в котором по преданию участвовало 2000 человек, увенчался успехом: Гераклиды заняли Пелопоннес, разделили его на несколько частей, одна из которых досталась предводителю, а остальные потомкам Геракла. Так замысловато рисует вторжение дорийцев легенда, имеющая и исторические корни: древнегреческий историк Эфор (IVв. до н.э.) сообщает о первоначальном разделе Пелопоннеса на несколько частей с установлением в них власти царей, по-гречески — басилевсов. Заметим, этим титулом позже именовались Византийские императоры, сохранился он и в имени Василий. После покорения дорийцами «Лакедемон, — как пишет Фукидид, — больше всех… страдал от междоусобных распрей»[8]. Спокойствие установилось с законами Ликурга. Плутарх в захватывающем жизнеописании этого знаменитого мужа подчеркивает: когда Ликург обратился к Богу с просьбой дать законы более совершенные, то устами пифии получил ответ, что лучше его законов не будет иметь ни одно государство. Далее Плутарх пишет, «его государственное устройство взял за основание и написавший свод законов для своего собственного государства Платон, так же, как Диоген, Зенон и вообще все, занимавшиеся подобного рода вопросами…»[9]. Собственно и некоторые идеи К.Маркса восходят к Ликургу. На протяжении длительного времени[10], пока соблюдались законы Ликурга, Спарта являлась самым мощным городом-государством. С их падением пала и Спарта.

Мужество, любовь к свободе, поклонение красоте, красноречие — лучшие человеческие чувства родились на земле Греции, являвшейся, вместе с тем, и родной сестрой бедности: греки очень рано ощутили недостаток в собственном хлебе, что и явилось экономической причиной основания колоний. За экономическими причинами тенью шли политические: покидать Родину принуждали потерпевших поражение в борьбе за власть и властью недовольных. Словом, их состав мало отличался от состава нынешних эмигрантов. Из переселённой, часто голодающей Аттики, часть ионян выселилась на острова Эгейского моря и центральную часть побережья Малой Азии, основав здесь поселения Милет, Эфес, Смирну, превратившиеся вскоре в цветущие города.

Из островов отметим Делос (совр. Дилос), учитывая его особую связь с героями нашего повествования. По преданию в стародавние времена на нём, тогда безлюдном и блуждающем по морю, родились боги-близнецы Аполлон и Артемида. В память об этом Аполлон прекратил блуждания острова по волнам и избрал его местом своего культа. С островом связано одно из любопытных преданий, имеющем отношение к так называемым классическим задачам античной математики: делосцы обратились к Дельфийскому оракулу с просьбой прекратить эпидемии. Оракул им ответил, что это возможно только в том случае если они с помощью линейки удвоят объем кубического алтаря Аполлона, сохранив его форму. В алгебраическом виде

2*а3 = Х3,

где а — сторона существующего кубического алтаря;
Х — сторона удвоенного нового кубического алтаря.

Надо думать, что причина продолжающихся эпидемий в том, что делосцы не смогли решить задачу. Но удивительное в том, что задача не имеет точного решения. Подумать только! Больше двух тысяч лет назад какая то жрица в состоянии экстаза выдала математическую аксиому о том, что есть длины отрезков несоизмеримых с единицей масштаба (т.е. отрезков, которые нельзя выразить целым или дробным числом). С точки зрения материализма — невероятно.

В 478 — 454гг. на Делосе в храме Аполлона хранилась казна Афинского морского союза, вследствие чего остров стал крупным финансовым центром. На рынках острова так быстро обделывались сделки по продаже рабов, что была даже распространена поговорка: «Купец, причаливай, купец, разгружай, все продано!» В 425 году Афины учредили на острове Делийские игры, проводимые раз в четыре года. С тех пор там не разрешалось ни рожать, ни умирать. Все гробницы и трупы были перенесены бесцеремонными афинянами на соседний остров Рения. Самодурство афинян этим не ограничилось. В 422 году они вообще выселили всех жителей с острова, и этот факт оказал определённое влияние на дополнительный поток греков в Крым, о чём будет сказано.

Что касается поселений в Малой Азии, то Милет, расположенный в устье реки Меандр, процветал более других. В этом городе, от которого в настоящее время остались только развалины, во второй половине VII в. до н.э. зародилась греческая философия, не потерявшая изящества и поныне. Её основоположником считается Фалес (625 — 547гг. до н.э.). Он открыл людям известную сейчас истину — «вся жизнь проистекла из влаги» (Гете). Здесь же зародилась и историческая наука. «Много славных деяний совершил этот город, — писал о Милете знаменитый древнегреческий историк и географ Страбон (I в. до н.э.), — но величайшее из них — это множество основанных им колоний, потому что весь Эвксинский Понт, Пропонтида и многие другие места были колонизированы милетянами». Эвксинским Понтом и Пропонтидой древние греки называли соответственно Чёрное и Мраморное моря. Довольно часто древние греки, да и римляне, Чёрное море называли просто Понтом (морем), подчеркивая тем самым, что из всех морей оно самое морское. Античная традиция приписывает Милету создание около 90 колоний. Современные историки полагают, что эту цифру можно считать достоверной в том случае, если предположить, что город являлся просто организатором переселений. Милету удавалось осуществлять подобные операции до тех пор, пока, как пишет Эфор, горожане не предались роскоши и не погрязли в разврате и пьянстве. Свобода нравов портового города описана в сборнике сальных новелл «Милетские истории» («Милесиака»), пользовавшихся большой популярностью в античное время, но не дошедших до наших дней.

Что касается реки Меандр (ныне Большой Мендерес), эта самая длинная и очень извилистая река в Западной части Малой Азии, отсюда наименование широко распространенного орнамента, называемого «меандр» и являющегося своего рода визитной карточкой античности.

Вслед за ионийцами, по тем же причинам, на путь вывода своих обедневших граждан стали жители Спарты — дорийцы.

На Чёрном море, кроме упоминавшихся Византия и Гераклеи, можно отметить ещё Каллатию (современная Мангалия) и Мессембрию. Два последних города, а также основанные ионийцами-милетянами Тира, Одесс (современная Варна) и Томы (современная Констанца) служили стоянками на морском пути греков, плывущих в Северное Причерноморье. Однако по количеству колоний дорийцы ни в коей мере не могли соперничать с ионийцами.

Богатство и печаль.

…трудолюбивые приобретают богатство.
Притчи, XI, 16.

Север привлекает. Древних мореплавателей издавна манило самое удивительное, по словам известнейшего древнегреческого историка Геродота, Чёрное море и, конечно, не только своими красотами. Все древние авторы указывают на богатства тех мест. Кроме того, честолюбивый, искавший славы муж, а в то время их было никак не меньше, чем сейчас, знал: Север уже обессмертил имена аргонавтов и участников Троянской войны. Но достижение славных берегов связано с большими, и не только вымышленными, трудностями: необходимо плыть узкими проливами, которые из-за пониженного в то время уровня Мирового океана были ещё более узкими и опасными. На входе в Чёрное море мореплавателей ждала, по представлениям древних, главная опасность Блуждающие скалы. Гомер в «Одиссее» описывает их так:

Прежде увидишь стоящие в море утесы; кругом их
Шумно волнуется зыбь Амфитриты лозоревой;
Имя Бродящих дано им богами; близ них никакая
Птица не смеет промчаться, ни даже амброзию Зевсу
Легким полетом носящие голуби; каждый
Раз пропадает из них там один, об утес убиваясь;
Каждый раз Зевс заменяет убитого новым.
Все корабли, к тем скалам подходившие, гибли с пловцами;
Доски одни оставались от них и бездушные трупы,
Шумной волною и пламенным вихрем носимые в море.

Согласно преданию первыми греками, проникшими в Чёрное море, как уже упоминалось, были аргонавты, которым пройти Блуждающие скалы, называемые по-гречески Симплегады (Блуждающие) или Кианеи (Темные), помог фракийский царь Финей, наказанный за свои злодеяния слепотой и тем, что гарпии, безобразные и злые полу-птицы — полу-женщины, воровали и оскверняли его пищу. Слепой царь посоветовал путешественникам выпустить перед кораблем голубя, и после того как скалы, раздавив его, будут расходиться, проскочить кораблю. Аргонавтам это удалось, а скалы остановились навсегда. Исполнилось веление рока: только тогда будут неподвижны Симплегады, когда проплывет между ними корабль. Финей же, в благодарность за добрый совет, был избавлен от мерзских гарпий. Самое удивительное, что две скалы, между которыми около трех километров, стоят на выходе из Босфора, затрудняя плавание, и до настоящего времени, не сталкиваясь, разумеется.

По сравнению со Средиземным Чёрное море более сурово. Отсюда его первое греческое название — Понт Аксинский (Море Негостеприимное). Вполне возможно, что оно произошло от близкого по звучанию иранского — «акшайна», означающее чёрный, что, возможно, соответствовало первым впечатлениям морепроходцев. Гомер считал, что над Причерноморьем всегда распростерта «губительная тьма». Страбон добавлял: «Это море было недоступно для плавания и называлось Аксинским из-за зимних бурь и дикости окрестных племён, особенно скифов, так как последние приносили в жертву чужестранцев, поедали их мясо, а черепа употребляли вместо кубков». Отвратительный обычай использовать череп как кубок для вина не был забыт и полторы тысячи лет спустя. Известно, что князь Святослав, подло преданный византийцами печенегам, не избежал такой участи. Эвксинским (Гостеприимным) море названо после основания на побережье колонистами многих городов.

Для кораблей древних было два кратких пути к товарам северного берега Чёрного моря: один путь вдоль западного побережья до Истра (Дуная), а затем по прямой на Крым и второй путь от Южного берега (мыс Карамбис) к мысу Бараний Лоб на Южной оконечности Крыма. Таким образом, Крым, занимая особое положение на торговых путях, занимает и особое положение в судьбе мариупольских греков, т.е. в нашем рассказе.

Полуостров был известен грекам с очень древних времен: уже аргонавты, о чём упоминалось, любовались его красотами, а дочь Агамемнона, предводителя союзных греческих войск в троянской войне, Ифигения, была, согласно легенде, жрицей в святилище Артемиды на далеком полуострове и приносила в жертву всех попавших туда чужестранцев. Вместе с тем, древним египтянам Чёрное море было неизвестно.

Печальное, по выражению Гомера, побережье Северного Причерноморья во времена начала его колонизации греками (Ix в. до н.э.) населяли киммерийцы — первые обитатели этих мест, чьё имя дошло до нас. Русское слово «кумир» происходит от названия этих племен. А известные и поныне как средство от сглаза бусинки с «глазком» — их изобретение.

Древнейшее название полуострова Крым — Таврида, что по-гречески значит «бычья земля» — надо думать в древние времена там в изобилии водились эти животные. По названию полуострова туземцы именовались таврами. «Тавры, — пишет греческий географ известный под именем Псевдо-Скимнос, — народ многочисленный и любит кочевую жизнь в горах; по своей жестокости они варвары и убийцы и умилостивляют своих богов нечестивыми деяниями». В начале нашей эры тавры ассимилировались с жившими в Крыму народами, в том числе и с греками. Наименование «Крым» полуостров получил менее 600 лет назад после завоевания татарами и по имени их главного центра, обнесённогорвом — «карымом» по-татарски. По другой версии полуостров получил последнее наименование от слова «крым» означающего на джагалтайском наречии «подарок». Подарок от Кипчакского хана Мангу[11].

Процесс переселения на новые земли у греков осуществлялся по одному установившемуся сценарию. За советом о возможности основания колонии, по-гречески апойкии, в том или ином предварительно подобранном месте, обращались к оракулу, в основном Дельфийскому. Впрочем, иногда основание колонии происходило и по его прямому указанию, как искупительное деяние, например. После этого объявлялся сбор желающих найти счастье на новом месте. Из их числа избирался глава — ойкист. Городские власти брали обязательство поддерживать колонию, а переселенцы в лице ойкиста поставлять городу различную, прежде всего сельскохозяйственную, продукцию. Предварительно подобранными местами обычно являлись якорные стоянки, которые при благоприятном течении и дел превращались в торговые фактории (эмпории). Колонисты, разумеется, выбирали места удобные для жизни: с хорошей морской гаванью, плодородной равниной, источниками пресной воды. Учитывались возможности развития торговых связей с местным населением для получения продуктов питания, рабов и сбыта ремесленных изделий. Решающую роль при выборе места играла возможность организации обороны будущей колонии — безопасность прежде всего. Вместе с тем, взаимоотношения колонистов с местным населением во времена существования эмпориев и в первый период жизни городов были мирными. Иначе трудно объяснить, как малочисленные пришельцы могли обосноваться и удержаться. Обычно в колонию привозили жрецов и священный огонь, взятый от очага города-основателя. Между метрополией и колонией существовала тесная связь и взаимная поддержка: нарушение симбиоза грозило непредсказуемыми последствиями для обоих.

Первая греческая колония на Черноморском побережье — Синопа — была основана милетянами в 812 году до н.э. вблизи месторождений железа. Таким образом, от времени легендарного похода аргонавтов до основания первой колонии прошло около 600 лет.

В это же время скифы, запечатленные в произведениях искусства того времени красивым, бородатым народом, теснимые войнами со стороны местных племен, пересекли, по сообщению Геродота, реку Аракс и «удалились в киммерийскую землю». Далее тот же автор сообщает, что киммерийцы покинули места проживания без боя, а вторгшиеся скифы заняли страну, лишенную жителей.

Мифическое происхождение скифов связано с именем Геракла: при совершении десятого подвига, когда он гнал в Микены добытых коров великана Гериона, то повстречался в степях Скифии с полудевой-полузмеёй и, обладая необузданной страстностью, вступил с нею в брачную связь. Родившиеся сыновья и являлись родоначальниками скифов[12]. Мужественными и благородными, лишенными духа стяжательства и корыстолюбия изображали скифов многие древние авторы. Названия крупнейших рек юга СНГ — Дона, Днепра, Днестра, Дуная даны этим кочевым народом, а знаменитые стилизованные орнаменты их украшений оказали влияние на мировое искусство. Самоназвание скифов — сколоты. Название «скифы» дали греки, вероятно потому, что отличительной особенностью их одеяния, по Геродоту, была привязанная к поясу чашка, по-гречески «скифос». В русском языке память о сколотах осталась в словах «склока», «всклоченный» и т.п. Фамилии «Сколота», «Колот» носят далекие предки скифов — сколотов.

Кроме скифов и тавров греческие колонисты имели тесные связи с жившими за Доном и далее в волжских степях савроматами (ящероглазые). Как пишет римский историк Аммиан Марцеллин, у савроматов были «очень длинные копья и панцири из гладко обточенных роговых пластинок, нашитых на льняные рубахи наподобие перьев… Когда они преследуют врага или отступают, покрывая на своих быстрых и послушных конях большие расстояния, то ведут на привязи ещё одну, а то и две лошади, чтобы животные, отдыхая по очереди, восстанавливали силы»[13]. Не обычным было у савроматов, которые позже получили название сарматов, затем аланов и наконец осетин, особое положение женщин, называемое греками «гинекократия» — господство женщин. Отсюда возникли легенды о воинственных амазонках, от которых будто бы и произошли савроматы. Амазонками, что по-гречески означает «безгрудые», в те далекие времена называли мифический народ, состоящий исключительно из женщин — воительниц, не терпевших при себе мужей. Жили они, по представлениям древних, на побережье Чёрного и Азовского морей. Знаменитый врач Гиппократ сообщал, что на войну амазонки отправлялись девами, а для продолжения рода вступали в случайные связи только после убийства трех неприятелей — мужчин. Родившихся мальчиков отправляли соседним народам, а девочек оставляли у себя, и, готовя их к войнам, выжигали правую грудь, чтобы она не мешала натягиванию лука. Древние художники изображали их в виде идеально красивых женщин с развитой мускулатурой без всякого уродства. (Амазонка — самая водоносная в мире река — названа так, потому что в средние века Южная Америка считалась местом их жительства.)

В тот период, когда скифы занимали Северное Причерноморье, на Аппенинском полуострове основан город Рим (21.04.753г), а на другом полуострове — Пелопоннес — состоялись первые Олимпийские игры (23 июля). По легенде Олимпийские игры учреждены Гераклом в 776г.до н.э. Произошло это так. Когда, служа Эврисфею, он должен был очистить скотный двор царя Авгия, сына лучезарного бога Гелиоса, от навоза (шестой подвиг), то предложил хозяину выполнить эту работу всего за день при согласии отдать ему десятую часть огромного стада. В этом мифическом стаде было триста быков с белыми как снег ногами, двести были красные, как сидонский пурпур, двенадцать быков, посвященных Гелиосу, были белые, как лебеди, а один был настолько красив, повествует легенда, что сиял как звезда. Авгий согласился, полагая, что такую работу за день не выполнить и, как известно, ошибся: Геракл проломив стены отвел в скотный двор воды двух рек, которые унесли навоз. Одна непризнанная ошибка, как часто бывает, породила вторую и привела к трагедии: Авгий отказался выполнить свое обещание на том основании, что работа совершалась по приказанию. Герой не забыл нанесенного оскорбления, и после окончания службы у Эврисфея вторгся в его владения и убил обидчика: договоры должны соблюдаться. Затем Геракл собрал все захваченные трофеи у города Писы, принес в жертву олимпийским богам необыкновенное стадо и учредил Олимпийские игры, проводимые с тех пор каждые четыре года в городе Олимпия на равнине, обсаженной священными оливами самим учредителем. Оливы были посвящены богине Афине, сами игры — Зевсу. Продолжались они 5 дней, а начинались в первое полнолуние после летнего солнцестояния, т.е. в один из дней с 22 июня по 20 июля. К играм допускались только свободные греки с незапятнанной репутацией. Играм предавалось такое большое значение, что на время их проведения прекращались войны, а греческое летоисчисление велось от Первой Олимпиады. Заметим, что по другим мифам Олимпийские игры учредил Зевс, устроивший здесь соревнования богов после победы над титанами. Первым Олимпийским чемпионом считался Аполлон, победивший Гермеса (Меркурия, бога торговли) в беге, а Ареса (Марса, бога войны) — в кулачном бою.

Со второй половины VIIв. до н.э. началась заметная греческая колонизация Северного Причерноморья. Основным центром переселенческого движения в то время был упоминавшийся Милет. Любопытно, что в это же время скифы вторглись в Малую Азию и прошли огнем и мечом по расположенным там городам. Геродот сообщает: «В течение двадцати восьми лет скифы властвовали над Азией, и за это время они, преисполненные наглости и презрения, все опустошили». Милет же не только не пострадал, но стал основывать свои колонии в самой Скифии: вывоз товаров был и есть выгоднее военной добычи.

Самое ранее в Северном Причерноморье греческое поселение основано в VIIв. до н.э. милетянами. В настоящее время это небольшой остров Березань на входе в Днепро-Бугский лиман недалеко от Очакова. Во времена же основания — полуостров, далеко вдававшийся в море, вследствие того, что уровень Мирового океана, а значит и Чёрного моря, в то время был ниже современного. Напомним: уровень Мирового океана постоянно колеблется. Одним из наиболее низких он был в V — III вв. до н.э. Затем началось его повышение, достигшее к V в. н.э. приблизительно современного уровня, после чего — вновь понижение, прекратившееся в XV веке. В настоящее время уровень повышается и в ближайшие 40 лет поднимется не менее чем на 2 метра в результате планетарного потепления и таяния приполюсных снегов и льдов. Поселение на Березани, называемое современниками эмпорием Борисфенов (Борисфеном греки именовали Днепр), всего лишь через 200 лет после основания хиреет из-за отсутствия в достаточном количестве питьевой воды, а главное — перехватом торговли Ольвией, основанной невдалеке несколько позже. Так что когда князь Олег направлялся с дружиной прибивать щиты к вратам Цареграда, от времени запустения этого поселения прошло примерно столько лет, сколько от похода князя до наших дней. Ольвия (Счастливая), одна из самых знаменитых колоний на Востоке, основана в VI в. до н.э. милетянами. Город очень быстро достиг значительного расцвета благодаря удачному расположению: две большие водные артерии — Южный Буг (Гипанис) и Днепр (Борисфен) легко доставляли в город богатства далеких степных районов и также далеко разносили греческие товары, а заодно их нравы и обычаи. Была и сухопутная артерия менее безопасная, но не менее прибыльная: от Ольвии начинался караванный путь, шедший через донские степи на северо-восток в Поволжье и Приуралье.

К концу VII в. до н.э. на месте современной Керчи милетянами был основан город Пантикапей. Здесь по проливу, носившему тогда название Боспор Киммерийский, рыба шла на нерест в Азовское море, а со временем возвращалась обратно. Исключительно выгодное местоположение Пантикапея определило его видную роль как одного из основных экспортеров рыбы и хлеба в античном мире. Особо славилась понтийская соленая рыба, о которой поэтом Архестратом (IV в. до н.э.) написано специальное сочинение. По свидетельству древнегреческого историка Плутарха, Катон Старший, оканчивавший каждую речь в сенате пассажем о необходимости разрушения Карфагена и впервые проведший закон о налоге на роскошь, негодовал по поводу того, что римляне покупали за сумму, эквивалентную 130 граммам серебра, бочонок понтийской соленой рыбы: «Удивительно, как ещё стоит город, где за рыбу платят дороже, чем за быка!»[14]. (Куда и делась та рыба даже за серебро?). Думаю, читателю небезынтересно будет узнать, что место для строительства Пантикапея, согласно легенде, было предоставлено грекам скифским царем Агаэтом, сыном колхидского царя Ээта, у которого аргонавты похитили золотое руно. Покровителем города, и заступником против варваров считался Пан — бог лесов и равнин, покровитель пчеловодов, рыбаков, охотников и в то же время вождь всех воинственных предприятий Диониса его оруженосец и товарищ на пиршествах, обладавший большими способностями в музыке, хореографии и науке волхования. Ему приписывали изобретение боевого порядка вообще и фаланги в частности. Считалось, что Пан, изображавшийся в виде человека с козлиными рогами, копытами и бородой, мог при желании нагонять на врагов особый страх, называемый паническим.

Севернее Пантикапея на берегу Керченской бухты, как гласит предание, родился главный герой Троянской войны, сын морской богини Фетиды и царя Пелея — Ахилл (римляне называли его Ахиллесом). Позднее в этих местах возник город Мирмекий. Ахилл считался владыкой Чёрного моря и его культ был широко распространен на побережье, потому и расскажем коротко его легенду. На свадьбе родителей Ахилла произошел известный спор трех богинь о том кто из них красивее: женщины есть женщины! Золотое яблоко было преподнесено Парисом, назначенным Зевсом судьей, Афродите как приз за красоту и послужившем причиной раздора между нею и богинями Герой и Афиной. Отсюда и пошло выражение — «яблоко раздора». Родившегося Ахилла мать погрузила, желая сделать неуязвимым, в священные воды подземной реки Стикс и лишь пятка, за которую Фетида его держала, не коснувшись воды, осталась уязвимой. Ахилл совершил под Троей множество подвигов, но на десятый год войны был убит стрелой Париса, которую Апполон направил в пятку. Отсюда выражение «ахиллесова пята». Фетида, после гибели Ахилла, подняла из Черноморских глубин остров, названный впоследствии Ахиллесовым, и поселила на нём сына, похитив из погребального костра. Ахиллесов остров отождествляют с расположенным вблизи устья Дуная Змеиным островом. Сейчас там одни развалины, но в античное время на нём находилось святилище, посвященное герою Троянской войны. Жаль, что ныне знаменитый остров могут посетить очень и очень немногие.

В 554г., по указанию Дельфийского оракула, недалеко от г.Синопы город Мегары совместно с беотийцами, основывают Гераклею Понтийскую (современный г. Эрегли в Турции). Гераклея, сыгравшая вместе с Херсонесом, основанном позже, видную роль в истории мариупольских греков, была основана на месте небольшого поселения милетцев. А ещё раньше здесь, согласно легенде, останавливались и были радушно приняты аргонавты. Сохранилось имя ойкиста колонистов: мегарец Гнесиох, а одним из участников колонизации был Панелос потомок Пенелая, предводителя беотийцев под Троей. Вот куда тянутся родственные корни мариупольских греков!

Тем временем продолжалась колонизация Крыма. В VI веке, среди прочих, милетцами основаны Керкинитида (с XVI века Гезлёв с 1784г. — Евпатория) и Феодосия (со 2-й половины XII века и до 1783г. — Кафа). Трудно выбрать удачнее места для поселений: и сегодня это крупные портовые города. Жители Евпатории и Феодосии почти два тысячелетия спустя участвовали в основании другого крупного порта — Мариуполя. Заселяя Крым, колонисты не могли не обратить внимание на расположенный за небольшим проливом Таманский полуостров в то время заросший густыми пойменными лесами с богатейшими охотничьими и рыболовными угодьями. Там и была основана Гермонасса, знаменитая и легендарная впоследствии Тмутаракань.

К VIв. до н.э. относится наиболее значительное событие в истории Скифии: вторжение в 514 — 513 гг. до н.э. войск персидского царя Дария I Гистаспа. Говорят, у любого дела есть две причины: истинная и та, которая хорошо звучит. Хорошо звучащей причиной похода явилось желание отомстить скифам, за то, что они вторгались когда-то в Малую Азию. Истинную причичину вновь следует искать в богатстве тех мест. Для боевого соприкосновения с кочевниками войско Дария соорудило понтонный мост через Босфор длиной 750 метров. Руководил этой выдающейся и по нынешним меркам работой земляк Пифагора грек Мандрокл. Дарий вторгся в Скифию, пройдя вдоль Западного побережья Чёрного моря, не встретив серьезного сопротивления: противник не имел достаточных сил чтобы сразиться и потому начал отступление вглубь огромнейшей страны, засыпая по пути колодцы, уничтожая пастбища и беспокоя ночными набегами персов. Это наиболее раннее упоминание о тактике выжженной земли и партизанских действиях, которые привели к положительным результатам: персы повернули назад. Поход Дария дал новый импульс колонизации, т.к. многие греки, участвуя в нём, своими глазами увидели земли, не соответствовавшие описаниям Гомера, утверждавшего, что их никогда не освещает «яркое солнце, но распростерта над ними губительная ночь». Удобнейшие для жизни места стали заселяться быстро и густо: на крымском берегу Керченского пролива, по данным археологов, расстояние между городами и поселками составляло 5 — 10 километров. Платон в связи с этим говорил, что греки расположились вокруг моря как муравьи или лягушки вокруг болота. А по меткому выражению римского оратора Цицерона греки представляли собой как бы кайму, подшитую к обширной ткани варварских полей.

Как от возмущения стремительно выпадает в осадок соль пересыщенного раствора, как от любовного прикосновения тело охватывает истома, так от персидского нашествия на огромных просторах от Дуная до Азовского моря стало консолидироваться Скифское государство, ставшее на протяжении длительного времени выгодным торговым и опасным военным соседом крымских колонистов. Образование Скифского государства совпало с другими важными событиями мировой истории. Одно из которых — объединение независимых греческих городов — колоний, расположенных на обеих берегах Боспора Киммерийского (Керченского пролива) с образованием Боспорского царства, занимавшего в период своего расцвета территорию, граница которой шла примерно по линии Новороссийск — Тихорецк — Новочеркасск — Таганрог, по Азовскому морю к Арабатской стрелке, далее выходила к Керченскому полуострову и опускалась к Черноморскому побережью западнее Феодосии. Боспорское царство оказывало до своей гибели заметное влияние на колонистов южного Крыма, откуда, как мы увидим, и вышли мариупольские греки.

Весной 480 г.до н.э. сын Дария I Ксеркс повел персидскую армию через Геллеспонт (Дарданеллы) на Грецию. Движение громадной армии у Фермопильского ущелья преградили 300 спартанцев. И хотя в результате предательства путь захватчикам был открыт, 300 человек во главе с царем Спарты Леонидом остались в памяти поколений образцом стойкости, мужества, патриотизма и верности слову. Ещё раз подчеркну несомненную родственную связь между жителями Спарты и мариупольскими греками. Но последующие столетия умноженные на татарское угнетение наших героев в Крыму как христиан, а так же едва не достигшие цели поползновения полного разрушения их культурного наследия сделали своё дело: они чувствуют только крайне отдалённую связь с теми героическими событиями. Можно только пожалеть, что они так поздно ушли из-под власти угнетающей их цивилизации.

Между тем события текли своим чередом. Персидская армия перекрыла черноморскую торговлю, но не надолго: уже в конце 479г. до н.э. греческий флот под командой Ксантиппа открыл торговые пути. Надо сказать, что хлебный экспорт северочерноморских городов контролировался купцами Милета до его разрушения в 484г. до н.э. персидскими войсками, после чего контроль перешел в руки афинян. Торговые связи с Афинами особенно укрепляются после экспедиции Перикла, совершившего в 440г. до н.э. с большой эскадрой объезд греческих городов на Чёрном море. Афинский стратег, вождь демократической группировки, инициатор строительства Парфенона, этого символа Греции, посетил местности вплоть до Пантикапея, бывшего с 477 года и в течении последующих ста лет главной житницей Афин. «Прибыв в Понт с большой эскадрой,- пишет Плутарх,- блестяще снаряженной, он сделал для эллинских городов все, что им было нужно, и отнеся к ним дружелюбно; а окрестным варварским народам, их царям и князьям он показал великую мощь, неустрашимость и смелость афинян, которые плывут куда хотят, и все моря держат в своей власти «[15].

В 438 году престол Боспорского царства в результате переворота достался Спартоку, основателю династии Спартокидов. Этот факт представляет для нас интерес только ввиду романтичного, но недоказанного замечания известного историка, лауреата Нобелевской премии, Теодора Моммзена (1817 — 1903гг), относительно происхождения предводителя восстания римских рабов Спартака из этого царского рода.

Я буду…

…как с копьями со всех сторон
Нас окружают печенеги.
С.Есенин

В 422 — 421гг. до н.э. вблизи современного Севастополя переселенцы из Гераклеи Понтийской и острова Делос, во исполнение повеления Дельфийского оракула, основали город Херсонес. Долгое время историки полагали невероятным сотрудничество в таком тонком деле дорийцев, жителей Гераклеи и ионийцев, жителей Делоса. Сотрудничество казалось ещё более неправдоподобным, учитывая бросающийся в глаза дорийский облик Херсонеса. Противоречие изящно снял в конце 30-х годов советский историк Тюменев А.И., показавший и доказавший такую возможность именно в 422 — 421гг.[16] Тогда афиняне изгнали с острова делосцев, о чём уже говорилось, и послали одного из своих стратегов Ламаха с войсками в Гераклею, что привело к внутреннему кризису в городе и выселению сторонников демократической партии, людей в основном среднего достатка, в Крым. Делосцы через год смогли вернуться на родину, так что их участие в основании города являлось чисто номинальным. Херсонес, который византийцы именовали Херсон, русские Корсунь, а много позже татары Сары Кермен (Желтая Крепость) был последним значительным городом основанным греками в Крыму. На протяжении всей своей античной истории Херсонес поддерживал самые тесные связи не только с Гераклеей Понтийской, но и с Дельфами и Делосом, которые отвечали взаимностью. Известно, что на Делосе даже был учрежден специальный праздник в честь жителей Херсонеса — херсонесий (в месяце ленеоне — соответствовал январю). Херсонеситы конечно были польщены вниманием жителей знаменитого острова и жертвовали на праздник определенные суммы. Так в одном из документов III в. до н.э. указано, что ими пожертвовано 4000 драхм. Сумма немалая, если учесть, что прожиточный минимум семьи в то время составлял менее трети драхмы в день, а одна драхма содержала около 4 грамм серебра.

Вначале Херсонес, если быть точным, непродолжительное время именовался Мегарикой, из-за связи с Мегарами (через Гераклею Понтийскую). Само слово «херсонес» буквально означает полуостров, что полностью соответствовало положению Херсонеса. На выбор места повлияло известное с давних времен плодородие почвы, удобство бухты, и особенно удобство и краткость морских путей, что привело к быстрому экономическому и политическому развитию города. Отделенный от скифов и их сырья грядой Крымских гор, Херсонес с самого начала развивался не как торговый центр, а главным образом как центр сельскохозяйственного производства. Ближе стоящие к производителям Ольвия и Пантикапей богатели гораздо быстрее и интенсивнее, но зато немало денег у них уходило на оборону и подкуп близких и алчных соседей. Вследствие природной изоляции Херсонес менее других городов Северного Причерноморья воспринял культурное воздействие негреческих элементов и сохранял по сравнению с другими городами Крыма наиболее эллинистический облик на протяжении тысячелетий. Дополнительным фактором ограничивающим торговые связи с окрестными племенами являлось то, что земельные владения одного жителя раннего Херсонеса составляли в среднем 3 — 4 га, т.е. для их обработки не было необходимости привлекать большое количество рабов. Правда, фактор этот быстро сошел на нет: метрополии нужен был хлеб, как можно больше хлеба. Пресловутая жажда зрелищ и хлеба привела к тому, что уже в начале IV в. до н.э. Херсонес повел захватническую политику и присоединил к своим владениям обширные плодородные равнины северо-западной части Крыма с расположенным здесь городом Керкинитидой. В результате владения гражданина достигли 60 га, а Херсонес стал вторым после Боспорского царства производителем и экспортером хлеба. Захват земель вызвал у окружающих племен соответствующие действия, в результате город был обнесен оборонительной стеной толщиной в 4 метра из тщательно обтесанного камня, сохранившейся до сих пор. Собственно охранялся не только сам город. Археологические раскопки показывают, что сельские усадьбы представляли из себя укреплённые пункты. Кроме того, в целях обороны и удержания равнины херсонеситы основали там город Калос Лимен (Прекрасная Гавань) и много других городов. По сообщению Птолемея[17] они именовались: Тафрос, Тарона, Постигия, Пароста, Киммерион и др., всего 14 наименований. Первый из них Тафрос, созвучный со старинным именем полуострова, переименован татарами в Эски-Крым, из которого при переселении в Донецкие степи вышло несколько семей. Плиний упоминает этот город как Тафра; позже он известен как Солхат.

Чем же занимались колонисты, как они жили, что выращивали. Из зерновых культур выращивали пшеницу, ячмень и полбу. С рожью колонисты только познакомились и выращивали как зеленый корм; просо почитали пищей варваров, а овёс — сорняком. Пшеница считалась самым плодовитым растением, и пшеничный хлеб — лучшим видом хлеба (ячменный хлеб жёсток, тяжёл, менее питателен, но лучше для здоровья). Однако пшеница более всего истощала почву, поэтому для её выращивания нужна самая хорошая земля. Ячмень использовали для приготовления хлеба, крупы и в корм скоту. Кроме того, ячменная мука являлась одной из жертвенных принадлежностей. Представляет интерес то, что универсальный ученный античности, уроженец Лесбоса и ученик Аристотеля, Теофраст (372 — 280гг.до н. э.) писал о шести видах ячменя, тогда как в современной ботанике их различают только два. Полба в питании имела небольшой удельный вес т.к. во-первых, её зёрна трудно освободить от оболочки, а во-вторых, полбенный хлеб по сравнению с пшеничным, менее питателен, несмотря на то, что побенная мука гораздо белее и нежнее пшеничной. Кроме зерновых растений греки культивировали бобовые: горох, чечевицу, фасоль. Фасоль с маслом и луком, а также толчённая фасоль с мёдом до сих пор входят в рацион мариупольских греков. Характеризуя плодородие крымской земли Страбон писал: «Что же касается Херсонеса, то за исключением горной области на морском берегу до Феодосии, вся остальная часть его представляет равнину с хорошей почвой и чрезвычайно богатую хлебом: земля, вспаханная как попало любым пахарем, дает урожай сам-тридцать»[18]. Урожай сам-тридцать значит, что одно посеянное зерно давало тридцать. Впрочем, это не значит, что почву не удобряли. Греки знали о свойствах бобовых растений поднимать плодородие почвы. Теофраст пишет, что для этого надо, когда они зацветут, перепахивать. Самым лучшим удобрением считалась перепревшая солома. Пахали землю с помощью пары волов. Лошадей для пахоты не применяли. Использование волов как пахотных животных сохранилось до середины ХХ века. Любопытно, что древний плуг состоял из нескольких пород деревьев. Гесиод пишет[19]:

Дышло из вяза или лавра готовь –
Не точат их черви, скрепу из падуба делай,
Подошву из дуба.

Молотили с помощью волов и лошадей. Животных гоняли по кругу, подбрасывая им под ноги колосья. Затем зерно веяли. Для его хранения выкапывали ямы — зернохранилища, стенки которых обмазывали глиной и обжигали, чтобы уничтожить насекомых.

Муку получали в зернотёрках, наиболее примитивные из которых состояли, судя по археологическим находкам, из плотного камня овальной формы с плоской поверхностью, по которой водили камнем меньших размеров. Примитивные мельницы состояли из двух жерновов прямоугольной формы, которые двигались только назад и вперёд. Позже появились мельницы с круглыми жерновами.

После основания Херсонеса достиг своего максимума вывоз хлеба из Северного Причерноморья. Наиболее значительным экспортером несомненно являлось Боспорское царство. О размерах поставок, например в Афины, можно судить по одной из речей одного из самых блестящих ораторов античности Демосфена (IV в. до н.э.), в которой он сообщил о ежегодной поставке из Босфора около 16700 тонн зерна и предложил поставить в Афинах медные статуи современных ему боспорских царей. Страбон, подчеркивая плодородность тех земель, говорит о ещё больших поставках (около 87500 тонн в год). Зерно в Афины доставлялось морским путем, на который уходило в среднем 10 дней. Навигационный период был кратким и продолжался только 50 дней после летнего солнцестояния. Средний тоннаж корабля той эпохи — 20 тонн. Располагая указанными данными легко определить интенсивность движения между Крымом и Афинами. Взамен ввозились предметы ремесленного производства и художественные ценности. При раскопках, уже в наше время, древнего Пантикапея были обнаружены в большом количестве первоклассные керамические вазы аттического краснофигурного стиля, относящиеся к IV веку и получившие названия керченских. От зерна, оплатившего вазы уже, конечно, ничего не осталось, а вот сами вазы с их прекрасной объемной росписью, изображающей мифические и повседневные сцены, до сих пор радуют глаз и прославляют не только мастеров их изготовивших, но земледельцев, и землю где были найдены.

Кроме хлебного экспорта Херсонес был знаменит соляными промыслами, о чем сообщает тот же Страбон[20].

IV в. до н.э. не только время самой заметной экспансии Херсонеса, но время походов Александра Македонского, прошедших южнее Северного Причерноморья. Только Ольвия в 331г. неудачно осаждалась одним из военачальников Александра Зоппирионом.

В этом же веке произошло ещё одно событие со временем отразившееся на проживающих в Крыму: на побережье Малой Азии возникло Понтийское царство. Его основатель — уроженец Синопы, правитель Киоса (ныне Гемлик в Турции) Митртдат из царского персидского рода Ахеменидов. Ко II в.до н.э. это царство сложилось в необъятную морскую державу. В Средиземном море другая держава уже провозгласила себя владычицей мира. Гибель одной из них была предрешена.

В III в. до н.э. обильная и прибыльная торговля с Афинами приходила в упадок, как приходили в упадок превращаясь во второстепенный в хозяйственном отношении город и сами Афины. На первый план выдвигались Родос, Пергам, Делос. Громадное количество пшеницы на средиземноморский рынок стал поставлять Египет. Поэтому основное значение в торговле крымских греков получает вывоз скота, рабов, вина, рыбы. Для облегчения получения первых двух товаров боспорскими купцами в устье Танаиса (Дона) в III веке до н.э. был основан одноименный город. С тех времен многое изменилось. Даже устье Дона сместилось к востоку, но и сегодня каждый едущий из Ростова в Таганрог свернув на пол-пути влево может увидеть развалины старейшего центра работорговли на территории России. Заброшенный в варварские степи самый северо-восточный пункт античного мира был, по словам Страбона, торговым центром «азиатских и европейских кочевников с одной стороны, и прибывающих на кораблях в Озеро (Азовское море) с Боспора — с другой; первые привозят рабов, кожи и другие предметы, которые можно найти у кочевников, последние доставляют в обмен одежду, вино и все прочие принадлежности культурного обихода». Итак, по Страбону, одежда и вино первые среди предметов культурного обихода, однако для некоторых вино может стать бедствием и проклятием: варвары, к примеру, отдавали раба за каждую амфору, вмещавшую в среднем 26 литров вина. Другие горькие примеры тебе, читатель, должно быть и самому известны… Виноделие, несмотря на большие затраты ручного труда, являлось наиболее доходной частью сельского хозяйства крымских поселенцев. За рабами далеко ходить не приходилось. Потому-то виноградники всегда и теснили посадки зерновых, а с ухудшением хлебной торговли этот процесс принял массовый характер. С конца IV века производство вина в Херсонесе намного превышает местное потребление, город становится крупнейшим производителем вина в Северном Причерноморье. Вино выдерживали 5 — 10 лет в пифосах (очень больших сосудах, близких по форме к бочкам), а затем разливали в амфоры, каждая из которых снабжалась ярлыком с указанием места и года производства, цвета и наличия добавок. Сухое, предпочтительно темное красное вино, разбавленное водой или с добавкой льда из ледников, издавна являлось обычным питьём греков. Даже раб получал ежедневно пол-литра легкого вина вторичной выжимки. По праздникам пили лучшее вино, которым считалось хиосское среди греческих, а фалернское среди италийских. При этом полагалось непременно выпить за здоровье всех присутствующих, отсутствующих друзей, воздать благодарение богам. Охотнее всего мужчины Херсонеса проводили время не на пирушках, но в беседах, рассказывая или слушая что либо новое (даже не всегда правдивое). Эта страсть к беседам сохранялась у крымских греков и в Донецких степях. Уничтожить её смог только телевизор уже в наше время…. Вино использовали не только для веселья или продажи, но и в других, например, медицинских целях. Жители Херсонеса, следуя традициям дорийцев, своих предков, для испытания здоровья купали в вине новорожденного. Плутарх пишет: «…говорят, эпилептики и вообще болезненные дети от крепкого вина погибают, здоровые же становятся от него ещё более крепкими и сильными»[21].

По причине роста производства вина на полуострове возникает мощное керамическое производство, необходимое для винной тары, которая прослеживается, благодаря клеймам, до Воронежа на севере и Александрии в Египте на юге. Колонисты проделали гигантскую работу для облагораживания почвы под посадки винограда, окультуренные сорта которого привезли с собой. В некоторых местах им пришлось снять верхний слой скалистого грунта, под которым лежала прослойка глины, перемешать её с завезенной почвой и навозом, а камни сложить параллельными рядами в виде стенок разделяющих участки. В других случаях в скале вырубали специальные симметричные ямки и заполняли их грунтом. Так что виноградники в Крыму насадили греки и любые другие мнения на этот счет (так часто произносимые в последнее время) в лучшем случае вымысел, а в худшем — недобросовестность. С распространением виноградарства распространялся и культ Диониса — покровителя виноделия. Те весёлые празднества так глубоко запали в души наших героев, что они в начале нашего века, будучи уже полтора тысяче летия христианами, давали порой своим детям имя «Дионисий».

При исследовании сельскохозяйственных участков (клеров) рядом с Херсонесом археологи установили, что виноград садили в его южной части, защищая от северных ветров их ограждала полоса садов, а северная часть клера отводилась под зерновые культуры. В междурядьях среди плодовых деревьев. Удельный вес огородничества был невелик. Основной пищей греков был пшеничный или ячменный хлеб, сыр, лук, рыба и вино. Мясо употребляли свиное, говяжье, баранье. Его жарили на вертеле (шашлык). Ели птиц, молочные продукты, фрукты, овощи. Переселенцы, как и поэт Гесиод, придерживались мнения, что «в труде нет ничего унизительного, стыдиться надо лености» и «праздный человек одинаково ненавистен и богам и людям»[22]. Сельскохозяйственный труд в те времена считался престижным и почетным, но всё-таки при проведении полевых работ, как и всегда, самую грязную и тяжелую работу поручали рабам. Они работали в поле, но дети их могли играть с детьми хозяев. Больше того, нередко случалось, что хозяйки кормили грудью детей рабов, что бы они были преданы их собственным сыновьям. Когда хозяйский сын подрастал, то его отдавали в школу (позволить такое могли не все — лбразование было платным). За учебой наблюдал специально выбранный родителями раб, называвшийся «педагогом», и имевший право в известных случаях колотить своего подопечного. Внешне рабы мало отличались от бедняков, но юридическое отличие было колоссальным. Раба можно продать, подарить, наложить любое наказание, бросить на растерзание диким зверям, кастрировать, отдать внаем, в публичный дом, безнаказно для хозяина убить. Известны случаи когда закалку изготовленного меча производили убийством раба. Но и власть отца над сыном была не меньшей. Произвол ограничивала только религия и традиция. Всевластие господина над его рабами впервые ограничили Петрониевы законы, принятые в начале императорской эпохи, когда Крым уже входил в состав Рима. Раб, по тогдашнему определению, именовался человеконогим в отличие от четвероногих, не имел собственного имени и назывался либо по месту своего происхождения, либо по фамилии хозяина. Упоминавшийся Катон Старший считал, что рабам ничего не следует знать, кроме работы, еды, сна и необходимости трудиться до самой смерти, но им не должно быть и плохо, они не должны мерзнуть и голодать. У рабов были выходные и праздники, они могли выступать поручителем в суде и при сделках, иметь семью, личное имущество и даже собственных рабов. Хозяин имел право даровать свободу, усыновить своего раба, что давало права свободного гражданина. Сколько рабов в среднем имел свободный житель Херсонеса? Как уже упоминалось, владения его в среднем составляли 60 га. Если это были виноградники, то по нормам, разработанным опять таки Катоном, их могли обрабатывать 32 раба: надсмотрщик, его жена, 24 работника, по 2 погонщиков быков, ослов и свинопасов. Такой участок давал в среднем около 50 тысяч литров вина в год плюс побочный доход от содержания животных. К 32 рабам необходимо добавить работавших в доме 3 — 5 рабов. Однако не только частные лица, но и общественные учреждения — государство, город или храм имели собственных рабов, ремонтировавших и поддерживавших в чистоте улицы и площади, водопровод и канализацию, здания и алтари. Общее количество жителей Херсонеса в IIIв., вместе с рабами, трудящихся на участках, составляло порядка 20 тысяч. Таким образом большая часть жителей города — рабы. Рабами становились люди, взятые во время войны в плен, бывшие не в состоянии уплатить своих долгов. Иногда, по крайности обстоятельств, человек сам продавал себя или своих детей в рабство.

Стоимость раба, как и любого товара, определялась качеством. Работорговец обязан был сообщить покупателю не только о достоинствах, но под страхом значительного штрафа, и о всех физических и моральных недостатках, его происхождении. Если продавец не мог поручиться за раба, то надевал на него остроконечный колпак. Средний трудоспособный раб при продаже в Греции или Риме стоил около 160г золота, или три — четыре быка, дороже стоили музыканты, танцоры, квалифицированные ремесленники, виноградари. Из сообщений Плиния и Цицерона известно, что ученный — грамматик Дафнид был куплен за сумму эквивалентную 58кг, а раб — актер Панург был оценен в сумму эквивалентную 13кг золота. Разумеется у скифов раба можно было купить и за безделицу, а актера или ученного у них не купишь и за большие деньги, поэтому рабы Северного Причерноморья часто использовались в качестве вооруженной силы и в Греции слово «скиф» стало в Греции синонимом раба-полицейского. Трудно сказать сколько рабов вывозилось крымскими грека- ми. Известно, что только на Делосе за день продавалось несколько десятков тысяч рабов (по уверению Страбона). Прикиньте сколько можно заработать на перепродаже раба, например, на том же Делосе или в Афинах и вы почувствуете гигантско-кровавую силу, двигавшую работорговлю. И ещё, ты видишь, читатель какова разница в оценке специалиста словесности и работника. С тех пор значение слова не уменьшилось, и ни чем мы не пользуемся чаще, чем словом, но как низко у нас ценят таких специалистов!

Отношение к рабству было различным. Если Платон считал, что несчастья рабов результат человеческого произвола, то Аристотель полагал, что существуют люди самой природой предназначенные быть рабами и это мнение являлось наиболее распространенным. Основанием отношений к собственности являлись «драконовы законы» 621 года, когда в Афинах, где до этого судили по так называемому обычному праву, была произведена запись действующих законов. Работу, ограничившую произвол судей, поручили высшему должностному лицу того периода архонту Дракону (Зоркий), именем которого они и были названы. Говорили, и это дошло до нас благодаря величайшему древнегреческому мыслителю Платону, Дракон написал их кровью. Возможно, легенда питалась тем, что даже незначительные проступки против частной собственности, такие, например, как кража овощей, зерна, карались смертной казнью. Выражение «драконовы меры», сохранились в поговорках по сей день.

Что касается одежды, то мужчины носили хитон, а сверху в холодную погоду закутывались в плащ. Дорический хитон был сделан из шерстяной ткани. Он был коротким — до колен и без рукавов. Плащом служил четырёхугольный кусок материи, закрывавший тело до колен. Его накидывали на левое плечо, перебрасывали через правое, а конец — снова через левое плечо. Женщины также носили хитон — шерстяную рубашку, сшитую до груди и застегивающуюся на плечах. Концы полос ткани спадали на спину и грудь.

Обогащение торговлей привело к постройке в Херсонесе водопровода и первого на полуострове театра, вмещавшем более 3000 человек и просуществовавшем около 700 лет. Даже в наши дни в Крыму нет такого действующего театра. В те же времена впервые была написана «правдиво и согласно достоинству народа» история Херсонеса его уроженцем Сириском, сыном некоего Гераклида. За этот труд, не сохранившийся к сожалению, благодарные жители наградили автора золотым венком и почетным декретом.

Созданная при основании города строгая, прямоугольная планировка, характерная для дорийских поселений вообще, просуществовала до его гибели. В городе на площади 36 гектар было 9 продольных и 27 поперечных улиц. Подобную планировку можно проследить и в старых греческих сёлах Донецкой области, ещё не измененных современной архитектурой.

Дом херсонесца обычно состоял из 10 комнат на двух этажах: на верхнем размещались спальни и женские комнаты, на нижнем — мастерские, кладовые и нарядная комната для мужских собраний и пиров. В некоторых домах имелись ванные комнаты. Обычная площадь такого дома — около 280 кв.м. Рабам, помогавшим по домашнему хозяйству, отводились подвальные помещения или кухня, которая топилась по — черному: дым выходил через окна и двери. Для приема пищи служила столовая. Вода поступала по керамическим трубам, а нечистоты из дома в городской коллектор выводились по каналам, мощенным камнем. Сельские дома были намного скромнее городских. Иногда в сельских усадьбах строили башни, служившие укрытием при набегах кочевников. Во дворе, выложенном камнем, имелся погреб для хранения вина и других продуктов, другие хозяйственные постройки. Находясь во враждебном окружении, колонисты вынуждены были постоянно заботиться о своей безопасности. В этом отношении интересна, относящаяся к III веку до н.э. и вырезанная на мраморной плите, так называемая «херсонесская присяга», обнаруженная при раскопках в Крыму: «Клянусь Зевсом, Геей, Гелиосом, Девою, богами и богинями олимпийскими, героями, владеющими городом, территорией и укрепленными пунктами херсонесцев. Я буду единомышлен о спасении и свободе государства и граждан и не предам Херсонеса, Керкинитиды, Калос Лимен и прочих укрепленных пунктов и из остальной территории, которою херсонесцы управляют или управляли, ничего никому, ни эллину, ни варвару, но буду оберегать все это для херсонесского народа.

Я не буду ниспровергать демократического строя, и не дозволю этого предающему и ниспровергающему, и не утаю этого, но доведу до сведения государственных должностных лиц.

Я буду врагом замышляющему и предающему или отторгающему Херсонес, или Керкинитиду, или Калос Лимен, или укрепленные пункты и территорию херсонесцев.

Я буду служить народу и советовать ему наилучшее и наиболее справедливое для государства и граждан.

Я буду охранять для народа «састер» и не буду разглашать ничего из сокровенного ни эллину, ни варвару, что должно принести вред государству.

Я не буду давать или принимать дара во вред государству и гражданам.

Я не буду замышлять никакого несправедливого дела против кого — либо из граждан не отпавших; и не дозволю этого и не утаю, но доведу до сведения и на суде подам голос по законам.

Я не буду составлять заговора ни против херсонесской общины, ни против кого — либо из граждан, кто не объявлен врагом народа; если я вступил с кем-нибудь в заговор или связан какой-либо клятвою или заклятием, то мне, нарушившему это, и тому, что мне принадлежит, да будет лучшее, а соблюдающему — противоположное.

Если я узнаю о каком — либо заговоре, существующем или зарождающемся, я доведу об этом до сведения должностных лиц.

Хлеб, свозимый с равнины, я не буду ни продавать, ни вывозить с равнины в какое — либо иное место, но только в Херсонес.

Зевс, Гея, Гелиос, Дева, божества олимпийские! Пребывающему во всём этом да будет благо мне самому и потомству и тому, что мне принадлежит, не пребывающему же да будет злое и мне самому и потомству и тому, что мне принадлежит, и пусть ни земля, ни море не приносят мне плода, пусть женщины не разрешаться от бремени благополучно…»[23].

Сколь экспрессивно и просто звучит забота о государстве и народе! Клятва, как гарантия верности имела чрезвычайно широкое распространение у греков (и у других древних народов). Писатель Ксенофонт в своих «Воспоминаниях о Сократе» говорит о повсеместности этого обычая в выражениях, не допускающих сомнения или отрицания: «повсюду… существует закон, чтобы граждане клялись быть единодушными, и повсюду дают такую клятву». А афинский оратор Ликург в своей речи против Леократа называет клятву «средством, скрепляющим демократию». Можно добавить только: недолговечным. Предположительно, местом приведения к присяге в Херсонесе, как и в других греческих городах служило какое — нибудь святилище, в котором и была выставлена для прочтения присягавшими сохранившаяся до нас плита с текстом. Из присяги видно, что Херсонес имел демократическую форму правления и были попытки её низвергнуть. Дж. Томпсон в своём труде «История древней географии» пишет, что греческие города — колонии, — прошли через ряд политических преобразований, закончившихся установлением демократии, ибо греки были первым достаточно свободным и предприимчивым народом, чтобы решится на такие перемены. Но им так и не удалось достигнуть политического единства, которого был достоин этот талантливый народ. В результате этой неудачи они должны были стать жертвой иноземных завоевателей». Поучительное наблюдение.

Демократию тогда понимали своеобразно: женщины не пользовались политическими правами, а иногородние могли их получить в редких случаях за особые заслуги перед городом и только по решению Народного собрания, состоявшего из членов общины, и бывшего высшим органом государственной власти. Жители не имевшие гражданских прав, но лично свободные (в основном это переселенцы из других городов), именовались метеки (переселенцы греч.). Херсонес, как и некоторые другие города Северного Причерноморья, например Ольвия, был рабовладельческой демократической республикой. В Народное собрание избирались только полноправные граждане. Излишне уточнять: исключительно мужчины. Собственно полными политическими правами, как и в других греческих городах-государствах, обладали только те мужчины, которые хорошо обращаются с родителями, не уклоняются от военной службы, не струсили в бою и не растратили унаследованное имущество. Текущие дела вёл ежегодно избираемый Совет Народного собрания, исполнительный орган, во главе с председателем и секретарем. Отличие Херсонеса, как дорийского полиса, состояло в том, что существовал высший правительственный контрольный орган — коллегия номофилаков, «стражей закона», обладавшая очень широкими полномочиями. Управление различными сторонами жизни города осуществляли другие коллегии: стратегов (военачальники), диойкетов (финансисты), агораномов (надзиратели рынков), астиномов (соблюдение правильности мер и весов), гимнасиархов (спортивные состязания). Религиозную жизнь города определял главный жрец (базилевс). Для обеспечения «свободы государства и граждан» содержалась армия. В войско переселенцев входило все мужское население от 16 до 60 лет и делилось по родам оружия на тяжеловооруженную пехоту или гоплитов, легкую пехоту и конницу. Содержался и военный парусно-гребной флот, служивший для защиты от пиратов. Лошадь тогда, как и сейчас, была показателем богатства и влияния владельца, но использовалась конница крымскими колонистами крайне и крайне редко оттого, что преследовать кочевников в степях и опасно, и бесполезно. Легковооруженные пехотинцы имели кожаные доспехи, дротик, лук и стрелы. Дротик — небольшое метательное копьё до 2 м длиной и до 2кг весом; лук, первоначально незаслужено-пренебрежительно считавшийся оружием варваров, был большим с ровной спинкой в отличие от скифского сильно изогнутого. Овидий[24], описывая население Томы (Констанца), свидетельствует о «синеватых от змеиного яда стрел». Вряд ли жители Крыма сильно отличались в этом отношении от жителей Тома. Вооружение гоплита состояло из шлема, панциря, поножей, щита, короткого меча и двух копий. Панцирь раннего типа был колоколовидным, а более поздний повторял мускулы тела; щит — круглым или овальным диаметром немногим менее метра из дерева оббитого металлом; копьё — длиной 2м с обмотанным вокруг него кожаным ремнем, заканчивающимся петлей для указательного и среднего пальцев метательной руки. При броске ремень раскручивался, придавая копью вращение, что увеличивало устойчивость полета и дальность. Кстати, нарезка в стволе современного стрелкового оружия необходима для придания пуле в полете тех же свойств. Копьё не следует путать с пикой, являющейся не метательным, а колющим оружием, так же применявшимся поселенцами. Общий вес вооружения одного гоплита достигал 30 кг. Разумеется, без тренировок и закалки трудно сохранить боеспособность до старости. Отсюда то внимание, которое греческие колонисты уделяли спортивным состязаниям. Они постоянно контролировалась стратегами и гимнасиархами. Разумеется, спортивные состязания того времени не могли являться и не являлись военным обучением в современном понимании; собственно военное обучение воинов впервые ввел Римский консул Публий Рутилий Руф (105 г. до н.э.), установив, что «при обращении с оружием искусство должно сочетаться с доблестью, но не в интересах частных лиц, а в интересах… народа»[25].

В одной из надписей, относящейся ко IIв.до н.э. и найденной близ Дельф где проводились Пифейские игры, сообщается о том, что в Херсонес были направленны священные послы — феоры (теоры) — для извещения и приглашения на предстоящие игры. Поселенцами были отобраны спортсмены, которые «провели свое пребывание в Дельфах вполне сообразно со своим достоинством». Благодарные дельфийцы решили «воздать хвалу городу херсонесцев с Понта и их посланникам за их расположение и благомыслие к богу и городу дельфийцев» увековечив это мраморной надписью в священном городе. Правда надпись ничего не сообщает о победах, но они были и это известно из археологических раскопок в Херсонесе: рядом с прахом найденного в крепостной стене захоронения, а захоронение в стене производилось в исключительных случаях и в знак особых заслуг умершего, располагался кубок с надписью: «Приз с празднества Анакий». Подобные призы вручались на спортивных состязаниях близ Афин. В настоящее время упомянутый кубок хранится в Эрмитаже. Обычай вручать в награду за победу кубок или вазу пришел из Древней Греции, правда его вручали не пустым, как сейчас, а наполненным, например, оливковым маслом. Два слова о самих Пифейских играх, поскольку с ними связаны наши герои. Это были, после Олимпийских, наиболее значительные панэллинские игры, проводившиеся в честь Аполлона, вероятно, с 582г. до н.э. на каждом третьем году олимпиады. Место проведения — Криссейской равнине близ Дельф, время – лето. К изначальным музыкальным соревнованиям позднее добавились атлетические и конные. Уже упоминалось о совершенно особых связях Херсонеса с Дельфами. Херсонес, связи которого вне Понта (Чёрного моря) были, будем говорить, скромными, по числу проксений, данных его гражданам в Дельфах, напротив, занимает первое место среди понтийских городов. Проксения имела значение своеобразного дипломатического представительства и пользовалась большим спросом в связи с получением её владельцем почетных прав. Граждане, получившие проксении, именовались проксенами и считались официальными представителями интересов другого города в данном случае такого важного как Дельфы; кроме того проксены обслуживали дельфийских послов, оповещавших греческие города о времени начала празднеств и игр, в том числе и при их транзитном следовании. Выше Херсонеса по числу проксений стоят Александрия, Родос, Афины; Коринф — столько же, а Фивы — ниже. Нам, конечно, наиболее интересно кто и когда из херсонесцев получал проксении. В 263-260гг.до.н.э. её получает Сократ (наряду с гражданами других 15 городов). С 197 по 164гг.до.н.э. из 135 проксений, данных всей Греции мы находим 3 проксении, дарованные херсонесцам: Гимну, сыну Скифа (в 195г), Фермиону, сыну Питина и Гераклиду, сыну Рисфы (обеим в 192г). Из имени отца Гимна можно сделать два предположения. Первое о том, что сам он был скифом или сыном скифа; и второе — потомки скифов не только получали гражданство и считались греками, но и могли достичь в Херсонесе определённых вершин. Два последних из упоминавшихся проксенов, по решению города, отправились в Дельфы и там принесли обильные жертвоприношения Аполлону (сто голов мелкого скота и одного быка) и Афине. Причём, мясо жертвенных животных было разделено между дельфийскими гражданами. В ответ дельфийцы издали специальный декрет в честь всей херсонесской общины.

Отношение к женщине у предков мариупольских греков было двояким. С одной стороны они не имели доступа к общественной жизни, не могли распоряжаться своим имуществом, их доступ к образованию был ограничен, а с другой, пользовались равными правами с мужчинами в религиозной жизни. Как и сейчас они порой, оказывали незримое, но существенное влияние на поступки мужей. Главные женские добродетели навеки запечатлены в надгробных камнях: «Благочестива, скромна, целомудренна. Пряла шерсть». Законодательство охраняло семью: «Женщина, которая презирает святость брака, думает только об удовлетворении своей страсти, не может требовать для себя никаких прав. Её дети считаются незаконнорождёнными, не могут носить звание гражданина, произносить речи публично и выступать в суде». Родиться женщиной считалось наказанием богов. Известно, что философ Фалес ежедневно благодарил их за то, что не родился женщиной (у него и сейчас немало последователей). Самый яркий поэт заката эллинской культуры Паллад (Vв.н.э.) писал:

Всякая женщина — зло.
Но дважды бывает хорошей:
Или на ложе любви, или на смертном одре.

Ещё в дохристианскую эпоху во всех греческих колониях, как и в самой Греции, было принято единобрачие. Расторжение брака происходило при смерти одного из супругов, лишении его гражданских прав, либо разводе, который, обычно, мог дать мужчина. Вместе с тем законодательство допускало проституцию, рассматривавшуюся как клоака в доме: уничтожьте клоаку и весь дом загрязнится и станет смрадным. Особую касту составляли гетеры (спутницы), имевшие достаточно образования, чтобы поддерживать беседу и даже вызывать душевный подъем мужчины, однако в городах Северного Причерноморья они остались незамеченными современниками. Гетер по понятным причинам называли воробьихами. Этой юркой и любвеобильной птичке не повезло у греков. Её широко использовали не только в кулинарии, но и в медицине: воробьиные яйца считались лучшим возбуждающим средством[26].

Из многочисленных античных богов херсонесцами наиболее почиталась, как указывалось, Дева. Богиня эта несомненно местная, а не общегреческая. Страбон называет херсонесскую Деву «неким особым божеством». Её отождествляли с Артемидой под именем Таврической или Таврополы. В городе находилось святилище Девы, именем богини назван мыс Парфений (Дева по греч.). В её честь совершался праздник Парфений с торжественной процессией, во время которой делались провозглашения о наградах заслужившим. Если Дева — главная богиня города, то Геракл — обожествленный герой, покровитель и защитник, от которого многие жители, будучи дорийцами, вели свое происхождение. Кроме того, почитался Дионис (Сабазий), являвшийся покровителем виноградарства и виноделия. Дева и Геракл наиболее часто изображались на херсонесских монетах, чеканка которых началась с IV века до н.э. (периодами прекращалась).

В 146г. до н.э., уступавшая экономические позиции Греция, лишилась политической независимости, подпав под господство Рима. В результате далекие северные города теряли поддержку большинства сородичей, в то время как алчные взгляды соседей разгорались. Скифы, теснимые на востоке сарматами, перенесли столицу своего государства в Крым на реку Салгир в г.Неаполь (вблизи современного Симферополя) начав систематическое давление на подвластную Херсонесу сельскохозяйственную территорию — хору. (Вероятно слово «хора» лежит в основе некоторых современных фамилий мариупольских греков.) Скифам удалось подчинить Керкинитиду, Калос Лимен, они хозяйничали на побережье и даже основали город, назвав его именем своего царя Палака (современная Балаклава). К этому времени относится дошедший до нас красивый рассказ об Амаго, жене царя одного из сарматских племен. Центр царства находился недалеко от Перекопского перешейка, а само племя обитая между реками Днепр и Молочная (почти в тех местах где потом поселятся наши герои) имело выгодные торговые связи с Херсонесом. В виду того, что муж Амаго был неумеренным поклонником херсонесского вина, государственными делами приходилось ведать ей. Теснимые скифами, херсонесцы попросили у племени союза. Вначале Амаго пыталась уладить дело дипломатическим путем, но когда скифский царь не обратил внимания на вмешательство женщины, применила силу. Полиэн в VIII книге рассказывает о молодецком кавалерийском рейде, который Амаго совершила во главе 120 всадников. За сутки она проскакала около 222 километров вглубь Крыма, захватила царскую резиденцию, убила скифского царя, его приближенных и передала власть сыну убитого.

И вот миновалися годы,
Столетия вслед протекли,
Народы сменили народы,
Лицо изменилось земли[27].

Под каким курганом, столь часто встречающимся на землях где сейчас живут мариупольские греки, покоится прах смелой женщины?

Между тем, положение Херсонеса радикально не улучшилось: давление вскоре, вероятно после смерти Амаго, возобновилось. Конфликт принял затяжной и неблагоприятный для греков характер. В последней четверти IIв. до н.э. скифы вплотную подошли к Херсонесу и начали его планомерную осаду. Экономической причиной конфликта являлось стремление скифов избавиться от посредников в торговле т.е. война за дополнительную прибыль. Недавние союзники греков сарматы, надеясь получить большие дивиденды от контроля за торговлей городов, оставили борьбу со скифами и выступили вместе с ними. Экономическое и политическое положение города вследствие утери подвластных территорий оказалось катастрофическим. Представлялось: дни города сочтены. «И в эту ночь, и в эту кровь, и в эту смуту…»[28] ухватились колонисты за соломинку: существовал старинный, ещё 179 года, договор с Понтийским царством об оказании помощи в случае угрозы нападения варваров или демократическому строю. Понтийский царь Митридат VI, прозванный Евпатором (Благородным) в 110 году до н.э. послал на помощь военную экспедицию во главе с полководцем Диофантом (не путать с математиком). В результате военной кампании не только была снята угроза Херсонесу, не только захвачена столица Неаполь, но также основан город Евпаторий (северная окраина Севастополя) как напоминание варварам об их никчемности. Херсонес счастливо избавился от угрозы.

Но это был рубеж, веха несчастливая: до неё крымские греки не знали зависимости, после него — независимости.

Диофант отбыл в Пантикапей, а затем на родину. Через полгода, воспользовавшись смутой в Боспорском царстве, он вернулся во главе большой сухопутной армии и царем Боспора был провозглашён Митридат VI Евпатор. Потерял независимость и Херсонес он вошел в состав Понтийского царства. Воистину: «Отдаляйся от врагов твоих и будь осмотрителен с друзьями твоими…»[29].

Митридат VI — одна из ярких фигур древности. Легенда рисует его человеком исполинского роста, который бегал быстрее лани, укрощал диких коней, умел управлять колесницей запряженной 16 лошадьми, знал множество языков и при том, как и любой азиатский деспот, был очень жесток и подозрителен. Боясь, что его могут отравить, он приучал свой организм к различным ядам и, как увидим, преуспел в этом. Заветной мечтой этого честолюбивого человека, умелого полководца, тонкого политика была победа над Римом, для чего он собрал огромную армию, на которую тратил большие средства, получаемые со всего Царства, в том числе и из Крыма. По словам Страбона Крым давал ему огромную ежегодную дань в размере 7200 тонн хлеба и около 4 тонн серебра. Серебро там не добывалось. Сколько же нужно было продать хлеба, вина, рыбы, перепродать рабов, что бы столько наторговать? Впрочем, по приведенным данным можно судить и о торговом обороте, и о жизненном уровне колонистов: учитывая их давние демократические традиции отдавали, конечно, не последнее. Третья, последняя, война Митридата против Рима (74 — 64гг.до н.э.), складывалась неудачно, вследствие чего экономическое положение греческих городов Северного Причерноморья стало тяжелейшим: денег требовалось все больше, получить их можно было торговлей, а она блокировалась римским флотом. Замкнутый круг. Выкачивать деньги и продовольствие из крымских городов должен был сын Митртдата Махар. Но видя, куда идет дело, он предал отца, отослав римлянам продовольствие, заготовленное для осаждённой Синопы. Потерпев, не без содействия сына, поражение от римских полководцев Лукулла и Помпея, Митридат с остатками своих войск подошёл к Боспору, пройдя по Кавказскому побережью. Махар бежал из Пантикапея в Херсонес, но мучимый совестью, а также сознавая, что он не спасется от мести отца, покончил с собой. В Пантикапее, блокированном римским флотом, в 63г. до н.э. из-за тяжелого экономического положения началось брожение населения и армии. Оказавшись в окружении взбунтовавшихся солдат, преданный и вторым сыном, Митртдат, заперся во дворце, находившимся на горе ныне носящей его имя, и принял яд. Но на приученный организм яд не подействовал и верный раб вонзил в царя милосердный меч. Смерть Митридата отдала Понтийское царство вместе с Крымом на милость победителя. Римляне, конечно, не цацкались с покоренными городами. Показательно в этом отношении сообщение римского историка Тацита[30] о том, что жители Успы, одного из осаждённых городов Боспорского царства, просили римлян пощадить свободных граждан города, предлагая им за это 10 тысяч рабов, но получили отказ, «ибо убивать сдавшихся было бы слишком жестоко, содержать же такую массу людей под стражей — трудно, победители решили лучше уничтожить их по праву войны и дали солдатам… сигнал начать резню». Таковы были нравы, таковы были обычаи… Помпей, осаждавший в то время Иерусалим, провозгласил Понт римской провинцией, а царем Боспора, как плату за предательство, — второго сына Митридата Фарнака. Во время войны между Цезарем и Помпеем Фарнак пытался отвоевать царство отца, но был разбит. Именно об этой победе Цезарь доложил сенату: «Veni, vidi, vici» — «пришел, увидел, победил». Впрочем, предательство отца судьба не прощает: против нового царя созрел заговор во главе со знатным боспорянином Асандром, поддерживаемый частью жителей и Римом. Заговорщики лишили жизни Фарнака, а его корона и дочь Динамия достались главе заговорщиков.

Но вернемся к Херсонесу, тяготившемуся зависимостью от Боспора, который всё больше попадал под влияние окружающих варваров. В 46г.до н.э. Херсонеситы направили к Юлию Цезарю посольство с просьбой даровать независимость. Диктатор удовлетворил прошение. На практике же оно реализовано тогда не было: в 44 году Цезаря не стало, а Рим был ввергнут в хаос гражданских войн, прекращенных через 15 лет вооруженной рукой Октавиана, двоюродного племянника Цезаря, провозглашенного позже императором Августом (Священным). Учитывая, что летоисчисление в Херсонесе велось с 36 года до н.э. можно предположить, что свобода ему была дарована Антонием (да, да тем самым Антонием, влюблённым в Клеопатру). Но свобода Херсонеса была только декларирована: Боспор по-прежнему вмешивался в городские дела. Наступил знаменитый I век от Рождества Христова или нашей эры. Тысячи, сотни тысяч историков, художников, простых людей обращают сквозь тьму веков светильники своего разума к этому времени, пытаясь понять кто провозгласил и как родилось учение, которому следует сегодня большая часть жителей Земли. Евангелия ничего не сообщают о годе и дне рождения Иисуса Христа. Принято считать, что произошло это 25 декабря 0 года. Год рождения Христа вычислил и ввел в 525 г. римский монах, выходец из Восточной Европы Дионисий Малый. За основу принято Евангелие от Луки: Христос умер на 31 году жизни и воскрес 25 марта 31 года т.е. на этот день приходилась первая христианская пасха, что и легло в основу вычислений. Однако в общий ход рассуждений и расчетов, проведенных полторы тысячи лет назад, вкрались ошибки: сейчас установлено, что новолуние в 31 году было не в пятницу 23 марта, а во вторник 27. Если же иметь в виду Евангелие от Матфея, то рождение Иисуса Христа необходимо отнести несколько назад, совместив с царствованием царя Ирода, который умер в 4г.до н.э. Так или иначе, но рождение Христа осталась не замеченным большинством живущих: кто воевал, кто торговал, кто льстил. В лести многих превзошли жители Херсонеса: город стал называться Севастополем. Напомним, латинское «август» и греческое «севастос» — синонимы и означают «священный». И пошло, и поехало. Зажиточные семьи принимают имена Флавиев, Аврелиев, Антониев вместе с всегда ценимым римским гражданством, перенимают римские обычаи, организовывают гладиаторские бои никогда не жалуемые греками. Но не лесть движет историю, а интерес: этот северный уголок представлял для империи ценность в торговом отношении, кроме того, для Рима важно было не иметь на Чёрном море сильной державы и он отделяет в 24г., уже фактически, Херсонес — Севастополь от Боспора. Затем император Нерон (37 — 68гг) превращает вначале Боспор, а в 63г. и Херсонес в римские провинции, разместив там легионеров. Гавань города, главного форпоста политики Рима в этой части мира, стала базой римских военных кораблей. Среди самой разнузданной лести и неописуемого разврата, безвольных и кровавых императоров, жестоких наместников и униженных народов, безумного грома вакхической пляски взрастало христианство. Христос выбрал вначале 12 посланников (по-гречески — апостолов) «чтобы посылать их на проповедь и чтобы они имели власть исцелять от болезней и изгонять бесов» (Марк), а затем «избрал Господь и других семьдесят учеников, и послал их по два перед лицом Своим во всякий город и место, куда Сам хотел идти» (Лука). Из избранных для нашего рассказа наиболее интересны Андрей, брат Петра и Фома, по прозванию Дидим (Фома — по-еврейски близнец, а Дидим — по-гречески). Андрей, будучи рыбаком и учеником Иоанна Предтечи (Крестителя) — предвозвестника прихода Иисуса, был одним из первых (ап. Матфей) или даже первым (ап. Иоанн) призван Иисусом в число апостолов словами: «Идите за Мною, и Я сделаю вас ловцами человеков». По преданию Андрей, прозванный Первозванным, проповедовал христианство балканским и причерноморским народам, лично основал Византийскую церковь, рукоположив первым епископом в Константинополе своего ученика Стохия. Он побывал в городах Крыма: Пантикапее, Феодосии, Херсонесе. Одной из святынь последнего являлся след ноги Апостола, оставленный на ступенях городской пристани. Надо думать первые и немногочисленные христиане города вырубили в камне её отпечаток. «Повесть временных лет» рассказывает, что Андрей из Херсонеса дошел до мест, где в будущем возникли Киев и Новгород, благословил эти места и дальше по Варяжскому (Балтийскому) морю прибыл в Рим. Позже он был распят по распоряжению римского магистра в греческом городе Патры (полуостров Пелопоннес) на кресте, имевшем форму буквы «Х». Такой крест получил название Андреевского.

В некоторых источниках упоминается, что в Херсонесе был и другой апостол — Фома, имя которого стало символом веры ищущей доказательств. (Именно Фома не хотел верить в то, что перед ним воскресший Христос пока не вложил пальцы в его раны; отсюда выражение — Фома неверующий.) Греки раньше других народов восприняли христианство по нескольким причинам среди которых были и те, что в то время они были одним из самых культурных народов мира, а греческий язык был языком межнационального общения. Потому-то первый перевод книг Ветхого Завета на греческий язык был сделан ещё за 270 лет до Рождества Иисуса Христа (до н.э.), а все книги Нового Завета (Евангелие), за исключением, быть может Евангелия от Матфея, написаны на греческом.

В первые века нашей эры Крым был местом ссылки последователей новой религии. Каменоломни в районе Каламиты, названной в свое время турками Инкерман, по свидетельству четвертого по счету римского папы Климента, были заполнены христианами, в том числе и жителями Херсонеса. Спустя более восьмисот лет далекие потомки сосланных сюда первых христиан начали крещение самого многочисленного народа Европы — восточных славян, а ещё через восемьсот лет они отправились искать счастья в Донецкие степи. Что касается папы Климента, то он был сослан на далекую окраину разлагающейся языческой державы императором Трояном в 93 году. Сосланный упоминается в Евангелии апостолом Павлом («Послание к Филипийцам» IV,3), как один из его сотрудников, «которых имена в книге жизни». Папа Климент, автор нескольких высокочтимых церковью сочинений, был в 101 г. утоплен в море недалеко от места своей ссылки по приказу императора за проповедь христианства. Его мощи хранились в Херсонесе до Х в.н.э., а затем, после крещения князя Владимира, перенесены в Десятинную церковь Киева. Церковь чтит его память 8 декабря (25 ноября ст. ст.).

В конце I века наступает, так называемая, эпоха Великой дунайской смуты: Рим напрягает все силы, чтобы сломить могущество даков, в результате чего римские легионеры покидают Крым, а Херсонес вновь становится вассалом Боспорского царства. К счастью, продолжалось это не долго: Рим хорошо помнит изнурительные войны с Митридатом и принимает меры по ослаблению любого потенциального противника. Император Антонин Пий (138 — 161гг.) освободил Херсонес от опеки Боспора, объявив его свободным, что и отмечено городом чеканкой монет с надписью «элевтерас» (независимость). Но в город вновь были введены римские войска, а в гавань — флот. Вот такая «независимость». По документам, дошедшим до нашего времени, известно, что это были легионеры I Италийского и XI Клавдиева легионов, а также моряки Равенской эскадры. Сохранилось имя командующего I Италийского легиона — Тиберий Плавтий Феррунтиан. Здесь же располагалась и ставка Флавия Сосиба командующего всех Имперских сил в Крыму. Присутствие легионеров давало определенные преимущества: во-первых, горожане были надежно защищены от всяких случайностей, во-вторых, благодаря им Херсонес вновь отдалился от погружающегося в чуждый океан варварства Боспора. Конечно, нахождение войск приносило городу определенные издержки. Но тут ничего не поделаешь: не можешь или не хочешь кормить свою армию, будешь кормить чужую. Покой под сенью дружеских мечей породил одну отрицательную черту в характере крымских греков, проявившуюся не сразу, но проявившись создала им нелучшую славу. Н.М.Карамзин как-то заметил: «Греки боялись опасностей…» Невероятная метаморфоза потомков людей, повсюду искавших славы!

В III в. могущество скифов было подорвано вначале засухой, а затем и нашествием готов, входивших как и знаменитые вандалы, в состав восточно-германской группы народов. Готское царство, созданное Германарихом, простиралось от Балтийского моря до Азовского, от Тисы до Дона. В год празднования тысячелетия Рима (247г.) они разрушили Ольвию, вторглись в степной Крым, уничтожив Скифское царство, и обрушились на Боспор. Первым подвергся страшному опустошению самый северный город Боспорского царства — Танаис. Полностью сожжёный и уничтоженный он уже не возродится. Лучшей доли вряд ли центр работорговли и заслуживал. Боспорское царство не смогло сдержать нашествия и пошло на неумную сделку: готы прекращают натиск, а Боспор предоставляет им флот для пиратских набегов на приморские города. Неумную вот почему: готы, используя флот Боспора, грабили Афины, Коринф, Эфес, Гераклею, т.е. разорялись торговые клиенты и упадок усугублялся. В отличие от Боспора Херсонес практически не пострадал от нашествия готов. Впрочем, их могущество оказалось не долгим: не прошло и ста лет как готов стали теснить и отрезать от далекой балтийской родины гунны.

Струей чистой воды вытесняло христианство мутный разврат и беспринципность позднего язычества в крупнейшей державе того времени Римской империи. Основную роль в её политической жизни играла армия, без поддержки которой ни получить трон, ни удержаться на нём было невозможно. Самую дисциплинированную и боеспособную часть легионов составляли воины — христиане. Большинство таких легионов располагалось в IV веке в Британии, которая в то время была не только колониальной, но и христианской страной. Именно британские легионы возвели на императорский трон своего военачальника Константина, прозванного позже Великим. В ответ он эдиктом 313г. облегчил положение христиан в империи, а затем в 315г. отменил распятие как позорную казнь, в 342г. запретил под страхом смертной казни жертвы богам. Это было первое, но не последнее, усиление последователей Христа. Сам император объяснял свое отношение к христианству видением перед одной из битв креста, сопровождаемого словами: «Сим победиши». Позже Константин сделал христианство государственной религией Империи. Нравится кому либо или нет, но это акт был величайшим прорывом человечества из царства силы к свободе.

Некоторое время оплотом язычеству служили окраины империи. Исключением Херсонес не был. По сообщению Константина Багрянородного, в то время в Херсонесе каких либо римских войск не было. Напротив, римские императоры неоднократно обращались за военной помощью к населению города. (Подумать только, до какой степени ветвь эта иссушилась ныне!) Попытки полной христианизации Крыма вообще и Херсонеса в частности предпринимались неоднократно. Однако прибывающие туда миссионеры порой безжалостно умерщвлялись горожанами. Такая участь постигла Ефрема и Василия, посланных в Херсонес епископом Иерусалимским, вероятно, в 302г. Немногочисленные и гонимые херсонесские христиане, узнав о покровительстве Константина, обратились к нему с просьбой о защите и направлении к ним епископа. Великий император в 325г. откликнулся на их просьбу и направил епископа Капитона с 500 воинами, что б лишить сомневающихся кровавого соблазна. Капитон основал на полуострове четыре епархии: Херсонскую, Босфорскую, Сугдейско — Фульскую, Готскую и далекий город империи стал заметным центром христианства и останется таковым вплоть до своей гибели. Судьба же самого Капитона трагична: он был утоплен скифами в Днепре. Впоследствии жители Херсонеса сыграли основную роль в обращении в христианство и готов, и славян, и некоторых других народов. Как будет показано далее, прихожане Готской епархии, в XVIII веке населенной в основном потомками готов, которых уже все, в том числе и они сами, считали греками, практически в полном составе переселились в Донецкие степи. Что касается христианской символики, то на монетах Херсонеса она появляется только в конце VI века. Память хранят не только монеты: до сих пор всеми христианами мира ежегодно 20 (7 ст.ст.) марта почитаются первые священномученики Херсонесские Капитон, Василий, Ефрем, Евгений, Агафодор. Ни одно другое место во всей Восточной Европе так не знаменито первыми подвижниками христианства как Крым. В III веке сюда из Рима были сосланы святые бессеребренники, врачи и чудотворцы Косьма и Демьян (Дамиан). За свои исцеления они не требовали другого вознаграждения кроме веры в Иисуса Христа. Согласно преданию по их слову в верховьях р. Альмы изведен из земли целебный источник, названный Косьмодемьянским. Церковь почитает их 14 июля (1 ст.ст.). В Сурож (Сугдаю, Судак) императором Константином Копронимом (а прозвище то, прозвище какое: «копроним» по-гречески говнистый) был сослан святой мученик Стефан, участник 7 Вселенского собора, ставший епископом Сурожа. Церковь чтит память его 11 декабря (28 ноября ст.ст.). В 724 г. архиепископом Сурожа, обуянного ересью монофелитизма, был поставлен святитель Стефан Исповедник в пять лет восстановивший православие. Церковь чтит его память 28 (15 ст.ст.) декабря. Кто мог предположить, что дети отцов, имевших таких наставников, будут со страхом, и только, смотреть или даже разрушать церкви?

В правление Константина Великого экономическое положение городов Крыма улучшилось по той причине, что столица Римской империи 11 мая 330 года была перенесена на Босфор в город Византий, названный Новым Римом, Городом Константина или Константинополем. В России он был известен как Цареград. Город основан около 660 г. до н.э. выходцами из Мегар и долгое время оставался яблоком раздора между основателями и афинянами.

Римская империя в 395 году, после смерти императора Феодосия Великого, разделилась на Западную, со столицей в Риме, и Восточную Римскую империю, сохранившей столицей Константинополь. Гербом Восточной Римской империи, получившей уже после её гибели наименование Византийской, стал смотрящий на Запад и Восток двуглавый орел, позаимствованный позже российскими царями.

Новая столица росла быстро, но ещё быстрее росли её потребности, что вызвало появление в IV веке новых сельскохозяйственных поселений в Крыму, среди которых поселение, получившее при татарах наименование Бия-сала, выходцы из которого через пол — тысячелетия основали в Донецкой области село Керменчик.

Жители полуострова богатели торговлей, внешне всё выглядело хорошо, но с Востока уже заходила новая гроза — гунны. Некоторое время их удерживали готы, закрепившись на удобном для обороны правом берегу Дона. Однако её разрушил случай: гуннские воины, охотившиеся в уже покорённой Тамани, увидели на берегу Керченского пролива оленя и погнались за ним. Притиснутый к берегу моря олень, — пишет Иордан[31], вошел в воду и «то ступая вперед, то приостанавливаясь» перешёл в Крым как бы указывая путь. Воины, последовав за ним, установили место брода. В настоящее время глубина пролива от 5 до 15 метров, а ширина от 4 до 45 километров. В описываемое время уровень воды был ниже на 4 — 5 метров, так что описание Иордана не так уж и фантастично. Воспользовавшись счастливой случайностью, гунны перебрались через пролив и пройдя подобно урагану по степям Крыма, вышли в тыл готам. Последними все ещё правил Германарих, которому исполнилось 110 лет. Желая спасти государство он решил уступить место более молодому руководителю и покончил с собой: для меча сил хватило (демократия все-таки безопаснее). Но не помог и новый руководитель — готы были сокрушены. Часть из них укрылась от гуннской бури в горах Крыма между современными Судаком и Балаклавой. Эта область получила наименование Готии. Достаточно быстро обжив горные места готы «достигают численности до трех тысяч бойцов, — пишет византийский историк Прокопий, — в военном деле они превосходны, и в земледелии, которым они занимаются собственными руками, они достаточно искусстны». Здесь готы постепенно попадая под влияние и сливаясь с греками сохраняют остатки своей культуры ещё в течении тысячелетия, а затем полностью сливаются с ними так же как оставшиеся в Крыму тавры или скифы. (Если бы тогдашним правителям пришло в голову отмечать национальность, которая все-таки не является естественно присущей человеку, то мы до сих пор встречали бы и скифов, и тавров, и готов. Уважаемый читатель, решай сам хорошо это или плохо.) Резиденцией готских князей был город Дорос. Он возник в IV веке до н.э. в 20 км восточнее современного Севастополя, с Х века н.э. именовался Мангуп, с XII — Феодоро.

Говоря о готах нельзя не вспомнить о знаменитом памятнике древнерусской литературы «Слово о полку Игореве». Описывая неудачный поход 1185г. русских князей в половецкую степь автор упоминает и далеких предков мариупольских греков: «И вот готские красные девы запели на берегу синего моря: звеня русским золотом, воспевают время Бусово, лелеют месть за Шарукана».

Историки полагают[32], что Бус — антский (славянский) князь Бооз, казненный в 375г. вместе с сыновьями и вельможами после поражения в битве с готами; Шарукан — половецкий хан, разгромленный русскими в 1107г. Из приведенного отрывка следует, что несмотря на выгодную для готов торговлю с русскими, отношения с половцами были предпочтительнее.

Гунны учинили страшный погром, разрушив в Боспоре все города и истребив практически всех жителей. В 374г. пал Пантикапей. Царство, лишенное поддержки за пособничество готским пиратам, прекратило своё существование. По свидетельству Прокопия гунны осадили и Херсонес. Их стойбища располагались прямо у крепостных стен. Защищенный мощными укреплениями город выстоял, но обнищал. Сельскохозяйственные посёлки почти все были уничтожены, жители оказались среди враждебного населения с низкой культурой, экономические связи натурализировались, чеканка собственной монеты прекратилась. Диким и голодным рисуют город в конце четвертого века современники. Нашествие гуннов воспринималось по всей Европе как наказание Господне за грехи. Пытаясь задобрить небеса в 373г. уничтожено святилище в Дельфах; в 394 году отменяются, как языческий пережиток, очередные Олимпийские игры. В Херсонесе перестают издаваться указы от имени Совета и Народа, вся власть военная и гражданская переходит к стратигу, назначаемого Константинополем. Закрыты навсегда театр, стадион и гимнасии. С улиц и площадей убраны статуи античных богов и почётных граждан, плиты с вырезанными постановлениями Народного собрания.

Утверждение христианства безусловно сыграло положительную роль в развитии цивилизации. Однако процесс этот сопровождался систематическим уничтожением языческих храмов, статуй, других памятников, что конечно не способствовало прогрессу культуры.

Окаянные годы.

Да будут постыжены гордые,
ибо безвинно угнетают меня…
Пс. 118, 78

Пятый век нашей эры условно считается концом античности. Ушедшее время разительно отличалось от грядущих средних веков особенно религиозной жизнью: если раньше каждая семья, каждый город имели свое божество, то теперь религия общая для многих стран и народов. Раньше она разъединяла, теперь объединяет. Вместе с тем борьба религиозных идей приняла невиданные масштабы и ожесточение. Средние века — середина нашей цивилизации; и как в середине дня многое замерло и отдыхало, набираясь сил, после бурного утра. Угасала жизнь в большинстве греческих городов Северного Причерноморья, притушенная волной гуннов. Ольвия, Боспорское царство не возродятся никогда более. Их жители перебиты, проданы в рабство, смешались с пришельцами, бежали в том числе и в испытывающий трудности, увядающий Херсонес, который теперь в официальных документах Византии именуется более просто — Херсон. Упадок был до такой степени глубок, что в городе были ликвидированы винодельни. К счастью на город, как на форпост империи в Скифских степях в 488г. обратил внимание император Зенон (474-491гг.) и там начинается большое крепостное строительство: сюда текут деньги, появляется прибыльная работа. Возводится Башня Зенона — самое большое из сохранившихся сооружений подобного рода в городах Северного Причерноморья — диаметром 20 и высотой 18 метров. Несколько позже, при императоре Юстиниане I (527 — 565гг.), для укрепления имперских позиций в Крыму основаны два новых укрепления Алустон (Алушта) и Горзувит (Гурзуф), заселённых в основном аланами. Горзувит в ранесредневековом Крыму был одной из самых значительных крепостей, расцвет Алустона пришелся на генуэзское владычество, а при переселении греков из Крыма это уже затрапезные сёла. После присоединения полуострова к России эти древние населенные пункты получают второе дыхание.

История раннего средневековья юга европейской части нашей страны — непрерывно прокатывающиеся волны народов, появляющихся из бескрайних азиатских степей и разбивающихся в битвах с народами Европы и пропитывающие их. Впрочем, тяжелые удары только упрочили характер европейцев. Крым и по географической форме представляет своего рода сосуд, котёл, казан, частично завлекающий и сплавляющий все прокатывающиеся племена и народы. Не сплавилась только предпоследняя добавка — татарская. После принятия христианства греками Крыма «нехрестей» там оставалось ещё довольно много: практически все гунны не признавали христианства. Для обращения в новую веру язычников Юстиниан I послал своего ставленника гуннского князя Горда, уже принявшего христианство, с миссионерами и отрядом воинов. Императорский наместник оказался никудышним дипломатом: после того как он приказал разбить золотых и серебряных истуканов и переплавить их в монеты его соплеменники восстали и перебили всех посланников. В ответ Юстиниан послал в Крым войска и изгнал гуннов из полуострова. После гуннов в Крым вторглись хазары, отделившиеся от ослабевшего Тюркского каганата. К концу следующего, VII, столетия они заняли практически все города и лишь Херсон всё ещё оставался под властью находившейся в глубоком кризисе Византии. Торговля с центром империи шла вяло, а с городами Малой Азии, захваченных арабами, и вовсе прекратилась. Разорённая пришельцами сельскохозяйственная округа (хора) не обеспечивала город продуктами. Херсон вновь обнищал и обезлюдел. Мартин, очередной ссыльный папа, писал другу: «…В этих краях голод и нужда такие, что хлеб здесь известен разве по названию, а его и видом не видать».

К 519 году относится первый зафиксированный письменными источниками конфликт Византийской империи со славянами, ставшими, до гибели Империи, грозными соседями, жадно впитывающими греческую культуру. В царствование Юстиниана I славянская волна докатилась даже до Пелопоннеса и здесь попав под обаяние византийской культуры, усвоив язык, обычаи, растворилась в местном населении.

В конце VI века в затерянном в Аравийской пустыне городе Мекке родился Мухаммед, основавший новую религию — ислам, последователи которой сыграли не лучшую роль в истории и судьбе проживающих в Крыму греков.

Начало VII столетия отмечено поразительно неудержимой экспансией последователей новой религии: были покорены большинство стран Востока, наследниц древних цивилизаций. Последователи ислама намеревались на завоеванных землях установить любыми средствами лучшую, в их понимании, жизнь. Известно куда вымощена дорога из таких намерений… Кто не хотел их «лучшей жизни» должен был платить кто деньгами, кто кровью. Вероятно отсутствие терпимости, любви к своим врагам и было одной из причин отставания изменённого Востока от Запада, хотя стартовые условия у Востока, с его уникальным культурным наследием, были несравненно лучше. Многие тысячи христиан спасались бегством от набегавшей волны. Часть из них нашла приют и основала новые поселения в Крыму. Одно из них на возвышающейся террасе правого берега реки Бельбек, вблизи современного посёлка Куйбышево, получило наименование Албат. После ухода в XVIII веке всех его жителей в Донецкие степи, где они участвовали в основании Керменчика, поселение пришло в полное запустение и в настоящее время его территория даже распахана. Натиск ислама удалось на время приостановить новым оружием — так называемым греческим огнём, секрет которого не открыт полностью и сегодня. Известно только, что это была зажигательная смесь, состоящая из смолы, нефти, серы, селитры и каких-то других веществ. Флот Византии, используя в метательных машинах греческий огонь, который не удавалось гасить водой, нанёс жестокое поражение флоту мусульман. Затем поражение приверженцев новой религии последовало и на суше.

Ещё одной характерной чертой VII века был процесс эллинизации Империи. В семидесятых годах официальным языком, вместо латинского, становится греческий[33]. Византийская империя от зарождения и до своей гибели официально именовалась «Римской империей», но большая часть населения была греками и поэтому слово «Pwmajoc» (римлянин) понималось как «грек». Этим словом мариупольские греко-эллинцы гордо называют себя и поныне.

После смерти в 685г. Константина IV, остановившего продвижение мусульман, власть перешла к воинственному, но неосторожному и сумасбродному Юстину II. Подчиненные этого не терпят, и в 675г. сместив императора, отправляют в Херсон, давно уже ставшим местом ссылки сановников высокого ранга. На далёкой, сонной окраине ссыльный почувствовал себя настолько свободным, что стал открыто готовить почву для своего возвращения на трон. Опасаясь неприятностей со стороны нового императора, отцы города решили выдать низложенного, но своевременно предупрежденный изгнанник бежит в крепость Дорос, принадлежавшей в то время хазарам, а затем, не получив должной поддержки и опасаясь за свою жизнь, к болгарскому хану. Здесь Юстина ждала удача: хан помог ему силой вернуть константинопольский трон. Когда заговорщики свергли Юстина, то отрезали ему нос (за что он получил прозвище Риномет — Безносый), а теряя что-либо человек и приобретает, причем не обязательно полезное. Безносому императору к неосторожности и сумасбродству прибавилось кровожадности и он рубил головы, вешал, топил даже тех, кто мало был виновен или совсем не виновен в его унижении. В 710г. Риномет решил наказать и жителей города, где отбывал ссылку. Он послал туда 100 тысячную карательную армию. Надо заметить, что население Херсона составляло тогда около 20 тысяч, а все греческое население Крыма не превышало численности карателей. В армейском обозе находился один из высокопоставленных сановников некий Вардан, отправленный в ссылку ещё в междуцарствие. Поводом для неё послужил сон Вардана, будто его голову осенил орёл — символ царской власти: вот что значит посвящать в свои сны других! Высадившись в Херсоне командующий войсками благословил солдат на насилия и убийства, сам же занялся работой по уму: сжёг на костре семь видных семей, двадцать восемь менее видных — утопил в море. Выполнив свою ужасную миссию флот, захватив для расправы сорок самых знатных граждан с их жёнами и детьми, отправился в Константинополь. Но по пути домой его застала сильная буря, погубившая в морской пучине до 80 тысяч карателей. Видя в этом промысел Божий жители Херсона восстали (не тогда, когда их резали, жгли, убивали!). Для усмирения Безносый посылает новых убийц, но, помня покорность жертвы, их всего 300. Так как карателей было мало, а стены города высокими, начальник их с небольшим окружением решили войти в город для увещевания восставших. Горожане, воодушевлённые поддержкой, как они считали, Всевышнего, тут же перебили пришельцев. Пути для отступления были отрезаны и херсонцы кинулись в омут: Вардан был провозглашен новым императором. Почуяв реальную угрозу, Юстин подготовил новую большую экспедицию, снабдив её даже осадными орудиями. Казалось херсонцам не избежать новой кровавой бани, но на помощь пришли хазары. Новый командующий карателей, поняв, что город не взять, а в Константинополе неминуема мучительная смерть, признал Вардана императором. После недолгой борьбы Вардан взошёл на константинопольский трон. Это единственный случай, когда помощь крымских греков подняла человека на гребень политической власти.

Несмотря на необычный успех, Херсон продолжал хиреть. Его жители, чтобы иметь пропитание, переселялись в сельскую местность, часто возрождая на пепелищах старых античных посёлков, заброшенных после нашествия гуннов, новые. К созданию новых поселений, надо сказать, был причастен и Юстин II, видевший главную военную силу империи в посаженных на землю воинах — колонистах, называемых «акритами». Эти люди имели примерно те же задачи, да и права, как и русские казаки. Для нас акриты интересны не столько этой параллелью, сколько тем, что их потомки и сейчас носят фамилию «Акрытов». Поселения акритов представляли десяток глинобитных домов, окруженных полями и виноградниками. Таким порядком в VIII веке возникло, получившее уже при татарах, наименование Баши Ени — сала. Расположенное на возвышенном месте на развилке дорог, ведущих в современные посёлки Поляна и Путиловка, это по сути был небольшой городок с прекрасными, судя по руинам, постройками. Трудно сказать о причинах, но в период позднего средневековья жители поселения переместились на место нынешнего села Новополье, которое в XV веке было довольно значительным. Там росло много кизила, который сушили в огромных количествах на продажу в том числе и как лекарственное средство. Выходцы из Баши Ени — сала основали в XVIII веке село Буюк Енисала — нынешнюю Великую Новосёлку. Невдалеке от Баши Ени — сала располагалось небольшое селение Богатырь. Так получилось, что и в Донецкой области эти поселения расположены рядом. На южном побережье между современными Балаклавой и Алуштой, близ нынешнего села Лучистого возникло поселение Фуна, получившее при татарах наименование Демерджи (в переводе с татарского — грузин), вероятно вследствие того, что там они селились после обретения свободы от рабства. Сегодня здесь сохранились остатки укрепления и небольшой часовни на утесе Иван — лысый. Жители Фуны при переселении из Крыма вместе с жителями других близлежащих сёл основали село Константинополь. На юго — западе, в бассейне реки Альма, в 6 км от возникшего позже Бахчисарая, возникло поселение, получившее при татарах наименование Улаклы. По преданию здесь была загородная резиденция татарского хана. На правом берегу реки Кача в её среднем течении в VII веке возникло поселение Кача — Кальон. Кальоном называлось капище одноименному истукану, существовавшему здесь ещё в дохристианскую эру. При татарах поселение называлось Ласпа. В Донецких степях его жители основали село такого же названия. Особенно много поселений возникло в Восточном Крыму на местах разрушенных античных поселений Боспорского царства. Ожил Пантикапей, получивший в период раннего средневековья название Боспор. В это время здесь возведен существующий и поныне храм Иоанна Предтечи, один из самых старых православных храмов на территории СНГ. Возрождение сельских поселений и последовавший затем значительный рост сельскохозяйственной продукции привёл к возрождению всего Крыма. В Херсоне начато производство керамической столовой посуды с глазурованной поверхностью. Купцы свозили туда все богатства Азии для обмена на европейские товары. Развиваются ремёсла. Херсонские металлические замки того времени в виде фантастических животных найдены в Киеве и даже в Москве.

Жизнь — калейдоскоп взлетов и падений, расцветов и закатов. На экономический расцвет полуострова наступала новая тревога — в Причерноморье вторглись в 822 — 836гг. мадьяры (венгры). С целью защиты интересов Империи в 30 годах IX века создана Херсонская фема — особый военно-административный округ во главе со стратигом. Центром фемы стал Херсон. Этот период характерен ещё и тем, что наблюдается значительный рост славянского населения Крыма и особенно Херсона. Именно поэтому просветители славян и проповедники христианства Кирилл и Мефодий, прежде чем создать славянскую азбуку (кириллицу) поселились в Херсоне для изучения их наречий и обычаев. По просьбе местных славян Кирилл перевел на славянский язык «Евангелие». Любопытно, что здесь он знакомится с «Евангелием» и «Псалтырем», написанных неизвестными ныне русскими письменами. Особенно много русских купцов сосредоточилось в городе напротив Боспора в хазарской Таматархе, бывшей античной Гермонассе, ставшей зародышем будущего Тмутараканского княжества.

На рубеже IX — X веков со стороны Волги появились новые кочевники — печенеги. Их первое появление в 867 году отмечает и русская летопись. К 80 годам IX столетия печенеги вытеснили из южнорусских степей мадьяр и стали фактическими хозяевами степных просторов от Дона до Днепра включая и степную часть Крыма. Новые кочевники — новые погромы, от которых спаслись лишь Херсон, защищенный мощью Империи, а также Боспор и Таматарха, в существовании которых были заинтересованы сами погромщики, свозившие туда для обмена награбленную добычу и продукты своего хозяйства. Разумеется, обмен был выгоден и греческим городам.

Несмотря на всевозможные связи Херсонеса с Империей, этот, бывший когда-то автономным город хорошо помнил о своей прежней свободе и сохранял её остатки: в городе фактически существовало двоевластие. Одну власть олицетворял имперский военный губернатор, другую — прот — глава херсонесского муниципалитета. Ситуация была столь необычна и важна для Византии, что император Константин Богрянородный (913-959гг) уделил большое внимание государственной политике в отношении Херсона в своём знаменитом сочинении «Об управлении империей». «Если ты желаешь полной власти и владычества над самим Херсоном и всеми прилегающими к нему местами и хочешь, чтобы он не выскользнул из твоих рук, назначь своего собственного стратига и не доверяй его порту и знати»[34]. Далее говорится о срочных и острых репрессиях, направленных против херсонесских жителей и их имущества в случае мятежа. В таком случае император советовал все херсонесские суда с грузом, плавающие вдоль побережья византийских провинций конфисковывать. Затем «государственные чиновники должны запретить… купеческим и берегов