Русский философ и общественный деятель, князь Евгений Трубецкой

Какое красивое одухотворённое лицо!..
Столько одарённых талантливых людей рождает Земля Русская, а победили разрушители…

Думается, что сегодня более плодотворна для России идея Николая Сергеевича Трубецкого «Евразийство». Она могла бы объединить население России в русский народ со всеми вытекающими последствиями!

Евгений Николаевич Трубецкой (23.09.1863–23.01.1920) – православный философ. Родился в княжеском имении Ахтырка под Москвой в семье древнего аристократического рода, из которой вышло немало известных деятелей. Например, двое его братьев: Сергей (православный философ, профессор, ум. в 1905 г.) и Григорий (дипломат, затем активный политик в Белом движении, видный деятель в эмиграции, ум. в 1930 г.). Было у них также семь сестер.

Учился Евгений в классической гимназии в Калуге (где отец был генерал-губернатором), с чем связан его период увлечения господствовавшими в «интеллигенции» либерально-западническими идеями.

Русско-турецкая война 1877–1876 гг. пробудила в нем чувство патриотизма. Поступил на юридический факультет Московского университета, но более его привлекала религиозная философия, поначалу европейская, которая в итоге тоже заставила его поправеть и от рационального позитивизма через скептицизм вернуться к вере в Бога: «Или есть Бог, или не стоит жить». В этом развитии для него оказались важны роман Достоевского «Братья Карамазовы», диссертация В.С. Соловьева «Критика отвлеченных начал» и статьи А.С. Хомякова о Церкви. В 1886 г. князь Трубецкой лично познакомился и сблизился с В. Соловьевым, что имело плюсы (в расширении философского масштаба) и минусы (пришлось разрывать путы «софиологии»). (Соловьев умер в Узком, имении Трубецких.)

Получил степень магистра (1892) и доктора (1897) философии. Обе диссертации князя Трубецкого были посвящены изучению западных религиозно-философских школ. В 1890-е гг. в числе его трудов: «Политические идеалы Платона и Аристотеля в их всемiрно-историческом значении» (1890), «Религиозно-общественный идеал западного христианства в V в. (1897), «Политическое мiросозерцание эпохи Возрождения» (1893), «История философии права» (1894). Получил место профессора в Киевском университете, в 1905 г. перешел в Московский университет.

Одновременно активно занимался публицистической и политической деятельностью. Член Государственного Совета (1907–1908). Редактор-издатель общественно-политического журнала «Московский еженедельник» (1906–1910). Участвовал в работе Психологического общества при Московском университете, Религиозно-философского общества им. Вл. Соловьева и др.; благодаря богатой меценатке М.К. Морозовой основал книгоиздательство «Путь» (1910–1917). (В этом издательстве впервые вышла книга Флоренского «Столп и утверждение Истины».) В этот период князь Трубецкой участвовал в русском либеральном движении по ограничению самодержавия конституцией и по утверждению независимости Церкви от государства. Соответственным было отношение Трубецкого к Февральской революции.

В то же время Первая мiровая война, открывшая апокалипсическую эпоху, обратила Евгения Николаевича к осмыслению проблем геополитики и историософии. В 1915 г. он опубликовал работы: «Отечественная война и ее духовный смысл»,»Война и мiровая задача России», «Национальный вопрос, Константинополь и Святая София».

После захвата власти большевиками сначала оставался в Москве, где принимал участие в работе Всероссийского Поместного Собора как Товарищ Председателя. Угроза ареста вынудила его покинуть Москву, он прибыл в Добровольческую армию Деникина, где его брат, Г.Н. Трубецкой занимал должность начальника Управления по делам исповеданий. Участник Южно-Русского Священного Собора 19 мая 1919 г. в Ставрополе, на котором было образовало Временное Высшее Церковное Управление («ВВЦУ») Юга России. В 1920 г. умер от тифа в Новороссийске накануне эвакуации. В годы Белого сопротивления революции им были изданы: «Звериное царство и грядущее возрождение России» (Ростов-на-Д., 1919), «Великая революция и кризис патриотизма» (Ростов-на-Д., 1919), написаны в том же году в Кисловодске «Воспоминания» (София, 1921).

В эти годы вышла и наиболее известная, итоговая книга православного философа Е.Н. Трубецкого – «Смысл жизни» (1918). Обретение смысла жизни – необходимейший акт безусловного самосознания каждого человека. Найти смысл жизни значит понять устройство мiра и свое место в нем, замысленное о нас Богом, и это особенно важно в такое смутное время. Этот смысл жизни не может быть придуманной человеческой целью или увлечением, страстью, прихотью, он независим от нашего сознания и желания, и открывается человеком как его долг в процессе духовного созревания и обретения Божией истины о мiре. Это было итогом поиска истины князем Е.Н. Трубецким.

«Искание истины, – пишет Трубецкой, – есть попытка найти безусловное сознание в моем сознании… Материал, из коего слагается наше познание, весь во времени, но сама истина о нем – в вечности… Наше познание, т. о., возможно именно как нераздельное и неслиянное единство мысли человеческой и абсолютной».

Безусловное Сознание, Абсолютное, Бог, – не только «заключает в себе сущий смысл того, что есть, но и Божий замысел о том, что должно быть». «Бог является началом и концом мiровой эволюции, ее вездесущим центром и смыслом, но не ее субъектом», то есть для Трубецкого очевидно коренное различие Бога и мiра, опровергающее пантеизм. Поэтому Трубецкой хотя и находился под влиянием философской тематики В. Соловьева, в том числе размышял о проблеме «Софии», он уже в ранней работе «Мiросозерцание Соловьева» (1913) отверг его софиологию как недопустимое пантеистическое смешение Бога и мiра. Именно из-за этого смешения софиологи не смогли убедительно решить проблему существования зла в сотворенном Богом мiре, ответственность за которое невольно возлагалась на Бога.

Проблема теодицеи (оправдание благости Бога при наличие зла в мiре) решается у Трубецкого в согласии с православным учением. И по вопросу софиологии: «София, – возражает Трубецкой Булгакову, – вовсе не посредница между Богом и Творением; она – неотделимая от Бога Сила Божия, и мiр, становящийся во времени, есть нечто другое по отношению к Софии». Поэтому и «Идея каждого сотворенного существа не есть его природа, а иная, отличная от него действительность. Идея – это образ грядущей, новой твари, который должен быть осуществлен в свободе». Примечательны и работы Трубецкого в области искусства (иконописи, музыки), например: «Два мiра в древнерусской иконописи», «Умозрение в красках. Вопрос о смысле жизни в древнерусской религиозной живописи» (1916).

rusidea.org

Русский философ-богослов Евгение Трубецкой

ТрубецкойЕН.jpg
Князь Евгений Николаевич Трубецкой (23 сентября (5 октября) 1863, Ахтырка — 23 января 1920, Новороссийск) — русский философ, правовед, публицист, общественный деятель из рода Трубецких. Сын музыковеда Николая Петровича Трубецкого, брат князей Петра, Сергея и Григория Николаевичей.

В семье Н. П. Трубецкого было 12[1] детей (трое — от первого брака, остальные — от второго, с Софьей Алексеевной Лопухиной)[2]. Жизнь Евгения Трубецкого была тесно связана с жизнью его старшего брата (оба от второго брака) — Сергея Николаевича. В 1874 году оба брата поступили в 3-й класс частной гимназии Креймана, в 1877 году — в 5-й класс гимназии в Калуге, куда их отец был назначен вице-губернатором. Огромные духовные сокровища были вложены в жизнь семьи матерью — С. А. Лопухиной[3]:

…с тех пор врезалась мне в сознание эта интуиция всевидения <Бога>, которому до дна все светло…

Сильное влияние на формирование религиозной настроенности в семье оказали монастыри, располагавшиеся неподалеку от усадьбы Трубецких — Ахтырки. В тринадцати вёрстах от неё находится Троице-Сергиева лавра и в пяти вёрстах — Хотьковский женский монастырь[4]:

Хотьковом и Лаврой полны все наши ахтырские воспоминания. В Лавру совершались нами, детьми, частые паломничества, там же похоронили и дедушку Трубецкого, а образ святого Сергия висел над каждой из наших детских кроватей.

В 1879 году оба брата, увлечённые идеями Чарльза Дарвина, Герберта Спенсера, Томаса Бокля, Людвига Бюхнера, Виссариона Белинского, Николая Добролюбова и Дмитрия Писарева, пережили острый религиозный кризис[5]. Этот кризис братья преодолели довольно быстро, благодаря книге Куно Фишера «История новой философии» из гимназической библиотеки, чтение которой положило начало серьёзного изучения ими философии[6]. Теперь предметом их изучения стали произведения Платона, Канта, Фихте, Шеллинга[7]. Затем последовали Алексей Хомяков, Владимир Соловьёв, роман «Братья Карамазовы» Фёдора Достоевского. Неожиданное откровение было дано Трубецкому при исполнении 9-й симфонии Бетховена под управлением Антона Рубинштейна[6]. Восприятие Бетховенской симфонии привело его к вере, которая открылась ему как источник высшей радости[8].

В 1881 году братья Трубецкие поступили на юридический факультет Московского университета. По окончании университета весной 1885 года Евгений Трубецкой поступил в качестве вольноопределяющегося в стоявший в Калуге Киевский гренадерский полк; в сентябре сдал офицерские экзамены и уже в апреле 1886 года получил в Демидовском лицее звание приват-доцента, защитив диссертацию «О рабстве в древней Греции»[6].

В 1886 году Трубецкой во время одной из «сред» в доме Льва Лопатина познакомился с Владимиром Соловьёвым[9]. Будучи учеником и продолжателем Соловьёва, Трубецкой не соглашался со многими аспектами его учения, особенно — с его экуменическими идеями. Он был «даже не соловьёвец, но активный и часто непобедимый его противник»[10].

В 1888 году[2] Трубецкой женился на княжне Вере Щербатовой, дочери бывшего первого выборного московского городского головы князя Александра Щербатова. От этого брака у них родилось трое детей: Сергей, Александр и Софья. Лето семья почти всегда проводила в Наре (Верейского уезда), в имении Щербатова.

В 1892 году после защиты магистерской диссертации «Религиозно-общественный идеал западного христианства в V в. Миросозерцание Блаженного Августина» Евгений Трубецкой получил место приват-доцента, а в 1897 году, после защиты работы «Религиозно-общественный идеал западного христианства в XI в. Идея Божеского царства у Григория VII и публицистов — его современников» — профессора в Киевском университете Святого Владимира[11].

На рубеже веков стал членом земского кружка «Беседа», протопартийного объединения. Затем вступил в Союз освобождения. Во время «банкетной кампании» союза — собраний для распространения решений первого легального Земского съезда за конституцию — держал речь на самом большом банкете, который состоялся в Киеве и собрал более тысячи участников. После образования в октябре 1905 года Конституционно-демократической партии он в её рядах. В конце 1905 года граф Сергей Витте, формировавший новый Совет министров, предложил Трубецкому пост министра народного просвещения[12], но при встрече последний тотчас же отказался от портфеля, так как его согласие было бы нарушением принятой руководством его партии политической линии.

 

Евгений Трубецкой. 1910 год

В ноябре 1905 года было зарегистрировано Московское религиозно-философское общество памяти Владимира Соловьёва. Среди учредителей был и Трубецкой.

В начале 1906 года баллотировался в Первую Государственную думу от Партии народной свободы, то есть кадетов. С 1906 года Трубецкой — профессор энциклопедии и истории философии права в Московском университете. В конце мая 1905 года он познакомился с меценаткой Маргаритой Морозовой, когда тридцатидвухлетняя вдова с четырьмя детьми предоставила свой дом делегатам Всероссийского земского съезда, где выступали и братья Сергей и Евгений Трубецкие[13]. На её средства Трубецкой стал издавать общественно-политический журнал «Московский еженедельник». Выдающимся итогом этой «беззаконной любви» было московское книгоиздательство Морозовой «Путь», где, кроме работ Трубецкого, были напечатаны труды Сергея Булгакова, Владимира Эрна, Павла Флоренского[14].

Первоначально Трубецкой был одним из видных членов и основателей кадет­ской партии, затем вышел из-за её нежелания сотрудничать с правительством. Он стал одним из создателей, на основе фракции «мирного обновления» в 1-й Государственной думе, Партии мирного обновления, неофициальным органом которой стал «Московский еженедельник». Более трёхсот передовых статей Трубецкого было напечатано здесь. Уже в 1907 году в статье «Два зверя» Трубецкой предчувствовал надвигающуюся катастрофу Российской империи: «При первом внешнем потрясении Россия может оказаться колоссом на глиняных ногах. Класс восстанет про­тив класса, племя против племени, окраины против центра. Первый зверь проснётся с новою, нездешней силой и превратит Россию в ад»[7].

В 1907—1908 годах (а затем — в 1915—1917-м) он — член Государственного совета.

В 1911 году Евгений Трубецкой вместе с большой группой профессоров покинул Московский университет в знак несогласия с нарушением правительством принципов университетской автономии. В связи с этим семья Трубецких переселилась в Калужскую губернию — в имение Бегичево. Здесь Трубецкой занимался ведением хозяйства, а также писал философские статьи для издательств «Путь» и «Русская мысль». В Москву он приезжал лишь для чтения лекций в народном университете имени Шанявского и участия в некоторых заседаниях Религиозно-философского и Психологического обществ.

В 1914 году в связи с начавшейся мировой войной он, испытав патриотическое воодушевление, задумался о смысле жизни, что проявилось в статьях и книгах этого периода. В это же время под влиянием впечатлений от выставки древнерусской живописи из коллекции Ильи Остроухова он написал три очерка о русской иконе: «Умозрение в красках» (1915), «Два мира в древнерусской иконописи» (1916) и «Россия в её иконе» (1917).

Во время власти Временного правительства из-за неспокойной обстановки в деревне был вынужден покинуть своё имение Бегичево. В 1917—1918 годах Трубецкой принимал участие в работе Всероссийского Поместного собора в качестве товарища (помощника) Председателя.

 

Заседание поместного собора. Шестой справа — Евгений Трубецкой

19 мая 1918 года Трубецкой был официальным оппонентом на защите диссертации Ивана Ильина на тему «Философия Гегеля как учение о конкретности Бога и человека»[15]. В это же время в рядах антибольшевистской организации действовал Правый центр[16]. Непосредственная угроза ареста вынудила Трубецкого покинуть Москву, и 24 сентября 1918 года он выехал в Киев. Там вошёл в состав Совета государственного объединения России (СГОР), а затем и в его бюро. В начале декабря того же года покинул осаждённый войсками Симона Петлюры Киев и в конце этого месяца перебрался в Одессу, куда уже переместилось руководство СГОР. В группе его членов был командирован в Екатеринодар к Антону Деникину договориться о форме управления Юго-Западным краем с большей автономией от Добровольческой армии. Попытка оказалась неудачной. В марте 1919 года в Екатеринодаре[17].

В 1919 году на белом юге России принимал участие в создании единого управления Русской православной церкви до освобождения Москвы и соединения с Патриархом. Участвовал в созванном «Юго-восточном русском церковном соборе», который работал с 19 по 23 мая 1919 года в Ставрополе. На соборе было принято положение о высшем церковном управлении в регионе, которому было дано название «Временное высшее церковное управление на Юго-Востоке России»[18].

Попав вместе с отступавшей армией в Новороссийск, Трубецкой заболел здесь сыпным тифом и умер 23 января 1920 года. Протоиерей Сергий Булгаков в некрологе написал: «Среди интеллигенции, духовно-тёмной и мёртвой, князь Евгений Николаевич Трубецкой являлся нелицемерным и верным исповедником христианской веры».

Историческому христианству Трубецкой приписывал организующую роль в политической жизни современных культурных народов; но поскольку средневековые отцы церкви смешивали благодатный порядок с порядком правовым, постольку их вероучение являлось для него обречённым на утрату своей силы. Миросозерцание блаженного Августина он считал типичной феноменологией христианского самосознания. Центральным положением религиозно-политического учения Григория VII Трубецкой считал идею всемирного царского священства, долженствующего обнять собой не только клир, но и мир. Несмотря на внутренние партийные распри, западная церковь, по убеждению Трубецкого, вносила нередко мир и единство в хаос средневековых политических сил и давала европейским народам возможность сохранить плоды общечеловеческой духовной культуры среди окружающего варварства. Он считал, что эту высокую миссию христианская церковь должна была сохранить за собой, но для этого требовалось сбросить с себя вековые путы недостойного прислужничества у светской власти, вернуться к высоким заветам митрополита Филиппа, бесстрашно обличавшего правительственную неправду.

Трубецкой — один из основных представителей метафизики всеединства, созданной В. С. Соловьёвым. Он критически пересматривает философию Соловьёва, определяет некоторое ядро и ставит задачу развития из этого ядра цельной и систематической философии Богочеловечества. Вне ядра оказываются прежде всего такие «утопии» Соловьёва: резкое преувеличение роли в Богочеловеческом процессе отдельных частных сфер и явлений: католицизма, теократии. Центральным объектом и одновременно главным орудием исследования в философии Трубецкого является концепция Абсолютного сознания. Возникает она в ходе гносеологического анализа. Согласно идеям Трубецкого, всякий акт познания направлен к установлению некоторого безусловного и общеобязательного (а значит, транссубъективного, сверхпсихологического) содержания — смысла или же истины — и, следовательно, предполагает существование такового; в любом сущем должна существовать истина. Истина же, по своей природе не есть ни сущее, ни бытие, но именно содержание сознания, притом характеризующееся безусловностью и сверхпсихологичностью.
Примечания

***

О смысле мировой бессмыслицы

О смысле мировой бессмыслицы

Какие события провидел в начале прошлого века философ-богослов  Евгений Николаевич Трубецкой?
 

Отказ от христианства в начале XX века у немцев, в значительной степени – у англичан и отчасти – у русской интеллигенции, – вот глубинная причина Первой мировой войны и революции 1917 года в России. «В Европе вера в Бога в личностях пала», – писал еще Достоевский. Философ Евгений Трубецкой – также один из немногих, кто смог понять глубинную суть происходящего в России и в мире на заре XX столетия.

«Внешним поводом настоящего труда являются мучительные переживания мировой бессмыслицы, достигшие в наши дни необычайного напряжения…». Этими словами начинается книга выдающегося русского философа-богослова князя Евгения Николаевича Трубецкого «Смысл жизни», опубликованная в 1919 г., в разгар Первой мировой войны и Гражданской войны в России. Возможно это наиболее мощная, пронзительная и всеобъемлющая работа в русской философии первой половины XX века.

Сегодня широко известны блестящие работы Е.Н. Трубецкого «Умозрение в красках» и «Три очерка о русской иконе». К сожалению, менее знаком соотечественникам труд «Смысл жизни».

Возможно, первым, кто в начале 90-х гг. XX века занялся изучением наследия философа после полного его забвения, был кинодокументалист, президент Краснодарской киностудии им. Н. Минервина Валерий Тимощенко, известный своими фильмами «Русский заповедник», «Крестьянская история», «Чистая победа», в которых он, вслед за Евгением Трубецким, ищет объяснения сегодняшней действительности, «скорбному бесчувствию» нынешнего дня…

В. Тимощенко часто цитирует своего учителя по ВГИКу, философа уже конца XX века Мераба Мамардашвили: «Дьявол играет нами, когда мы не мыслим точно». И далее продолжает свою мысль:

«Если мы не ищем и не даём ответа на главные вопросы столетия, мы обречены двигаться по кругу, раз за разом в чертог теней возвращаясь. Главные же вызовы начала нынешнего, XXI века, их таинственная, пугающая абсурдность, весьма напоминают те, что побуждали философствовать Евгения Трубецкого ровно сто лет назад.

Мировой кризис, устремленность общества потребления к еще большему потреблению – входит в противоречие с ограниченностью и конечностью природных ресурсов, порождая экологически абсурдную экономику. Можно привести ещё много примеров, от наркомании, как некой формы суицида, до так называемых безмотивных преступлений. Все это, так или иначе, всего лишь синдромы утраты Смысла жизни».

За этим, по всей видимости, стоит глубокий кризис традиционного научного сознания, с его идеей бесконечного положительного прогресса, да и собственно самого материалистического взгляда на мир.     

«Я не понимаю, как человек интеллигентный может быть не способен, хоть частично, отождествить себя с неким высшим судьей, который видит в нём всё до дна», – сказал выдающийся современный, несомненно, светский философ М.К. Мамардашвили. Парадоксально, но этот современный нерелигиозный философ, и, тем более, не богослов, очень близок в своих выводах к Е.Н. Трубецкому. А ещё он говорил, что «мы живём в христианском мире, и это не зависит от того, сколько людей ходит в церковь».

Помимо веры, по его мнению, это вопрос глубинных основ языка и природы мышления.

Евгений Николаевич Трубецкой… Его судьба, произведения, сам строй и способ мышления подтверждают, что нет в мире другой истории, кроме истории движения человеческой мысли. Все исторические события, какими бы потрясающими и самодостаточными они ни выглядели – лишь следствие, внешнее проявление этой битвы идей.       

Самая большая ценность сегодня – это подлинно целостное мировоззрение. Почитайте, какие цельные по мысли сочинения писали ученики известного русского педагога С.А. Рачинского, закончившие четыре класса церковной народной школы, да и гимназисты любой царской гимназии… Редчайшее сегодня, по-настоящему целостное христианское мировоззрение Трубецкого («Смысл войны», «Два зверя», «О русской сказке», «Смысл жизни») вдруг прозревает в потоке времени, состоящем, казалось бы, из бессмысленного набора фактов, священную историю.

«Оно, православное мировоззрение, возвращает нам доверие к жизни, даруя историю, у которой есть Начало, конечное Преображение и наше место в ней. Историю с отчётливой иерархией ценностей, в которой можно и хочется жить, несмотря на её очевидную трагичность», – говорит Валерий Тимощенко.

Становится отчётливо ясно — если в нашей жизни нет напряжённого поиска смысла (наипаче всего «ищите Царствие Божие»), который, собственно, и составлял содержание жизни Евгения Трубецкого, то «невроз» континентальных размеров неизбежен, а война, первая, вторая или третья – это только один из его симптомов.

И немецкий национал-социализм, и советский коммунизм как движение мысли, по мнению Мераба Мамардашвили, есть, не что иное, как борьба с Евангелием. В этом смысл главной и единственной войны.

Семья Трубецких – это какое-то поразительное созвездие мыслителей, деятелей искусства и культуры, священнослужителей. В ней, несомненно, есть некая тайна, секрет рождения и воспитания подлинно свободной творческой личности. Многие исследователи и современники говорят об этом в мемуарной литературе. «Секрет» этот хранила мать Евгения – Софья Алексеевна Трубецкая, урождённая Лопухина, наследница не менее знаменитого, чем Трубецкие, аристократического рода. Пожалуй, именно она смогла создать в семье особый, может быть, даже и недостижимый в современном обществе настрой, который при полном соблюдении православного канона жизни, строгой ориентации на служение Отечеству, поощрял творчество, живую мысль.

Она была очень музыкальна, и все ее дети, включая Евгения, обязательно занимались музыкой. Быть может, в этом секрет особой тональности, образности и ясности мысли членов этой великой семьи. Но самое главное – она была искренне и глубоко религиозна. В семье Трубецких была создана особая патриотическая атмосфера, особое внимание к тому, что происходит с Россией и миром. (Волею судьбы нам удалось встретиться и побеседовать с внучкой Евгения Николаевича, супругой настоятеля русского православного храма в Вашингтоне матушкой Марией, урождённой княгиней Трубецкой.)

Не случайно и Евгений Николаевич, и его брат Сергей стали выдающимися русскими философами. А сын Сергея, племянник Евгения Николаевича, Николай Сергеевич Трубецкой – выдающийся русский философ и филолог, один из основателей, и, пожалуй, самый яркий представитель евразийства – философского течения XX века. Они смогли построить философскую систему, которая убедительно, блестяще и беспощадно интерпретировала катастрофу 1917 года, то, что произошло в России в предреволюционные и революционные годы.

Лев Николаевич Гумилёв – философ и географ, создатель теории этногенеза (пусть во многом спорной), как известно, называл себя последним евразийцем.

Но Евгений Николаевич Трубецкой, на мой взгляд, ещё не понят, не воспринят современниками, как это случилось с Гумилёвым. Он пока «неоткрытый материк».

По словам Мераба Мамардашвили, первое, что должен сделать философ, это «убить в себе человека своего времени». Трубецкой в своих трудах, несомненно, поднимается над исторической конкретностью. И всё же исторический фон, на котором он создавал свои философские труды – Первая мировая война, – важен или, выражаясь христианским языком, «промыслителен». Корни очень многих сегодняшних геополитических реалий именно там, в Первой мировой. Там причины крушения величайших христианских империй: Германской, Австро-Венгерской и нашей, Российской.

Какой она запечатлелась в нашем банальном сознании? Самая первая ассоциация – колючая проволока, жидкая грязь в окопах, солдаты в несуразных касках и обмотках, словом полная бессмысленность, воистину – на Западном фронте без перемен. Миллионные потери, а победитель продвинулся на 20 км! Что он получил в обмен на миллион молодых жизней? Окопы? Но, по убеждению Е.Н. Трубецкого, чем более абсурдной выглядит действительность, тем, скорее всего, более глубинный смысл за ней стоит.

Не то ли самое сегодня мы наблюдаем на Украине? Когда в 1918 г. произошло крушение государственности, Трубецкой писал: «Это – не простая историческая случайность, а проявление необходимой логики всемирной истории – глубочайшее откровение смысла в бессмыслице».

Сегодня, сто лет спустя, стало очевидно, что главная битва тогда шла не за окопы под Bерденом, а за планету, в первую очередь за проливы и за всё поствизантийское пространство, которое тогда занимала Османская империя. Она ведь включала в себя весь арабский мир, часть Европы, часть Персии, Палестину. Тот, кто владеет Константинополем, владеет Босфором; кто владеет Иерусалимом, владеет Суэцом. Но, что поразительно, немцы оказались на Босфоре и Суэце ещё до войны и без всякой войны. Цикл фильмов Валерия Тимощенко «Крестьянская история» предельно чётко, с документальной достоверностью, раскрывает, в чём тайна этой блестящей дипломатической операции и неправдоподобно крепкого союза с Турцией.

Увы, тот союз стал возможным за счёт отречения от христианства. Кайзер Вильгельм приезжал в Стамбул в мундире турецкого фельдмаршала. Его прозвали «ходжа Вильгельм», были распущены слухи, что он принял ислам. Власти предержащие германской империи всячески давали понять туркам, что христианство не является для них чем-то незыблемым и определяющим, а значит, препятствий для их союза и раздела мира нет. Фантастично, но именно германская разведка разработала план священной войны мусульман Османской империи против всех христиан, то есть против русских, англичан и французов. Сегодня очевидно, что за это отречение немецкий народ заплатил очень дорого в Первой, а затем и во Второй мировой войне…

За этими геополитическими потрясениями стоят два важнейших явления в философии XIX века, ставшие реальностью европейского общественного сознания в начале XX века – феномен Фридриха Ницше и дарвинизм. Причём теория естественного отбора и борьбы видов, принцип «выживает сильнейший» властями некоторых европейских, формально христианских, стран были перенесены на взаимоотношения между народами. Что же касается Ф. Ницше, названия его программных произведений говорят сами за себя: «Антихристианин», «По ту сторону добра и зла». В них содержится беспрецедентная по остроте и философской напряжённости критика христианства.      

Внешним проявлением этой антисистемы (термин Л. Гумилёва), этого этапа в истории движения человеческой мысли, суть которого – отказ от христианства, только на поствизантийском средиземноморском и причерноморском пространстве стали беспрецедентные в мировой истории этнические чистки, трагедия геноцида армян, колоссальные жертвы Гражданской войны и политических репрессий в России. Все это происходило именно в те пять лет, когда писались и публиковались главные труды Е.Н. Трубецкого. Позже, уже после его смерти, все это проявило себя через апокалипсис Второй мировой, через спланированное уничтожение целых народов.  

«И быть может, главное оружие врага – подмена философии идеологией. Философствование есть свободный акт, восприятие философии требует сотворчества, мучительного труда. Нужно совершать постоянное духовное усилие, чтобы оставаться живым, научиться снимать маску, которая у нас временами прирастает к лицу.

Идеология же – это то, что воспринимается без усилия, рабски, как данность. Само её возникновение возможно лишь благодаря массовому бегству от свободы и отречению от любви к мудрости. Человек философствующий и человек, живущий идеологией – разные явления. Святое Евангелие написано в виде притч, чтобы воспринять их, необходимо символическое мышление, сотворчество. В этом смысле, не может быть христианской идеологии. Отказ от свободы, от философствования, от сотворчества с Богом в пользу идеологии, в пользу слепого подчинения, по мнению Трубецкого, есть, по сути, отказ от христианства и главная причина неисчислимых бедствий столетия», – считает Валерий Тимощенко.

Немцы, давшие миру самые великие философские школы, потерпевшие, несмотря на всю стойкость и умение воевать, сокрушительное поражение и в первой и во второй войне, попытались вернуться к осознанному христианству во всём, даже в государственном строительстве и политике. В отличие от нас, увы. Уже в послевоенное время христианские демократы пришли к власти. Вся социальная помощь сегодня в Германии идёт через церковь. Но этого, по-видимому, недостаточно. Потеря глубокой искренней веры всё же произошла в народе.

В Германии уже нельзя сказать «Рождество Христово», а только «Рождество». Уже нельзя показать видеоклип с молитвой «Отче наш» на английском федеральном телевидении. Об этом с глубокой печалью говорит архиепископ Марк – нынешний глава православной церкви в Германии, немец по национальности.

…Есть два места для Евгения Трубецкого, значимых в его судьбе. В начале века в Москве жила красавица, богатейшая женщина Маргарита Кирилловна Морозова. У неё было несколько домов на Aрбате, один из них в Мёртвом переулке. Она глубоко полюбила князя Трубецкого. Эта любовь осталась платонической, между ними ничего не осуществилось, кроме искренней духовной привязанности.Мы не стали бы упоминать об этом личном переживании, если бы оно не сыграло для русской философии такую огромную роль. Маргарита Кирилловна предложила князю финансировать религиозно-философское издательство и проводить в её доме религиозно-философские вечера. Так на Арбате стали собираться лучшие, молодые тогда, представители русской религиозной мысли. Красивый старинный дом, залы с угощением для гостей, слушателей, со специальным помещением для лекций, дискуссий; стены, увешанные иконами, тогда еще только-только открываемыми. В эти годы, то есть всего лишь сто лет назад, реставраторы, и через них Россия, впервые открыли для себя и для мира подлинную древнерусскую икону, «Троицу» Рублёва, например.      

На собраниях общества обсуждали самые разные вопросы, а издательство решили назвать «Путь». В нём был издан двухтомник Евгения Трубецкого о Владимире Соловьёве, там же впервые вышла книга Павла Флоренского «Столп и утверждение Истины», том сочинений Киреевского; впервые, через семьдесят лет после их написания, были изданы сочинения Чаадаева.

В этом пространстве сформировалось уникальное русское религиозно-философское движение, спасительное и для России, и для всего мира. Неудивительно, что оно так последовательно, в том числе и физически, уничтожалось богоборческой властью.

И всё же часть его успела выплеснуться за пределы советской России и повлиять на возникновение философской школы, литературное и духовное наследие которой сегодня к нам возвращается.

И когда Евгений Трубецкой подводил философские итоги в книге «Смысл жизни», на титульном листе он поставил тот самый знак издательства «Путь», хотя само издательство было уже ликвидировано в катастрофе революционных лет.

В Новороссийске, на восемнадцатой версте в сторону Кабардинки, было имение тётушки, княгини Трубецкой. До сих пор сохранилась её чайная – небольшой домик на высоком берегу над Цемесской бухтой. Эта бухта стала последним русским берегом для тысяч эмигрантов и последним земным пристанищем для Евгения Николаевича Трубецкого. В Новороссийске Трубецким было закончено самое значительное, всеобъемлющее, универсальное произведение, коим по его собственному признанию, стал фундаментальный труд «Смысл жизни».

Почти два года длилось это пребывание на юге России, на острове между войной и миром, между христианской Империей и коммунистическим антихристианским Союзом. Это было странное состояние, странное государство на юге России, деникинское правление на Кубани, врангелевский «остров Крым». Таинственный, в философском смысле весьма продуктивный, временами даже безмятежный, и уж точно не до конца осмысленный соотечественниками период русской истории.

У этого времени и у этого места есть, несомненно, и своя священная история, зафиксированная не только событийно, но и изобразительно в фото- и кинодокументах, просто о ней мало кто знает.

В тридцати километрах от дома, где живёт Трубецкой, в сторону Краснодара в посёлке Горном в этот момент служит святой Феодосий Кавказский. В тридцати километрах в сторону Анапы жила будущая мать Мария (Пиленко), больше известная как поэтесса Мария Кузьмина-Караваева, героиня Сопротивления, мученик Освенцима, также причисленная к лику святых в Зарубежной православной церкви. Более того: оказывается, они были знакомы. Недавние исследования говорят, что юная мать Мария исповедовалась у святого Феодосия. Он жил уединенно, почти отшельнически. Но когда его арестовали в 1938 г., то сфотографировали для следственного дела, и у нас теперь есть изображение святого.

Евгений Трубецкой написал множество памфлетов, статей о мировой войне, революции, Гражданской войне. Увы, он отчётливо видел, что страна неизбежно должна пройти через тяжёлые очистительные страдания.

«Религия есть то, что связывает людей воедино. Когда она перестаёт их связывать, они друг другу – либо враги и соперники, либо случайные союзники в целях ограбления и эксплуатации других людей», – писал он в своей работе «Смысл жизни».

Этот труд, пронзительный по своей ясности, необходимо сегодня изучать в школьном курсе истории или литературы, иначе молодое поколение обречено на тот же макиавеллизм, о котором Е.Н. Трубецкой писал столетие назад. Последнюю свою лекцию «О возрождении религиозного сознания в России» Евгений Николаевич прочёл в Народном доме Новороссийска. Зал был полон.

С этого времени его произведения больше не переиздавались, имя его было вычеркнуто из истории русской культуры, и только с начала 90-х гг. XX века он и его брат Сергей возвращаются к нам.

Евгений Николаевич Трубецкой не уехал в эмиграцию вместе с отступающими белогвардейскими частями, которые в двадцатом году на кораблях уходили в Константинополь, затем в Париж, Сербию, Америку… «Родину, как мать, в болезни не бросают», – сказал он, и остался в Новороссийске. В этом же году заболел сыпным тифом и умер. Евгений Трубецкой похоронен в Новороссийске на церковном кладбище, в самом центре города. На могиле одного из самых выдающихся философов-богословов XX века даже не было креста в течение более семидесяти лет…

Теперь на его могиле стоит строгий гранитный крест, который весной 1995 г. поставили несколько новороссийцев без лишнего ажиотажа и шумихи. Среди них был кинодокументалист Валерий Тимощенко. Всё это запечатлено и осталось в архиве Краснодарской киностудии им. Н. Минервина. На плите написано: «Князь Евгений Николаевич Трубецкой. Русский философ – богослов. 1863 – 1920».  

Схему расположения могилы прислали из Америки, из местечка Новодивеево, штат Нью-Йорк, где жили потомки Трубецких.

Они же прислали некоторую сумму денег, примерно пятую часть от необходимой. Остальные средства собрали горожане, просто частные лица. Произошло это в начале 90-х, в период для провинциальной России нелёгкий, точнее сказать, нищий. Тогдашние городские и краевые власти к этому не имели никакого отношения, более того, как могли, ставили палки в колёса. Значительную часть суммы почему-то дал один из тогдашних скороспелых банкиров, который вскоре начисто разорился. Ну что ж, это вполне соотносилось с тезисом Трубецкого о том, что Совесть, Со-весть есть явление сверхъестественное, метафизическое, не из чего не выводимое.

За этим событием последовал приезд из Москвы в Новороссийск группы самых значительных исследователей творчества Е.Н. Трубецкого, мыслителей и культурных деятелей России. Среди них были философ Альберт Соболев, биограф Трубецкого, и философ-богослов Сергей Михайлович Половинкин.

Москва и Новороссийск, столица и казачий пограничный край России, нынешняя Россия и православный мыслящий мир русской эмиграции вновь соединились через личность князя Евгения Трубецкого.  

Ирина Ушакова. Специально для «Столетия»

Статья опубликована в рамках социально значимого проекта «Россия и Революция. 1917 – 2017» с использованием средств государственной поддержки, выделенных в качестве гранта в соответствии с распоряжением Президента Российской Федерации от 08.12.2016 № 96/68-3 и на основании конкурса, проведённого Общероссийской общественной организацией «Российский союз ректоров».

Комментарии

 сначала сладкие речи- затем горькие плоды
 

Эта заметка о философе Трубецком Е.Н. лишний раз служит напоминанием нам об истинных ценностях, о православии, как необходимом скрепе, соединяющем людей//
————————————

Да-да !  Ибо сказано( от Матфея, гл 10):
«Не думайте, что Я пришел принести мир на землю; не мир пришел Я принести, но меч,
ибо Я пришел разделить человека с отцом его, и дочь с матерью ее, и невестку со свекровью ее.»

Как это у классика ? «Прежде чем объединяться- надо хорошенько размежеваться !».   Иначе о каком единстве речь ?  Лицемерие и фарисейство !


Нельзя вернуться в Ветхозаветное пространство///
————————

Короче — прочтите «ИЗ НОВОЗАВЕТНОГО ПРОСТРАНСТВА» от Матфея гл 10 от стиха 33 и далее.

ИБО СКАЗАНО:»кто не берет креста своего и следует за Мною, тот не достоин Меня.»
Про Вас, кстати, сказано !

Спаситель не отменял ветхозаветных пророков.

 

 
Интересная статья, полезная, познавательная. Если не ошибаюсь, патриарх всея Руси Алексий Второй говорил, что когда Русь-Россия отступала от своей Веры и истоков, в государстве начинались беды и смута, начиная с нашествия дикарей-кочевников, потом «смутное время», октябрьский переворот, а когда русские возвращались к Вере, то одерживали победы, как при Пожарском и Минине, избрание царя и страна шла по созидательному пути до нового мракобесия — октябрьского переворота, с тех пор смута еще и продолжается, правда Путин пытается выправить положение, даст Бог у него получится, давно уже пора!
К сожалению, в советской и теперешней школе не изучают русское философское наследие, в советской школе все больше изучали чужие утопии, сейчас все можно и нужно исправить, все возможности есть!

Нельзя вернуться в Ветхозаветное пространство, в дохристианское домонгольское, вернее, можно, но это страшнее страшного… В тексте идёт речь о христианском периоде истории, конкретно о 1914, 1918, 1939 гг. от Рождества Христова. Ни Рождество, ни Воскресение Христово отменить уже невозможно. К счастью для этого мира.

 
«В этом пространстве сформировалось уникальное русское религиозно-философское движение, спасительное и для России, и для всего мира» — это и есть миссия и предназначение русского народа: сохранить мир на планете, быть образцом бережного, нравственного отношения ко всему Божьему творению.
Труд Е.Н. Трубецкого «Смысл жизни», «пронзительный по своей ясности, необходимо сегодня изучать в школьном курсе истории или литературы…»
Школьники должны знать основные труды русских философов Ильина, Соловьёва,  Флоренского, а не только апологетов-разрушителей мира.
  Эта заметка о философе Трубецком Е.Н. лишний раз служит напоминанием нам об истинных ценностях, о православии, как необходимом скрепе, соединяющем людей в созидании, в сохранении Мiра.

 
А войны Чингисхана или Тимура, все древние битвы с участием сотен тысяч воинов- это тоже результат отказа от веры в Бога ?
А слова Пророка Моисея: «возложите каждый свой меч на бедро свое, пройдите по стану от ворот до ворот и обратно, и убивайте каждый брата своего, каждый друга своего, каждый ближнего своего.»- (Исход, гл 32. 27)- это как ?Ах автор, автор…


 
Как важно понять именно смысл происходящего и произошедшего. А мы отвлекаемся на факты.

 
«мучительные переживания мировой бессмыслицы, достигшие в наши дни необычайного напряжения…» — это про всех сегодняшних, кто мыслит.

 

Началась война – спали маски?
Началась война – спали маски?Датой начала войны считается 28 июля. Накануне неразрешимый и туманный конфликт раскручивался быстро:  после убийства эрцгерцога Фердинанда  Австро-Венгрия предъяляет ультиматум Сербии – унизительный, заведомо неисполнимый.  И вскоре два враждовавших военных союза начали боевые действия. Основные тяготы войны в первые месяцы примут на себя Россия и Франция с одной стороны, Германия и Австрия с другой. В самом начале войны воодушевил русских людей подвиг казака Козьмы Крючкова. Он первым в той войне получил Георгиевский крест за уничтожение одиннадцати немцев в неравном бою  разъездов – разведотрядов 30 июля 1914 года. Отважный казак стал героем плакатов, песен, патриотических речей.  Даже с папиросных пачек лихо поглядывал  на публику. В 1918-м Крючков окажется среди белых, а его боевой товарищ, казак Михаил Иванков, который в том первом бою тоже одолел нескольких пруссаков, станет красноармейцем. Брат пошёл на брата…  Крючков погибнет в августе 1919-го, на родной земле, в бою с соотечественниками. Ровно через пять лет после начала войны. 95 лет назад.
А летом 1914-го российская пресса (как и общество) демонстрировала патриотический порыв. Войну приветствовали, верили, что она преобразит жизнь, выметет всё низкое и мелкое. Казалось бы, просвещённая Россия к тому времени была искушена и марксизмом, и толстовством, то есть – идеями сугубо антивоенными. Всё это оказалось на обочине сознания во дни первых сражений.
«Началась война, спали маски, открылись истинные лица людей. Слабые стали милосердными; сильные – героями; и каждый почувствовал, что у него есть родина, которой он еще не заплатил долга. Всё  случайное, житейское, все, чем жили изо дня в день, сгорело, поднялось как дым, и только долг, любовь и гнев остались руководителями людей, вчера еще боявшихся огорчения и боли, сегодня спокойно идущих на смерть. Воистину только трагический дух мог так зажечь сердца» — так писал в те дни Алексей Николаевич Толстой, который в самом начале войны стал военным корреспондентом. Человек тёртый, проницательный и, по мнению современников, циничный, он был захвачен , очарован военной героикой. В статьях тех лет – дух времени, попытка на скорую руку, вдохновенно определить идеологию войны. Рождение и смерть надежд:
«В неделю совершилось превращение, на которое нужно было потратить века. Народ, – его считали униженным, затем таинственным, затем за последнее время просто пропащим, – внезапно поднялся на такую нравственную самобытную высоту, что повел за собой и города и те лучшие головы, которые мучились, не зная, как его спасти.Так, обнажив истинное лицо свое, начал крылатый союз войну за освобождение духа человеческого. Враг наш противопоставил все силы механики, чудовищные машины, за сорок лет выработанный план уничтожения Европы и страшное мужество сынов своих, гибнущих сотнями тысяч по одному велению императора».
Это слова 1914-го. За год до этого Толстой вряд ли подписался бы под ними. И в разгар войны Алексей Николаевич рассуждал несколько иначе. Блистательная публицистика! «Но, должно быть, не силой пушек, но могуществом духа, высотой поставленной цели решается война. Мало идти умирать, нужно идти, чтобы побеждать, с верою в правое дело. Немцы стремительно двинулись двухмиллионной армией в пределы Франции, но неожиданно (только для них, конечно, потому что они вели расчет на человеческую подлость) Бельгия преградила им путь, решила судьбу войны. С яростью обрушились они на маленькую страну, стерли ее, но гнев их был несправедлив и слеп, поэтому, как ошалелый зверь, они затем попались в ловушку, наскочив на щетину французских штыков.
Действительно, все их действия за прошлые месяца были подобны прыжкам раненого зверя. Они бросали войска то с юга на север, то с запада на восток, хотя занятие Восточной Пруссии серьезным им ничем не грозило – дорога через Вислу слишком укреплена. Огрызаясь на запад и восток, немцы роковым образом переходят из наступления к оборонительной тактике, то есть, к верной своей гибели: увеличение английской и русской армий бесконечно; английский флот черпает жизненные силы со всего света; в России, против мирного времени – избыток пищевых продуктов. Для Германии все это теперь уже ясно. Она еще надеялась на победу до выступления Японии, но после этого крылатая фраза облетела наших врагов: «весь мир против нас». 

Мир уничтожает теперь первопричину зла – идею, будто задача всего человечества – механика, механическая культура; и недаром последние два года перед войной так широко и повсеместно распространилась литература философская и религиозная. Это была, словно, последняя разведка перед битвой. Различный характер двух рас – романской и славянской – отражается и на тактике войны. На западе французы, англичане и бельгийцы сдерживают доблесть войск осторожностью и умеренностью. Жоффр, после занятия французами такой-то позиции, приказывает, например, отступить, и немцы, на другой день, ринувшись с удвоенными силами на место вчерашнего боя, обрушивают все силы на пустое место – тактика утомительная для врага, иногда можно вывихнуть руку, когда сильно замахнешься на что-нибудь и не встретишь ожидаемого сопротивления. Иное получается на прусском и австрийском фронте при соприкосновении с нашими войсками. Русский солдат несравненен по устойчивости, неутомимости и хладнокровию. При отступлении он не падает духом, зато в преследовании врага он с боем будет идти по тридцати-пяти, сорока верст ежедневно. Поэтому, конец боя всегда катастрофичен на нашем фронте. Всякое сражение становится гибелью и катастрофой для врага. Его преследуют один день и другой и третий, не дают опомниться, на его плечах вскакивают в укрепленные города, он бросает обозы, затем парки, орудия, отступление превращается в бегство, в панику.И ко всему наша артиллерия, неожиданно для них, оказалась лучшей в мире по меткости и губительной силе огня. После ее работы не хорошо смотреть на поля, заглядывать в овраги и окопы, где сидели и двигались только что сильные, здоровые солдаты.
Вынувший меч – от меча и погибнет. Такова участь Германии, таков конец ее императора, пожелавшего взять на себя власть над человеческим духом, власть сатаны». Закон войны: враг воспринимается как «тёмная сила», как инфернальное зло. А иначе – как призывать к убийству?
Ещё логичнее рассуждения М.О.Меншикова. Он призывал бороться за Победу:  «Первая мысль в новом году, первый порыв сердца – да здравствует наша великая армия, завоевывающая народу жизнь и честь! Да ниспошлет Господь благословение на мученический подвиг наших сыновей и братьев! На долю их выпало перевернуть еще одну тяжкую страницу истории и вписать на ней новые бессмертные слова. Новые и вечно старые, пока народ растет под солнцем. И в 1914 году – уж не знаю, каком от сотворения мира, – народ русский боролся и побеждал. Страшную борьбу эту он перенес и на следующий год с надеждой победить. Мало сказать: с надеждой – с глубочайшей уверенностью победить, если, конечно, нас не оставит милость Божия и не случится чего-нибудь нежданного-негаданного, вроде татарского обвала семьсот лет назад. Но теперь таких слишком крупных неожиданностей ждать уже трудно. Человечество довольно плотно связано паром и электричеством, все основные процессы в нем наперечет известны, все действующие силы учтены, и, собственно, ничего трагического врасплох произойти не может».
Идеологическую подкладку противостояния выткал и Е.Н.Трубецкой:«Русский патриотизм стоит против немецкого национализма, — вот самое сильное и вместе самое отрадное впечатление последних дней. Никогда противоположность этих двух принципов не сказывалась сильнее и нагляднее, чем теперь. С одной стороны мы видим голый национальный эгоизм, который сулит жестокий гнет всем не принадлежащим к господствующей национальности, а потому всех отталкивает. С другой стороны, наоборот, — могучий подъем патриотического чувства, который объединяет в одно целое все народы великой империи, потому что в нем нет национальной исключительности, нет самообожания, нет того презрения  ненависти к другим народам, которые составляют характерную черту национализма».

Всё это красиво, ярко и поучительно – не забудем, занесём в записные книжки. Но в мирные дни проясняется, что в таких рассуждениях слишком много самонадеянности. Война не оправдала высоких надежд. Вот Алексей Толстой надеялся, что спадут маски, что злу будет сложнее прятаться, когда яснее ясно, кто – враг. А оказалось – никакой ясности. И приёмы зла в военное время ещё изощрённее, чем прежде. Не спали маски, напротив, реальность обернулась жестоким карнавалом. Дипломатия обернулась ложью, патриотический порыв – апатией и помрачением. Борьба с мещанством – торжеством  спекулянта.  А выиграла третья сила – те, кто стоял в стороне от сражений и подсчитывал барыши. Не там рассмотрели сатану наши замечательные писатели – они сами покажут обманную, лукавую сущность войны, когда Россия, Австрия, Германия сгорят дотла. В военные годы публицист на первых порах ощущает себя демиургом – и этот хмель соблазнителен. Но до раскаяния и разочарования не все доживут. Увы, эти рассуждения сегодня почти злободневны. А, может быть, столетие начала Первой Мировой подоспело к лету 2014 нам в назидание?    

Арсений Замостьянов,  pravmir.ru

***

Трубецкой Е.Н. Смысл жизни

Разбивка страниц настоящей электронной книги соответствует оригиналу.

 

ПРЕДИСЛОВИЕ 7

ВВЕДЕНИЕ

  1. I. Вопрос о смысле вообще, и вопрос о смысле жизни 9
  2. II. Общезначимый и сверхвременный смысл, как искомое всякого сознания 11

III. Истина, как акт безусловного сознания 16

  1. IV. Истина, как всеединая мысль и всеединое сознание21

ГЛАВА I. МИРОВАЯ БЕССМЫСЛИЦА И МИРОВОЙ СМЫСЛ

  1. I. Бессмыслица существования 30
  2. II. Жизненная суета и требование смысла 43

III. Спор о жизненном пути 50

  1. IV. Мировой смысл 60
  2. V. Горизонтальная линия жизни и ее оправдание 67
  3. Вертикальная линия жизни и ее оправдание 73

VII. Оправдание страдания78

ГЛАВА II. ТЕОДИЦЕЯ

  1. I. Антиномия единого и другого, как общий корень сомнений в смысле мира. Противоречия дуалистического и монистического миропонимания 84
  2. II. Антиномия всеединого и, другого перед судом христианского сознания. Всеединство и временное бытие 89

III. Противоречие в мысли о мировой эволюции и путь к его решению 96

  1. IV. Вопрос о зле. Свобода твари и идея вселенского дружества 101
  2. Свобода твари и зло с точки зрения христианской теодицеи 112
  3. VI. Свобода твари и ад 118

ГЛАВА III. СОФИЯ

  1. I. Мир и замысел Божий о мире. Против гностического понимания Софии 125
  2. II. Божественная идея и свобода твари 131

III. Мир как относительное небытие: его положительные и отрицательные потенции137

  1. IV. Радуга, как разрешение антиномии временного и вечного 142
  2. V. Творческий акт Бога в вечности и творчество человеческой свободы во времени 148

ГЛАВА IV. ОТКРОВЕНИЕ БОЖЬЕГО ДНЯ

  1. I. Явление Софии в творении. Свет. 156
  2. II. Всеединство в строении космоса 163

III. День и ночь. Мир растительный и животный 166

  1. IV. День и ночь в человеке 172
  2. V. День Божий и явление Триединства 181

ГЛАВА V. ГРЕХ И ИСКУПЛЕНИЕ

  1. Религиозные сомнения, исходящие из интуиции всеобщности зла. Христианское учение о грехопадении 185
  2. II. Первородный грех, смерть и греховная жизнь 189

III. Первородный грех и человеческая свобода. Христос и Адам 194

  1. IV. Учение о Христе, как ключ к разрешению вопроса о человеческой свободе200

ГЛАВА VI. РЕЛИГИОЗНЫЙ СМЫСЛ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ МЫСЛИ

  1. I. Человеческая мысль и откровение 209
  2. II. Смертное и бессмертное в человеческой мысли 217

III. Онтологические препятствия к Богопознанию и их преодоление 225

  1. IV. Критерий апостола Иоанна 230
  2. V. Откровение и суд испытующей мысли 234

ГЛАВА VII. ВСЕМИРНАЯ КАТАСТРОФА и ВСЕМИРНЫЙ СМЫСЛ

  1. Вопрос о смысле жизни и катастрофа современной культуры 245
  2. II. Современный патриотизм и его искушение 254

III. Крушение мирского порядка и его положительный смысл 258

  1. IV. Катастрофические эпохи и «последние дни» 264
  2. V. Конец — разрушение и конец — цель 269
  3. VI. Смысл мира и относительные ценности культуры 272

VII. Фаталистическое и христианское понимание конца 278