Васнецов Виктор Михайлович, русский художник

Виктор Михайлович Васнецов (Автопортрет художника)

Виктор Михайлович Васнецов, один из самых прославленных русских художников, родился (3) 15 мая 1848 года в селе Лопьял Вятской губернии, в семье православного священника. Первой его работой как художника стала роспись Вятского собора, совместно с сосланным в Вятку поляком Михалом Эльвиро Андриолли.
Это было сразу после окончания духовной семинарии. Тогда Виктор Михайлович, утвердившись в своем желании стать живописцем, отправился учиться в Петербург, сначала в рисовальной школе Крамского, а после в академии художеств (в 1893 году стал ее действительным членом). С 1878 года Васнецов являлся членом Товарищества передвижников, путешествовал по Европе — посетил Францию и Италию, затем жил в Петербурге и Москве. Творчество Васнецова очень разнообразно. Начинал он с Передвижниками, и тогда его сюжеты были предельно бытописательны. К этому периоду относятся «Книжная лавочка», «Балаганы в Париже», «С квартиры на квартиру». Настоящий пик творчества Васнецова приходится на тот период, когда он находит себя в стиле модерн. Его можно считать основоположником особого русского стиля. Для этого он преобразовал русский исторический стиль, обогатив его легендарными и сказочными сюжетами. В то же время некоторые из картин этого периода представляют собой типичные для модернизма декоративные панно. Кто не знает «Аленушку», «Ивана царевича на сером волке», знаменитых былинных богатырей? Принципы «Русского стиля» художник воплощал не только в живописи, но и в архитектуре. По его эскизам построен фасад Третьяковской галереи, возведена церковь Спаса-Нерукотворного в Абрамцево. Русский стиль в архитектуре являл собой стилизацию под русскую старину. В 1883-1885 годах художник работал над созданием монументального панно «Каменный век» для Исторического музея в Москве. Позднее творчество Васнецова связано также с религиозными мотивами. Появляются картины «Распятый Иисус Христос», «Слово Божье», «Богоматерь с младенцем».

«Богоматерь с младенцем» (роспись центральной апсиды Владимирского собора, Киев)

«Богоматерь с младенцем» (роспись центральной апсиды Владимирского собора, Киев)

Самой масштабной работой Васнецова стала роспись киевского Владимирского собора в 1885-1896 годах. В советское время Виктор Михайлович продолжал заниматься творчеством — в основном он работал над народными сказочными темами («Бой Добрыни Никитича с семиглавым Змеем Горынычем», 1918; «Кащей Бессмертный», 1917-1926 и другие). Умер художник Виктор Михайлович Васнецов 23 июля 1926 года в Москве в возрасте 78 лет. © Calend.ru

Виктор Михайлович Васнецов, мастер живописи на исторические и фольклорные сюжеты, один из самых прославленных русских художников-модернистов, родился (3) 15 мая 1848 года в селе Лопьял Вятской губернии, в семье православного священника.

Первой его работой как художника стала роспись Вятского собора, совместно с сосланным в Вятку поляком Михалом Эльвиро Андриолли. Это было сразу после окончания духовной семинарии. Тогда Виктор Михайлович, утвердившись в своем желании стать живописцем, отправился учиться в Петербург, сначала в рисовальной школе Крамского, а после в академии художеств (в 1893 году стал ее действительным членом).

С 1878 года Васнецов являлся членом Товарищества передвижников, путешествовал по Европе — посетил Францию и Италию, затем жил в Петербурге и Москве.«Аленушка» (1881)

«Аленушка» (1881)

Творчество Васнецова очень разнообразно. Начинал он с Передвижниками, и тогда его сюжеты были предельно бытописательны. К этому периоду относятся «Книжная лавочка», «Балаганы в Париже», «С квартиры на квартиру». Настоящий пик творчества Васнецова приходится на тот период, когда он находит себя в стиле модерн. Его можно считать основоположником особого русского стиля. Для этого он преобразовал русский исторический стиль, обогатив его легендарными и сказочными сюжетами. В то же время некоторые из картин этого периода представляют собой типичные для модернизма декоративные панно. Кто не знает «Аленушку», «Ивана царевича на сером волке», знаменитых былинных богатырей?

Принципы «Русского стиля» художник воплощал не только в живописи, но и в архитектуре. По его эскизам построен фасад Третьяковской галереи, возведена церковь Спаса-Нерукотворного в Абрамцево. Русский стиль в архитектуре являл собой стилизацию под русскую старину. В 1883-1885 годах художник работал над созданием монументального панно «Каменный век» для Исторического музея в Москве. Позднее творчество Васнецова связано также с религиозными мотивами. Появляются картины «Распятый Исус Христос», «Слово Божье», «Богоматерь с младенцем». Самой масштабной работой Васнецова стала роспись киевского Владимирского собора в 1885-1896 годах. В советское время Виктор Михайлович продолжал заниматься творчеством — в основном он работал над народными сказочными темами («Бой Добрыни Никитича с семиглавым Змеем Горынычем», 1918; «Кащей Бессмертный», 1917-1926 и другие). Умер художник Виктор Михайлович Васнецов 23 июля 1926 года в Москве в возрасте 78 лет.

Светлана СТЕПАНОВА.

***
Неизвестный Виктор Васнецов

В конце января 1850 года молодой священник Михаил Васнецов с матушкой Аполлинарией, происходящей из священнического рода Кибардиных, и двоими сыновьями – четырёхлетним Николаем и полуторагодовалым Виктором – на «двух своих подводах и пяти наёмных» приехал в село Рябово, отстоящее от губернского города Вятки в 75 верстах.

К этому времени выпускник Вятской семинарии Михаил Васильевич Васнецов уже успел послужить в селе Лопьяльском Уржумского уезда. Это было большое село в более чем 200 дворов, и село Рябово, куда он теперь направлялся, в сравнении с ним было просто починком, где жили в основном церковные служители. Судя по более позднему документу – 1870 года, «в селе Рябовском имеется пять духовных домов, в коих в одном проживает диакон, в двух причты, в четвёртом просвирница с сестрой, в пятом сироты Васнецовы… Деревень ближе нет… Каменного здания при церкви тоже нет». Зато церковь здесь была – высоко в небо поднимались купола белокаменного храма Рождества Иоанна Предтечи. Храмовый ансамбль состоял из тёплой Предтеченской церкви, холодного храма Покрова Пресвятой Богородицы и высокой трёхъярусной колокольни со шпилем. Именно здесь всю отмеренную ему судьбой жизнь – двадцать лет – предстояло прослужить о.Михаилу, потомку древнейшего рода Васнецовых.

«Происхождение моей фамилии совершенно русское, как и я сам, от имени живущего в нашей стороне Василия… Васи – Васины дети, Васинцы, Васнецовы» – так описывал древнейшие истоки своего рода художник Виктор Михайлович Васнецов. На новом месте, в селе Рябово, куда о.Михаил переехал «согласно прошению», поближе к родовым гнёздам, он построил деревянный дом «по городскому образцу с мезонином в пять окон на загляденье всем, кто проходил и проезжал мимо». Вернее всего, столь большой дом он проектировал и планировал сам. К тому же семейство его постоянно росло. В течение десяти лет родились ещё четверо сыновей: Пётр, Аполлинарий, Аркадий, Александр. В доме жили двоюродные сёстры Михаила Васильевича. В нём же, за неимением в селе здания школы, о.Михаил обучал грамоте и Закону Божиему приходских детей, за что от Вятской епархии получил благодарность.

Первоначальное образование всем шестерым сыновьям Михаил Васильевич дал дома. Он учил их читать, писать, считать, петь. От отца же они получили первые навыки рисования. «Начал я рисовать с самого раннего детства, – вспоминал Виктор Васнецов впоследствии, – и в самом первом детстве рисовал больше корабли и морские сражения – это за тридевять-то земель от всякого моря. Потом пейзажи и людей (крестьян и проч.) по воспоминанию…»

Безусловно, различные таланты, впоследствии проявившиеся в братьях, имеют наследственные корни от дедов и прадедов Васнецовых, Кибардиных, Вечтомовых.

Добрый наставник

Род священников Васнецовых наделён от природы художественными способностями. Были среди них архитекторы, принимавшие участие в строительстве сельских каменных храмов, подготовке «художественных чертежей», по которым построена колокольня церкви села Талые Ключи. По их «художественным эскизам» сооружались каменные церковные ограды и металлические решётки к ним, торговые лавки для ярмарок и собственные дома. Художественное дарование священников Васнецовых проявилось в проведении отделочных работ и росписи стен храмов, устройстве иконостасов, написании живописных работ.

В доме матери о.Михаила Ольги Александровны Васнецовой, урождённой Вечтомовой, все стены были завешаны её картинами. Позднее Виктор Михайлович вспоминал: «…Первые настоящие картины мы с Аполлинарием увидели в доме нашей бабушки, к которой наш отец возил “на поклон”, чуть только приедем из семинарии… все под стеклом, в золотых рамах, висели чинно в несколько рядов, заполняя стены гостиной… Мы гордились талантом бабушки».

Михаил Васильевич для сыновей был добрым и строгим наставником. На каникулах «отец требовал показать наши рисунки, очень серьёзно их рассматривал и строго критиковал, указывая на все подмеченные им ошибки. Кончив это дело, как-то немножко конфузясь и стесняясь перед нами, детьми, показывал свои работы, рисунки и этюды, выполненные масляными красками, все виды окружающих село красивых мест». «Однажды, – вспоминал Виктор Васнецов, будучи уже студентом Академии художеств, – мы все писали этюды, и единодушно рисунок отца был признан лучшим».

Через много лет, в 1929 году, семидесятилетний Аполлинарий Васнецов, в то время академик Петербургской Академии художеств, в автобиографическом повествовании «Как я сделался художником» написал об отце и своём детстве в Рябово: «Любовь к природе, влюблённость в неё, наблюдательность была воспитана во мне отцом с глубокого детства. Когда наступала весна, он звал меня в лес слушать зябликов; перед окнами мы ставили скворечники, вечерами всей семьёй гуляли по полям. Ночью обращал моё внимание на небо, я с детства знал главные созвездия и звёзды; вращение небесного свода и его причины… Любовь к природе и пейзажу воспитали во мне художника, и этим я обязан отцу. Его смерть потрясла меня до глубины души… Вечное, сердечное спасибо отцу».

Михаил Васильевич Васнецов отошёл ко Господу в 1870 году в возрасте 47 лет. Четырьмя годами ранее ушла из жизни Аполлинария Ивановна. Детство братьев кончилось. Шестеро детей остались сиротами.

Из гущи народа

Старшему брату Николаю (1845–1893) к тому времени было 25 лет. Он окончил Вятскую Духовную семинарию «по первому разряду», т.е. отлично, и был направлен на родину в село Лопьял наставником начального училища. Через несколько лет определён заведующим Шурминским двуклассным училищем, где преподавал русский язык, арифметику, историю, естествознание, земледелие, черчение, Закон Божий. По своей инициативе дополнительно к программе вёл уроки географии, истории Вятского края, считая главным в своей работе «освятить душу и сердце ребёнка». Художественный талант Николая Васнецова проявился в создании моделей древних крестьянских изб, школьных зданий, церквей и соборов, которые были показаны на Казанской выставке 1890 года и удостоены медали. Но совершенно уникальным его трудом, ценность и значимость которого увеличивается с каждым годом, являются «Материалы для объяснительного Областного Словаря вятского говора», изданные в 1908 году Губернским статистическим комитетом.

Пятеро других детей о.Михаила Васнецова тоже получили духовное образование и воспитание. Художественные способности Аркадия Васнецова проявились в резьбе по дереву и созданию мебели как по собственным рисункам, так и по эскизам Виктора Михайловича. Его работы украшали многие дома Вятки и Москвы.

Александр (1860–1927) был наделён редкой музыкальностью и прекрасным голосом. На протяжении тридцати лет он собирал и хранил народную «домашнюю» хоровую песню – и сам исполнял их с большим искусством. Его книга «Песни Северо-Восточной России» вышла в Вятке в 1894 году. Уникальность её оценили современники и потомки.

Двое братьев – Виктор (1848–1926) и Аполлинарий (1856–1933) – стали художниками. Была в них с детства удивительная наблюдательность и умение видеть глубинный смысл в обыденной жизни. В позднем рассказе «Сельский иконописец» А.М.Васнецов, вспоминая «милое Рябово», сделал живые, яркие зарисовки, благодаря которым как будто видишь и слышишь его героев: «Высокая лестница, ведущая в церковь, в долгие летние вечера служила местом, где на заходящем солнышке грелись местные жители – сторож Омельян, пономари Лука и Александр Иванович, Егор Николаевич “в белом холщовом подряснике” и местный иконописец Семён Иванович Копысов. Здесь они просиживали нередко до глубокой ночи, калякая о том о сём, решая житейские дела, интересы прихода, епархии и даже всего Русского государства. Это же радужное солнышко заглядывало через окна в самую церковь, играя на золочёном иконостасе, лампадах и ризах на иконах».

И словно продолжая живописать картины сельской жизни, В.М. Васнецов написал: «Я жил среди мужиков и баб и любил их не “народнически”, а попросту, как своих друзей и приятелей, слушал их песни и сказки, заслушивался, сидя на печке при свете и треске лучины».

Как и старший брат, Виктор в десятилетнем возрасте был отправлен в Вятку для учёбы в Духовном училище и семинарии. Там в число обязательных дисциплин входили церковная живопись и архитектура. С 1855 по 1867 годы вёл их Н.А.Чернышев, иконописец и хороший рисовальщик, у которого «на дому была иконописная мастерская. Он писал иконы для многих церквей, в том числе «имел договор с Вятским Преображенским женским монастырём о написании икон в 29 клеймах иконостаса холодного храма».

Я так подробно остановилась на круге интересов семинарского учителя Виктора Васнецова потому, что именно он «сумел разжечь в душе ученика любовь к духовной живописи». Не случайно в «Автобиографии» 1924 года, вспоминая Вятку, художник написал: «Религиозной живописью я занимался и ранее, ещё до Академии». Будучи учеником низшего отделения семинарии, в 14 лет от роду, он на доске написал икону «Благословение детей», которая висела в комнате правления Духовного училища. В 1871 году он сделал первый рисунок Богоматери с Младенцем, а спустя три года уже написал икону Божией Матери на полотне с надписью «1874 г. Васнецов», которая находилась в Слободском Крестовоздвиженском монастыре в коллекции архимандрита Аполлоса.

«Милое, милое Рябово…»

Любовь к родному дому сохранилась в душе художника на всю жизнь. Не случайно когда в 1901 году он купил дачу в 20 километрах от Абрамцево, то в память о родине назвал это место Новое Рябово. Именно из Нового Рябова в июне 1914 года он отправил письмо брату Аполлинарию с грустным рассказом о посещении родных мест: «Вернулись мы из Вятки 3 июня… Наш любимый иконостас в холодной церкви линяет и даже лупится – так жалко и грустно. Самое живое впечатление всё-таки от иконостаса и этой линяющей живописи – она та же и такое же живое художественное впечатление и воспоминание… Я бы даже не прочь помочь средствами для сохранения живописи. Было трогательно, особенно на могиле папаши и мамаши (родители похоронены в ограде рябовской церкви). Служили панихиду… Издали церковь и село очень навеяли старину… Мир дорогой, родной!»

Когда мы с бригадой Кировского телевидения в начале 1960-х годов впервые приехали в дорогие нашему сердцу места сделать передачу о родине братьев Васнецовых, печальная картина предстала перед нами – груда кирпичей на месте храма. Правда, за последние тридцать лет сердце моё не только постепенно оттаивало, но и возликовало. Я тогда обошла множество к тому времени закрытых храмов на Вятской земле, а по благословению владыки Вятского и Слободского Хрисанфа побывала в 32 действующих в то время церквях и почти всюду слышала одно и то же утверждение, что их храм расписывал сам художник Васнецов. Иногда, действительно, виделись знакомые образы и стиль исполнения – иконописцы начала века стремились подражать их знаменитому земляку…

Владимирский собор

В 1882 г. в Киеве было закончено строительство Владимирского собора, заложенного 15 июля 1868-го, в день памяти равноапостольного князя Владимира, крестившего Русь. Собор своим размерами был огромен – высотой и длиной более 45 метров. Киевское археологическое общество на заседании 1882 года выразило пожелание «придать внутреннему убранству храма вид и характер древнерусского храма (старовизантийского стиля), современного св. князю Владимиру». Руководство внутренней отделкой храма, составление проекта росписи, приглашение художников и наблюдение за ведением работ было поручено знатоку русской старины профессору Андриану Викторовичу Прахову.

Первым художником, к кому Прахов специально приехал в Абрамцево с предложением принять участие в росписи, был Виктор Михайлович Васнецов. Профессор знал художника ещё по Академии художеств, нередко навещал его в Абрамцево, где на даче С.И.Мамонтова летом жили и работали многие русские живописцы. Он увидел церковь, построенную по проекту Васнецова, видел его иконы Богоматери и Сергия Радонежского.

Виктор Васнецов сначала отказался, ссылаясь на необходимость заканчивать начатые картины, в том числе и впоследствии знаменитые «Богатыри». Но уже на другой день, 30 марта 1885 года, послал Андриану Викторовичу телеграмму с согласием принять заказ. И, как вспоминал художник И.О.Остроухов, «в тот же вечер уже принёс готовые проекты росписи центральной алтарной стены собора». В ближайшие дни, ещё не имея ответа Прахова, Васнецов сделал ещё несколько проектов росписи.

По совету Андриана Викторовича Виктор Васнецов предпринял путешествие в Италию и по возвращении получил от Прахова подробный план работ во Владимирском соборе. Предполагалось, что вся работа займёт около трёх лет. «Совершил въезд в Киев 16 августа в 6 часов, – сообщал он С.И.Мамонтову, – относительно моего душевного состояния могу только сказать, что голова моя похожа на амбар, в котором, кроме сундуков, ничего нет… В сундуках мои эскизы и рисунки. Нужно иметь сундук вместо головы, чтобы суметь отправить такие дорогие для меня рисунки, эскизы и “Божью Матерь” товарным поездом, который идёт чуть не месяц». Но уже через месяц П.М.Третьякову в Москву в совсем ином душевном состоянии он пишет: «Теперь голова моя наполнена святыми, апостолами, мучениками, пророками, ангелами, орнаментами, и всё почти гигантских размеров… Дело по значению и величине считаю серьёзным, и дай Бог силу хорошо исполнить».

Роспись на своде главного купола Владимирского собора в Киеве

В течение одного осеннего месяца 1885 года он сделал 22 эскиза росписи. «Васнецов, как обычно, работал быстро, импровизируя, и свободно решал стоящие перед ним задачи». В ноябре 1885 года А.В.Прахов привёз эскизы росписей Васнецова в Петербург. Художники об увиденном написали Виктору Михайловичу в Киев: «Поленов, Репин, Суриков в восторге от твоих произведений. По выражению Репина, ты создаёшь себе памятник, к которому не зарастёт тропа… Только ты один мог сделать подобную прелесть…»

Вместо предполагаемых художником трёх лет он прожил в Киеве десять. Столько времени и огромное количество душевных сил отдал Виктор Михайлович Васнецов Владимирскому собору. За эти годы выполнил более 150 картонов к росписи, множество эскизов, расписал в храме 2840 кв. м, написал 15 картин, 30 отдельных фигур, все образы в центральной части храма, в том числе Богоматерь с Младенцем (высота 11 метров), апостолов, святителей, Христа Вседержителя в куполе (голова Христа более двух метров), Александра Невского, Нестора-летописца, княгиню Ольгу, Бориса и Глеба, Вседержителя и Богоматерь в главном иконостасе. Все орнаменты центральной части писались в храме по его рисункам и при его участии. «Орнаменты византийский, русский и древнехристианский изучал на лету, урывками, кой-что с натуры, кой-что по книгам, а также смотрел в Киевском Софийском соборе и Кирилловском монастыре».

Сохранилось множество писем и записок Виктора Васнецова брату Аполлинарию и русским художникам относительно работы над росписью. Василию Поленову 29 мая 1888 года он писал: «Мне нужны саккосы митрополитов Московского Алексея и Петра, которых я пишу на стене, а рисунка одежд до сих пор не могу достать… Мне нужно общий, того и другого саккоса, рисунок узоров». И далее сам указывает, где в Москве нужно искать нужное ему: «Их можно найти на фронтоне Успенского собора и в Патриаршей ризнице».

Рассказать обо всех сюжетах и персонажах росписи Виктора Васнецова невозможно. Остановлюсь только на двух – запрестольном образе Богоматери с предвечным Младенцем и образе Христа Вседержителя в главном куполе собора – его своеобразном духовном центре. Именно они живут в моей памяти без малого полвека, когда я впервые увидела интерьер храма во время ночной Пасхальной службы.

Небесная Царица и Мать Бога несёт грешному миру Сына Своего Единородного, Богомладенец простирает руку, осеняя человечество благодатию. Особую красоту изображению Богородицы придаёт вызолоченный фон, по краям которого изображены Херувимы и Серафимы.

Образ этот родился в ту тревожную ночь, когда он отказал Прахову. «Мои уже давно легли спать, а я всё думаю и хожу по своей мастерской… Думаю – хорошо ли сделал, что отказался? Конкуренции старых мастеров испугался? И думаю, как бы можно так сочинить “Богоматерь с Младенцем”, чтобы ни на кого не было похоже? Вспомнил, как однажды Александра Владимировна в первый раз по весне вынесла на воздух Мишу, и он, увидев плывущие по небу облака и летящих птичек, от радости всплеснул сразу обеими ручонками, точно хотел захватить всё то, что видел. Вот так и представилось ясно, что так надо просто сделать. Ведь так просто ещё никто не писал».

Вот несколько отрывков из киевских писем Виктора Васнецова разных лет к родственникам и друзьям в Москву и Петербург, из которых хотя бы чуть-чуть можно почувствовать ответственность и трудность работы человека, в 37 лет взвалившего на себя не только роспись, но и общее руководство украшением храма. «В работу свою начинаю совсем влюбляться, а это для меня самое главное; ослабления духовной жизни боюсь больше всего!» «Нужно много силы духовной и физической. Устаю изрядно».

Вечные вопросы

Сохранились воспоминания сыновей Алексея и Михаила, которым в те года было по 5-7 лет. Они с детской непосредственностью и любовью «рисуют» портрет отца: «Папа был очень живой, подвижный, весёлый и добродушный… Собор – это у нас значило не просто храм, а нечто совсем особенное, нарицательно-собирательное место, несколько величественное и таинственное, куда уходил отец на целый день… Наша квартира и собор – это были два места, где жил отец, между которыми делилась его жизнь… Нас иногда водили в собор… громадный, весь застроенный лесами, и там в вышине маленькая фигура – отец в своей синей блузе, замазанной масляными красками. Он сбегал с лесов нам навстречу весёлый, бодрый, с палитрой в левой руке. Домой отец приходил, когда уже смеркалось, обедал и ложился отдыхать, иногда брал к себе на кровать и рассказывал нам сказки или что-нибудь из своего детства… Никогда не читал нам детских книжек, считал, что лучшие мировые произведения доступны и взрослым, и детям. Читал нам часто Шекспира, Гоголя, Достоевского, Лермонтова, Пушкина. Отец любил русские песни, сказки, поговорки, красоту русского языка. Отец отдавался отдыху с такой же страстью, как работе, – гулял, собирал грибы, ловил рыбу, катался на лодке и стрелял в цель из пистолета… Но долго жить так он не мог – его тянуло в собор, к творческой работе».

В те годы были и вечные вопросы, которые художник пытался решить своим творчеством, – о роли и назначении искусства, его национальных корнях. И он пришёл к выводу, что «всякое искусство национально, космополитического искусства нет. Всё великое в искусстве, ставшее общечеловеческим, выросло на национальной почве». И он пытается решить эту проблему образом Христа Вседержителя в центральном куполе Владимирского собора.

Из письма Виктора Васнецова Елене Мамонтовой 20 августа 1889 года: «Вы удивительно хорошо сказали, что моя работа “путь к свету”… Вот и сейчас как раз занят писанием образа Центра этого света – опять пишу лик Христа – немалая задача, задача целых веков. Искания мои в соборе, конечно, слабая попытка найти Его Образ, но я истинно верую, что именно русскому художнику суждено найти Образ Мирового Христа… Христос, конечно, должен быть личен, но личное представление его должно возвыситься до Мирового представления Его… Идеалом искусства должно стать наибольшее отражение духа в человеческом образе. А где же и когда же Дух Божий отразился полнее, глубже, шире и могущественнее в человеческом образе, как не в Христе?! Относительно своего Христа должен сказать, что надеюсь ещё долго поработать над ним, а во Владимирском соборе считаю только началом попытки изобразить Его так, как представляю».

Создавая своего Христа, Васнецов исходил из византийской схемы, во многом изменяя её. В левой руке Христа – Евангелие, открыто на словах: «Аз есмь свет миру: ходяй по мне не имать ходити во тьме, но имать свет животный» (Ин. 8, 12). По углам от Христа – символы Евангелистов. Тип лика Христа отличается от византийского человечностью и внешней красотой. «Христос Васнецова – это личный Христос, неповторимый по сути, приближающийся к пониманию Божественного больше, чем у современных ему художников. Причиной чего было генетическое православие Васнецова, которое не дало ему чрезмерно уйти от духовности образа и приземлить его», – к такому выводу пришла И.А.Ярославцева, знаток творчества Виктора Васнецова, директор Дома-музея художника в Москве.

Через пять лет работы Виктора Васнецова во Владимирском соборе, в 1890 году, сюда был приглашён для росписей художник Михаил Нестеров. Родителям и сестре он пишет: «Теперь вкратце опишу впечатления от Васнецова. Это человек простой, прямой, но сдержанный. В глазах его много чего-то задумчивого и мягкого, но иногда это переходит в чистосердечную весёлость. Он в полном рассвете мужественной силы, труд его почти не утомляет. Встаёт он рано и в 9 часов уже на лесах, в 12 идёт завтракать, затем часа 2 отдыхает и снова идёт в собор до вечера. По-видимому, он прекрасный семьянин… Ребята его все в стиле Васнецова, а один из них (мой любимец) встречается во всех серафимах и херувимах…

Вчера я с утра уже снова осматривал собор… Чудесный памятник по себе оставит Васнецов русским людям. Они будут знать в лицо своих угодников, мучеников, всех тех, на кого они хотели бы походить и что есть их заветные идеалы. Как живые стоят “Феодосий”, “Сергий Радонежский”, “Филипп Митрополит Московский”. Тут типы равны Микеланджело. Вот “Моисей”, там “Иеремия”, “Соломон”, “Царь Давид” – все они переносят зрителя своими образами в далёкое прошлое, дают возможность представить себе целые народы, их обычаи и характеры… Был вчера в куполе, видел “Христа”. “Христос” Васнецова традиционен, исполнен красоты внешней и внутренней».

Работы Виктора Васнецова внутри храма продолжались без перерыва до самого освящения собора в августе 1896 года в присутствии их Государя Императора Николая Александровича. Закончился десятилетний труд Виктора Михайловича Васнецова. Домашним и друзьям со свойственной ему скромностью и тихой радостью пишет из Киева: «Собор всё-таки прекрасно вышел… Вчера вечером видел его при электрическом освещении. Сам удивился неожиданно громадному художественному впечатлению… Словом, чувствую, что годы труда и мучений не прошли даром». «Я крепко верю в силу своего дела, я верю, что нет на Руси для русского художника святее и плодотворнее дела, как украшение храма – это уже поистине и дело народное, и дело высочайшего искусства…»

«Я только Русью и жил!..»

Росписи Владимирского собора Виктора Васнецова много лет вызывали интерес духовенства и архитекторов к религиозной живописи художника. Нередко он совмещал несколько заказов. Ещё не закончив эскизы для Владимирского собора, художник работал для храма Воскресения (Петербург, 1883–1901). Одновременно с последним создавал цикл для Георгиевской церкви (Гусь-Хрустальный, 1885–1904). Параллельно велась разработка эскизов для русской церкви в Дармштадте (1899–1901). Один за другим исполнялись заказы для собора Александра Невского (Варшава, 1906–1911) и церкви Христа Спасителя (Спас на водах, Петербург, 1910–1911). Писал образа для иконостаса, храма Александра Невского в Софии (1904–1913), заложенного в память освобождения Болгарии от турецкого ига.

В храме Воскресения-на-крови, построенном на месте убиения императора Александра II в Петербурге, Васнецову было предложено создать шесть живописных работ. Архитектор А.Парланд, руководивший созданием мозаик (площадью до 8000 м2), обратился в 1893 году к В.М.Васнецову: «Ваши произведения производят неотразимые впечатления, непосредственно чувствуется теплая вера художника, сумевшего при её помощи уловить и как бы остановить для созерцания грешному миру образы и лики бесспорной красоты и святости. Мне кажется, что только или при таких условиях и может развиваться настоящая хорошая иконопись – вне этих условий она превращается в обыкновенную историческую, неспособную воодушевить и подкрепить молящегося…»

Война 1914 года для Виктора Васнецова стала глубоким потрясением. Он неустанно создавал в военные годы произведения патриотического характера. Написал картины «Архангел Михаил» и «Один в поле воин». Принял активное участие в базаре «На помощь жертвам войны», выполняя рисунки для плакатов и открыток (открытых писем). Участвовал на выставке 1914 года в Москве «Художники – товарищам воинам».



Преддверие рая. Роспись барабана главного купола Владимирского собора в Киеве. 1885–1896

Огромный объём работы и творческий характер В.М.Васнецова, безусловно, рождались не на пустом месте. В основе всего лежало глубокое понимание сути православия, размышления о его назначении. Из черновика его письма в Комитет по сооружению православного соборного храма в Варшаве: «Характер живописи всякого православного храма должен быть выдержан в церковном стиле, обоснованном на византийских и древнерусских церковных иконописных памятниках до конца XVIII века… Для каждого изображения собирается специалистами церковной истории материал под руководством учёных иконографов… Рекомендация работ художника определяется существующими на данное время канонами изображения, назначением культовой постройки, особенностями архитектурного решения и личным вкусом заказчика».

Важность сохранения русских традиций церковного искусства, базирующихся на наследии Византии, волновала художника многие годы. Его очень беспокоило распространение бездумного подражательства Западу в среде российской интеллигенции. «И не страшна была бы подлинная иноземщина, – писал он, – если бы наши иноземствующие головотяпы всеми силами, до безумства, не поддерживали её! Да, бедняги и сами не замечают, что лезут в рабскую петлю… С этим помрачением русских умов надо бороться без устали и всеми силами!..» В 1900 году он выступил с проектом о художественно-промышленном образовании в России, которое, по мнению Васнецова, должно было идти в «национальном духе, а не в подражании Западу».

Возможно и потому, что он придерживался таких взглядов, история многих его монументальных работ трагична. Через несколько лет после революции, ещё при жизни Виктора Васнецова, в 1923 году художник Михаил Нестеров сообщал об участи церкви в Гусь-Хрустальном: «Храм обращён в кинематограф, а картины (росписи) после разных мытарств оказались во Владимире, где их видели сейчас – “Страшный суд” – накатанным на большую жердь, разорванным более чем на аршин (более 70 см) внизу и наскоро зашитым бечёвкой (до того он был сложен в несколько раз и на сгибах потёрся)… Две другие картины без определённого назначения валяются в другом соборе. Сырость делает своё дело. В общем, не знают, что с этим имуществом в настоящее время делать… “Страшный суд” я считаю лучшим из произведений Васнецова после алтарной росписи Киевского Владимирского собора…» К счастью, четверть века назад «Страшный суд» был отреставрирован и занял предназначенное ему художником место на западной стене Георгиевской церкви, но храм в те годы был превращён в выставочный зал.

Разрушены храмы Александра Невского в Варшаве, Спас на водах в Петербурге, исчезли многие иконы, предназначенные для членов Царской Семьи и императорской яхты «Штандарт», и другие, написанные В.М.Васнецовым по заказам частных лиц в России и Англии…

Но одна его земная жизнь вместила такое разнообразие творчества, что осознавать всё сделанное великим русским художником Виктором Михайловичем Васнецовым потомки будут многие годы, а может быть, века.

Говоря о многогранности таланта Виктора Васнецова, нельзя не сказать о нём как иллюстраторе произведений русских писателей и поэтов. С готовностью он принял заказ на иллюстрирование сборника к 100-летию со дня рождения А.С.Пушкина и выполнил работы к «Песне о Вещем Олеге», «Русалке», «Сказке о царе Салтане». В 1891 году исполнил иллюстрации к «Песне о купце Калашникове» М.Ю.Лермонтова к юбилейному изданию его собрания сочинений. Подготовил иллюстрации к книге К.Кутепова «Царская охота на Руси царей Михаила Фёдоровича и Алексея Михайловича в XVIII веке». Виктор Михайлович Васнецов очень любил театр. Для весенней сказки А.Н.Островского «Снегурочка», поставленной в частном театре в московском доме С.И.Мамонтова, Васнецов не только сочинил эскизы декораций и костюмов, но и сам исполнил роль Деда Мороза. О том неизгладимом впечатлении, которое художник оставил в душах присутствовавших на спектакле детей, вспоминал, будучи уже взрослым человеком, один из сыновей Мамонтова: «Своим русским говором на “о”, своей могучей сценической фигурой он создал незабываемый образ хозяина русской зимы. Как живой стоит он сейчас у меня перед глазами в белой, длинной, просторной холщовой рубахе, кое-где прошитой серебром, в рукавицах, с пышной копной белых, стоящих дыбом волос, с большой белой лохматой бородой. “Любо мне, любо, любо”, – слышится мне его голос». В этом же спектакле принимали участие художник Илья Репин в роли боярина Бермяты, а Савва Мамонтов исполнил роль царя Берендея.

Более 40 раз В.М.Васнецов участвовал в различных художественных выставках: дважды в Париже, Лондоне, Риме, Стокгольме, Петербурге, Москве, в 1924–1925 годах – в выставке русского искусства в Нью-Йорке и Чикаго. Кроме того, в московских музеях, залах Академии художеств в Петербурге прошли семь его персональных выставок.

Хорошее знание им древней русской иконописи, техники письма, технологии изготовления досок и красителей, древней техники творёного золота давали ему возможность и право руководить реставрационными работами современных мастеров. В 1923 году в Пятый отдел юстиции Москвы он пишет: «Настоящим подтверждаю, что в храме Святой Троицы, что в Троицкой слободе, на Самотёке, в г.Москве в 1922 году под моим руководством художником-реставратором Е.И.Брягиным [1882–1943] была проведена чистка икон (числом 15) ХV–ХVI веков… при тщательной и умелой промывке икон удалось снять позднейшие слои красок прежних “поновителей” икон и восстановить живопись в первоначальном её виде». И далее, как всегда, он вежливо и довольно категорично излагает суть дела, по поводу которого он пишет это подробное письмо: «Вся означенная живопись требует тщательного сохранения и бережного отношения, поддержания необходимой ровной температуры в храме и постоянной топки не только в зимнее, но и в осеннее и весеннее время».

Не нужно забывать, что при этой огромной работе, которая кажется совершенно непосильной одному человеку за одну жизнь на земле, Виктор Михайлович Васнецов был ещё главой большого семейства. В 1877 году он женился на Сашеньке Рязанцевой. Александра Владимировна принадлежала большому вятскому роду, фабрикантов на Косе. Она закончила вятскую гимназию и первые врачебные курсы в Петербурге. У Виктора Михайловича и Александры Владимировны было пятеро детей.

* * *

…За пределами этой статьи осталось многое. Участие Васнецова в жизни рано осиротевших братьев, в судьбе Аполлинария, который утверждал, что «и художником-то стал потому, что с детства видел его рисунки и работы». Его трепетное и взволнованное выступление в печати в защиту подлинных живописных икон в связи с появлением в начале XX века большого количества печатных литографских изданий. Я не рассказала об историях, связанных с созданием Виктором Васнецовым скульптурных памятников и живописных картин, связанных с древней историей, сказками, былинами и современной художнику жизнью.

Прожил Виктор Михайлович Васнецов на свете 78 лет и умер 23 июля 1926 года в своём доме в Третьем Троицком переулке. «Я только Русью и жил… – писал он, словно бы подводя итог своей насыщенной жизни. – Что касается религиозной моей живописи… я, как православный и искренне верующий Русский, не мог хоть на копеечку свечку не поставить Господу Богу. Может, свечка эта из грубого воска, но поставлена она от души. В Православной Церкви мы родились, православными дай Бог и помереть».

Генриэтта КИСЕЛЕВА, заслуженный работник культуры России
г.Вятка

logoslovo.ru

Эскизы Виктора Васнецова к росписям Владимирского собора в Киеве

Если бы художник Виктор Васнецов не создал ничего другого, кроме знаменитых росписей Владимирского собора в Киеве, его имя прочно вошло бы в историю русской живописи. В Государственной Третьяковской галерее на Лаврушинском. 12 в здание, которое было построено по проекту В.М.Васнецова,  в 2013 г. прошла выставка эскизных росписей  Васнецова для храма святого князя Владимира в Киеве. 
Современники художника Виктора Васнецова не были осведомлены о его светских произведениях, публика и в храмах, и на выставках знала Васнецова как мастера религиозной картины. Одной из первых больших работ художника Васнецова Виктора Михайловича по  церковной живописи была работа в храме  Воскресения Христова [Спаса-на-крови] в С-Петербурге, в 1883-1885 гг. Здесь по рисункам Васнецова созданы мозаичные панно, украшающие фасад храма, и несколько икон для храмового иконостаса. Этот храм создавался при императоре Александре III, так же как и Владимирский собор в Киеве. В 1885 году художник получил заказ, грандиозный по своей масштабности: расписать построенный в Киеве к 900-летию крещения Руси собор святого равноапостольного князя Владимира — ВЛАДИМИРСКИЙ СОБОР. Руководил работами по декоративному убранству и росписи огромного собора историк искусства профессор А.В.Прахов. Сдать работы по внутреннему убранству было необходимо к 1896 году. Васнецов в это период жил в Москве, он трудился над любимым образом былинных «Богатырей», к этому времени была уже написана им сказочная «Алёнушка» и работы для правления Донецкой дороги. Денег для семьи из пятерых детей не хватало. Помогал художнику П.М. Третьяков, покупая его работы и давая новые заказы. В 1885 году В.М. Васнецов перед отъездом в Киев, посетил Италию: «Итальянские впечатления утвердили для меня многое из того, что уже в известной мере сложилось в моём воображении. И что удивительно, я во время своего предкиевского путешествия в Италию всё её искусство воспринимал через музыку. Этому меня должно быть научили вечера у Третьяковых, когда я, ни жив, ни мёртв, упивался звуками, нёсшихся от роялей. Больше чем хорошо помню, что во время путешествия весь итальянский Рафаэль мной воспринимался, как музыка Моцарта, а Микеланджело был, без сомнения, чистейшей воды Бетховен». Рим, Флоренция, Венеция, Равенна…делая свои зарисовки и впитывая впечатления В.М.Васнецов согласился на грандиозный Киевский заказ по росписи Владимирского собора под руководством  академика искусств Адриана Прахова. В письме из Киева к Павлу Михайловичу Третьякову он писал: «дело по назначению и по величине считаю чрезвычайно серьёзным, и дай Бог сил хорошо его исполнить. Всякое помышление о своих картинах придётся оставить хотя вероятно «Богатырей» выпишу к себе. Тоскую о музыке, иногда очень и очень хочется послушать Бетховена или Баха, или Моцарта из хороших рук». Колыбель русских городов — Киев очаровал В.М.Васнецова холмами над Днепром. Киевская София, Михайловский монастырь, Кирилловская церковь Киева, их изумительные мозаики произвели сильное впечатление на В.М.Васнецова. В Киев из Москвы художник переехал со всей семьёй, скучая по дому Третьяковых он пишет: «Глубокое вечное спасибо праховскому дому за то, что он с первых дней моих в Киеве, не только создал для меня домашний уют, но и часто звучавшая по вечерам в доме музыка…одобряла меня и расшевелила мою фантазию. Как хорошо было бы для меня слушать великую музыку, как бы я рад был теперь приютиться у печки между двумя столиками, где моё обыкновенное место [у Третьяковых],  и слушать Баха, Бетховена, Моцарта, слушать и понимать, что взволновало их душу, радоваться с ними, страдать, торжествовать: понимать великую эпопею человеческого духа, рассказанную их звуками». Во Владимирском соборе Киева было холодно, пустынно, неприютно среди сырых, только что выбеленных и пахнущих известью стен. Преодолеть сырое и огромное пространство можно было только старым испытанным способом – громадой труда. В.М.Васнецов стал трудиться вначале над эскизами для росписей Владимирского собора. Эскизы к росписям приобрел П.М.Третьяков, они находятся в ГТГ и представлены на выставке в 39 зале Третьяковской галереи.

В.М.Васнецов лично расписал 4000 аршин (2844 кв. метров) поверхности Владимирского храма в Киеве. «Виктор Михайлович Васнецов в длинной синей блузе, выпачканного краской  с большой палитрой в руке» работал среди «целой массы лесов, где при входе в собор лишь кое-где виднелась голова гигантского святого, пророка, рука, часть аксессуара…», вспоминал Нестеров о встрече с Васнецовым.

М.В.Нестеров был привлечен руководителем проекта Владимирского собора в помощь В.М.Васнецову для стенной росписи собора, поскольку художник В.Д. Поленов от работы отказался, а  М.А.Врубель был отвергнут комиссией. В.М. Васнецовым за 11 лет работы в Киеве было создано 15 огромных живописных стенных росписей, написано 30 фигур святых, не считая медальонов. Труд был по плечу только человеку высочайшего дарования и колоссальной физической силы. Мужественно преодолевая безмерную усталость и изнурение от головокружительной высоты и стояния на лесах, Васнецов справился со всеми условиями заказа. «Вчера я с утра снова осматривал собор, уже более сознательно и спокойно Чудный памятник о себе оставит Васнецов русским людям… Вот как живые стоят Феодосий, Сергий Радонежский, Филипп митрополит Московский, повыше пророки. Тут типы равны Микеланджело». Непосредственными помощниками Васнецова по росписи Владимирского собора кроме М.В.Нестерова были живописцы В.П.Костенко и В.Д.Замирайло. В росписи Владимирского собора Васнецов придерживался византийских канонов, внося в них лирически-личностное начало. Образы святых исторически правдоподобны и реалистичны. Большинство из них в виде эскизов демонстрируются на выставке в Третьяковской галерее. Внутри храма было холодно, художник часто простужался, несколько раз с риском для жизни срывался с лесов. Наконец, спустя 11 лет, в 1896 году, работа была завершена: созданы грандиозное панно «Крещение Руси князем Владимиром». Написан сильный образ княгини Ольги: по летописи это храбрая женщина, жестоко отмстившая древлянам за убийство мужа. У Васнецова Ольга изображена с крепко зажатым в руках крестом, с яростным, пылающим ненавистью взглядом.  Реалистичен образ Андрея Боголюбского, – закованного в латы с мечом в правой руке и полным решимости защищать свой город. Под образом князя Андрея Боголюбского изображёна крепость древнего города Владимира, которую не отдаёт врагу доблестный князь. Князь Александр Невский у Васнецова, это образ одухотворённого древнерусского витязя, левой рукой опирающегося на стяг. На стенных росписях изображены Дмитрий Донской, летописец Нестор, живописец Алимпий, князь Борис, изображён на фоне цветущей русской степи, создающей настроение печали у прихожан храма.

Самым монументальным и величественным, объединяющим стенные росписи Владимирского собора по праву считается центральный алтарный образ Богоматери, над которым Васнецов работал два года. Образ Божией Матери сразу виден при входе в собор, она изображена высоко стоящей на облаке, в полный рост, в глухом темно-коричневом омофоре, крепко обнимающей двумя руками своего младенца-Христа. В ГТГ на выставке  представлен графический образа Богородицы, в серых тонах, специально написанный В.М.Васнецовым для Павла Михайловича Третьякова и хранящейся в музее.

Развёрнутый триптих  о торжестве ангелов представлен на выставке в ГТГ в живописном виде. Это созданный Васнецовым В.М. картон для росписи барабана главного купола Владимирского собора в Киеве большого формата [295х1446] под названием «Радость праведных о Господе. Предверие рая», трёхчастная композиция, созданная маслом на холсте. В центральной части триптиха мы видим трёх ангелов с распростёртыми крыльями. Ангелы изображены на фоне освещённого солнцем церковного пейзажа с силуэтом храмового зодчества. В руках у ангелов символы их власти: копьё (скипетр) и держава в виде шара с изображённым на ней крестом. В левой и правой частях триптиха «Радость праведных о Господе. Преддверие рая». Изображены сами верующие «грешные» и «праведные» люди: старики, дети, женщин, эмоционально взирающие на это «Торжество трёх ангелов», центральную часть композиции триптиха «Предверия рая». В соборе эта огромная трёхчастная композиция занимает всю верхнюю часть храма.

Кроме «Преддверия рая» в Государственной Третьяковской галерее хранится картон для росписи плафона главного нефа Владимирского собора в Киеве «Бог Саваоф» [135х250, холст, масло ГТГ]. На синем фоне звёздного неба восседает седой величественный Бог Саваоф с распростёртыми руками в окружении ангелов. На груди Саваофа Васнецов изображает Духа Святого в виде белого голубя. За его головой нимб формы восьмиконечной звезды. Образ Бога Саваофа как мудрого старца строг и торжественен одновременно. Он является полной противоположностью созданного Васнецовым образа юного Иисуса Христа под названием: «Единородный Сын Слово Божие» [70х138, холст, масло, ГТГ], размещённого в главном нефе Владимирского собора. Молодой Христос, опираясь правой рукой на посох в виде креста, восседает на облачном небе, окруженный четырьмя евангелистами с крыльями в виде Голубя. Тельца, Льва и Архангела. За головой «Единородного Сына» золотой нимб. Киевские фрески Васнецова поражают монументальным мастерством художника. Он прекрасно использовал всё пространство храма, несмотря на технические сложности, сложный объём, сводчатый потолок, арки, простенки, ниши. Стены Владимирского собора, помимо образов святых, художник покрыл причудливыми орнаментальными узорами, в которых затейливо переплетены красочные фантастические цветы и диковинные звери. Орнамент был уникален, Васнецов был непревзойдённым декоратором. Орнамент по всей поверхности стенной росписи Владимирского собора в Киеве украшает храм.  Живописные эскизы, созданных Виктором Васнецовым узоров орнамента, приобрёл меценат П.М.Третьяков, чем вызвал негодование писателя Льва Толстого, который написал в письме  Павлу Михайловичу Третьякову, что тот лучше бы тот купил картину художника Ге «Что есть истина», на что Третьяков отвечал, что и Васнецова и его орнаменты он любит, а картину Ге нет.

Самым трудным в росписи Владимирского собора было создать главный образ Христа Вседержителя под главным куполом. Сложность в исполнении была в том, что купольный образ благословляющего Христа находился в барабане купола  за кольцом из 12 высоких окон, расположенными по  окружности барабана. Поражает мощь и величественность созданного Васнецовым образа ХРИСТА. Правой рукой грандиозных размеров ИИСУС ХРИСТОС благословляет, придерживая левой  рукой большого формата раскрытое Евангелие, расположенное на руке от предплечья до кисти Иисуса Христа. Вокруг самого лика Христа расположен высокий нимб. Образ Иисуса Христа написан на фоне синего звёздного неба. Художник говорил, что «Задача найти образ Христа …задача всего европейского искусства, а русского в особенности». Кроме «Благословляющего Христа Спасителя», Виктор Васнецов создал знаменитую свою роспись «Крещение Руси», которая находилась над входом на хоры Владимирского собора. Сохранился картон росписи «Крещение Руси» [214х187, масло, холст, ГТГ]. В центе композиции мы видим святого праведного князя Владимира, в святом крещении Василия, с поднятыми вверх руками, в короне на голове и золотых  одеждах. Он крестит всех верующих Киевской Руси. Рядом со святым князем Владимиром огромный крест, лучи яркого света освещают торжество Крещения Руси. За спиной святого князя Владимира художник пишет образы святых православной веры.

Многофигурная композиция В.М.Васнецова для росписи над входом на хоры Киевского собора «Крещение Руси» торжественна и величава. Стоимость всех внутренних работ по отделке храма вылилась в 400 тысяч рублей, из них за свою работу Виктор Васнецов получил 51 тысячу. Росписи Владимирского собора поражали всех своей мощью и величием. По окончании работ художнику было присвоено почетное звание профессора живописи, он в 1893 г. художник был избран действительным членом императорской Академии художеств. О нем начали говорить и писать как о «религиозном гении» в русской живописи и анализировать, каков был его «путь к свету».

После росписи Владимирского собора в Киеве, В.М.Васнецову поступало большое количество заказов по росписи храмов: в 1897-1899 Виктор Васнецов создал образ Богородицы для мозаики главного придела русской церкви в немецком городе Дармштадте, затем выполнил эскизы для мозаик собора в Варшаве, участвовал в реставрации Московского Кремля. Киевские работы отозвались усилением декоративного начала в станковой живописи Васнецова, о чем свидетельствует его историческая картина «Царь Иван Васильевич Грозный» (1897). После 1900 года Васнецов выполняет многочисленные композиции на религиозные темы, о которых критики говорили, что «глядя на которые уже нельзя отрицать существование мира Божия». Его грандиозные работы «Сошествие Спасителя во ад», «Евхаристия», «Распятие», «О Тебе радуется», «Отечество» и самая большая по размерам – «Страшный Суд» были выставлены на два месяца в залах Исторического музея в Москве. Переход к работам религиозного содержания он считал «делом Вышнего предуказания и Божьего внушения», он знал, что религиозная живопись — главное в его жизни. Многие храмы по сей территории России расписывались в конце XIX начале XX века по Васнецовским канонам. Образы Богоматери, его величественных и романтизированных святых можно было встретить в Москве, С-Петербурге, Новочеркасске, Верхотуръе. Художник М.В.Нестеров говорил: «Слава Васнецова росла и не всегда радовала его, настолько она была великой почитатели его работ снова сравнивали его с Рафаэлем и Микеланджело», на что Васнецов в силу природной скромности только отшучивался. Он продолжал работать над своими сказочно-былинными картинами, которые давали ему вдохновение и которые он очень любил. В 1901-1902 гг. В.М.Васнецов работал над проектом фасада и фриза Дома Третьякова в Москве, он [дом для ГТГ]  построен по его проекту в древнерусском стиле. Во время революции 1905 г. Виктор Васнецов вышел из Академии художеств, после того как студенты устроили митинг в академических залах в С-Петербурге, где размещалась выставка его работ. Ужасы террора 1905 года способствовали формированию у художника твердой политической позиции: он вступил в «Союз русского народа», как и протоиерей Иоанн Кронштадтский. «Русский народ, — писала в те дни газета «Киевлянин», — свято верит в Бога, его земная путеводная звезда — Русский Царь, он глубоко любит свое Отечество. Не касайтесь его святынь и уважайте его народное чувство. Не говорите, что русский народ — раб. Это великий и любящий народ. Вы не понимаете его веры, вы не понимаете его любви, как он не понимает вас. Но вы заставили его понять, что значит революционное насилие, вы заставили его понять, что вы предаете поруганию его святейшие верования…» 9 сентября 1914 года В.М.Васнецову был вручен Диплом почетного члена Императорской Московской Духовной Академии. Двое его сыновей в 1914 г. отправились воевать на фронт Первой мировой. Он был православным и истинно-русским человеком. В это время Васнецов создавал рисунки для Общества красного креста, по которым были напечатаны открытки, продающиеся на нужды фронта тысячными тиражами. Одна из открыток называлась «Один в поле воин!» и изображала молниеносно несущегося витязя на встречу тучам вражеских стрел.

Церковная живопись, которую сын священника Виктор Михайлович Васнецов знал и любил, удивляла его своими строгими канонами и однообразием. Он наполнил её внутренним эмоциональным содержанием, создав в ней нечто новое и величавое. «Я верю, что нет на Руси для русского художника святее и плодотворнее дела, как украшение храма, — это поистине дело народное, и дело высочайшего искусства».  Он рассказал про героическую старину Руси прямо в храме, куда мог прийти каждый верующий человек, даже несведущий в искусстве и живописи. Критики то восхищались, то расходились с Васнецовым: «А потом – нечего греха таить — случались между нами какая-то трещина…а я чувствовал, мой художественный мир был для Вас чужд, а я Русью только и жил…»

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 


Марина Удальцова, искусствовед, sozidatel.org

***


Памятник духовной 
истории России

 «…Я не отвергаю искусства вне Церкви – искусство должно служить всей жизни, всем лучшим сторонам человеческого духа – где оно может, – но в храме художник соприкасается с самой положительной стороной человеческого духа – с человеческим идеалом», – писал В.Васнецов своему другу и единомышленнику В.Поленову в то время, когда взял на себя труд исполнить росписи во Владимирском соборе в Киеве.
Для художника конца XIX столетия это была привлекательная, но совсем не простая задача. Некогда великая традиция древнерусского монументального искусства после XVII века заметно оскудела. Храмовую живопись выполняли иконописцы-ремесленники или профессионалы, культивировавшие в иконах-картинах академический итальянизированный стиль. Но этот стиль был равно далёк и от православной эстетической традиции, и от величайших прототипов итальянского Ренессанса. Между тем в культуре XIX столетия всё большую значимость приобретала проблема самобытности, восстановления национальной традиции религиозного искусства. И это имело серьёзную этическую подоплёку. Дело в том, что именно в сфере религии было особенно заметно размежевание между образованными слоями русского общества и народом. Оно наметилось, как известно, в петровскую эпоху, но со временем становилось всё острее и болезненней. И всё острее ощущалась необходимость его преодоления. Потому столь высокую оценку общества получил труд В.Васнецова во Владимирском соборе. Художественный критик Дмитрий Философов назовёт его «замечательнейшей попыткой после двухсотлетнего разрыва снова подойти к народу и поискать у него, в его церковных традициях, сил и средств для объединения двух столь мало понимающих друг друга лагерей».
Строительство собора во имя святого князя Владимира было задумано ещё в 1850-е годы. Однако лишь в 1882 году, после целого ряда поправок и переделок как самого проекта, так и уже возводимого здания, оно было закончено.
Память о великом князе Владимире играла особую роль в жизни Киева и Юга России: в обстановке противостояния Православной Церкви униатам имя крестителя Руси стало знаменем межконфессиональной полемики. Построенный в так называемом византийском стиле храм представлял собой образец архитектурной стилизации без особых художественных достоинств. Дальнейшую же судьбу собора определила личная заинтересованность Адриана Прахова – археолога, историка искусства, который много путешествовал по Ближнему Востоку и Италии. В Киеве Прахов читал лекции в университете, занимался исследованием и реставрацией фресок Кирилловской церкви и мозаик Софийского собора. Именно изучение византийских подлинников вдохновило Прахова на создание нового памятника в традициях византийского и древнерусского искусства. Можно сказать, что в художественном облике храма отразилась его учёная и эстетическая эрудиция. По приглашению Прахова здесь трудились В.М.Васнецов и М.В.Нестеров, П.А.Сведомский и В.А.Котарбинский. Эскизы росписи храма выполнил и М.В.Врубель, увлечённый Византией и тяготевший к «большому стилю». Но несмотря на все художественные достоинства его образов, комиссия их отвергла, что было справедливо: внутренний драматизм и живописная напряжённость этих работ разрушали общую тональность росписей, которая была задана В.Васнецовым и М.Нестеровым. Котарбинский и Сведомский, воспитанные на академической традиции и большую часть жизни прожившие в Риме и далёкие от византийского стиля, исполнили только росписи в боковых нефах и на хорах – «Дни Творения», сюжеты из земной жизни Христа и ряд других. Основной же объём работ и образное решение храма в целом выпали на долю Виктора Михайловича Васнецова. Этот труд занял десять лет его жизни; им написано 15 картин, 30 отдельных фигур, по его рисункам и при личном участии исполнены орнаменты центральной части собора. Кроме того, выполнено свыше 150 картонов и десятки эскизов, большая часть которых была приобретена П.М.Третьяковым.
Не сразу Васнецов принял приглашение А.Прахова. Тяжёлые раздумья и сомнения в собственных силах не оставляли его и в ходе работы, ибо он  считал её этическим служением: «Вы удивительно хорошо сказали, что моя работа – «путь к свету», – писал художник Елизавете Григорьевне, жене С.И.Мамонтова, – только это убеждение и поддерживает на этом подчас невыносимо тяжёлом пути… Какое мне дело, велик мой талант или мал, – отдавай всё!»
Программа росписей, составленная А.Праховым при участии В.Васнецова, имела просветительный характер. Это был период празднования 900-летия Крещения Руси, и собор должен был предстать памятником духовной истории России. Поэтому в художественном убранстве храма религиозная, сакральная суть принятия христианства должна была соединиться с мыслью об исторической значимости этого события для русской культуры и государственности. Общехристианские сюжеты и образы соседствуют здесь с русскими персонажами, а исторические события окружены священными. Тем самым история России, пребывая под защитой и благословением Небесных сил, предстаёт как часть общехристианской истории, границы которой обозначены Днями Творения и Страшным Судом, а сердцевиной является земная жизнь и крестные страдания Иисуса Христа. Древняя история отражена не только в больших композициях «Крещение князя Владимира» и «Крещение Руси», но и в многочисленных изображениях русских святых. Эта обширная галерея лиц воплощает все формы подвижничества и духовного служения: здесь Нестор-летописец и художник Аллипий, княгиня Ольга и князь Александр Невский, митрополиты Пётр и Алексей. Из всех сторон христианской жизни особое внимание уделено святости – наиболее почитаемому в народной традиции нравственному идеалу. Русский тип лиц, национальный стиль одежд, бесхитростные и трогательные мотивы русского пейзажа сливаются в торжественный и красочный гимн России. «Чудесный памятник по себе оставит Васнецов русским людям, – писал М.В. Нестеров. – Они будут знать в лицо своих святых угодников и мучеников, всех тех, на кого они хотели бы походить и что есть их заветный идеал». Причём выбор исторических персонажей практически ограничивается киевским периодом и отчасти татаро-монгольским. В этом косвенно отражается определённая идеализация Киевской Руси в нравственно-политической оценке разных периодов русской истории в трудах мыслителей того времени. «…Лучше был киевский период и период татарского ига, особенно для Церкви… Киевская Россия не была замкнута от Запада, была восприимчивее и свободнее, чем Московское царство, в удушливой атмосфере которого угасла даже святость (менее всего святых было в этот период)», – писал Н.Бердяев. Слава Бога утверждается через славу Святой Руси, а весь собор становится  благодарственной молитвой Высшим силам за Россию.
Чтобы у зрителя не было сомнений в достоверности исторических сцен, художник насыщает композиции массой археологических подробностей и деталей. Однако главное в его росписях всё же не точность исторического документа, а образность исторического предания. Многолюдная сцена крещения киевлян выглядит театрально – как финальный акт исторической драмы. Это впечатление не нарушается даже мистической группой на облаках, затеснённой под арку стены. Можно сказать, что даже священные образы, созданные Васнецовым, в большинстве своём персонажи, то есть действующие лица Священной истории, а не мистические существа. В подражание древним киевским храмам – Софийскому собору и Кирилловской церкви – в центральной апсиде размещена «Богоматерь с Младенцем» (но не «Знамение», как это было принято). Характером лица, почти монашеским одеянием Богоматерь близка византийскому иконографическому типу, хотя и напоминает по силуэту Сикстинскую Мадонну. Неожиданно резкий жест Младенца, скорее призывный, чем благословляющий, вносит в образ смирения и жертвенности ноту страстного порыва – тот яркий оттенок внешнего психологизма, которого чуждался средневековый православный мастер. Прототипом этого образа послужила небольшая икона, выполненная Васнецовым для церкви Спаса Нерукотворного в усадьбе Абрамцево. По воспоминаниям художника, импульсом к первому замыслу послужила увиденная им семейная сцена – жена с ребёнком на руках, вышедшая на крыльцо.
Темы жертвы и святости раскрываются в алтарных сюжетах «Богоматерь с Младенцем» и «Евхаристия», а также в композиции «Крестная смерть Христа», расположенной  на своде центрального нефа. Плафонные росписи: Распятие, Бог-Саваоф и образ Христа-юноши («Единородный Сыне – Слово Божие») должны были, по мысли Васнецова, выразить главную идею христианства – идею искупления. Но в художественном решении мистическая идея жертвы обернулась скорее жертвенностью, с неизбежным психологическим оттенком образа: «Грозовая метафизика Ветхого Завета, – писал критик С.Маковский, – вся перелилась в религию страдания». В этом отразилось даже не столько художественное мышление самого Васнецова, сколько религиозное самочувствие современной ему эпохи, нередко подменявшей духовное религиозное чувство душевным религиозным переживанием.
«…Я верю, что нет на Руси для русского художника святее и плодотворнее дела как украшение храма, – это уже поистине и дело народное, и дело высочайшего искусства…» – в этих словах Васнецова, обращённых к  В.Д.Поленову, – осознание долга и ответственности художника, посвящающего свой труд убранству церкви. Но в реализации своих замыслов живописцы того времени и не могли быть последовательны. Художественные принципы и духовные основы древнерусского искусства, специфика построения пространства и пропорций в средневековой живописи оказывались недоступными для современного сознания, воспитанного на античных эталонах красоты и приученного к реалистическим художественным формам. В стремлении усилить символичность образов создатели росписей усложняли композиции, прибегали к усиленной патетике в лицах и жестах священных персонажей. Тогда как духовная глубина религиозных идей по своей отвлечённости и сокровенности требовала искусства символического, владеющего приёмами преображения реальной формы. Наряду с прямыми цитатами из древних памятников – например, изображением Христа и евангелистов в виде агнцев, во Владимирском соборе можно встретить и столь необычную композицию, как «Преддверие рая» – плод фантазии исключительно самого Васнецова. Она расположена в кольце барабана центрального купола и изображает души праведников, которых ангелы несут к райским вратам. Но при этом в иконостасе отсутствуют иконы двунадесятых праздников и образ Покрова Богородицы. А сюжеты, близкие византийской иконографии, сосуществуют с росписями, более характерными для западноевропейских храмов, например – с плафонами «Шесть Дней Творения». В.В.Розанов, в свою очередь, сетовал на то, что создатели росписей не взяли из Ветхого Завета многие важные персонажи, и прежде всего Иова: «Мне, моей христианской душе, может быть, особенно скорбной, он нужен для вразумления, для успокоения, для утешения… Что за избегание тем, что за сужение их? Оно-то и показывает, что знаменитый Собор более выражает русскую «манеру» молиться, нежели русскую потребность молиться, во всей бесконечности её мотивов». Алтарная «Евхаристия» решена в византийском двухчастном варианте (когда по левую сторону апостолы получают хлеб, а по правую – вино), однако здесь мы видим одну фигуру Христа, раздающего одновременно обеими руками хлеб и вино (тогда как в византийских памятниках две фигуры Христа). И потому Христос оказывается обращённым не к апостолам, а к зрителям. Видимо, символический смысл старой иконографии оказался непригоден для реалистической манеры художника.
Весь образный и формальный строй росписей одухотворён творческой индивидуальностью Васнецова. Подкупает искренняя увлечённость, с какой он погрузился в мир исторических и религиозных преданий в своём желании понять самому и раскрыть современникам природу национального духа и красоту древнего искусства. Он был знаком с трудами Ф.И.Буслаева, советовался с уважаемым учёным в ходе работ. Так, непосредственно по следам буслаевских изысканий и на основе его описания иконы XVI века «Единородный Сыне – Слово Божие» Васнецов задумал композиции плафонов центрального нефа. Сергей Булгаков считал, что психология живого, индивидуального религиозного чувства и «составляет область настоящего господства таланта Васнецова», что «целые гаммы различных… оттенков этого великого чувства выражены им на стенах Владимирского собора».
К тому времени Васнецов был уже известным мастером историко-фольклорной темы. И потому он подошёл к образам Священной истории с той стороны, которая была ближе его пониманию: со стороны сказочной, чудесной. И оказался отчасти близок народному религиозному сознанию с его слиянием догматизма и суеверия, глубиной веры и поклонением природным стихиям, верности святоотеческим преданиям и тягой к сказочным поверьям. Переизбыточность орнамента, позаимствованного у византийских мозаик, русских икон, лицевого шитья и рукописей, архаизм васнецовских персонажей в какой-то мере близки той исторической ситуации перехода от язычества к христианству, от варварства к новой культуре, которую отражают росписи, связанные с идеей Крещения Руси. Пространство собора наполнено движением. Бурно жестикулируют библейские пророки в алтарных композициях, взмахивают крыльями апокалиптические звери в парусах, им вторит беспокойный «шум» от колебания множества крыльев встревоженных серафимов и херувимов, взметнулась благословляющая рука Христа Вседержителя в главном куполе. А уходящему из храма предстают мятущиеся фигуры из «Страшного Суда» и грозный ангел с весами и мечом. Желая создать в этой росписи «свой», национальный Апокалипсис, Васнецов стремится быть понятным и доступным народу, но прибегает при этом к тому псевдолубочному натурализму, который упрощает саму идею Откровения Иоанна. Опираясь на свой удачный художественный опыт, Васнецов попытался выразить строй мыслей и чувств христианской веры на языке былины и сказки. Но неглубокий и нарядный стиль сказочной изобразительной лексики оказался неприменим к серьёзному и многогранному смыслу религиозных образов и понятий. Это вынуждало художника искать способы усложнения содержательной стороны росписей. Сомнения и поиски Васнецова были порождены неизбежной противоречивостью художественного метода. Здесь и стремление проникнуться духом средневековой культуры, и намерение «усовершенствовать» иконописную технику приёмами реализма, здесь и зависимость от академической школы, и попытки архаичностью форм преодолеть навыки натурализма.
«И всё же нельзя отрицать большого исторического значения Васнецова. Он зажёг интерес к легендарной родной старине. Он подошёл к её красочности первобытно-словенской куда более проникновеннее, чем подходили до него любители национальных маскарадов и русской этнографии», – отмечал критик Сергей Маковский.
В художественной жизни России последней четверти XIX века Владимирский собор остался заметным явлением. На фоне всех предыдущих попыток возрождения национального стиля васнецовская живопись виделась и новой по языку, и более органичной по духу народной традиции. Рассуждая об искусстве Васнецова, Сергей Дягилев заметил: «Одно надо не забывать, что всё это только начало, верный, но далёкий путь…» После Владимирского собора Васнецов работал над проектами и картонами для мозаик целого ряда церквей в России и за её пределами.
А «васнецовский» стиль был подхвачен его последователями и стал едва ли не эталоном новой церковной живописи.

Картоны  Виктора Васнецова для росписи Владимирского собора в Киеве хранятся
в Государственной Третьяковской галерее.

 

Крест-памятник Великому Князю Сергею Александровичу Романову. Фото Алексей Лучин lou-photo.ru

Крест-памятник Великому Князю Сергею Александровичу Романову. Фото Алексей Лучин lou-photo.ru

В 1995-ом прах великого князя Сергея Александровича († 1905), убитого террористом Иваном Каляевым был перенесен в Новоспасский монастырь; на его могиле воздвигнут памятный крест, воссозданный по сохранившемуся проекту Виктора Васнецова — точная копия памятника, существовавшего в Кремле. Это копия креста, который был выполнен по проекту художника  В.М.Васнецова и установлен в Кремле.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: