Невская битва

Александр Невский. Художник П.Д. Корин, 1942.

 

В 1237 году в Восточной Прибалтике на территории, заселенной племенами ливов и эстов, немецкими рыцарями был образован Ливонский орден. Спустя три года орден вторгся в пределы Псковской земли. И, после кратковременной осады немцами, был взят Изборск.
Псковское ополчение, подошедшее к Изборску, было разбито рыцарями. После чего немцы перешли реку Великую, разбили палатки под самыми стенами Псковского кремля, сожгли посад и стали разорять окрестные села. В итоге ливонские рыцари овладели Псковом, взяли заложников и разместили в городе свой гарнизон.

Несколько позже Ливонский орден вторгся и в пределы новгородских земель. Новгород обратился за помощью к великому владимирскому князю Ярославу. Тот направил в Новгород вооруженные отряды во главе со своими сыновьями Андреем Ярославичем и князем Александром Невским.

Новгородское войско во главе с Александром Невским освободило занятое рыцарями Копорье и Водьскую землю. Затем войско соединилось с дружиной брата Андрея, и во главе с Александром Невским выступило на Псков. Город был взят штурмом. Наместников ордена в оковах Александр отправил в Новгород. А вдохновленные успехами отряды новгородцев вторглись на территорию Ливонского ордена и начали разорять поселения эстов, данников крестоносцев.

В это самое время Александр узнал, что рыцари направили к Изборску незначительные силы, а их главные силы двигаются напрямик к Псковскому озеру. Туда он и отправил свое войско.

Армии противников сошлись на берегах Чудского озера у Вороньего камня и урочища Узмень. Именно здесь (5) 12 апреля 1242 года произошло сражение, которое вошло в историю как Ледовое побоище.

Войско немцев включало 10-12 тысяч человек, Александр Невский располагал войском в 15-17 тысяч. На рассвете рыцари построились «клином» и по весеннему хлипкому льду озера двинулись на русских. К тому моменту Александр выстроил новгородцев «пятком», тыл которого опирался на обрывистый крутой восточный берег озера. На флангах русских расположились конные дружины, в основании «пятка» выстроилась вооруженная копьями пехота, а впереди находились лучники. А княжеская дружина была укрыта в засаде.

Немецкие рыцари были встречены тучей стрел, потому фланги «клина» были вынуждены сильнее прижаться к центру. Тем не менее, немцам удалось прорвать центр боевого порядка новгородцев. Часть русской пехоты даже обратилась в бегство.

Однако рыцари наткнулись на обрывистый берег озера, их малоподвижный строй смешался и не смог развить свой успех. А в это время фланговые дружины новгородцев зажали, как клещами, немецкую «свинью» с флангов.

Не теряя времени Александр со своею дружиною ударил с тыла. Русская пехота крючьями стаскивала рыцарей с коней и уничтожала их. Немцы не выдержали напряжения битвы и бросились бежать.

На протяжении семи километров войско Александра преследовало беглецов. Лед подламывался под рыцарями, многие из них утонули, многие были взяты в плен.

В итоге Ливонский орден был поставлен перед необходимостью заключить мир, по которому крестоносцы отказывались от притязаний на русские земли, а также отказывались от части Латгалии.

Источник: calend.ru

Татарским разгромом Руси пытались воспользоваться не только немецкие рыцари (Ледовое побоище), но и до них шведы – также с настойчивого поощрения папы Римского. Точно идя на магометан во Святую Землю, с пением священных гимнов, с крестом впереди, вошли шведские крестоносцы на свои корабли летом 1240 г. Остановившись в устье реки Ижоры (притока Невы), шведский военачальник Биргер, не сомневаясь в своей победе, «загордевся» и послал сказать князю Александру: «Выходи против меня, если можешь сопротивляться! Я уже здесь и пленю твою землю».

Получив этот надменный вызов и узнав об огромном воинстве пришельцев, Александр «разгорелся сердцем», как говорит летописец. Немедленно приказав собраться своей малочисленной дружине, он оправился в собор Св. Софии (в Новгороде), упал на колени перед алтарем и стал, проливая горячие слезы, возносить Господу свою усердную молитву:

«Боже хвальный и праведный, Боже великий и крепкий, Боже превечный, сотворивый небо и землю и поставивый пределы языкам, и жити им повелевый, не преступая в чужие части… И ныне Владыко прещедрый!.. Слыши словеса гордого варвара сего, похваляющася разорити святую веру православную и пролити хоща кровь христианскую. Призри с небес и виждь и посети нас винограда Своего и суди обидящих мя, и возбрани борющихся со мною, и приими оружие и щит и стани в помощь мне, да не рекут врази наши, где есть Бог их? Ты бо еси Бог наш и на Тя уповаем».

Получив благословение епископа Спиридона, Александр, утирая слезы, вышел к собравшейся дружине и народу и объявил: «Братья! Не в силе Бог, а в правде!.. Не убоимся множества ратныя, яко с нами Бог!» Слова эти вызвали необычайное воодушевление православного люда.

Александр решил идти на врага немедленно, не ожидая ни сбора новгородцев, ни подкреплений от отца. Он правильно определил своим проникновенным взглядом полководца, что только полной внезапностью можно победить огромное вражеское воинство. При этом Александр не забывал о военных предосторожностях, поэтому за шведами зорко следил некий Пелгусий, который сообщал князю о количестве крестоносцев и о местах их станов. Пелгусий же рассказал Александру о чудном видении, которое он имел – ладье с гребцами и свв. мучениками Борисом и Глебом, и как сказал Борис: «Брат Глеб! Поспешим на помощь сроднику нашему Александру Ярославичу».

Незаметно подойдя к шведскому стану и призвав помощь Всевышнего, Александр смело ударил на врага, несясь впереди всех на своем борзом скакуне в сияющих доспехах, грозный и прекрасный, подобный архангелу Михаилу, архистратигу небесных сил.

Неожиданное появление наших отважных воинов, налетевших с громкими криками, произвело в шведском стане неописуемое смятение, ибо они не могли иметь и мысли о возможности нападения русских. В битве юный князь нанес своим копьем надменному Биргеру тяжелый удар по лицу, «возложил печать на лицо его», по выражению летописца. Бой кипел до ночи и Господь даровал нам полную победу.

Потери наши были изумительно малы – всего двадцать человек! Этим ничтожным потерям дивились и современники. Чудно и то, что на противоположном берегу Ижоры, где не было полков русских, было множество трупов шведских – то было следствием помощи небесной рати русскому воинству.

Малочисленные соратники Александра показали чудеса храбрости. Особенно отличились шесть человек: доблестный витязь Гавриил Олексич; новгородец Сбыслав Якунович; ловчий князя Яков Полочанин; новгородец Миша (спешившись, бросился в воду и погубил три шведских корабля!); отрок Савва, подсекший шатер Биргера; мужественный воин Ратмир, погибший от ран. Вечная им память!

За эту победу благодарное потомство дало двадцатилетнему князю Александру наименование Невского.


Св. князь Александр наносит рану в лицо Биргеру

rusidea.org

 

Невская битва. Подвиг Гаврилы Алексича. Лицевой летописный свод 16 века

 

15 июля 1240 года состоялась Невская битва, в которой дружина под предводительством князя Александра Ярославича разбила шведские отряды Эрика XI Биргера.Целью шведов был захват устья Невы, что позволило бы контролировать северную часть пути «из варяг в греки». За победу над войском Биргера Александр получил прозвище Невский.

Карта Невской битвы 15 июля 1240. Источник — Бескровный Л.Г. Атлас карт и схем по русской военной истории. – М.: Военное издательство Народного комиссариата вооруженных сил Союза ССР, 1946. Лист 4

 

Невская битва. Лицевой летописный свод 16 века 4

 

 

Бой Гаврилы Алексича с шведским воеводой. Лицевой летописный свод 16 века

 

 

 

Бегство шведов на корабли. Лицевой летописный свод 16 века

 

«С 1236 года в Новгороде княжил, а точнее, служил князем (т.е. предводителем войска) молодой Александр Невский, сын Ярослава Всеволодовича. Вообще говоря, словосочетание Александр Невский впервые появилось в летописи XV века. Даже в «Повести о житии и о храбрости благоверного и великого князя Александра», созданной спустя 40 лет после описываемых событий, Александр ни разу не назван Невским. Но поскольку наш читатель привык к этому словосочетанию, мы и далее будем называть князя Александра Ярославовича Невским. 

Согласно «Повести о житии и о храбрости благоверного и великого князя Александра» Биргер, прибыв с войском в устье Невы, отправил в Новгород своих послов заявить князю: «Аще можещи противитися мне, то се есмь уже зде, пленяя землю твою». Однако данное послание скорее всего интерполяция составителя «Повести о житии…», поскольку внезапность нападения зачастую была решающим фактором в сражениях на севере. 

На самом деле шведов заметила новгородская «морская охрана». Эту функцию выполняло ижорское племя во главе со своим старейшиной Пелугием. По версии «Повести о житии…» Пелугий якобы был уже православным и имел христианское имя Филипп, а все остальное его племя оставалось в язычестве. Морская стража ижорцев обнаружила шведов еще в Финском заливе и быстро сообщила о них в Новгород. Наверняка существовала система оперативной связи от устья Невы в Новгород, иначе само существование морской стражи становится бессмысленным. Возможно, это были сигнальные огни на курганах; возможно — конная эстафета; но, в любом случае, система оповещения работала быстро. 

В дальнейшем морская стража вела скрытое наблюдение за шведскими кораблями, вошедшими в Неву. В «Повести о житии…» это описано следующим образом: «Стоял он (Пелугий) на берегу моря, наблюдая за обоими путями, и провел всю ночь без сна. Когда же начало всходить солнце, он услышал шум сильный на море и увидел один насад, плывущий по морю, и стоящих посреди насада святых мучеников Бориса и Глеба в красных одеждах, держащих руки на плечах друг друга. Гребцы же сидели, словно мглою одетые. Произнес Борис: «Брат Глеб, вели грести, да поможем сроднику своему князю Александру». Увидев такое видение и услышав эти слова мучеников, Пелугий стоял, трепетен, пока насад не скрылся с глаз его». 

Князь Александр, которому было около 20 лет, быстро собрал дружину и двинулся на ладьях по Волхову к Ладоге, где к нему присоединилась ладожская дружина. 

Ярл Биргер находился в полном неведении о движении новгородской рати и решил дать отдых войску на южном берегу Невы, неподалеку от места впадения в нее реки Ижоры. 

15 июля 1240 года «в шестом часу дня» русское войско внезапно напало на шведов. Согласно «Повести о житии…», Александр Ярославович лично ранил копьем в лицо ярла Биргера. Внезапность нападения и потеря командующего решили дело. Шведы стали отступать к кораблям. 

В «Повести о житии…» описаны подвиги шестерых русских воинов. Первый из них, Гаврила Олексич, въехал на коне по сходням на шведское судно (шнеку) и стал рубить там врага. Шведы сбросили его с коня в воду, но он вышел из воды невредим и снова напал на врага. Второй, по имени Сбыслав Якунович, новгородец, много раз нападал на войско шведов и бился одним топором, не имея страха, и пали многие от его руки, и дивились силе и храбрости его. Третий, Яков, полочанин, был ловчим у князя. Он напал на полк с мечом, и похвалил его князь. Четвертый, Меша, новгородец, пеший со своей дружиной напал на корабли и утопил три корабля. Пятый, Сава, из младшей дружины, ворвался в златоверхий шатер ярла и подсек шатерный столб. Шестой, Ратмир, из слуг Александра, бился пешим одновременно с несколькими шведами, пал от множественных ран и скончался. 

Эти сведения можно считать достоверными, поскольку автор записал их со слов участников Невской битвы. 

С наступлением темноты большая часть шведских судов ушла вниз по течению Невы, а часть была захвачена русскими. По приказу Александра два трофейных шнека загрузили телами убитых шведов, и их пустили по течению в море, и «потопиша в море», а остальных убитых врагов, «ископавши яму, вметавша их в ню без числа». 

Потери русских оказались ничтожно малыми, всего 20 человек. Этот факт, а также отсутствие упоминаний о Невской битве в шведских хрониках, дали повод ряду русофобствующих историков свести битву до уровня малой стычки. По моему мнению, гибель 20 отборных ратников при внезапном нападении — не такая уж и малая потеря. Кроме того, в сражении на стороне русских должна была участвовать еще и ижора. После битвы православных русских и язычников ижоров хоронили в разных местах и по разным обрядам. Ижорцы сжигали тела своих соплеменников. Поэтому русские участники битвы вряд ли знали, сколько было убитых среди ижоры. 

Другое дело, что число шведов, пришедших с Биргером, могло быть намного меньше, чем предполагали наши патриоты-историки. Их вполне могло быть около тысячи человек. Но, в любом случае, Невская битва стала шведам хорошим уроком. 

Новгородцы встретили Александра и его дружину колокольным звоном. Однако не прошло и нескольких недель, как властолюбивый князь и беспокойные граждане вольного Новгорода рассорились. Александр Ярославович вместе с дружиной отправился восвояси в свой Переславль-Залесский». 

Цитируется по: Широкорад А.Б. Северные войны России. — М.: ACT; Мн.: Харвест, 2001. с.65-67

Повесть о житии и о храбрости Благоверного и Великого князя Александра

Новгородская первая летопись старшего извода:

В лЂто 6748 [1240]. Придоша СвЂи в силЂ велицЂ, и Мурмане, и Сумь, и Ђмь в кораблихъ множьство много зЂло; СвЂи съ княземь и съ пискупы своими; и сташа в Не†устье Ижеры, хотяче всприяти Ладогу, просто же реку и Новъгородъ. и всю область Новгородьскую. Но еще преблагыи, премилостивыи человЂколюбець богъ ублюде ны и защити от иноплеменьникъ, яко всуе трудишася без божия повелЂния: приде бо вЂсть в Новъгородъ, яко СвЂи идуть къ ЛадозЂ. Князь же Олександръ не умедли ни мало с новгородци и с ладожаны приде на ня, и побЂди я силою святыя Софья и молитвами владычица нашея богородица и приснодЂвица Мария, мЂсяца июля въ 15, на память святого Кюрика и Улиты, в недЂлю на Сборъ святыхъ отець 630, иже в ХалкидонЂ; и ту бысть велика сЂча СвЂемъ. И ту убиенъ бысть воевода ихъ, именемь Спиридонъ; а инии творяху, яко и пискупъ убьенъ бысть ту же; и множество. много ихъ паде; и накладше корабля два вятшихъ мужь, преже себе пустиша и к морю; а прокъ ихъ, ископавше яму, вметаша в ню бещисла; а инии мнози язвьни быша; и в ту нощь, не дождавше свЂта понедЂльника, посрамлени отъидоша. 

Новгородець же ту паде: Костянтинъ Луготиниць, Гюрята Пинещиничь, НамЂстъ, Дрочило Нездыловъ сынъ кожевника, а всЂхъ 20 мужь с ладожаны, или мне, богь вЂстъ. Князь же Олександръ съ новгородци и с ладожаны придоша вси здрави въ своя си, схранени богомь и святою Софьею и молитвами всЂхъ святыхъ. 

Цитируется по: Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов. — М.-Л., 1950.

***

ДАВНО И НЕПРАВДА: МИФЫ О ЛЕДОВОМ ПОБОИЩЕ

 

Заснеженные пейзажи, тысячи воинов, замерзшее озеро и крестоносцы, проваливающиеся под лед под тяжестью собственных доспехов.

Для многих битва, согласно летописям произошедшая 5 апреля 1242 года, мало чем отличается от кадров из фильма Сергея Эйзенштейна «Александр Невский».

Но так ли это было на самом деле?

Миф о том, что мы знаем о Ледовом побоище

Ледовое побоище действительно стало одним из самых резонансных событий XIII века, отобразившимся не только в «отечественных», но и в западных хрониках.

И на первый взгляд кажется, что мы располагаем достаточным количеством документов для того, чтобы досконально изучить все «составляющие» битвы.

Но при ближайшем рассмотрении выясняется, что популярность исторического сюжета вовсе не является гарантией его всесторонней изученности.

 

Так, наиболее подробное (и самое цитируемое) описание битвы, записанное «по горячим следам», содержится в Новгородской первой летописи старшего извода. И это описание насчитывает чуть больше 100 слов. Остальные упоминания еще лаконичнее.

Более того, иногда они включают взаимоисключающие сведения. К примеру, в наиболее авторитетном западном источнике — Старшей ливонской рифмованной хронике — нет ни слова о том, что сражение происходило на озере.

Своеобразным «синтезом» ранних летописных упоминаний о столкновении можно считать жития Александра Невского, но, по мнению экспертов, они являются литературным произведением и потому могут быть использованы в качестве источника лишь с «большими ограничениями».

Что касается исторических работ XIX века, то, как считается, они не привнесли в изучение Ледового побоища ничего принципиально нового, преимущественно пересказывая уже изложенное в летописях.

Начало XX века характеризуется идеологическим переосмыслением битвы, когда символическое значение победы над «немецко-рыцарской агрессией» было выдвинуто на первый план. По словам историка Игоря Данилевского, до выхода фильма Сергея Эйзенштейна «Александр Невский» изучение Ледового побоища даже не входило в вузовские лекционные курсы.

Миф о единой Руси

В сознании многих Ледовое побоище — это победа объединенных русских войск над силами немецких крестоносцев. Такое «обобщающее» представление о битве сформировалось уже в XX веке, в реалиях Великой Отечественной войны, когда основным соперником СССР выступала Германия.

Однако 775 лет назад Ледовое побоище было скорее «локальным», нежели общенациональным конфликтом. В XIII веке Русь переживала период феодальной раздробленности и состояла примерно из 20 самостоятельных княжеств. Более того, политика городов, формально относившихся к одной территории, могла существенно отличаться.

Так, де-юре Псков и Новгород располагались в Новгородской земле, одной из самых крупных территориальных единиц Руси того времени. Де-факто каждый из этих городов был «автономией», с собственными политическими и экономическими интересами. Это касалось и взаимоотношений с ближайшими соседями в Восточной Прибалтике.

Одним из таких соседей был католический Орден меченосцев, после поражения в битве при Сауле (Шауляе) в 1236 году присоединенный к Тевтонскому ордену в качестве Ливонского ландмейстерства. Последнее стало частью так называемой Ливонской конфедерации, в которую, помимо Ордена, входили пять прибалтийских епископств.

 
Действительно, Новгород и Псков — самостоятельные земли, которые к тому же враждуют между собой: Псков все время пытался избавиться от влияния Новгорода. Ни о каком единстве русских земель в XIII веке речи быть не может

— Игорь Данилевский, специалист по истории Древней Руси

 
 

Как отмечает историк Игорь Данилевский, основной причиной территориальных конфликтов между Новгородом и Орденом были земли эстов, живших на западном берегу Чудского озера (средневековое население современной Эстонии, в большинстве русскоязычных летописей фигурировавшее под названием «чудь»). При этом походы, организованные новгородцами, практически никак не затрагивали интересы других земель. Исключение составлял «пограничный» Псков, постоянно подвергавшийся ответным набегам ливонцев.

По мнению историка Алексея Валерова, именно необходимость одновременно противостоять как силам Ордена, так и регулярным попыткам Новгорода посягнуть на независимость города могла вынудить Псков в 1240 году «открыть ворота» ливонцам. К тому же город был серьезно ослаблен после поражения под Изборском и, предположительно, не был способен на длительное сопротивление крестоносцам.

 
Признав власть немцев, Псков надеялся защититься от притязаний Новгорода. Тем не менее вынужденный характер сдачи Пскова не подлежит сомнению

— Алексей Валеров, историк

 

При этом, как сообщает Ливонская рифмованная хроника, в 1242 году в городе присутствовало не полноценное «немецкое войско», а всего два рыцаря-фогта (предположительно, в сопровождении небольших отрядов), которые, по мнению Валерова, исполняли судебные функции на подконтрольных землях и следили за деятельностью «местной псковской администрации».

Далее, как мы знаем из летописей, новгородский князь Александр Ярославич вместе со своим младшим братом Андреем Ярославичем (присланным их отцом, Владимирским князем Ярославом Всеволодовичем) «изгнали» немцев из Пскова, после чего продолжили свой поход, отправившись «на чудь» (т. е. в земли Ливонского ландмейстерства).

Где их и встретили объединенные силы Ордена и дерптского епископа. 

Миф о масштабах битвы

Благодаря новгородской летописи мы знаем, что 5 апреля 1242 года было субботой. Все остальное не столь однозначно.

Сложности начинаются уже при попытке установить количество участников битвы. Единственные цифры, которыми мы располагаем, рассказывают о потерях в рядах немцев. Так, Новгородская первая летопись сообщает о 400 убитых и 50 пленных, Ливонская рифмованная хроника — о том, что «двадцать братьев осталось убитыми и шестеро попали в плен».

Исследователи считают, что эти данные не столь противоречивы, как кажется на первый взгляд.

 
Мы считаем, что при критической оценке числа убитых во время Ледового побоища рыцарей, сообщенного в Рифмованной хронике, нужно иметь в виду, что хронист говорит не о потерях крестоносного войска вообще, а только о числе убитых «братьев-рыцарей», т. е. о рыцарях — действительных членах ордена

— из книги «Письменные источники о Ледовом побоище» (Бегунов Ю.К., Клейненберг И.Э., Шаскольский И.П.)

 

Историки Игорь Данилевский и Клим Жуков сходятся во мнении, что в битве участвовало несколько сотен человек.

Так, со стороны немцев это 35–40 братьев-рыцарей, около 160 кнехтов (в среднем по четыре слуги на одного рыцаря) и наемники-эсты («чудь без числа»), которые могли «расширить» отряд еще на 100–200 воинов. При этом по меркам XIII века подобное войско считалось достаточно серьезной силой (предположительно, в период расцвета максимальная численность бывшего Ордена меченосцев в принципе не превышала 100–120 рыцарей). Автор Ливонской рифмованной хроники также сетовал на то, что русских было чуть ли не в 60 раз больше, что, по мнению Данилевского, хоть и является преувеличением, все же дает основание предполагать, что войско Александра значительно превосходило силы крестоносцев.

Так, максимальная численность новгородского городового полка, княжеской дружины Александра, суздальского отряда его брата Андрея и присоединившихся к походу псковичей вряд ли превышала 800 человек.

 

Из летописных сообщений мы также знаем о том, что немецкий отряд был выстроен «свиньей».

По мнению Клима Жукова, речь, скорее всего, идет не о «трапециевидной» свинье, которую мы привыкли видеть на схемах в учебниках, а о «прямоугольной» (так как первое описание «трапеции» в письменных источниках появилось лишь в XV веке). Также, как считают историки, предполагаемая численность ливонского войска дает основания говорить о традиционном построении «гончей хоругвью»: 35 рыцарей, составляющих «клин хоругви», плюс их отряды (совокупно до 400 человек).

Что касается тактики русского войска, то в Рифмованной хронике упоминается лишь о том, что «у русских было много стрелков» (которые, видимо, составляли первый строй), и о том, что «войско братьев оказалось в окружении».

Больше мы ничего об этом не знаем. 

 
Все соображения о том, как Александр и Андрей выстроили свой отряд, — домыслы и вымыслы, исходящие из «здравого смысла» пишущих

— Игорь Данилевский, специалист по истории Древней Руси

 

Миф о том, что ливонский воин тяжелее новгородского

Также существует стереотип, согласно которому боевое облачение русских воинов было в разы легче ливонского.

По мнению историков, если разница в весе и была, то крайне незначительная.

Ведь и с той, и с другой стороны в сражении участвовали исключительно тяжеловооруженные всадники (считается, что все предположения о пехотинцах являются переносом военных реалий последующих веков на реалии XIII века).

 

По логике даже веса боевого коня, без учета всадника, было бы достаточно для того, чтобы проломить хрупкий апрельский лед.

Так имело ли смысл в таких условиях выводить на него войска?

Миф о сражении на льду и утонувших рыцарях

Разочаруем сразу: описаний того, как немецкие рыцари проваливаются под лед, нет ни в одной из ранних летописей.

Более того, в Ливонской хронике встречается довольно странная фраза: «С обеих сторон убитые падали на траву». Одни комментаторы полагают, что это идиома, означающая «пасть на поле боя» (версия историка-медиевиста Игоря Клейненберга), другие — что речь идет о зарослях камыша, который пробивался из-подо льда на мелководье, где и происходила битва (версия советского военного историка Георгия Караева, отображенная на карте).

Что касается летописных упоминаний о том, что немцев гнали «по льду», то современные исследователи сходятся в том, что эту деталь Ледовое побоище могло «позаимствовать» из описания более поздней Раковорской битвы (1268 год). По мнению Игоря Данилевского, сообщения о том, что русские войска гнали противника семь верст («до Суболичьего берега»), вполне оправданны для масштабов раковорского сражения, но выглядят странно в контексте битвы на Чудском озере, где расстояние от берега до берега в предполагаемом месте битвы составляет не более 2 км.

 
 
 
 

 

Говоря о «Вороньем камне» (географическом ориентире, упомянутом в части летописей), историки подчеркивают, что любая карта с указанием конкретного места сражения является не более чем версией. Где именно происходило побоище, не знает никто: источники содержат слишком мало информации, чтобы делать какие-либо выводы.

В частности, Клим Жуков основывается на том, что в ходе археологических экспедиций в районе Чудского озера не было обнаружено ни одного «подтверждающего» захоронения. Отсутствие свидетельств исследователь связывает не с мифичностью битвы, а с мародерством: в XIII веке железо ценилось очень высоко, и вряд ли оружие и доспехи погибших воинов смогли бы пролежать в сохранности до наших дней.

Миф о геополитическом значении битвы 

В представлении многих Ледовое побоище «стоит особняком» и является едва ли не единственной «остросюжетной» битвой своего времени. И оно действительно стало одним из значимых сражений Средневековья, «приостановившим» конфликт Руси с Ливонским орденом почти на 10 лет.

Тем не менее XIII век богат и на другие события.

С точки зрения столкновения с крестоносцами к ним относится и битва со шведами на Неве 1240 года, и уже упомянутое Раковорское сражение, в ходе которого против Ливонского ландмейстерства и Датской Эстляндии выступило объединенное войско семи северорусских княжеств.

 
Новгородский летописец вовсе не сгущал краски, описывая Раковорскую битву 1268 года, в которой соединенные силы нескольких русских земель, сами терпя тяжелые потери, нанесли сокрушительное поражение немцам и датчанам: «бысть страшно побоище, яко не видали ни отци, ни деди»

— Игорь Данилевский, «Ледовое побоище: смена образа»

 
 

Также XIII век — это время Ордынского нашествия.

Несмотря на то, что ключевые сражения этой эпохи (Битва на Калке и взятие Рязани) не затронули Северо-Запад напрямую, они существенно повлияли на дальнейшее политическое устройство средневековой Руси и всех ее составляющих.

К тому же если сравнивать масштабы тевтонской и ордынской угрозы, то разница исчисляется в десятках тысяч воинов. Так, максимальное число крестоносцев, когда-либо участвовавших в походах против Руси, редко превышало отметку в 1000 человек, в то время как предположительное максимальное число участников русского похода со стороны Орды —до 40 тыс. (версия историка Клима Жукова).

 

ТАСС выражает благодарность за помощь в подготовке материала историку и специалисту по Древней Руси Игорю Николаевичу Данилевскому и военному историку-медиевисту Климу Александровичу Жукову.

© ТАСС ИНФОГРАФИКА, 2017

Над материалом работали:

Продюсер:Ольга Махмутова
Автор текста:Кристина Недкова

* представленные иллюстрации являются научными версиями произошедшего и не претендуют на полную историческую достоверность.

Фото обложки: Николай Марочкин/ТАСС

При подготовке текста были использованы материалы из следующих источников: Данилевский И. Н. «Ледовое побоище: смена образа»; Бегунов Ю. К., Клейненберг И. Э., Шаскольский И. П. «Письменные источники о Ледовом побоище»; Валеров А. В. «Новгород и Псков: Очерки политической истории Северо-Западной Руси XI–XIV веков»; Запись выступления Жукова К. А. в программе «Разведопрос» Пучкова Д. Ю.

tass.ru

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s