Продвижение РИА в Галицию в Великую войну 1914 г.

  1. В теме буду размещать фото материал, плакаты, живопись относящиеся ко времени существования Галици́йского (Галицко-Буковинское) генера́л-губерна́торства.
    Всем у кого есть материал и хочет участвовать в теме — ура.

    Цитата
    Русское административное образование в составе Львовской и Тернопольской губерний (к которым позднее добавили Перемышльскую и Черновицкую губернии) на территориях Австро-Венгерской империи, занятых русской армией в ходе Первой мировой войны; существовало с сентября 1914 по июль 1915 гг.

    1. Австрийский герб — русский трофей при вступлении в Галицию. Галицийская битва (1914 год). Фото из журнала Нива № 47 — 1914.
    2. Обращение главнокомандующего русской армией великого князя Николая Николаевича
    Посмотреть вложение 17418 421px_Обращение_вел_князя_Николая.jpg

    Небольшая историческая справка из Wiki:

    Цитата
    В самом начале Первой мировой войны в ходе Галицийской битвы 18 августа — 21 сентября 1914 российские войска одержали крупную победу, в результате которой 2 сентября 1914 был взят Галич, а 3 сентября 1914 — Львов. После четырёхмесячной осады 22 марта 1915 был взят Перемышль, и вся Галиция была занята российской армией. Однако наступательная операция войск Центральных держав в мае — июне 1915 (Горлицкий прорыв) свела на нет эти победы — 3 июня 1915 был потерян Перемышль, 22 июня 1915 — Львов, и русские войска оставили Галицию. Позднее, весной-летом 1916 г., во время Брусиловского прорыва, русские войска вновь были в Галиции, но в этот раз до Львова они уже не дошли.

    8468385.jpg
    Бой под Ярославом, Николай Самокиш. Журнал Нива № 45, 8 ноября, 1914 год

    Деятельность генерал-губернаторства:

    Цитата
    Уже через день после взятия Львова, 5 сентября 1914, в городе начала свою работу канцелярия графа Георгия Алексеевича Бобринского, который был назначен Военным генерал-губернатором Галиции. Канцелярия продолжала деятельность до 14 июля 1915 г.
    В конце марта 1915 император Николай II провёл инспекцию Галицийского генерал-губернаторства. 27 марта 1915 он посетил Броды и Львов, о котором в письме императрице написал так: «Очень красивый город, немножко напоминает Варшаву, пропасть садов и памятников, полный войск и русских людей» . Во Львове он встретился с генерал-губернатором Г. А. Бобринским, а с генералом А. А. Брусиловым на следующий день в Самборе, затем посетил Хыров и Перемышль.
    Русское правительство планировало в дальнейшем интегрировать восточную часть Галиции в состав непосредственно России, а западную Галицию (населённую в основном поляками) — в состав Царства Польского. Деятельность администрации Г. А. Бобринского длилась меньше года, в условиях постоянных военных действий, поэтому трудно говорить о целенаправленной политике гражданского управления.
    По мере продвижения российских войск по территории Галиции и Буковины были образованы две губернии, Львовская и Тернопольская, позже также Черновицкая и Перемышльская. Губернии делились на уезды, их администрация и на губернском, и на уездном уровне практически полностью комплектовалась чиновниками из России. Только двое из местных уроженцев заняли должности помощников начальников уездов. Местные уроженцы использовались лишь в качестве переводчиков и мелких чиновников. Это объяснялось не только недоверием к местным со стороны российской администрации, но и тем, что большая часть местной русофильской интеллигенции была репрессирована австрийскими властями в самом начале войны (См. статью Талергоф). В уездах западной Галиции из-за преобладания поляков в населении на должности назначались российские чиновники польской национальности.
    В отношении лиц, которые подозревались в шпионаже в пользу Австро-Венгрии (особенно это касалось евреев), предпринимались репрессивные меры (выселение в отдалённые районы России, взятие заложников, запрещение передвижения в пределах генерал-губернаторства и др.) Были высланы и многие священники грекокатолической церкви (в частности, митрополит Андрей Шептицкий).
    Местным жителям, среди которых было много благожелательно настроенных по отношению к России, оказывались меры защиты. Запрещались конфискации имущества. При реквизиции российской армией у местного населения лошадей, скота и другого имущества предусматривалась обязательная оплата. Однако часто за реквизируемое имущество выдавались просто расписки, или за него занижались цены. Командующим армиями было рекомендовано воздержаться от реквизиций во время проведения полевых работ.
    На вновь занятой территории русские власти немедленно стали проводить в жизнь антисемитское законодательство Российской империи, запрещавшее евреям владеть землёй (в отличие от австрийского, по которому это было им разрешено). Начался процесс экспроприации земель у евреев, который прервала лишь утеря края летом 1915 года
    Политика русского правительства в Галиции во многом носила противоречивый и непоследовательный характер и вызывала недовольство местных русофилов, которые были более последовательными сторонниками пророссийской и антипольской политики, чем российская администрация. Эта политика проводилась без коренной ломки существующего строя и вынуждала сохранять в крае очень сильные позиции польских помещиков, польской культуры, католической и грекокатолической церквей.

    Русские офицеры во Львове, 1914-1915
    800px_Русские_офицеры_во_Львове.jpg

    Решение религиозного вопроса:

    Цитата
    Российская администрация провозгласила и проводила в жизнь принцип веротерпимости. 28 сентября 1914 г. император Николай II дал указание «осторожного разрешения религиозного вопроса в Галиции». В особенности это касалось перехода жителей края из униатства в православие, что происходило на галицких территориях, занятых русскими войсками . Последовавшие практические распоряжения исключали насильственный и ограничивали стихийный переход грекокатолических приходов в православие. Переход разрешался, только если 75 % явившихся на сход представителей дворов вместо своего постоянного униатского священника пожелали бы иметь православного. В этом случае православный священник обязывался предоставить оставшемуся униатскому священнику возможность совершать богослужения и пользоваться церковной утварью. От униатских и католических священников не требовались молитвы за российского императора, но были запрещены молитвы за австрийского цесаря. Однако, 19 сентября 1914 года был арестован русскими военными властями за антироссийские проповеди Митрополит Андрей Шептицкий и выслан вглубь России, что вызвало протест Ватикана и стран Антанты. При вступлении русских войск множество приходов оказалось вообще без священников: галицкие русофилы были интернированы австрийскими властями в концентрационных лагерях Талергоф и Терезин или находились в тюрьмах, а многие украинофилы проавстрийской направленности бежали с отступающими австрийскими войсками. В опустевшие приходы направлялись православные священники. Архиепископ Волынский Евлогий (Георгиевский), ведавший православными в Галиции, сталкивался со случаями, когда галичане самовольно увозили православных священников в свой пустующий приход и некоторое время их там удерживали.

    Благотворительность:

    Цитата
    Вопросами благотворительности и обеспечением населения продовольствием занимался троюродный брат генерал-губернатора Владимир Алексеевич Бобринский, чиновник особых поручений. Ему помогало Петроградское Галицко-Русское благотворительное общество: открывались приюты для оставшихся без родителей детей в Самборе, Городке, оказывалась помощь голодающим, приют для галицких детей при Иоанновском женском монастыре в Петрограде, собирались пожертвования на церкви.

    Отступление российской армии из Галиции:

    Цитата
    Австро-германское наступление в мае-июне 1915 года (Горлицкий прорыв) вынудил российские войска оставить Галицию. Тысячи жителей края стремились попасть в Россию, особенно русофилы, которые опасались новых репрессий со стороны австро-венгерских властей. Для въезда в пределы Российской империи с начала оккупации требовалось получить пропуск в канцелярии генерал-губернатора, либо у градоначальника, губернаторов, начальников уездов. В отчёте канцелярии сообщалось, что местные жители «выезжали массами». За последнюю неделю перед отступлением из Львова канцелярия генерал-губернатора выдала более 10 тысяч таких пропусков. Теперь при выдаче пропусков не проверялась благонадёжность уезжающего, пропуска выдавали всем, кроме евреев, которых по-прежнему подозревали в проавстрийских симпатиях. Однако в момент отхода армии пропуска уже не проверялись. В своих воспоминаниях Деникин писал о генерале Сергее Маркове: «Помню дни тяжкого отступления из Галичины, когда за войсками стихийно двигалась, сжигая свои дома и деревни, обезумевшая толпа народа, с женщинами, детьми, скотом и скарбом… Марков шёл в арьергарде и должен был немедленно взорвать мост, кажется, через Стырь, у которого скопилось живое человеческое море. Но горе людское его тронуло, и он шесть часов ещё вел бой за переправу, рискуя быть отрезанным, пока не прошла последняя повозка беженцев». В Россию с отступающей армией ушло до двухсот тысяч галицких беженцев .
    Второй Военный генерал-губернатор Фёдор Трепов (c 4 октября 1916 — по 31 мая 1917)
    c 22 апреля 1917 по 2 августа 1917 генерал-губернаторством руководил краевой комиссар Дмитрий Дорошенко.
    2 августа 1917 вся территория Галицко-Буковинского генерал-губернаторства была захвачена войсками Австро-Венгрии и вошла в её состав.

    page1_1280px_Zayonchkovsky_map40.djvu.jpg

  2. Акварель Николая Самокиша «В Галиции. Кавалерист»
    В_Галиции_Кавалерист.jpg

    Русская армия в завоеванном городе: 1914 год.
    Свидетельство Валерия Брюсова, военного корреспондента «Русских ведомостей». Галиция, город Ярослав, середина августа (старого стиля) 1914 года. 
    Без купюр. Перепечатывается впервые.
    Источник: http://molodiakov.livejournal.com/120645.html

    Из Варшавы в Ярослав
    4. Ярослав

    Непривычное и странное чувство – гулять по улицам только что завоеванного города. К городам полуопустелым я уже привык в Польше, посещая те уезды, где побывали германцы. Закрытые магазины, запертые двери гостиниц и кафе, на улицах – преобладание военных мундиров, в массе которых тонут отдельные фигуры обывателей; почти полное отсутствие женщин, кроме тех, которые слишком нарумяненными щеками явно выдают свою профессию; это все – картины, к которым мои глаза присмотрелись. После переезда чрез Люблинскую губернию не новы стали для меня и картины полного разрушения, выгоревших кварталов, обрушившихся домов, разбитых снарядами стен – городов, превращенных шествием войны в пепелище. Но во внешнем облике Ярослава сразу сказалось нечто совершенно новое, еще нигде и никогда не виданное, нечто характерно-особенное, что только и можно определить словами: «завоеванный город».
    После недолгого артиллерийского обстрела фортов самый Ярослав был сдан без боя. Поэтому город не пострадал вовсе. Мы не мстили на нем австрийцам за разрушение Красностава, Замостья, Томашова – не мстили, может быть, и потому, что уже считали Ярослав своим. В городе нет не только сожженных кварталов, но даже просто поврежденных зданий: все нетронуто и цело, и, кажется, нет ни одного разбитого стекла в окнах. Наши войска вступили в Ярослав так же мирно, как они входят в Москву, в Смоленск, в Варшаву – в любой русский город. Ярослав, т.е. его строения, его улицы – все в нем осталось таким же, каким было при владычестве австрийцев. Гуляя по Ярославу, невольно любуешься этим одним из красивейших городов Галиции. В нем – несколько широких, прекрасно мощеных улиц, обставленных многоэтажными домами, с большими зеркальными стеклами магазинов; лучшая улица, Краковская (она же Грюнвальдовская), очень напоминает Георгиевский проспект в Вильне. Великолепное здание ратуши сделало бы честь любому городу Австрии или Германии. Горный характер города придает особую красоту некоторым его перспективам: так, незабываем вид на своеобразный, красочный собор, расположенный на склоне к реке Сан, – что-то напоминающее собор св. Марка в Венеции.
    Когда я бродил по улицам Ярослава – через несколько часов после его занятия нашей армией – город еще не вполне вернулся к обычной жизни. Еще много магазинов на главных улицах было закрыто – закрыто основательно, прочными железными жалюзи. Вывески «Restauratia» манили напрасно, так как двери оказывались прочно запертыми. Шли по улицам почти исключительно наши офицеры и солдаты. Лица интеллигентного круга, в «штатском», встречались крайне редко; совсем не было среди них женщин. Обывателей из «простых» встречалось несравненно больше; судя по внешнему виду – рабочие, ремесленники, мелкие купцы, торговки, приказчики, кассирши. Порядок поддерживался на улицах австрийскими полицейскими. В своей обычной форме они стояли на своих обычных местах, зорко озирали прохожих, постепенно старались уладить всякое уличное недоразумение, охотно и любезно отвечали на вопросы, например, указывая дорогу, и отдавали честь проходящим мимо русским офицерам. Сменилось начальство, но служба осталась та же.
    Однако в то же время жизнь явно уже начала вливаться в этот завоеванный город. Его можно было сравнить с больным, очнувшимся от внезапного обморока и медленно обретающим вновь способность управлять своими членами. В разных местах кафе были открыты; в них – девушки-служанки, державшие себя очень скромно, разносили по требованию тарелки с супом, шницель и бифштекс, кофе, лимонад. Торговали отдельные магазины: книжные и письменных принадлежностей, скобяные и белья, готового платья, мелочные лавочки, даже ювелиры и часовщики. Торговля везде шла бойко. Офицеры запасались бельем, покупая разные поизносившиеся у них части туалета, бумагу, чернила, одеколон; брали вещи «на память» о Ярославе или в подарок близким. Огромный спрос был на «открытки» с видами Ярослава, но они в первый же день были здесь распроданы: при нас оставалась лишь одна серия с видом на собор, которую тоже брали нарасхват. Лично я в одной книжной лавке купил «на память» подержанный экземпляр третьей части «Дзядов» Мицкевича и несколько местных изданий.
    Много покупали и наши солдаты – в лавочках, на рынке и у торговок вразнос. Большой успех имели у солдат местные вязаные изделия, с которыми приставали к прохожим на углах бабы. Какой-то изворотливый мужичок, поместившись в темной аркаде на рынке, бойко распродавал солдатам вещи, резаные из дерева, точь в точь наши «сергиевские» изделия. Всего больше соблазняли солджат деревянные ложки. «Четыре копейки штука!» – громко выкрикивал по-русски торговец, и солдаты теснились вокруг него, сыпали ему русские копейки, забирая австрийские ложки. При этом нигде – ни на рынке, ни в маленьких лавчонках – никому не приходило в голову, что можно взять что-нибудь без денег. Мы много слышали о том, как обирали австрийцы купцов и жителей в занятых городах. Русская армия в австрийском Ярославе расплачивалась за все. Солдаты жаловались на «дороговь» (т.е. на дороговизну, что было несправедливо, так как цены везде были дешевые), усердно торговались, порой отказывались из-за цены от понравившейся вещи, но, взяв что-нибудь, всегда платили. Я по крайней мере иных примеров в Ярославе не видел, даже не слышал о них.
    Платили русскими деньгами. В магазинах, в гостиницах, в кафе охотно брали и русское серебро, и русские бумажки. По привычке счет вели на кроны, но тотчас переводили цену на рубли и копейки. Крону при этом ценили в 30 коп. «Стоит 3 ½ кроны», – обьявил мне приказчик, предлагая вязаный шарф, и, подсчитав на бумажке, добавил: «Один рубль пять копеек». При таком добросовестном подсчете цены получались иногда странные. Так, например, за три чашки кофе с нас взяли 27 коп. (по 30-ти геллеров за чашку). У некоторых офицеров были австрийские деньги, но мне показалось, что их принимали с меньшим удовольствием, чем русское серебро. Разменной мелкой монеты не хватало, но это служило только поводом навязать покупателю несколько лишних вещей. Местные торговцы делали это с большим искусством и с пониманием психологии русского покупателя, так что большинство магазинов должно было сделать хорошие дела.
    — Ого! Да вы поторговали как следует! – сказал я хозяину бельевого магазина, выбиравшему при мне из кассы дневную выручку.
    — Вот господа офицеры немного помогли, а то совсем были плохие дела, – ответил мне торговец с обычной купеческой скромностью.
    При этом он укладывал в карман толстые пачки десятирублевок и трехрублевок. Повидимому, для многих в Ярославе вступление в него русской армии было «поправкой плохих дел». В то время как немцы грабят взятые ими города и разоряют их контрибуциями, мы обогащаем занятую нами Галицию.
    Объясняться в Ярославе можно было большею частью прямо по-русски. В больших магазинах приказчики прекрасно понимали русскую речь; говорили по-русски они хуже, примешивая польские слова и немецкие выражения, но в общем понять их было можно. Женщины, т.е. приказчицы и девушки, служащие в кафе, русского языка не знали. С ними русские посетители объяснялись на особом волапюке, составленном из простейших слов трех языков:
    — Прошу, пани, ein Halstuch.
    — Четыредесять копеек.
    — Еще носки.
    — Зараз?
    — Да, вместе. Заверните, пожалуйста.
    — Дзенкуем. Danke schon.
    Простой народ говорил на своем языке, т.е. по-украински. Но, как я уже указывал, благодаря, должно быть, выговору, этот язык был достаточно понятен даже для наших солдат из внутренних губерний. Во всяком случае солдаты превосходно договаривались с местными жителями.
    Гуляя по городу, интересно было наблюдать отдельные сцены, свидетельствовавшие, что город после краткого оцепенения воскресает для новой жизни.
    Вот около одного из закрытых кинематографов хлопочут двое рабочих: что-то пилят, приспосабливают какие-то доски. Вступаю в разговор, и оказывается, что хозяин собирается открыть свой электро-театр; кажется, уже получил разрешение военного начальства. Но ведь, чтобы пустить в ход кинематограф, нужна электрическая энергия, нужна типография, которая отпечатала бы афиши, нужно многое, что возможно только в городе, живущем полной жизнью.
    Вот по большой дороге в город въезжает крестьянская телега. В телеге – парень с простоватым лицом, свирепая старуха в национальном галицийском балахоне и корова. В первый раз вижу, что корову везут в телеге вместо того, чтобы вести ее сзади, привязав за рога. Пытаюсь побеседовать с парнем, но он не понимает ни по-русски, ни по-польски, ни по-немецки.
    — Не, не разумем.
    Все-таки понимаю из его объяснений, что он с матерью «утекал» от битвы. Теперь, узнав, что «российские» никому не делают вреда, они возвращаются к себе. У них на окраине города – торговля портновским прикладом, бумагой, нитками, иголками. Город, видимо, заселяется вновь.
    Варшава, 22 сентября
    (Русские ведомости. 28.09.1914. № 223. С. 3)

    Красное яичко в Галиции. С. Колесников. 1915.
    421px_Easter_in_Galicia.jpg

  3. О Галицийской битве.

    1914galic.gif

    (18) августа — 8 (21) сентября. Штаб русского Юго-Западного фронта планировал не дожидаясь полного сосредоточения и развертывания своих частей атаковать австро-венгерские войска в Галиции, нанести им поражение и воспрепятствовать их отходу на юг за Днестр и на запад к Кракову. Русские 2-я и 5-я армии должны были наступать из района Люб-лина и Холма на Перемышль и Львов, а 3-я и 8-я — из района Ровно и Проскурова на Львов и Галич. Однако этот план пришлось на ходу корректировать в связи с изменением дислокации австро-венгерских войск.
    В планы противника входило нанесение главного удара силами 1-й и 4-й армий в северном направлении для разгрома 4-й и 5-й армий русских и выхода в тылы Юго-Западного фронта для его последующего разгрома. В боевые действия были втянуты огромные силы сторон, в результате чего в историю первой мировой войны они вошли не как одно из сражений, а как битва.

    Русские в Галиции. Первая мировая война.
    Фото из коллекции Дениса Миронова-Тверского.
    galicia_rus.jpg

    В ходе ее в сентябре 1914 г. русским войскам удалось не только отразить наступление четырех армий противника в Галиции и Польше, но и отбросить их за реки Сан и Дунаец, создав угрозу вторжения в Венгрию и Силезию. Противник был вынужден коренным образом пересмотреть план всей кампании.

    Галицийская битва стала одним из крупнейших событий первой мировой войны: боевые действия велись на фронте протяженностью 400 км. Со стороны России в ней участвовало пять армий (3—5-я, 8-я и 9-я) и днестровский отряд. Со стороны противника — четыре армии и ландверный корпус. Потери Австро-Вен-грии составили до 400 тыс. человек (включая 100 тыс. пленных), России — 230 тыс. человек.

    Значение битвы состоит и в том, что противнику не удалось навязать России «блицкриг» и добиться решающих успехов уже на начальном этапе войны.

    Источник: http://1914ww.ru/sobyt/1900sob/galiciyska.php

    Русские казаки въезжают в деревню. Галиция. Первая мировая война.
    Фото из коллекции Дениса Миронова-Тверского.
    kazaki_galicia.jpg

  4. Перемышльская осада и взятие Перемышля.[/SIZE]

    Литография Товарищества И.Д.Сытина, 1915. Лубок, литография. Размер листа — 62,2 х 85 см.

    image.jpg

    Краткая справка из Wiki.

    Цитата
    4 (17) сентября передовые отряды 3-й русской армии под командованием генерала Радко-Дмитриева подошли к крепости. 22 сентября (5 октября) — 24 сентября (7 октября) русские войска штурмовали крепость, нанеся основной удар у Седлиска, но все атаки были отбиты с большими потерями. Когда 25 сентября (8 октября) к крепости подошли австрийские войска, осаждавшие были вынуждены отступить. 28 сентября (11 октября) осада была снята.После отражения германо-австрийского наступления в ходе Варшавско-Ивангородской операции австрийские войска снова отступили, и Перемышль был осаждён осадной армией генерала А. Н. Селиванова. Селиванов, войска которого были меньше по численности, чем гарнизон крепости, не имея осадной артиллерии, не предпринимал бессмысленных попыток штурма, а окружил крепость широким кольцом, рассчитывая добиться сдачи голодом. После продолжительной осады и истощения запасов продовольствия в крепости Герман фон Кусманек, командовавший гарнизоном, предпринял попытку прорыва 5 (18) марта 1915 года, но она была отбита. 9 (22) марта крепость капитулировала. Перед этим артиллерия крепости расстреляла весь боезапас, а укрепления крепости были взорваны. Русским войскам сдались 9 генералов (в том числе Герман Кусманек, А. Тамаши, К. Вейзендорфер, В. Никль), 93 штаб-офицера, 2204 обер-офицеров, 113 890 нижних чинов, русские войска захватили 900 орудий.
    После взятия крепости в Перемышль (на поезде до Самбора, затем на автомобиле) прибыл Николай II. Генерал Брусилов показывал ему крепостные укрепления.

    Русские солдаты водружают табличку комендатуры.
    Посмотреть вложение 17970

    г. Самбор. Командующий 8 армией генерал-от-кавалерии Алексей Брусилов на станции в ожидании прибытия Государя [Николая Второго]. Апрель 1915 года (после взятия Перемышля).
    800px_1915_Самбор_Брусилов_перед_встречей_Николая_II.jpg

    Форт, в котором был в апреле Государь [Николай II]. На куполе уцелевшей башни виден след снаряда». Май 1915.
    800px_1915_Перемышль_взят_обратно.jpg

    Русские входят в город победителями,
    австрийцы выходят из города военннопленными.
    Из книги «FIELD NOTES FROM THE RUSSIAN FRONT» By STANLEY WASHBURN».
    original.jpg

    Пленные австрийцы покидают Перемышль.
    original__1_.jpg
    Австрийские офицеры наносят последний
    визит в русский штаб перед выездом во Львов.
    original__2_.jpg
    Охрана губернатора занимает правительственное здание.
    original__3_.jpg
    Главная улица Перемышля.
    original__4_.jpg
    Пленные австрийцы и венгры по дороге во Львов.
    original__5_.jpg
    Фото 7.Пленные австрийцы отдыхают.
    original__6_.jpg
    Пленные австрийцы уходят из Перемышля.
    original__7_.jpg
    Губернатор Перемышля.
    original__8_.jpg
    Баня на колёсах.
    original__9_.jpg

    Замечательная статья:
    http://www.military-journal.com/index.php/…-12-05-09-13-44

    Фотографии с http://www.military-journal.com
    2011.12.02_00h15m56s.jpg
    2011.12.02_00h18m36s.jpg

  5. 463px_Brusilov_offensive.jpg

    Говоря о теме Русской армии в Галиции, нельзя не затронуть Брусиловский прорыв. Начнем с краткой информации из Wiki.

    Цитата
    Бруси́ловский проры́в (Луцкий прорыв, 4-я Галицийская битва) — наступательная операция Юго-Западного фронта Русской армии под командованием генерала А. А. Брусилова во время Первой мировой войны, проведённая 3 июня — 22 августа 1916 года, в ходе которой было нанесено тяжёлое поражение армиям Австро-Венгрии и Германии, и заняты Буковина и Восточная Галиция.

    Вопрос о названии операции

    Цитата
    Современники знали битву как «Луцкий прорыв», что соответствовало исторической военной традиции: сражения получали названия согласно месту, где они происходили. Однако именно Брусилову была оказана невиданная честь: боевые операции весной 1916 года на Юго-Западном фронте получили наименование «Брусиловского наступления».
    Когда стал очевиден успех Луцкого прорыва, по словам военного историка А.А. Керсновского, «победы, какой в мировую войну мы еще не одерживали», которая имела все шансы стать победой решающей и войну завершающей, в рядах русской оппозиции появилось опасение, что победа будет приписана царю как верховному главнокомандующему, что усилит монархию. Возможно, чтобы этого избежать, Брусилова стали восхвалять в прессе, как не превозносили ни Н.И. Иванова за победу в Галицийской битве, ни А.Н. Селиванова за Перемышль, ни П.А. Плеве за Томашев, ни Н.Н. Юденича за Сарыкамыш, Эрзерум или Трабзон.

    Планирование и подготовка операции

    Цитата
    Летнее наступление русской армии являлось частью общего стратегического плана Антанты на 1916 год, предусматривавшего взаимодействие союзных армий на различных театрах войны. В рамках этого плана англо-французские войска готовили операцию на Сомме. В соответствии с решением конференции держав Антанты в Шантийи (март 1916) начало наступления на французском фронте было назначено на 1 июля, а на русском фронте — на 15 июня 1916 г.
    Директива русской Ставки главного командования от 24 апреля 1916 г. назначала русское наступление на всех трёх фронтах (Северном, Западном и Юго-Западном). Соотношение сил, по данным Ставки, складывалось в пользу русских. На конец марта Северный и Западный фронты имели 1220 тысяч штыков и сабель против 620 тысяч у немцев, Юго-Западный фронт — 512 тысяч против 441 тысячи у австро-венгров и немцев. Двойное превосходство в силах севернее Полесья диктовало и направление главного удара. Его должны были нанести войска Западного фронта, а вспомогательные удары — Северный и Юго-Западный фронты. Для увеличения перевеса в силах в апреле-мае производилось доукомплектование частей до штатной численности.
    Основной удар предполагалось нанести силами Западного фронта (ком. ген. А. Е. Эверт) из района Молодечно на Вильно. Эверту передавалась большая часть резервов и тяжелой артиллерии. Еще часть выделялась Северному фронту (ком. ген. А. Н. Куропаткин) для вспомогательного удара от Двинска — тоже на Вильно. Юго-Западному фронту (ком. ген. А. А. Брусилов) предписывалось наступать на Луцк-Ковель, во фланг германской группировки, навстречу главному удару Западного фронта.
    Ставка опасалась перехода в наступление армий Центральных держав в случае поражения французов под Верденом и, желая перехватить инициативу, дала указание командующим фронтами быть готовыми к наступлению ранее намеченного срока. Директива Ставки не раскрывала цель предстоящей операции, не предусматривала глубины операции, не указывала, чего должны были добиться фронты в наступлении. Считалось, что уже после прорыва первой полосы обороны противника готовится новая операция по преодолению второй полосы.
    Вопреки предположениям Ставки Центральные державы не планировали крупных наступательных операций на русском фронте летом 1916 г. При этом австрийское командование не считало возможным успешное наступление русской армии южнее Полесья без её значительного усиления.
    15 мая австрийские войска перешли в наступление на итальянском фронте в районе Трентино и нанесли тяжёлое поражение итальянцам. Итальянская армия оказалась на грани катастрофы. В связи с этим Италия обратилась к России с просьбой помочь наступлением армий Юго-Западного фронта, чтоб оттянуть австро-венгерские части с итальянского ТВД. 31 мая Ставка своей директивой назначила наступление Юго-Западного фронта на 4 июня, а Западного фронта — на 10-11 июня. Нанесение главного удара по-прежнему возлагалось на Западный фронт (командующий генерал А. Е. Эверт).
    Выдающуюся роль в организации наступления Юго-Западного фронта (Луцкого прорыва) сыграл генерал-майор М.В. Ханжин. При подготовке операции командующий Юго-Западным фронтом генерал А. А. Брусилов решил произвести по одному прорыву на фронте каждой из четырёх своих армий. Хотя это распыляло силы русских, противник также лишался возможности своевременно перебросить резервы на направление главного удара. Главный удар Юго-западного фронта на Луцк и далее на Ковель наносила сильная правофланговая 8-я армия (командующий генерал А. М. Каледин), вспомогательные удары наносились 11-й армией (генерал В. В. Сахаров) на Броды, 7-й (генерал Д. Г. Щербачев) — на Галич, 9-й (генерал П. А. Лечицкий) — на Черновицы и Коломыю. Командующим армиями была предоставлена свобода выбора участков прорыва.
    К началу наступления четыре армии Юго-западного фронта насчитывали 534 тыс. штыков и 60 тыс. сабель, 1770 легких и 168 тяжелых орудий. Против них были четыре австро-венгерские армии и одна немецкая, общей численностью 448 тыс. штыков и 38 тыс. сабель, 1301 легких и 545 тяжелых орудий.
    На направлениях ударов русских армий было создано превосходство над противником в живой силе (в 2—2,5 раза) и в артиллерии (в 1,5—1,7 раза). Наступлению предшествовали тщательная разведка, обучение войск, оборудование инженерных плацдармов, приблизивших русские позиции к австрийским.
    В свою очередь, на южном фланге Восточного фронта против армий Брусилова австро-германские союзники создали мощную, глубоко эшелонированную оборону. Она состояла из 3 полос, отстоящих друг от друга на 5 и более км. Самой сильной была первая из 2 — 3 линий окопов, общей длиной 1,5 — 2 км. Основу её составляли опорные узлы, в промежутках — сплошные траншеи, подступы к которым простреливались с флангов, на всех высотах — доты. От некоторых узлов шли вглубь отсечные позиции, так что и в случае прорыва атакующие попадали в “мешок”. Окопы были с козырьками, блиндажами, убежищами, врытыми глубоко в землю, с железобетонными сводами или перекрытиями из бревен и земли толщиной до 2 м, способными выдержать любые снаряды. Для пулеметчиков устанавливались бетонные колпаки. Перед окопами тянулись проволочные заграждения (2 — 3 полосы по 4 — 16 рядов), на некоторых участках через них пропускался ток, подвешивались бомбы, ставились мины. Две тыловых полосы были оборудованы послабее (1 — 2 линии траншей). А между полосами и линиями окопов устраивались искусственные препятствия — засеки, волчьи ямы, рогатки. Австро-германское командование считало, что такую оборону без значительного усиления русским армиям не прорвать, и потому наступление Брусилова для него было полной неожиданностью.

    Ход операции

    Первый этап
    Цитата
    Артиллерийская подготовка продолжалась с 3 часов ночи 3 июня до 9 часов утра 5 июня и привела к сильному разрушению первой полосы обороны и частичной нейтрализации артиллерии противника. Перешедшие затем в наступление русские 8-я, 11-я, 7-я и 9-я армии (594 000 человек и 1938 орудий) прорвали хорошо укреплённую позиционную оборону австро-венгерского фронта (486 000 человек и 1846 орудий), которым командовал эрцгерцог Фридрих. Прорыв был осуществлён сразу на 13 участках с последующим развитием в сторону флангов и в глубину.
    Наибольшего успеха на первом этапе достигла 8-я армия генерала от кавалерии А.М.Каледина, которая, прорвав фронт, 7 июня заняла Луцк, а к 15 июня наголову разгромила 4-ю австро-венгерскую армию эрцгерцога Иосифа Фердинанда. Было захвачено 45 тыс. пленных, 66 орудий, многие другие трофеи. Части 32-го корпуса, действующего южнее Луцка, взяли г. Дубно. Прорыв армии Каледина достиг 80 км по фронту и 65 в глубину.
    11-я и 7-я армии прорвали фронт, но контрударами противника наступление было приостановлено.
    9-я армия под командованием генерала П. А. Лечицкого прорвала фронт 7-й австро-венгерской армии, перемолов её во встречном сражении, и к 13 июня продвинулась на 50 км, взяв почти 50 тыс. пленных. 18 июня 9-я армия штурмом взяла хорошо укреплённый г. Черновцы, за свою неприступность названый австрийцами «вторым Верденом». Таким образом оказался взломанным весь южный фланг австрийского фронта. Преследуя противника и громя части, брошенные для организации новых рубежей обороны, 9-я армия вышла на оперативный простор, занимая Буковину: 12-й корпус, продвинувшись далеко на запад, взял г. Куты; 3-й кавалерийский корпус, проскочив ещё дальше, занял г. Кимполунг (ныне в Румынии); а 41-й корпус 30 июня захватил Коломыю, выходя к Карпатам.
    Угроза взятия 8-й армией Ковеля (важнейший центр коммуникаций) заставила Центральные державы перебросить на это направление две германские дивизии с западноевропейского театра, две австрийские дивизии — с итальянского фронта и большое число частей с других участков Восточного фронта. Однако начатый 16 июня контрудар австро-германских войск против 8-й армии не достиг успеха. Наоборот, австро-германские войска были сами разбиты и отброшены за реку Стырь, где и закрепились, отбивая русские атаки.
    В это же время Западный фронт откладывал нанесение предписанного ему Ставкой главного удара. С согласия начальника штаба верховного главнокомандующего генерала М. В. Алексеева генерал Эверт отложил дату наступления Западного фронта до 17 июня. Частная атака 1-го гренадерского корпуса на широком участке фронта 15 июня оказалась неудачной, и Эверт приступил к новой перегруппировке сил, из-за чего наступление Запфронта было перенесено уже на начало июля.
    Применяясь к изменяющимся срокам наступления Западного фронта, Брусилов давал 8-й армии все новые директивы — то наступательного, то оборонительного характера, развивать удар то на Ковель, то на Львов. Наконец, Ставка определилась с направлением главного удара Юго-западного фронта и поставила ему задачу: направление главного удара на Львов не менять, а по прежнему наступать на северо-запад, на Ковель навстречу войскам Эверта, нацеленными на Барановичи и Брест. Для этих целей Брусилову 25 июня передавались 2 корпуса и 3-я армия из состава Западного фронта.
    К 25 июня в центре и на правом фланге Юго-Западного фронта установилось относительное затишье, на левом — 9-я армия продолжала успешное наступление.
    24 июня началась артподготовка англо-французских армий на Сомме, продолжавшаяся 7 дней, и 1 июля союзники перешли в наступление. Операция на Сомме потребовала от Германии только за июль увеличить число своих дивизий на этом направлении с 8 до 30.
    Русский Западный фронт перешёл, наконец, в наступление 3 июля, а 4 июля возобновил наступление Юго-Западный фронт, нанося главный удар силами 8-й и 3-й армий на Ковель. Германский фронт был прорван. На ковельском направлении войска Юго-западного фронта взяли г. Галузию, Маневичи, Городок и вышли в нижнем течении на р. Стоход, захватив кое-где плацдармы на левом берегу, из-за этого немцам пришлось отступать и севернее, в Полесье. Но полностью преодолеть Стоход на плечах врага не удалось. Подтянув свежие войска, противник создал тут сильную оборону. Брусилов вынужден был на две недели остановить наступление на Ковель, чтобы подтянуть резервы и перегруппировать силы.
    Наступление на Барановичи ударной группировки Западного фронта, предпринятое 3-8 июля превосходящими силами, было отбито с большими потерями для русских. Наступление Северного фронта с Рижского плацдарма также оказалось безрезультатным, и германское командование начало переброску войск из районов севернее Полесья на юг, против Брусилова.

    Второй этап
    Цитата
    В июле русская Ставка перебросила на юг гвардию и стратегический резерв, создав Особую армию генерала Безобразова. Юго-Западному фронту были поставлены следующие задачи: 3-я, Особая и 8-я армии должны разгромить оборонявшую Ковель группировку противника и взять город; 11-я армия наступает на Броды и Львов; 7-я армия — на Монастыриску, 9-я армия, выдвинувшаяся вперед, поворачивает на север, на Станислав (Ивано-Франковск).
    28 июля Юго-Западный фронт начал новое наступление. После массированной артподготовки на прорыв пошла ударная группа (3-я, Особая и 8-я армии). Противник упорно сопротивлялся. Атаки сменялись контратаками. Особая армия одержала победу у местечек Селец и Трыстень, 8-я одолела врага у Кошева и взяла г. Торчин. Было захвачено 17 тысяч пленных, 86 орудий. В результате трехдневных жесточайших боев армии продвинулись на 10 км и вышли к р. Стоход уже не только в нижнем, но и в верхнем её течении. Людендорф писал: «Восточный фронт переживал тяжелые дни». Но атаки сильно укреплённых болотистых дефиле на Стоходе закончились неудачей, прорвать оборону немцев и взять Ковель не удалось.
    В центре Юго-Западного фронта 11-я и 7-я армии при поддержке 9-й армии (ударившей противнику во фланг и тыл) разгромили противостоящие им австро-германские войска и прорвали фронт. Чтобы сдержать наступление русских, австро-германское командование перебрасывало в Галицию все, что можно (были переброшены даже две турецкие дивизии с Салоникского фронта). Но, затыкая дыры, противник вводил в бой новые соединения разрозненно, и их били по очереди. Не выдержав удара русских армий, австро-германцы начали отступать. 11-я армия взяла Броды и, преследуя противника, вышла на подступы ко Львову, 7-я армия овладела городами Галич и Монастыриска. На левом фланге фронта значительных успехов достигла 9-я армия генерала П. А. Лечицкого, занявшая Буковину и 11 августа взявшая Станислав.
    К концу августа наступление русских армий прекратилось ввиду усилившегося сопротивления австро- германских войск, а также возросших потерь и утомления личного состава.

    Иллюстрация из Le Petit Journal. Австро-Венгерские пленные на румынской границе после брусиловского прорыва.
    Fuyards_autrichiens_a_la_frontiere_roumaine.png

    ИТОГИ:

    Цитата
    В результате Брусиловского прорыва Юго-Западный фронт нанёс поражение австро-венгерской армии, фронты при этом продвинулись от 80 до 120 км вглубь территории противника. Войска Брусилова заняли почти всю Волынь, заняли почти всю Буковину и часть Галиции.
    Австро-Венгрия и Германия потеряли более 1,5 миллиона убитыми, ранеными и пропавшими без вести (убитых и умерших от ран — 300 000, пленных более 500 000), русские захватили 581 орудие, 1795 пулемётов, 448 бомбомётов и миномётов.[6] Огромные потери, понесённые австро-венгерской армией, подорвали её боеспособность.
    Войска Юго-Западного фронта потеряли убитыми, ранеными и без вести пропавшими около 500 000 солдат и офицеров, из которых 62 000 убитыми и умершими от ран, ранеными и больными — 380 000, без вести пропавшими — 40 000.
    Для отражения русского наступления Центральные державы перебросили с Западного, Итальянского и Салоникского фронтов 31 пехотную и 3 кавалерийские дивизии (более 400 тысяч штыков и сабель), что облегчило положение союзников в сражении на Сомме, и спасло терпящую поражения итальянскую армию от разгрома. Под влиянием русской победы Румыния приняла решение о вступлении в войну на стороне Антанты.
    Итогом Брусиловского прорыва и операции на Сомме стал окончательный переход стратегической инициативы от Центральных держав к Антанте. Союзникам удалось добиться такого взаимодействия, при котором в течение двух месяцев (июль-август) Германии приходилось направлять свои ограниченные стратегические резервы и на Западный, и на Восточный фронт.
    С точки зрения военного искусства, наступление Юго-Западного фронта ознаменовало собой появление новой формы прорыва фронта (одновременно на нескольких участках), которая получила развитие в последние годы 1-й мировой войны, особенно в кампании 1918 года на Западно-Европейском театре военных действий. Также похожая тактика была испытана Красной Армией в ходе наступательных операций Великой Отечественной войны (Десять сталинских ударов).

  6. Большую роль в последующих событиях на восточном ТВД сыграл Горлицкий прорыв сил Австро-Венгерской армии.
    Для начала проведем краткую справку из Wiki.

    Цитата
    Горлицкий прорыв 1915 года — наступательная операция германо-австрийских войск во время 1-й мировой войны, проведённая с 2 мая по 15 мая. Эта наступательная операция была частью стратегического плана германского командования на 1915 год по разгрому Русской армии. План состоял в том, чтобы нанесением последовательных мощных фланговых ударов из Восточной Пруссии и Галиции прорвать оборону Русской армии, окружить и уничтожить в Польше её основные силы.

    Восточный фронт, май-сентябрь 1915 года.

    EasternFront1915b.jpg

    042.jpg

    043.jpg

    Обстановка перед сражением
    Цитата
    Германское командование разработало план прорыва на южном фланге Восточного фронта. Его предполагалось осуществить между Вислой и Карпатами, в районе Горлице.
    На участке предполагаемого прорыва русские не располагали значительными силами, поскольку их основные соединения увязли в Карпатах. Не имелось в районе Горлице и серьёзных естественных преград, за исключением небольших рек Вислока и Сан. С другой стороны, прорыв у Горлице отрезал пути отхода русской группировки в Карпатах и создавал угрозу окружения всего левого крыла Юго-Западного фронта.
    В операции участвовали 11-я германская армия генерала Макензена, переброшенная с западного фронта (10 пехотных и 1 кавалерийская дивизии) и 4-я австро-венгерская армия эрцгерцога Иосифа Фердинанда (6 пехотных и 1 кавалерийская дивизия) под общим командованием Макензена. С юга операция обеспечивалась 3-й австро-венгерской армией, с северо-запада — группой генерала Войрша. Задачей германско-австрийских войск был прорыв позиций Юго-Западного фронта на участке Горлице, Громник, окружение и уничтожение 3-ей русской армии генерала от инфантерии Радко-Дмитриева и последующее наступление на Перемышль и Львов в тыл русским армиям.
    На 35-км участке прорыва германо-австрийские войска сосредоточили 10 пехотных и 1 кавалерийскую дивизию (126 тысяч человек, 457 лёгких и 159 тяжёлых орудий, 96 миномётов и 260 пулемётов). Чтобы усилить боеспособность австрийских войск, германское командование включило в австрийскую армию германские дивизии и корпуса. Войска были укомплектованы лучшим офицерским составом и к предстоящему наступлению полностью обеспечены материальными средствами. Войска Юго-Западного фронта в Галиции (главнокомандующий генерал от артиллерии Н. И. Иванов) были растянуты на 600 км — от реки Пилица до румынской границы. Русское командование оставило без внимания сведения о готовящемся наступлении противника, считая главной задачей Юго-Западного фронта завершение силами 8-й армии и частью сил 3-й армии Карпатской операции 1915. В 3-й русской армии (свыше 18 пехотных и 6 кавалерийских дивизий) на направлении прорыва находилось только 5 пехотных дивизий (60 тысяч человек, 141 лёгкое и 4 тяжёлых орудия, 100 пулемётов). Таким образом, германо-австрийские войска имели 2-кратное превосходство в пехоте и 5-кратное в артиллерии, а по тяжёлым орудиям — 40-кратное. У русской армии был большой некомплект личного состава, не хватало снарядов — русская артиллерия могла расходовать в день не более десяти выстрелов на батарею. Глубина обороны (5—10 км) была недостаточной, инженерное оборудование оборонительных позиций — неполное.

    Атака бронированных автомобилей «Рено» модели 1914 либо 1915 года на германские войска. Первая мировая война. Рисунок из журнала «Природа и люди» (иллюстрированный журнал науки, искусства и литературы) № 35 от 2 июля 1915 года, стр. 560в общей годовой нумерации, раздел «Дневник войны».
    800px_Природа_и_люди_37_Атака_бронеавтомобилей.jpg

    Ход сражения
    Цитата
    Прорыв 11-й германской армии начался в 10 ч 2 мая после 13-часовой артиллерийской подготовки. Несмотря на большие разрушения первой оборонительной позиции и значительные потери, части 3-й русской армии упорно оборонялись, отбивая атаки во много раз превосходившего их противника. 11-й армии Маккензена, вместо планируемого быстрого сокрушения слабой армии Радко-Дмитриева и стремительного прорыва в тыл Юго-Западного фронта, к исходу дня только на отдельных участках удалось вклиниться в оборону русских и всего-лишь на 2—5 км. В течение первых 2-х дней наступление свелось к медленному фронтальному вытеснению русских войск.
    Однако командующий фронтом Иванов, предполагая, что главный удар австро-германцами будет нанесён со стороны Карпат, а в районе Горлицы они проводят отвлекающее наступление, никаких резервов командующему 3-й армии Радко-Дмитриеву не давал, а своих для парирования удара 11-й германской армии у того не было. Но и сам Радко-Дмитриев убедившись, что австро-германцы пытаются прорвать русский фронт именно в полосе его армии, никак не позаботился о создании дополнительных рубежей обороны. Отчего, несмотря на героизм бойцов 3-й армии, под ураганным огнём немецкой артиллерии, без подкреплений, почти неделю отбивавших бешеный натиск ударной группировки немцев, на 3-й день германским войскам удалось, введя резервы, больше вклиниться в русскую оборону и к исходу 6-го дня наступления прорвать её и продвинуться на глубину до 40 км. Понеся большие потери, части 3-й русской армии к 15 мая отошли на линию Ново-Място, Сандомир, Перемышль, Стрый, где и перешли к обороне. Горлицкий прорыв завершился.
    Германо-австрийские войска, развивая наступление, продвигались на северо-восток, выходя в глубокий тыл русским армиям. 3 июня они заняли Перемышль, 22 июня — Львов и вынудили русские войска оставить к середине июня Галицию и, отойти на рубеж Холм, Владимир-Волынский, 20 км западнее Броды, 15 км западнее Бучач. 22 июня русская Ставка приняла решение о стратегическом отступлении русских армий из Польши, чтоб избежать окружения и выиграть время для наращивания военной промышленности и пополнения резервов.
    Поражение 3-й армии, в результате которого был прорван фронт русской армии, явилось следствием не только превосходства германо-австрийских войск в силах и средствах, но и крупных ошибок допущенных главнокомандующим Юго-Западным фронтом Ивановым и командующим 3-й армией Радко-Дмитриевым. Сложившуюся в ходе Горлицкого прорыва обстановку русское командование оценивало неверно, а оборонительная задача 3-й армии была поставлена лишь 12 мая, на 11-й день напряжённых оборонительных боёв. Не было чёткости и целеустремлённости в управлении, резервы использовались по частям, по мере их подхода, слабые контрудары, как правило, не достигали цели и приводили к неоправданным потерям. Командование фронта и армии не сумело организовать подготовку и занятие оборонительных рубежей в глубине.
    В результате Горлицкого прорыва были сведены на нет успехи русских войск в кампании 1914 и в Карпатской операции, возникла угроза оставления Польши

    Русская 122 мм гаубица образца 1909 года на германском фронте ПМВ. 1915 год.
    800px_RussischeHaubizeWeltkrieg1.jpg

  7. Военные дороги в Галиции.
    Великая Война в образах и картинках, выпуск 14-й

    DSCN6306a_resize.jpg

    Великая Война в образах и картинках.

    DSCN6342b_resize.JPG
    DSCN6342a_resize.JPG
    DSCN6343a_resize.JPG
    DSCN6345a_resize.JPG
    DSCN6346a_resize.jpg

  8. Карта Галицийской битвы 5(18) августа — 8(21) сентября 1914 г.
    f398a98198d9.gif

    [SIZE=18pt]1914 годъ.[/SIZE]

    159.jpg
    Русские войска празднуют взятие Львова
    Источник :
    Энди Вест «Первая мировая война», М. 2005

    211.jpg
    Переправа через р. Сан. Сентябрь 1914.
    Источник :
    Архив В.А. Никитина офицера 23-й арт. бригады. Предоставлена Ириной Богдановой

    47.jpg
    Галиция. Бивак у Страдже.
    Источник :
    Предоставлена ув. Бермедичем.

    32.jpg
    Галиция. Еврейки-продавщицы воды (фотография шт.-кап. Корсакова).
    Источник :
    Предоставлена ув. Бермедичем.

    Галиция. На привале (фотография шт.-кап. Корсакова).
    Источник :
    Предоставлена ув. Бермедичем.
    38.jpg

    Галиция. Салдаты запасаются водой в баклажки (фотография шт.-кап. Корсакова).
    Источник :
    Предоставлена ув. Бермедичем.
    44.jpg

    31.jpg
    Галиция. У походных палаток (фотография шт.-кап. Корсакова).
    Источник :
    Предоставлена ув. Бермедичем.

    401.JPG
    Трофейные австрийские орудия в Галиче
    Источник :
    Фото из периодической печати. Предоставил Максим Оськин.

    В Галиции. Страница из журнала Искра (?).
    SWScan00099_800.jpg

  9. Главное управление жандармерии г. Санктъ-Петербургъ, Россия.
    ДОКЛАДЪ
    О событияхъ в Галиции периода 1914 -1915 годовъ

    Выполнен начальникомъ
    Галицкого Жандармского Корпуса
    г. Рава-Русская
    Полковникомъ, Гроднинскимъ Алексеемъ Ивановичем.

    Цитата
    Говоря о страшном и кровавом лихолетье 1914 года, надо постоянно помнить, что тогда огнемъ и мечемъ решался незаконченный поединокъ двух расъ — славянской и германской. Первую возглавляла Россия, вторую Германия.

    Приготовления обеихъ сторонъ к окончательной расправе были далеко не равны. Ослабленная японской войной Россия, еще не залечила своих глубоких ранъ, не пополнила своихъ убытковъ и утратъ на суше и на море. Германия, напротивъ, с удивительной энергией подготавливалась к решительной битве.

    Не уступала ей равно же и Австро-Венгрия, которая примкнула плечомъ к плечу к превосходству германскихъ военныхъ силъ и к расправе с Сербией и Россией. Ввиду того, что монархия Габсбурговъ состояла из славянъ, немцевъ и мадьяръ, Венское правительство старалось вносить споры, заколоты, национальные, вероисповедные и партийные замешательства в славянские народы. Частично ему это удалось при помощи денегъ, хорошо оплачиваемых местъ и щедрых обещаний. Таким образомъ, руководящий слой галицкого народа, в начале более-менее однородный, со временемъ разбился на два лагеря.

    Галицко-русский лагерь, стоя нерушимо на славянской основе, неустанно братался с родственными славянскими народами, радовался ихъ успехамъ, печалился ихъ неудачамъ и спорамъ между собою и всю свою жизненную энергию обращал против германской расы и ее нечестивых методовъ борьбы с соседями. Поэтому, вполне понятно, что Австрия, во главе с немецкой династией Габсбурговъ, старалась всеми силами задавить эту часть галицкой интеллигенции и приостановить ее влияние на народные массы.

    Второй лагерь галицкой интеллигенции, взлелеянный Венской няней, пошел, отбросив свое славянское родство, наотмашь и наобумъ, с врагами Славянства и своего родного народа; онъ проникся ненавистью к братским народамъ, позаимствовал от германцевъ методы беспощадного топтания правъ славянских племенъ и даже с оружиемъ в рукахъ устилал трупами своих братьевъ, родную землю. Этот лагерь стал любимцемъ Австрии и остался ее наймитомъ до самого развала; даже немцы и мадьяры отошли в сторону, одни галицкие украинцы слепо стояли при Австрии.

    В то время, когда славяно-русский таборъ считал своим священным долгомъ беречь и отстаивать историческое имя своих предковъ, имя Руси, озаряющее на протяжении долгих столетий хижины многомиллионного русского народа, лагерь германофильского направления, к большому удивлению самих враговъ Славянства, с легким сердцемъ отказался от своего исторического русского имени, забросал его насмешками и грязью, заменил его областным в Прикарпатье чуждым понятиемъ — Украина и вместе с немцами принялся всехъ и все, что носило печать Руси, преследовать и уничтожать.

    Это разделение становилось все шире и глубже, и неминуемо должен был произойти разрывъ. С внезапным взрывомъ войны славянского мира с германским миромъ, разыгрались сцены, о которых одно воспоминание заставляет стынуть кровь в жилахъ.

    Австро-мадьярский терроръ сразу, на всех участкахъ, охватил Прикарпатскую Русь. Жажда славянской крови помрачила умы и помыслы военныхъ и мирских подданныхъ Габсбургской монархии. Наши братья, отрекшиеся от Руси, стали не только ее прислужниками, но и подлейшими доносчиками и даже палачами родного народа. Ослепленные каким-то дурманомъ, они исполняли самые подлые, постыдные поручения немецких наемниковъ. Достаточно взять в руки украинскую газету “Дiло” с 1914 года, издававшуюся для интеллигенции, чтобы убедиться в этом окончательно. Волосы встают дыбомъ, когда подумаешь о том, сколько мести вылил на своих ближнихъ не один украинский фанатикъ, сколько своих земляковъ выдал на муки и смерть не один украинский политикъ вроде кровавого еврея Кости Левицкого, сколько жертвъ имел на своей совести не один “офицеръ” в униформе сатаны Чировского. Не день, не два, упивался страшный упырь Галицкой земли братской кровью. На каждом шагу виден онъ, везде слышен его зловещий вой. Ужасен видъ его.

    Я приведу здесь совсем не полный перечень злодеяний австро-венгерской армии и ихъ преспешниковъ. Эти данные, получены из архивовъ, брошенных отступающими австрияками и задокументированы нашими жандармскими управлениями.

    Итак.
    В деревне Волощине, уезде Бобрка, мадьяры привязали веревкою к пушке крестьянина Ивана Терлецкого и поволокли его по дороге. Они захлебывались от хохота и радости, видя тело русского поселянина, бившееся об острые камни и твердую землю, кровоточившее густою кровью.
    В деревне Буковине того-же уезда, мадьярские гусары расстреляли без суда и допроса 55-летнего крестьянина Михаила Кота, отца 6 детей.

    А какая нечеловеческая месть творилась в селе Цуневе Городоского уезда! Там австрийские вояки арестовали 60 крестьянъ и 80 женщинъ с детьми. Мужчинъ отделили от женщинъ и поставили их у деревьевъ. Солдатъ-румынъ, забрасывал им петлю на шеи и вешал одного за другим. Через несколько минутъ, остальные солдаты снимали тела, а живых докалывали штыками. Матери, жены и дети были свидетелями этой дикой расправы.

    В с. Залужье, того же уезда кайзеровские солдаты зверски расстреляли 5 крестьянъ: Ивана Коваля, Ивана Михайлишина, Григория Снеда, Станислава Дахновича и Василия Стецыка, а потом саблями отрубили имъ головы и отдали ихъ женам расстрелянныхъ. В соседнем селе Великополе из 70-ти арестованных крестьянъ мадьяры закололи штыками: Ивана Олиарника, Семена Бенду, Василия Яцыка, Василия Кметя, Марию Кметь, Павла Чабана, которому раньше переломили руки. Уходя, они забрали с собой малолетних девочекъ, коих тут же за селом всехъ изнасиловали, поотрубали им головы и побрасали трупы в колодезь.

    В селе Кузьмине Добромильского уезда австрийцы вбивали в стены хатъ железные крюки и вешали на них людей. В один день повесили 30 крестьянъ. В селе Тростянцы они замучили на смерть Матвея Кассиана, Ивана и Евстафия Климовских и пастуха Дуду, которого затолкали внутрь коровьего трупа, разрезав брюхо той коровы, и задавили его там. В селе Квасенине бешенный офицеръ застрелил крестьянина Павла Коростенского только за то, что тотъ не сумел ему объяснить, куда ушла русская разведка, потому как был немой.

    В Добромильском уезде, в с. Крецовой воле, солдаты повесили на вербе крестьянина Петра Ткача. Все эти ужасы случились по доносу бывшего жандарма, украинца, Петра Холявы, а в деревне Выгода, Долинского уезда, повесили крестьянъ: Матвея Петрика, Ивана Гайнюка, Осипа Фединяка, Дорофея Сосника, Елену Коверданъ. Вместе с жандармомъ бушевал в околице вырожденецъ некий Филиппъ Винницкий, ошеломленный “самостийникъ”, причем он руководствовался в своих ничтожных поступкахъ не так “идеей”, как ненасытной жаждой наживы: кто из арестованныхъ давал за себя богатый выкупъ, того онъ порол кнутомъ и отпускал на волю; молодухъ заволакивал в сарай, насильничал и також отпускал, у кого же не было денегъ, тот кончал жизнь на крюке на лошадиных постромкахъ. На основании приговора военного суда, по доносу этого бывшего жандарма, на висилице погибли: Левъ Кобылянский, громадский писарь из Синечола, Долинского уезда, и Пантелеймонъ Жабякъ, житель того же села, отец 5 детей. Вместе с ними повис на ремняхъ Романъ Березовский, настоятель прихода в Протесахъ Жидачевского уезда, отецъ 2 детей. Причем, уже мертвому, ему забили православный крестъ в глотку. За священникомъ и крестьянами не было ни малейшей вины.

    В Жолковскомъ уезде не было села, где не заплатил бы жизнью мирный землепашецъ или работникъ умственного труда. Австрийская разведка наткнулась на священника Набака, ехавшего из Могилянъ в Нагорцы. Каратели завязали ему глаза, привязали к дереву и устроили из него мишень. Бросали в него штыками, пока он исколотый, не помер. Не помогли ни мольбы, ни слезы дочери, возвращавшейся с отцомъ домой. Дочку его, раздели догола и изнасиловала по очереди вся австрийская банда. Потом ей отрезали груди и повесили на том же дереве, где закололи отца.

    Вступив в село Передрымихи, мадьяры сожгли весь крестьянский добробытъ, не пощадив и школы, и лютыми пытками замучили насмерть дьякона приходской церкви, посадив его голякомъ задним местомъ на заостренный могильный крестъ. Дьяконъ посылал на них анафему и разозленные мадьяры, закопали его вместе с крестомъ живьемъ в туже могилу. И только после бегства австрийского полка, его раскопали и похоронили возле церкви. Також при отступлении австрийцы порубали саблями крестьянъ: Григория Савицкого, Илью Сало, Михаила Лосика, Алексея Казака, Екатерину Валько, а многих бабъ, покололи штыками, понасильничали и поранили. Детей загнали в сарай вместе с овцами и подожгли. В пожаре погибли и животные и дети. Многие матери бросались в огонь и сходили с ума.
    В с. Речках, австрийцы повесили крестьянку Прокоповичъ Авдотью, задрав ей юбку на ейную голову и оголив тело.

    В с. Зеболки, косой отрезали голову крестьянину Петру Поворознику, за то, что он не дал кур отступающим мадьярамъ.
    В населенных пунктахъ: Липовице, Куликове, Сулимове, Батятычахъ, устраивались чисто дьявольские погромы. В числе доносчиковъ был учитель-украинецъ Иванъ Шерстило из Сулимова, который выдал австрийским жандармамъ несколько крестьянъ и священника Саввина Кмицикевича с сыномъ, которые закопали зерно, чтобы ихъ не пограбили. Жертвъ закололи штыками.
    По причине такого страшного массового террора, галицко-русское население впало в небывалое отчаяние. Не от наступающей русской армии, а от толпы озверевших разбойниковъ своей державы, перерожденцевъ, от которых людямъ приходилось прятаться в ямахъ, скрываться в лесахъ, горахъ и дебряхъ, как когда-то скрывались их предки от татаръ и турокъ.
    В Каменскомъ уезде, шла австро-мадьярская лють безгранично, так как этот уездъ принадлежал к более сознательным округамъ Галицкой Руси.

    В селе Дернове, австрийцы убили: Ивана Наума, 85 летнего старика, задушив его собственной бородой. Штыками вспороли животы крестьянамъ Николая Курия, Николая Ковалюка и Ивана Сердинецкого и смотрели, как они собирают собственные кишки с дороги и пытаются засунуть их обратно в животы. Мадьяры дико хохотали и не давали крестьянамъ подходить к жертвамъ, пока те не попадали в дорожную грязь и не померли.

    В поселке Сапежанке, без суда, был расстрелян крестьянинъ Андрей Вусович, якобы за то, что он что-то сердито проворчал на отступавших австрийских солдатъ. Тело которого солдаты повесили на крюке, за челюсть, перед его родным домомъ на воротахъ, под рыдания жены и детей.
    В местечке Стоянове был убит мещанинъ Федоръ Багнюкъ, будто бы за то, что звономъ в колоколъ давал знакъ русским казакамъ, а 85 летний старикъ-священникъ Иванъ Сохацкий был выволочен из церкви и подвергнут побоямъ, а затем ему выкололи глаза, отрезали мужские части и вконецъ закололи штыками.

    Десятки смертных доносовъ австриякамъ, имеют на своей черной совести два учителя австро-украинской ориентации Романъ Пекарский и Лука Краевский. По их доносамъ судъ первой австрийской пехотной бригады, приговорил к смерти через изуверское повешение 10 крестьянъ в с. Таданье: Степана Федика, Феофана Гураля, Дмитрия Мотиля, Григория Наконечного, Ивана Потрухая, Федора Мартынюка, Василия Гренка, Ивана Круцинского, Дмитрия Ланчина и Анастасию Лащукевич, мать 4-х детей, коих повесили за ноги вниз головой, а потом кололи штыками как мишени. Детей, чтобы не кричали, живьемъ покидали в колодезь.

    Село Уторопы Коломыйского уезда, было залито крестьянской кровью. Австрийские жандармы, солдаты и не в меру усердные украинские патриоты-преспешники, вымещали свой гнев на неповинных жителяхъ села за то, что на фронте австрийская армия терпела поражение. Отступавшие каратели гнали крестьянъ и женщинъ перед собой, расстреливали их на бегу, топтали лошадями и повозками. Техъ, кто оставался живой, рубали и кололи саблями.

    На городъ Львовъ, как центръ культурной жизни Галицкой Руси, обратили особое внимание все административные, полицейские и военные власти. В столице Прикарпатского края находились центральные органы просветительских и культурных галицко-русских обществъ и организаций. После объявления мобилизации австрийской армии, одним махомъ пера были закрыты все галицко-русские институты, организации, бурсы, приюты, редакции газетъ, учреждения. Всё имущество подверглось грабежу и разгрому. К каким бы выкрутасам теперь не прибегали галицкие украинцы-сепаратисты, что они де не повинны в пролитии крови своих братьевъ, то их поступки, почины, дела и все их газеты, во главе с “Дiлом” и “Свободою”, обнаруживают иудину измену.

    На основании подлейших доносовъ, в несколько дней были переполнены все львовские тюрьмы русинами. В темном углу “Бригидок” шла экзекуция за экзекуцией. Были зверски казнены, путемъ переламывания и раздробления костей: Иванъ и Семенъ Хиль, рабочие из Пониковицы Бродовского уезда, Семенъ Шпорлюкъ из Фольварковъ Великих возле Бродъ, Антонъ Супликевичъ — крестьянинъ из Скоморохъ-Сокальского уезда, Валентинъ Кашуба, Александръ Батовский и Василий Пержукъ из Лепинева Бродовского уезда, Антонъ Мановский из Дубровицы Яворовского уезда, Иванъ Шушинский крестьянинъ из Хвойны Жолковского уезда, Петръ Козицкий и Андрей Пужакъ из Мокротина Жолковского уезда. Последнего казнили путемъ разрывания двумя лошадьми, за то, что онъ крикнул: “Да здравствует Великая и нераздельная Русь”, украинские добровольцы-палачи, которые под наглядом австриякъ, долго истязали его, привязывая его руки и ноги ремнями к лошадямъ.
    Не лучше было и во Львовскомъ уезде. В с. Гонятичах, австрийцы поставили под стеною хлева крестьянъ Василия Грищинина, Юстина Карпинского, Филиппа Опрыска, Григория Кордюка, 80-летнего Тимофея Дубинку, Казимира Карпинского и Степана Гринчинина, облили серной кислотой, а когда те попадали и стали корчится в мукахъ, всех расстреляли из пулемета.
    В с. Острове, австрийский офицеръ убил крестьянина Василия Зачковского; таким же самосудомъ были убиты: Николай Феджаръ из Дмития, Андрей Базиль из Ланъ, Иванъ Собский из Ярычева Нового. Також по доносу некого Григория Жаткевича, были зверски казнены путем сожжения на костре крестьяне : Антонъ Маслюк, Дмитрий Михайловъ, Григорий Сидорякъ из Малых Подлесок, Антонъ Гминковский и Семенъ Тишийский из Борщевичъ. К слову: после ухода австриякъ, бабы этого села, самосудомъ, разорвали доносчика на куски, и останки скормили собакамъ.
    В с. Никуловичахъ бежавшие солдаты немилосердно избивали крестьянъ, а Ивана Таращука подвергли страшным пыткамъ: обрезали ему пальцы и губы и, наконец, задавили доскою, на которой стояли и хохотали пятеро солдатъ.
    Крестьянина Ивана Брыкайла из Брюховичъ, жандармы вывели на кладбище, велели ему выкопать яму для себя, дали револьвер с однимъ патрономъ и под угрозой штыковъ, принудили его застрелиться.
    В с. Запытове, по доносу старосты Ефима Хомяка, австрийцы выгнали людей из села в чистое поле, повязали веревками и так гоняли их лошадями весь день, а под вечеръ, загнали в конюшню и сожгли: Константина Кулика и его сына Никиту, Михаила и Ивана Блавацкихъ, Михаила и Кирилла Назаркевичей, Ивана Бойко, Якова Будловского, Онуфрия Выхонена, Петра Герасимова, Федора Савчука, Константина Цыгана, Андрея Бочия, Василия и Никиту Андрияковъ.
    Остальных крестьян поставили под дула пулеметов, а старых и малых били прикладами без разбора, заставляя присоединяться ко всей толпе под пулеметы. В этой бойне приняли мученическую смерть 68 крестьянъ, стариковъ, женщинъ и детей.
    Много мучениковъ было в Рава-Русскомъ уезде.
    В с. Гойче австрийцы порубали саблями крестьянъ: Ивана Василькова, Ивана Бабия и Федора Янкова.
    Поселокъ Казаки, возле Монастырской Руды, исчез с лица земли только за свое название. В немъ солдаты закололи штыками: Алексея Камута, Луку Малоеда, Матвея Максимяка, Федора Федюка, Варвару Калику, Андрея Калику, Савву Кожушка, Анастасию Пиливец, Анну Нижникъ и всю семью Михаила Думича, а священника Василия Демчука повесили на колоколе часовни, за то, что будто онъ, во время богослужения, молился за русского Царя. С часовни, на поставленные винтовки вверх штыками, были сброшены крестьяне Иванъ Стельмахъ и Иванъ Нижникъ.
    Черная доля постигла село Катериничи, уезда Рудки.
    Солдаты выгнали всех жителей села, мужчинъ и женщинъ в поле, и кололи их штыками. Крестьянку, Марию Зазулю, мать троих детей, раздели донага и катали ее по стернище, а потом забили землей ейное влагалище и ротъ, от чего та в муках померла на глазах детокъ. Две женщины умерли от чудовищного насильництва: им в женские органы забивали бутылки, а потом топтали сапогами.
    Крестьянка Мария Плугарь, от побоевъ, родила преждевременно дитя, которого солдаты бросили в хлевъ к свиньямъ на съеденье и заставили мать смотреть на это. Крестьянка тотчас сошла с ума и пыталась загрызть солдата. Ей разбили голову прикладами. Солдаты насиловали женщинъ без стыда и стеснения, особенно молодых девокъ, принародно, с извращениями сатаны, многих после этого закалывали штыками. Сожгли церковь, избу-читальню, кооперативную лавку и хозяйские постройки, грабили и безпричинно убивали людей.
    Чем быстрее и ближе к Карпатамъ отступали австрийские бригады, тем больше лютовали их солдаты и украинские преспешники..
    На одного Станислава Загурского, доктора правъ, аудитора, т. е. военного судию, к сожалению славянина-поляка, падает более ста смертныхъ приговоровъ. Эта темная душонка, на основании показаний одного лишь иуды-свидетеля, повесил 10 крестьянъ из с.Синеводское Скольского уезда: Михаила и Петра Коваля, Федора Федишина, Ивана Матешина и Ивана Тишевского с семьей. Тела несчастных жертвъ бросили душегубы в болото, где они пролежали с сентября 1914 до марта 1915 года. Староста Стрыйского уезда С. Н. Андреевъ, велел вынести трупы из болота и похоронить по православному обряду. Загоруйского и свидетеля Покровского, поймали, когда они пытались выехать вслед за австрияками. По решению схода села Синеводское, этих двоих изверговъ, утопили в болоте, куда они приказывали бросать приговоренныхъ ими.
    В с. Лавочномъ, на одной из вершинъ Карпатских горъ, австрийцы поставили страшную виселицу больших размеровъ для устрашения народа. До 100 головъ крестьянских повисло на ней одноразово. Среди погибших были: Михаил Жолобовичъ из станицы Козовой и Федоръ Коростевичъ из станицы Оравы. Эту виселицу смастерил по приказу военного суда арестованный крестьянинъ Юрий Волкуповичъ, которого забрало судилище в Мукачево. Как очевидецъ он рассказывал, что в Мукачево военный судъ ежедневно приговаривал к смерти от 20 до 25 человекъ. Русиновъ вешали и расстреливали цыгане и евреи за городомъ, коим под присмотром австриякъ, вручались винтовки и веревки, а тела русиновъ, выбрасывали в ямы и рвы те же евреи и цыгане..
    В Святинском уезде наиболее потерпело село Залучье, которое накануне войны присоединилось к православной церкви. Палачомъ населения был вахмистръ жандармерии, прославившийся на политическом процессе С. Ю. Бендасюка, Григорий Пушкарь, украинецъ — слепое орудие Австрии. Онъ самочинно избивал крестьянъ розгами; кто терял сознание, того онъ приказывал поливать холодной водой, а затем дальше подвергал пыткамъ. Девокъ насиловал перед глазами их отцов и жениховъ. Неизреченные муки претерпели Прасковья Горобецъ и Михаилъ Нагорнякъ, последний за то, что отдал свою хату под православную часовню священнику Игнатию Гудиму. Бежавшие за Карпаты австрийцы, согнали всех жителей села, чтобы смотрели на казнь, через четвертование саблями, крестьянина Кабацкого. Виднейших крестьянъ, 86 человек, арестовал и замордовал самъ Пушкарь. В уездном городе Святине были повешены: почтальонъ Притула, канцеляристъ Виноградникъ, чиновникъ Лесковацкий. В с. Ганковцах казнили путемъ заливания в горло расплавленного свинца крестьянина Джураковского. Австрияки самого Пушкаря с собой при отступлении не взяли, и разъяренные селяне затравили насмерть душегуба и его семью собаками, самосудом, а дом его сожгли.
    Cокальский уездъ, примыкавший к русской границе, был поленомъ в глазахъ украинских “патриотовъ”; поэтому доносы с их стороны сыпались на русских людей, как градъ с черной тучи. Андрей Кузьма выдал крестьянина Степана Дуду, за то, что онъ отдал отступавшим русскимъ лошадь с телегою, и тот был повешен в с. Переводове. Педагогъ Стенятинский выдал мадьярам видных, деятельных крестьянъ в околице. Их повесили. Сильно пострадало село Скоморохи. Как выше отмечено, крестьянинъ Антонъ Супликевич был повешен во Львове. В с. Ильковичах мадьярские гусары, потоптали лошадями насмерть нищего старика Петруненко. Доносчиковъ, Кузьму, селяне, самосудом, закопали живцем в овраге, а педагога Стенятинского, бабы закололи вилами и трупъ бросили в болото.
    О кровавых злодеяниях, имевших место в Станиславской тюрьме на Дуброве, можно получить обильные справки из публикации Василия Маковского п. з. “Талергоф”. Автор, горячий украинский патриотъ и вернейший слуга Австрии, по документамъ и своимъ воспоминаниямъ сообщает, что в тюрьме на Дуброве шли расстрелы с утра до вечера. Маковскому смело можно поверить, ибо самъ находился среди арестованныхъ. Журналистъ А. Панкратовъ, прибывший с русскимъ отрядомъ в г. Станиславовъ, собрал свидетельства о зверствахъ австро-мадьярского военного террора и насчитал 250 замученныхъ. Среди доносчиковъ, онъ раскопал имя Степана Прокопова, украинца из с. Курынова. Месть крестьянъ была люта. Этого доносчика¸ селяне отдали по суду общины, вступившему русскому казачьему корпусу. Есаулъ корпуса, Алексей Протасовъ, принародно, на лошадином скаку, шашкой развалил тело доносчика на две половины от плеча до пупа. Останки по решению общины, скормили свиньям.
    Байковщина, центромъ которой является г. Турка, оросилась кровью русиновъ — мещанъ и крестьянъ. Вся интеллигенция в уезде находилась в тюрьмахъ; не было поблажекъ для больныхъ, стариковъ и женщинъ.
    В Турке, мадьяры повесили мещанъ: Ивана Ильницкого, Гуляновича, Осипа Цинкевича и Василя Гавринечко. Там же был расстрелян Лука Матковский за то, что назвал себя русиномъ.
    В с. Разлучье, мадьяры закопали живьемъ крестьянина Ивана Хоминица, Петра Гвоздецкого, Максима Куруса и Михаила Сковбу. В с. Малой Волосянке они повесили Михаила Шевцова и Михаила Дьякунчака. В с. Великой Волосянке повесили Ивана Старушкевича, а в с. Прислоен — Алексея Белея, Михаила Семковича и Ивана Беласа вместе с 18 летнимъ сыномъ; одновременно был повешен Кириллъ Кудричъ вниз головой, который провисел в таком положении неделю, пока не помер.
    В с. Яворе мадьяры казнили, путемъ привязывания к стволу орудия и выстреломъ: Степана Романовича Яворского и Ивана Игнатьевича Яворского. В Нижней Яблонке мадьяръ изнасиловал и задушил в хате, на глазахъ испуганных детей, мать Марию Лужецкую за то, что та не могла дать ему хлеба. Мадьяры дотла сожгли села: Явору, Багноватое и Лосинецъ, а всего в Турке повесили 70 человекъ.
    Туча мести и террора не прошла мимо и Ярославского уезда.
    В с. Маковискахъ на своих прихожанъ-патриотовъ, доносил священникъ-униатъ Крайчикъ. В Червоной Воле, мадьяром, был зарезан кухонным ножомъ Петръ Куца.
    В с. Соснице, “мужья доверия”, украинцы, Михаил Слюсаръ, войтъ Михаилъ Кушниръ, Пантелеймонъ Василина, учитель Горошко и еврей Саул Рубинфельдъ, донесли на своих односельчанъ и на основании ихъ доноса были изуверски казнены, путемъ разбивания головъ кузнечными кувалдами: Иванъ Шостачка, Илья Яворский, Илья Якимецъ, Иванъ Кошка, Николай Смигаровский и Андрей Гардый. Двух последних, уже мертвыхъ, с разможжеными головами, мадьяры-уланы, привязали за свои седла и волокли 4 версты до села Задубровы и обратно, потом сбросили трупы в колодцы, чтобы люди не могли достать воду. Но и этого им было мало. Они арестовали Михаила Зелеза и студента-богослова Николая Гардого, сына вдовы, и после страшных издевательствъ, забили прикладами насмерть на берегу речки Вигора. Следует добавить, что у павшего на колени студента Гардого, мадьяры сапогами выбили зубы, а затем забили лопатами и затоптали. Однако, часто, после отступления австрияк и мадьяр, селяне не дожидались вступления русской армии, вылавливали и самочинно казнили доносчиковъ. Так в этом селе, вышеназванныхъ пятерыхъ доносчиковъ, мужики и бабы села, раздели догола, связали, и всех пятерыхъ засунули головами в раскаленный кузнечный горнъ, от которого те в страшных мукахъ загинули. Трупы их закопали в отхожей сельской яме.
    Теперь видно, от какой гнусной гидры, освободила Галицию Русская Армия.
    Всем жандармским управамъ и пунктамъ, вновь сформированным на освобожденной земле, дано указание вылавливать погромщиковъ, шпионовъ, доносчиковъ и иных пособниковъ Кайзеровской и Австро-Мадьярской армии, предавать немилосердному суду на местахъ.
    О вынесенных судами решенияхъ, и исполнении решений судовъ на местахъ, докладывать вышестоящим жандармскимъ управлениямъ.
    Слава России и Отечеству !

    Полковник ______________________Гроднинский А.И.

  10. Русинские женщины уходят с насиженных мест вслед за отступающими из Галиции русскими. 1915

    97a96c9551ed.jpg

    Молебен перед наступлением в полках 37-й пехотной дивизии. Карпаты лето 1916. На фото А.Н.Зайончковский, Каледин, Брусилов
    1e08c998b4ce.jpg

    Паровоз полностью застрял в снегу Восточная Галиция, 1916.

    c1b95540df93.jpg

    Бережаны зимой. Восточная Галиция. 1916 год
    e5061e58170c.jpg

    Русинские женщины, изгнаны из своих дворов. 1916 года.
    e69653b3d549.jpg

  11. Немного живописи.

    Бои в Карпатах февраль-март 1915 год.

    x_4a2010e8.jpg

    Русские войска в Галиции август 1914 год.

    x_c05c9a61.jpg

  12. Русские солдаты в Галиции, 1915 г. Фото: К.Р.Сидоров

    0_77a90_4575c7b4_XL.jpg

    Австрийские пленные и русские конвоиры в открытом вагоне перед отправкой в тыл.
    1.jpg
    Австрийские пленные помогают автомобилисту вытащить автомобиль из грязи.
    2.jpg
    Австрийские пленные помогают вытащить автомобиль из грязи.
    3.jpg
    Австрийские пленные, конвоируемые русскими солдатами, на марше .
    4.jpg
    Пленные австрийские и немецкие солдаты на привале; на переднем плане — немецкий солдат беседует со своим русским конвоиром .
    5.jpg
    Пленные австрийские солдаты.
    6.jpg
    7.jpg
    Пленные австрийские солдаты на привалеа
    8.jpg
    Русские и австрийские раненые солдаты
    9.jpg
    Раненый австрийский солдат покупает газету
    10.jpg
    Русский и австрийский раненые солдаты
    11.jpg
    Русский солдат-конвоир около отдыхающих пленных австрийцев в полосе отчуждения станции.
    12.jpg
    13.jpg

  13. Журнал «ИСКРЫ, № 34, Воскресенье, 31 августа 1914 г.

    1.jpg 2.jpg
    3.jpg 4.jpg
    5.jpg 6.jpg
    7.jpg

  14. ]Русская Армия во Львове. 1914-1915.[/SIZE]

    1.jpg

    2.jpg

    На стенах казарм в Львове изображены формы одежды австрийских войск. Пленные австрийцы дают объяснения их русскому офицеру.
    1327274210_9678.jpg

    1327274320_f23e.jpg

    Спортивные игры после Пасхи с австрийскими военнопленными во дворе казарм Фердинанда ул. Городоцкая 40, во Львове 1915г. «Кто кого, русские или австрийцы?»
    imv09-2.jpg

    0_9b632_ace99de9_XXL.jpg
    file.jpeg

    0_9b631_415437a_XXL.jpg

    0_9b634_f13ad015_XXL.jpg

  15. документальная подборка по продвижению РИА в Галицию. В историческом контексте.

    … ключ в Карпаты.
    Козювка,
    Татаривка,
    Маковка.

    козювка22.jpg козювка 11.jpg

    Русские солдаты в покинутом австрийцами форте.

    2.jpg 

    1. Вступление казачьего патруля в одну из галицийских деревень.
      3.jpg
      Местные жительницы с русскими офицерами.
      4.jpg
      Раненые русские солдаты в вагонах перед отправкой в тыл.
      5.jpg
      Русские офицеры у могилы австрийских солдат
      6.jpg
      Русские офицеры у могилы русских солдат.
      7.jpg
      Русские офицеры у могилы своих погибших товарищей
      8.jpg9.jpg
      Русские солдаты любуются панорамой города. Галич. Галиция
      10.jpg
      Русский солдат на посту
      11.jpg
      Русский солдат у могилы австрийского солдата.
      12.jpg
      Солдат покупает молоко у одной из уличных торговок. Лемберг
      Безымянный.jpg
      111.jpg
      222.jpg
      333.jpg
      444.jpg3d39d93aa64e.jpg2.jpg3.jpg4.jpg5.jpg6.jpg7.jpg8.jpg9.jpg10.jpg11.jpg12.jpgБезымянный.jpg111.jpg222.jpg333.jpg555.jpg
      6666.jpg

    2. 2.jpg
      После боя в Галиции. Русские войска были захвачены вместе с их пулеметами.

    Трагедия Галицкой Руси.

Русская Окраина. Нерусская Галиция.

Страница памяти жертв Талергофа
и военного террора во время I-ой Мировой Войны в Галичине
 http://talergof.org.ua/

ОБ ИСТОРИИ УНИЧТОЖЕНИЯ МОСКВОФИЛЬСТВА В ГАЛИЦИИ

4-05-2012, 12:23. Разместил: Редакция

ОБ ИСТОРИИ УНИЧТОЖЕНИЯ МОСКВОФИЛЬСТВА В ГАЛИЦИИСегодня просто не укладывается в сознании, что еще сто лет тому назад граф Владимир Бобринский, выступая в Государственной Думе, мог с полным на то основанием сказать: «Как любить Русь и бороться за нее, надо всем нам поучиться у галичан». Может также показаться невероятным, но в те, не столь далекие по историческим меркам, времена Галиция, она же Галичина (г. Галич – первая столица Галицко-Волынского княжества), по уровню пророссийских настроений мало чем уступала нынешнему Донбассу, а по количеству членов промосковских организаций превосходила современный Крым.«Москвофилы», как назывались тогда симпатизирующие России общественные и политические деятели, да и простые люди, пророссийски настроенные организации, — до середины 80-х годов XIX века были заметной силой общественной жизни Галиции. В 60-80-е годы ХIХ века здесь с Россией связывали даже надежды на социальное освобождение. Свою землю народ Галиции называл «Русью подъяремной» и втайне надеялся, что придет время, когда войско русского царя освободит этот край и воссоединит его с Русью державной — Российской империей. Соответственно, и русский язык воспринимался тут как родной. На нем творили местные литераторы, выходили газеты и журналы, издавались книги.

Но Галиция была разная. Ту ее часть, которая в советские времена стала Закарпатской областью, местные жители называли Подкарпатской Русью. В Австро-Венгерской империи она до начала ХХ века входила в состав Венгерского королевства. В Закарпатье администрацию в комитатах (административная единица) возглавляли жупаны (воеводы), периодически созывались комитатские собрания дворянства. В отличие от Восточной Галичины (центр — Львов), где безраздельно правил губернатор, и Буковины (г. Черновцы) во главе с президентом краевого управления. В качестве литературного языка здесь долгое время использовался церковнославянский (даже в XIX веке), что сильно повлияло на разговорную лексику. Даже сегодня закарпатские русины плохо понимают украинский язык и изучают его так, как изучают иностранный.

Жители Подкарпатской Руси издревле называли себя русинами и были православными (Сербского и Константинопольского патриархатов), хотя под влиянием Флорентийской и Брестской унии часть православных священников Закарпатья тоже вступила в унию с Римом, образовав Русинскую греко-католическую церковь (1646 г.). Греко-католическая Ужгородско-Мукачевская епархия, объединяющая закарпатские приходы, никогда не входила и не входит в состав Украинской греко-католической церкви, а находится в прямом подчинении Папе Римскому. Ряд иерархов этой епархии традиционно занимает позиции политического русинства, то есть поддерживает движение за автономию и даже за отделение Закарпатья от Украины.

Нежелание Киева идти на малейшие уступки национально-культурным чаяниям русинства, политическое и церковное давление со стороны униатского Львова (большинство закарпатских русинов – верующие Украинской православной церкви Московского патриархата, меньшинство исповедует греко-католическую веру) радикализует и политизирует требования русинских организаций. В августе 2006 г. Комитет по ликвидации расовой дискриминации ООН даже рекомендовал правительству Украины рассмотреть вопрос о признании русинов в качестве национального меньшинства, поскольку имеются «существенные отличия между русинами и украинцами».

Под украинцами здесь надо понимать ту часть населения Галиции (Прикарпатье и Волынь), которую австрийцам и полякам удалось насильственно «перекрестить» в «истинных украинцев». Они же – и «истинные галичане».

Сегодня на Украине этноним «русин» сохранился только в Закарпатье. Но история Закарпатья – это совершенно отдельная история, имеющая мало общего с историей искусственного создания «украинства», этого совершенно русофобского проекта, каковым, по сути, является и весь проект «независимая Украина». К слову, по паспорту и Иван Франко, и Степан Бандера были не «этническими» украинцами, как их сегодня пытаются представить, а русинами. А в XIX веке и в начале XX века русинами считало себя подавляющее большинство галичан, и москвофильские настроения были сильны повсеместно. Более того, около половины греко-католического клира и прихожан тоже причисляли себя к москвофилам. И это несмотря на агрессивное давление со стороны католической церкви.

Россия подобные настроения поддерживала. Тот же граф Владимир Бобринский в 1907 г. создал «Галицко-русское благотворительное общество», поддерживал русское движение в Прикарпатской Руси, субсидировал русскую прессу в Австро-Венгрии: «Славянский век» (Вена), «Червонная Русь», «Русское слово», «Галичанин» (Львов), «Православная Буковина» (Черновцы). В 1909 г. министерствами внутренних дел и финансов Российской империи было принято решение о регулярном выделении средств в помощь «прикарпатским русским». Ежегодно от министерства внутренних дел в Галичину перечислялось 60 тыс. рублей и еще 25 тыс. — от министерства финансов. Тогда же в Галичине была основана и газета радикальных москвофилов «Прикарпатская Русь», которая до самого начала Первой мировой войны отдельно получала из Петербурга ежегодную субсидию в размере 14 тыс. рублей. Итого — 99 тыс. полновесных золотых царских рублей ежегодно.

Были и разовые выплаты. В 1911 г., например, по распоряжению Петра Столыпина галицкие москвофилы получили 11 тыс. рублей: на покрытие расходов во время выборов в Австрийский парламент. Москвофилы получали и значительные пожертвования, собранные среди частных лиц. (Для сравнения: среднегодовая зарплата квалифицированного промышленного рабочего в европейской части России в 1910 г. составляла 233 рубля.) Петербург организовывал также и бесплатное обучение активистов пророссийских организаций в университетах империи. Единственной москвофильской организацией современной Галиции можно считать Русское общество им. Пушкина, брошенное Россией на произвол судьбы и прозябающее в нищете. Но вернемся в ХIХ век.

Галицкие москвофилы категорически отрицали существование отдельного украинского этноса и украинского языка и причисляли как надднепрянцев (малороссов), так и галичан к единому великорусскому народу.

Впервые они заявили об этом публично на страницах финансируемой Петербургом газеты «Слово»: «Мы не можем больше китайской стеной отгораживать себя от наших братьев, отбрасывая… связи, объединяющие нас со всем русским миром. Мы больше не являемся русинами 1848 года; мы — настоящие русские».

Толчком к развитию галицкого москвофильства стала так называемая «Весна народов» — революция 1848 года. Русины тоже были призваны на защиту Австро-Венгерской империи. В составе австрийской армии они воевали против поднявшей восстание венгерской и польской знати. В сражениях проявили стойкость, что австрийской властью было воспринято как признак их верности. За службу русины удостоились от молодого императора Франца Иосифа прозвища «тирольцев ближнего Востока». Император одарил командиров землями, остальных – денежными наградами. Галицкой дивизии был пожалован сине-желтый флаг, который в 1918 г. адепты «нэзалэжности» сделали национальным символом «самостийной Украины», развевающийся сейчас над Киевом.

В то время по просьбе цесаря Франца Иосифа для подавления венгерского восстания на помощь Австрии в 1848 г. пришла и 100-тысячная русская армия под командованием любимца императора Николая I, фельдмаршала И. Паскевича. (За что потом австрийцы русских и «отблагодарили» со всей европейской «щедростью», выступив в 1854 г. в Крымской войне на стороне антироссийской коалиции.) Появление в Галиции и Закарпатье русской армии, говорившей на совершенно понятном, почти местном языке, было с восторгом воспринято галицкими и (угорскими) закарпатскими русинами, стало толчком к возрождению русской культуры, которая начала быстро вытеснять местный вариант русинской субкультуры.

Тогда и русская армия, а затем и Россия с удивлением и радостью узнали о том, что в Карпатах живет многочисленное русское население, искренне желающее воссоединения с Россией. Кроме того, русины увидели в русской армии своих освободителей от мадьярского гнета, что инициировало их стремление и к политическому сближению с Россией. А это уже становилось опасным для единства Австро-Венгрии. В 1848 г. граф Фpанц Стадион, австрийский губернатор Галиции, сказал депутации галицких москвофилов: «Вы можете рассчитывать на поддержку правительства только в том случае, если захотите быть самостоятельным народом и откажетесь от национального единства с народом вне государства, именно в России, то есть, если захотите быть рутенами, не русскими. Вам не повредит, если примете новое название для того, чтобы отличаться от русских, живущих за пределами Австрии. Хотя вы примете новое название, но все-таки останетесь тем, чем вы были». Таким вот образом, появилось на свет невиданное доселе славянское племя, насильственно трансформированное далее в украинский народ.

А масла в огонь подлил еще и российский император, предложивший обменять русские Галицию и Буковину на равную по площади часть польской территории. Габсбурги отказали и развязали на оккупированных территориях настоящий террор против всего русского.

В Галичине «Весна народов» так и не наступила — все доминирующие позиции в крае опять перешли к полякам. Москвофильство стало галицким ответом на полное доминирование польской шляхты. Эта пророссийскость в значительной мере подпитывалась радикальной антипольской политикой Российской империи, особенно обострившейся после польского восстания 1863 г. Тогда на москвофильские позиции перешла и большая часть старой «руськой» интеллигенции (от слова «Русь»). На волне массовых антипольских настроений москвофилы возглавили все ведущие общественные организации и учреждения: «Ставропигийский институт», «Галицко-Руську матицу», «Народный дом», «Руську беседу» и т.д. Главным центром москвофильства стало «Общество им. Михаила Качковского». Под лозунгом: «Лучше утонуть в русском море, чем захлебнуться в польском болоте» к москвофилам присоединились даже те, кто с опаской и недоверием относился к России.

Разумеется, такое положение дел очень не нравилось австрийскому правительству. Оно отчаянно пыталось подавить галицкое москвофильство. Но все было тщетно. Власти запрещали в школах изучать русский язык — ученики стали учить его самостоятельно. Австрийские чиновники под надуманными предлогами закрывали галицко-русские организации — вместо закрытых обществ население основывало другие. Активистов русского движения объявляли «российскими шпионами» и арестовывали. Усилилась борьба с русским литературным языком, с русскими книгами, газетами, журналами — распространение того и другого приравнивалось к государственной измене. Много русских патриотов было посажено в тюрьмы.

Однако репрессии только усиливали антиавстрийские и пророссийские настроения. И тогда большую надежду в Вене возложили на так называемое украинофильство, которое решили противопоставить москвофильству.

Под покровительством венского правительства возникла Украинская партия, расколовшая единство русских в Прикарпатье. Национальной доктриной этого так называемого «украинского» Пьемонта стала русофобия. «Если у нас идет речь об Украине, — писали галицкие украинофилы, — то мы должны оперировать одним словом — ненависть к ее врагам… Возрождение Украины — синоним ненависти к своей жене-московке, к своим детям-кацапчатам, к своим братьям и сестрам кацапам, к своим отцу и матери кацапам. Любить Украину значит пожертвовать кацапской родней» (Ульянов Н.И. Происхождение украинского сепаратизма.).

Украинофилы отрицали национальное единство малороссов с великороссами и, главное, пропагандировали ненависть к России, что вполне устраивало австрийских политиков. Для распространения украинофильской идеологии («украинской национальной идеи») правительство стремилось назначать ее приверженцев учителями в галицкие школы, священниками в приходы. Однако большинство галичан продолжали придерживаться прорусских убеждений, хотя, опасаясь репрессий, открыто заявлять о своих взглядах решались далеко не все. И уже с 80-х годов ХІХ века проросийские галицкие организации начинают вытесняться из общественной жизни «народовцами», которые, выступая с украинофильских позиций, стремились к консолидации народа по обеим берегам Збруча.

Так началось образование антирусской Руси. К этому традиционно общеевропейскому делу австрийцы подключили и галицких поляков, которым отдали на откуп идеологическую обработку русинов. И поляки понесли «исторические знания» в «несознательные» народные массы. Все это привело вначале к ополячиванию русинов (впрочем, малоэффективному), а затем сменилось усиленной их украинизацией (при непосредственном участии австрийских властей). При этом практичные австрийцы использовали новосозданных «украинцев» и для борьбы с самими поляками, которые стали для «украинцев» такими же врагами, как и москали.

В Австро-Венгрии приступили также к созданию из местных простонародных говоров искусственного языка, который впоследствии назвали украинским.

«Украинское движение» стало играть роль австрийских жандармов и сыщиков, боровшихся против русских галичан. Австрийские власти использовали на практике старый рецепт польского сепаратистского движения «Натравить русского на русского».

Даже сегодня будет весьма актуально процитировать выдержку из завещания польского генерала Мерошевского: «Бросим огни и бомбы за Днепр и Дон, в самое сердце Руси; возбудим ссоры в самом русском народе, пусть он разрывает себя собственными ногтями. По мере того как он ослабляется, мы крепнем и растем». За счет кого хотели расти и крепнуть поляки? За счет малороссов, разумеется! Именно этот призыв старого поляка, всю жизнь боровшегося с Россией, был, по сути, положен в основу политики по отношению к Российской Империи сначала Австро-Венгрией, а затем и всеми последующими врагами русского народа. Вплоть до наших дней.

С начала 1880-х годов «украинское» движение начинает курировать МИД Австро-Венгрии, интерес к нему проявляют генштаб и МИД Германской империи. В 1888 г. в берлинском журнале «Гегенварт» («Будущее») протеже Бисмарка Эдуард Гартман в статье «Россия и Европа» выдвигает план экспансии Германии на восток. Россия, по замыслу Гартмана, должна была быть расчленена на ряд «независимых» государств, находящихся в сфере интересов Германии. Согласно этому плану, Германия должна активно поддерживать этнический сепаратизм в России (sic!). Украина должна была составить Киевское королевство под протекторатом Германии и Австро-Венгрии.

Идеи Гартмана стали основой германской и австро-венгерской стратегии в «украинском вопросе». Австрийские и германские спецслужбы устанавливают контакты с некоторыми деятелями украинского движения как в Австро-Венгрии, так и в России. Они тайно финансируют и направляют деятельность «украинских» организаций в духе русофобства. В Галиции в 1890 г. под давлением австро-венгерского МИДа было заключено соглашение между польскими кругами и так называемыми галицкими «народовцами», занимавшимися «украинизацией» русинов. «Народовцы» в обмен на некоторые уступки в области культуры отмежевывались от пророссийски настроенных москвофилов и согласились идти в фарватере австрийской политики.

Эти уступки делались во многом в расчете на эффект в украинофильствующих либеральных кругах внутри самой России (сегодня это – либераствующие евро- и американолюбы).

Кстати, в 1877 г. канцлер Германии Бисмарк одобрил слово «Украина» для внедрения в качестве средства расчленения России, сказав: «Нам нужно создать сильную Украину за счет передачи ей максимального количества русских земель».

В 1909 г. во Львове прошел «всеукраинский съезд», на котором была выработана докладная записка венскому правительству о возможности, при посредстве агитации галицких «украинцев», отделения всей малорусской части русского народа Российской Империи. Своеобразным признанием значимости в этом деле «украинцев» можно считать акт императора Франца Иосифа о будущем открытии «украинского» университета, в котором русское население Галиции официально впервые было названо «украинцами».

По мере обострения противоречий между Россией и Германией, поддержка экстремистским «украинским» организациям со стороны Германии и Австрии возрастала. При германском генеральном штабе задолго до Первой мировой войны было организовано отделение, занимавшееся «украинскими» делами. Это отделение осуществляло разработки и организовывало раскол внутри русской нации. Мощная пропаганда украинизации началась накануне Первой мировой войны. Германия израсходовала на подрывную деятельность против России 6 млрд. марок – на 20% больше, чем за 15 лет строительства своего военного флота. Но немцы с лихвой вернули свои затраты после того, как в 1917 – 1918 гг. в Киеве к власти пришли Скоропадский с Грушевским, которые погнали в Германию руду, уголь, металл, хлеб, масло, живой скот… Впоследствии командующий немецким Восточным Фронтом генерал Гофман в своих мемуарах, опубликованных в 1926 г., написал: «Украина – это дело моих рук, а вовсе не плод сознательной деятельности русского народа».

Тем не менее, даже в начале ХХ века за пророссийские партии на выборах отдавала свой голос едва ли не треть галичан. Впрочем, с каждым годом этот процент уменьшался. К 1914 г. москвофилы хотя еще и проводили своих представителей в разного рода «сеймы», но эти депутаты почти никакого влияния не имели. Начало Первой мировой войны стало и началом массового уничтожения галицкого москвофильства. По Галичине прокатилась волна репрессий. Основная часть москвофилов оказалась в австрийском лагере Талергоф. Немало их было заключено и в чешский лагерь Терезин. Это были первые концлагеря на территории Европы, и не менее страшные, чем позже – гитлеровские. О чем «политкорректная» Европа «стыдливо» умалчивает.

Один из выживших заключенных Талергофа вспоминал: «До зимы 1915 г. в Талергофе не было бараков. Люди лежали на земле под открытым небом, в дождь и мороз. Счастливы были те, кто над собой имели дерюгу, а под собой — охапку соломы. Вскоре солома вытиралась и смешивалась с грязью и потом. Эта грязь была обильной пищей для бесчисленных паразитов, разносящих по всему Талергофу заразные болезни». Кстати, среди заключенных, по австрийским данным, было 7% греко-католических священников, москвофилов, разумеется.

Но правда о чудовищном геноциде 1914-1917 гг. до сих пор на Украине откровенно замалчивается. А ведь Галицкая Русь понесла невосполнимые потери: только более 60 тыс. убитых и более 100 тыс. умерших в концлагерях.

Количество галичан, погибших во время принудительной депортации вглубь Австро-Венгрии, не поддается учету, но речь может идти не менее, чем о нескольких десятках тысяч человек. Почти все лучшие представители светской интеллигенции и духовенства, крестьян и рабочих были уничтожены физически. Сложно установить и число тех, кто при отступлении русской армии в 1915 г. бежал в Россию. Историки называют цифры от 100 тыс. до полумиллиона. Многие из них так и не смогли вернуться домой. А были еще и погибшие на фронтах. Однако говорить о том, что галицкая москвофилия была уничтожена именно за период Первой мировой войны, все равно не приходится.

Москвофилов методично уничтожали репрессивные машины разных западных государств. Создаваемая поляками еще в XIX веке для своей национальной цели — борьбы с Российской Империей, «антирусская Русь» под видом украинофильства в XX столетии поменяла многих хозяев. Среди них были и австрийцы, и венгры, и германцы, и даже американцы (эти стараются по сей день, и особенно рьяно!). Но цель существования этой «антиРуси», ради которой ее и поддерживали, всегда была одна: расчленение исконно единого русского народа и создание суверенного государства Украина, настроенного, естественно, против России. Как откровенно объяснял один из соратников Пилсудского Владимир Бончковский, Польша кровно заинтересована в насаждении «украинской национальной идеи»: «Для чего и почему? Для того чтобы на востоке не иметь дела с 90 млн великороссов плюс 40 млн малороссов, не разделенных между собой, единых национально». Речь, по большому историческому счету, идет о том, чтобы разрушить Русский мир изнутри. Но даже большевикам с их колоссальной репрессивно-иделогической машиной это не удалось сделать до конца.

В СССР, как известно, громко провозглашалась борьба с «буржуазным национализмом», но велась она, мягко говоря, несколько своеобразно. На практике очень многое из идеологического арсенала украинофильства стало составной частью советской пропаганды (мифы о «насильственной русификации», о царской России как «тюрьме народов» и др.).

Советские историки проклинали «москвофильство», объявляли его «антинародным», «реакционным» и т.п. Подлинная история Галиции стала закрытой темой. Идею единства Руси заменили казенным «интернационализмом». И теперь мы можем наблюдать результаты этой «плодотворной» работы.

Воинствующая русофобия воспринимается на Украине (да и не только на Украине) как признак патриотизма. Именно «нэзалэжнисть» добила галицкое москвофильство окончательно. Галиция стала рассадником украинского интегрального национализма, проще говоря, неофашизма.

Русская история неоднократно показывала, что самые страшные враги для русского народа — это враги внутренние. Для раскола русского народа использовали Галицию, разгромив москвофильство, – получилось: есть независимые Украина и Россия, официально есть также два народа – украинский и русский. Таким образом, Галичина — это не только наглядное доказательство необходимости единства русских людей, но и яркий пример того, как можно взорвать Русский мир изнутри. Практически создана матрица разрушительной антирусской деятельности. Она успешно прошла апробацию историей. Теперь уже Украину пытаются использовать для раскола Великого Русского Мира.

Правда, сама Украина как единое государство за 20 лет в одно целое так и не сложилось. А почему? Этому противоестественному объединению органически сопротивляется москвофильство! Оно, слава Богу, до сих пор не уничтожено – возродилось за годы украинской «самостийности», теперь уже на Юге и Юго-Востоке страны. И уже только по определению не могут соединиться два взаимоисключающих цивилизационных проекта – западный, исходящий из Галиции (Львовская, Ивано-Франковская, Тернопольская, Волынская и Ровенские области), и исконно русский, сцементированный общей тысячелетней памятью. Именно здесь, по южным и юго-восточным регионам Украины, проходит последний рубеж национальной обороны России.

Подобные рубежи на территории собственно России столь явно пока не просматриваются. Даже Урал с его откровенно «антиболотной» направленностью не может вполне считаться таким рубежом. Зато отчетливо видна хорошо организованная по всей России сеть различного рода НПО, существующих на западные средства и назойливо пропагандирующих чуждые русскому сознанию «ценности» и «стандарты», антихристианские по сути и антиправославные по духу.

И ответ на вопрос о том, что может произойти дальше, — в истории уничтожения москвофильской Галиции: аналогии с Россией – прямые.

Вывод, сделанный в 1911 г. Владимиром Алексеевичем Бобринским, стал сегодня для России чрезвычайно актуальным, правда, теперь с акцентом на Донбасс, Луганщину, Крым и сохранившее верность своим русским корням Закарпатье.

Таким образом, в идентификации современного русского народа ключевым является «украинский вопрос» в самом широком его значении. А нынешние галичане о пылкой любви их предков к Белокаменной уже и не помнят, и не знают. Да и знать не хотят.

Валерий Панов

Столетие

 

Действия русских полицейских в Великую войну 1914 г. на территории Галиции
Первая мировая : Командировки нижегородских полицейских в Великую войну 1914 г.

Околоточный Сорохтин едет в Галицию

“Россия для русских”

Характерным подтверждением этому может послужить заметка в газете «РУССКОЕ СЛОВО” от 26 (13) февраля 1911 года. Это
издание под рубрикой «За границей. Телеграммы нашихъ корреспондентовъ” писало:
«БУДАПЕШТ, 12(25),II. Сегодня в делегациях Галицкий депутат-украинофил Василько, при бурных знаках одобрения со стороны депутатов-немцев, раскрывал «тайны русской ирреденты» в Галиции и Буковине. Оратор указывал, что А.А.Стахович и гр. В.А.Бобринский объезжают Галицию и Буковину в качестве русских эмиссаров. 25-ти миллионам украинцев в России запрещается культурное единение с галицкими русинами, и одновременно с этим искусственно поддерживается несуществующее культурное единение австрийских русинов с «московитами”. Призывая графа Эренталя «покончить с русскими интригами”, оратор заявляет:
— Пока в России не изменится система преследования украинцев и поляков, ― русины усматривают единственную защиту в сильной Австрии”.

Источник: http://starosti.ru/

Сама по себе заметка интересная. Как исторический документ. Вместе с тем, интересно и другое: а кто же они националистические «миссионеры”?
Из названных в заметке, исторически более известен В.А. Бобринский. Вот что пишет Википедия и другие источники сети об этом государственном деятеле и его однопартийцах:
В 1907 году граф Владимир Алексеевич Бобринский создал «Галицко-русское благотворительное общество”. Цель ― поддержка русского движения в Прикарпатской Руси. Граф субсидировал русскую прессу в Австро-Венгрии: «Славянский век” (Вена), «Червоная Русь”, «Русское слово”, «Галичанин” (Львов), «Русская правда”, «Православная Буковина” (Черновцы).
Сам В.А. Бобринский был членом Главного совета Всероссийского национального союза. В начале двадцатого века среди русских националистов были и умеренные, и правые, и левые взгляды. Например, тот же В.А. Бобринский придерживался традиционных взглядов и утверждал: «…Без Православия нет русского народа в
культурном и национальном значении этого слова”.
«Русский народ, ― высказывал аналогичное мнение один из лидеров Киевского клуба русских националистов А.И. Савенко, ― создан так, что если он перестает быть православным, он перестает быть русским”. Однако некоторые их однопартийцы допускали в этом вопросе и некоторую «ревизию” взглядов.
«Православие есть отличительная черта русского народа, но совпадение понятий «русский” и «православный” является лишь общим правилом, допускающим исключения”, ― полагал член фракции националистов Д.Н. Чихачев.
А В.В. Шульгин и П.А. Кулаковский шли в этом вопросе еще дальше, считая, что вероисповедание вообще «не есть признак национальности”, что русские люди не только могут быть православными, старообрядцами и лютеранами, и что
даже белорусы-католики «должны быть признаны русскими”.
Любопытные наблюдения относительно лозунга «Россия для русских” высказывал в 1910 году, частично разделявший некоторые взгляды русских националистов, но стоявший, несомненно, на более либеральных позициях писатель Андрей
Белый (Б.Н. Бугаев). «…Желая положительного, трезвого обоснования национализма, приходят к мысли о противопоставлении русской нации всем прочим нациям, обитающим в России: Россия есть Россия русских? Но кто такие
русские? Северяне представляют собой смесь с финскими племенами; пожалуй более русские ― малороссы. В таком случае, отчего не идти дальше? Тверитянин может объявить Россией лишь тверское княжество, владимирец ― суздальское. И
далее: понятие «русский” разорвется между вятичем, родимичем, кривичем”. (Андрей Белый. Россия // Нация и империя в русской мысли начала ХХ века / сост., вст. ст. и прим. С.М.Сергеева. М., 2003. С. 331-332.)

От автора:
Все выше приведенные исторические сведения навеяны сегодняшним днем русских националистов. Ведь последние события в РФ настораживают. В нынешнее время лозунг «Россия для русских” более «узок”… И в целом направлен на новое
прочитание классического вопроса: «бить или не быть?..”

Отдельный вопрос темы – деятельность нижегородской полиции в годы Великой войны 1914-1918 гг. — служба полицейских в районах, освобожденных от неприятеля с целью содействия действующей армии. Так, в октябре 1914 года специальным письмом губернатору В.М. Борзенко генерал от инфантерии Забелин просил замещения должностей после занятия российскими войсками территории Галиции в боях с Австро-Венгрией в соответствии с Положением об управлении областями, занятыми по праву войны. Это касается, прежде всего, лиц, работавших в Галиции, лиц откомандированных в виду несоответствия служебному статусу. Они не подлежат службе».

*Чины нижегородской полиции с губернатором Виктором Борзенко. 1915 г.

Результат не замедлил себя ждать. В соответствии с распоряжением по МВД в конце октября — начале ноября в Галицию бы направлено около ста полицейских. Отметим, что им надо было преодолеть расстояние более 1600 верст по маршруту Нижний Новгород – Москва – Брянск – Лукинец – Сорынь – Ровно — Радзивилов. Руководством группой нижегородских полицейских составленных из околоточных надзирателей, городовых и в своем большинстве – полицейских стражников осуществляли по должности помощники приставов Иван Каско, Михаил Карташов и Иван Соколов. Офицерский состав был также представлен околоточными надзирателями: Петром Сорохтиным, Константином Канеровичем, Михаилом Юдановым, Сергеем Богородским, Андреем Прокопьевым, Михаилом Мавриным.

Уже поздней осенью 1914 года важная роль в решении этой задачи принадлежала конно-полицейским стражникам в количестве 49 человек, составленных из разных уездов: Балахнинского – 3 человека, Арзамасского – 2, Нижегородского – 14, Горбатовского – 1, Васильского – 10, Макарьевского – 10, Сергачского – 9 человек.

Состав нижегородской полиции в Галиции в этот период пополнили и городовые в количестве 46 человек. Поименные списки командированных в первый призыв в материалах Центрального архива Нижегородской области имеются не полностью и они не систематизированы. В списках отмечаются имена городовых: Василия Романова, Степана Тушина, Михаила Бахтеева, Михила Ерохина, Тимофея Мишкина, Ивана Попова, Алексея Кочетова, Егора Еремеева, Петра Златопольского, Семена Камышникова, Егора Мищагина, Александра Седова, Якова Ляпунова, Петра Зимина, Ивана Постникова и других. Надо подчеркнуть, что все выше перечисленные сразу же попали на театр военных действий, усложненных постоянными вылазками групп националистов.

Поехав в недолгую командировку, абсолютному большинству полицейских пришлось задержаться в далекой Галиции на долгие более чем два года. Перемещения по службе получал в основном офицерский состав. Так, Иван Каско во второй половине 1916 года получил назначение в московскую полицию, уйдя на повышение в должности. Михаил Карташов приказом главнокомандующего Юго-Западным фронтом назначен заместителем (товарищем) начальника Теребовольского уезда Галиции, награжден орденом Станислава III-ей степени. Иван Соколов в ноябре 1915 года оказался тяжело ранен и по выздоровлении в соответствии с распоряжением Верховного Главнокомандующего за №273 о расформировании органов гражданского управления в Галиции был направлен к месту своей основной службы. Большинство из офицеров первого призыва, околоточных надзирателей, а также и низового звена полиции, получили заслуженные награды, повышение в звании, некоторые были ранены.

Закрепить успех должен был кадр постоянных служащих. Генерал-губернатор Галиции Г.А. Бобринский отмечал необходимость их увеличения. В Галиции имеется много лиц, согласных занимать должности с меньшим окладом, чтобы послужить устроению русской Галиции», — отмечал он. Генерал-губернатор выделял две задачи: «обеспечение деятельности войск и организацию внутреннего порядка, а также выделял социально-культурный фактор взаимоотношений католиков и евреев. Галиция неразрывна с Россией, а западная Галиция образует единое целое с Польшей».

Усилия генерал-губернатора были поддержаны МВД России. Руководитель департамента полиции МВД в специальном циркуляре губернаторам отмечал: «Благоволите безотлагательно командировать новое пополнение в Галицию 40 конных стражников, преимущественно холостых, с жалованием 540 рублей, с содержанием лошади на 20 рублей в месяц. Жены, дети командированных в Галицию, будут получать денежное содержание. По окончании войны сотрудник полиции должен возвратиться в исправление по той же должности». Предполагалось каждому командированному выдать тридцать рублей подъемных, 7,5 рублей суточных Стражники подлежали командированию с лошадьми, вооружением. Распоряжением заведующего передвижением войск через коменданта руководитель департамента просил сообщать о проблемных вопросах обеспечения семей командированных.

Надо отметить, что нижегородская полиция исполнила распоряжение, выслав во второй призыв две партии конных стражников 12 февраля (40 человек) и 25 февраля (25 человек). В нашем распоряжении имеется поименный список стражников, направленных от уездов Нижегородской губернии 12 февраля 1915 года:

Васильский уезд. Кобылкин Михаил, урядник. Стражники: Аникин Николай, Свешников Михаил, Пискунов Михаил, Копылов Николай, Виноградов Иван, Уваров Дмитрий, Лабутин Федор, Щетинин Степан, Стеблов Андрей, Михайлов Григорий.

Макарьевский уезд. Мочалов Андрей, урядник. Стражники: Бачаев Андрей, Болотов Егор, Болотов Павел, Жиряков Александр, Зеленов Иван, Сидоров Михаил, Шибаев Михаил, Сидоров Михаил.

Сергачский уезд. Косоруков Андрей, урядник. Стражники: Аблясов Петр, Власов Иван, Кокин Михаил, Лапшин Иван, Маркелов Григорий, Святкин Игнат, Терентьев Михаил, Тютин Андрей.

Нижегородский уезд. Спиридонов Иван, урядник. Стражники: Щипков Дмитрий, Мочалов Аристарх, Шляпников Федор, Никитин Николай, Болобин Матвей, Кириллов Алексей, Зиновьев Григорий, Макарычев Павел, Семенов Василий, Фортунатов Михаил.

Командированные сотрудники полицейской стражи Нижегородской губернии 25 февраля 1915 года, дислоцированные по уездам:

Лукояновский уезд. Попов Василий, урядник. Стражники: Вавилин Макар, Важдаев Егор, Суров Федор, Хлопунов Констатин.

Ардатовский уезд. Виноградов Борис, урядник. Стражники: Петряков Григорий, Щепитовский Николай, Лютин Никита, Шняев Федор.

Арзамасский уезд. Маныков Владимир, урядник. Стражники: Прокопьев Михаил, Голубев Кондрат, Вдовин Андрей, Горбунов Иван.

Балахнинский уезд. Петропавловский Семен, урядник. Стражники: Шилов Иван, Волжин Яков, Савинов Алексей, Молокин Николай.

В этом составе старшим группы урядников назначен Мамаев Михаил, старшим группы стражников назначен Харитонов Тимофей.

Таким образом, в Галиции к весне 1915 года находилось 160 сотрудников нижегородской полиции. И большинство из них в этой командировке задержались как минимум до весны 1917 года, добросовестно исполняя свои обязанности. По сохранившимся документам известно, что девять человек были направлены по болезни к месту прежней службы. Их заменили представителями тех отрядов, из тех уездов, выбывших по болезни сотрудников полиции. Имела место дисциплинарная практика. В 1915 году полицейский стражник Хлопунов Константин наказан в уголовном порядке, в дисциплинарном порядке наказаны полицейские стражники: Вавилин Макар, Никитин Николай.

Служебные командировки нижегородских полицейских были не только в Галицию, на Юго-Западный фронт. Они направлялись в распоряжение командования Северо-Западного фронта, а также в Петроград, Москву для решения служебно-оперативных задач, по охране транспортных коммуникаций в порядке содействия жандармскому полицейскому управлению для обеспечения деятельности железнодорожного сообщения Петроград – Москва — Нижний Новгород — Казань. По речному Поволжскому и Окскому тракту за движением народнохозяйственных грузов, передвижения войск и перемещения военнопленных.

С целью предупреждения дальнейших волнений среди рабочих в Москве в мае 1915 года и усиления нарядов полиции был направлен отряд конно-полицейской стражи в количестве сорока человек. Сотрудники нижегородского уголовного сыска направлялись в далекие командировки с целью выявления преступников, взаимодействовали со штабами военных соединений с целью выявления дезертиров.

Нижегородский питомник служебного собаководства и нижегородское отделение московского общества собаководов совместно направили в первой половине 1915 года в районы, освобожденные от неприятеля, семь собак для полицейских целей, с такими кличками: Рогда, Ахилл, Агат, Бур, Бес, Гера, Нора. Как известно из архивных материалов по деятельности питомника служебного собаководства первыми для выполнения полицейских задач были направлены в распоряжение жандармского полицейского управления Московско-нижегородского отделения железной дороги служебно-розыскные собаки Люкс и Краса. На всех питомцев заводились личные дела по выполнению служебно-оперативных задач. Питомником служебного собаководства в этот же период 10 собак-санитаров были направлены на Северо-западный фронт. Во втором полугодии число специально обученных собак, направленных на фронт, увеличилось более чем вдвое. Несколько собак-санитаров в 1916 году были направлены и на Южный фронт.

Можно многое отметить о деятельности полиции в период «неизвестной» войны. Нами лишь выделены основные направления деятельности полиции в годы Первой мировой войны: организация управления по созданию нормативно-правовой базы в сфере охраны общественного порядка, проводимая губернским правлением; служебно-оперативная деятельность нижегородской губернской полиции на территории губернии; служебные командировки в районы военных действий и прифронтового тыла.

Александр Беляков.

Галицийское генерал-губернаторство

Кампания 1914 года для Русской императорской армии складывалась относительно удачно. Даже поражение 2-й армии генерала А.В. Самсонова в ходе августовской Восточно-Прусской операции в стратегическом плане обернулось выигрышем: был предотвращен германский блицкриг во Франции и вывод ее из войны. Сражений же, где была заявлена мощь русского оружия, немало: Гумбинен, Варшава, Лодзь. Победоносной была Галицийская битва 18 августа – 21 сентября. Ее итогом стало занятие Восточной Галиции и ее столицы Львова. На оккупированной территории возникла временная администрация – Галицийское генерал-губернаторство.

Галицийское генерал-губернаторство включало Львовскую и Тернопольскую губернии. К ним позднее добавились Перемышльская и Черновицкая. Генерал-губернаторство существовало с сентября 1914 по июль 1915 гг. Уже через день после взятия Львова, 5 сентября 1914, в городе начала свою работу канцелярия графа Георгия Александровича Бобринского, который был назначен Военным генерал-губернатором Галиции. Канцелярия продолжала деятельность до 14 июля 1915 г.

Для распространения в занятом регионе «чисто русских начал» 3 октября 1814 года главнокомандующий армиями Юго-Западного фронта генерал-адъютант Николай Иванов подписал распоряжение о начале издания во Львове официальной газеты русской администрации края с названием «Львовское военное слово». Ответственным редактором газеты был назначен капитан Н. Р. Наркевич.

В конце марта 1915 года император Николай II провёл инспекцию Галицийского генерал-губернаторства. 27 марта 1915 года он посетил Броды и Львов, о котором в письме императрице написал так: «Очень красивый город, немножко напоминает Варшаву, пропасть садов и памятников, полный войск и русских людей». Во Львове он встретился с генерал-губернатором Г. А. Бобринским, а с генералом Брусиловым на следующий день в Самборе, затем посетил Хыров и Перемышль.

* Русские офицеры во Львове. 1914-1915 гг.

Русское правительство планировало в дальнейшем интегрировать восточную часть Галиции в состав непосредственно России, а западную Галицию, населенную в основном поляками — в состав Царства Польского. Деятельность администрации Г. А. Бобринского длилась меньше года, в условиях постоянных военных действий, поэтому трудно говорить о целенаправленной политике гражданского управления.

*В апреле 1915 г. в Львове в присутствии 15 000 жителей был торжественно открыт «Холм Славы» в честь павших русских воинов. В 1938 г. польские власти снесли монумент, а в войну было уничтожено и воинское братское кладбище. В 1952 г. на этом месте был устроен мемориал в честь русских и советских воинов двух мировых войн.

Все четыре губернии делились на уезды, их администрация и на губернском, и на уездном уровне практически полностью комплектовалась чиновниками из России. Только двое из местных уроженцев заняли должности помощников начальников уездов. Местные уроженцы использовались лишь в качестве переводчиков и мелких чиновников. Это объяснялось не только недоверием к местным со стороны российской администрации, но и тем, что большая часть местной русофильской интеллигенции была репрессирована австрийскими властями в самом начале войны (см. статью Талергоф). В уездах западной Галиции из-за преобладания поляков населении на должности назначались российские чиновники польской национальности.

В отношении лиц, которые подозревались в шпионаже в пользу австро-Венгрии (особенно это касалось евреев), предпринимались репрессивные меры (выселение в отдалённые районы России, взятие заложников, запрещение передвижения в пределах генерал-губернаторства и др.) Были высланы и многие священники греко-католической церкви (в частности, митрополит Шептицкий). Местным жителям, среди которых было много благожелательно настроенных по отношению к России, оказывались меры защиты. Запрещались конфискации имущества. При реквизиции российской армией у местного населения лошадей, скота и другого имущества предусматривалась обязательная оплата. Однако часто за реквизируемое имущество выдавались просто расписки, или за него занижались цены. Командующим армиями было рекомендовано воздержаться от реквизиций во время проведения полевых работ.

Политика русского правительства в Галиции во многом носила противоречивый и непоследовательный характер и вызывала недовольство местных русофилов, которые были более последовательными сторонниками пророссийской и антипольской политики, чем российская администрация. Эта политика проводилась без коренной ломки существующего строя и вынуждала сохранять в крае очень сильные позиции польских помещиков, польской культуры, католической и униатской церквей.

Российская администрация провозгласила и проводила в жизнь принцип веротерпимость 28.9.1914 император Николай II издал указание «осторожного разрешения религиозного вопроса в Галиции». В особенности это касалось перехода жителей края в Православие, что происходило на галицких территориях, занятых русскими войсками. Последовавшие практические распоряжения исключали насильственный и ограничивали стихийный переход греко-католических приходов в Православие. Переход разрешался, только если 75 % явившихся на сход представителей дворов вместо своего постоянного униатского священника пожелали бы иметь православного. В этом случае православный священник обязывался предоставить оставшемуся униатскому священнику возможность совершать богослужения и пользоваться церковной утварью. От униатских и католических священников не требовались молитвы за российского императора, но были запрещены молитвы за австрийского цесаря.

При вступлении русских войск множество приходов оказалось вообще без священников: галицкие русофилы были интернированы австрийскими властями в концентрационных лагерях или находились в тюрьмах, а многие украинофилы проавстрийской направленности бежали с отступающими австрийскими войсками. В опустевшие приходы направлялись православные священники. Архиепископ Волынский Евлогий, ведавший православными в Галиции, сталкивался со случаями, когда галичане самовольно увозили православных священников в свой пустующий приход и некоторое время их там удерживали.

Вопросами благотворительности и обеспечением населения продовольствием занимался троюродный брат генерал-губернатора Владимир Алексеевич Бобринский, чиновник особых поручений. Ему помогало Петроградское Галицко-Русское благотворительное общество: открывались приюты для оставшихся без родителей детей в Самборе, Городке, оказывалась помощь голодающим, приют для галицких детей при Иоанновском женском монастыре в Петрограде, собирались пожертвования на церкви.

Германский Горлицкий 5-6.1915 г. вынудил российские войска оставить Галицию. Тысячи жителей края стремились попасть в Россию, особенно русофилы, которые опасались новых репрессий со стороны австро-венгерских властей. Для въезда в пределы Российской империи с начала оккупации требовалось получить пропуск в канцелярии генерал-губернатора, либо у градоначальника, губернаторов, начальников уездов. В отчёте канцелярии сообщалось, что местные жители «выезжали массами». За последнюю неделю перед отступлением из Львова канцелярия генерал-губернатора выдала более 10 тысяч таких пропусков. Теперь при выдаче пропусков не проверялась благонадёжность уезжающего, пропуска выдавали всем, кроме евреев, которых по-прежнему подозревали в проавстрийских симпатиях. Однако в момент отхода армии пропуска уже не проверялись.

В своих воспоминаниях А.И. Деникин писал о генерале Сергее Маркове: «Помню дни тяжкого отступления из Галичины, когда за войсками стихийно двигалась, сжигая свои дома и деревни, обезумевшая толпа народа, с женщинами, детьми, скотом и скарбом… Марков шёл в арьергарде и должен был немедленно взорвать мост, кажется, через Стырь, у которого скопилось живое человеческое море. Но горе людское его тронуло, и он шесть часов ещё вел бой за переправу, рискуя быть отрезанным, пока не прошла последняя повозка беженцев». В Россию с отступающей армией ушло до двухсот тысяч галицких беженцев.

Второй Военный генерал-губернатор — Фёдор Трепов (c 4.10.1916 — по 31.5.1917). С 22.4 по 2.8.1917 генерал-губернаторством руководил краевой комиссар Дмитрий Дорошенко.

2 августа 1917 г. вся территория Галицко-Буковинского генерал-губернаторства была захвачена войсками Австро-Венгрии и вошла в её состав.

Источник: Википедия.

ЯРКИЙ СЛЕД БРАТЬЕВ ГЕРОВСКИХ

Рассматривая сквозь призму времени жизненный путь патриотов Подкарпатской Руси, соприкасаясь с судьбой целого народа, с его болями и радостями. Почетное место на страницах тысячелетней истории занимают соратники Алексия Кабалюка, братья Геровские. И это не случайно, так как огромное влияние на их становление и воспитание оказал дед Адольф Иванович Добрянский.
Осенью 1881 года Добрянский вместе со своей старшей дочерью Ольгой переехал во Львов, где поселился на улице Лычаковской 4. Место жительства было выбрано неспроста, здесь проживала его дочь Алексия, вышедшая замуж за местного адвоката Юлиана Геровского. От этого брака у них было четверо детей: Роман, Алексей, Георгий, Ксения.
Вскоре Добрянского, дочь Ольгу, зятя Геровского, вместе с редактором газеты «Пролом» Марковым и греко-католическим священником Наумовичем арестовали и обвинили в государственной измене за «пропаганду православия». Этот процесс вошел в историю под названием «Ольга Грабарь и другие». Избежать ареста удалось только сыну Добрянского Мирославу, приехавшего к отцу в гости из России, где служил чиновником при Варшавском генерал-губернаторе Гурко, героя Шипки. Продержав их в тюрьме несть месяцев, дело было передано в суд, где Добрянского оправдали, семью голосами присяжных заседателей — против пяти. Остальные были приговорены к 8-ми месячному тюремному заключению с зачетом предварительного заключения. (Валерий Разгулов «Без прошлого нет и будущего». «Единство-плюс» 15 октября 1994г.).
Власти настояли, чтобы Добрянский покинул Львов, дочь Ольга с мужем адвогатом Эмануилом Грабарем выехала в Россию, где в рязанской гимназии учились оба их сына. Один из них Игорь станет известным русским художником-академиком, первым директором Третьяковской галереи. (Там же.).
Прибыв в Вену, Адольф Иванович Добрянский очутился под полицейским надзором и ему было предложено переехать в Инсбург, куда был сослан его зять Юлиан Геровский с дочерью и внуками, внучка Ксения осталась в Чертежном с бабушкой. (П. С. Федор «Краткiй очерк деятельности А. И. Добрянского». Ужгород. 1923. стр.16.).
Проживая в одном доме с внуками, Добрянский становится подлинным их учителем и наставником. Общение с дедом братья Геровские вспоминали на протяжении всей жизни. Вспоминали они и учебу в немецкой гимназии, находившейся под надзором и опекой иезуитов, и те многочисленные ущимления от них за свою православную веру. Запомнилось им и посящение их опального деда высокими гостями из России, министра внутренних дел грофа Игнатьева, обер-прокурора св. Синода К. П. Победоносцева и то, с каким почтением и уважением они относились к нему. «Два дня я Адольфа Ивановича не видел. — Писал друг и соратник Добрянского Дмитрий Марков. — Все время он был вместе с К. П. Победоносцевым, с которым они делали экскурсии, гуляли, а вечером до поздней ночи оставались в гостинице «Европа». Лишь на третий день я был представлен человеку, который в течении 20 лет ведал судьбами России и русского народа. Его несомненно умное, гладко выбритое лицо во время разговора ниразу не просветлело и, лишь изредка из под огромных, американских очков блеснул огонек в его как сталь холодных глазах. Не то римский патриций — полководец, не то выхоленный испанский иезуит времен Торквемады. Таким и был знаменитый автор «Московского Сборника» проводивший с безпощадностью свои принципы: самодержавие, православие и народность…» (Дмитрий Марков «Адольф Иванович Добрянский». «Карпатскiй Край». 1923. ╧ 2 (Ноябрь). стр. 6.).
После того, как мальчики подросли, семья, за исключением Адольфа Ивановича, перебирается в Черновцы, где дети продолжают обучение в гимназии. Православных там не тревожили, так как подавляющее большинство населения исповедовало эту веру. Но появилась новая проблема. Как известно, Добрянский и Юлиан Иванович были последовательными сторонниками литературного русского языка, на котором постоянно общались. Более того, еще в Инсбурге они в домашних условиях обучали этому языку своих внуков и детей. Поэтому болезненно была воспринята украинизация школьного процесса, которую австрийские власти повсеместно вводили в школах на Буковине. Об этом времени безпристрастно напишет Алексей Геровский: » В последних десятилетиях прошлого столетия буковинская русская интеллигенция состояла главным образом из греко-восточных священников. Униатов в Буковине было очень мало и то только по городам. Но и униаты в то время считали себя русскими. В главном городе, Черновцах, униатская церковь всеми называлась просто русской, церковью, а улица, на которой эта церковь находилась, даже официально называлась по немецки Руссiше гассе, Руска улица, Страда Русяска… Во всей восьмикласной гимназии в Черновцах среди русских учеников были только двое, считавших себя не такими русскими как «москали». Это были два галичанина: Бачинский и Ярошинский. Бачинский был известен своими доносами на своих русских товарищей, и его все избегали. Ярошинский был сыном народного учителя… Русскую мирскую интеллигенцию австрийское правительство постепенно превращало в самостийную украинскую через посредство «бурс», бесплатных общежитий для гимназистов, в которых их воспитывали в самостийно-украинском духе и в ненависти ко всему русскому. В этих общежитиях было сотни гимназистов, в то время как в русских общежитиях содержались на частные средства, были только десятки. При этом русские общежития были, конечно, гораздо беднее казенных. То же самое происходило и в учительской семинарии с той только разницей, что там русскому ученику делать было нечего, ибо знали, что русский, не желающий отречься от своей русскости, по окончании семинарии ни в коем случае не получит места учителя». (А. Геровский «Украинизация Буковины». «Подкарпатська Русь». 1994 г. ╧ 15).
Из-за того, что Алексей Геровский расклеивал по всему городу посмертные объявления на русском языке по поводу кончины обожаемого им православного законоучителя о. Ивановича, он был исключен из гимназии. Более того, по распоряжению австрийского министерства народного просвещения, ему запрещалось продолжать обучение во всех учебных заведениях Буковины и Галичины. Алексею Юлиановичу пришлось продолжать образование дома, а затем ежегодно сдавать экстерном экзамены за гимназийные классы. Успешно окончив Черновицкую гимназию, он поступает на юридический факультет местного университета. Окончив полный университетский курс, защищает степень доктора юридических наук и по примеру отца собирается стать адвокатом. (Валерий Разгулов «Борец за православную Подкарпатскую Русь — Алексей Геровский». «Карпатская панорама». 25 октября 1997 г.).
Его старший брат Роман окончил медицинский факультет Пражского университета. На церемонию вручения диплома, весной 1903 года, приехал в Прагу Алексей. Возвращаться домой в Черновцы братья решили через Венгрию и по дороге заехать в Изу под Хустом. Об Изе в то время много писали, как центре православия в Угорской Руси. Братья Геровские захотели на месте ознакомиться с реальным положением.
Прибыв Хуст, они стали распрашивать, как им добраться в Изу. Интерес к этому пункту незнакомых людей вызвал подозрение у жандармов. Геровские были арестованы и доставлены в Сигетскую тюрьму. Продержав их несколько дней в тюремной камере, власти направляют Героавских в Будапешт. Там их помещают в сборном пункте для бродяг и проституток, свозимых со всей Венгрии. И только вмешательство Милана Годжи, депутата венгерского парламента, спасает их от многих неприятностей. Братья были освобождены и высланы из пределов Венгрии. (Там же.).
В то время младший брат Георгий поступает на филологический факультет Лейпцигского университета. Его наставником становится известный профессор лингвист Лескин. Поражает глубокое знание Георгию Юлиановичем иностранных языков, он владел: немецким, французским. английским. венгерским, румынским, греческим, латынским, чешским. Родным языком, как и его братья, Георгий Геровский считал русский. В «запитном листi для державних i публичних службовцiв», заполненном им 2 марта 1945 года, он так и отметил: «рiдна мова» — русская; «нацiональнiсть » — русская». (ГАЗО ф. 14. оп. 1. ед. хр. 170. л. 66.).
Вернувшись в Черновцы, Роман Геровский становится лекарем, основными его пациентами были бедные люди. Алексей же учреждает газету «Русская Правда», одновременно дает юридические консультации преследуемым православным из Угорской Руси. В 1908 году братья Геровские составляют прошение о принятии подкарпатских русинов в русские православные монастыри для подготовки к священству. Этот документ они отправляют на миссионерский съезд, который состоялся в Киеве. Его председатель архиепископ Волынский Антоний Храповицкий приглашает Геровских на переговоры в Почаевскую Лавру. В великий пост 1909 года епископ Холмский Евлогий Георгиевский в Санкт-Петербурге, своим распоряжением разрешил карпатороссам обучаться в двухкласной богословской школе при Яблочинском Свято-Онуфриевском монастыре. Среди первых выпусников был и архимандрит Алексий Кабалюк. А когда в Мараморошском Сиготе начался судебный процесс против Алексия Кабалюка и его сторонниками, Геровские решают в зале королевского суда поддержать своих собратьев. Это не входило в планы правительства Австро-Венгрии. В декабре 1913 года Алексей и Георгий Геровские были арестованы в Черновцах. В обвинительном акте Алексей Геровский был объявлен руководителем и вдохновителем организации, замышлявшей государственную измену. Единственной мерой наказания для него, по существующим законам, была смертная казнь. Накануне первой мировой войны братья Геровские совершают дерзкий побег и скрываются на территории России. Об их побеге писали все газеты страны, многие заграничные, в том числе и влиятельная лондонская «Таймс». «Валерий Разгулов » Без прошлого нет и будущего». «Единство-плюс» 15 октября 1994 г.).
В отмеску за бегство была арестована их мать Алексия Адольфовна, жена Алексея с двухлетним сыном, сестра Ксения. Мать и сестру заточили в венскую тюрьму, где вскоре при загадочных обстаятельствах погибает Алексия Адольфовна. Но и этого оказалось мало, были заключены под стражу все ближайшие родственники Геровских. Дом в Чертежном, где жила вдова Адольфа Добрянского и хранился его уникальный архив, был летом 1914 года разграблен и сожжен австрийским властями. (Там же.).
После того, как русские войска занимают Буковину и Галицию, Алексей Геровский возвращается в Черновцы в качестве «старшего чиновника по особым поручениям» при губернаторе Евреинове. По служебным делам он часто общался с графом Владимиром Алексеевичем Бобринским, членом государственной Думы России и одним из самых деятельных членов «Галицко-Русского Общества». А когда в 1915 году русские войска отступили из Галичины, Алексей Юлианович состоит при МИДе в Петрограде в должности эксперта по австро-венгерским и балканским делам. После революции возвращается на Подкарпатскую Русь, становится председателем Центрального Комитета Православных Общин и юрисконсультом православной епархии.
По-другому сложилась жизнь в России у Георгия Геровского. В самый разгар первой мировой войны он поступает в аспирантуру Харьковского университета. 7 декабря 1917 года успешно сдает государственные экзамены, после которых его собирались утвердить на профессорскую должность, но революция помешала этому. («Русский Вестник». Нью Йорк. 31 октября 1935 г.).
Из послужного списка Георгия Юлиановича узнаем, что с октября 1918 года по май 1921 года он преподаватель 2-й ступени (средней школы) в Саратовском уезде; с мая 1921 года по октябрь 1921 года — уездный инспектор при Уездном Совете по просвещению национальных меньшинств в саратове; с 15 октября по ноябрь 1923 года — заведующий литературным и историческим отделом фундаментальной библиотеки Саратовского университета.
В начале 1924 года Георгий Юлианович по приглашению брата возвращается на Подкарпатскую Русь, где становится свидетелем политических баталий, разыгравшихся накануне выборов в парламент Чехословакии.
Первые выборы в Чехословацкий парламент, который состоял из палаты депутатов и палаты сенаторов, проходили в 1920 году. Они проводились во всех уголках Чехословакии за исключением Подкарпатской Руси. Выборы в парламент ЧСР в ноябре 1924 года были первыми в нашем крае после присоединения к ЧСР.
В начале избирательной компании Крамарж, первый премьер-министр ЧСР, учитывая огромный авторитет Алексея Геровского среди подкарпатских русинов, предложил ему возглавить список кандидатов народно-демократической партии. А. Геровский в своей статье «Чешская политика и православная церковь на Карпатской Руси», писал: «На предложение возглавить их список в Карпатской Руси, я им сказал, что прежде всего мне необходимо знать, как они относятся к автономии… На это мне ответил д-р Крамарж: «Само собою понятно, мы стоим за автономию…» Далее Алексей Юлианович отметил, что после продолжительного разговора с Крамаржем и Гайном, он убедился в их неискренности и отказался от предложенных 250 тысяч корун на предвыборные расходы.
Старый знакомый Милан Ходжа, депутат парламента ЧСР, министр просвещения и вероисповедания предложил ему возглавить список аграрной партии. Но и это предложение было отклонено. Алексей Геровский понимал, что им нужно только его имя в предвыборной борьбе против блока «карпаторусских автономистов». (Сборник «Путями истории» Т. II. стр. 57-59.).
Алексей Юлианович не примыкал ни к одной из политических партий, обильно представленных на Подкарпатской Руси. Это объясняется прежде всего тем, что он долгое время возглавлял Центральный Исполнительный Комитет Православных Общин Подкарпатской Руси и считал, что только сотрудничество со всеми политическими течениями благоприятно скажется на укрепление православия в крае. Он совместно с сербским епископом Досифеем и о. Алексием Кабалюком организовал православные приходы во многих селах края. Его заслуги были отмечены. Сербский Синод назначает Алексея Геровского юристконсультом православной епархии Подкарпатской Руси.
Такая деятельность Алексея Юлиановича шла в разрез с политикой чехословацкого правительства, которое соботируя предоставление автономии, стремилось расколоть народ Подкарпатской Руси. С этой целью православную церковь в нашем крае власти стремились отторгнуть из под юрисдикции Сербской православной церкви. А. Ю. Геровский со своими сторонниками при поддержки архимандрита Алексия Кабалюка создает «Карпаторусский комитет» в Белграде. С помощью сербского премьер-министра Панича, был удален из Подкарпатской Руси пражский ставленник епископ Вениамин.
На одном из своих выступлений в югославской столице А. Ю. Геровский заявил: «через некоорое время Чехословакия и Польша исчезнут с карты Европы потому, что в славянском мире будущее только за православными государствами». (ГАЗО ф. 2. оп. 2. ед. хр. 92. л. 67.). В ответ на это заявление чехословацкое консульство в Белграде изымает у него чехословацкий паспорт. Мотивируя это тем, что у него имеется австрийский паспорт, а по законам ЧСР запрещается одновременно быть гражданином двух государств. С этого времени Алексей Геровский становится злейшим врагом для правительственной верхушки Чехословакии.
За ним и его саратниками устанавливается постоянный негласный надзор. 28 марта 1925 года Хустское окружное управление сообщало президии гражданского управления Подкарпатской Руси: «Согласно данных жандармских станции доктора Геровского в Изе нет и не было». (ГАЗО ф. 63. оп. 4. ед. хр. 438. л. 1.). На следующий день последовало дополнительное сообщение: «Брат доктора Геровского, по имени Георгий, приехал в Изу вечером 26. 03. к своему брату, где взял несколько книг, там переночевал и утром 27. 03. уехал в город Хуст. По нашим сведениям доктор Геровский уже около трех недель находится в Праге». (Там же л. 2.) 21 апреля 1925 года президиум жупного управления в Вел. Севлюше (Виноградово) сообщало президии по политическим вопросам Под. Рус: «12. 04. доктор Геровский приехал в Изу. Его сопровождал Кабалюк. 13. 04. к ним приехал учитель Павел Кирик, в тот же день др. Геровский и Кабалюк поехали в Хуст, откуда др. Геровский в сопровождении Степана Кеменя выехали в Ужгород на праздник Пасхи к своему брату. После праздника др. Геровский вернулся в Изу. Его жена (русская эмигрантка Магдалина Маркова) до сих пор находится в Париже». (Там же л. 4.). Полицейский комиссариат докладывал 25 апреля 1925 года политическому управлению Под. Руси: «Доктор Геровский 15. 04. приехал из Изы в Хуст к Кабалюку. Пробыл у него около двух часов, потом, очевидно, уехал в Ужгород». (Там же л. 6.). Полицейская дирекция в Ужгороде — президии политического управления Под. Руси: «Доктор Геровский приехал в Ужгород 17. 04. 25 г. жил в гостинице «Берчени». Встречался в основном с русскими и украинцами, ходил в кино и театр. Ежедневно его навещал в гостинице его брат. Два раза его посетил агент-посредник Гаваш. Уехал из Ужгорода 12. 05. 25 г. в Прагу». (Там же л. 7.). Министерство иностранных дел ЧСР 25 августа 1925 года сообщало со ссылкой на посольство в Белграде: «Алексей Геровский с двумя членами консистории проживает в Белграде уже больше месяца. Вместе с Досифеем предложило министру иностранных дел Меморандум о неутешительном состоянии православной церкви на Под. Руси, и ее преследовании со стороны Чехословацких властей. В Меморандуме изложено требование, чтобы власти Сербии потребовали от Чехословацкой Республики придерживаться устной договоренности между министром Бенешем и министром культов Сербии Яницем. Одновременно подчеркивается, что необходимо дать чешским властям один месяц срока для ответа, а если в этот срок ответ не будет дан, то сербские власти обратяться в Лигу Наций». (ф. 2. оп. 2. ед. хр. 90. л. 18, 18 об.). В жандармском донесеннии от 7. октября 1925 года сообщалось: «Значительная часть действующих православных священников на Под. Руси под влиянием епископа Досифея пропагандирует православное движение на Под. Руси, требует признания сербской юрисдикции, отрицая юрисдикцию Царьградского патриарха. Имеется связь с посредниками Досифея , а также с некоторыми политиками, такими, как др. Алексей Геровский… Др. Геровский, председатель православных сел на Под. Руси, издал в Белграде обширный Меморандум… Сдешний уряд (канцелярия губернатора) намеревается выслушать др. Геровского по этому вопросу, однако, до сих пор это не было возможным, поскольку др. Геровский в Ужгороде не задерживается, а его брат Георгий, который был в Белграде всего один день ( об этом свидетельствует его заграничный паспорт) утверждает, что там говорил с братом, но о содержании Меморандума ему ничего ни известно». (Там же л. 3. 3 об.). Президиум жупного правления в Вел. Севлюше 15 октября 1925 года сообщало: «Согласно тщательного расследования установлено, что выезд в Сербию совершен по инициативе архимандрита Кабалюка в Хусте. Выезд вероятно совершили представители консистории Дмитрий Беляков, православный священник из с. Горонды и Лука Ольховский из с. Задне. Уехали два месяца назад. Возможно, поездка Геровского в Сербию была самостоятельной. После завоевания России большевиками, переметнулся на Сербию очевидно потому, что Сербия сегодня является его второй родиной. Недавно заимел связи с семьями Сербских высших кругов. Геровский в политических целях пропагандирует православие сербского (Досифеевского) направления. До войны в с. Ясиня проводил православную агитацию, в результате которой, позже, был Мараморошский процесс. Связи с Досифеем установил не сегодня, поскольку его знал уже давно. Кто был инициатором измененного меморандума и статьи в газете «Време», нельзя утверждать. Думаю, что не будет ошибкой, если это деяние припишем Геровскому. Он имел и имеет доступ в найвысшие сербские круги. В Сербии, кроме того, живет много церковных деятелей из России, с которыми Геровский имеет связь». (Там же. л. 30. 30об.). Представитель жупного правления в Сел. Севлюше 19 октября 1925 года доносил: «Др. Геровский в первой половине октября 1924 года находился в Изе, где работал по подготовке организации православной семинарии, церковной типографии и изданию православной газеты в Изе. Вся эта подготовка не была завершена, поскольку др. Геровский в конце октября 1924 года выехал в Прагу, а оттуда в Париж. До сих пор в Изу не возвращался. Не правдоподобно, что др. Геровский сопровождал делегацию православной консистории в Сербию. Кажется правдой, что Геровский в Сербии присоединился к делегации из Чехословакии. Др. Геровский является секретарем православной консистории на Под. Руси, ярым сторонником сербской юрисдикции и фанатическим противником Пражской юрисдикции. Его связь с епископом Досифеем, активная деятельность в интересах православия снискали ему среди православных большую любовь и кличку «православного адвоката»… Д-р Геровский, как секретарь православной церкви, отлично знает положение православной церкви на Под. Руси. Его товарищеские отношения с некоторыми чешскими политиками и правительственными кругами дают ему возможность заглянуть в закулисную политику Чехословакии… Стараниями др. Геровского в Хусте поселился бывший царский генерал Раснянский, который досих пор имеет связи с великим князем Николаем Николаевичем… Др. Геровский монархических убеждений, а его идеал — сильная русская великодержавность. Поэтому он противник всего, что мешает осуществлению этого его идеала. Др. Геровский находится в Женеве, где в Лиге Наций хочет добиться решения вопроса по положению православия на Под. Руси». (Там же. л. 32-33.). Полицейское дирекция в Ужгороде 30 октябре 1925 года сообщала: «В допролнение к нашему донесению от 7 октября 1925 год досообщаем, что Алексей Геровский, который в Ужгороде имеет брата, не был в Ужгороде за период с нашего последнего донесения. Очевидно, что после поездки делегации под руководством Геровского в Белград, сторонники епископа Саватия отброшены на задний план, а сторонники епископа Досифея приобретают все большую значимость. Об этом свидетельствовует тот факт, что священником Кабалюком миссионеры Савватия были изгнаны.» (Там же л. 26.). Президия краевого управления 22 марта 1929 года сообщала: «Др. Геровсеий в 1928 году был в Хусте и Изе неоднакратно… Согласно секретного расследования др. Геровский очевидно совершает заезды в Чехословакию переодевшись в православного священника, чтобы отвлечь от себя внимание. Сегодня однако, установлено, что в том же 1928 г. в Хусте вообще не был». ( Там же. ед. хр. 92. л. 122, 122 об.).
Являясь членом женевского «Конгресса меньшинств», Алексей Юлианович часто посещал общие собрания Лиги Наций, где знакомил ее членов с прблемами на Под. Руси. Рассказывал и о нежилании Праги предоставить автономию Под. Руси, гарантированной ей Сен-Жерменским мирным договором и Конституцией ЧСР. Его острые выпады в швейцарских и других газетах в адрес правительства имели огромный общественный резонанс.
В отличии от правительства Австро-Венгрии, приговорившего Алексея Геровского к смертной казни за «государственную измену», правительство Чехословакии в феврале 1927 года лишает его гражданства и изгоняет из пределов страны. Различным притеснениям подверглись и члены его семьи.
Сестра Ксения, родившаясь в Карпатской Руси в Чертежном, в имении своего деда Адольфа Добрянского, где постоянно проживала, находилась под негласным надзором полиции. Окончив класическую гимназию, не смогла устроиться учителем в сельскую школу. Когда она дала согласие учить грамоте детей в соседнем селе то ее посадили под арест на три дня.
Георгия Геровского, ученого филолога с мировым именем, не признавали гражданином Чехословакии. Он официально числился с 1924 года по 1938 год «научным работником по диалектологии закарпатских говоров по истории и диалектологии русского языка с ведома Чешской Академии Наук и Славянского Института в Праге». ( ГАЗО ф. 14. оп. 1. ед. хр. 170. л. 66.). Всю свою жизнь он посвятил изучению русского языка и русской культуры и их влиянию на самобытную культуру подкарпатских русинов. Он оставил после себя огромное научное наследие, которое не потеряло своей актуальности и сегодня.
В «Карпаторусском сборнике» за 1930 год выходит одна из первых его научных работ «Русскiй язык в церковно-славянско-русской грамматике М. Попа-Лучкая». Спустя четыре года в 3 томе «Чехословацкой Владистиведы» на чешском языке публикуется обширная работа на ческом языке «Язык Подкарпатской Руси», материалы к которой он собирал почти 10 лет. Это исследование получило высокую оценку в научном мире. Предвидя, что его работа будет служить основой для национально-культурного развития, Георгий Юлианович писал: «Замечательным для истории языка этого маленького полумиллионного народа… есть его решительное усилие не отдаляться все более и более от русского корня введением собственных диалектических особенностей в литературу, решительное сознательное стремление к языку русской литературы, к русской школе, руководимые естественным инстинктом самозащиты и чувством языковой принадлежности».
В 1995 году в Москве, стараниями подвижника и большого друга Подкарпатской Руси С. В. Шарапова был издана на русском языке эта уникальная работа Георгия Юлиановича Геровского. Критика ее проигнорировала. И если в Закарпатье такая позиция понятна. То не понятно молчание ученых-филологов в России. Нам же остается частично привести статью-информацию литературоведа Евгения Недзельского, которая и теперь не потеряла научной ценности:
» До сих пор в связи с борьбой за русский язык, периодически появлялись статьи и отдельные издания, посвященные вопросу о языке на Под. Руси, но все они касались или определенных областей или отличались более патриотизмом, чем научностью. Они составлялись в защиту прав русского языка, а тем самым имели значение подчиненное, а следовательно в оценке их с точки зрения чистого языковедения имели значение условное. Впрочем, нельзя и в этих сочинениях в известной мере отрицать и научной ценности. Самое главное то, что вопрос о языке на Под. Руси, а особенно теперь, имеет значение не только научное, но и в полном смысле слова жизненное. Школа без летературного языка вообще не мыслима, а чтобы добиться права этого литературного языка, нужно выступать во всеоружии знаний о языке.
Мы не сомневаемся, что Геровский в своей работе исходил из чисто научных побуждений и тем немение интерес к его работе далеко не ограничивается областью науки, но и являет интерес для карпаторусского народа общежизненный. Работа Геровского учитывает весь предшествующий материал в области исследования карпаторусского наречия и одновременно является законченной и цельной работой. Она представляет большую ценность для языковедов, а в силу обстоятельсчтв она является и основой для каждого карпаторосса в его суждениях о своем языке и в борьбе за права своего русского языка.
Г. Геровский указывает, что границы распространения карпаторусского наречия не совпадают с нынешней Под. Русью, как административной (автономной) единицы; население, говорящее на карпаторусском наречии разделено административными границами и относится и к Под. Руси и к вост. Словакии. Карпаторусское наречие, однако, не является островом, оно непосредственно связано территориально с галицко-русскими наречиями, далее с малорусскими — южнорусским, т. е. составляет целое со всей территорией распространение русского языка.
Карпаторусское наречие по своим особенностям относится к малорусской группе, однако этиже особенности указывают и на то, что карпаторусское наречие не может быть отожествлено ни с одной из до сих пор классифицированных малорусских языковых групп. Г. Геровский приводя шесть особенностей карпаторусского наречия, не встречающихся ни в одном из прочих малорусских говоров, предлагает его считать самостоятельным в малорусской группе. К этому обязывает и то крайне любопытное обстоятельство, что из шести отличий карпаторусского наречия от малорусской группы — четыре роднят его с великорусским наречием, а в некоторых случаях даже с северо-великорусскими говорами.
В карпаторусском наречии исследователь различает следующие основные группы говоров: 1. Южно-мараморошская, 2. Бережская, 3. Северо-мараморошская, 4. Ужская, 5. Восточно-земплинская, 6. Западно-земплинская, 7. Шаришская, 8. Спишская. Так называемые гуцульские говоры к карпаторусской группе вовсе не относятся; проникли они вместе с населением, пришедшим в ХVIII ст. из галицкого Покутья и Буковины и относятся к западно-малорусской группе.
Все эти 8 групп карпаторусских говоров г. Геровский распределяет на 3 вида по времени своего возникновения и в зависимости от влияний. К говорам стародавняго сложения относятся — южно — и северномараморошское, бережское, ужское и восточно-земплинское. К говорам старого сложения, на которые оказала влияние галицкая речь и еще более западно-славянские языки (польский и словацкий) относятся — западно — земплинское, шаришское и спишское. Наконец, говорами нового происхождения являются пограничное верховинское, по существу галицкое, но измененное карпаторусским влиянием, и бочковское, в основе карпаторусское, ныне носящее влияние говоров пришедщих т. н. гуцулов.
Вторая часть работы Геровского посвящена исследованию литературного языка в том виде, как он слагался в отдельных памятниках и бытовал в определенные периоды времени.
Древнейшим видом письменного языка на Под. Руси был язык церковно-славянский, как это было и в России. Этот язык настолько был близок к народным русским говорам, что никто его не считал чужим, хотя в основе он был древним наречием македонских (болгарских) славян.
В древнейшие времена карпатороссы пользовались церковными памятниками, общими всей прочей Руси. Однако, уже с ХIV стол. карпатороссы начинают в силу изменившейся политической ситуации пользоваться памятниками и иных народов, редакциями болгарскими, румынскими и югославскими. И любопытно отметить, что в то время как эти редакции обильно вводили слова живых говоров, карпатороссы стремились сохранить чистоту языка, принятого церковью — церковно-славянского. На автора Няговского учительского евангелия оказал влияние протестантизм, в смысле его борьбы с латынью… Это стремление к сохранению чистоты письменного языка вело к тому, что и ХVII и ХVIII cтол. составители грамматик и языковеды (А. Коцак, М. Лучкай, М. Фогараший), не рекомендовали вводить живое наречие в установленную грамматически церковно-славянскую речь, другими словами опасались разбить культурное единство своего собственного племени.
Прямое обращение к русскому литературному языку началось со второй половины ХIХ стол. и в данном случае большую роль сыграла грамматика Ломоносова, которая дала карпатороссам, как раньше и россиянам непосредственный переход к русскому литературному языку. «С этого времени, — пишет Г. Геровский, — язык карпаторусской литературы освобождается от церковнославянщины и быстро идет по пути сближения и полного соединения с русским литературным языком, как он установился в русской литературе».Между церковнославянским и русским литературным языком, как границами, появлялись переходные ступени, часто усложненные диалектизмами и влияниями других языков, ибо в школах обучение на русском литературном языке не велось.
Автор исследования приводит в своей статье массу примеров, что дает ему полное право сделать заключение, что галицко-украинская литературная речь в карпаторусской литературе есть явление только последнего времени.
Работа Г. Геровского «Язык Подкарпатской Руси» является ценным вкладом в науку о русском языке вообще и полезным руководством для каждого карпаторосса, задумывющегося над судьбами своего народа. («Русский Народный Голос». Ужгород. 15 ноября 1934 г.).
В этот период перу профессора Геровского принадлежит фундаментальное исследование о первом председателе Общества им. А. Духновича «Евминий Сабов и его труды на пользу русского просвещения на Карпатской Руси в довоенное время», в котором значительное место отведено анализу учебника русского языка Е. Сабова.
В каких тяжелых условиях приходилось ему работать, говорит такой факт: в город Мукачево, где жил ученый, приехал известный датский славяновед и попросил его сопровождать его в поездках по Подкарпатской Руси, помочь ему ознакомиться с местными диалектами. Об этом узнала чехословацкая полиция и запретила Геровскому покидать пределы Мукачева. Датскому профессору пришлось путешествовать одному. По возвращению он поделился с ним своими впечатлениями. По его словам, «Карпатская Русь напоминала чешскую колонию наподобие английской колонии Индии». («Путями истории» Т. II. стр. 253.).
Работоспособности Георгий Юлиановича можно позавидовать, за короткое время он пишет исторические миниатюры «Князь Федор Кориатович», «Восстание нашего народа в 1703 году», филологические работы, среди них «Грамматика Панькевича, как учебник родной речи на Карпатской Руси», опубликованная в пражском научно-педагогическом журнале «Русская школа» ╧ 1 за 1936 год. В ней он пишет: «В этом учебнике излагается совершенно чуждый и для Карпатской Руси необычный галицко-украинский язык. Потому учебник Панькевича, похожий на учебники, какие были в употреблении в Галичине в австрийское время, вызвал на Карпатской Руси справедливые возражения». Такая категоричность суждения многим не нравилась. Создавались различные препятствия научной работе ученого языковеда. На его защиту выступила газета «Словенский Глас». В ╧198 за 1938 год, она рекомендовала назначить Г. Ю. Геровского руководителем вновь созданной кафедры «карпаторусского языка и литературы» в Братиславском университете. Куда он так и не был принят.
Спустя семь дней после публикации в «Словенском Гласе», 25 июня, в Мукачеве состоялось учрередительное собрание Общества Наук и Искусств Подкарпатской Руси. Целью Общества являлась организация научной работы и издание научных трудов. Общество ставило перед собой задачу объединить все научные силы, готовить новые научные кадры, изучать историю края. Общество имело отделения: историко-филологическое, естественно-научное, искусства. Председателем Общества единогласно избрали 52-летнего Г. Ю. Геровского. ( «Русский Народный Голос» Ужгород. 8 июля 1938 г.).
Русинский литератор и краевед И. Ф. Комловши рассказал мне, как он, в то время студент Мукачевской учительской семинарии, служил секретарем у Георгия Юлиановича. Он отметил эрудицию, скромность и огромную работоспособность ученого. В то же время он находил время поговорить с молодым человеком, давал почитать книги из своей уникальной библиотеки. Возможно тогда и зародилась идея у Ивана Федоровича самому собрать книжное собрание о нашем крае, слава о котором давно перешагнула границы Закарпатья.
Можно предположить, что одинокий ученый, редко покидавший порог своего кабинета, всегда был мысленно рядом с братом Алексеем. Знал, что переселившись в Югославию, он продолжил свою борьбу за автономию на Под. Руси.
Алексея Геровского поддерживала в Югославии не только многочисленная русская эмиграция, но и правительственные и опозиционные партии. Ему удалось организовать «Сербско-Карпаторусский комитет», в который вошли члены Югославского парламента (скупщины), представители сербской православной церкви, творческая интеллигенция, журналисты. Среди них Константин Тимотиевич, др. Воислав Янчич, Радослав Агатенович, Р. Трифунович, Мирко Комненович, Милош Мошколевич и Григорий Божович. (ГАЗО ф. 2. оп. 2. ед. хр. 90. л. 75, 75 об.).
Огромное впечатление на югославскую общественность произвело выступление А. Ю. Геровского на съезде четников, на котором присутствовал военный атташе чехословацкого посольства в Белграде. В своей речи он подверг резкой критике существующие порядки на Под. Руси. В знак протеста военный атташе покинул зал заседания и не присутствовал на военном параде. В связи с этим, чехословацкое правительство заявило протест и требовало изгнание Геровского из Югославии, но безрезультатно.
В ответ на это Алексей Юлианович публикует тиражем 1500 экземпляров обращение, в котором приводит ряд фактов, говорящих о коррупции Бенеша. Этот документ был разослан всем членам Лиги Наций. В своем обращении Алексей Геровский предложил д-ру Бенешу привлечь его к суду в Швейцарии, в городе Базеле, где это обращение было напечатано. Представитель Канады, сенатор Дандюран в разговоре с А. Геровским сказал, что если Бенеш не обратится в суд, то ему в Лиге Наций не место. Бенеш к суду Геровского не привлек ни в Швейцарии, ни в Белграде, ни в Нью Йорке, куда он переехал в январе 1930 года.
Алексей Геровский переселяется в США, чтобы здесь продолжить борьбу за предоставление Под. Руси автономии. Активно сотрудничает с Обществом русских православн братства в Пенсильвании. Часто печатается с программными статьями в выходящей в Нью Йорке газете «Русский Вестник» (редактор Николай Почута). Имел своих сторонников и в словацкой Лиге в Америке. Уже 2 февраля в Нью Йорке состоялась его встреча с русинами Америки, на которой присутствовало несколько сотен человек. (Там же).
Потребовалось около двух лет для того, чтобы создать мощную и авторитетную организацию, объединяющую американских русинов, независимо от вероисповедания. Так возник «Карпаторусский Союз», руководимый комитетом из 24 человек, где православные и греко-католики были представлены поровну. В 1935 году А. Ю. становится его генеральным секретарем. (В. Разгулов «Яркий след братьев Геровских». «Единство-плюс». 15 января 1994 г.).
Создание «Карпаторусского Союза» чехословацкое правительство восприняло враждебно и попыталось его дискредитировать. Недоброжилатели А. Ю. Геровского, польстившие на финансовую поддержку Праги, стали утверждать, что «ничего не делает» этот Союз и создан для его личных целей. В ответ на это Алексей Юлианович писал: «Карпаторусский Союз объединил всех карпатороссов в Америке и делает все, что возможно в мирное время, а его «бездеятельность» можно сравнить с «бездеятельностью» армий мирного времени во всех государствах, которые будут готовы действовать, как только настанет время. И Карпаторусский Союз будет тогда действовать в Европе, согласно обстоятельствам. В течении ближайших лет там вспыхнет война. И первым государством, которое исчезнет с карты Европы, будет Чехословакия». («Путями истории». Т. II. стр. 256.).
Эта статья А. Ю. Геровского переполнила чашу терпения Праги. В прессе было опубликовано постановление чехословацкого суда, что он будет арестован, как только пересечет государственную границу ЧСР.
Лидеры «карпаторусского Союза» главной задачей считали объединить все политические силы на Под. Руси для достижения автономии.
Делегацию, отправленную в Европу, возглавил Алексей Геровский. В нее вошли Иван Поп и протоиерей Иоанн Янчишин. В Париже их встретил депутат Чехословацкого парламента, председател Автономно Земледельческого Союза Андрей Бродий. Ему председатель «Русского Сокола» И. Поп, вручил две тысячи долларов для организации и издания газеты, которая под названием «Русская Правда», вскоре вышла. В Париже доктор Геровский получил чехословацкую визу и горантию безопастности.
Прибыв в Прагу, делегация была принята премьер-министром Миланом Годжей, который посоветовал, с целью ознакомления ситуации на Под. Руси, предпринять поездку по всем ее регионам. В Ужгороде Г. Ю. Геровского и сопровождавших его лиц встретили депутаты Чехословацкого парламента от Под. Руси и представители местных организаций во главе с городским головой русофилом П. П. Совой. В тот же день делегация встретилась с представителями обеих Рад (Русской Народной Рады и Руськой Народной Рады). Алексей Геровский призвал украинофилов во главе с Волошиным к сотрудничеству, так как две эти ветви — корни одного народа. Последовавшие за эти ряд совместных заседаний обеих Рад к объединению не привели.
В поездках по территории Подкарпатской Руси американскую делигацию с восторгом встречали жители сел и городов края. А самой первой поездкой А. Ю. Геровского стало посещение Изы. О чем беседовали он с архемандритом Алексием Кабалюком пресса и архивные документы умалчивают. Но мы уверены, что советы и напутствия владыки не раз помогали А. Геровскому разобраться в сложных политических ситуациях.
В результате переговоров 7 и 8 июня 1938 года Алексею Юльевичу удается объединить в «Русский блок» вечных соперников — «Автономно Земледельческий Союз» и Аграрную партию. Его возглавили депутаты и сенаторы от этих партий. От АЗС — А. Бродий, Ю. Фельдеший, И. Пьещак, от Аграрной партии Э. Бачинский, П. Коссей, П. Жидовский. Консолидация самых влиятельных политических сил в крае сыграла огромную роль в предоставлении Подкарпатской Руси автономного статуса и формировании собственного правительства. Во многом решающим в этом вопросе стала позиция Конвенции православных братств Америки, других русинских организаций. На имя членов делигации в ужгородскую гостиницу «Корона» 9 июня была доставлена телеграмма следующего содержания: «Одиннадцатая Конвенция Соединения Русских Православных Братств, заседавшая в Буффало, постановила выразить желание, чтобы осуществление Сен-Жерменского договора об автономии Подкарпатской Руси было немедленно исполнено. Конференция заявляет, что она поддерживает миссию делегации КРСоюза и призывает лидеров партии объединиться ради автономии. Председатель Конвенции Николай Пачута». («Русский Народный Голос». Ужгород. 11 июня 1938 г.).
Вскоре два члена делегации американских русинов И. Поп и о. И. Янчишин покидают пределы Чехословакии, передав свои полномочия А. Геровскому.
4 сентября 1938 года Алексей Юлианович в пражском готеле «Алькрон» открыл свое представительство. Где вскоре принимает А. Бродия, Э. Бачинского и сопровождающих их лиц. Совместно ими был подготовлен меморандум о быстрейшем предоставлении автономии Под. Руси. Этот документ 13 сентября был передан Милану Годже на рассмотрение.
События, как предсказал когда-то А. Ю. Геровский, развивались стремительно. В этой связи приведу выдержку из стенограммы суда над Андреем Бродием, (хранится в архиве Закарпатской области в Ужгороде в фонде 2558. оп. 1. ед. хр. 359-368), позволяющую высветить некоторые моменты того непростого времени.
«Прокурор — Скажите, Бродий, какую роль в политике Вашей партии сыграл известный агент, друг Муссолини и других прихвостней А. Геровский?
Бродий — Кто такой был Геровский, был ли он другом Муссолини, я не знаю, знаю только, что он был внуком нашего великого политика Добрянского.
Прокурор — Добрянский не виноват, что у него был такой неудачый внук.
Бродий — Я Геровского знаю как человека, который находился в Америке, а потом как друг наших карпаторусских братьев был послан сюда, и мы его почитали, как представителя наших карпаторусских братьев.
Прокурор — Я спрашиваю, какую роль в политике Вашей партии во второй половине 1938 года сыграл Геровский ?
Бродий — Он старался найти контакт с Чехословацким правительством… С его помощью удалось объединить все партии в один блок… за исключением коммунистической. Из этого вышло правительство тогдашней Подкарпатской Руси».
Правительство было сформировано 11 октября 1938 года, тогда же наш край получил и автономию в составе ЧСР. Возглавил его Андрей Бродий. Но уже через несколько дней чехословацкое правительство попыталось отменить свое решение, а Алексей Геровского арестовать и выслать за пределы страны. Однако, после вмешательства югославского посла в Праге, генерал Сыровый, заменивший президента Бенеша, был вынужден дать отбой. В это же время министр иностранных дел ЧСР, Хвалковский, передал А. Геровскому приглашение германского министра иностранных дел Риббентропа приехать в Мюнхен для переговоров. Для этой цели чехословацкое правительство предоставляло самолет. Министр Хвалковский ужаснулся, когда Алексей Юлианович отказался от поездки на личную встречу с Риббентропом. По совету югославского посла в Праге, Геровский направляется в Белград. Когда на следующий день он зашел в президиум югославского парламента, ему сообщают весть, которая сильно потрясла его. Речь шла о том, что 26 октября был арестован первый премьер-министр Подкарпатской Руси Андрей Бродий за «государственную измену» и на его место назначен Августин Волошин. Уже в Америке бывший премьер-министр ЧСР Милан Годжа сообщил А. Ю. Геровскому, что гитлеровское правительство потребовало, чтобы Прага арестовала вместе с Бродием и Геровского. («Путями истории» Т. II. стр. 275.).
А. Ю. Геровский прямо из канцелярии югославского министерского совета звонит в Прагу министру Хвалковскому. Его на месте не оказалось, с ним разговаривал его первый зам. Масаржик. На вопрос Алексея Геровского, на основании какого права чехословацкое правительство могло арестовать главу автономного правительства А. Бродия и назначить на его место человека, не пользующего поддержкой у подавляющего числа населения Под. Руси, — Масаржик ответил, что правительству пришлось пойти на это под давлением Берлина. (Там же).
После того, как венгерские войска заняли всю Под. Русь, Алексей Юлианович в Белграде стал получать оттуда множество писем, в том числе и от архимандрита Алексия Кабалюка, Бродия, Демко, Пьещака, Жидовского, Каминского, в них они настаивали, чтобы он вернулся на Под. Русь. Советывал туда вернуться и министр иностранных дел Югославии (отметим, что А. Геровский был в то время гражданином этой страны). Но он едет в Будапешт, где встречается с будущим премьер-министром Венгрии графом Телеки, с которым познакомился еще до первой мировой войны на приеме у русского консула в Будапеште. Телеки обещает ему помощь предоставить Подкарпатской Руси автономию и ввести в русинских школах язык, который был бы наиболее близок к литературному русскому языку.
Но этим добрым намерениям не суждено было осуществиться. После того, как Германия напала на Югославию и полностью подчинила себе Венгрию, граф Телеки застрелился.
В США Алексей Геровский вернулся в конце 1939 года, перед отъездом он встречался, как оказалось в последний раз, с братом Георгием. Узнал от него о ситуации в крае и его научных планах, которыми постоянно интересовался.
В 1941 году в ужгородской типографии Лам и К, под редакцией Г. Геровского и В. Крайняницы выходит «Разбор грамматики угрорусского языка», в составлении которого принимали участие преподаватели русского языка ужгородской, мукачевской и хустской гимназий. По этому поводу газета «Русское Слово» от 2 марта 1941 г., писла: «Разбор грамматики…» дает полную картину истории угро-русского литературного языка, как он практически слагался, а равно перечисляет и те многочисленные истории, которые при этом с ним случались. Всякий, прочитавший эту книгу, будет иметь ясное и каждому доступное представление об истории, фонетике, морфологии и синтаксисе родного языка, о размерах отличия его от русского или украинского литературных языков, равно как о мере различия разговорного и письменного языка у каждого народа».
Поэтому не случайно учительское Товарищество Подкарпатской Руси заказывает профессору Геровскому написать отзыв о книге В. Бирчака «Лiтературнi стремлiння Пiдкарпатськоi Русi», изданной в типографии «Школьная помощь» вторым дополненным изданием в 1937 году. В создании «Истории угрорусской литературы в изложении Володимира Бирчика» ему активную помощь оказывал преподаватель, а затем директор русской гимназии в Мукачеве В. А. Попович.
Работа была отпечатана в ужгородской типографии Юлия Фелдешия в 1943 году и давно стала библиографической редкостью. Опус же Бирчака факсимильным способом был издан в 1993 году. Учитывае, что в скором времени работа Г. Ю. Геровского вряд ли скоро будет напечатана вновь, приведем выдержки из нее.
1. «… С особенной нескрываемой неприязнью и всегда в ковычках автор говорит о русском литературном языке, употребление которого в ХIХ столетия и у современных писателей автор не может простить угрорусам, считая это почему-то признаком величайшей отсталости (!) и последствием «отсутствия всякой духовной культуры». Рассуждение автора на счет языка, находятся в полной противоположности с данными науки. Хотя он и считает нужным удилять столько внимания истории языка, какой употреблялся на протяжении веков в угро-русской письменности, и постоянно любить уклоняться в сторону вопросов о языке, как это будет показано ниже, но все-же он очень далек от действительного понимания этих вопросов, которых он совсем не исследовал…»
2. «… Упоминаются названия двух памятников: УжгородскогоПолуустава ХVI в. и Му(н)качевской Псалтыри начала ХV в. Об Ужгородском.., кроме названия, ничего не сообщает. но зато подробно останавливается на упомянутой Псалтыри. именно на подробном описании ее языка, хотя эта Псалтырь к угро-русской письменности принадлежит, а является рукописью молдавской, случайно сюда занесенною. Нужно удивляться, почему автор не потрудился прочитать мнение Яворского по поводу означенной Псалтыри… Вот слова Яворского: «В. Бирчак (Литературне стремленя.., 13) не менее смело причислил Му(н)качевскую Псалтырь к «интересным по своему языку» литературным памятником «первого периода»; она тут вообще в расчет итти не может, так как она, во-первых , написана сплошь на церковно-славянском языке, а вовторых, она согласно специальному исследованию И. И. Соколова, заведомо постороннего, а именно молдавского происхождения и письма… Другие памятники до ХVI ст. включительно автору неизвестны…»
3 «… Глава о полемической литературе, т. е. об Михаиле Росвиговском (стр. 25-27) списана целиком из короткой статьи о нем Панькевича в «Науковом Зборнике Ужгородской Просвиты за 1925 год»; автору принадлежат лишь ошибки, которые он внес от себя в свое изложение. Автор не читал сочинений самого замечательного писателя старой угро-русской литературы, он знает лишь извлечения из его «Обороны верному человеку», помещенные Петровым в приложении к его изданию Няговских поучений (петроград 1914, стр. 228-295), но ему совершенно неизвестно о существовании сочинений М. Росвиговского, которые издал Петров в Праге в 1932 г.»
4. «… Деятельность Орлая, Лодия, Балудянского, Кукольника и других угрорусов по устройству русских высших учебных заведений и работа Балудянского по кодификации русского законодательства получает в освещении автора тоже отрицательную оценку на той основе, что они были потеряны для своей Родины. Но такая же работа… во Львове, а также в польском Краковском универсчитете не считается автором такою же утратой для родного края…»
5. «… Еще неудачнее характеристика Михаила Лучкая или Попа и его грамматики (стр. 80-85). Для первого издания своей книги автор сочинил легенду о том, будто бы Лучкай слушал в Венском университете Добровского, который там никогда не читал; теперь эта ошибка исправлена, так же необоснованно в том смысле, что Лучкай познакомился в Вене с его сочинениями. Но Лучкай был в Вене с 1812 по 1816 год.., а главное сочинение Добровского по церковно-славянской грамматике, которому Лучкай подражал, вышло в 1822 году, когда Лучкай был уже в Унгваре… Автор пренебрегает всякой исторической точностью, даже в переводе подлинных слов из грамматики Лучкая позволяет себе вставлять слова, принадлежащие Лучкаю, а самому автору; например, Лучкай пишет «Carpatho Russia».., автор переводит «Мала Русь (Украина) и т. д. Лучкай говорит, что он намерен изложить для сравнения, наравне с церковно-славянским языком, свою родную речь, т. е. говор села Великих Лучек.., где Лучкай родился; автор же приписывает ему желание «дати граматику тоi мови, яку сьогодня называэмо украiнською» (стр. 82…»
Резюмируя сказанное, Г. Геровский писал в своей монографии: «… книга Бирчака об угро-русской литературе отличается крайней односторонним, субъективным изображением, которое лишено спокойствия и не отличается безпристрастьем, причем часто не останавливается перед извращением несомненных литературных явлений (фактов)…» Сейчас об этой работе Георгия Юлиановича, как впрочем и о других, ученые мужи предпочитают не вспоминать…
… По прибытии на Американский континент Алексей Геровский вошел в контакт с американским министерством иностранных дел, вел с ним переговоры о Под. Руси. Но после Ялтинской конференции союзников переговоры прекратились. Ему сообщили, что америконское правительство больше не интересуется судьбой Под. Руси и ему было рекомендовано по всем вопросам обращаться в советское посольство в Вашингтоне. Осенью 1944 года он обращается в это посольство с письменной просьбой дать ему визу для поездки в Москву, где «я надеялся — писал Алексей Юлианович — найти в министерстве иностранных дел людей, небезразличных к судьбе карпаторусского народа». («Путями истории» Т. II. стр. 260.). В посольстве ему ответили, что «Советский Союз не интересуется судьбой Карпатской Руси, поскольку она входит в состав Чехословацкой Республики и что советское правительство не притязает на чужие территории». (Там же). А. Ю. было указано, что «в Карпатской Руси живут украинцы, а не русские и что он сам ошибочно называет себя «русским», так как по сути дела он является «украинцем». (Там же).
Но Алексей Геровский не сдается, он пытается возродить «Карпаторусский Союз», и с этой целью в 1945 году пишет воззвание, в котором призывал: «Необходимо, чтобы те из наших людей, которые не потеряли еще своей веры в лучшую будущность нашего народа, серьезно подумали и посоветовавшись между собой созвали руководителей всех местных отделов на совещание, на котором все они могли бы высказаться и принять новую программу, соответствующую переживаемому нами моменту» (Там же стр. 287).
Принятие новой прграммы «Карпаторусским Союзом» было вызвано теми изменениями, которые произошли на Под. Руси. Алексей Геровский не порывал связей с нашим краем. Во многом это было связано с его братом Георгием, который находил способ информировать брата о происходящих событиях в крае. В том числе о подготовке к работе общего собрания делегатов местных Комитетов и Православного сьезда, которые состоялись в Мукачеве 17 и 18 ноября 1944 года. Теперь становится понятным почему осенью 1944 года А. Ю. Геровский стремился посетить Москву.
Народная Рада Закарпатской Украины, созданная в крае после освобождения, приглашает профессора Г. Ю. Геровского к сотрудничеству. 5 марта ему вверено музейное, библиотечное дело при ведомстве народного просвещения НРЗУ. (ГАЗО ф14. оп. 1. ед. хр. 170. л. 65.) Он командируется в замок графов Шенборнов (Берегвар) и Мукачево для осмотра библиотек, архива и музейных предметов. В мандате указывалось: «Г. Ю. Геровский уполномочен принимать меры для охраны книжных собраний и архивов, составлять описи отдельных картин, икон и др. предметов музейной ценности, а также старопечатных и рукописных книг и одбирать из них те, которые будут признаны подходящими для передачи в музей или Центральную универсальную библиотеку». (Там же ф. 177. оп. 2. ед. хр. 11. л. 13.). Будучи членом комиссии по созданию и открытию Закарпатского университета, профессор Геровский командируется в Севлюш и Хуст для осмотра семейной библиотеки баронов Переньи, библиотек гражданских школ и других книжных собраний, для отобрания и перевозки книг в Ужгород для университетской библиотеки. (Там же л. 16.). Из Праги Георгий Юлианович привозит уникальные издания из библиотеки Украинского Свободного Университета. (Там же л. 17.). В апреле 1945 года он изучает и готовит к первозке в Ужгород библиотечные и архивные фонды в Мараморошском Сиготе. (Там же л. 9.)
Русинский писатель В. А. Сочка-Боржавин в те годы работал школьным референтом вместе с профессором Геровским. В разговоре со мной Василий Андреевич рассказал, как он — в то время 23-летний молодой человек, общаясь с ученым энциклопедистом, многому научился у него. Рассказал, что у Георгия Юлиановича была похищена его уникальная библиотека и личный архив. Не пережив потрясений ученый вынужден был переехать в Прагу, а затем в Пряшев, где 5 февраля 1959 года скоропостижно скончался. В некрологе, который подписал П. Шима говорилось: » Г. Ю. Геровский, известный диалектолог и историк русского литературного языка, посвятивший свою долгую жизнь изучению карпатских и генеалогически примыкающих к ним говоров Восточной Словакии. Он автор филологическо-исторических работ, публиковавшийся не только в отечественных, но и зарубежных переодиках. Педагог, который заботливо относился к судьбе наших высших педагогических заведений и отдавал все свои педагогические способности и богатый опыт молодежи». ( «Дукля» Пряшев. 1959. ╧ 2. стр. 65.).
Нам остается только дргадываться, почему вдруг агенты НКВД заинтересовались архивом Г. Ю. Геровского. Ведь примерно в это же время его брат Алексей из Нью Йорка посылает Й. В. Сталину письмо, поступок в то время неслыханный. В нем он обращается к Сталину: «Не дайте в обиду самой западной окраины Земли Русской. Защитите ее. Не допустите, чтобы наше маленькое русское племя, удержавшееся в течение тысячи лет на юго-западных склонах Карпат, было стерто с лица земли в момент величайших побед русского оружия. Спасите русский край, который русские ученые (профессор Ключевский) считают колыбелью русского народа. Русская история Вам этого никогда не забудет». («Путями истории» Т. II. стр. 289.).
Ответа не последовало. Впрочем, что мог сказать «отец народов», когда маховик насилия был запущен на всю мощь.
Олег Александрович Грабарь, редактор сборника «Путями истории» по этому трагическому поводу писал: «Каким-то непостижимо нелепым кажется исторический акт уничтожения исконно русского облика населения Закарпатской Руси, насильственно обращенного в украинцев… Пусть Леонид Ильич Брежнев не будет в обиде на автора, что он напомнит ему, произошло это в присутствии его, Мехлиса, Тюльпанова, Вайса, Иткина, Давидовича и других представителей советской власти, достаточно образованных, чтобы понять чего они лишают край, лишая его многовековой традиции и выступая на ролях глушителей русскости» (стр. 245-246).
Это была трагедия целого народа, когда десятки тысяч простых краян заполняя различные анкеты отождествяли себя «русскими» (многочисленные архивные документы подтверждение этому), десятки талантливых литераторов создовали карпаторусскую литературу, в сложившейся ситуации вынуждены были писать в стол, или переходить на украинский язык. Об этом прекрасно написал участник тех событий, карпаторос Георгий Токарь в статье «Судьба русскоязычных литераторов Закарпатья», опубликованной в газете «Единство» 16 и 23 марта 1991 года. Это была и личная трагедия братьев Геровских, унаследовавших от своего деда Адольфа Добрянского завет — отстаивать до конца дней своих идею русофильства.
К счастью с годами идеи о которых шла здесь речь не канули в Лету. Все больше и больше людей считают себя карпатороссами. Среди них и семьи народного умельца и самобытного церковного художника Исак Ивана Юрьевича из села Приборжавского Иршавского района и предпринимателя. Будущее же Подкарпатской Руси мы видим в тесном и братском сотрудничестве с Россией.

Пресс служба Союза Православных граждан\Единое Отечество

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s