Об Этногенезе

 

 Л.Н. Гумилёв — Страна Шамбала в легенде и в истории

             Французские авторы Л. Повель и Ж. Бержье в исключительно интересной статье «Какому богу поклонялся Гитлер?» (Журнал «Наука и религия», 1966, N 10-11.) отметили, что учителя Гитлера — Дитрих Эккардт, Хаусхофер и Альфред Розенберг — почерпнули свою уверенность в том, что «их несут силы мрака» из тибетской легенды, переосмысленной ими для себя. По-видимому, они убедили и себя, и Гитлера, что эта легенда действительно тибетская и древняя. Фашистские идеологи исходили из того, что в глубокой древности на Востоке возникла некая страна Шамбала — центр могущества и насилия, управляющий стихиями и народами. Маги — водители народов якобы могут заключать с Шамбалой мистические союзы, принося человеческие жертвы. По мнению вожаков нацизма, массовые человеческие жертвоприношения, побеждая равнодушие «Могуществ» — сил мрака, побуждали их к помощи жертводателям. Потому-то и были убиты шесть миллионов евреев и 750 тысяч цыган, что в этом руководители нацизма якобы видели глубокий магический смысл. Они обосновывали свои злодеяния верой в «силы мрака», но легенда, на которой они будто бы базировались, была плодом и последствием глубокого невежества европейского обывателя XX века.

             Легенда о стране Шамбала в Тибете действительно существует и даже получила там особое распространение в тяжелый для Тибета XV в. Но рисуется Шамбала не как страна насилия, а как обитель блаженства и помещается где-то на северо-западе, подобно Утопии Томаса Мора или Атлантиде Платона. Правда, в одном из вариантов легенды имеется пророчество о грядущей войне Шамбалы с еретиками, нечто вроде описания апокалиптического конца мира и наступления вечного блаженства, но опять-таки не торжества мрака и насилия.

             Как всякая легенда, концепция Шамбалы имеет свою реальную основу, однако до тех пор, пока хроники древнетибетской религии бон были неизвестны европейским ученым, мысли о Шамбале питали только бредовую фантазию фашистских «теоретиков». Но в 60-е годы тибетские эмигранты опубликовали среди прочих сочинений «Тибетско-шашунский словарь», в котором была помещена карта страны Шамбала в специфической, непривычной для нас проекции. На первый взгляд, эта карта представляется совершенно фантастической, не имеющей никакого отношения к действительности, но научное исследование требует внимания, прилежания и уважения к самым непривычным формам изложения непонятных и неожиданных мыслей. Мы не можем требовать от древнего картографа, чтобы он изображал реальную действительность так, как привыкли видеть ее мы две тысячи лет спустя. Кто знает, может быть, через две тысячи лет и наши географические карты покажутся несовершенными и даже смешными. И поэтому, когда удалось прочесть сначала несколько названий, а потом уже и другие, то оказалось, что неизвестный древний географ изобразил страну, которую мы хорошо знаем по истории древнего мира,

            Путь исследования Первое, что бросилось в глаза, — было хорошо известное нам название «сак». Кочевой народ саки, родственники скифов, воевали с парфянами в 127-114 гг. до н.э. Сначала им удалось прорваться из Средней Азии в Иран, но потом они были оттеснены на его восточную окраину, в сухие степи, получившие название Сеистан (Сакастан). Это вполне реальное событие заставило нас продолжить поиски, увенчавшиеся успехом. Выяснилось, что центральный город страны Шамбала носил название Барпасаргад, то есть был одной из столиц Ахеменидской монархии. Наличие двух зафиксированных пунктов позволило ориентировать карту по странам света и определить еще несколько важных пунктов. К западу от Пасаргад расположена страна Хос, в которой легко угадать эламский город Сузы; тут филология и география совпадают. Как известно, к западу от Сузианы была расположена Вавилония, где в VI в, до н.э. господствовало семитское племя халдеев. На нашей карте халдеи названы словом, которое мы реконструируем как «гьялд», что соответствует их самоназванию «калду», тогда как греческий, привычный нам вариант отстоит дальше от оригинала. Но самое интересное, что столица этой страны — Вавилон наименован как «Страна, где собраны жрецы». В этом названии отражено характерное для Вавилона обилие языческих культов. Обнадеженные успехом, мы двинулись дальше на запад и обнаружили, что карта заканчивается «Окружным вытянутым морем», на берегу которого расположены Пун (Финикия) и город Несендры, то есть Александрия. Таким образом, наш географ знал о существовании Египта, хотя отзывается о нем крайне нелестно. По его мнению, Египет — это «Страна демонов, крадущих людей» (по-видимому, работорговля и в те времена не вызывала восторга у наиболее интеллигентной части человечества).

             Теперь попробуем двинуться от Пасаргад на восток. И там мы встречаем знакомые названия. На своем месте расположена страна Абадара — хорошо известная Бактрия, охватывающая современный Северный Афганистан и современный Южный Таджикистан. Южнее Бактрии лежит «Черная долина страданий», в которой нельзя не узнать страшную пустыню Белуджистана, где чуть было не погибло войско Александра Македонского. И, наконец, к северу от Пасаргад лежит страна Гергайон, знаменитая Гиркания, страна воинственных горцев, которых древние авторы сравнивали с волками (по-персидски «волк» — «гург»).

             Прочие названия требуют дальнейшей работы, и, вероятно, не все из них удастся расшифровать и сопоставить с уже известными. Собственно, так и должно быть, потому что древний восточный географ имел много сведений, которых не имели греки, и, следовательно, тибетский вариант географии Переднего Востока должен дополнить те отрывочные сведения, которые донесли до нас Геродот, Страбон и другие западные авторы. Но ведь это только повышает ценность источника, и будущее покажет, насколько он обогатит историческую географию. Нам же сейчас надлежит перейти к следующей проблеме: датировке эпохи создания карты. Отметим для начала, что автор знает город Александрию, стало быть, он жил после Александра Македонского. С другой стороны, на карте нет ни одного римского названия, а это значит, что карта составлялась до завоевания Востока Помпеем. Таким образом, не входя в противоречие ни с одним из названий источника, можно с уверенностью сказать, что автор был современником Селевкидов и отразил на карте эпоху господства Сирии, руководимой македонскими завоевателями, Сирия по-персидски называется Шам, а слово «боло» означает «верх», «поверхность». Следовательно, Шамбала переводится как «господство Сирии», что и соответствовало действительности.

             Этот, на первый взгляд неожиданный, вывод подтверждается канвой исторических событий III-II вв. до н.э. Первые сирийские цари: Селевк Никатор и Антиох, объединив большую часть развалившейся Сирийской монархии, создали исключительно благоприятные условия для развития ремесел и торговли, Антиохия, построенная на реке Оронте, в течение многих веков представлялась прообразом веселой, разгульной и беззаботной жизни, а один из кварталов ее — Дафнэ был местом, где танцовщицы впервые открыли «стриптиз». Поэтому неудивительно, что тибетские горцы, встречавшиеся с сирийскими купцами в Хотане, Кашгарии и Балхе, наслушались рассказов о веселой жизни, и это дало достаточный повод для создания утопии, которая пережила и Селевкидскую монархию, и порожденные ею веселые беспутства. Таким образом, мы можем констатировать, что никаких специально «злых», а тем более «потусторонних сил мрака» с легендой о Шамбале связывать не стоит: там поклонялись Афродите, Адонису, Таммузу, практически также Дионису, но не «могуществам, которые способствовали насилию и требовали человеческих жертв».

             Проверка вывода Ученый не имеет права рассчитывать на доверие своих читателей и, больше того, сам не должен верить себе, пока не убедится в том, что выводы его безукоризненно правильны. Поэтому привлечем другие сочинения, в первую очередь «Биографию Шенраба».

             Шенраб, основатель древней тибетской религии бон, которую часто именуют «черная вера», происходил из страны Олмо. На нашей карте она названа Хос (Сузиана). Олмо — это просто более древнее название Элама, что видно из тибетской аннотации к карте, которая названа как карта «Шушуна (Сузиана), Олмо (Элам) и Ирана».

             Наличие древних названий не противоречит нашей датировке, а показывает просто эрудированность тибетского географа, знавшего, что Селевкидской монархии предшествовала Ахеменидская, первые цари которой происходили из Элама, из города Аншана. В биографии Шенраба (древность ее неоспорима) встречается ряд упоминаний о событиях, связанных с местами, отмеченными на нашей карте, которая тем самым является ключом к древнему тексту, чей смысл до сих пор не был раскрыт. Эламец Шенраб, проповедовавший религию света и правды, встретил сопротивление со стороны зороастрийцев, причинивших ему при помощи царя Ксеркса большие неприятности. Эти тибетские сведения корректируются недавно открытой надписью, в которой Ксеркс, называемый тибетцами Шрихарша (древнеперсидское Хшайарша), запретил почитание всех богов, кроме Ормузда. В числе прочих пострадал и бог Шенраба — древний Митра, последователи которого рассеялись по окраинам Персидской державы, на западе вплоть до Рима, на востоке вплоть до Тибета.

             Римский митраизм, побежденный христианством, принадлежит истории, но тибетский, под названием бон, существует до нашего времени. Его не мог сломить даже натиск буддизма, так как воинственные горцы предпочитали оптимистическую религию обожествленной природы, предписывающую верность слову, самопожертвование и любовь к миру, непонятной для них философии мудрецов Индии и Китая. В ответ на уверение в бренности всего сущего и в ничтожности всего земного, а также в бессилии нашего знания они отвечали: «Не слушай болтовню буддистов, твое сердце подскажет тебе, где черное, а где белое», а о том, что они считали «белым», то есть хорошим, гласит бонский гимн:

            Да будет небо — сапфир!

            Пусть желтое солнце мир Наполнит светом своим Оранжево-золотым!

            Да будут ночи полны Жемчужным блеском луны!

            Пускай от звезд и планет Спускается тихий свет, И радуги окаем Сияет синим огнем!

            Пусть в небе мчатся ветра, Пусть поит дождь океан, Пусть будет вечной земля, Родительница добра;

            Здесь так зелены поля, Так много прекрасных стран!

             Как видно из содержания и интонации текста, эта концепция перекликается с наиболее мужественными и жизнеутверждающими настроениями, свойственными человечеству во все века, в том числе и в наше время. Последователи бона прошли через эпохи жестоких гонений, за две тысячи лет повторявшихся неоднократно, и пронесли для нас традицию древней науки, благодаря которой освещены многие темные моменты истории и разоблачены очень вредные предрассудки.

             Итак, как ни странно, некоторые события, пережитые нами в XX в., находят себе объяснение в далекой истории, где заблуждения причудливо переплетаются с истиной, но истина их превозмогает.

             Мы попытались очень кратко рассказать о древней тибетской карте и о некоторых событиях древнего мира, Теперь нам хотелось бы обратить внимание читателей на два весьма важных обстоятельства. Первое — это ценность традиционных сведений, передававшихся из поколения в поколение на протяжении тысячелетий. Даже нам, специалистам, кажется иногда просто невероятным, что в древних тибетских книгах содержатся вполне надежные сведения о древних странах и народах. Но, пожалуй, самое удивительное — это то, что в них есть описание и таких событий весьма далекого прошлого, о которых мы могли до недавнего времени только догадываться и строить разные, подчас противоречивые, предположения. И последнее: с каждым годом мы узнаем все больше фактов о культурном влиянии Востока на Запад и Запада на Восток, которое постоянно имело место на протяжении многих тысячелетий. Несомненно, что будущее развитие науки принесет еще немало интересного и неожиданного из истории развития нашей всемирной цивилизации.               Опубликовано // Азия и Африка сегодня, 1968, No 5.

center-m.com 

***
Этногенез славян
 — процесс формирования древнеславянской этнической общности, приведший к выделению славян из конгломерата индоевропейских племён. В настоящее время не существует общепризнанной версии формирования славянского этноса.

Славяне как сформировавшийся народ впервые были засвидетельствованы в византийскихписьменных источниках середины VI века. Ретроспективно эти источники упоминают о славянских племенах в IV веке. Более ранние сведения относятся к народам, которые могли принимать участие в этногенезе славян, таких как бастарны, однако степень этого участия варьируется в различных исторических реконструкциях. Письменные свидетельства византийских авторов VI века имеют дело с уже сложившимся народом, разделённым насклавинов и антов. Упоминания о венедах как предках славян (или отдельном славянском племени) имеют ретроспективный характер. Свидетельства авторов римской эпохи (I—II вв.) о венедах не позволяют связать их с какой-либо достоверно славянской археологической культурой.[1]

Археологи определяют как достоверно славянские ряд археологических культур, начиная с V века. В академической науке не существует единой точки зрения по этническому происхождению носителей более ранних культур и их преемственности по отношению к более поздним славянским. Языковедытакже не имеют единого мнения по времени появления языка, который можно было бы считать славянским или праславянским. Существующие научные версии предполагают выделение праславянского языка из праиндоевропейского (или из языковой общности более низкого уровня) в широком диапазоне от 2-го тыс. до н. э. до рубежа эр или даже первых веков н. э.

Происхождение, история формирования и ареал древних славян изучаются методами и на стыке различных наук: лингвистики, истории, археологии,палеоантропологии, генетики.

Гипотетический этногенез протонародов около 1000 г. до н. э. (праславяне выделены жёлтым цветом)


Индоевропейцы

В Центральной Европе в эпоху бронзового века существовала этноязыковая общность индоевропейских племён. Отнесение к этой общности отдельных групп языков является спорным. Немецкий учёный Г. Краэ пришёл к выводу, что в то время как анатолийские, индоиранские, армянский и греческий языки уже отделились и развивались как самостоятельные, италийские, кельтский, германский, иллирийский, славянский и балтский языки существовали только в виде диалектов единого индоевропейского языка[2]. Древнеевропейцы, обитавшие в средней Европе севернее Альп, выработали общую терминологию в области сельского хозяйства, социальных отношений и религии.

Известный лингвист академик О. Н. Трубачёв на основе анализа славянской лексики гончарного, кузнечного и прочих ремёсел пришёл к заключению, что носители раннеславянских диалектов (или их предки) в то время, когда формировалась соответствующая терминология, находились в тесных контактах с будущими германцами и италиками, то есть индоевропейцами Центральной Европы. По его мнению, праславянские племена выделились из индоевропейской общности на севере Балкан в районе Дуная, после чего мигрировали и смешивались с другими этносами.[3] Праславяне вошли в тесный контакт с балтами, которые имеют свою независимую историю миграций из индоевропейского ареала, только в эпоху железа, то есть условно с 500 г. до н. э. Трубачёв считает невозможным определить методами языкознания время выделения праславянского языка из индоевропейского ввиду архаичной близости праславянского языка к изначальному индоевропейскому. Как самую раннюю оценку он называет III тыс. до н. э.[4]

Различные лингвисты датируют время начала формирования праславянского языка в широких пределах от начала I тысячелетия до н. э. до первых веков нашей эры; многие склоняются к середине I тысячелетия до н. э.[5] По данным глоттохронологии славянский был отдельным языком в середине-конце II тысячелетия до н. э.,[6] некоторые лингвисты утверждают более ранние сроки.[7]

Раннеславянская лексика и места обитания праславян

Делались попытки установить славянскую прародину по анализу раннеславянской лексики. По мнению Ф. П. Филина, славяне как народ развились в лесной полосе с обилием озёр и болот, вдали от моря, гор и степей:

«Обилие в лексиконе общеславянского языка названий для разновидностей озёр, болот, лесов говорит само за себя. Наличие в общеславянском языке разнообразных названий животных и птиц, живущих в лесах и болотах, деревьев и растений умеренной лесостепной зоны, рыб, типичных для водоёмов этой зоны, и в то же время отсутствие общеславянских наименований специфических особенностей гор, степей и моря — все это даёт однозначные материалы для определённого вывода о прародине славян… Прародина славян, по крайней мере в последние столетия их истории как единой исторической единицы, находилась в стороне от морей, гор и степей, в лесной полосе умеренной зоны, богатой озёрами и болотами…»[8].

На основании пресловутого букового аргумента пытался локализовать прародину славян польский ботаник Ю. Ростафинский в 1908 г.: «Славяне общеиндоевропейское название тиса перенесли на вербу, иву и не знали лиственницы, пихты и бука»[9]. Бук — заимствование из германского языка. В современную эпоху восточная граница распространения бука приходится приблизительно на линию Калининград-Одесса, однако изучение пыльцы в археологических находках указывает на более широкий ареал бука в древности. В бронзовый век (соответствует среднему голоцену в ботанике) бук прорастал практически на всей территории Восточной Европы (кроме севера), в железный век (поздний голоцен), когда по мнению большинства историков формировался славянский этнос, остатки бука обнаружены на большей части России, Кавказе, Карпатах, в Причерноморье и Крыму.[10] Таким образом вероятным местом этногенеза славян могут быть Белоруссия и северная и центральная части Украины, юго-запад России. На северо-западе России (Новгородские земли) бук встречался ещё в Средние века.[10] Буковые леса в настоящее время распространены в Западной и Северной Европе, на Балканах, Карпатах, в Польше. В России бук встречается в Калининградской области и на северном Кавказе. Пихта в естественной среде обитания не растёт на территории от Карпат и восточной границы Польши до Волги, что также позволяет локализовать родину славян где-то на Украине и в Белоруссии, если верны предположения лингвистов о ботаническом лексиконе древних славян.

Во всех славянских языках (и балтском) есть слово липа для обозначения одного и того же дерева, откуда следует предположение о перекрытии ареала липы с родиной славянских племён, но из-за обширного ареала этого растения локализация размывается на большей части Европы.

Балтский и праславянский языки

Карта балтийских и славянских археологических культур III—IV вв.

Районы Белоруссии и северной Украины относятся к зоне широкого распространения балтской топонимии. Специальное исследование советских филологов академиковВ. Н. Топорова и О. Н. Трубачёва показало, что в Верхнем Поднепровье балтские  гидронимы зачастую оформлены славянскими суффиксами[11]. Это означает, что славяне появились там позже балтов. Данное противоречие снимается, если принять точку зрения некоторых лингвистов на выделение праславянского языка из общебалтского[12].

 

Область балто-славянского диалектного континуума (фиолетовый) с предполагаемой материальной культурой, соотносимой с носителями балто-славянского языка в бронзовом веке (белый). Красные точки = архаичные славянские гидронимы

С точки зрения лингвистов, по грамматическому строю и прочим показателям древнеславянский язык был ближе всего к балтийским языкам. Общими являются, в частности, многие слова, не отмечаемые в других индоевропейских языках, в том числе :*rǫka (рука), *golva (голова), *lipa (липа), *gvězda (звезда) и др. (неэксклюзивно близкими являются до 1600 слов). В. Н. Топоров полагал, что балтские языки наиболее близки к исходному индоевропейскому языку, в то время как все другие индоевропейские языки отошли в процессе развития от изначального состояния. По его мнению, праславянский язык представлял собой прабалтийский южно-периферийный диалект, который перешёл в праславянский приблизительно с V века до н. э. и затем развился самостоятельно в древнеславянский язык[13].

По версии лингвиста В. В. Мартынова, праславянский язык возник по следующей схеме: В XII—X веках до н. э. где-то в центральной Европе существовала тесная связь (близкая к единому языку) носителей италийского или близкого к нему кельтского языка с носителями западного прабалтийского языка. Носители восточного диалекта прабалтийского языка к этому времени уже отделились, вероятно в результате миграций. К V веку до н. э. племена, разговаривающие на западном диалекте прабалтийского языка, особенно близкого к древнепрусскому, вошли в тесное соприкосновение с носителями иранских языков, что положило начало формированию и выделению праславянского языка из прабалтийского. Мартынов исследовал грамматические слова, которые не заимствуются при культурном влиянии или пограничных контактах. Пример италийско-прусско-славянской грамматической связи в личных местоимениях: др.-лат.tibеi-sibеi → др.-прус. tebbei-sebei → праслав. tebe-sebe[14].

Однако О. Н. Трубачёв считал, что праславяне и балты независимо мигрировали в центральной и восточной Европе до их сближения только в последние века до н. э.[4]

Данные археологии

Ранние достоверно славянские археологические культуры, возникшие на основе киевской в V веке, и их распространение на запад и юг Европы. Расселение славян в VI веке выходит за границы культур.

Появление археологических культур, признанных большинством археологов славянскими, относится лишь к V—VI векам. Пражско-корчакская, пеньковская и колочинская культуры структурно близки и разделены географически. Более ранние так называемые постзарубинецкие памятники (II—IV века) предложено выделить в отдельную киевскую культуру, на базе которой по мнению некоторых археологов и развились вышеупомянутые культуры. Другие археологи отмечают балтский характер киевской культуры и отсутствие преемственности в керамике между достоверно славянскими культурами и киевской.

Изучение этногенеза славян с помощью археологии наталкивается на следующую проблему: современной науке не удаётся проследить до начала нашей эры смену и преемственность археологических культур, носителей которых можно было бы уверенно отнести к славянам или их предкам. Отдельные археологи принимают некоторые археологические культуры на рубеже нашей эры и более ранние за славянские, априори признавая автохтонность славян на данной территории, даже если её населяли в соответствующую эпоху другие народы согласно синхронным историческим свидетельствам.

 

Карта балтийских и славянских археологических культур V—VII вв.

  • Пражско-корчакская археологическая культура: ареал протянулся полосой от верхней Эльбы до среднего Днепра, соприкасаясь на юге с Дунаем и захватывая верховья Вислы. Ареал ранней культуры V века ограничен южным бассейном Припяти и верховьями Днестра, Южного Буга и Прута (Западная Украина). Соответствует местам обитания склавиноввизантийских авторов.
  • Пеньковская археологическая культура: ареал от среднего Днестра до Северского Донца(западный приток Дона), захватывая правобережье и левобережье средней части Днепра (территория Украины). Соответствует вероятным местам обитания антов византийских авторов.
  • Колочинская археологическая культура: ареал в бассейне Десны и верховьев Днепра (Гомельская область Белоруссии и Брянская область России). Примыкает на юге к пражской и пеньковской культурам. Зона смешивания балтских и славянских племён.
  • Ипотешти-кындештская культура на нижнем и среднем левобережье Дуная возникла в результате экспансии носителей ранней пеньковской культуры на запад и носителей пражско-корчакской культуры на юг в регион совр. Румынии.
  • Суковско-дзедзицкая культура в междуречье Одера и Эльбы примыкает на юге к ареалу пражско-корчакской культуры. Славянские племена занимали обезлюдевшие к VI веку земли, и видимо ассимилировали оставшееся в некоторых местах местное население. Славяне достигли Балтийского побережья в низовьях Эльбы где-то к началу VII века. Северный ареал суковско-дзедзицкой культуры и ремесленно-бытовые традиции местного населения вызвали заметные отличия в характере памятников от пражско-корчакской культуры. Германцы и скандинавы называли славянское население данной культуры венеды.

Среди историков и археологов нет консенсуса по более ранней истории и географии праславян, взгляды эволюционируют по мере накопления нового археологического материала.

Палеоантропологические данные

Палеоантропология изучает историю и происхождение народов, выделяя и классифицируя обособленные группы древнего населения в основном по параметрам черепа (краниометрия). Важнейшим показателем является индекс отношения длины черепа к его ширине (черепной указатель), а такжелицевой указатель. Так как индивидуальные особенности человека могут сильно отличаться, палеоантропология систематизированно изучает костные останки населения какой-либо эпохи на определённой территории.

Языческий обычай погребения способом кремации (трупосожжения) не оставлял материала для исследования древних славян или предшествующих им племён. Предположения учёных по этногенезу славян основаны на краниометрии населения относительно поздней эпохи, начиная примерно с X—XII веков (более ранние находки случайны), что вносит элемент неопределённости в конечные выводы по предшествующим эпохам.

Преобладающей комбинацией антропологических признаков в славянском населении оказывается долихомезокрания, средняя ширина лица, резко профилированное лицо и среднее или сильное выступание носа[15]. В целом славяне Средневековья в междуречье Одера и Днепра демонстрировали антропологическую общность, характеризующуюся относительной широколицестью (величина скулового диаметра). По направлению от этого ареала величина скулового диаметра убывает за счёт смешения с германскими племенами на западе, финно-угорскими на востоке и местным населением Балканского полуострова на юге. Пропорции черепа чётко отличают славян от германцев и сближают славян с балтами[16].

Таким образом, данные антропологии позволяют сделать вывод о существовании исходного антропологического единства славян и их прародины[17].

Внутри славянского антропологического типа классифицируются подтипы, связанные с участием в этногенезе славян племён различного происхождения. Наиболее общая классификация указывает на участие в формировании славянского этноса двух ветвей европеоидной расы: южной (относительно широколицый мезокранный тип, потомки: чехи, словаки, украинцы) и северной (относительно широколицый долихокранный тип, потомки: белорусы и русские). На севере зафиксировано участие в этногенезе финских племён (в основном через ассимиляцию финно-угров в процессе экспансии славян на восток); на юге присутствовал скифский субстрат, отмеченный в краниометрических данных племени полян. Однако не поляне, а древляне определили антропологический тип будущих украинцев[18].

  • Исследователи[19] отмечают близость антропологических типов балтов и славян, особенно если исключить примесь зафиксированных субстратов (ассимилированных славянами племён и пограничные зоны смешивания). Наиболее отчётливо этот тип (широколицый долихокранный) проявляется у средневековых славян на территории Белоруссии.
  • Антропологический тип (широколицый мезокранный), присущий древлянам на правобережье Днепра на Украине, обнаружен в Молдавии, Чехословакии, Польше[18][20]. Археологически это соответствует ареалу пражско-корчакской археологической культуры.
  • На левобережье Днепра и бассейне верхней Оки локализован узко-среднелицый антропологический тип, занимающий промежуточное положение между долихокранным и мезокранным (характерен для полян). Этот тип восходит к скифам через население Черняховской культуры, что подтверждает участие потомков ираноязычных племён в этногенезе славян в ареале Пеньковской культуры[20].
  • В погребениях Северо-Западной Руси (Новгородские земли) находят узколицый антропологический тип, занимающий промежуточное положение между мезокранным и брахикранным. Такой тип не связан с антропологическим строением местного прибалтийско-финского населения или пограничным славянским в Белоруссии, но имеет аналогию с балтийскими славянами[20]. Это подтверждает предположения археологов о переселении предков новгородских словен и кривичей с побережья Балтики между Эльбой и Вислой[21]. Славяне появились на Балтике в VII веке, в их антропологическом отличии заметно влияние не столько германцев, сколько местного ассимилированного населения.

Генетическая история

Генетическая история отдельного человека и целых этносов отражена в разнообразии мужской половой Y-хромосомы, а именно её нерекомбинирующей части. Группы Y-хромосомы (устаревшее обозначение: HG — от англ. haplogroup) несут информацию об общем предке, но в результате мутаций видоизменяются, благодаря чему по гаплогруппам, или, другими словами, по накоплению той или иной мутации в хромосоме, удаётся проследить этапы развития человечества. Генотип человека, как и антропологическое строение, не совпадает с его этнической идентификацией, а скорее отображает миграционные процессы больших групп населения в эпоху позднего палеолита, что позволяет сделать вероятные предположения по этногенезународов на их самой ранней стадии образования.

Этногенез современных народов происходил в историческое время в процессе смешивания различных племён (бронзового и раннего железного века) и формирования их общего языка, образа жизни, развития ремёсел, духовного мира. Современные этносы характеризуются не столько преобладанием той или иной гаплогруппы, сколько определённой пропорцией набора гаплогрупп. В силу этого наличие у человека какой-либо гаплогруппы не определяет его генетическую принадлежность к конкретному этносу, но указывает на степень вероятности такой принадлежности, причём вероятность может быть одинаковой для совершенно различных этносов.

Славян (исключая южных) объединяет высокая доля R1a1a среди населения (около 50 %), что сближает их из европейских народов с потомками балтовлитовцами (34 %) и латышами (41 %)[22]. R1a происходит из гаплогруппы R1 и откололась от неё около 30 тысяч лет назад, возможно, где-то в Средней Азии или в Индии. Часть носителей гаплогруппы R1a добрались до территории Крыма, где они, вероятно, провели последний ледниковый период. После отхода ледников на север примерно 10 тысяч лет тому назад, они обосновались в степях северного Причерноморья. По распространённойкурганной гипотезе именно они были носителями праиндоевропейского языка. Как правило, современные этносы сложились через несколько тысяч лет после появления поздних гаплогрупп, ареалы которых часто не совпадают с ареалами языковых групп, кроме самого общего перекрытия в рамках континентов.

Y-хромосомный пул современных славян довольно неоднороден. В то время как набор гаплогрупп в целом совпадает с европейским, относительная частота отдельных гаплогрупп сильно варьируется географически: с востока на запад и с севера на юг.

  • Славяне, проживающие на севере России, отличаются относительно высокой долей гаплогруппы N1c1, характерной для угро-финнов (при очень низкой концентрации гаплогрупп Q и C, типичных для монголоидов Восточной Азии.[23]
  • У западных славян наряду с R1a1a с высокой частотой встречается гаплогруппа R1b1b2, превалирующая на западе Европы и особо характерная (свыше 80 %) для народов, разговаривающих на кельтских языках.
  • Славяне на Балканах выделяются особым пулом с преобладанием гаплогрупп I2a (англ.)русск. и E1b1b1, из которых первая имеет ареал, примерно совпадающий с областью расселения фракийских племён в античное время (бассейн Дуная и Карпаты), а вторая распространена в бассейне Средиземного моря и характерна для берберов, греков и албанцев.

Гаплогруппы отражают медленные мутации в Y-хромосоме, фиксируя её изменения на промежутке в десятки тысяч лет. Другой параметр, короткие тандемные повторы (Y-STRs), более изменчив и отражает изменения на временной шкале в сотни лет. Генетики применили анализ Y-STR в Y-хромосоме для сравнения различных славянских популяций, делая попытку определить вероятную прародину славян по соотношению генетических параметров этих популяций между собой[24]. Более поздние мигрирующие популяции, как правило, имеют изменённый набор Y-STR по сравнению с исходной ранней популяцией, живущей на прародине, причём ввиду случайности мутаций отклонения между поздними популяциями более значительны, чем между какой-либо поздней и исходной популяцией, считающейся относительно стабильной.

Парное сравнение указывает (в порядке убывания) на генетическую близость (параметр P>0.05) к украинцам таких славянских популяций, как: словаки, южные белорусы, русские (москвичи), словенцы, русские (новгородцы), северные белорусы, белорусы из центра, поляки. Последовательность в перечне может быть не точной из-за статистической ошибки — малой выборки (количества человек) из исследуемых популяций. Поляки относительно близки только к украинцам, а их генетическая отдалённость (в плане изменчивости параметра Y-STR) от географических соседей белорусов исключает возможность для последних иметь прародину в Польше. Таким образом, генетический анализ указывает на территорию современной Украины как на общую родину для западных и восточных славян, а также словенцев, представителей южных славян.

Полученные в исследовании[25] результаты в какой-то мере подтверждаются развитием пражско-корчакской археологической культуры V—VI веков. Из верховий Днестра и среднего Днепра (Украина и южная Белоруссия) носители культуры двинулись на запад, огибая западные Карпаты (Словакия). Затем от верховий Одера носители пражской культуры проникли на Дунай и далее на юг. Такой путь объясняет генетическую близость словаков и словенцев (P=0.6930). На западе Балкан отдельные памятники пражской культуры обнаружены только в районе Словении[26]. От верховий Одера и Вислы пражская культура переходит в более позднюю суковско-дзедзицкую (VI—VII вв.), которая захватывает территорию Польши.

Что касается южных славян, то их появление на Балканах связано прежде всего с носителями пеньковской культуры, которых авторы византийской эпохи именовали антами и отличали от других славян. Ассимиляция местных балканских (фракийцы, иллирийцы, греки) народов в процессе освоения славянами земель к югу от Дуная привела к сильному изменению генофонда южных славян.

Письменные свидетельства

Славянские племена впервые появляются в византийских письменных источниках VI века под именем склавинов и антов. Ретроспективно в этих источниках анты упомянуты при описании событий IV века. Предположительно к славянам (или предкам славян) относятся венеды, о которых, без определения их этнических признаков, сообщали авторы позднеримского времени (I—II вв.). Более ранние племена, отмеченные современниками в предполагаемом ареале формирования славянского этноса (среднее и верхнее Поднепровье, юг Белоруссии), могли внести вклад в этногенез славян, но степень этого вклада остаётся неизвестной из-за недостатка сведений как по этнической принадлежности племён, упомянутых в источниках, так и по точным границам обитания этих племён и собственно праславян.

Невры и скифы-земледельцы Геродота. V век до н. э.

Впервые племена, населявшие земли к северу от Чёрного моря, описал в своём фундаментальном труде греческий историк середины V в. до н. э.Геродот. Неизвестно, сформировался ли к этому время славянский этнос, но предполагая автохтонность славян в междуречье Днестра и Днепра, сведения Геродота являются самым ранним и единственным на протяжении последующих 500 лет письменным источником о возможных предках славян.

По Геродоту Северное Причерноморье населяли скифы (самоназвание: сколоты), причём от Южного Буга до Днепра (область правого Нижнего и Среднего Поднепровья) обитали так называемые скифы-земледельцы (или борисфениты[27]), а за Днепром начинались владения скифов-кочевников. В верховьях Днестра и Южного Буга проживало племя невров. Из-за мест своего обитания, которые по версиям археологов совпадают или близки к славянской прародине, невры привлекают особый интерес исследователей.

С запада невры граничили с прикарпатскими агафирсами, обычаи которых «схожи с фракийскими», с юга со скифами-борисфенитами. На север от невров по сведениям Геродота простиралась безлюдная пустыня. Так же по его мнению Днепр севернее владений борисфенитов (примерно от днепровских порогов) был необитаем по крайней мере на протяжении 30 дней плавания. Когда персидский царь Дарий в конце VI в. до н. э. пытался покорить скифов, его и скифские войска прошли по землям невров, которые бежали от войны на север. О неврах Геродот сообщил немногое:

«У невров обычаи скифские… Эти люди, по-видимому, колдуны. Скифы и живущие среди них эллины, по крайней мере, утверждают, что каждый невр ежегодно на несколько дней обращается в волка, а затем снова принимает человеческий облик.»[28]

Археологи находят географическое и временное соответствие неврам в милоградской археологической культуре VII—III вв. до н. э., ареал которой распространяется на Волынь и бассейн реки Припяти (северо-запад Украины и южная Белоруссия). По вопросу этнической принадлежности милоградцев (геродотовских невров) мнения учёных разделились: В. В. Седов относил их к балтам, Б. А. Рыбаков видел в них праславян. Существуют также версии об участии скифов-земледельцев[29] в этногенезе славян, основанные на предположении, что их название несёт не этнический (принадлежность к ираноязычным племенам), а обобщающий (принадлежность к варварам) характер.

Бастарны Страбона. I век до н. э.

Расширение Римской империи с одной стороны позволило расширить пределы географических и этнографических знаний вглубь варварских земель, а с другой стороны непрерывные войны перекрыли торговые пути и маршруты путешественников в неизведанные края. Такая двойственность отразилась в энциклопедическом историко-географическом труде Страбона, греческого автора конца I в. до н. э.

В то время как экспедиции римских легионов приоткрыли цивилизованному миру Германию от Рейна до Эльбы и варварские земли от среднего Дунаядо Карпат, Страбон в описании Восточной Европы к северу от Причерноморья пользуется легендами, собранными ещё Геродотом. Критически осмысливающий доступные сведения Страбон прямо заявил о белом пятне на карте Европы к востоку от Эльбы, между Балтикой и горной цепью Западных Карпат[30]. Однако он сообщил важные этнографические сведения, связанные с появлением в западных областях Украины бастарнов.

Этническая принадлежность бастарнов осталась неясной. Большинство авторов (Страбон, Плиний, Тацит) ассоциировали их с германцами, однако древнеримский историк Тит Ливий усмотрел их близость к кельтам. Бастарны появились на страницах истории во второй половине III в. до н. э. где-то к северу от низовьев Дуная. Страбон локализовал их наиболее определённо: к востоку от гетов и германцев, к северу от тирагетов, к западу от Днепра. Таким образом, из размытого описания Страбона следует ареал бастарнов от Восточных Карпат до верхнего и среднего Днепра. Между бастарнами и Чёрным морем проживали геты, тирагеты (геты на Нижнем Днестре) и сарматы. Северных границ зоны обитания бастарнов Страбон не знал[31].

В III веке имя бастарнов исчезает из истории. Часть племени была уничтожена сарматами, часть возможно присоединилась к мигрирующим готам или была ассимилирована местными жителями, часть в 280 году переселилась на территорию Римской империи как подданные.

Археологи ассоциируют бастарнов с зарубинецкой археологической культурой (II в. до н. э. — II в. в бассейне Припяти, Десны, в Среднем и Верхнем Поднепровье до устья Березины) и родственной поянешти-лукашевской в Карпато-Днестровском регионе[32]. В советское время зарубинецкую культуру признавали раннеславянской, несмотря на её заметные отличия в уровне развития ремёсел от более примитивных достоверно славянских культур позднего времени. Но как заметил академик В. В. Седов, после нашествия гуннов все местные культуры испытали значительный регресс. В. В. Седов считал носителей зарубинецкой культуры выходцами из бассейна Вислы и предками славян. В постсоветское время археолог М. Б. Щукин обращает внимание на памятники Губинской группы на среднем Одере, высказываясь в поддержку преемственности зарубинецкой культуры с германскойясторфской.

Кто бы этнически ни были носители зарубинецкой культуры, их влияние прослеживается в ранних памятниках киевской культуры (сначала классифицировалась как позднезарубинецкая), раннеславянской по мнению большинства археологов. По предположению археолога М. Б. Щукина, именно бастарны, ассимилируясь с местным населением, могли сыграть заметную роль в этногенезе славян, позволив последним выделиться из так называемой балто-славянской общности:

«Часть [бастарнов] вероятно, осталась на месте и наряду с представителями других „постзарубинецких“ групп могла принять затем участие в сложном процессе славянского этногенеза, привнося в формирование „общеславянского“ языка некие „кентумные“ элементы, которые и отчленяют славян от их балтских или балто-славянских предков»[33].

Следует отметить, что лингвистика не поддерживает предположение Щукина о влиянии бастарнов на выделение праславянского языка из балто-славянского, так как большинство лингвистов условно датируют этот процесс серединой I тысячелетия до н. э., хотя отдельные учёные допускают и первые века нашей эры[34].

Венеды римских авторов. I—II века

Набеги варваров (гетов и сарматов) и понтийские войны привели в запустение греческие города в Северном Причерноморье к началу нашей эры, в результате чего географические знания о внутренних землях Восточной Европы оставались на уровне представлений Геродота. Однако Римская империя продолжала экспансию в Западной Европе, открывая для себя новые народы.

В «Естественной истории» (ок. середины I века) Плиния Старшего впервые упоминается народ венедов. Он сообщает, что восточные земли Балтийского моря, по утверждениям писателей, «населены вплоть до реки Вистулы сарматами, венедами, скирами и гиррами»[35]. То есть венеды располагались где-то между Финляндией и Вислой. Готский историк Иордан в VI веке указал, что венеды — это первоначальное название славян. В Средние века германцы именовали западных славян вендами, этот этноним сохранился до нашего времени в финских языках (финны и эстонцы). Если славянский этнос впервые вошёл в историю под именем венедов, то особый интерес представляет локализация венедов в Восточной Европе.

Римский консул Корнелий Тацит написал в 98 году небольшое сочинение «О происхождении германцев», где так охарактеризовал венедов:

«Отнести ли певкинов, венедов и феннов к германцам или сарматам, право, не знаю […] Венеды переняли многое из их нравов, ибо ради грабежа рыщут по лесам и горам, какие только ни существуют между певкинами [бастарны] и феннами. Однако их скорее можно причислить к германцам, потому что они сооружают себе дома, носят щиты и передвигаются пешими, и притом с большой быстротой; все это отмежевывает их от сарматов, проводящих всю жизнь в повозке и на коне.»[36]

Тацит разместил на побережье Свебского моря[37] племена германцев и эстиев (балтов). В таком случае венеды Тацита обитали вероятно между германцами (на западе), эстиями-балтами (на севере), бастарнами (на юге), финнами (на северо-востоке) и сарматами (на юго-востоке), что в целом локализует их географически где-то в районе восточной Польши, южной Белоруссии и северной Украины.

Александрийский географ Клавдий Птолемей попытался в середине II века привязать населённые пункты, реки и горы к сетке географических координат, что дало возможность в позднем Средневековье рисовать исторические карты по Птолемею. Птолемей назвал венедов (Ουενεδαι) одним из самых многочисленных народов Сарматии и разместил их на побережье Балтийского моря к востоку от Вислы. Восточнее венедов на побережье жили по Птолемею некие вельты (Ουελται), имя которых предположительно ассоциируют с западнославянскими лютичами-велетами (veletabi в германских средневековых хрониках)[38]. К югу от венедов обитали гифоны, галинды и судины. Если первое племя неизвестно, то другие два народа ассоциируются с восточнопрусскими балтоязычными племенами, известными на Руси как голядь и ятвяги (судовиты). Историки предполагают, что если локализация Птолемеем венедов на побережье Балтики не была ошибкой географа, то это племя не являлось славянским[39].

Некоторые историки строят гипотетические предположения, что возможно Птолемей упомянул среди племён Сарматии и славян под искажённымиставане (южнее судинов) и сулоны (на правобережье средней Вислы). Предположение обосновывается созвучием слов и пересекающимися ареалами.

На Пейтингеровой карте (маршрутный список племён и народов), составленной римлянами в I—V веках, венеды упомянуты дважды. Первый раз venadiс севера от Карпат рядом со словом «сарматы», второй раз как venedi c востока от даков, но западнее роксолан, примерно там же, где позднее византийские авторы локализовали антов. На карте отсутствуют готы, но присутствуют геты (фракийское племя), располагающиеся западнее даков.

Начиная с первой четверти XIX века некоторые слависты[40] признают упоминаемых в этих источниках венедов славянами. К этому побуждают свидетельство Иордана и использование этнонима (вене, винды) у германцев, финнов и эстонцев для обозначения славян. Однако их мнение не является общепринятым из-за противоречивости всего комплекса свидетельств[41].

Славяне и гунны. V век

В 448 году грек Приск Панийский в составе византийского посольства встречался с царём гуннов Аттилой. Он оставил записки[42] о своём путешествии вглубь земель, подвластных гуннам. Примерно эти земли соответствуют, судя по описанию маршрута, современной Венгрии.

Приск именовал местных жителей варварами, разделяя всех только на скифов и готов, но оставил намёки на то, что возможно на территории Венгрии к востоку от Дуная (именовалась у римлян Дакия) уже обосновались славяне:

  • Приск передал названия местных напитков: «В деревнях нам доставлялось продовольствие, притом вместо пшеницы просо, а вместо вина — так называемый по-туземному μέδος (медос : мёд); следовавшие за нами слуги также получали просо и напиток, добываемый из ячменя; варвары называют его κάμον (камон : предположительно квас).»
  • Со ссылкой на Приска готский историк Иордан рассказал о погребении Аттилы: «После того, как был он оплакан такими стенаниями, они справляют на его кургане strava, так называют это они сами, сопровождая её громадным пиршеством.» Славянское слово страва обозначает «пищу, еду, кушанье, яство, блюдо» (по Далю) и лучше всего подходит по смыслу как тризна из возможных интерпретаций слова strava.
  • Приск отметил использование местными жителями для переправ моноксил (лодки, выдолбленные из цельного дерева), которые в свидетельствах византийских авторов характерны только для славян.[43]

Историки предполагают, что славяне могли проникнуть в западные земли вместе с полиэтничным конгломератом племён, объединённых подчинением Аттиле, и стали селиться в обычных для себя местах вдоль рек. Однако вышеперечисленные признаки не указывают определённо на славян.

Слово мёд происходит от праиндоевропейского корня *medhu. «Однако передача производного от этого корня в виде μέδος по формальным соображениям возможна только как фиксация кельтского или славянского, с меньшей степенью вероятия — готского (вообще германского) слова»[44]. Сохранение кельтского языка для данного периода крайне маловероятно, слово из готского же приняло бы форму μιδος, тем самым вполне определённа славянская этимология. Название камон упомянуто у Юлия Африкана как напиток фракийского племени пеонов[45].

Л. А. Гиндин и Ф. В. Шелов-Коведяев[46] считают наиболее обоснованной славянскую этимологию слова страва, указывая на его значение в чешском «языческий погребальный пир» и польском «погребальный пир, поминки», при этом допуская возможность готской и гуннской этимологии. В украинском и белорусском языках слово «страва» обозначает любое «блюдо, кушанье» (укр. «стравохід»= «пищевод»), то есть имеет более широкое значение, чем в польском и чешском, в которых «страва» это именно «погребальный пир».

Немецкие историки пытаются вывести слово strava от готского sûtrava, означающего кучу дров и, возможно, погребальный костёр. Но следует отметить, что даже эта этимология базируется на готском слове «trava», которое, весьма вероятно, является заимствованием из славянского «дрова».

Изготовление лодок методом выдалбливания не является способом, присущим исключительно славянам. Термин моноксил встречается у Платона,Аристотеля, Ксенофонта, Страбона[47]. Страбон указывает на выдалбливание как способ изготовления лодок в древности.

Славянские племена VI векa

Венеды, склавины, анты

Впервые эпиграфические источники сообщают о славянских племенах венедов (Venethae), склавинов (Σκλαβηνοί) и антов (Άνται) в середине VI века. Из этих племён последние два появились к началу VI века на северных границах Византийской империи по левому берегу среднего и нижнего Дуная, что хронологически хорошо согласуется с археологическими данными. Восточной границей обитания славян-антов назывался Днепр (Иордан) или Северное Приазовье (Прокопий), западная граница ареала проходила от междуречья Эльбы и Одера (Прокопий) или истоков Вислы (Иордан) на севере до совр.Словении на юге.

Отмечая близкую родственность склавинов и антов, византийские авторы не привели никаких признаков их этнического разделения, кроме разных мест обитания:

«У обоих этих варварских племен вся жизнь и законы одинаковы […] У тех и других один и тот же язык, достаточно варварский. И по внешнему виду они не отличаются друг от друга […] И некогда даже имя у склавен и антов было одно и то же. В древности оба эти племени называли спорами [греч. рассеянными], думаю потому, что они жили, занимая страну „спораден“, „рассеянно“, отдельными посёлками.»[48]
«Начиная от места рождения реки Вистулы [Вислы], на безмерных пространствах расположилось многолюдное племя венетов. Хотя их наименования теперь меняются соответственно различным родам и местностям, всё же преимущественно они называются склавенами и антами.»[49]

О принадлежности венедов к славянскому племени сообщал только готский историк Иордан, византийские писатели не употребляли этого этнонима. Из слов Иордана можно заключить, что этноним венеды некогда распространялся на всех славян, однако по сведениям Прокопия Кесарийского склавины и анты именовались когда-то спорами. Венеды-славяне никогда не входили во взаимодействие с Византийской империей, и о них, в отличие от склавинов и антов, отсутствуют свидетельства этнографического характера и сколько-нибудь достоверная локализация ареала. Если следовать источникам позднеримской эпохи, то венеды обитали к востоку от Вислы на побережье Балтики, что находится в противоречии с известными к настоящему времени ареалами ранних достоверно славянских археологических культур. Венеды Иордана живут в отдалении от Балтийского побережья.

Византийский автор середины VI века Прокопий Кесарийский оставил описание внешнего облика ранних славян: «Они очень высокого роста и огромной силы. Цвет кожи и волос у них очень белый или золотистый и не совсем чёрный, но все они тёмно-красные.»[48]

В «Стратегиконе», авторство которого приписывают императору Маврикию (582—602 гг.), содержатся сведения о местах обитания славян, согласующиеся с представлениями археологов по ранне-славянским археологическим культурам:

«Селятся в лесах или около рек, болот и озер — вообще в местах труднодоступных […] Реки их впадают в Дунай […] Владения славян и антов расположены сейчас же по рекам и соприкасаются между собой, так что между ними нет резкой границы. Вследствие того, что они покрыты лесами, или болотами или местами, поросшими камышом, то вообще часто бывает, что предпринимающие экспедиции против них, тотчас же на границе их владений принуждены остановиться, потому что все пространство перед ними непроходимо и покрыто дремучими лесами.»

Славяне—склавины

Впервые славяне появляются на страницах истории в труде Прокопия Кесарийского «Война с готами». Часть германского племени герулов после поражения около 510 года (при византийском императоре Анастасии I) от лангобардов решила вернуться на родину предков на полумифический остров Фуле через Ютландию. Разгром герулов произошёл где-то к северу от Дуная в районе[50] совр. Словакии, откуда «предводительствуемые многими вождями царской крови, они прежде всего последовательно прошли через все славянские племена, а затем, пройдя через огромную пустынную область, достигли страны так называемых варнов. После них они прошли через племена данов.»[51] Таким образом, славянские племена к VI векунаселяли нижнее и среднее междуречье Эльбы и Одера (ареал пражско-корчакской археологической культуры), причём Балтийское побережье, где согласно археологическим поискам с VII векa проживали западные славяне, занимали пока ещё германцы.

В 536 Прокопий сообщает о наёмном византийском отряде, в состав которого входили славяне-склавины и анты. Местожительство склавинов из сочинения Прокопия определяется как левый (северный) берег Дуная, примерно в районе совр. Восточной Сербии и Румынии.[52] Западнее склавинов (в Дакии) обитало германское племя гепидов, примерная граница раздела их владений на Дунае проходила между городом Сингидун (кельтское название совр. Белграда) и рекой Олт (левый северный приток Дуная в Румынии). Где-то на востоке склавины граничили с родственными антами.

Современник Прокопия готский историк Иордан дал другую географическую локализацию склавинов: «Склавены [Sclaveni] живут от города Новиетуна [Novietunense] и озера, именуемого Мурсианским, до Данастра [Днестра], и на север — до Висклы [Вислы]; вместо городов у них болота и леса.»[53] Мурсианское озеро не идентифицировано, сам Иордан упомянул его близ истоков Дуная. Город Новиетун, определяющий западную границу ареала склавинов, первоначально ассоциировался исследователями как Новиодун (совр. Исакча в Румынии) близ устья Дуная. Такая локализация противоречила бы свидетельствам о набегах склавинов, регулярно происходивших в направлении Фракии и Иллирии, а также их соседству с гепидами и положению Мурсианского озера близ истоков Дуная, поэтому в настоящее время исследователи склонны видеть в Новиетуне Невиодун на правом берегу р. Савы (близ Любляны в Словении). В таком случае Мурсианское озеро идентифицируется с Балатоном, название которого в раннем Средневековье достоверно не известно, и из которого вытекает один из притоков реки Мура.[54]

В 545 Прокопий отметил первый набег склавинов из-за Дуная на византийские земли, хотя мелкие вылазки случались и раньше.

Анты

Славянские племена антов появились на страницах письменной истории гораздо раньше склавинов, их западных соседей. Иордан, рассказывая обостготах после смерти их вождя Германариха, описал поход преемника Германариха Витинария на антов: «Он двинул войско в пределы антов и, когда вступил туда, в первом сражении был побеждён, но в дальнейшем стал действовать решительнее и распял короля их Божа с сыновьями его и с семьюдесятью старейшинами для устрашения.»[55]

Война готов с антами произошла где-то в Северном Причерноморье в конце IV века, если привязываться к смерти Германариха в 376 году. Вопрос об антах в Причерноморье осложняется точкой зрения некоторых историков, которые видели в этих антах кавказских аланов[56] или предков адыгов[57]. Однако Прокопий расширяет ареал антов до мест к северу от Азовского моря, хотя и без точной географической привязки:

«Народы, которые тут живут [Северное Приазовье], в древности назывались киммерийцами, теперь же зовутся утигурами. Дальше, на север от них, занимают земли бесчисленные племена антов.»[58]

Прокопий сообщил о первом известном набеге антов на византийскую Фракию в 527 году (первый год правления императора Юстиниана I).[59]

Иордан локализовал антов довольно далеко от Фракии, на которую те постоянно делали набеги: «Анты же — сильнейшие из обоих [славянских племен] — распространяются от Данастра до Данапра.»[53] Прокопий же определённо заявил, что склавины и анты «живут, занимая большую часть берега Истра [Дуная], по ту сторону реки». Таким образом маловероятно, чтобы западная граница ареала антов проходила по Днестру, хотя в таком случае она соответствовала бы ареалу пеньковской археологической культуры, носителями которой считаются анты. От Днестра до среднего Дуная обнаружены памятники ипотешти-кындештской культуры, родственной пеньковской и очевидно развившейся в результате миграций антов и склавинов на Дунай. Вероятно локализация антов Иорданом исходила из устаревших сведений того времени, когда готы и славяне совместно населяли Северное Причерноморье.

Венеды

Племя венедов, которых Иордан причислил к славянам, впервые появилось в географических сочинениях позднеримских авторов, и оно же ретроспективно упоминается в ранних событиях готской истории. Иордан разместил их на склонах Западных Карпат «на безмерных пространствах» от истоков Вислы. Готский вождь Германарих в середине IV века покорил венедов, «которые, хотя и были достойны презрения из-за [слабости их] оружия, были, однако, могущественны благодаря своей многочисленности и пробовали сначала сопротивляться».[60] Наряду с венедами Германарих подчинил прибалтийских эстов и другие племена, среди которых исследователи предположительно идентифицируют 4 финноязычных племени: Thiudos (чудь), Vas (весь), Merens (меря), Mordens (мордва).

В древнейшем германском эпосе «Видсиде» (содержание которого восходит к IV—V вв.) в списке племён северной Европы упоминаются винеды (Winedum), но нет других названий славянских народов. Германцы знали славян под этнонимом венeды (Winedos, Venetiorum) по крайней мере с VII века,[61] хотя нельзя исключить ситуации, что название одного из балтских прибалтийских племён, пограничных германцам, было перенесено ими в эпохуВеликого переселения народов на славянский этнос (как это произошло в Византии с русами и этнонимом скифы).

Письменные источники о происхождении славян

Остальной мир узнал о славянах, отрезанных до того воинственными кочевниками Восточной Европы, когда они вышли к границам Византийской империи. Византийцы, последовательно отбивавшие волны варварских нашествий, возможно не сразу идентифицировали славян как отдельный этнос и не сообщали легенд о его возникновении. Историк 1-й половины VII века Феофилакт Симокатта называл славян гетами («так в старину называли этих варваров»[62]), очевидно смешивая фракийское племя гетов со славянами, занявшими их земли на нижнем Дунае.

В «Баварском Географе», списке племён, записанном на латинском языке в 1-й половине IX века, сообщается о том, что некое племя зеруян (zeriuani) считало себя родоначальником всех славянских племён. Локализация этого племени затруднена из-за отсутствия в списке географической привязки. Если допустить, что племена перечислялись последовательно в соответствии с их расположением вдоль торговых маршрутов, то историки помещают зеруян между верховьями Вислы и Немана на территории Западной Белоруссии, на пути соединявшем Черное и Балтийское моря, проходившем по Днепру и Висле. Однако такая локализация является предположительной.[63]

Древнерусский летописный свод начала XII века «Повесть временных лет» находит родину славян на Дунае, там, где их впервые зафиксировали византийские письменные источники:

«Спустя много времени [после библейского Вавилонского столпотворения] сели славяне по Дунаю, где теперь земля Венгерская и Болгарская. От тех славян разошлись славяне по земле и прозвались именами своими от мест, на которых сели. Так одни, придя, сели на реке именем Морава и прозвались морава, а другие назвались чехи. А вот ещё те же славяне: белые хорваты, и сербы, и хорутане. Когда волохи напали на славян дунайских, и поселились среди них, и притесняли их, то славяне эти пришли и сели на Висле и прозвались ляхами, а от тех ляхов пошли поляки, другие ляхи — лутичи, иные — мазовшане, иные — поморяне. Так же и эти славяне пришли и сели по Днепру и назвались полянами, а другие — древлянами, потому что сели в лесах, а другие сели между Припятью и Двиною и назвались дреговичами, иные сели по Двине и назвались полочанами, по речке, впадающей в Двину, именуемой Полота, от нее и назвались полочане. Те же славяне, которые сели около озера Ильменя, назывались своим именем — славянами.»

Независимо этой схеме следует и польская летопись «Великопольская хроника», сообщая о Паннонии (римская провинция, прилегающая к среднему Дунаю) как родине славян.[64] До развития археологии и лингвистики историки соглашались с дунайскими землями как местом возникновения славянского этноса, но теперь признают легендарный характер этой версии.

Обзор и синтез данных

В прошлом (советская эпоха) были распространены две основных версии этногенеза славян: 1) так называемая польская, выводящая прародину славян в междуречье Вислы и Одера; 2) автохтонная, под влиянием теоретических воззрений советского академика Марра. Обе реконструкции априори признавали славянскую природу ранних археологических культур на территориях, населённых в раннем Средневековье славянами, и некоторую изначальную древность славянского языка, самостоятельно развившегося из праиндоевропейского. Накопление данных в археологии и отход от патриотически обусловленной мотивации в исследованиях привели к развитию новых версий, основанных на выделении относительно локализованного ядра формирования славянского этноса и распространении его путём миграций на сопредельные земли. Академическая наука не выработала единой точки зрения на то, где именно и когда произошёл этногенез славян.

Вклад балтов в этногенез славян

Не удалось построить убедительной версии этногенеза славян на основе данных какой-либо только одной научной дисциплины, современные теории пытаются объединить данные всех исторических наук. В целом признаётся, что славянский этнос сформировался из смешивания этнически разныхиндоевропейских племён на границе между балтами и скифо-сарматами при участии кельтского, финского и других субстратов. Наиболее весомый вклад внесли балтские племена по данным:

  • лингвистики — близость языков; версии на выделении славянского из балтского, но не наоборот; балтские гидронимы в ареале проживания ранних славян;
  • археологии — схожесть ранних археологических культур, мнения по некоторым[65] разделились почти поровну на прославянские и пробалтские;
  • палеоантропологии — схожесть телосложения и формы черепа в ареалах, где ослаблено влияние сопредельных рас;
  • письменным источникам — самые ранние позднеримские свидетельства помещают венедов, предположительно предков славян или одной из групп славянских племён, в географическом ареале балтов на Балтийском побережье или в непосредственной близости.
  • генетики — близость генофондов народов. Балты отличаются от славян прежде всего высокой долей гаплогруппы N3, характерной для финно-угорских народов.

Учёные не подтверждают (за исключением противоречивых предположений лингвистов) существование славянского этноса в эпоху до н. э. Определить этническую природу племён, которые позднее стали народом славян, довольно затруднительно из-за отсутствия чётко выраженных этноопределяющих признаков в археологических материалах Восточной Европы начала нашей эры. Чаще всего предшествующие археологические культуры в местах обитания славян в Восточной Европе приписывают балтам или предкам балтов, либо выдвигаются гипотезы о балто-славянской общности той эпохи. Нет оснований говорить о том, что славяне произошли от балтов. Оба народа сформировались на базе близких автохтонных племён эпохи палеолита, и использование термина балты к раннему населению Восточной Европы обусловлено скорее развитием и традициями терминологии в археологии.

Место этногенеза славян

Археологические и лингвистические данные, по одной из гипотез, указывают на формирование ранних славян в области между верхним Днестром и бассейном левых притоков среднего Днепра. В этом бассейне найдены самые ранние памятники (III—IV века) киевской культуры, тесная связь которой с более поздними славянскими культурами практически не вызывает сомнений[66]. Регион подтверждается наличием топографических признаков (лесные края с обилием рек и болот, ареал некоторых растений), выведенных для прародины славян по версиям языкознания. Вспомогательным признаком может служить скопление гидронимов (названия притоков) архаичной раннеславянской этимологии в южном бассейне Припяти, выделенное В. Н. Топоровым и О. Н. Трубачёвым. По версии археолога М. Б. Щукина, праславянские племена сконцентрировались в тех местах в результате внешнего давления мигрирующих народов I—III века, готов с запада и сарматов с юга.

Как происходила экспансия ранних славян из региона этногенеза, направления миграции и расселение в центральной Европе прослеживаются по хронологическому развитию археологических культур. Обычно начало экспансии связывают с продвижением гуннов на запад и переселением германских народов в сторону юга, связанным в том числе с изменением климата в V веке и условиями сельскохозяйственной деятельности. К началу VI века славяне вышли на Дунай, и дальнейшая их история описана в письменных источниках того времени.

Вклад других племён в этногенез славян

Скифо-сарматы оказали некоторое влияние на формирование славян в силу длительного географического соседства, но их влияние, согласно данным археологии, антропологии, генетики и лингвистики в основном ограничилось словарными заимствованиями и использованием лошадей в хозяйстве. Согласно данным генетики,[67] не исключены общие отдалённые предки у каких-то кочевых народов, именуемых общим названием сарматы, и славян в рамках индоевропейской общности, но в историческое время эти народы эволюционировали независимо друг от друга.

Вклад германцев в этногенез славян по данным антропологии, археологии и генетики незначителен. На рубеже эр регион этногенеза славян (Сарматия) был отделён от мест проживания германцев некой зоной «взаимной боязни», по словам Тацита. Существование необжитой области между германцами и праславянами Восточной Европы подтверждается отсутствием заметных археологических памятников от Западного Буга до Немана в первые века н. э. Наличие схожих слов в обоих языках объясняется единым происхождением из индоевропейской общности бронзового века и близкими контактами вIV веке после начала миграции готов от Вислы на юг и восток.

Примечания

  1. С венедами связывают Поморскую культуру, которая была распространена на южном побережье Балтийского моря при впадении Вислы до вторжения готов.
  2. Из доклада В. В. Седова «Этногенез ранних славян» (2002 г.)
  3. О. Н. Трубачёв, ЭТНОГЕНЕЗ СЛАВЯН И ИНДОЕВРОПЕЙСКАЯ ПРОБЛЕМА, (Этимология. 1988—1990. — М., 1992. — С. 12-28
  4. Перейти к:1 2 О. Н. Трубачёв. Языкознание и этногенез славян. Вопросы языкознания. — М., 1982, № 4.
  5. Датировки лингвистов приведены в книге В. В. Седова «Славяне» (гл. Языкознание и проблема этногенеза славян). Г. Шевелев, З. Голомб: ок. 1000 г. до н. э.; Т. Лер-Сплавиньский, М. Фасмер, П. Арумаа, А. Лемпрехт, В. Георгиев: 500–400 гг. до н. э.; С. Б. Бернштейн: конец повторного контакта III–II вв. до н. э.; Г. Бирнбаум, Φ. П. Филин: на рубеже эр; З. Штибер и Г. Лант: первые века нашей эры.
  6. С. А. Старостин, В. Блажек, Я. Навотна, с ними совпадает В. Порциг.
  7. А. Мейе, С. Б. Бернштейн, О. Н. Трубачёв, Г. А. Хабургаев, Я. Розвадовский и др.
  8. Ф. П. Филин (1962 г.). Из доклада М. Б. Щукина «Рождение славян»
  9. Rostafinski (1908 г.). Из доклада М. Б. Щукина «Рождение славян»
  10. Перейти к:1 2 Турубанова С. А., Экологический сценарий истории формирования живого покрова Европейской России, диссертация на соискание учёной степени к.б.н., 2002 г. : [1]
  11. Топоров B. Н., Трубачёв О. Н. Лингвистический анализ гидронимов Верхнего Поднепровья. М., 1962.
  12. Иванов, Топоров, 1958 г. Из доклада М. Б. Щукина «Рождение славян»
  13. В. Н. Топоров, сборник «Балтийские языки», М., 2006
  14. Мартынов В. В. Славянский, италийский, балтийский (глоттогенез и его верификация) // Славяне. Этногенез и этническая история. Л.: Изд-во ЛГУ, 1989.
  15. Этогенез и этническая история восточных славян // Восточные славяне. Антропология. — 2-е изд.. — М.: Научный мир, 2002. — С. 310. — ISBN 5-89176-164-5
  16. Из статьи академика Т. И. Алексеевой «Антропологический состав восточнославянских народов и проблема их происхождения».
  17. Этогенез и этническая история восточных славян // Восточные славяне. Антропология. — 2. — М.: Научный мир, 2002. — С. 315. — ISBN 5-89176-164-5
  18. Перейти к:1 2 Алексеев В. П. В поисках предков. Антропология и история: этногенез восточных славян. М.: Советская Россия, 1972
  19. Академики В. П. Алексеев и Т. И. Алексеева
  20. Перейти к:1 2 3 Данилевский И. Н. Древняя Русь глазами современников и потомков (IX—XII вв.) Лекция 3
  21. По одной из версий народ русь, давший имя первому государству восточных славян, пришёл в Новгородские земли (см. Призвание варягов) с острова Рюген.
  22. См. таблицу и ссылки в статье Генофонд славян
  23. Two Sources of the Russian Patrilineal Heritage in Their Eurasian Context : Am. J. Hum. Genet., Vol. 82, Is. 1, 236—250, 10 January 2008
  24. K. Rebala et. al., Y-STR variation among Slavs: evidence for the Slavic homeland in the middle Dnieper basin: J. of Hum. Gen., Vol. 52, No. 5. (May 2007), pp. 406—414.
  25. Y-STR variation
  26. Карта памятников пражско-корчакской культуры из книги Седов В. В. Славяне в раннем средневековье. — М., 1995
  27. Борисфенитами скифов-земледельцев называли местные греки по Борисфену, греческому названию Днепра.
  28. Геродот, 4.105
  29. Борисфениты жили по правому берегу Днепра на протяжении 11 дней плавания от моря (Геродот, 4.18), что примерно соответствует области обитания до днепровских порогов.
  30. Регион включает в себя восточную Германию, Польшу, Прибалтику, Белоруссию
  31. Страбон, «География», 7.3.17
  32. К. В. Каспарова, М. Б. Щукин («Рождение славян», 2001)
  33. Щукин М. Б. Забытые бастарны. Проблема поздних бастарнов. // «Stratum», 1999, № 5
  34. См. примечание к разделу Индоевропейцы
  35. Плиний Старший, «Естественная история», 4.27. В русских публикациях встречается утверждение, что регион, населённый венедами, назывался Энингия. Плиний назвал Энингией один из балтийских островов, сравнимых по размерам со Скандинавией, а венедов отнёс к неизведанному восточному побережью Балтики.
  36. Тацит, «О происхождении германцев и местоположении Германии»
  37. Балтийское море, «Коданус Синус» у Плиния.
  38. Велеты. См. словарь М. Фасмера: волот
  39. Schenker, Alexander M. (1996). The Dawn of Slavic: an Introduction to Slavic Philology. New Haven: Yale University Press, 1996. ISBN 0-300-05846-2; p. 3-5;
  40. Поляки В. Суровецкий, С. Роспонд, Т. Лер-Сплавинский, Г. Ловмяньский, К. Тыменецкий, Т. Завадский, Зб. Голомб; чехи П. Шафарик, Л. Нидерле; российские учёные Ф. А. Браун, А. Л. Погодин, А. Д. Удальцов, Г. В. Вернадский,С. Б. Бернштейн, Ф. П. Филин, В. В. Седов, Б. А. Рыбаков и др.
  41. Древняя Русь в свете зарубежных источников: Хрестоматия / под ред.Е. А. Мельниковой. М., 2000. С. 60—61.
  42. Приск Панийский, фрагменты «Готской истории»
  43. Например Феодор Синкелл о набеге славян на Константинополь в 626, Феофилакт Симокатта (VI 9) или сочинение Константина Багрянородного «Об управлении империей» в 949.
  44. Свод древнейших письменных известий о славянах. В 2 т. Т.1 (I—VI вв.). М., 1994. С.93
  45. Свод… Т.1. С.94
  46. Свод… Т.1. С.163-167
  47. Платон. Законы 956а; Аристотель, «История животных», 4.8, Ксенофонт, «Анабасис», 5.4.11; Страбон, «География», 3.2.3, см. Свод… Т.1. С.91
  48. Перейти к:1 2 Прокопий Кесарийский, «Война с готами», 7.14
  49. Иордан, «Getica», 34
  50. Место сражения определяется зафиксированным в источниках регионом обитания лангобардов и миграциями герулов, описанными Прокопием.
  51. Прокопий Кесарийский, «Война с готами», 6.15
  52. Локализация склавинов по Прокопию определяется по византийским областям, ставшим жертвами их набегов из-за Дуная.
  53. Перейти к:1 2 Иордан, «Getica», 35
  54. См. комментарий Е. Ч. Скржинской к изданию «Getica» 1960 г.: прим. #109 Новиетун: [2]
  55. Иордан, «Getica», 246
  56. См. комментарий Е. Ч. Скржинской к изданию «Getica» 1960 г.: прим. #610: [3]
  57. Адыгский историк XIX века Шора Ногмов сообщил на основании местного эпоса об адыгском князе Баксане, погибшем вместе с другими 80 нартами на войне с готами. Самоназвание древних адыгов звучало как антихе.
  58. Прокопий Кесарийский, «Война с готами», 8.4
  59. Прокопий Кесарийский, «Война с готами», 7.40
  60. Иордан, «Getica», 119
  61. «Хроника Фредегара» (VII в.): славяне, или венeды (Winedos), как они себя называют…; «Житие Св. Колумбана» (VII в.): венeты (Venetiorum), которые также зовутся славянами…
  62. Феофилакт Симокатта, «История», 7.2
  63. И. Херрман, Анализ данных Баварского Географа с точки зрения немца
  64. Великая польская хроника. Пролог.
  65. Например, тушемлинская культура на Смоленщине
  66. Обломский А. М., Терпиловский Р. В. Новые памятники киевской культуры на территории Украины. Актуальные проблемы археологии Восточной Европы I тысячелетия н. э. (Раннеславянский мир. Выпуск 13). — М., 2010. — С. 301—374; Фурасьев А. Г. О роли миграций в этногенезе ранних славян  — с. 2.
  67. См. Генофонд славян
  • Древние славяне : статья по начальной истории славян с VI по VIII вв.
  • Славяне : обзорная базовая статья по славянским народам.
  • Генофонд славян : статья по исследованию отдалённого прошлого славян в эпоху палеолита с помощью генетических гаплогрупп. Также даётся сравнение генотипа между различными популяциями славян и с другими народами.
  • Балтославянские языки

Ссылки

  • Кобычев В. П. В поисках прародины славян [послесл. д.и.н. В. Д. Королюка]. — М.: Наука, 1973. — 167 с. (Научно-популярная серия)
  • Мачинский Д. А. Миграция славян в I тыс. н. э. (по письменным источникам с привлечением данных археологии) // Формирование раннефеодальных славянских народностей. М., 1981. С. 39—51.
  • Петрухин В. Я. «Дунайская прародина» и расселение славян // Концепт движения в языке и культуре. М., 1996. С. 371—383.
  • Седов В. В. Этногенез ранних славян // Вестник РАН. Т. 73. № 7. С. 594—605 (2003).
  • Седов В. В. Славяне: Историко-археологическое исследование
  • Седов В. В. Происхождение и ранняя история славян
  • Седов В. В. Славяне в раннем средневековье. М., 1995. 416 c.: ил. ISBN 5-87059-021-3
  • Трубачев О. Н. Языкознание и этногенез славян
  • Трубачёв О. Н. Этногенез и культура древнейших славян М.: Наука, 2002.
  • Щукин М. Б. Рождение славян
  • Вопросы славянского языкознания. Вып. 3. М., 1958. Сборник содержит статьи:
    • Лер-Сплавинский Т. Балто-славянская языковая общность и проблема этногенеза славян
    • Курилович Е. О балто-славянском языковом единстве
    • Топоров В. Н. Новейшие работы в области изучения балто-славянских языковых отношений (Библиографический обзор)

 

Карта балтийских и славянских археологических культур III—IV вв.

 

Карта балтийских и славянских археологических культур V—VI вв.

 

Этногенез славян по данным археологии — формирование древнеславянского этноса на базе преемственности сменяющих друг друга археологических культур от 1-го тысячелетия до н. э. до VI века, когда древние славяне были зафиксированы в эпиграфических памятниках как уже сформировавшаяся культурно-языковая общность.

 

Появление археологических культур, признанных большинством археологов славянскими, относится лишь к V—VI векам. Пражско-корчакская, пеньковская и колочинская культуры структурно близки и разделены географически. Более ранние так называемые постзарубинецкие памятники (II—IV века) предложено выделить в отдельную киевскую культуру, на базе которой по мнению некоторых археологов и развились вышеупомянутые культуры. Изучение этногенеза славян с помощью археологии наталкивается на следующую проблему: современной науке не удаётся проследить до начала нашей эры смену и преемственность археологических культур, носителей которых можно было бы уверенно отнести к славянам или их предкам. Отдельные археологи принимают некоторые археологические культуры на рубеже нашей эры и более ранние за славянские, априори признаваяавтохтонность славян на данной территории, даже если её населяли в соответствующую эпоху другие народы согласно синхронным историческим свидетельствам.

 

Дославянские и праславянские культуры

 

Предметом дискуссий между археологами продолжает оставаться проблема идентификации культур дописьменного периода, существовавших на будущей славянской территории (между Одером и Днепром). Основной является проблема разграничения между культурами дославянскими (генетически связанных с народами достоверно неславянскими) и протославянскими (то есть предположительно носителями языков, предковых для современных славянских).

 

Таковы Тшинецкая культура бронзового века, Чернолесская культура раннего железного века, Пшеворская культура рубежа н. э. и Черняховская культура поздней античности. Не отрицая вклад этих культур в формирование славян, исследователи тем не менее замечают в них наличие неславянских компонентов: фракийцев, кельтов, германцев, балтов и скифов.

 

В отечественной и зарубежной археологии сложилось несколько подходов. Если примерно до середины XX века, в том числе и по политическим мотивам, популярностью пользовался автохтонизм, то есть отнесение указанных культур по умолчанию к славянским, то начиная с послевоенного периода эти взгляды всё больше теряют популярность. К наиболее влиятельным поздним сторонникам автохтонизма можно отнести академикаБ. А. Рыбакова. В современной археологии вопрос об археологическом отражении генезиса славян рассматривается в контексте их взаимодействия с носителями соседних культур (кельтских, германских, балтийских, финно-угорских и др.) и отражения этого взаимодействия в языковых факторах.

 

Киевская археологическая культура II—IV вв.

 

Среди историков и археологов нет консенсуса по ранней истории и географии праславян, взгляды эволюционируют по мере накопления нового археологического материала. Во 2-й половине XX века были идентифицированы и отнесены к особой культуре памятники киевского типа конца II—IV веков, найденные в Среднем Поднепровье (от устья Роси на юге до Могилёва на севере) и бассейне левых притоков Днепра, Десны и Сейма, вплоть до истоков Северского Донца.[1] Некоторые археологи (Третьяков П. Н., Терпиловский Р. В., Абашина Н. С., Щукин М. Б.) видят прямую переемственность между киевской археологической культурой и нижееперечисленными славянскими культурами V—VI веков (склавинов и антов). О. М. Приходнюк даже предлагал вообще отказаться от термина «киевская культура» и ранние памятники тоже считать пеньковскими. В настоящее время археологи склоняются к следующему варианту преемственности культур:

 

  • Колочинская культура развилась непосредственно из киевской как её северный вариант.[2]
  • Пеньковская культура развилась из киевской при участии этноса полиэтничной черняховской культуры, разгромленной гуннами в конце IV века.[3]Обе последние культуры существовали одновременно и частично перекрывались географически, но относились к разным уровням цивилизации. Однако В.В. Седов полагал, что пеньковская культура развилась потомками прежде всего черняховской при некотором участии переселенцев из ареала киевской, а В. Н. Даниленко предположил, что пеньковские древности возникли на основе колочинской культуры.[4]
  • Пражско-корчакская культура возникла первоначально как ответвление киевской в бассейне Припяти, где недавно обнаружены наиболее ранние памятники пражского типа первой половины IV века.[5] Пражско-корчакская культура развилась в результате экспансии славян на запад вдольвнешних Карпат к истокам Вислы, затем Эльбы и на юг от верховьев Одера к Дунаю вдоль его притоков (в сторону Паннонии).
  • Ипотешти-кындештская культура на нижнем и среднем левобережье Дуная возникла в результате экспансии носителей ранней пеньковской культуры на запад и носителей пражско-корчакской культуры на юг в регион совр. Румынии. Культуры развивались одновременно и восходят к киевской, но на формирование ипотешти-кындештской культуры оказало влияние местное фракийское население и близость Византийской империи. Именно в её ареале византийские авторы впервые зафиксировали славянский этнос.
  • Суковско-дзедзицкая культура в междуречье Одера и Эльбы примыкает на юге к ареалу пражско-корчакской культуры. Географически и хронологически суковско-дзедзицкая культура выглядит как экспансия в VI веке носителей ранней пражско-корчакской культуры вниз сначала по Одеру в сторону Балтики, затем вниз по Эльбе и на восток в сторону средней Вислы. Славянские племена занимали обезлюдевшие к VI веку земли, и видимо ассимилировали оставшееся в некоторых местах местное население. Славяне достигли Балтийского побережья в низовьях Эльбы где-то к началу VII века. Северный ареал суковско-дзедзицкой культуры и ремесленно-бытовые традиции местного населения вызвали заметные отличия в характере памятников от пражско-корчакской культуры, но в целом она соответствует структуре последней.

 

Признание киевской культуры славянской не решает вопроса об этногенезе славян. Среди возможных кандидатов, предшествующих киевской культуре, указываются зарубинецкая, милоградская и юхновская, более ранняя чернолесская и другие археологические культуры, однако их роль в формировании славянского этноса не может быть точно установлена.


Ареал киевской археологической культуры и развитие синхронной черняховской культуры с середины III века до её наибольшего распространения в IV веке. Направление миграции готов указано по ареалу вельбарской культуры.

Ранние достоверно славянские археологические культуры, возникшие на основе киевской в V веке, и их распространение на запад и юг Европы. Расселение славян в VI веке выходит за границы культур.

Достоверно славянские археологические культуры V—VI вв.

 

 

  • Пражско-корчакская археологическая культура: ареал протянулся полосой от верхней Эльбы до среднего Днепра, соприкасаясь на юге с Дунаем и захватывая верховья Вислы. Ареал ранней культуры V века ограничен южным бассейном Припяти и верховьями Днестра, Южного Буга и Прута (Западная Украина).

 

Соответствует местам обитания склавинов византийских авторов. Характерные признаки: 1) посуда — горшки ручной лепки без украшений, иногда глиняные сковороды; 2) жилища — квадратные полуземлянки площадью до 20 м² с печами или очагами в углу или же срубные дома с печью в центре; 3) погребения — трупосожжения, захоронение останков кремации в ямках или урнах, переход в VI веке от грунтовых могильников к курганному обряду погребения; 4) отсутствие инвентаря в погребениях, встречаются лишь случайные вещи; отсутствуют фибулы[6] и оружие.

 

  • Пеньковская археологическая культура: ареал от среднего Днестра до Северского Донца (западный приток Дона), захватывая правобережье и левобережье средней части Днепра (территория Украины).

 

Соответствует вероятным местам обитания антов византийских авторов. Отличается так называемыми антскими кладами, в которых находят бронзовые литые фигурки людей и животных, расцвеченные эмалями в специальных выемках. Фигурки по стилю аланские, хотя техника выемчатой эмали пришла вероятно из Прибалтики (наиболее ранние находки) через провинциально-римское искусство европейского Запада. По другой версии эта техника развилась на месте в рамках предшествующей киевской культуры. От пражско-корчакской культуры пеньковская отличается, кроме характерной формы горшков, относительным богатством материальной культуры и заметным влиянием кочевников Причерноморья. Археологи М. И. Артамонов[7] и И. П. Русанова[8] признавали булгар-земледельцев основными носителями культуры, по крайней мере на её начальной стадии.

 

  • Колочинская археологическая культура: ареал в бассейне Десны и верховьев Днепра (Гомельская область Белоруссии и Брянская областьРоссии). Примыкает на юге к пражской и пеньковской культурам. Зона смешивания балтских и славянских племён. Несмотря на близость к пеньковской культуре В. В. Седов относил её к балтской на основании насыщенности местности балтскими гидронимами, но другие археологи не признают данный признак этноопределяющим для археологической культуры.

 

Версии археологов по преемственности культур

 

В.В. Седов

 

Известный археолог-славист академик В. В. Седов (1924—2004 гг.) выделял несколько ранних археологических культур, которые считал славянскими[9]. По его мнению славяне — это культура подклешевых[10] погребений 400—100 гг. до н. э. в междуречье Одера и Вислы (центральная и южная Польша). В результате миграции кельтские племена вошли в соприкосновении с праславянами, и культура подклешевых погребений трансформируется впшеворскую (II—IV вв.), а кельты в Польше ассимилируются славянами, которых Седов ассоциировал с венедами.

 

Во II—III вв. славянские племена пшеворской культуры из Висло-Одерского региона мигрируют в лесостепные районы междуречья Днестра и Днепра, заселенные сарматскими и позднескифскими племенами, принадлежавшими к иранской языковой группе. Одновременно происходит перемещение на юго-восток германских племён гепидов и готов, в результате чего от нижнего Дуная до Днепровского лесостепного левобережья складывается полиэтничная черняховская культура с преобладанием славян. В процессе славянизации местных скифо-сарматов в Приднепровье формируется новый этнос, известный в византийских источниках как анты.

 

В конце IV века развитие пшеворской и черняховской культур прервалось нашествием гуннов. В южной части ареала пшеворской культуры, там, где в этногенезе славян участвовал кельтский субстрат, складывается пражско-корчакская культура, распространяемая на юг мигрирующими славянами. В междуречье Днестра и Днепра в V веке складывается пеньковская культура, носителями которой стали потомки черняховского населения — анты. Вскоре они расширили свой ареал за счет левобережья Днепра.

 

Близкими к данной концепции является концепция археолога И.П. Русановой, которая высказывается за принадлежность пшеворской культуры славянам на основании того, что славянская керамика пражско-корчакской культуры имеет прямые прототипы в пшеворской керамике. Концепция В.Д. Барана объединяет все выше перечисленные культуры в разные ветви праславянских культур.

 

Г. С. Лебедев

 

В ряде статей известные ленинградские археологи Г.С. Лебедев и Д.А. Мачинский сформулировали свою концепцию по этногенезу славян.[11] Языковые предки славян к середине I тысячелетия до н.э. представляли собой совокупность родственных групп, рассеянных родовыми коллективами по лесной зоне Восточной Европы и говоривших на сходных диалектах прото-балто-славянского языка, отличия в которых нарастали по мере географического удаления друг от друга. Возможным археологическим эквивалентом балто-праславян в VIII—IV вв. до н. э. является милоградско-подгорцевская культурная общность (соотносима к неврам Геродота) в районе северной Украины и южной Белоруссии, а также культура штриховой керамики (КШК) в Средней Белоруссии. Для этих близких культур раннего железного века характерны: расселение на постоянных родовых укрепленных городищах, жилище слегка углублено в землю с очагом в углу помещения, ямные могилы с кремацией без инвентаря, высокие лепные горшки, узколезвийные топоры, слабоизогнутые серпы, костяные наконечники стрел.

 

К III в. до н. э. милоградская культура исчезает в результате сокрушительного продвижения сарматов на Запад, но более северная КШК без видимых потрясений продолжает своё развитие до IV века.

 

Археологически пустующая область милоградцев со II века до н. э. частично заполняется памятниками зарубинецкой культуры, возникшей в результате прихода с запада нового населения (вероятно бастарнов), которые включили в свой состав оставшихся обитателей. К началу II века зарубинецкая культура гибнет под напором очередной волны кочевников (сарматов и аланов) и экспансии готов с побережья Балтики. На смену в Среднем Поднепровье приходят так называемые постзарубинецкие памятники (или памятники киевского типа), соответствующие новому образу жизни местного населения, которое вынуждено часто менять места обитания. Структурно киевская культура очень близка милоградской: схожий хозяйственный уклад, тип жилища, набор орудий труда, украшений и посуды. Одновременно в Среднем Поднепровье появилась черняховская культура (ассоциируемая обычно с миграцией готов), памятники которой не смешиваются, а скорее соседствуют с постзарубинецкими древностями.

 

В I—IV вв. праславянские племена, входившие в конгломерат родственных племен балто-славянской общности, были известны римским авторам под именем венеды. Эти венеды обитали в лесной зоне бассейна Днепра между Днестром на западе и верховьями Оки на востоке. К северу от венедов вокруг озера Ильмень находилась малообитаемая (по археологическим памятникам) пограничная зона , там происходили столкновения с финно-угорскими племенами. На юге и западе венеды противостояли кочевникам (сарматы, аланы) и мигрирующим германским племенам (бастарны, готы,вандалы). Археологически область расселения венедов соответствует киевской культуре и белорусскому варианту КШК.

 

К югу от границ киевской культуры, где лесные массивы переходят в лесостепные районы, с III в. до н. э. до V века существует так называемая «зона археологической трудноуловимости» (где не обнаруживаются опорные археологические памятники). В этой пограничной области венеды вступали в контакты и конфликты с другими, более четко оформленными этносами, что способствовало выработке праславянского самосознания и формированию особого этноса в южной части расселения балто-славянского этномассива.

 

В 1-й половине IV века какая-то часть венедов была включена в состав готского объединения, их южная часть после разгрома державы в Германариха(ок. 375 г.) оформилась в антский союз племен, что находит отражение в возникновении в V веке достоверно славянской пеньковской культуры на базе киевской. Пеньковские памятники оставлены населением, которое продвинулось из лесной зоны на юг в лесостепной и степной ареалы черняховской культуры и стали вести оседлый образ жизни в условиях гунно-аварского владычества. В VII веке пеньковская культура замещается памятниками позднего варианта пражской культуры, в которой видят консолидирующую основу для формирования славянского этноса.

 

Памятники достоверно славянской пражско-корчакской культуры появляются в V веке на границах с кельто-германским миром в верховьях Прута, Днестра, Вислы. Эта культура связана с мощным миграционным движением праславян в эпоху Великого переселения народов на запад и юго-запад в Среднюю Европу и Балканы из глубин лесных массивов Восточной Европы. Структурно пражские памятники очень близки киевским. Одновременно эволюционное расширение ареала праславян происходит также на восток и север, что находит отражение, в частности, в колочинской культуре.

 

В контактах с более развитым кельто-греко-германским миром окончательно оформилось этносамосознание славянского этноса и перешло в эпическую память древнерусских и польских летописей о прародине славянства на Дунае. В VI—VII вв. у славян на Дунае и в Средней Европе формируется новый, более прогрессивный хозяйственный уклад, основанный на пашенном земледелии с использованием железных пахотных орудий. С VIII века этот хозяйственно-бытовой комплекс становится этнографическим маркером славянского этноса. На его базе в дальнейшем происходит консолидация в единый этнос родственных по языку праславяно-балтских племён в лесной зоне Восточной Европы, откуда и началась экспансия праславян на юго-запад.

 

М. Гимбутас

 

Американский археолог Мария Гимбутас (1921—1994 гг.) полагала, что к началу новой эры праславяне уже были значительным народом, который, однако, будучи автохтонным населением северного Прикарпатья, жил под игом пришельцев, сначала с востока, а затем с запада[12]. После ухода готов, которых ассоциируют со сравнительно более развитой черняховской культурой, в данном регионе наблюдается возврат к традициям раннего железного века, прослеживавшимся во время владычества готов и других пришлых племен лишь на некоторых изолированных территориях[13]. Обращаясь к предшественникам славян, М.Гимбутас усматривала следы их предков в местной чернолесской культуре раннего железного века, процветавшей в Прикарпатье до нашествия сарматов, а затем германцев.

 

Примечания

 

  1. Впервые предложил выделить памятники киевского типа археолог В. Н. Даниленко в 1950-х годах.
  2. В. Седов, «Славяне», гл. Зарубинецкая культура; Терпиловский Р.В. Ранние славяне Подесенья III-V вв. Монография, изд. «Наукова думка», — 1984.
  3. Г. С. Лебедев. Славяне. Этногенез и этническая история. Межвузовский сборник статей. Изд. ЛГУ, 1989 г.; Терпиловский Р.В. Ранние славяне Подесенья III-V вв. Монография, изд. «Наукова думка», — 1984.
  4. Терпиловский Р.В. Ранние славяне Подесенья III-V вв. Монография, изд. «Наукова думка», — 1984.
  5. Доклад А. Г. Фурасьева (Гос. Эрмитаж) на конференции «Ладога и истоки славянства и Руси», 2005 г.
  6. Фибула — застёжка для одежды в виде броши. Стиль исполнения фибулы является важнейшим этно- и хроноопределяющим признаком.
  7. Артамонов М. Н., Болгарские культуры Северного и Западного Причерноморья. Докл. отд. и комисс. Геогр. общ-ва СССР, вып. 15, стр 3.
  8. Русанова И. П., Славянские древности 6-7 вв. -М., Наука, 1976.
  9. Версия Седова по этногенезу славян имела наибольшее распространение в советской академической науке, хотя и подвергалась осторожной критике.
  10. Остатки кремации накрывались плоским крупным сосудом (по-польски клеш) — с опрокинутым вверх дном.
  11. Статьи Д. А. Мачинского и Г. С. Лебедева . Славяне. Этногенез и этническая история. Межвузовский сборник статей. Изд. ЛГУ, 1989 г.
  12. Гимбутас М. Славяне. Сыны Перуна/ Пер. с англ. Ф. С. Капицы. — М.:2008. Гл.6.
  13. Там же, гл.4.

 

См. также

 

  • Этногенез славян
  • Древние славяне : статья по начальной истории славян с VI по VIII вв.
  • Славяне : обзорная базовая статья по славянским народам.
  • Генофонд славян : статья по исследованию отдалённого прошлого славян в эпоху палеолита с помощью генетических гаплогрупп. Также даётся сравнение генотипа между различными популяциями славян и с другими народами.

 

Литература

 

  • Мачинский Д. А. Миграция славян в I тыс. н. э. (по письменным источникам с привлечением данных археологии) // Формирование раннефеодальных славянских народностей. М., 1981. С. 39—51.
  • Петрухин В. Я. «Дунайская прародина» и расселение славян // Концепт движения в языке и культуре. М., 1996. С. 371—383.
  • Седов В. В. Этногенез ранних славян // Вестник РАН. Т. 73. № 7. С. 594—605 (2003).
  • Седов В. В. Славяне: Историко-археологическое исследование. — М.: Языки славянской культуры, 2002. — 624 с. — (Studia historica). — ISBN 5-94457-065-2
  • Седов В. В. Происхождение и ранняя история славян. — М.: Наука, 1979. — 14 400 экз.
  • Щукин М. Б. Рождение славян


***

Как представляется, основной теоретической предпосылкой для исследования категории «этнос» должно быть понимание человека как социального существа, одним из основных свойств которого является образование агрегатов (общностей), различных по своей природе, структуре и степени устойчивости. Это свойство характерно уже для некоторых высших приматов (таких как гамадрилы и бабауины-гелада), образующих устойчивые агрегаты, численностью в несколько сотен особей и обладающие внутренней структурой.

В самом общем плане, человеческие общности разделяются на биологические и социальные.

Основной единицей подразделения человечества на биологическом уровне является популяция. Объединяя несколько распространённых дефиниций, популяцию можно определить как совокупность генетически родственных индивидуумов, осуществляющих биологическое взаимодействие в пределах экологически обособленной территории (ниши). В большинстве случаев, популяция достаточно чётко идентифицируется на генетическом уровне. Количественные характеристики популяции (численность, плотность, индексы рождаемости, смертности и иные показатели) поддаются математическому моделированию.

Раса является наиболее высоким уровнем биологической классификации рода Нomo sapiens sapiens. На основании сочетания морфологических, физиологических и (в последнее время) молекулярно генетических признаков, выделяют три большие расовые группы: негроидов, монголоидов и европеоидов-кавказоидов, каждая из которых обладает сложной структурой. Новые исследования подтверждают ранее высказанные положения, о том, что первоначальное образование рас происходило в процессе расселения современного человека на протяжении верхнего палеолита.

Большое значение для определения понятия «этнос» и «этническая общность» имела дискуссия, проходившая в советской этнографии в 1960–1980-х годах, а также ряд монографических исследований Ю. В. Бромлея. Этот исследователь предложил следующее определение этноса: « этнос… в самой общей форме может быть определён как исторически сложившаяся совокупность людей, обладающих общими относительно стабильными особенностями культуры (в том числе языка) и психики, а также сознанием своего единства и отличия от других таких же образований (самосознанием), фиксированном в самоназвании (этнониме)».

В результате прошедшей в СССР дискуссии было признано то, что этнос является социальной категорией. Во-вторых, было установлено, что этнос является одним из наиболее сложных и противоречивых человеческих общностей. Это, в частности, доказывается тем, что значительная часть признаков, применяемых для определения понятия этнос, не имеет универсального характера. Многократно приводились данные, относительно несоответствия этносов биологическим общностям людей: популяциям и расам. Имеются убедительные данные, наглядно демонстрирующие то, что люди, принадлежащие к одним и тем же этносам, сильно различаются по своим антропологическим и генетическим характеристикам.

Существенным обстоятельством является метисация, происходившая на всех этапах человеческой истории. Как отмечает Ю. В. Бромлей, примерно 30% населения Земли принадлежит к смешанным в расовом отношении группам. Сказанное в равной мере относится и к особенностям психики, крайне расплывчатому понятию, вряд ли поддающемуся качественной или количественной оценке.

Часто в качестве важнейшего условия существования этноса называют целостность территории. Тем не менее, даже из сравнительно недавней истории известны многочисленные случаи существования устойчивых этносов с разорванными ареалами. Это касается, в первую очередь, диаспор и колоний. В более широком смысле, это относится к последствиям миграционных процессов разных масштабов, приводящих к тому, что часть этнической группы переселяется на удалённую территорию, не утрачивая при этом своей этнической идентификации.

Не менее относительную ценность в качестве этнического признака имеет язык.
Ю. В. Бромлей справедливо отмечает, что язык в ряде случаев выполняет существенные «сигникативные функции, выступая в качестве условного знака принадлежности его носителей к определённой (этнической) группе». В этом же труде автор приводит многочисленные примеры, подтверждающие то, что в ряде случаев эта функция языком не выполняется. В современном мире это относится, в первую очередь, к таким языкам, как английский, французский, испанский, португальский, русский и некоторым другим. Первоначально использовавшиеся в качестве lingua franca, эти языки в ряде случаев приобрели в странах-бывших колониях статус национальных и литературных. Замечено, что использование чужого языка в качестве родного в таких случаях не препятствует националистическому мировоззрению (крайние примеры: ирландские националисты, говорящие по-английски, албанские националисты, объясняющиеся по-гречески и т.д.).

˂ …˃Сказанное приводит к заключению, что из всех перечисленных признаков, важнейшими атрибутами этноса являются самосознание и самоназвание. Как отмечает К. В. Чистов: «…объективная сложность этногенетических процессов не мешает людям, причисляющих себя к отдельным этносам, считать, что им свойственна общность происхождения или по крайней мере родство…»

Сходный подход прослеживается и среди некоторых западных исследователей. Фишмен отмечает в качестве важнейшего признака этноса «коллективное самосознание, включающее признание (часто воображаемое) общности происхождения, так называемый „генеалогический миф“, посредством которого индивидуум ощущает причастность к определённой культурной традиции».

Особая ситуация складывается в областях межэтнических контактов, где этническая идентификация усиливается. Отмечено, что в подобных ситуациях обычно формируются доминантные и подчинённые этносы. Поведение подчинённой группы может принять характер ассимиляции, в ходе которых происходит переоценка ранее негативно воспринимаемых характеристик, их восприятие и переработка. Складывается «новое пространство межгруппового соперничества». В этой же ситуации стратегия доминантной группы состоит в акцентировании доминантности и дистанцированности от подчинённых групп. Следствием подобной ситуации может быть полная утрата этноса, ре-этнификация, включение в чужой этнос. Частным случаем этого процесса бывает различная ориентация отдельных социальных групп в пределах единого этнического организма.

Что нам точно известно об этносах? Очень много и очень мало. Мы не имеем оснований утверждать, что этнос, как явление, имел место в нижнем палеолите. За высокими надбровными дугами, внутри огромной черепной коробки неандертальца, видимо, гнездились мысли и чувства. Но о том, каковы они были, мы пока не имеем права даже догадываться, если хотим остаться на платформе научной достоверности.

О людях эпохи верхнего палеолита мы знаем больше. Они великолепно умели охотиться, делали копья и дротики, одевались в одежду из звериных шкур и рисовали не хуже парижских импрессионистов. По-видимому, форма их коллективного бытия походила на те, которые известны нам, но это только предположение, на котором нельзя строить даже научной гипотезы. Не исключено, что в древние эпохи были какие-нибудь особенности, до нашего времени не дожившие.

Зато народы позднего неолита и бронзы (III-II тыс. до н.э.) мы можем считать подобными историческим с большой долей вероятности. К сожалению, наши знания об этнических различиях в это время отрывочны и скудны настолько, что, базируясь на них, мы рискуем не отличить закономерности, которая нас в данный момент интересует, от локальных особенностей и, приняв частное за общее или наоборот, впасть в ошибку.

Достоверный материал для анализа дает нам так называемая историческая эпоха, когда письменные источники освещают историю этносов и их взаимоотношений. Поскольку мы стоим на философской платформе монизма, понимая под этим, что законы природы едины и вечны, мы вправе, изучив этот раздел темы, применить полученные наблюдения к более ранним эпохам и восполнить пробелы наших знаний, возникающие на первой стадии изучения. Таким образом, мы избегнем аберрации дальности, одной из наиболее частых ошибок исторической критики.

Начнем с того, что этнос, как, например, язык, явление не социальное, потому что оно характерно для всех формаций. Влияние спонтанного общественного развития на становление этносов — экзогенно. Для того, чтобы оказать воздействие на формирование или разложение этносов, линия общественного развития трансформируется через призму истории как политической, так и культурной. Поэтому можно сказать, что проблема этногенеза лежит на грани исторической науки там, где она из гуманитарной плавно переходит в естественную.

Поскольку все явления этногенеза происходят на поверхности земли в тех или иных географических условиях, то неизбежно возникает вопрос о роли ландшафта, как фактора, определяющего экономические возможности человеческих коллективов — этносов [68, стр.70-88; 140, стр. 412-416]. Но сочетания истории с географией для нашей проблемы недостаточно, потому что речь идет о живых организмах, которые, как известно, всегда находятся в состоянии либо эволюции, либо инволюции и взаимодействуют с другими живыми организмами, образуя сообщества — биоценозы.

Таким образом, следует поместить нашу проблему на стыке трех наук: истории, географии — ландшафтоведения и биологии — экологии и генетики. А коль скоро так, то можно дать второе приближение определения термина этнос: этнос — специфическая форма существования вида Homo Sapiens, а этногенез — локальный вариант внутривидовой эволюции, определяющийся сочетанием исторического и хорономического (ландшафтного) факторов.

При изучении общих закономерностей этнологии прежде всего надлежит усвоить, что реальный этнос и этноним, т.е. этническое наименование, не одно и то же. Часто мы встречаем несколько разных этносов, носящих одно и то же имя, или, наоборот, один этнос может называться по-разному.

Еще характернее другой пример — старообрядцы. Как известно, это небольшая часть великороссов, не принявших в шестидесятых годах XVII в. некоторых реформ церковного обряда. Тогда они еще ничем не выделялись среди прочего населения. Во втором поколении, при Петре I, они составляли определенную изолированную группу населения. К концу ХVIII в. у них появились, а отчасти сохранились, обычаи, обряды, одежды, резко отличные от тех, которые стали общепринятыми. Екатерина II прекратила гонения на старообрядцев, но это не повело к обратному слиянию их с основной массой этноса. В новообразовавшуюся внутриэтническую целостность входили и купцы-миллионеры, и казаки, и полунищие крестьяне из Заволжья. Эта единица, сначала объединенная общностью судьбы — consortia, постепенно превратилась в единицу, объединенную общность быта — convixia, и лишь в XX в. постепенно стала рассасываться, так как повод для ее возникновения давно перестал существовать, а оставалась только инерция.

Примеры, приведенные нами, ярки, но редки. Чаще функции внутриэтнических группировок принимают на себя естественно образующиеся территориальные объединения — землячества. Наличие таких делений, как и при родовом строе — существование фратрий, не подрывает этнического единства. Теперь мы можем сделать вывод: внутриэтническое дробление есть условие, поддерживающее целостность этноса и придающее ему устойчивость; оно характерно для любых эпох и стадий развития.
Из книги: П. М. Долуханова «Истоки этноса»

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s