Святыни Западной Украины

 

В результате Брестской Унии 1596 года большинство православных архиереев и священников Западной Украины перешли под власть Папы Римского без изменения византийского обряда: появилась Украинская греко-католическая церковь. Несмотря на обилие приходов УГКЦ и Украинской православной церкви Киевского патриархата, действующей в оппозиции РПЦ, на западной Украине все еще есть места, особенно почитаемые православными христианами.

Свято-Успенская Почаевская Лавра. Почаев, Тернопольская область

IMG_8389

Одна из пяти Лавр Русской православной Церкви. Основана в 1240 году монахами, бежавшими от монголо-татар. В 1340 на Почаевской горе два монаха-аскета увидели стоящую на одном из камней Богородицу. На камне остался след ее стопы, который с того времени непрерывно наполняется целебной водой. Расцвет обители пришелся на время игуменства преподобного Иова в первой половине XVII века. При нем появляется школа и типография, строится Троицкий храм, в который переносится камень с отпечатком стопы, до этого несколько столетий находившийся под открытым небом. Еще одна святыня появилась в монастыре в 1597 году, когда местная помещица Анна Гойская передала в дар некоторые земли и чудотворную икону Богородицы, впоследствии названную Почаевской.

IMG_8376

С 1713 по 1832 год монастырь был греко-католическим. За это время был воздвигнут главный Свято-Успенский собор, трапезная, монашеские кельи. Указом императора Николая I, силами армии обитель передали Русской православной церкви. Возвращение обители было ознаменовано исцелением слепой девочки, прибывшей в обитель за 200 верст из Кременец-Подольска. В 1833 году Почаевский монастырь получил статус Лавры. Сегодня чудотворная Почаевская икона и камень со следом стопы находятся в Свято-Успенском соборе. К этим двумя святыням, а также мощам преподобного Иова и Амфилохия Почаевских ежегодно приезжают более миллиона паломников.

Монастырь на Анниной горе. Город Вашковцы, Вижницкий район, Черновицкая область

IMG_8109

Своим названием Аннина гора и монастырь обязаны случаю времен турецких набегов на Буковину. В то время воины забирали в рабство молодых жителей сел. Одна из селянок по имени Анна пыталась убежать от захватчиков, но воинам удалось окружить гору, на которой была девушка. Она начала молиться Богу о спасении, после чего земля разверзлась и поглотила ее, оставив на поверхности лишь длинные косы. В честь этого чуда, жители села воздвигли здесь крест и начали называть гору Анниной. Через некоторое время под горой забил источник с целебной водой. По одной из версий, первый деревянный храм появился в 1848 году в честь отмены крепостного права (это произошло на Украине раньше), но сгорел в начале XX века.

IMG_8111

 

Одно из чудес, связанных с Анниной горой, случилось в 1894 году во время эпидемии холеры в Вашковцах. Когда никакие способы борьбы с болезнью не дали результат, сразу несколько жителей увидели во сне Богородицу, которая молилась на Анниной горе и призывала местных жителей просить о спасении на этом месте в течение двух недель. После жители разных конфессий отправились крестным ходом на гору. Независимо от погодных условий, они продолжали молиться и на пятнадцатый день узнали о прекращении эпидемии. Первые монахини появились здесь в 1992 году. Они жили в вырытых землянках и обустраивали территорию для строительства храма. Лишь в 1997 году появился сестринский корпус. Сегодня здесь действует собор Праведной Анны с нижним храмом в честь мучеников Макковейских. По преданию, многие паломники поднимаются от подножия до вершины Анниной горы на коленях.

Свято-Вознесенский Банченский мужской монастырь. Село Банчены, Герцаевский район, Черновицкая область.

IMG_8184

Появление монастыря рассматривается верующими как одно из чудес уже современной истории православия в Украине. Основатель обители Михаил Жар впервые прибыл на выделенную землю около двадцати лет назад. У него в помощниках было лишь четыре монаха, но уже через два года их силами монастырь был открыт. Отца Михаила знали и любили местные жители, потому охотно помогали со стройкой. В двадцать лет истории монастыря вошло много удивительных событий: отец Михаил принял монашеский постриг с именем Лонгин, стал викарным архиереем Черновицкой и Буковинской епархии, открыл детский дом, а Банченский монастырь стал одним из самых больших в Украине и получил неофициальный статус Буковинского Афона.

IMG_8142

Сейчас монастырь – это храмы Вознесения Господня, Покрова Пресвятой Богородицы и, подземный, прп. Сергия Радонежского. Для монахов построены два братских корпуса, есть две гостиницы для богомольцев, отдельно стоит Свято-Преображенский скит с церковью Преображения Господня. Детский дом, точнее, приют, основанный настоятелем, расположен недалеко от Банчен, в селе Молница. Дети живут в четырех-шести местных комнатах, за каждой из которых закреплена сестра. Детьми занимаются более 100 человек, из которых более 60 — монахини Боянского монастыря, духовник которого — тоже епископ Лонгин. На территории приюта есть церковь, детская площадка, стадион. В храмах монастыря служат на двух языках – румынском, поскольку румыны составляют значительную часть населения района, и церковнославянском.

Иоанно-Богословский Крещатицкий мужской монастырь, село Крещатик, Заставновский район, Черновицкая область.

IMG_2941

Монастырь красиво расположен на скалистых берегах Днестра. Его основали в XVII веке монахи, бежавшие из униатского Манявского скита в Галиции. Иноки построили каменный храм и часовню во имя Иоанна Богослова. Тогда же, по преданию, забил целебный источник. В 1774 году, после включения Буковины в состав Австро-Венгрии, монастырь был ликвидирован и получил статус прихода, однако православные паломники продолжали приходить на святой источник. После перехода Буковины к Румынии по ходатайству верующих монастырь в 1933 году был возрожден. Сохранилась пещера, в которой подвизались многие монахи, среди которых — преподобный Кукша Одесский, проживавший в Крещатицком монастыре в 1957-1959 годах.

IMG_2978

Старец сравнивал Крещатик с Афоном, где он начинал свой монашеский путь: «Здесь я дома, здесь я на Афоне! Вон внизу сады цветут, точно маслины на Афоне. Здесь Афон!». Следующий тяжелый этап в истории монастыря наступил после перехода его территории под власть СССР: в 1960 году братию перевели в Почаевскую Лавру, преподобного Кукшу — в Успенскую обитель Одессы. Два года в монастыре жили инокини закрытого ранее Введенского монастыря Черновцов. В 1962 году они также были выгнаны из Крещатика. До 1989 года Крещатицкий монастырь использовался, как база отдыха. На источнике создали водозаборник для завода минеральной воды. Монастырь был открыт 20 августа 1991 года. В 1993 году в верхней части монастыря построили Благовещенский собор с нижним храмом Рождества Иоанна Предтечи, через несколько лет — братские корпусы, часовню в честь преподобного Кукши Одесского.

Благовещенский храм в Коломые. Коломый, Ивано-Франковская область

IMG_7754

Одна из древнейших церковь Прикарпатья находится на въезде в Коломыю со стороны Ивано-Франковска на территории старинного кладбища. Храм построен в традициях гуцульской школы народной деревянной архитектуры в 1587 году. Входил в состав местного монастыря. Через некоторое время обитель была разрушена татарами, Благовещенский храм также пострадал, но его восстановили. Рядом с храмом — двухъярусная колокольня. В детстве прихожанином этого храма был преподобный Иов Почаевский. Также по преданию, здесь когда-то молился гетман Богдан Хмельницкий. При советской власти храм закрыли, здесь находился Музей писанки. После развала СССР храм передан Украинской православной церкви. Несмотря на две реставрации и небольшую перестройку, удалось сохранить уникальную архитектуру XVI века, а также росписи 1648 года.

Автор: Александр Карпюк  |  Фото: Автор, cyrillitsa.ru

Буковинские монастыри

http://video.yandex.ru/users/av-vitaliy/view/30

Фильм «AV Studio» рассказывает о Буковинских монастырях
(Черновицкая обл. Украины и Сучавский повит Румынии).
Фильм представляет собой обозрение некоторых монастырей Северной и Южной Буковины. Снят в легкой манере. Расчитан на широкий круг людей, интересующихся путешествиями и историей.
Длительность — 14:57. 2010 г.
Другие фильмы и теле — передачи, снятые на Буковине и о Буковине, можно посмотреть на ресурсах http://video.mail.ru/mail/av_studio/ и http://video.yandex.ru/users/av-vitaliy/ .
Много интересного о Буковине и Черновцах по адресу — http://vitaliy7.livejournal.com/
Другие фильмы и теле — передачи, снятые на Буковине и о Буковине, можно посмотреть на ресурсе http://video.mail.ru/mail/av_studio/.

Свято-Вознесенский мужской монастырь «Банчены»

В 20-ти км восточнее от Черновцов, возле села Молница находится православный мужской Свято-Вознесенский монастырь «Банчены». На холме, где размещена обитель, есть источник, из которого пили воду дети из соседнего села, когда бегали сюда играться. Среди них был мальчик с физическими недостатками. Со временем все стали замечать, что ребенок выздоравливает. Именно на этом месте отец Лонгин решил возвести сначала церковь, а потом и монастырь. Строительство началось в 1994 г., а в мае 1998 года монастырь был освящен Митрополитом Киевским и всей Украины Владимиром. Всего за 17 лет на пустыре было возведено шесть храмов и скит.

Чтобы добраться до Банчен, нужно в Черновцах выехать на улицу Русскую и направляться по ней на юго-восток. За городом эта улица переходит в дорогу, проехав по которой 20 км с правой стороны на холме Вы увидите золоченые купола монастыря. За селом Молница будет съезд направо, ведущий вверх к монастырскому комплексу.

Православные люди приезжают сюда со всех концов мира. В Свято-Вознесенском Банченском монастыре даже стены дышат благодатью, каждый уголок здесь наполнен верой, любовью, покоем и большой силой. В монастыре хранятся частички Животворящего Креста, святых мощей прп. Серафима Саровского, вмц. Варвары и многих других святых.

При въезде в монастырь возвышается надвратная колокольня высотой 60 м, очень напоминающая киевскую Святой Софии. На территории обители разбит ландшафтный парк: везде дорожки, мощенные дорогим камнем, аккуратно подстриженные газоны, ограды из кустов, миниатюрные туи и масса разнообразных цветов. Посреди этой зелени, рядом с величественным храмом бьет фонтан. В ските монастыря уединяются монахи, чтобы помолится за всех без исключения людей. Здесь они поддерживают благодатный огонь из Иерусалима, который горит и днем, и ночью – как символ неугасаемой веры.

В 2006 году на территории монастыря началось строительство последнего восьмого храма – Свято-Троицкого собора, одного из наибольших в Украине, который не уступает в размерах столичному Владимирскому. Через пять лет, 2 октября 2011 г., Святейший Патриарх Московский Кирилл освятил Собор. В строительстве храма принимали участие немало добровольцев, а расписывали его свыше 60 мастеров, причем роспись уникальная – часть фресок делали по давней технологии, которую использовали художники много столетий тому.

В алтаре храма, в каждом из престолов, находятся частички мощей святых, которые обязательно размещают здесь по многовековой традиции. В Свято-Троицком соборе хранятся частички Креста Господнего из Иерусалима, мощей святых невиновных младенцев Вифлеемских и лаврских святых. Первая свечка в храме была зажжена от Благодатного огня из Иерусалима, который поддерживается монахами в монастырском ските.

Монастырь активно занимается благотворительностью. При нем функционирует сиротский приют, который находится в селе Молница. В доме-приюте проживает более 250-ти детей. Среди них много инвалидов, больных на неизлечимые болезни. Много усилий прилагается к тому, чтобы дети в будущем имели возможность получить образование, работу, жилье.
Православный женский монастырь Святой Анны

В 40-а км к западу от Черновцов, на окраине городка Вашковцы возвышается Аннина гора, на которой находится Православный женский монастырь Святой Анны. Сюда приходят паломники со всей Украины, чтобы молясь с верой, получить исцеление от разных болезней.

Из Черновцов до Вашковцов лучше ехать через Лужаны, после села Шипинцы, перед бензозаправкой, нужно повернуть с трасы налево; далее, после моста через речку Прут, повернуть направо и держаться основной дороги аж до Вашковцов. По дороге можно сделать остановку в селе Чорторыя, где находится музей-усадьба выдающегося украинского киноактера Ивана Миколайчука. Не доезжая до центра Вашковцов, сразу за кладбищем, главная дорога поворачивает направо, нам же нужно налево по указателю. Через два километра увидим небольшую гору, которая называется Анниной (304 м над уровнем моря), с серебряными куполами монастырских церквей.

Гору на окраине Вашковцов священной считали издавна. Легенда гласит, что в те времена, когда Буковина находилась под турецким ярмом, жила в Вашковцах девушка по имени Анна, которая славилась своей красотой и добрыми поступками. Девушка имела косу до колен и большие черные глаза. Турки во время одного из набегов узнали о девушке и решили поймать красавицу, чтобы потом продать на невольничьем рынке. Спасаясь от врагов, она выбежала на гору. С вершины Анна увидела, что турки окружили ее. Деваться было некуда и она начала искренне молить Бога о спасении. И когда враги были уже совсем близко, произошло чудо: земля расступилась и навеки спрятала беглянку. Турки долго искали девушку, но нашли только ее косу, которая осталась на поверхности. Преследователи со злости отрезали ее, но ветер выхватил волосы из турецких рук и развеял по всей горе.

В знак этого чуда местные христиане насыпали здесь могилу и возвели каменный крест, а гора с тех пор начала называться Анниной. В скором времени из-под горы забил ручей с целебной водой и сюда начали приходить люди с надеждой исцелиться с помощью молитвы и святой воды. Со временем крест разрушила молния. Восстановили его в 1848 году – в год отмены крепостного права в Австрии, под властью которой к тому времени находилась Буковина. Вероятно тогда же на вершине горы построили деревянную церковь, сгоревшую в начале ХХ в.

Столетиями верующие не забывали о священной горе, приходили сюда, молились, исцелялись. Даже во времена воинствующего атеизма люди проводили здесь богослужение, устанавливали ночью кресты, которые днем уничтожала коммунистическая власть. Одно время у советских чиновников была даже мысль сравнять гору целиком. Нагнали туда бульдозеров, но смогли срезать лишь часть верхушки. Священная гора не поддалась их «стараниям» и устояла.

В 1993 году здесь был основан женской монастырь Святой Праведной Анны. В течение последних двух десятилетий на Анниной горе был построен собор Святой Анны с нижним храмом Святых Великомучеников Маковеев, кельи, жилые корпуса, хозяйственные помещения. На месте остатков креста, установленного здесь когда-то в знак отмены крепостного права в 1848 г., был воздвигнут новый – в честь преподобной Анны, известной с Евангелие. А рядом с крестом можно увидеть народный лубок с сюжетом, навеянным местной легендой.
Свято-Иоанно-Богословский Крещатицкий мужской монастырь

В 45-ти км на северо-запад от Черновцов, на высоком правом берегу Днестра вблизи с. Крещатик находится православный мужской монастырь Святого Иоанна Богослова – место паломничества верующих со всей Украины и из-за границы.

Проедьте из Черновцов в западном направлении до села Мамаевцы, где на кольце поверните направо на Тернопольскую трассу. Направляйтесь по ней через Кицмань около 30 км. Не доезжая до Днестра, перед селом Крещатик, сверните направо на грунтовую дорогу. Проедьте по ней мимо села около 2 км, на раздорожье возьмите налево и направляйтесь дальше аж до самого монастыря.

По преданиям, монастырь был основан в XVII в. монахами, которые бежали от униатов из Манявского скита, что в Галиции, в относительно безопасные заднестрянские земли Буковины. Место, которое выбрали монахи, было рядом с источником с чудотворной водой. Здесь на крутом скалистом берегу в ХVII столетии появилось первое здание скита – муровано-деревянная часовенка, которая в несколько измененном виде сохранилась до наших дней. Легенда гласит, что на этом месте в ночь перед праздником Иоанна Богослова монахам явился чудный свет. Сначала они поставили здесь крест, а со временем построили часовенку.

Ниже часовенки находятся пещеры-кельи, выдолбленные в скале монахами еще до основания монастыря. Сегодня через маленькое отверстие в них пролезают паломники, чтобы очиститься и набраться Божьего благословения. На тропе к пещерам находится небольшой бассейн-купель, где можно погрузиться в чудотворную воду из источника.

Выше часовенки в течение 1765-1768 гг. была построена мурованная Иоанно-Богословская церковь с массивной башней-колокольней, выступающей из южной стены бабинца. Под колокольней находится арочный проход и мостик, который ведет на террасу, откуда открывается живописный вид Днестровского каньона.

После включения Буковины в состав Австрийской Империи (1775 г.), обитель была превращена в обычный приходской храм. Вопреки этому, источник оставался центром паломничества. Во время Первой мировой войны церковь была заброшена, служба Божья не правилась, а пожар полностью уничтожил монастырский архив. В 1933 г. иеромонахом Михаилом (Мензаком) монастырь был возрожден с благословения Священного Синода Румынской православной церкви.

В 1940 году Северная Буковина стала частью Советского Союза. Новая власть сначала мирилась с существованием монастыря. В 1957-1960 гг. здесь даже жил нынче канонизированный Святой Преподобный Кукша Одесский, который назвал Крещатик вторым Афоном: «Здесь я дома, здесь я на Афоне! Вот внизу сады цветут, будто маслины на Афоне. Здесь Афон!». Тем не менее, в 1962 году монастырь был закрыт.

В 1989 году монастырь вернули верующим, а на протяжении 1991-1998 гг. на верхней террасе Днестра был построен новый храм – собор Благовещенья Пресвятой Богородицы с нижним храмом Рождества Иоанна Предтечи и часовней преподобного Кукши Нового.
Галицкий Свято-Николаевский пещерный монастырь

Галицкий Свято-Николаевский пещерный мужской монастырь находится на северо-восточной окраине с. Галица, в верхней части отвесного склона правого берега Днестра, на высоте 120 м над уровнем Днестровского водохранилища.

Расстояние от Черновцов до Галицы составляет 140 км. Туда лучше ехать через Бояны, после села Припрутье на раздорожье держитесь главной дороги, которая уходит влево. За селом Недобоевцы можно сделать остановку и осмотреть ветряные мельницы. Далее на раздорожье нужно повернуть направо и направляться в восточном направлении через городок Кельменцы. Через несколько километров за селом Сербичаны поверните с трасы налево и дальше езжайте прямо до с. Михалково. На въезде в Михалково будет дорожный указатель, который указывает на Галицу; поверните согласно указателю направо и направляйтесь на восточную окраину села. Здесь начинается полевая гравийная дорога, которая после оврага поворачивает налево и ведет через всю Галицу к самому монастырю.

Вероятно монастырь был основан в середине XII в., а функционировал он на протяжении XII-XIII вв. Бесспорно, если монастырь основывался в давнерусский период, то скорее всего его расположение было связано с каким-нибудь святилищем дохристианских культов. Так, летом 1999 г., во время реконструкции монахами верхнего яруса пещер были найдены остатки жертвенного места раннежелезного века. В первой четверти ХІХ в. здесь якобы жил игумен с несколькими монахами. Они оставили монастырь через несогласия с причтом новопостроенной тогда в селе Непоротово приходской церкви.

В 1905 г. церковь и много других помещений монастыря основательно реконструировали, однако не заселили. В 30-х годах ХХ века монастырь был возобновлен на средства румынского королевского дома и заселен монахами. В 40-м году, после прихода в этот край советской власти, он был закрыт. Открывшись во время войны, монастырь просуществовал еще до 1948 г., когда его оставили два последних монаха. Внешние сооружения, включительно с куполом и крестом монастырской церкви, простояли до начала 50-х годов, после чего были разрушены в результате обвала.

Монастырь был восстановлен благодаря двум братьям-монахам, которые в январе 1999 года побывали на хуторе и на руинах монастыря провели первую службу. Сегодня здесь можно увидеть многочисленные ниши, гроты и небольшие пещерки в известняковой скале, главным образом карстового и эрозионного происхождения. Подавляющее большинство из них искусственно обработаны и приспособлены под кельи монахов. В наибольшую пустоту, которая имеет ширину 4 м, длину до 8 м и высоту до 3,5 м, встроена монастырская церковь. Восточнее от основного комплекса, в лесу, находится еще одна, отдельная, вырубленная в скале из естественной расщелины «пещера пустельника». В ней, справа от входа, в поле выдолблена скальная гробница, как говорят местные жители – гроб, длиной 1,7 м.

Материал сей особо не нуждается в комментариях. Затронутая тема сегодня имеют особенно щемящую актуальность… Православные монастыри стали образовываться на Руси после введения христианства (988-989 гг.). К XV веку многие из них превратились в крупнейших феодальных землевладельцев, прибравших к рукам окрестное население — крестьян и ремесленников — и нещадно эксплуатировавших трудовой люд. Многие выдающиеся русские мыслители, деятели науки и культуры писали о монастырях как о рассадниках мракобесия. Однако современное православное духовенство всячески старается приукрасить прошлое монастырей. Церковные авторы особенно подчеркивают, что монастыри якобы сыграли исключительную роль в развитии русской культуры, в распространении грамотности, показывали образцы умелого хозяйствования. А чем же были православные монастыри в действительности и какова их истинная роль в истории России? Найти ответы на эти вопросы поможет нам статья кандидата философских наук Георгия Прошина.

Монастыри, эти средневековые церковные реликты, мало занимали нас в последние десятилетия. Однако сегодня внимание к ним стало возрастать. Не из-за тех малочисленных действующих обителей, которые легко в нашей стране пересчитать по пальцам, а из-за многочисленных бывших монастырей, которые стали музеями-заповедниками, в стенах которых ежегодно бывают миллионы посетителей.

Архитектурно-исторические заповедники Киева и Вологды, Пскова и Владимира, замечательное золотое ожерелье городов-памятников вокруг Москвы — и повсюду жемчужинами народного зодчества, драгоценными памятниками национальной культуры высятся православные монастыри.

От экскурсоводов туристы узнают о том, что храмы монастырей расписывали Андрей Рублев и Феофан Грек, Виктор Васнецов и Михаил Врубель. Посетителям Соловецкого монастыря расскажут, как тамошние монахи отбили приступ английской эскадры, а в стенах Святогорского монастыря покажут могилу Александра Сергеевича Пушкина… Это наша история. Но, оберегая монастыри как историко-архитектурные и культурные памятники, охраняя веками накапливавшиеся за стенами монастырских храмов и ризниц произведения мастеров иконописи, изделия ювелиров, литейщиков и чеканщиков, уникальные образцы старинных рукописных книг и по праву гордясь этими сокровищами русской культуры и искусства, мы не должны забывать, чем были монастыри по своей главной, основной функции. А были они центрами религиозной пропаганды и религиозного воспитания, стремившимися распространить свое влияние далеко за пределы монастырской ограды.

Множество легенд, связанных с монастырями, хранит религиозная традиция. Известны легенды о чудесах, якобы предшествовавших основанию многих монастырей, о «подвигах» людей «святой» жизни, об исцеляющей силе монастырских источников, о хранящихся в обителях «чудотворных» иконах и «священных» реликвиях. Но мы поведем речь не о них.

Чтобы возвеличить роль православной церкви в истории русского государства и русской культуры, апологеты православия — духовные и светские — выдвинули ряд концепций, призванных доказать положительное влияние церкви в целом и православных монастырей в частности не только на духовную, но и на политическую и экономическую жизнь страны. Эти концепции вполне можно назвать легендами, ибо в них явно больше вымысла, чем исторической правды. Вот некоторые из них.
Легенда первая.

Она до революции всячески пропагандировалась церковными историками и широко распространялась той массовой литературой, которую церковь фабриковала «для народного чтения». Отзвуки этой легенды порою доходят до нас и поныне. Вот в чем ее суть: основная роль в освоении громадных территорий русского севера, а позднее и Зауралья и даже Сибири пренадлежит монастырям. Именно монастырская колонизация ввела-де эти просторы в хозяйственный оборот, именно монашество расширило границы русского государства на север и восток. Не мог, утверждают авторы и сторонники этой концепции, русский крестьянин со своими бедными пожитками пуститься на освоение огромных и бездорожных пространств, лесных дебрей. Для подкрепления своих доводов они ссылаются обычно на «Курс русской истории» В. О. Ключевского. Имя этого крупного ученого, несомненно, очень авторитетно. И «Курс» его только в советское время издавался трижды. Вчитаемся же в строки В. О. Ключевского. Историк пишет о крестьянах, «которые селились вокруг богатевшей обители как религиозной и хозяйственной своей опоры», и об иноке, который решил оставить свой монастырь, чтобы «искать безмолвия в настоящей глухой пустыне, и настоятель охотно благославлял его на это». Читаем далее: «Найти место, где бы уединиться от человек», было важной заботой отшельника, манили дебри, где были бы «леса черные, блата, мхи и чащи непроходимые». На выбранном месте ставилась «кельица малая или просто устроялась землянка». Итак, одинокий инок в непролазной чаще. Казалось бы, полная церковная идиллия.

В той же лекции «Курса» В. О. Ключевский, как бы противореча себе, ставит под сомнение им же нарисованную картину: «…невольно спрашиваешь себя, как могло случиться, что общества людей, отрекавшихся от мира и всех его благ, явились у нас обладателями обширных земельных богатств…» И опять же как бы вскользь: «Было ли то искание пустынного безмолвия ради спасения души или стремление почувствовать свою силу инока иметь свой монастырь, из послушника превратиться в хозяина?» Определенного ответа «Курс» вроде бы и не дает. Вместе с тем В. О. Ключевский не приводит не одного примера иноческого труда в «непроходимых чащах». Зато лекции его полны примерами обратного. Они полны фактами типично крепостнической деятельности монастырей, захвата ими общинных земель, закрепощения крестьян, примерами того, как монахи забирали в свои руки торговлю того или иного региона.

Если внимательно читать В. О. Ключевского, можно сделать вывод о том, что историк отнюдь не разделял церковных утверждений. Понятно, что писать ему об этом приходилось с оглядкой, лишь подводя читателя к правильному выводу. «Курс» написан задолго до Октября, в пору, когда церковность насаждалась особенно настойчиво. И все же историк как бы мимоходом подводит итог. «Следя за распространением монастырей, — пишет В. О. Ключевский, — замечаем, что первоначально они идут за русско-христианской жизнью, а не ведут ее за собой».

…На стене одного из храмов Сергиева Посада, современного Загорска, недалеко от входа, была вскоре после смерти историка написана фреска: «Ключевский и его ученики в аду». Теперь фрески нет, и следы ее затерялись (примечание 1).

В. О. Ключевский — либерально-буржуазный историк, но задолго до него историограф дворянский Н. М. Карамзин, чью «Историю государства Российского» так ценил А. С. Пушкин, высказал нечто похожее. Монахов привлекали в тихие безопасные обители, пишет он, не столько религиозные мотивы, сколько «мирские преимущества». Карамзин даже позволяет себе изящную иронию. Он пишет, что монашеская «слава благочестия награждалась достоянием», а инок «не сеял, но пожинал…». Шутка довольно рискованная по тем временам. Насмешка над призывом евангельского Христа последовать примеру небесных птиц, которые не сеют, не жнут, но сыты бывают. Переосмысление, типичное для народной антицерковной сатиры, для народного вольнодумства и несколько неожиданное в устах дворянского историографа. Но это утверждение — констатация факта.

Советский исследователь А. Савич, рассматривая историю северных монастырей, нашел один-единственный случай основания монастыря на пустынном месте. Это сделал Герасим Вологодский, который пришел к реке Вологде «на великий лес». Однако и в житии Герасима говорится, что основатель монастыря уже нашел здесь оживленный торговый посад и даже церковь. Видимо, А. Савич считал житие Герасима не вполне надежным: оно составлено спустя несколько веков после описываемых событий. Археологи в наши дни доказали, что город стоял здесь уже в начале XII века, т.е. до прихода сюда Герасима. Так что и этот единственный факт приходится отвергнуть.

Анализ истории возникновения всех монастырей, которые существовали в России к моменту Октябрьской революции, показывает, что нет ни одного случая, чтобы монастырь основывался действительно в глуши и чаще безлюдной. Ни одного! Никогда монастырь не шел впереди мира, всегда монашество внедрялось в более или менее освоенные земли. Но легенда живет. Так, современный церковный автор (Журнал Московской патриархии, 1978, №6, с.68) пишет, что основатели монастырей поселялись «в безлюдных местах», и это не единственное утверждение в современной интерпретации истории монастырей на Руси. Мы имеем здесь дело с попыткой приукрасить прошлое церкви, «обелить», если можно так выразиться, черное духовенство даже путем прямой фальсификации прошлого.

Однако было в истории монашества отшельничество, было пустынничество, пусть редко, но было. И не следует с порога, как недостоверные, отбрасывать сведения, которые добросовестно зафиксированы в исторических источниках, летописях, житийной литературе. Надо их правильно понять.

Сергий Обнорский поставил на реке Нурме «небольшую кельицу» и несколько лет прожил здесь в одиночестве. На Белоозеро пришли и поселились, срубив себе избушку-келью, Кирилл и Ферапонт. Позднее Ферапонт ушел и основал монастырь в 18 верстах от прежнего места (Ферапонтов монастырь с всемирно известными фресками Дионисия), и Кирилл основал свой монастырь (ныне это Кирилло-Белозерский музей заповедник). Конечно, настораживает сомнительная простота — взял да и основал, создал свой, как подчеркивает В. О. Ключевский, монастырь. Пустынничество? Исследование по истории русских монастырей И. У. Будовница фиксирует период, когда основатели монастырей жили одни или с «малой братией». Однако И. У. Будовниц отмечает, что в этот период они пользовались существенной помощью других монастырей или влиятельных лиц: удельных князей, бояр и т.д., то есть, по сути, он отрицает отшельничество.

Но ведь прожил же Павел Обнорский, «духовный сын» Сергия Обнорского, три года в лесу, в дупле липы. Прожил, а затем уже создал здесь монастырь, свой монастырь.

Да, отшельничество было, но оно было совершенно не таким, каким его стремится представить церковь.

Вернемся в те времена, когда будущему основателю новой обители скрепя сердце приходилось (именно приходилось, нужда заставляла) заняться подвижничеством в «пустыне». Надо сказать, что отшельничали так только основатели монастырей и только в XV-XVII веках. Мы анализируем действия не мечтателей, наивно помышлявших о «единении с богом в далекой от мирских соблазнов глуши», но «воинства Христова», действовавшего в эпоху феодализма, монахов-крепостников. И воинство это умело мыслить перспективно, проявляло значительные хозяйственные, организаторские и дипломатические способности. Иных же эта жесткая и крепко централизованная система отбрасывала напрочь. Идеалистам в ней места не было. Никогда, ни в какие времена.

Да, не все монастыри основывались в хорошо обжитых местах, это справедливо, но каждый раз, обращаясь к истории того или иного монастыря, пустыни, скита, мы видим, что он занимает ключевые позиции на данной территории. Это или важный водный путь, или скрещение торговых дорог, или перевалочное место на торговых путях, или что-либо подобное. Но это всегда то, что мы сейчас называем стратегически важным пунктом. Отшельнику надлежало точно оценить перспективность региона с точки зрения будущего монастыря, предстоящего освоения земель. И освоение это проводилось не столько монашескими, сколько мужицкими руками. И земли, и торговлю, и промыслы монастырь прибирал к своим рукам. Больше всего отшельничество напоминало скрытую разведку местности. Ну чем не пустынник преподобный Иаков Железноборский? Инок Троице-Сергиевой лавры, которого «благославил на отшельничество» сам преподобный Сергий Радонежский, Иаков «долго странствовал по лесам и пустынным местам», пока не нашел места «в глухом лесу», где «поставил крест и хижину». По «странной случайности» место это оказалось у известных железных рудников, близ Галича. И, несмотря на «непроглядные леса и болота», рудокопы конечно же немедленно нашли отшельника. Впрочем, житие не утаивает, что пустынник и сам хаживал «за хлебом к некоему христолюбцу, жившему в той же местности». Такова уж пустынническая жизнь…

Однако отшельничество было необходимо и с иной точки зрения. Настоятель монастыря — игумен, а то и архимандрит — фигура важная. Он должен удовлетворять многим требованиям, чтобы руководить будущей обителью. Хозяйственник и политик, дисциплинированный подчиненный и требовательный начальник, умелый и жесткий эксплуататор-феодал и одновременно кроткий молитвенник, которому нет дела до мирских забот…

Претендент на собственную обитель, пусть и «благословленный на пустынножительство» церковной властью, должен был практически доказать, что он обладает всеми необходимыми качествами, что он неслучайная фигура в черном монашеском воинстве. Отшельничество — один из способов проверки будущего игумена на пригодность.

Была в отшельничестве и еще одна, пожалуй, наименее приглядная сторона. Отшельник должен был усыпить бдительность окрестного крестьянства, которое с понятной настороженностью относилось к приходу незваного «пустынника», понимая, что в перспективе крестьянская пашня отойдет к святой обители, реки перегородят монастырские сети, а за каждое дерево в монастырском, когда-то общинном, лесу придется платить, да и сами они станут рабами растущей обители «отошедших от мира» чернецов.

Множество житий святых дают представление о конфликтах между крестьянами и монахами. Крестьяне требовали возврата своих земель, сопротивлялись, иногда лилась и кровь, горели «убогие хижины пустынников». Правда, в источниках той поры эта ожесточенная борьба крестьянства смазывается. Жития рассказывают, что обители разорялись то «неведомыми разбойниками», то «нечестивыми агарянами». История же свидетельствует, что борьба между крестьянством и монастырями — характерное явление и для XV-XVII веков, и для XVIII века с его крестьянской войной, и для XIX века с антикрепостническими восстаниями, и для XX века, когда в период первой русской революции крестьянство захватывало монастырские земли, делило их.

Между соседними монастырями тоже шла самая жестокая конкурентная борьба за владение землей и угодьями, селами и посадами, теми же крепостными душами.

В этой борьбе, особенно острой в период внедрения новой обители, ее основатель должен был проявлять особое благочестие, чтобы даже опытная в подобных делах братия соседнего монастыря не смогла найти ничего, чем можно было бы опорочить будущего игумена. Именно тогда совершается многодневная молитва, тогда кандидат в игумены поселяется на несколько лет в дупле, носит лютой зимой лапти на босу ногу, спит только сидя, надевает тяжелые вериги на тело или железный колпак на голову…

Но чего не сделаешь, чтобы внедриться в перспективный район, сыграть на чувствах окрестного православного люда, обратить на себя благосклонное внимание власть имущих?

Нет, того отшельничества, того благочестия, того отречения от благ и соблазнов мира, о котором твердит церковь, немного в истории монашества. Не было и отшельнических заслуг в освоении огромных просторов Севера и Сибири. Именно русский мужик с одним топором, с бедными пожитками совершил подвиг освоения этих земель, этих «бескрайних чащ». Монах изобретал себе бедствия и лишения, крестьянин же всерьез терпел и голод и холод. На его долю выпадали все невзгоды первопроходца, он корчевал лес и поднимал целину, он довольствовался краюхой ржаного хлеба и кислым квасом, а в неурожайный год голодал. Он не уходил от мира — он сам был этим миром. И вот в этот мир тяжкого труда и редких праздников приходил пустынник, ставил «крест и келейку» и, «отрекаясь от мира», цепко прибирал к рукам пашни и покосы, лесные угодья и рыбные тони, торги и промыслы. А потом уже вопреки правде истории стал присваивать себе и славу подвига первых землепроходцев.
Легенда вторая.

Кто бывал на экскурсиях в замечательных наших заповедниках, шел ли он через речку Каменку к Покровскому монастырю Суздаля, приближался ли к башням и храмам Прилуцкого монастыря близ Вологды, любовался ли затейливым узорочьем ярославских храмов, дорогами каменистого Валаама, дивился ли монастырским системам озер и каналов на Соловках и прекрасному ботаническому саду чуть не у самого Полярного круга — всюду, пожалуй, он мог услышать и такое: «Да, крепкое было хозяйство у монахов, умели они это…» И, бывает, в эти не очень уж новые откровения вмешивается голос, который подсказывает: «С верой монахи это делали, с молитвой, со страхом божиим. Вот господь и помогал им». Словом, известное — «без бога ни до порога», а кто его не чтит, тому и успеха не будет.

И таких легенд о божьей помощи в делах благочестивому иночеству, о божьем промысле, обеспечивавшем благосостояние обителей, легенд, идущих из далекого прошлого, полна история русских монастырей. Живы и распространяются церковным активом эти легенды и в наши дни.

Бесспорно, многие, очень многие монастыри действительно широко и рентабельно вели хозяйство на земле. Это факты, но плохо, когда факты сплетаются с легендами. Обратимся же к не столь далекому прошлому монастырей. Очень интересные явления раскрываются здесь в условиях пореформенной России со второй половины прошлого века.

В эту пору монастырское хозяйство процветает, выдерживая конкуренцию кулацких и чисто капиталистических хозяйств. Нищая пореформенная деревня и растущие, крепнущие монастырские хозяйства, владельцы которых твердят, что им «мирские стяжания» ненадобны. Может, и действительно в божьей помощи дело? Вдобавок ведь в этот период растет и число монастырей, причем со второй половины XIX века очень быстрыми темпами. За полвека, с 1850 по 1900 год, появилось не менее 300 новых монастырей, а за 1901-1917 годы — еще около 200.

По нашим подсчетам, к 1918 году, ко времени опубликования ленинского декрета «Об отделении церкви от государства и школы от церкви», в стране насчитывалось 1244 монастыря.

Таким образом, весьма значительная часть монастырей России относительно молоды, чуть не половина их возникла за последние семь десятилетий перед революцией. И почти все они — землевладельцы. И сам этот количественный рост требует анализа, ибо на нем вырастает дополнительная легенда о «святой Руси», об истинно православном духе нашего народа, о его христианской настроенности — предмете многочисленных спекуляций современных церковников.

Крестьянская реформа 1861 года освободила крестьян не только и не столько от крепостной зависимости, сколько от земли. Характеризуя реформу, В. И. Ленин писал: «Пресловутое «освобождение» было бессовестнейшим грабежом крестьян, было рядом насилий и сплошным надругательством над ними. По случаю «освобождения» от крестьянской земли отрезали в черноземных губерниях свыше 1/5 части. В некоторых губерниях отрезали, отняли у крестьян до 1/3 и даже до 2/5 крестьянской земли. По случаю «освобождения» крестьянские земли отмежевывали от помещичьих так, что крестьяне переселялись на «песочек», а помещичьи земли клинком вгонялись в крестьянские, чтобы легче было благородным дворянам кабалить крестьян и сдавать им землю за ростовщические цены».(Полн. собр. соч., тю 20, с. 173).

Крестьянина буквально сживали с земли. Промышленный капитализм требовал в города дешевую рабочую силу. Он и получил ее из разоренных деревень. Но далеко не все могли найти работу в городе, предложение было значительно больше спроса. И вот монастырь получает даровую, как встарь, рабочую силу.

«На место сетей крепостных люди придумали много иных», — писал об этой эпохе Н. А. Некрасов. Прежний крепостной холоп принимал на себя монастырские обеты, и сеть эта, хоть и не новая, для многих оказалась прочнее прежней, которой опутывал его помещик-дворянин. «Освобожденный» крестьянин надрывался на оставленных ему клочках земли, пахал «песочек». Кто-то выбивался в кулаки, а судьба большинства была предрешена — это были «новые сети» кулацкой кабалы, издольщины, отработок. Мудрено ли, что окончательно обнищавшая в этой борьбе часть крестьян, скинув пропотевшие рубахи, облекалась в черные подрясники. Послушник — еще не монах, еще есть надежда вернуться в мир… Постные щи и кашица монастырской трапезной рядовым монахам доставались тяжелым трудом, но это был привычный круг крестьянских работ: пашня, луг, скотный двор, мельница. Кусок иноческого хлеба отрезала скупая рука, но все же это был верный кусок. Была и одежда и крыша над головой. Послушнику предстояло облечься в рясофор, то есть «в одеяние рясы и камилавки». Принимаемый в рясофоры продолжал трудиться на монастырь и готовился стать монахом. Рясофор — еще не монах, еще можно скинуть и рясу и камилавку. Иночество — малая схима — это следующий этап, там уже давались и обеты: послушания, нестяжания, целомудрия. С принятием обетов, с пострижением у монаха появлялись некоторые ощутимые выгоды. Он освобождался от государственных и земских налогов, в мужских монастырях и от воинской повинности. В миру оставалась семья, но уже отпадала необходимость заботиться о ней, нести определенные обязанности. Принятие «ангельского образа» силою государственных законов отменяло эти обязанности: монах уже не принадлежит «грешному миру».

Итак, монастырь имел — в этом он был вне конкуренции — поистине даровую рабочую силу, но монастырский труд был опутан еще одной сетью — идеологической. Феодальное принуждение было внеэкономическим, оно строилось на личной зависимости крепостного от помещика. Капиталистическое принуждение было экономическим — рабочий вынуждался продавать свою рабочую силу. В монастырском принуждении — послушании — участвовали и освященные авторитетом церкви обеты, которые к тому же подкреплялись личной религиозной верой. Иночество открывало для религиозного сознания прямую дорогу к загробному блаженству. Здесь работал весь церковный арсенал средств воздействия на человека. Старание в труде иноков и инокинь укреплялось верой в неизбежность и спасительность тягот на грешной земле, в неизбежность и спасительность скудной пищи, обильно политой потом, — «в поте лица своего будешь есть хлеб свой»… Пост, молитва, отказ от мирских соблазнов и послушание, послушание, послушание — высшая, важнейшая обязанность и добродетель — «превыше поста и молитвы».

Особенно резко увеличилось в XIX-XX веках количество женских монастырей и численность монахинь в них. Это имеет вполне земные объяснения. Потерявшая надел или нищенствующая на «песочке» крестьянская семья практически распадалась. И если мужчины еще шли на заработки в город, на фабрики или шахты, собирались в артели землекопов и грузчиков, валили лес, то применение женского труда в те времена было значительно меньшим. Да и на селе крестьянская девушка, не вышедшая замуж — лишний рот в семье. Дорога в монастырь была для нее одной из вероятных, а иногда, может быть, и желаемых. Женский монастырь обеспечивал новым послушницам уставную пищу «почти до сытости», труд на огородах, в швейных мастерских.

На этом и строилось преуспеяние обителей. Правда, были и другие крепкие опоры монастырского хозяйства. По законам Российской империи при основании нового монастыря ему выделялась земля. Свод Законов устанавливал право монастыря на получение из казны 100-150 десятин пашни и других угодий. Сверх этого, чтобы монахи «питались от трудов своих», закон выделял монастырю рыбные ловли «на удобных местах» и мельницу. Часть зерна шла «за помол» монахам, и немалая часть. Жило такое присловье: «Не воруй мельник, люди сами несут…»

Так удивительно ли, что при всех этих условиях монастырское хазяйство бывало образцовым? Удивительно другое, удивительно, что не все монастыри умели хорошо вести его.

Но и это еще не все способы монастырского обогащения. Многие монастыри пользовались особой славой у верующих, привлекали к себе толпы паломников. Прийти к святыне, помолиться перед чудотворной об исцелении или вразумлении, подании благодати, поставить свечу. Да разве перечислишь все надежды и горести человеческие, что несли верующие в единственно доступное им место утешения — в церковь, в монастырь! И тяжелые мужицкие пятаки наполняли бездонные монастырские кружки, что стояли у всякой иконы, у всякой гробницы, у святой воды. В традиции православного паломника было не только обойти храмы и святыни, не только посильно пожертвовать обители приношение, которое, может, год, а может, и долее собиралось по грошу, по копеечке, но и поработать на обитель, послужить монастырю, взять на себя монастырское послушание. На срок. На день или на неделю, на месяц — кто на сколько мог, сколько было сил и времени. Делали что скажут. Косили луга, пололи огороды, рыли пруды или мостили дороги. Эта работа выполнялась на совесть, со старанием: паломник понимал, что трудится для искупления греха, который знал за собой, трудится «в зачет», для спасения души. Так прокладывалось шоссе скалистого Валаама, разбивались сады Соловецких островов. Монахи Валаама сообщали, что в иные годы в монастыре летом работало до 4 тысяч паломников. Имел монастырь кирпичный, гончарный, свечной, кожевенный заводы и экипажную мастерскую, вел торговлю иконами и резными ложками, резал киоты. Здесь гнали скипидар — в петербургские аптеки, курили смолу, обжигали известь. Паломников привозили на собственном пароходе.

Нет, с легендой о божьей помощи, о покровительстве святых, не оставлявших обитель благочестия своими попечениями, следует расстаться. Ничего не остается от этой легенды, стоит только беспристрастно рассмотреть историю становления православных монастырей на Руси и жизнь их обитателей.
Легенда третья.

Принято считать, что монастырь — место, где люди скрываются от мира, куда уходят для молитвы, для спасения души. Охотно пропагандирует монашеский идеал и современная церковь. «Монахи подражают ангелам… Отрекаясь от мирской суеты и соблазнов, они посвящают себя всецело молитве и через нее — богу» — так пишет о монашестве современное церковное издание. Уставы монастырские строги, обеты, которые дает человек при пострижении в иноки, в малую схиму, тяжки. Услышав колокол на молитву, монах немедленно должен бросить любое дело и «течь в храм». Если, например, книгу переписывал, то на полубукве остановись и положи перо. Любое дело, самое незначительное, исполнять только «с благословения начальствующего». Молитва и различные послушания занимают все время инока. Так ли это было и есть на самом деле — разговор особый. Впрочем, о том, как «ангельский чин» нарушал данные обеты, как в монастырях предавались пьянству, обжорству, разврату, об этом написано немало. Скорее это и было нормой монастырской жизни. Церковь от этих грешников отстраняется, объясняя подобные неприглядные моменты в жизни монастырей тем, что человек вообще по природе греховен, так что дело якобы не в идеале, который утверждает церковь (он прекрасен), а в людях, которые ему не следуют. Мы хотим показать, что монастырь в принципе никогда не имел в виду «уход от мира», а, наоборот, вопреки всем громким декларациям о «живых мертвецах» всегда был очень продуманно и активно ориентирован на этот мир, на вмешательство в реальную жизнь, вмешательство, перед которым решительно отступают заботы о «потустороннем».

Монастырь — безразлично, действующий или ставший заповедником, — можно рассматривать как некое синтетическое зрелище, аналога которому вне культа не находится. В нем все расчитано не на отрешение от мира, а, наоборот, на вторжение в этот мир, и общее правило зрелищных мероприятий, которые, по крылатому выражению, начинаются с вешалки, полностью относится к монастырю. Ибо монастырь — это прежде всего зрелище, имеющее нечто общее с театром.

Он начинается с торжественных, парадных «святых ворот», а точнее — с их калитки. Ворота для входа не отворяют. Почему же, разве не удобнее сделать вход величественным, не практичнее ли это даже с церковной точки зрения? Ответ в Евангелии. К царствию небесному, читаем в Евангелии от Матфея, «врата тесны и узок путь». Вот монастырь и реализует этот принцип, открывая паломнику только «тесные врата». Так уже при входе нас встречает религиозный символ, церковное назидание. Ведь монастырь символизирует царство небесное на земле. И здесь религиозное сознание в пропаганде церковности создает развернутую систему нравоучительной символики. Рай, «небесный Иерусалим», «горняя обитель» представляется по текстам священных книг неким городом, обнесенным стеной. Верующим это хорошо знакомо по изображению на иконах. Вот и монастыри обносились оградами или стенами. Монах, непременно находящийся у ворот (отец вратарь), несет послушание и символизирует самого святого Петра, хранителя райских ключей. Монастырь действует прежде всего, пожалуй, театральными приемами. Все здесь расчитано на то, чтобы создать некий образ «иного мира», который должен действовать на сознание человека в направлении, нужном церкви.

В стенах монастыря среди храмов обязательно найдется колодец со святой водой. Над ним часто часовня, а если ее и нет, то источник все равно будет оформлен крестом, иконами, религиозными изречениями. Вода источника для хозяйственных нужд не используется. Она — знак крещения, знак очищения от греха. Вода входит в специфический набор монастырских святынь, и источник ее обычно окружается роем легенд. Чаще всего оказывается, что колодец был «ископан» основателем обители. Конечно, воду монастырь отыскивал прежде, чем ставил храмы и кельи, — без воды не обойтись, но в силу логики культа церковь уже не могла считать такую воду, «которую собственноручно ископал» преподобный святитель, водой обыкновенной. Особенно чудесной считалась вода, которую, согласно легенде, преподобному основателю вовсе не приходилось «искапывать», ибо она начинала бить по одной его молитве.

Монастырские святыни — единая система. Колодец монастыря особым образом связан с садом. А монастырский сад — это тоже не просто сад. Он символизировал и человечество, которое, как растение без воды, гибнет, если на нем нет благодати крещения. И опять же, сад — символ райского сада, из которого был изгнан согрешивший человек, а церковь, именно церковь раскрывает ему возможность спастись от греха и вернуться в утраченный мир блаженства.

В саду монастыря, символизирующем рай, обязательна яблоня — символ грехопадения. Вокруг нее, цветущей и плодоносящей, развивается целый круг церковных поучений о грехе праотцев, о надежде на спасение, о женщине, введшей, как гласит Библия, в смертный грех Адама, и о гордыне — самом страшном грехе, в котором тоже были повинны первые люди, о соблазнах, которые с помощью дьявола на каждом шагу подстерегают христианина. Да мало ли о чем можно рассказать доверчивым слушателям у монастырской яблони! И сам сад станет в этом рассказе символом богоматери, разнообразие посадок — символом божественного промысла, насадившего в райском саду все растения, все плоды и цветы земные. В больших монастырях устраивались и оранжереи и птичники, нередко они стремились завести и диковинные плоды и редких птиц — фазанов, павлинов. И суть не в понятном любопытстве к диковинкам. Это любопытство используется монастырем для внедрения все той же мысли о всемогуществе бога и, следовательно, бессилии человека.

Мы не касаемся икон и мощей, часовен и храмов, молебнов и крестных ходов, все той же церковности, которая в монастыре предстает в концентрированном виде. Это тоже особая тема. Мы говорим о том, что специфично не для культа в целом, а именно для монастыря. И вот в нем, пожалуй, самым ярким зрелищем является монах. И зрелище это, как и все в монастыре, многозначно.

«Образ ангела» и «воин Христов» предстает перед нами в черных одеждах. Здесь цвет символизирует отречение от яркого светлого мира, смерть. Монах и должен постоянно помышлять «о часе исхода нашего». Подрясник из простой и грубой ткани — символ обета нестяжания, символ бедности монашеской. Мантия — глухой плащ без рукавов, закрывающий всю фигуру инока, — символ смирения и символ «всепокрывающей жертвы Христа». Параман — «плат с крестом», перевязь по одеждам, которая простым схимником носится под мантией, так что виден изображенный на нем крест, а великим схимником — поверх одежд. У великосхимника этот черный платок, закрывающий грудь и плечи, называется аналав. И параман и аналав должны напоминать монаху о крестной смерти Христа, о том, что монах должен духовно следовать за Христом. Тут помещены изображения Голгофы и текст: «Аз язвы господа Иисуса на теле своем ношу».

По одеждам можно четко установить и ранг монаха. «Новоначальный», еще рясофор, получает рясу и камилавку. На схимнике — клобук, та же камилавка, но покрытая платком, разрезанным сзади на три конца; на великосхимнике — куколь, остроконечный капюшон, кругом покрывающий голову и плечи.

И облик и поведение монаха должны должны демонстрировать зрителю — это точное выражение — определенную систему чувств и настроений, выражающую церковное мировоззрение. Еще святой Василий Великий (IV в.) указывал, как должен выглядеть монах, чтобы видно было, как он скорбит о Христе: «Взор печальный и потупленный в землю, небрежность о наружности, волосы непричесанные, одежда немытая». В духе заветов, оставленных «отцами церкви», монастыри пропагандировали, чтили и демонстрировали паломникам схимников, что жили «в большом воздержании» и известны своими «подвигами»: тот «тела своего никогда не обмывал», тот питался только заплесневелыми кусками, иной жил в сырой пещере без света, разводя вокруг себя «множество ужей и прочих гадов». И все эти «подвижники» — еще одно назидание паломнику: грешна плоть, грех потакать ей, плоть надо умервщлять…

Шестнадцать веков отделяют нас от епископа Василия Великого, многое изменилось за это время. Но и в наш век церковный автор поучает «новоначальных монахов»: «В походке сохранять благоговение, отнюдь не бегать, по сторонам не смотреть, но иметь глаза, опущенными к земле…»

Каждый шаг монаха расчитан на зрителя. Идут ли монахи на молитву — идти следует особым образом: «руками не махать, идти, глядя вниз, идти брату за братом в порядке плавно», так, чтобы «братия представляла едино тело» — тоже символ, а практически рекомендовалось «применяться к головщику», то есть повторять движения идущего первым.

И так во всем. Монастырь — зрелище и действо без перерывов и выходных дней, призванное воздействовать на сознание человека, на его психику, на его духовный мир. В чем-то сходен он и с музеем: в показ включены и такие предметы, которые или утратили культовое значение, или вовсе его не имели. Так, в Псково-Печорском монастыре у ризницы выставлены древние била, давным-давно замененные колоколами. В нем же, а именно на пути к храмам, то есть по маршруту осмотра монастыря, в специальном павильончике — карета императрицы, оставленная в XVIII веке в монастыре.

Хранили монастыри и действительно ценные исторические памятники: меч псковского князя Довмонта, посох Пересвета — инока-богатыря, который, по преданию, своим поединком с Челубеем начал Куликовскую битву. Таких реликвий было, правда, немного, но они, несомненно, привлекали внимание паломников и способствовали славе монастыря.

Мы уже сравнивали монастырь и музей, но многие монастыри действительно устраивали своеобразные музеи, преимущественно мемориальные. Монахи Валаама показывали так называемую «пустыньку игумена Дамаскина». Делалось это уже после его смерти. Монахи рассказывали о «подвижнической жизни» настоятеля и показывали его гроб, стоявший в отдельной комнатке. Говорят, был он приготовлен еще при жизни Дамаскина, но раз остался на месте, то понятно, что игумена похоронили в другом гробу. Этот «прижизненный» гроб, оставленный напоказ, снова убеждает в пропагандистском характере «пустыньки».

Об этом же свидетельствует и Ново-Иерусалимский монастырь, который, по мысли его создателя патриарха Никона, должен был стать копией настоящего Иерусалима, воспроизводящей все главные христианские святыни этого города. Вполне вероятно, что Никон хотел объявить свой «Иерусалим» истинным, а тот, что в Палестине, развенчать как святыню и оставить еретикам-латинянам. Но ведь и этот грандиозный историко-архитектурный замысел — зрелище, заранее расчитанное патриархом на общеправославную значимость, на вселенское, может быть, паломничество. То есть и три с лишним века назад церковь думала не об отшельничестве и уходе от мира, а о том, чтобы как можно больше мирян шло в монастырские ограды. И тогда уже церковь рассматривала монастырскую жизнь как публичное действо, наглядную проповедь церковных идеалов. Ради этого посылал Никон в Иерусалим Арсения Суханова, который должен был снять там точный план храма и точно его обмерить, ради этого создавал в Новом Иерусалиме макет темницы, в которой перед судом содержался Христос, «воспроизводил» камень, на котором у гроба Христа сидел ангел…

В наши дни действующие монастыри тоже хранят и пропагандируют подобные святыни. Так, на Украине в Почаевской лавре паломники поклоняются камню, на котором, как утверждает церковь, «чудесно пребывает след стопы богородицы».

Так о каком же «уходе от мира» может идти речь, когда сам монастырь и все в нем ориентировано на психологическую обработку паломника, посетителя, туриста, рассчитано на пропаганду религии?

Источник: Атеистические чтения, Сборник. — М.: Политиздат, 1989.

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s