Русский лингвист Кнорозов, дешифровщик письменности индейцев майя

Гений дешифровки

  

В мексиканской Мериде открыли памятник советскому историку и этнографу Юрию Кнорозову, который разгадал одну из основных загадок в истории Америки — расшифровал иероглифы майя. Это уже второй монумент российскому учёному в Мексике. При жизни ему была вручена высшая награда страны, которой может быть удостоен иностранец, — Орден Ацтекского орла. По словам экспертов, для мексиканцев Кнорозов — почти национальный герой, а его труды оказали серьёзное «влияние на самосознание жителей Латинской Америки». Как, не выезжая из СССР, Кнорозов смог прочитать письмена древней индейской цивилизации — в материале RT.
Индейский код: в Мексике открыли памятник советскому учёному, расшифровавшему письмена майя

  • © Wikimedia Commons

Загадки майя

Цивилизация индейцев майя оставила после себя множество вопросов. Проживая в не самых благоприятных условиях — среди тропических лесов и болот Мезоамерики (на территории современных Гватемалы, Белиза, Гондураса и южной Мексики), — предки майя смогли освоить земледелие и ткачество, а затем основать собственные города, построить здания высотой с современные небоскрёбы и достичь потрясающих успехов в астрономии, математике и медицине. Они возводили обсерватории, знали о существовании шести планет Солнечной системы, ввели достаточно точный календарь, проводили трепанацию черепа и использовали анестезию при хирургических операциях.

Расцвет цивилизации майя пришёлся на III—IX столетия нашей эры. В это время были построены несколько городов-государств, конкурирующих друг с другом. Население обычного майяского мегаполиса насчитывало свыше 10 тыс. человек, что превышало число жителей в среднестатистическом европейском городе того же времени. Между городами существовала развитая сеть дорог (сакбе), мостов и станций.

Также по теме

«Матрёшка» древних майя: в храме Кукулькана нашли вторую внутреннюю пирамиду

В течение 70 с лишним лет учёные предполагали, что храм индейцев майя на юго-востоке Мексики возведён над более ранним строением,…

Однако в IX веке цивилизация майя по неизвестной причине начала приходить в упадок. Население государств стремительно сокращалось, прекратилось возведение каменных сооружений, жители покидали один город за другим. К моменту прихода в Америку европейцев майя сохранили лишь тень былого величия. Однако они передавали из поколения в поколение книги, скульптуры и другие памятники своей истории.

Такая верность «языческим» традициям вызывала раздражение у прибывших в Америку вместе с испанскими конкистадорами представителей католического духовенства. Епископ полуострова Юкатан Диего де Ланда учредил на юге Мексики инквизицию, а в 1562 году устроил аутодафе, отправив в костёр все книги и памятники культуры майя, которые смог собрать. При этом именно де Ланда стал автором одного из ключевых письменных источников по истории центральноамериканских индейцев. Сжигая памятники майя, де Ланда одновременно писал свой труд под названием «Сообщения о делах на Юкатане», в который включил, помимо всего прочего, записанный со слов индейцев алфавит майя.

В отличие от многих других исчезнувших цивилизаций, майя оставили после себя прямых потомков. Сегодня в Мексике и в прилегающих к ней государствах проживает свыше 6 млн прапраправнуков строителей майяских дворцов и пирамид. Однако долгие годы они не могли прочесть немногочисленные книги, пережившие аутодафе де Ланды, и разобрать надписи на стенах майяских дворцов и храмов. Не могли — пока за дело не взялся Юрий Кнорозов.

«Колдовская травма»

Будущий дешифровщик письменности майя родился в 1922 году в городке Южный под Харьковом. В семье помимо Юрия было ещё четверо детей. Все они впоследствии стали учёными. Кнорозовы-старшие старались развивать своих наследников ещё с младенчества. Сам Юрий в шутку говорил, что его способности проявились после полученного случайно в пять лет удара крокетным шаром по голове — «колдовской травмы».

Кнорозов прекрасно учился, разбирался в музыке, писал стихи и великолепно рисовал. Четвёрки отличник Юрий получал только по украинскому языку — это простительно для молодого человека, который всегда будет подчёркивать, что родился и вырос в семье русских интеллигентов. После окончания школы и рабфака он поступил на исторический факультет Харьковского университета, где, по воспоминаниям сокурсников, тратил всю свою стипендию на покупку книг и жил буквально на хлебе и воде, зачастую занимая деньги у товарищей.

Учёбу прервала Великая Отечественная война. По состоянию здоровья Кнорозов был признан негодным к строевой службе, поэтому участвовал в строительстве оборонительных сооружений. После освобождения Харькова Кнорозов был эвакуирован и некоторое время работал учителем в Воронежской области, оформив одновременно перевод из Харьковского университета на истфак МГУ.

В 1944 году Юрия всё-таки призвали в армию. Много лет спустя родится легенда, что он якобы штурмовал Берлин и лично вывез из Германии книги, позволившие ему расшифровать письмена мезоамериканских индейцев («Сообщения о делах на Юкатане» и «Кодексы майя»). Но это не более чем легенда. В дни штурма столицы Третьего рейха Кнорозов служил связистом в одной из подмосковных частей. Откуда у него взялись эти уникальные книги — до сих пор остаётся загадкой.

Осенью 1945-го Кнорозов демобилизовался и продолжил учёбу. Он интересовался Древним Востоком, Средней Азией и шаманизмом, на него возлагали большие надежды как на перспективного востоковеда, но судьба бросила ему вызов, который Кнорозов не смог проигнорировать. Он прочитал статью германского учёного Пауля Шелльхаса, в которой дешифровка письменности майя была названа неразрешимой проблемой. Молодой историк возмутился и заявил: «То, что создано одним человеческим умом, не может не быть разгадано другим».

Кнорозов забросил изучение Средней Азии и погрузился в историю древних майя. В результате так и не взошедшей звезде востоковедения не дали даже направления в аспирантуру. Кнорозов мог уехать преподавать историю в какую-нибудь сельскую школу, но на его защиту встал профессор Сергей Токарев, который, хоть и не верил в затею будущего майяниста, считал, что «молодость — это время бросать вызов». С подачи Токарева Юрий Кнорозов стал младшим научным сотрудников Музея этнографии народов СССР в Ленинграде.

В тиши кабинета

На берегах Невы Кнорозов поселился в небольшой комнатушке при музее. Днём он приводил в порядок пострадавшие во время войны экспонаты, а ночью — нырял в глубины майяской лингвистики. В это время в мировой индеанистике господствовали англичане и американцы, располагавшие лучшей базой майяского материала и утверждавшие, что каждый иероглиф майя является самостоятельным символом, не имеющим фонетического прочтения. Словарь де Ланды они считали ошибочным и всерьёз его не воспринимали. А вот Кнорозов стал искать ключ к разгадке письменности майя именно в записях юкатанского епископа. И не прогадал.

Кнорозов насчитал в текстах трёх сохранившихся летописей майя (дрезденской, мадридской и парижской) 355 иероглифов. Для букв-звуков это было слишком много, а для символов, имеющих некое законченное значение, — слишком мало. Количество иероглифов навело его на мысль о слоговом характере майяского письма. Учёный попытался перечитать словарь де Ланды, предположив, что в нём зафиксированы не буквы, а слоги, — и процесс пошёл.

  • © Wikimedia Commons

Первые успехи Кнорозова так впечатлили его наставников с истфака МГУ, что они добились перевода Юрия в 1953 году на более спокойную научную работу — в Кунсткамеру (сегодня это Музей антропологии и этнографии имени Петра Великого).

В 1955 году Кнорозов, расшифровавший значительную часть иероглифов майя, вышел на защиту кандидатской диссертации со скромным названием «Сообщение о делах в Юкатане» Диего де Ланды как этноисторический источник». Его доклад занял чуть более трёх минут. Диссертация произвела эффект разорвавшейся бомбы. Совет единогласно решил присвоить Кнорозову степень не кандидата, а доктора исторических наук.

Новость о выдающемся научном прорыве Юрия Кнорозова быстро разошлась по всему миру. У автора открытия стали спрашивать, как он смог дешифровать письменность древнего народа, даже не выезжая в Мексику. В ответ Кнорозов, словно жюльверновский Паганель, назвал себя кабинетным учёным и заметил: «Чтобы работать с текстами, нет необходимости лазать по пирамидам».

Достижения Кнорозова уязвили научное самолюбие лидера западных майянистов, англо-американского археолога Эрика Томпсона. В 1957 году этот учёный (утверждавший, что письменность майя не имеет фонетического прочтения) заявил об ошибочности суждений Кнорозова и призвал своего молодого коллегу Майкла Ко решить, кто был прав, в 2000 году. Майкл Ко выполнил просьбу Томпсона и в первый же день 2000 года ещё раз объявил научному сообществу о правоте советского исследователя.

В 1975 году был опубликован полный перечень доступных для перевода иероглифов майя, а в 1977-м Кнорозов за свои труды был награждён Государственной премией СССР. Выдающийся учёный не остановился на дешифровке письменности мезоамериканских индейцев. Он использовал своё открытие для изучения истории и религии майя, а затем занялся разработкой методики дешифровки и других непрочитанных текстов, созданных представителями древних цивилизаций Инда и острова Пасхи. Кроме того, он проводил исследования в сфере теории сигнализации и коммуникации, а также определил этапы заселения американского континента. Одну из своих работ Кнорозов написал, наблюдая, как его сиамская кошка Ася общается со своим котёнком по кличке Толстый Кыс. Учёный даже указал Асю соавтором исследования и был очень недоволен, когда редактор вычеркнул её имя.

Долгие годы Кнорозов был практически невыездным: за границей он побывал всего один раз — на конференции в Копенгагене. И лишь в 1990 году у него появилась возможность лично ознакомиться с памятниками цивилизации, о которой он столько писал. Юрий Валентинович по приглашению президента Гватемалы Винисио Сересо Аревало смог посетить наиболее значимые памятники цивилизации майя.

  • © Wikimedia Commons

За научные заслуги Кнорозову вручили гватемальскую Большую золотую медаль. Впоследствии учёный посетил также Мексику и США.

В 1995 году Кнорозову была вручена высшая мексиканская награда, которой может быть удостоен иностранец, — Орден Ацтекского орла. Помимо Кнорозова, им были награждены Дуайт Эйзенхауэр, Габриэль Гарсиа Маркес, Фидель Кастро и Билл Гейтс.

Жизнь великого учёного прервалась в 1999 году. Он умер от вызванного инсультом отека лёгких на стоящей в коридоре койке одной из санкт-петербургских больниц. Близкие Юрия Валентиновича даже не знали, что с ним случилось, и три дня не могли его найти.

Открытие мирового значения

Юрий Кнорозов воспитал целую плеяду российских историков. Его именем назван учебно-научный мезоамериканский центр Российского государственного гуманитарного университета. В память об учёном в РГГУ проводятся Кнорозовские чтения.

«Чтобы осознать вклад Юрия Кнорозова в мировую науку, нужно оценивать сразу два направления в его работе. Первое — это собственно исследование истории мезоамериканских индейцев, дешифровка письменности майя, с которой начался современный этап в изучении доколумбовых цивилизаций. Второе — это его исследования, посвящённые древней письменности в целом», — пояснил в интервью RT сотрудник Учебно-научного мезоамериканского центра им. Ю.В. Кнорозова, доцент Дмитрий Беляев.

По словам эксперта, работая над расшифровкой письменных источников цивилизации долины Инда и жителей острова Пасхи, Кнорозов добился существенного прогресса в понимании структуры текста и структуры языка. Методы, разработанные Юрием Валентиновичем, можно использовать при дешифровке различных не прочитанных ещё систем письменности. Возможно, в глазах широкой общественности, это не такой яркий результат, как прочтение текстов майя, но для учёных его общетеоретические работы не менее важны, отмечает Беляев.

«Кнорозов также поднял имидж советской науки на мировой арене. Ведь, когда речь заходила об отечественной науке, все думали о космосе, а гуманитарная сфера долго оставалась на втором плане. Но Юрий Валентинович доказал, что гуманитарная мысль в СССР тоже активно развивается», — подчеркнул Беляев.

По словам эксперта, говоря о Кнорозове, важно помнить не только о его вкладе в советскую и мировую науку, но и о том «влиянии, которое он оказал на самосознание жителей Латинской Америки».

«Дешифровка письменности майя привела к росту национальной гордости у мексиканцев, гватемальцев. Кнорозов стал для них чрезвычайно уважаемой фигурой, почти национальным героем», — подытожил Беляев.
Святослав Князев, russian.rt.com

Гений дешифровки

Помимо узких специалистов петербургского историка, этнографа и лингвиста Юрия Кнорозова, проникшего в тайны древних цивилизаций,  мало кто знает в России. Однако он был великим ученым, награжденным высшими орденами иностранных государств. В Гватемале его считали чуть ли не богом, он был единственным русским, которому в далеком Мехико установлен памятник. Но в городе, где он работал, ему нет даже мемориальной доски…

Родился Юрий Валентинович в семье русских интеллигентов, в поселке под Харьковом в ноябре 1922 года. В детстве великолепно играл на скрипке, писал стихи и проявлял большие способности к рисованию, изображал предметы с фотографической точностью. Окончил 7 классов железнодорожной школы, а потом рабфак. По воспоминаниям друзей, в юности Кнорозов получил сильный удар по голове крокетным шаром. В результате — сотрясение мозга, чудом удалось сохранить зрение. В шутку он потом говорил, что его лингвистические способности – результат этой травмы, а потому будущих дешифровальщиков древних письменностей следует «лупить по башке — дело только в правильном методе».

Перед войной Кнорозов закончил два курс исторического факультета Харьковского университета. Почти всю стипендию тратил на книги, а потом у всех одалживал на еду, питаясь хлебом и водой. Но тут грянула война. Кнорозов был признан невоеннообязанным по состоянию здоровья и в сентябре 1941 года его направили в Черниговскую область на строительство оборонительных сооружений, он оказался в оккупации. После освобождения этих территорий Красной армией вновь был признан негодным к военной службе из-за крайней степени дистрофии. Осенью 1943 года Кнорозов оформил перевод на истфак Московского государственного университета и продолжил учёбу на втором курсе этого вуза, на кафедре этнографии. В университете Кнорозов смог реализовать своё увлечение историей Древнего Востока, этнографией и лингвистикой. В марте 1944 года все-таки был призван в армию. Служил в школе младших специалистов-ремонтников автомобильных частей. Победу встретил телефонистом 158-го артиллерийского полка Резерва Верховного Главнокомандования. Награждён медалью «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.».

В октябре 1945 года Кнорозов был демобилизован и вернулся в университет на кафедру этнографии. Работая затем в московском отделении Института этнографии и антропологии им. Н.Н. Миклухо-Маклая АН СССР, Кнорозов провёл несколько месяцев в Узбекской и Туркменской ССР.

В это время ему на глаза попалась статья немецкого исследователя Пауля Шелльхаса под названием «Дешифровка письма майя – неразрешимая проблема». «Как это неразрешимая проблема? То, что создано одним человеческим умом, не может не быть разгадано другим», – решил Кнорозов и посвятил свою жизнь ее решению.

Цивилизация народа майя, который жил на территории нынешней Мексики, – одна из самых загадочных цивилизаций, существовавших на планете. Высокий уровень развития медицины, науки, архитектуры поражает. За полторы тысячи лет до открытия Колумбом Американского материка народ майя уже использовал свою иероглифическую письменность, изобрел систему календарей, первыми использовал в математике понятие нуля, а система счета во многом превосходила ту, которую использовали их современники в Древнем Риме и Древней Греции. Древние индейцы обладали удивительными для той эпохи сведениями о космосе. Ученые до сих пор не могут понять то, каким образом племена майя получали столь точные знания в астрономии задолго до изобретения телескопа. Обнаруженные учеными артефакты ставят новые вопросы, ответы на которые пока не найдены. В X веке эта цивилизация стала угасать и о причинах этого ученые спорят до сих пор. Долгое время загадкой был и язык майя. За ее решение и взялся советский ученый Юрий Кнорозов.

Сделать это было не просто. Кнорозову сообщили, что он не может претендовать на аспирантуру в Москве, поскольку он и его родственники были на оккупированной территории. Юрий Валентинович переехал в Ленинград и стал сотрудником Музея этнографии народов СССР, где занимался, по собственным словам, «черновой музейной работой без претензий». Параллельно велась работа по дешифровке письменности майя. С 1953 года до самой смерти ученый работал в Музее антропологии и этнографии имени Петра Великого (Кунсткамера) РАН.

Научная сенсация

Кнорозов составил каталог иероглифов майя и, после упорной работы, к 1952 году смог установить фонетическое чтение некоторых их них. Когда он стал защищать на эту тему диссертацию на соискание степени кандидата исторических наук, то его доклад длился всего три минуты, после чего 30-летнему соискателю единогласно присудили сразу степень доктора исторических наук. Как говорили, перед защитой Кнорозов всерьез опасался ареста. У Маркса написано, что у древних майя «государства не было», а русский ученый утверждал противоположное. Так что его вполне можно было заподозрить в «ревизии марксизма», что в те времена было страшным преступлением. Однако крамолы то ли не заметили, то ли никто попросту не донес…

Работа Кнорозова стала научной и культурной сенсацией в Советском Союзе. Очень быстро о дешифровке узнали и за рубежом, породив у иностранных специалистов бурю эмоций: восторг вперемешку с завистью. Американская наука, которая делегировала на изучение письменности майя несколько сот ученых, вообще была в шоке. Они не понимали, как человек, ни разу не видевший воочию предмет своего исследования, смог создать такой блестящий труд.

А знаменитый американский археолог Майкл Ко, признавая поражение, заявил: «Прав оказался Кнорозов и теперь мы все, занимающиеся майя, являемся кнорозовистами». Копию своего письма он разослал коллегам.

Но во времена СССР Кнорозов долго считался «невыездным». На приглашения, зная, что его все равно не выпустят, дипломатично отвечал: «Я – кабинетный ученый. Чтобы работать с текстами, нет необходимости лазать по пирамидам». Тем не менее, за полный перевод иероглифических рукописей майя Кнорозов был удостоен Государственной премии СССР. А в Южной Америке ученому удалось побывать только, когда стал рушиться СССР. В 1990 году, когда Кнорозову было уже 68 лет, его пригласил лично президент Гватемалы и вручил Большую Золотую медаль. В Мексике он был награжден орденом Ацтекского орла, который вручается иностранцам за исключительные заслуги перед государством. Уже перед самой смертью Кнорозов получил почетную награду из США.  До поездки в Мексику ученый заявлял, что все археологические места он прекрасно знает по публикациям. Однако, добравшись до вершины пирамиды, Кнорозов долго стоял в одиночестве и курил одну сигарету за другой… Начиная с 1995 года он уже неоднократно бывал в Мексике, посетил самые заветные места майя. Под конец жизни судьба подарила ему возможность пожить на побережье в тропической сельве у Карибского моря вместе с индейцами майя и в двух шагах от древних пирамид.

Кошка Ася – его соавтор

С детства у гениального ученого был упрямый, неуживчивый характер, его даже хотели исключить из школы за плохое поведение. Но он обладал феноменальной памятью и мог цитировать целые страницы из книг. Жил Кнорозов прямо там, где работал. В Кунсткамере ему выделили маленькую комнатку, которая была заставлена книгами. Там еще был письменный стол и койка, заправленная простым солдатским одеялом, а на стенах висели иероглифы майя. У него не было семьи, и друзья рассказывали, будто Кнорозов много пил… Однако ученый неутомимо работал и исследовал культуру майя, составлял словарь, переводил книги до последних дней своей жизни.

Круг научных интересов Кнорозова был широк – от дешифровки древних систем письма, лингвистики и семиотики, до заселения Америки, археоастрономии, шаманизма, эволюции мозга и теории коллектива.

Кнорозов1.jpgПо воспоминанием его знакомых, с виду он казался суровым и угрюмым, но к нему всегда и везде тянулись и дети, и животные. А сам он особенно любил кошек, которых считал животными «священными и неприкосновенными». Любопытно, что когда Кнорозову было еще только пять лет, то первый написанный им рассказ был посвящен домашнему коту.

Самой знаменитой представительницей этого рода у него была голубоглазая сиамская кошка Ася (Аспид), у которой был котенок по имени Толстый Кыс. Асю Кнорозов вполне «серьезно» представлял в качестве соавтора своей теоретической статьи, посвященной проблеме возникновения сигнализации и речи, и возмущался тому, что редактор, готовивший статью к публикации, убрал из заглавия кошачье имя. Портрет Толстого Кыса, сумевшего в младенчестве поймать на окне голубя, всегда занимал самое почетное место на его письменном столе.

На знаменитой фотографии ученый изображен со своей обожаемой Асей на руках. Фотография необычная. Любителям животных хорошо знаком тот факт, что со временем домашние питомцы становятся похожими на своих хозяев, но здесь, как с удивлением отметил один из биографов Кнорозова, «мы видим прямо-таки невероятное сходство! Будто глядит на нас не человек с кошкой на руках, а единая, цельная сущность, часть которой воплощена в человеке, а часть – в кошке». Ася была соавтором Юрия Валентиновича отнюдь не фигурально: наблюдая за тем, как кошка общается со своими котятами, он проверял на практике свои предположения по теории сигнализации.

Друзья ученого подмечали, что Юрий Валентинович, порой сам не отдавая себе в том отчета, начинал вести себя по-кошачьи. Людей, которые были ему неприятны, он обходил стороной, старался не разговаривать и даже не смотреть на них. А в разговорах с друзьями внезапно мог выразить свои эмоции через мяуканье разных оттенков или, к примеру, самое настоящее кошачье шипение. Он считал, что это позволяет более экспрессивно выразить отношение к собеседнику. Людей, мало знакомых с ученым, такой стиль общения порой ставил в тупик, но настоящие друзья не удивлялись, понимая, что гениям порой дозволяется то, что не подобает простым смертным.

«Словно растворился в воздухе…»

Особое отношение к кошкам было не единственной странностью гения. Известный петербургский ученый и писатель Евгений Водолазкин приводит в своей книге «Кунсткамера в лицах» такие эпизоды из его жизни: «Рутинные вещи его присутствие превращало в незабываемые события. Так, по окончании одной из московских конференций сотрудники Кунсткамеры ехали на Ленинградский вокзал. Добираться решили в такси. Сев в машину, коллеги обнаружили отсутствие Юрия Валентиновича. Поскольку такси он ловил вместе с остальными, все выскочили из машины и бросились его искать. Специалист по культуре майя, еще минуту назад стоявший у такси, словно растворился в воздухе. После тщательных поисков было принято неизбежное решение ехать на вокзал. На вокзале Юрий Валентинович вышел из машины вместе со всеми. Этот путь он проделал в багажнике…»
«Другая история была связана с нелюбовью Кнорозова к общению с журналистами. Стоит при этом заметить, что интервью у расшифровщика таинственных письмен хотели взять постоянно. Однажды директрисе Кунсткамеры удалось уговорить его дать интервью одной газете. Для встречи с журналисткой Юрию Валентиновичу было предоставлено солидное помещение – кабинет знаменитого этнографа Дмитрия Алексеевича Ольдерогге. Войдя в кабинет первым, Кнорозов закрыл за собой дверь на ключ. Журналистка растерянно улыбалась. Снисходительная к издержкам гениальности, директриса легонько постучала в дверь. Затем сильнее. Юрия Валентиновича попросили открыть дверь и даже слегка пожурили. Попросили хотя бы отозваться, но молчание было им ответом. Когда принесли запасной ключ и отперли дверь, оказалось, что в комнате никого нет. Створка распахнутого окна, как сказали бы романисты прежних лет, обреченно скрипела на ветру. Кабинет Ольдерогге находился в бельэтаже, что, собственно, и определило ход мысли Юрия Валентиновича. Интересно, что вместе с дирекцией в кабинет Ольдерогге вошла милиция. Увидев, как из окна Кунсткамеры выпрыгнул человек, кто-то из прохожих проявил бдительность…».

И потому, наверное, отношение к Кнорозову со стороны начальства при его жизни всегда было прохладное.

Умер великий русский ученый, кавалер ордена Ацтекского орла Мексики, Большой золотой медали президента Гватемалы, почётный член Мадридского общества по изучению майя, член Национального географического общества США 31 марта 1999 года в одиночестве на койке, выставленной в больничный коридор одной из захудалых петербургских больниц.

К нему долго никто не подходил, и он скончался в результате инсульта и отека легких. Зал Кунсткамеры, где он жил и работал, для прощания руководство решило не предоставлять, однако тесный больничный морг был переполнен теми, кто пришел попрощаться с гением науки.

Похоронили Кнорозова на отдаленном Ковалевском кладбище, где памятник ему поставили только в 2004 году. На нем он изображен вместе с любимой кошкой Асей на руках, а рядом высечены расшифрованные им для человечества иероглифы майя. Но на доме №10 на Гранитной улице на Малой Охте в Петербурге, где великий ученый жил последние годы, мемориальной доски нет до сих пор…

Владимир Малышев, Специально для «Столетия»

См. ещё:
Кнорозов – в поисках утерянного кода, часть 1,2

Завещание древних Майя

[youtube https://www.youtube.com/watch?v=MJL28ei0aLs&w=854&h=480%5D

Реклама