Православие на Буковине (1873 — 1945 гг.)

 

Автор: Игумен Гедеон (Губка В.И.),
Год издания: 1992 г.
 
Книга находится в библиотеках: Пятницкого подворья Свято-Троицкой Сергиевой Лавры, МДА.

«Православие на Буковине в период с 1873 по 1945 гг.»
Введение

а) этнографический образ Буковины

Время смиряет величественные империи и разрушает древние столицы так же, как и скромные княжества и небольшие, унося в историю их гордые и простые названия: «все идет в одно место; всё произошло из праха, и всё возвратится в прах» (Еккл. 3, 20 ) . Эти названия подолгу хранятся в памяти народа, поскольку часто прошлое, стоящее за ними, живее и ближе номинальной реальности географического и политического новояза — ведь «что было, то и будет… что было то и теперь есть, и что будет то уже было, и Бог воззовет прошедшее» (Еккл. 1, 9; 3, 15).

После многовековой истории эта же участь постигла и Буковину — небольшое, но во многих отношениях славный край, — вот уже 50 лет как она утратила свою издревле установившуюся национально-территориальную целостность. Северная ее часть — это нынешняя Черновицкая область государства Украина, южная же Буковина стала Сучавской областью Румынии. К 1873 г. — исходному времени нашего исследования, когда Буковина входила в состав Австро-Венгрии, ее площадь составляла 10451 кв. км., простиралась она от 43030 до 48035 северной широты. Граничила Буковина на севере с Галицким Покутьем, на востоке с Бесарабией и Румынией, на юге также с Румынией и на западе с Венгрией и Галичиной. Северо-восточная Буковина — равнинная; юго-западная — гористая – там, на границе с Семиградием поднимаются Карпаты, достигающие на И’неу (Кугорн) высоты 2. 181 м. над уровнем моря. Буковина почти целиком расположена на отрогах Карпат. Благодаря такому рельефу страны, воды ее текут на юго-восток, по направлению к Черному морю. В Буковине в противоположность другим горным странам нет горных озер, но зато есть много рек из которых, некоторые даже, являются сплавными и судоходными. К таким рекам принадлежат Днестр, отделяющий на севере Буковину от Галичины, Прут, Серет, Сучава, Молдова и Черемош, служащий границей Буковины на западе. Вследствие того, что страна закрыта с запада Карпатами и поката к востоку, климат в ней более суров, чем в странах, лежащих на одной с ней широте к западу и характеризуется сильными северо-восточными ветрами. Что касается фауны, то в Буковине встречаются, особенно в западной ее половине, в горах, медведи, волки, лисицы, зайцы, олени и т. д. Флора же схожа как с средне-русской, так и с бессарабской. Так, например, на Карпатах растут ели, в долинах рек буки, повсеместно на склонах гор и на севере сеют рожь и ячмень, на юге разводят виноград, что вообще свойственно более теплым странам. Некогда почти вся Буковина была покрыта буковыми лесами, отсюда и название — Буковина, т.е. страна бука. Теперь существуют лишь незначительные остатки этих лесов. Почва северной Буковины очень плодородна и хорошо родит кукурузу, пшеницу, сахарную свеклу и рожь. В горах же высаживают главным образом картофель и сеют овес и ячмень. Кроме того, в Буковине очень распространено садоводство, табаководство и виноградарство. Последнее уже на юге в долине реки Молдовы. На западе, в горах, где очень хорошие пастбища разводят довольно много различного скота. Кроме того, в Карпатах развита и лесная промышленность, погубившая некогда огромные буковые леса. Буковина изобилует, кроме надземных богатств также и ископаемыми. Добывают железо, марганцево-кислую руду (якобены), каменный уголь (качика) /77, 3 – 5/.

Издревле Буковина населялась двумя основными народами — восточными славянами (в I-м тысячелетии по Рождестве Христовом — Тиверцами и белыми хорватами) и валахами. Первые, теперь это украинцы, заселяют ныне в основном северную Буковину, вторые — нынешние румыны и молдованы — южную Буковииу /13, 287/ .

На начало Первой Мировой войны в единой тогда еще Буковинe жило 330 тысяч украинцев и 270 тысяч румын, составлявших вместе около 70% всего населения края. Буковина, как мы уже отмечали, на протяжении столетий сохраняет такую двуединую этнотерриториальную целостность, поэтому возможно и необходимо говорить об истории Буковины, об истории Буковинской Церкви как единого целого. Это важно подчеркнуть еще и потому, что единство края, народов его населявших возникло и поддерживалось именно благодаря Буковинской Церкви, благодаря единой епархии. Безусловно, говоря о единой истории единой Буковины необходимо видеть и то значительное место которое она занимала в истории румын и славян и то, что в основном исторические судьбы именно этих народов определяюще влияли на судьбу края. Существенное влияние на историю оказывало внешнее, как правило, агрессивное окружение — вследствие малости территории и населения, и одновременного удобства географического положения, Буковина всегда была привлекательна для своих сильных соседей с помощью войны или дипломатии распространявших на нее на более или менее продолжительное время свой сюзеренитет. Поэтому нельзя забывать и то, что в большей или меньшей степени судьба Буковины сплеталась с историческими судьбами держав, в состав которых она входила.
б) История Буковины до присоединения
к Австро-Венгерской империи.

В древности Буковина составляла часть Трояновой Дакии и носила название Горной Дакии, Dacia Transalpina или Dacia Supramontana /48, 4/. Она была завоевана Трояном вначале II в. и населялась впоследствии романизированными даками и гетами. Под римским владычеством Дакия находилась немногим больше полутора столетия, после чего в эпоху великого переселения народов на протяжении почти десяти веков она подвергается нашествиям различных племен: готтов, гунов, аваров. Во второй половине 6-го века в страну проникают теснимые аварами трансильванские славяне. Наконец со стороны Бессарабии в нее вторглись болгары. На долю славян выпала цивилизаторская роль: приобщить дако-римлян к христианству и противопоставить римской цивилизации славянскую культуру. Насколько им удалось можно судить по тому, что в продолжение следующих восьми веков эпоха славизма держалась во всей Румынии чрезвычайно прочно /11, 16 — 20/. Таким образом, Буковина стала частью географической арены румынского этногенезиса, как мы видим искони протекавшего во взаимообщении с восточнославянскими племенами. В XIX в., в связи с общей тенденцией повышения «самосознания наций» в среде недавно освободившихся или стремившихся к этому европейских народов, возник и быстро окреп гипертрофированный национализм проявлявшийся, в том числе и в появлении разного рода, тенденциозных теорий — от доказательств древности происхождения и автохтоности своего народа до откровенных проповедей национального превосходства. Буковина, две основных нации, которой — украинцы и румыны имели очаги национализма за ее пределами, затрещала по швам от воздействия националистических идей одновременно из Румынии и из Галиции. В Галичине была сформулирована теория украинской нации, со всеми полагающимися для таковой атрибутами — в том числе и древней историей, начинавшейся, во всяком случае, не позже святого Владимира, в пределах которого числили императора Августа /см. Грушевского/. Румыны же, не только своих князей, но и самих себя отнесли к потомкам славных ромеев, завоевавших во одно время Дакию /20, ХП/. Впрочем, теперь, по прошествии белее ,чем столетия эти теории учеными и обывателями признаны за общепринятые. В науке в отношении румын несомненным считается лишь одно, а именно, что румыны принадлежат к романской группе народов и являются потомками римских колонистов, переселенных Трояном в завоеванную им Дакию, и дакийского населения. Также несомненно, что нынешняя Румыния занимает приблизительно пространство Трояновой Дакии, но весь вопрос сводится к следующему: здесь ли, в древней Дакии культивировалось румынское племя вплоть до основания молдо-воллошских господарств в ХIII — ХIV столетиях, или же где-нибудь в других местах, откуда переселилось впоследствии, причем вторично осело на прежнем месте исконного жительства. Румынские летописцы XVI — XVII веков, а за ними первые историки ХVIII и начала XIX веков не допускают даже мысли чтобы население этой римской провинции когда-нибудь оставляло благословенные места своей родины, в которой румынское племя культивировалось непрерывно /77, 1 – 3/. Но впоследствии «сказания» румынских летописцев подверглись научному исследованию, и почти все ученые пришли к заключению о невозможности обитания предков нынешних румын в придунайской долине вовремя нашествия варваров, таким образом, оставалось предполагать, что они отсюда выселились. Куда же было направлено это переселение? — Одни ученые стали искать родину румынского народа в области Балкан, то есть в Дакии Аврелиана, другие — в области Карпат, т.е. в Банате и Трансельвании. Отсюда и получились две истории – «балканская» и «карпатская». Кроме того, не все исследователи одинаково датируют время обратного переселения румын в придунайскую долину и основание княжеств Молдовы и Валахии. Отсюда появилась громадная литература, преимущественно западная, по вопросу о месте родины румын, о происхождении их и обратном переселении.

Главнейшим представителем Балканской теории явился Ресслер в своих «Romaenische studien Untersuchugen zur alteren geschichte Romaenieus» (Лейпциг, 1871).

Для подтверждения своей мысли он приводит следующие доказательства: 1) римское население Трояновой Дакии в III в. все ушло за Дунай, в пределы нынешней Болгарии, так как в противном случае оно окончательно погибло бы от варваров и от следующего по времени разрушительного переселения народов. 2)Начиная с III и по XII века нет никаких документальных данных о румынах за весь этот долгий период и 3) римские колонисты, привыкшие к благам культуры, едва ли так легко могли променять удобную во всех отношениях городскую жизнь на пастушеский быт в неведомых им Карпатских горах, в то время как им представлялось и предлагалось верное и надежное убежище в задунайской Мизии, где они были наделены и землею /4, XIII — XV/. Впрочем, небезызвестно, что данная точка зрения поддерживается в среде претендовавших на румынские земли венгерских и немецких националистов. Главнейшим же представителем Карпатской теории являлся известный историк А. Д. Ксенопол, выражавший чаяния румынской нации, хотя вполне в академической традиции и без явного шовинизма. Вопреки мнению Ресслера, он утверждал, что император Аврелиан увел в Мизию все свои войска, к которым могла присоединиться только часть населения, остальная же масса постепенно отодвигалась к Карпатам, занимая самые глухие уголки, менее доступные возвышенности и глубокие ущелья. Когда же земли нынешней Валахии и Молдавии очистились от полудиких народов, то румынские пастухи стали мало-помалу спускаться в долины и таким образом переселились на старые места. Обосновывая это положение различными научными данными, профессор Ксенопол объясняет в частности болгарскую терминологию в области церковного обряда тем, что румыны могли получить ее, живя не только на Балканах, но и в Карпатах, потому что власть болгар простиралась и на север от Дуная. Кроме того, из грамот венгерских королей и документов западного происхождения видно, что в Карпатах существовали какие-то полунезависимые румынские воеводства, yпоминаемые в первой половине ХIII века, как существующие очень давно. «Поэтому, — заключает свое исследование профессор Ксенопол — предки нынешних румын, никогда не покидали Трояново и Дакии» (Xenopol. Istoria romanilor din Dacia Trajana) /4, XVI/.

В качестве самостоятельных румынских государств Валахия и Молдавия появляются поздно: первая в конце ХIII века, вторая в середине ХIV века. Молдавская государственность оформилась на территории Буковины, зародышем же Молдавии исследователи считают Марамуреш — малодоступную область между Трансельванией и Буковиной. Сюда переселились дако-римляне еще в III в. По мнению А. Д. Ксенопола только при изолированности от бурного потока варварских орд и могло сохраниться у румын столько римских черт в языке, костюме, народной поэзии, мифологии и т.д. Когда земли придунайских долин очистились от полудиких народов, тогда началось переселение, или, как образно говорится на молдавском языке «descalecarea», то есть «схождение с гор в долину» потомков переселившихся сюда в III в. дако-римлян. Одним из главных побуждений к этому были соображения религиозного характера, а именно преследование православных румын со стороны католиков /4, II/. Такое мнение проф. Ксенопола, в отличие от крайностей румынских националистов датирующих появление славян в Буковине ХVII в., подтверждает и точка зрения украинских исследователей (например, Исидор Мартинович), которые не отвергая, разумеется, того, что в занимаемой украинцами части Буковины обитали в первых веках по Рождестве Христовом римские поселенцы, на основании румынских летописей и документов, обнародованных в румынских изданиях, доказывают, что поселения эти, с удалением самих поселенцев и находившихся между ними римских войск при императоре Аврелиане почти исчезли: сама страна, где они находились, сделалась переходным пунктом варварских народов, и что история румынов в Буковине начинается с ХIV столетия именно с поселением здесь Драгоша. В XII же веке Молдавией, а следовательно, и нынешней Буковиной владели русские князья, стоявшие в ленной зависимости от князей Галицких /48, 9/. Это видно, например, из «Слово о полку Игореве», где певец говорит о галицком князе Ярославе Осмомысле так: «Галицкий Осмомысле Ярославе, высоко сидиши на своем златокованном столе, подпер горы Угорские своими железными полкы, заступив королеви путь, затворив Дунаю ворота меча бремена чрез облакы суды ряда до Дуная» /77, 3/. Под властью Галицких князей Буковина оставалась 150 лет, до самого нашествия татар, когда она была оторвана от Галичины. Тогда же на севере Буковины было образовано татарское ханство, с ханом Мамаем во главе, — так называемая Шипинская1 земля. Через сто лет (1330 г.) в южной Буковине стали появляться валахи, которые в 1359 году под предводительством воеводы Богдана (Драгоша) основали новое государство — Молдавию. Молдавия занимала вначале весьма незначительную территорию, среднее течение реки Молдовы, около города Сучавы, бывшего столицей новообразованного государства. Но потом молдавские господари завоевали Шипинскую землю, находившуюся свыше ста лет под владычеством татар. Так Буковина сливается с Молдавией. До сути история Буковины до 1787 года присоединения к Австрии — это ее история в составе Молдавии.

Как мы видим отдать исторический приоритет обитания в Буковине одному из двух народов — славянскому или румынскому чрезвычайно сложно, тем более, если мы будем говорить не о каких-то неопределенных пра — или протонародностях, а о выступивших в истории нациях. Конкретнее было бы говорить не об этническом, а о культурном или политическом доминировании того или другого народа в Буковине. Со времени зарождения на Буковине Молдавской государственности, именно Молдавская нация главенствовала в политике при одновременном определяющем культурном влиянии славян. Такое положение многовекового братского соседствования и взаимообщения этих двух наций объясняется не только и не столько их внешним, так сказать социальным равенством, но, и, прежде всего единством веры, единством Церкви /77, 10 — 11/.

Вопрос о начале христианства на Буковине необходимо рассматривать в общем контексте истории христианства на Руси и в Румынии, но и в этом плане он еще не решен в науке с достаточной точностью и вызвал огромную литературу, которая представляет только относительный интерес, а именно, в отношении методологическом. Тем не менее, существующие мнения по этому вопросу румынских и русских историков могут быть сведены к трем основным группам. По первому мнению, начало христианства здесь относится к первому веку по Рождестве Христовом и насаждено святым Андреем и Андроником. По второму мнению, те же события принимаются за вполне достоверный исторический факт, с тою лишь разницею, что переносятся приблизительно ко второму веку по Рождестве Христовом; наконец по третьему мнению, высказанному проф. Е. Е. Голубинским, а затем и большинством других русских ученых следовавших за почтенным историком, — крещение тогдашних Буковинцев в случае если оно происходило, совместно с потомками дако-римлян, может быть отнесено не ранее чем к IX веку и совершалось чрез посредство болгар, но и не позднее X века — времени крещения Руси святым Владимиром в подчинении которого, весьма вероятно, находились и буковинские тиверцы. В силу особого «промежуточного» положения Буковины, этнической подвижности, крещение ее жителей могло быть неоднократным (начиная со II в.) и постепенным.

Первое мнение основывается на предании о проповеди святого апостола Андрея в Скифии, предание это относится к глубокой древности. Святой Ипполит епископ Портуепский (около 222 года), Ориген, Евсевий Кесарийский, святой Дорофей епископ Тирский (307 — 322), Иоанн Златоуст и многие другие древние писатели, а за ними и новейшие свидетельствуют, что на долю первозванного Апостола достались «скифские пустыни» (Древняя Скифия имела своими границами с юга — Дунай (Истер) или даже Балканские горы, а с востоке — Азовское море и Дон; с запада она простиралась немного далее реки Прута и тянулась на неопределенное пространство к северу /45/. Посеянное им семя пустило корни в Херсонесе, Овидиополисе и Томи (Кюстендже), столице Малой Скифии, в состав которой входила вся северная часть Молдавии, то есть и Буковина. Тут была и резиденция автокефального епископа. (По свидетельству Феодорита, все церкви, основанные апостолами, считались автокефальными. Император Юстиниан утверждает это XI новеллою) /3, 2/. Свод этих преданий о проповеди апостола Андрея находится у преосвященного Макария («История христианства в России до равноапостольного князя Владимира»), /45/ а критическая оценка их – у Е. Е. Голубинского «История Русской церкви ч. I, т. I), который как известно, отвергает предание о проповеди святого апостола Андрея в европейской Скифии, а указывает на азиатскую, как на место его проповеднической деятельности. Румынские историки не особенно настаивают на апостольских корнях христианства в Дакии, а придерживаются второго взгляда, по которому христианство там распространено римскими колонистами во II веке. Покоренная римским императором Трояном Дакия была обращена в римскую провинцию. В целях романизации туземного населения, она объявлена местом, добровольной колонизации римлян и местом ссылки. Большую часть переселявшихся сюда составляли христиане, которые, по причине гонений на них, оставляли родину и эмигрировали в качестве колонистов в эти части римского государства, где могли гораздо более свободно исповедывать свои религиозные убеждения. В посылавшихся сюда римских легионах также было много христиан как по причине их храбрости, так и с целью очистить от них империю /4,4/.

Дакия Трояна, в состав которой, территориально принадлежа и нынешняя Буковина входила в область Илирика; поэтому и дакийские епископы подлежали непосредственно юрисдикции архиепископа Сирмийского, следовательно, зависели Рима. После же разрушения Сирмия гуннами (440 — 450), авторитет этой архиепископии перенесен на архиепископию Солунскую, подчиненную Константинопольскому патриарху. Вместе с этим указом императора Феодосия II было повелено, чтобы церковь Дакии Траяна управлялась своим синодом, сохраняя тесную каноническую связь с константинопольским престолом /4, XXII/. В таком положении церковь Трояновой Дакии находилась до времени Юстиниана (527 — 565). В целях облегчения церковного управления в провинциях находящихся по эту сторону Балкан, а также для увековечения памяти места своего рождения (император Юстиниан родился в г. Таурезии возле крепости Бедернана, в стране Дарданов). Между Дакией и Паннонией /4, 6/, Юстиниан Великий учредил в 535 году архиепископию I-й Юстинианы, на место которой с X века возвышается и развивается архиепископия Охридская.

Архиепископия I-й Юстинианы просуществовала до 732 г., когда Лев Исаврянин ставит её, а вместе с нею и церковь в Дакиии, под юрисдикцию Константинопольского патриарха. С VII века (660 г.) начинают вторгаться в Мизию болгары, которые покоряют ее вместе со многими областями Балканского полуострова, населенными греками, славянами и румынами. Покоренные народы, в числе которых было много христиан, оказали влияние на своих покорителей, начавших принимать христианство; а окончательно они были просвещены святыми Кириллом и Мефодием в IX веке. Болгары образовали независимое от Византии государство, в состав которого входили в значительном количестве земли, занятые румынами, почему это государство и известно год именем I Валахо-Болгарского (680 – 1018 гг.). Вместе с тем, Валахо-Болгарская церковь постепенно начала выходить из-под юрисдикции Константинопольской, а одновременно с этим стала возвышаться архиепископия Охрида, заменившая I Юстиниану. В 1018 году пало Валахо-Болгарское царство, покоренное императором Василием II Болгаробойцею (975-1025). Подчинив себе Болгарию, он в то же время подтвердил особыми грамотами независимость Болгарской церкви, указав на связь ее с церковной независимостью Первой Юстинианы /43, 71/. В 1234 году, при могущественном болгарском царе Асене II, Тырновская архиепископия возведена в ранг патриархата с правом постоянной автономии. Таким образом, Тырнов после Охрида занял место религиозного центра для румын. Впрочем, Тырновская патриархия существовала недолго, до 1393 года; оставалась только архиепископия Охрида, под властью греков. В конце первой половины ХIV века она досталась сербам, это случилось при Стефане Дyшане (1336 — 1356), который издал приказ об удалении греческих священников и архиереев из Охридской патриархии и придал ей вполне славянский колорит /92, 295 – 296/. Итак, Дакийская Церковь, включавшая и земли нынешней Буковины, последовательно подлежала юрисдикции нескольких церквей — Римской, Греческой, Болгарской и Сербской. Самым важным религиозным центром для дакийских церквей была учрежденная в VI веке I-я Юстиниана, которую потом заменил Охрид. Молдавская Церковь в течение всей своей истории не могла забыть связи с Юстинианой и Охридом, особенно, если принять во внимание, что их епископат образовал для дакийских румын могущественный религиозный центр, в пределах которого чередовались два Валахо-Болгарских царства /4, 5 – 9/.

Данными по истории церковного устройства на Буковине в домолдавский период мы почти не располагаем. Пo смерти Ярослава Мудрого Червонная Русь, частью которой являлась и Буковина, выделилась в отдельное Галицкое княжество /77, 10/. Очевидно, в церковном отношении славяне населявшие Буковину входили в Галицкую епархию. Под властью галицких князей Буковина оставалась 150 лет, вплоть до татарского нашествия, когда она была оторвана от Галичины /77, 11/. Затем, как мы упоминали, Буковину стали активно заселять валахи, основавшие там Молдавское княжество. Историческим обстоятельством переходного периода от татарского нашествия до основания Молдавского государства объясняется отсутствие правильной церковной организации на Буковине. Междувластье, безвластие, переселение народов, хаос после татарского нашествия – вот чем характеризовалась жизнь тогдашней Буковины. С переселением валахов, на Буковине возникло церковное двоевластие — славяне традиционно принадлежали Галицкой епархии, а первые, как мы уже указывали — Охридской митрополии. Таким образом встал вопрос о самостоятельной архиерейской кафедре на Буковинских землях — в молдовлахийском княжестве. Как указывал проф. Голубинский /25, 371/, первою открытою там архиерейской кафедрой была не своя православная, а чужая — римо-католическая. Этим странным началом она обязана францисканским миссионерам, добравшимся, после язычников Ливонии и Литвы, до православных, состоявшей под Польшей Галицкой Руси. Поскольку, основавшиеся около 1360 г. в городе Сучава, в близком соседстве с Польшей, молдовлахийские воеводы, с самого начала признают себя ее вассалами, то францисканцы не преминули распространить свою деятельность и на Буковинскую территорию. Неизвестно, какой успех (вероятнее всего весьма слабый или совсем никакого) имели они в народе, но им удалось склонить к принятию католичества молдавского князя или воеводу Лачко. Чтобы поставить за сим свое дело в стране на твердую почву они поспешили испросить у папы дозволения основать в молдовлахии особую епископию, которая в 1371 г. и была открыта в городе Серете /25, 372/.

Православные архиерейские кафедры впервые учреждены были в молдовлахии в 1393 — 1394 годы. В 1387-1388 годах самозваный «Константинопольский патриарх» — греческий авантюрист Павел Тагара поставил в Молдовлахии епископом иеромонаха Симеона, который сложил с себя по раскрытию обмана сан, впрочем, Константинопольский патриарх Антоний назначил его экзархом митрополита Галицкого (вероятно, в перспективе желая подчинить ему, по смерти митрополита Галицкую митрополию, находившуюся, как известно, под тяжелевшим прессом католиков). Не довольствуясь этим решением патриарха, которым только обещалась под известным условием Галицко-Молдовлахийская митрополичья кафедра молдавскому кандидату, но не давалось и не обещалось стране особых епископов, молдовлахи обратились к галицко-молдовлахийскому митрополиту Антонию, которого они вероятно вследствие ослабления связей с охридской иерархией теперь уже считали своим. Он и дал им двух епископов Иосифа и Мелетия. Но когда поставлены были названные епископы, Константинопольский патриарх решил возвести Молдовлахию в особые митрополии, и поставил для нее митрополита. (Если раньше он надеялся распространить свою юрисдикцию через Буковину — Молдовлахийское княжество на Галицию, то теперь вероятно желал сохранить первую от галицко — польского влияния). Митрополит в Молдовлахию принят не был, что вызвало довольно продолжительную смуту — в течение 5-ти лет епископы и вся страна были в церковном отлучении. В конце концов, в 1401 году при патриархе Матфее I и воеводе Александре, митрополитом был поставлен один из двух епископов — Иосиф (брат Александра Доброго).

Кафедра епископа Иосифа находилась в городе, называвшемся по-гречески Άδπροκαδρον (Белгород). Александр Добрый столицей своего гссподарства сделал Буковинский город Сучаву, туда перенес свою кафедру и митрополит /3, 34/. Когда именно митрополиты молдовлахийские переселились из Сучавы в новую столицу государства — город Яссы неизвестно, во всяком случае, не раньше ХVIII века, потому что о митрополите Досифее положительно известно под 1679-1690 годами, что он жил еще в Сучаве, а о митрополите Мисаиле под 1715 год, что он еще продолжал именоваться Сочавским /147, 383/. В 1402 г. соответственно административному делению Молдовлахии при Александре Добром были учреждены два епископства в Романе и Радовце. Радовецкая епархия и является начальницей собственно Буковинской церкви. Некоторые исследователи /4, 87/ считают, что радовецкая епископская кафедра существовала задолго до 1402 года. Хотя впервые радовецкий епископ по имени Иоанникий упоминается лишь в 1472 году /4, 89/. (Через десять лет впервые упоминается и наименование Буковина — в договоре Владислава Ягелло с Сигизмундом, королем Венгерским). Таким образом, до 1774 года Буковина входила в Молдавскую церковь — Сучавскую митрополию. Молдавские князья некоторое время бывшие вассалами венгерского и польского королей затем, после жестоких и продолжительных войн окончательно стали данниками Турции (1538 г.).

1Поселение с таким названием сохраняется до сих пор.
в) Присоединение Буковины к Австрийской короне

В ХVIII — XIX веках, начиная с первой кампании Петра Великого в Турции происходит, последовательное крушение «блистательной Порты». Россия тянулась к Черному морю, Австрия, с другой стороны стремилась урезать турецкую империю, мешавшую ей распространить свое владычество по восточному берегу Адриатического моря. Соперничество этих держав становилось все заметней, хотя в некоторых случаях они заключали между собой союз для совместной борьбы с Турцией. С воцарением императрицы Екатерины II успехи русской армии на востоке значительно подвинулись вперед.

В 1768 г. великий визирь Гамза Паша объявил России войну, кончившуюся поражением Турции. Уже в 1769 г. русские войска вошли в придунайские княжества, что вызвало взрыв национального энтузиазма /11, 15/. Россия готовилась присоединить к себе румынские княжества. После дававшие за тем несколько блестящих побед русской армии кончили войну Кучук — Кайнарджийским миром 21 июля 1774 года, дававшим в числе прочего протекторат России над придунайскими государствами. Австрия, получив только что лакомый кусок при разделе польского пирога, устремила свои взоры на Турцию. Мария Терезия, в противовес Екатерине Великой, любила притвориться невинной соучастницей в разгроме Польши. Фридрих II говаривал о ней: «Она всегда плачет и всегда берет». Турция жила с Австрией в мире со времени Белградского договора 1766 года; кайнарджийский же трактат был триумфом для России: он подтверждал все ее последние завоевания. Но оставить за Россией на востоке преобладающее влияние противоречило бы основным принципам австрийской восточной политики. После нескольких демаршей у турецкого султана интернунция и полномочного министра от Венского двора в Константинополе барона Тугута, австрийцы получили в свое владение Буковину, что упрочивало непосредственные и постоянные отношения между вновь приобретенными Австрией от Польши — Галицией и Лодомирий с одной стороны, и Трансильванией с другой. Этот захват, не стоивший Австрии ни одной жертвы, был таким же ловким маневром, как и получение при разделе Польши Галиции и Червонной Руси. Характерно, что Австрия запоздала своим вмешательство в кайнарджийский договор, и она, тем не менее, получила самую выгодную для себя территорию /11, 141-156). 7 мая 1775 г. заключен был в Константинополе между Австрией и Турцией трактат, по которому Порта «являя пред венским двором несомненные доказательства своей приязни, расположения и доброго соседства» /48, 3/ предоставила в вечное владение Габсбургского дома пространство земли, северную и западную окраины, которой должны были составлять рубежи, отделявшие Молдавию от Галиции, Венгрии и Трансильвании. Крайними пунктами отходящей во владение Австрии местности с южной и восточной сторон, точное разграничение которых предоставлялось особо к тому назначенной комиссии, определялись находившиеся до этого внутри Молдавских владений — поселения: Кандремы, Столпиканы, Капокодрольчы, Сучава, Сирет, Черновцы, Чернавка. Окончательное размежевание турецких и Австрийских владений произведено было на основании последовавших двух трактатов: а) от 12 мая 1776 г. в Константинополе, и б) от 2 июля того же года в Паламутке, пограничном Молдавском поселении, после чего, 2 июня 1777 г. Австрия формально вступила в распоряжение новым краем. Тотчас по присоединении Буковины к Австрии, австрийское правительство ввело там военное управление по образцу существовавшего в то время военного управления в Кроации и Славонии. Все военные и гражданские дела в Буковине должны были находиться в ведении генерал-фельдвахтмейстера, который в свою очередь непосредственно был подчинен гофкригсрат-коллегии в Вене, и лишь по делам о сборах податей и пошлин находился в зависимости от областного управления в Галиции. Такой порядок управления в Буковине существовал до 1787 года, когда Буковина должна была войти в состав королевства Галиции и образовать из себя один из округов последней.

В 1848 году, в год австрийской революции император Фердинанд I-й даровал народу конституцию, провел ряд других реформ в империи, — в том числе Буковина была вновь отделена от Галиции и была объявлена коронным краем под названием воеводства (герцогства), пользующегося самостоятельным управлением наравне с прочими областями Австрийской империи. В 1849 году отдельным императорским указом были утверждены все ее вольности и вместе с тем дарованы отдельный сейм и отдельные законы. Согласно постановлению 20 февраля 1861 г. сейм состоял из 30-ти членов — из епископа, 10 депутатов от крупных землевладельцев, 5 от городов, 2 депутатов от торговой и промышленной палат и 12 депутатов от сельских общин. С 1875 присоединился сюда еще ректор университета. Председательствовал в сейме назначенный императором из среды депутатов краевой маршал. В рейхсрат Буковина посылала 9 представителей. Ведению буковинского сейма подлежало законодательство, относящееся лишь к данной области, исключая законы, касающиеся народного образования, суда и военного дела, а также казенных монополий /77, 15-17/. На основании закона 26 февраля 1861 года высшая административная власть сосредоточивалась в областном управлении (Landesregierung), во главе которого находился областной начальник (Landespraesident), стоящий в прямой зависимости от высших властей, и располагающийся в городе Черновцах — который по присоединении Буковины к Австрии стал главным городом края /48, 5/. В судебном отношении Буковина подчинена была судебной палате (оберландсгерихту) во Львове. В Буковине было 16 уездных судов и 2 суда окружных в Черновцах и Сучаве. Областному начальнику в свою очередь были подчинены 8 окружных начальников (Bezirkshauptmanner) соответственно 8 округам (Bezirkshshauptmaunschaften), на которые разделялась Буковина с 1868 года: Черновицкий, Радовецкий, Сучавский, Серетский, Визницкий, Сторожинецкий, Кимполунгский и Коцманский.

Итак, уже через 100 лет по присоединении Буковины к Австрийской империи она административно была оформлена вполне в австрийском чиновно-бюрократическом духе. Венское правительство, как мы далее увидим, прилагало также большие усилия и по реорганизации на тех же началах и Буковинской церкви. Каноническая связь, соединявшая в продолжение многих столетий православное население вновь приобретенного Австрией края с митрополией молдовлахийской была прервана окончательно, и буковинский епископ волею исторических судеб стал фактически самостоятельным в управлении своей епархией, вне всякого иерархического подчинения какой-либо высшей церковной власти. Только в 1783 году положена была зависимость его in dogmaticis et pure spiritualibus от митрополита карловацкого, простиравшего в то время, естественно по распоряжению австрийского правительства, свою власть на всех православных жителей Австрийской империи. Вместе с радовецкою епископиею отошла от Молдавии часть епископий романской и хушской, которые с переменою политического положения страны, само собою, должны были быть подчинены епископу Радовецкому. В. Мордвинов в своей книге «Православная Церковь в Буковине» писал: «есть основание думать, что эти отошедшие от Молдавии части епископий романской и хушской не тотчас по присоединении Буковины к Австрии подчинены были радовецкому епископу, и оставались еще в продолжение некоторого времени в зависимости от прежней своей молдовлахийской церковной иерархии. Так из напечатанного… в 1781 году Шлецером в 8-й части его повременного издания: Briefwechel weist historischen und politishen Inhalts, историко-географического описания, Буковины, видно, что в то время Буковина разделялась на две части: Черновицкую или верхнюю Буковину, простиравшуюся от реки Днестра до реки Серета, и Сучавскую или нижнюю Буковину от реки Серета до границ Семиградия, и что в верхней Буковине высшая церковная власть принадлежит епископу Радовецкому, а в нижней архиепископу Ясскому» /48, 15/. Итак, оторвав по живому телу и изолировав Радовецкую епархию с частями романской и хушской епископий от Молдавской церкви, лишь формально и административно-волевым путем присоединив Буковинскую церковь к карловацкой митрополии, австрийское католическое правительство, очевидно, не могло не ставить задачи ликвидации православия на Буковине либо проторенным путем унии (как до этого в Трансельвании) либо путем последовательного ополячивания, а следовательно, и окатоличивания культурно и экономически слабейшего народа. Таким образом, весь австрийский период истории Буковинской церкви проходит под знаком усилий венского двора направлен на превращение Буковинской Церкви в контролируемый элемент своей административной системы, в которой православные должны были быть, прежде всего, верноподданными австрийской короны, а священство послушными чиновниками ведомства исповеданий.
ГЛАВА I.

Устройство, правовое и церковно-административное положение Буковинской митрополии в период вхождения Буковины в состав Австро-Венгрии (1873-1918).

I) Статус Буковинской Церкви в Австрийской империи.

Прежде всего, еще раз укажем на всю тяжесть присоединения, практически не знавшей инославных влияний Буковины к империи Габсбургов, «Священной Римской империи», на протяжении столетий являвшейся форпостом католицизма. Профессор С. Троицкий писал: «Австрийская монархия с давних пор являлась верным слугой германизма и папства и потому ожесточенным врагом славянства и православия. “Я предпочел бы стоять часовым у палатки прусского короля, чем быть славянским императором”, откровенно сказал как-то Франц-Иосиф, характеризуя свое отношение к славянству. «Приверженность к обществу иезуитов в Габсбургском доме стала наследственной», писал в 1770 году австрийский император секретарю французского короля. «Габсбургcкий дом, пишет римско-католический богослов А. Эргардт, в течение шести веков признавал одним из самых светлых и славных дел своих душевную преданность католической церкви и энергичную защиту католической веры, и в своих землях утверждал католический характер каждый раз, когда это было возможным. Правители из дома Габсбургов показали себя верными сынам церкви и деятельными защитниками католической веры, как в своих наследственных землях, так и далее границ этих земель…». В той же мере, в какой Австрия является ревностной защитницей германизма и католичества, она является ожесточенным врагом православия. Борьба против православия носит в Австрии самый отвратительный характер, поскольку эта борьба ведется по большей части не прямо и открыто, а скрытно, иногда под маской благожелательного отношения к православию, и всегда путем обхода закона» /79, 6/.

В Австрийской «лоскутной империи», где большинство населения составляли славяне, основным принципом внутренней политики венского двора стало циничное «divide et impera», — стравливание малых народов, разжигание межнациональных и межконфессиональных конфликтов, в том числе путем создания искусственных территориально-административных образований при одновременном усилении милитаризма укреплении тоталитарной полицейско-бюрократической машины, получивший свое ярчайшее выражение в печально известной «системе Меттерниха» (канцлер 1821-1848 гг.) имевшей последствием революцию 1848-1849 годов, перманентные восстания порабощенных народов. Сразу же по присоединении вновь приобретенной территории Австрийское правительство (немедленно) начало с немецким педантизмом, проводить широкомасштабные преобразования на Буковине. Император Иосиф II вслед за изъятием последней из церковной зависимости от митрополитов молдовлахийских («епископ радовецкий Досифей признал торжественно в храме Святой Троицы в Черновцах австрийскую власть и присягнул на верность австрийскому престолу 12 октября 1777 года» /18, 9/) издал 29 апреля 1786 года «Духовный регламент» (Anordnung zuz Regulirung das Geistlichen, Kirchen und Schulwesen in der Bukowina) на протяжении всего австрийского периода служивший правовой основой существования Буковинской Церкви (текст регламента приводится по /48, 19-49/).

Прежде всего, регламентом высочайше объявляется об упразднении большинства монастырей и секуляризации их имений в виде конфискации всех движимых и недвижимых имений и финансов буковинской епархии в единый централизованный так называемый «религиозный фонд» (Religions fond) «управление же имениями этого фонда и употребление их согласно назначению, а равно и определения лиц на должности по предмету ближайшего и непосредственного заведывания имениями предоставляется исключительно самому правительству» /48, 20/. В силу этого распоряжения было отобрано 260 недвижимых имений, принадлежавших монастырям Буковинской епископии, и 7 поместий, составлявших достояние собственно радовецкого архиерейского дома: Радовец, Коцман, Лашкивка, Суховерков, Кливодин, Давидести и Рогозна, причем Радовец был оставлен в пожизненном владении тогдашнего епископа Досифея (Херескула), но после его смерти обращен в состав епархиального фонда. Те из 267 поместий, которые по присоединении Буковины к Австрии, оказались находящимися вне пределов Австрийской империи, венское правительство распорядилось продать, с обращением вырученных средств в основной капитал епархиального фонда, оставшиеся же в Буковине поместья взяло, под свой контроль.

Иноческие обители, монастыри и скиты, существовавшие в буковинской епископии, как мужские, так и женские, регламентом упразднялись, за исключением трех мужских монастырей: Путна, Сочавица, Драгомирна, которые сохраняли свое существование (регламент глава II, § 3, 6; глава III, § 1, 5 /48, 20/. Основание к такого рода мере приведено в духовном регламенте то, что «для общего блага жителей страны и блага самого духовенства, монастыри должны быть обращены в такие учреждения, которые служили бы не притоном тунеядцев (подчеркнуто мною, и. Г.), получающих свое содержание… в ущерб необходимых потребностей других общественных установлений, но местом, в котором священники, не могущие по преклонности лет или по болезни продолжать пастырское служение и свои занятия по обучению юношества, находили бы себе покров и пропитание…» (глава II § 5) /48. 21/.

Неизвестно сколько именно монастырей было уничтожено «духовным регламентом», поскольку в нем упоминаются только некоторые из них; 9-ть мужских: Путна, Сочавица, Драгомирна, св. Илии, Иллишести, Гумора, Солка, Воронец и Молдавица, один мужской скит находившийся в пределах Галиции — Великий скит, один женский монастырь Петрауц и три женских скита: Волока, Визница и Мамаиести. Но во всяком случае, нет сомнения, что число монастырей, принадлежавших к буковинской епископии, было весьма значительно: «в историко-географическом описании Буковины, составленном одним из австрийских офицеров, находившимся в продолжение нескольких лет на службе в Буковине в исходе ХVIII века, и напечатанном в 1781 году Шлецером в его издании Вriefwechel meist historischen und politischen Inhalts, значится, что в то время на Буковине было 26 мужских монастырей и один женский; при этом однако, самые обители не поименованы. В следующем… 1782 году… Шлецером напечатан в первом томе его Staatsanzeige, составленный на основании произведенной австрийским генеральным штабом военной съемки, подробный список всех населенных местностей Буковины. В списке этом показаны 28 монастырей, из них: а) 15-ть стояли особняком, а именно: Путна, Драгомирна, Гумора, Лука, Мирести, Молдавица, св. Онуфрия, Петрауц, Кудилово, Солка, Сочавица, Урсой, Остра, Воронец, Зехастра; б) один, именем Визница, был расположен в городе того же имени и в) 12-ть находились в селениях, от имени которых и самые обители получили свои названия, а именно: Бабин, Хореча, св. Илии, Иллишести, Мамаиести, Радовец (архиерейский дом), Ревна, Жадова, Замостье, Свинчанка, Вилавче и Волока» /48, 26/. Из существовавших при каждой православной церкви в Буковине печатных диптихов, в которых были указаны имена основателей и благотворителей обителей известно, что существовало 11-ть монастырей и 12-ть скитов.

Представление об объеме конфискованного австрийским правительством монастырского и церковного имущества можно поучить по цитируемому у В. Мордвина /48, 22-24/ труде А. Пумпула «Краткий обзор 267 монастырских имений, из которых образовался епархиальный фонд православной Церкви в Буковине» (Черновцы, 1865, румынский язык), во всяком случае, церкви до конфискации принадлежала большая часть земель, лесов и других владении на Буковине. Религиозный фонд состоял а) из основного денежного капитала, образовавшегося от продажи по распоряжению австрийского правительства (немцам и евреям) многих из вышеуказанных имений, и возросшего к 1873 году почти до десяти миллионов австрийских флоринов с которых ежегодно получалось процентов на полмиллиона флоринов и б) из недвижимых имений, как вошедших в состав фонда первоначально, так и приобретенных впоследствии и приносивших в год дохода около 300.000 флоринов. С самого начала образования «религиозного фонда» как заведывание, так и распоряжение им находилось непосредственно в руках австрийского правительства. Пока Буковина входила в «королевство Галицию (1787-1848), непосредственное управление имениями и суммами Буковинского религиозного фонда сосредоточивалось в руках местных галицких властей. По введении же в 1849 году на Буковине самостоятельного управления заведывания фондом было передано особой финансовой дирекции в Черновцах, находившейся под контролем и в составе министерства финансов. С 1870 года на основании высочайшего повеления высший надзор по управлению религиозным фондом был изъят из ведения министерства финансов, с тем чтобы передать в ведение другого министерства — вероисповедании и просвещения (Мinisterium fur Cultur und Unter-richt). Распоряжение имениями и суммами фонда было оставлено за областным управлением, а заведывание ими возложено на учрежденную для этого дирекцию под названием Direction der Guter des Bukowiner gr. or. Religions — fondes, состоявшую из 4-х членов под председательством областного начальника (Landespraesident), назначавшихся, разумеется, из Вены. Руководство и весь аппарат получал свое содержание из того же фонда. Говоря о дальнейшей судьбе фонда, приведем свидетельство С. Троицкого относящиеся к началу XX века, что «на проценты фонда строятся роскошные помещения для чиновников, казармы для войск, казенные здания, школы и даже сахарные заводы, а на постройку домов для приютов или для ремонта церквей денег не оказывается» /79, 10/. После I-й Мировой Войны следы «религиозного фонда» теряются, весьма вероятно, австрийское правительство всегда считавшие этот фонд своею собственностью использовало его на военные нужды /77-36/. По «духовному регламенту» в каждом из трех сохранявшихся монастырей: Путне, Сочавице и Драгомирне, разрешалось быть не более 25-ть человек братии (глава II § 9-10) и до тех пор, пока «число живущих братий не убавится до положенного комплекта, принятие новых лиц в состав монастырской братии воспрещено» (глава II § 50). В монастырь запрещалось принимать: а) лиц получивших пострижение вне пределов Австрии, б) иностранных монахов, в) лиц, которые уже однажды были в бегах (§ 51) если «лица сии не представляют на поступление в монастырь дозволительного свидетельства от подлежащего своего начальства, а равно и от местных гражданских властей и местных, находящихся в пределах империи консисторий» (§ 52). В послушники разрешалось принимать только подданных Австрийской империи (глава II §53), те из них, которые поступают в монастырь «единственно ради получения монашеского пострига, обязаны иметь удостоверение в том, что они окончили курс учения в нормальной школе и с тем вместе знают какое-либо ремесло» (§ 56). От желающих поступить в монастырь требуется «свидетельство о поведении» выдаваемое властями (§ 57). Желающий стать послушником обращается об этом с прошением, к которому, прилагаются «подлежащие документы» в консисторию, которая, в случае «если найдет документы просителя удовлетворяющими требованиям закона, сносится с местным гражданским начальством (die landestelle) и по получении от последнего уведомление о том, что со стороны его к поступлению того лица в монашество препятствий не имеется, дает настоятелю монастыря разрешение принять это лицо в монастырь» (§ 58). Поступивший в монастырь послушник допускается к произнесению монашеских обетов лишь по достижении 24-летнего возраста (§ 54), при прохождении не менее чем 3-х летнего искуса, и до пострижения имеет право свободно распоряжаться своим имуществом (§ 35) и в любой момент оставить монастырь и возвратиться в мирское состояние (§ 59). Назначение монашествующих по регламенту – отнюдь не пастырское служение или занятие науками и воспитание юношества — а исключительно отправление богослужения и молитва (§ 4). Монашествующим запрещаются всякие светские занятия, особенно же под страхом наказания запрещается хозяйственная деятельность (§§ 32-39), если монастырем будет приобретено по духовному завещанию или через пожертвование движимое или недвижимое имение, то оно немедленно конфискуется (§ 34). Сборы подаяний, без предварительного разрешения гофкригсратом строжайше запрещалось, собранные без ведома властей деньги, равно как и вносимые в монастырь добровольные вклады за «разные богослужебные действия», не должны поступать в собственность монастыря, а имеют быть представляемы монастырем, по мере накопления 100 флоринов, в консисторию для отсылки их в кассу епархиального фонда» (глава II §§ 37, 38; глава IV § 15). Наблюдение за благоустройством и благочинием в монастырях и между монашествующими возлагалось на настоятеля (игумена) и его викария (глава II §§ 9, 10). В каждом монастыре настоятель обязан вести список всей братии, с подробным указанием в числе прочего «его поведения и образа действий, его качеств и отличительных свойств» (глава II § 13). Настоятель обязан, «по получении от начальства какого-либо распоряжения… прочитывать оное всей братии и за сим в последовательном порядке вносить в… книгу, именуемую К. К. Verorduungen und Gesatze in Publico – Ecclesiastics». Эта книга должна всегда находиться «на видном месте в монастырской трапезе и перечитываться через каждые три месяца (§§ 15, 17). «За нарушение ведения книги начальственных распоряжений настоятель монастыря подвергается денежному штрафу в 30-ть флоринов, а прочие духовные лица 6-ти дневному аресту, с получением в пищу лишь хлеба и воды» (§ 18). Каждому монаху, кроме настоятелей и их викариев полагалось от епархиального фонда в год жалование 109-ть флоринов 30-ть крейцеров, на белье, одежду и освещение кельи 100 — флоринов 47-мь крейцеров, всего 210-ть флоринов 17-ть крейцеров, викарию 260 флоринов, настоятелю 460 флоринов. Каждому монастырю беспошлинно разрешалось иметь огород, сад, 120 пчелиных ульев, 6 коров, 6 рабочих быков, 4 лошади. Число монастырской прислуги в каждом монастыре определялось в семь человек, на наем и содержание их полагалось отпускать из епархиального фонда по пятьдесят флоринов на человека в год (§ 19). Довольствие монашествующим поставляется за счет полагающегося им жалования (§§ 20, 21). Остающиеся после расходов деньги настоятель ежемесячно выдает на руки братии. В случае смерти кого-либо из монашествующих, положенное ему жалование с самого дня его кончины, должны поступать в епархиальный фонд (§ 22). Одежда братии заготовляется настоятелем монастыря совместно с викарием, за счет ассигнуемых на это денег и выдается братии натурой (§ 23). На необходимые для богослужения потребности: восковые свечи, ладан, елей, муку, вино, отпускается ежегодно по 430 флоринов, на церковные облачения по 200 флоринов (§ 25) и т. д. Можно было бы еще долго перечислять параграфы и подпункты этого шедевра венской канцелярской тупости, но этого вполне достаточно для иллюстрации установленного над Буковинской церковью до малейших деталей разрегламентированного контроля, имевшего целью сделать церковь «прозрачной» и управляемой при реализации на десятилетия вперед разработанной программы ее удушения. Символом гонимого православия на Буковине стал монастырь Молдавица, с перемещенными в него монахами «упраздненных» монастырей, который, сказано в «духовном регламенте» «предназначен… к упразднению, но имеет временно сохранить свое существование, доколе не останется в живых, ни одного из заштатных монахов» (§ 61).

Все женские иноческие обители регламентом ликвидировались. Немедленно были закрыты скиты Волока, Визница и Мамаешти; проживавшие в них двадцать монахинь должны были «сами озаботиться приисканием себе приличного способа для своего существования…» Далее в регламенте читаем: «Совместное жительство нескольких из сих монахинь воспрещено». «На местных приходских священников и окружных протоиереев возложена обязанность о всякой убыли в числе означенных доводить неукоснительно до сведения консистории» (глава III §§ 5, 6). Женский монастырь Петроуц, подобно монастырю Молдавица, ждал своего закрытия «до тех пор, пока проживавшие в сем монастыре 14 престарелых и увечных монахинь будут находиться в живых» (глава III § 1). Таким образом на Буковине было запрещено, а вскоре и ликвидировано женское монашество.

Предметом особого внимания австрийского правительства было и православное приходское духовенство Буковины. Регламентом вдвое (с 458 до 259) сокращалось количество священников, диаконы упразднялись вовсе (глава I §§ 1-10). Число приходских священников сообразовывалось с численностью населения — в приходах, к которым приписано не более 150-ти дворов, разрешалось иметь по одному приходскому священнику; в приходах, к которым приписано не более двухсот пятидесяти дворов, — по два приходских священника, а в приходах, к которым приписано более двухсот пятидесяти дворов — по три приходских священника. В приходах с меньшим населением разрешение иметь сверхштатных священников давалось властями после особого запроса (§ 5). «По мере увеличения населения в таких местностях, в которых особого приходского священника не положено, предоставить епархиальному епископу входить, по соглашению с местным начальством, в гофкригсрат с представлением об определении в означенные местности новых самостоятельных священников» (§ 7). Все 186 буковинских приходов были разделены на 6-ть протоиерейских округов возглавлявшиеся протоиереями, избираемыми из приходских священников (§ 6). Прихожане были обязаны отбывать в пользу своего приходского священника необходимые работы по два дня с каждого двора в год (§ 18). В качестве приложения к § 19 в регламенте фигурирует составленная венскими чиновниками специальная «такса треб», которую мы приведем в силу чрезвычайной характерности данного документа. В «таксе» все требы делятся на «два рода» — первый — требы, совершение которых обязательно для всякого прихожанина, второй – «совершение коих зависит исключительно от их доброй воли». За требы первого рода установлен следующий размер платежа: «1) за венчание свадьбы без различия, 1-м ли, 2-м ли, 3-м ли браком венчается юноша или вдовец, 1 флорин 8 крейцеров; 2) за погребение младенцев, возрастом от 1 года до 7 лет, детей землевладельцев 1 разряда, владеющих участком земли, на обработку коего потребно 33 рабочих дня, 1 флорин 12 крейцеров, детей владельцев 2 разряда, владеющих участком земли, обрабатываемым в 22 дня, — 36 крейцеров, детей землевладельцев 3 разряда, владеющих участком земли, обрабатываемым в 11 дней, — 17 крейцеров; 3) за погребение детей, свыше 7-летняго возраста, землевладельцев 1 разряда 5 флоринов, 2 разряда 2 флорина 30 крейцеров, и 3 разряда 48 крейцеров; 4) за выдачу свидетельства о крещении или венчании или погребении 20 крейцеров, впрочем, лицам бедным свидетельства, эти должны быть выдаваемы безвозмездно; 5) за выдачу протоиреем свидетельства об оглашении имеющего быть совершенным брака 7 крейцеров; 6) независимо от сего ежегодно в священника должен быть уплачиваем прихожанами особый постоянный сбор по 1 флорину 8 крейцеров с каждого двора владельца 1 разряда, по 34 крейцера со двора 2 разряда, и по 17 крейцеров с двора 3 разряда. За требы второго рода: 1) за прибытие священника 6/19 января в дом со святою водою 7 крейцеров; 2) каждому священнику, который независимо от приходского священника будет приглашен к выносу тела покойного 7 крейцеров; 3) за освящение в воскресный или праздничный день воды и пасхи 7 крейцеров; 4) за молитву и освящение воды в доме жены родильницы с лиц достаточного состояния 17 крейцеров, а с лиц менее состоятельных 7 крейцеров; 5) за совершение заказной Литургии 17 крейцеров; 6) за служение панихиды Parastas после Литургии в течение 40 дней 1 флорин 8 крейцеров; 7) за годичное поминовение 1 флорин 12 крейцеров; 8) за совершение елеосвящения над лицами достаточного состояния 17 крейцеров, а над лицами менее состоятельными 9 крейцеров; 9) за чтение Евангелия по покойнике, с владельцев 1 разряда по 1 флорину, 2 разряда по 30 крейцеров, и 3 разряда по 15 крейцеров за каждого Евангелиста; 10) за чтение Псалтири 1 флорин 45 крейцеров, 11) за молебен Божией Матери о здравии и исцелении болезни 7 крейцеров; 12) за освящение воды в доме по воскресеньям в течение целого года 4 флорина 15 крейцеров; 13) за отдельное освящение воды 7 крейцеров; 14) за 42 обедни 10 флорин, за 21 обедню 5 флоринов; 15) за вечное поминовение (Parusia) в монастыре, в приходской церкви или у епископа с владельцев имуществ, обложенных сбором в 100 флоринов и выше — 75 флоринов, с владельцев имуществ, обложенных сбором от 50 до 100 флоринов, — 35 флоринов и наконец, с владельцев имуществ, обложенных сбором от 20 до 50 флоринов, — 17 флоринов. Священники обеспечивались отдельным наделом который, вместе со всем их имуществом освобождался от налогов (§ 15) за исключением сборов «а) в пользу епархиального епископа по 3 крейцера с каждого состоящего в его приходе двора, и б) в пользу местного окружного протоиерея по 1 корцу кукурузы или наличными деньгами по 1 флорину 30 крейцеров (§ 16)».

«Заштатные» священники и «упраздненные» диаконы «должны быть определяемы, по возможности, на места дьячков и пономарей или церковных певчих и церковнослужителей… они обязываются исполнять всякие возлагаемые на них консисториею поручения» (§§ 10-14). Большое внимание регламент уделяет «жизни и деятельности приходских священников» с тем, чтобы последние являлись «образцом христианской любви и добродетели» (§ 21). Помимо общепринятых в таких случаях у чиновников пространных общих рассуждений о государственной пользе нравственности, регламент дает и конкретные указания по ее совершенствованию в среде клира: «Священникам… воспрещается… б) всякие сборы доброхотных подаяний, в) участие в составлении или свидетельствовании своею подписью духовных завещаний, которыми отказывается что-либо как в пользу их самих, так и в пользу церквей, при которых они состоят» (§ 67). И далее самое важное — то, чему должен учить пастырь: «Священники обязаны… мерами… увещания и назидания вселять в прихожан любовь к труду, отвращая их от праздности и суеверных, противных здравому смыслу, мнений и обычаев» (§ 73). «Предметом своих поучений (священник) должен избирать преимущественно такие истины, которые служат руководящим началом к достижению вечного блаженства, и влияние которых на слушателей должно отражаться в продолжение всей их жизни, — на их нравах, образе мыслей и действиях» (§ 28). «В наставлениях своих, обращаемых к народу, священник должен говорить слушателям об обязанностях, лежащих на каждом из них по различию состояний, преимущественно же о христианской любви и добродетели, указывать им при этом на примеры доблестей и терпения древних христиан и тем самым располагать слушателей к благодушному перенесению обид, к благотворению недругом» и т. д. (§ 32). Последнее было явно не бессмысленно для австрийских властей, поскольку, как писал о буковинцах С. Троицкий: «Экономическое положение простого народа… ужасно. Он находится в полном экономическом рабстве у евреев и немцев… хроническое голодание – общий удел крестьян. Даже дети не видят молока. Кто имеет одну корову, считается богачом. Народ тощает…, а немецкие и еврейские семьи жиреют и множатся… Православное население Буковины (стало) немой добычей еврейских и немецких гешертмахеров. Немцами и евреями захвачены все торговые промыслы, фабрики, кредитные учреждения» /23, 10-11/. (См. об этом /16/). Наконец, регламент формулирует главнейшую задачу православного иерея, ненавязчиво помещенную в середине текста: «Священники должны тщательно внушать своим прихожанам обязанность повиноваться за совесть, как самому государю, так и поставленным от него властям и исходящим от него законам, и с сим вместе все издаваемые правительством распоряжения и предписания, коль скоро они касаются народа, объявлять последнему в церкви пред окончанием Литургии (§§ 37, 38)… Все получаемые от начальства распоряжения, касающиеся собственно обязанностей священнических, приходской священник обязан вносить в хронологическом порядке неукоснительно в особо установленную для сего книгу (§ 39)… независимо от сего, каждый приходской священник обязан вести еще особую по предписанной форме книгу Status animarum parochial N.N., в которую, вместе с поименным перечнем всех принадлежащих к приходу лиц, должны быть вносимы ежемесячно сведения о возрасте, о роде и образе жизни каждого прихожанина (§§ 45, 46)… Каждому прихожанину, исполнившему долг христианской исповеди, приходской священник обязан выдать в удостоверение сего свидетельство (§ 47)».

Что касается подготовки священнических кадров, многие священники австрийского периода готовились в униатских школах на Галичине: «Всем родителям, которые пожелают посвятить детей своих служению на поприще духовном и с этой целью будут посылать их для своего образования во Львов, выдавать от местного начальства (а не из фонда! и. Г.) денежное вознаграждение в размере 60 флоринов (§ 89). Получившие на сем основании Богословское образование лица подвергаются испытанию и за тем допускаются к посвящению в священный сан, а, смотря по требованию обстоятельств, и к определению тотчас же на должности окружных протоиереев, и пользуются полною свободою от всяких сборов и платежей» (§ 90). Что касается упомянутых окружных протоиереев, которые получали помимо общих священнических доходов также и сборы от рядовых священников, то их задачей являлось, прежде всего инспекция подчиненных: «о последствиях произведенных приходам своих обзоров окружные протоиереи обязаны предоставлять консистории отчет» (§ 101). В регламенте заявляется, что в принципе, обеспечение приходских церквей, ремонт и прочие нужды должны удовлетворяться за счет «религиозного фонда», но лишь в будущем, «когда средства сего последнего увеличатся до надлежащих к тому размеров (это о 10-ти миллионном фонде! — и. Г.) впредь же, до этого времени поддержка церквей возложена: а) на помещиков, если церкви выстроены на их земле, б) на общество прихожан, если церкви находятся на земле общественной, и в) на местное начальство, если церкви построены в городах или в имениях казенных (§ 20)». Непосредственные заботы о благоустройстве и снабжении церквей возлагались регламентом на церковных старост, обязанности которых возлагались либо на патронов-помещиков в их имениях, либо на выборных лиц из прихожан в общественных местах (§§ 59-60). «Всей церковной утвари церковные старосты (Kirchen-vorsteher) должны составлять, за общей их с приходскими священниками подписью, инвентарное описание в двух экземплярах, из коих один имеет быть представлен в консисторию, к их же непосредственной обязанности относится ведение, по особо установленной форме, счета приходу и расходу всему вообще церковному достоянию (§§ 61, 62), с тем, чтобы всякие расходы из церковной суммы свыше 6 крейцеров, производимы были ими не иначе, как с разрешения а) местных властей и землевладельцев, пользующихся правом патронатства, или же местного начальства (die landestelle) и б) епархиального епископа. Церковные приходорасходные книги, равно как и наличная церковная сумма должны быть проверяемы по четвертям года приходскими священниками совместно с окружными протоиереями во время обозрения сими последними своих приходов, причем счеты церковные должны быть каждый раз скрепляемы подписью протоиерея, приходского священника и церковного старосты, а по окончании каждого года счеты эти со всеми следующими к ним документами должны быть представлены в консисторию, а из оной местному начальству (§ 63)».

Управление епархий «духовным регламентом» было «вверено» епархиальному епископу и состоящее под его председательством консистории. Присутствие консистории должны были составлять: «1) архимандрит, заступающий в известных случаях епископа, 2) один из монастырских игуменов, 3) один протоиерей, и 4) 2 священника белого духовенства; независимо от сего для делопроизводства в консистории положено быть: а) одному из лиц светского звания актуарису, б) двум канцеляристам молдавского и двум немецкого языка, в) одному канцелярскому служителю, г) одному истопнику, д) одному пешему и е) одному ездовому рассыльному» (глава IV § 69). «В некоторых чрезвычайных случаях наравне с вышеупомянутыми духовными членами консистории имели заседать в присутствиях консистории, особо командируемые для сего от местного начальства лица светского звания (одно или два)» (§ 70). «Избрание и назначение духовных членов консистории принадлежит епархиальному епископу по соглашению его с местным начальством: если же такового соглашения не последует, все дело представляется к самому императору (§ 72). Содержание членам и прочим должностным лицам консистории определено производить из сумм епархиального фонда в следующих размерах: а) епархиальному епископу 6000 флоринов; б) состоящему при нем архимандриту 2400 флоринов; в) монастырскому игумену, сверх следующих ему по званию настоятеля монастыря 460 флоринов, еще 100 флоринов; г) двум протоиереям и двум священникам белого духовенства, каждому по 300 флоринов.

Итак, как мы указывали «Духовный регламент» императора Иосифа II практически на протяжении всего австрийского периода истории Буковины являлся как административно-правовой основой существования буковинской церкви, так и долгосрочным планом ее перестройки, или вернее сказать, деформирования, проводившейся в виду главной задачи: постепенной ликвидации православия, онемечивания и окатоличивания Буковины. Но австрийское правительство, издавна имевшее дело со своими подданными — православными не могло обольщаться возможностью быстрого ее осуществления. Поэтому, прежде всего, ставился ряд достижимых (и, прямо скажем, отчасти достигнутых) целей. Прежде всего, не запрещая православия, ставя его в положение государственно гонимого исповедания, Вена решает превратить православную церковь из своего потенциального врага в контролируемого союзника — почетного, но и послушного вассала; политически нейтрализовать, включить ее в свою административно-бюрократическую машину, максимально использовать церковь во внутриполитических, охранительных, а по возможности и полицейских целях. Одновременно, в условиях подконтрольности планировалось локализовать и реформировать ее либо в направлении к унии, либо к полному уничтожению. Эта политика в отношении Церкви велась в 3-х основных направлениях: экономическом, административно-правовом и культурно-идеологическом.

Фундаментом реформы церкви стала ликвидация ее экономической самостоятельности, конфискация имений епископского радовецкого дома и монастырских владений, с тем, чтобы поставить ее в материальную зависимость от иноверной австрийской власти. У нас нет сведении о том, как и в какие сроки, проходила секуляризация церковного имущества, во всяком случае, хотя сведении о каких-либо эксцессах история и не сохранила нельзя быть уверенным в том, что этот процесс был безболезненным и быстрым. Сильным и точно рассчитанным ударом венского режима стало закрытие буковинских монастырей издавна являвшихся духовной, а частью и материальной опорой церкви, ее живительными корнями. Ни монастыри ни монашество на момент их закрытия императором Иосифом II ни в коей мере не переживали ни кризиса ни застоя. Об этом свидетельствует тот знаменательный факт, что в то время в процветавшем монастыре Драгомирне подвивался со многими своими учениками великий старец, сыгравший огромную роль в духовном возрождении России, преподобный Паисий Величковский. Символично, что по присоединении Буковины к Австрийской империи этот светильник православия не пожелал оставаться под властью иноверной державы /58/ и вместе с большой частью братии переселился в Молдавию — в Нямецкий монастырь, где стал настоятелем. Оставленные три монастыря предназначались для доживавших свой век вдовых священников, для молодых же послушников, как выше было показано, ставились практически непроходимые препоны.

В политико-административном отношении заботой австрийского государства была адаптация, включение церкви в управленческие структуры, превращение иерархии и священства в чиновников министерства вероисповедании, получающих жалованье от заведующих «религиозным фондом» чиновников-католиков того же министерства и проводящих политику работодателей. На протяжении всего австрийского периода иерархи буковинской церкви назначались непосредственно императором, назначение членов консистории и приходских священников зависело от местных иноверных властей. Духовенство, привыкшее к достатку, материально зависящее от правительства и местных чиновников по их замыслу должно было отдаляться от народа, по отношению к которому священству предписывались функции надзора. И, наконец, созданная прокатолическая системы духовного образования также должна была всячески способствовать отторжению священства и иерархии от православных основ народной жизни и самого православия, с которым связывали бескультурность и бедность. Разумеется, активно проводилась католическая и униатская пропаганда, поддерживаемая вторгавшейся в жизнь буковинцев сильной немецкой культурой.

Для полноты картины реформы Буковинской церкви проводившейся австрийской императорской властью следует заметить, что в чем-то она является закономерным следствием сильной секуляризационней тенденции в эпоху «просвещенного абсолютизма» в ХVIII веке, вспомним «Духовный регламент» и церковную политику радикальных реформ Петра I и его преемников. А. В. Карташов характеризуя эту эпоху как «перелом» в неотвратимом всемирно-историческом процессе меняющихся взаимоотношений церкви и государства» полагал, что его суть «заключалась в отрыве от обветшавшей формы средневековой теократии не только в ее острой форме римского папокесаризма, но и в смягченной форме византийского кесаро-папизма. На Западе процесс отрыва, оттолкновения, воплощавшийся в островыраженном состязании двух властей, выявил с бесспорной ясностью… его тенденцию: свергнуть сакральный примат авторитета церкви и заменить его логическим приматом авторитета государства и общей, светской культуры. В гуманистической атмосфере человеческое начало эмансипировалось от начала божеского, утвердило не только свою независимость, но и свой примат и даже более — свой абсолютизм. Это было популярным противовесом абсолютистской тенденции угасавшей теократии. Дуалистические дискуссии о jus Divinum u jus humanum к XVI веку были перекрыты магнетической идеей jus naturale, «естественного права», как начала высшего, воплощенного в национальном государстве, занимающем определенную территорию. Все, что на этой территории, включая все религии, церкви и секты, — подвластно государству и им управляется. В этом праве государственной власти, законодательной, административной и судебной, и заключается примат ее над сферой религиозной. Принципиально религиозная жизнь, с ее догматикой, мистикой и моралью, протекает на глубине, независимо от внешней власти государства. На деле эта зависимость, как и в таинственной связи, души с телом, является вполне реальной и исторически весьма осязаемой» /37, 313-314/.
Устройство, правовое и церковно-административное положение Буковинской митрополии в период вхождения Буковины в состав Австро-Венгрии (1873-1918).

2) Возведение Буковинской епархии на степень митрополии.

Собирательница земель для австрийской короны, прибравшая к своим рукам и Буковину, императрица Мария Терезия со своим правительством, возглавлявшимся министром Кауницем, проводила многочисленные, хотя и осторожные реформы. Главным образом, она старалась усилить централизацию, поощряла развитие промышленности. Были предприняты попытки крестьянских реформ, вызванные ростом крестьянских выступлений в славянских областях, фискальными и военными целями (указы 1771, 1775 гг. об ограничении барщины тремя днями в неделю, ограничение компетенции вотчинного суда). С целью усиления централизации и укрепления административно-бюрократического аппарата вводился постоянный военный налог, взимавшийся без согласия сословий отдельных земель, создавалась постоянная армия, ряд центральных учреждений для австро-чешских земель. Её преемник Иосиф II действовал в том же духе просвещенного абсолютизма. Им создавалась единообразная абсолютистская административно-бюрократическая система в масштабах всей Габсбургской монархии, в том числе и в землях сохранявших некоторую автономию. Ломка старого уклада проводилась очень жестко, насильственными мерами, с пренебрежением к исторически сложившимся национальным особенностям. Повсюду вводилось господство германского элемента. Все эти меры по централизации и германизации вызвали сильную ответную реакцию в виде освободительного движения (в Венгрии, Нидерландах). Крестьянская реформа Иосифа II (указы 1781-1782, 1785 об отмене крепостной зависимости, попытка заменить барщину и другие натуральные повинности единым поземельным налогом и др.) встретили упорное сопротивление со стороны дворянства и не были осуществлены. В результате поражения наполеоновской Франции Австрия усилилась. Решениями Венского конгресса (1814-1815 гг.) ей были возвращены утраченные в ходе наполеоновских войн территории. Габсбурги также значительно поправили свои внутренние дела. Австрия получила первенствующее влияние в раздробленной Германии (создание Германского союза, 1815 года). Абсолютистская Австрия при консервативном правительстве К. Меттерниха (с 1809 г. министр иностранных дел, в 1821-1848 канцлер) стала оплотом европейской реакции. Смерть императора Франца I (1835 г.) мало изменила ход дел. Старший сын и преемник его император Фердинанд I, при вступлении на престол прямо объявил, что будет продолжать политику своего отца. С конца XVIII века начинается нисходящая стадия австрийского абсолютизма. Так, несмотря на продолжительный мир, внутренние дела империи дошли до кризиса. «Система Меттерниха», с ее всеохватывающим полицейским надзором, шпионажем, натравливанием одних угнетенных народов на других не смогла предотвратить социальный и национально освободительный взрыв. Революция 1848-1849 годов была с большим трудом подавлена, хотя и привела к частичной либерализации. Императорским патентом от 31 декабря 1851 года Конституция 4 марта 1849 года признавалась недействительной, суды присяжных уничтожены, общинное устройство и вместо земских сеймов назначены совещательные комитеты из дворян и землевладельцев. К этой административной реакции присоединилась и реакция церковная. Секуляризационные традиции императора Иосифа II были совершенно забыты и с папой (18 августа 1855 года) заключен был конкордат, предоставивший все школьное преподавание духовенству и давший полную свободу религиозной нетерпимости. Внутренняя политика Габсбургов с конца 50-х годов была направлена главным образом на умиротворение венгерской аристократии за счет ослабления политики централизации. В 1860 году был введен так называемый Октябрьский диплом, восстановивший ландтаги и рейхсрат. Но уже в 1861 году Октябрьский диплом был заменен централистским Февральским патентом. После поражения Австрии в войне 1866 года с Пруссией и Италией, потерей влияния на германские государства, усилились и центробежные тенденции внутри страны. В 1867 году правительство барона Ф. Бейста и лидеры венгерских партии заключили соглашение, по которому Габсбургская империя превратилась в дуалистическую монархию — Австро-Венгрию, состоявшую из двух частей — Цислейтании (куда вошла и Буковина) и Транслейтании (куда вошла Семиградия) /3, 112-122/. Соответственно новому устройству империи, манифестами императора 14. XI. 1868 года было постановлено, чтобы монархи впредь носили титул «Императора Австрии, короля Венгрии», а сама монархия называлась «Австро-Венгерской империей». Правительство занялось также урегулированием церковных дел. Были приняты палатою депутатов и 25. V. 1868 года подписаны императором три закона: 1) закон о браках, который восстанавливал значение гражданского свода законов и отнимал у духовенства подсудность ему брачных дел и передавал их светским властям, вводя гражданский брак; 2) школьный закон, который должен был отнять преподавание (за исключением Закона Божия) у духовенства и передать его в руки государства и наконец 3) вероисповедный закон, которым регулировался вопрос о свободе вероисповедания, вероисповедания детей, происходящих от смешанных браков, о переходе из одной конфессии в другую и т. д. Так, например, статьи 14-я и 15-я, вероисповедного закона, обеспечивают свободу исповедания Православия: «обеспечивается каждому полная свобода веры и совести. Пользование гражданскими и политическими правами не зависит от вероисповедания, не может никого освободить от исполнения государственно-гражданских обязанностей. Никто не может быть принужден к исполнению какого-либо религиозного обряда или к участию в каком-либо церковном торжестве, на сколько он не зависит от власти третьего лица, которое по закону может его к тому принудить. Каждая церковь и каждая религиозная община, законом признанная имеет право явно и сообща с другими исповедывать свою веру, самостоятельно устраивать и управлять своими в внутренними делами, владеть и пользоваться своими учреждениями, фондами и имуществами, предназначенными для богослужения, для обучения и для благотворения; только, как и всякая другая община, подлежит общим государственным законам» /22, 102/. На основании того же закона родителям принадлежащим к вероисповеданием, предоставляется «воспитывать своих детей в том вероисповедании, в каком они пожелают, по взаимному соглашению; прежния узаконения об обязательном воспитании детей в римо-католической вере не имеют никакого значения» (ст. 1); «если кто, вопреки закону будет усиливаться совратить дитя в свое вероисповедание, против такого совратителя каждый имеет право искать помощи государственной власти» (ст. 3); «никто не смеет никого принудить силою или обманом к отступничеству от своей веры, под опасением наказания от государственной власти» (ст. 7); «никакой иноверный священник не может совершить никакой духовной требы для лиц, не принадлежащих к его вероисповеданию» (ст. 8); «никто не может быть принужден жертвовать на цели и предмет другого вероисповедания» (ст. 9); «никто не может быть принужден праздновать иноверные праздники» (ст. 13); «никто не может запретить производить церковный звон в те дни, в которые в другом вероисповедании звон воспрещен» (ст. 14). «На основании закона о браках когда имеют венчаться лица разных вероисповеданий, брак может быть совершен безразлично священником того или другого вероисповедания и имеет законную силу, несмотря на то, если случайно иноверный священник и не огласит такой брак». Тем же законом 1867 года положение православных священников уравнено с духовенством других исповеданий как в отношении священнических прав и обязанностей, так и в школьных делах. А последующими узаконениями (19 апреля 1885 года, 10 декабря 1887 года и I января 1888 года) уравнено и жалованье духовенству православному с римско-католическим /22, 102-104/.

Император подписавший вышеуказанные законы напрасно вел переговоры о пересмотре конкордата. Папа Пий IX в своей аллокуции от 22 июня 1868 года объявил эти законы совершенно недействительными, вследствие чего большинство католических епископов в своих пастырских посланиях и инструкциях призывало духовенство и всех католиков не обращать никакого внимания на эти новые законы и держаться лишь постановлений конкордата. Тогда против него поднялось мощное движение либералов, достигших наконец, цели, так как после провозглашения догмата о непогрешимости папы в июле 1870 года само правительство объявило конкордат недействительным и потерявшем силу.

Таким образом, как мы видим, либерализация произошедшая в Австрии в 60-е — 70-е годы сказалась и на Буковинской церкви и на положении Правослвия в империи в целом. Существенные изменения произошли в статусе Буковинской епархии — в 1873 году она была возведена на степень митрополии. Как уже выше говорилось с 1777 года, (года присоединения Буковины к Австрии и принятие епископом Радовецким Досифеем Херескулом присяги австрийскому престолу) почти шесть лет Буковинская церковь находилась вне всякого иерархического подчинения /18, 9/. Только в 1783 году положена была зависимость буковинского епископа» in dogmaticis et pure spiritualibus» /48, 15/ от карловацкого митрополита, простиравшего в то время, по распоряжению австрийского правительства свою юрисдикцию на всех православных жителей империи, (До середины XIХ века титул карловачского митрополита был: архиепископ карловачский и всех… в австрийских державах обретающихся славенских и романских православных народов митрополит). Зависимость эта была сформулирована императорскими распоряжениями 1783-1790 годов. На митрополита карвацкого были возложены обязанности: в случае, если кафедра епископа буковинского окажется праздною, сообщить об этом императору, при этом право представления кандидатов он не имел, после назначения властями кандидата он обязан был совершить над ним архиерейскую хиротонию и, наконец, карловацкий митрополит принимал к рассмотрению апелляции на Буковинского епископа по делам «внутренней дисциплины (disciplina interna) и чисто церковным (pure spiri-tualia)» /48, 16/. Буковинскому же епископу повелено было принимать участие или лично или через уполномоченного в заседаниях, состоявшего при карловацком митрополите, собора епископов, по вопросам исключительно догматическим или чисто церковным, а также в избрании карловацкого митрополита происходившем на «конгрессе иллирийского народа в присутствии императорского комиссара» /48, 16/. Несмотря на это, реальные отношения буковинской епископии с карловацкой иерархией были слабые, и хотя карловацкиe митрополиты (с 1848 года, императором Францем Иосифом митрополитам карловацким «пожалован» титул патриарха) неоднократно пытались расширить свое влияние на буковинскую епархию, иерархи последней всячески этому противились, (чему весьма способствовала поддерживавшая разделение в среде православных австрийская власть). Таким образом, буковинский епископ фактически пользовался во внутренних делах своей епархии почти всеми правами усвояемые автокефальному преосвященному. Вообще, следует сказать, что усилившиеся в XIX веке межнациональные трения, в среде австрийских православных вполне были в русле имперской политики divide et impera и поддерживались ею, ограничиваясь лишь удобством управления и контроля в случае централизованной православной иерархии, которой длительное время служила карловацкая митрополия. В эпоху 1848-1870 годов в связи с усилением национальных движений и центробежных автономизационных тенденций в империи ослабления централизации, и общим духом либерализации и ослабления административного подавления не — католиков, преимущества разделенного православия превысили в глазах венских политиков достоинства единого их управления, вследствие чего, правительство стало поддерживать сепаратистские стремления различных национальных церквей внутри единой православной церкви в Австрии. Наибольшее стремление к церковной самостоятельности проявилось у трансильванских румын. Это движение, питавшееся идеями объединенной и независимой Румынии, непосредственно затрагивало и Буковинскую церковь, значительная часть которой состояла из румын.

Трансильвания была отнята у болгар венграми при самом занятии последними их нынешней территории, в конце IX столетия. С тех пор, став мадьярскою по своему высшему сословию, и оставаясь преимущественно румынской по сельскому населению, она находилась под властью Венгрии, сначала недолго в качестве особого вассального княжения, а потом как воеводство самого венгерского королевства. Когда в 1538 году Венгрия окончательно досталась в руки Австрии, трансельванский Иоанн Заколия, напрасно пытавшийся перед тем овладеть венгерской короной, провозгласил свою область отдельным княжеством, каковым она оставалась до1686 года, почти постоянно находясь в это время в вассальной зависимости от Турции, с помощью которой старалась защищаться от притязаний немецких императоров. В 1688 году Трансильвания была захвачена австрийцами, после чего в 1713 году, когда умер последний, бывший перед завоеванием её князь, она была присоединена к Венгрии, а в 1765 году сделана особым, зависимым от последней герцогством. Трансильванские румыны приняли христианство греко-восточного исповедания через посредство болгар, одновременно с румынами валашскими. С тех пор они оставались чисто православными до конца XVII века; начиная с конца этого столетия, значительная их часть была привлечена к унии. Как писал профессор Голубинский: «(Трансильванские) румыны представляют собой весьма замечательный пример непоколебимой привязанности к вере своих отцов, несмотря на всю тяжесть условий, при которых они должны были ее исповедывать. Их православная греческая вера в продолжении целых восьми веков… (до 1791 г.) не была в указанных землях религией законно признанной и свободной (recepta), а только терпимой (tollerata), и терпимей не более как настолько, насколько это могло быть угодно правительству в каждое данное время… Вообще румыны трансильвано-банатские и венгерские в продолжение целых восьми веков должны были исповедывать православную веру при условиях едва ли даже не более тяжких, чем при каких содержали и содержат ее греки и славяне турецкие. Но, не смотря на это, за исключением аристократии или дворянства, которое вело себя совершенно так, как наше дворянство юго-западной Руси под владением Польши, то есть спешило переходить на сторону народности и веры народа господствующего, они постоянно оставались крепко преданными этой непризнанной и унижаемой отцовской вере» /25, 396-399/. Трансильванские румыны долго не имели своих епископов. Первое упоминание о епископах трансильванских относится к 1479 году /102, 57/, причем, там либо была учреждена, либо перенесена из Валахии митрополичья кафедра /25, 400/. После покорения в 1688 году Трансильвании австрийцами, соблазнившийся обещанием об уравнении православного клира в правах с латинским трансильванский митрополит Феофил на соборе 1697 года признал главенство папы и римские догматы. Завершил принятие унии его преемник митрополит Афанасий в 1700 году. Поскольку последний являлся единственным трансильванским епископом, то большинство оставшихся верными православию румын страны оставались без своих собственных епископов до 1783 года. В 1761 году, вследствие, многочисленных просьб от румынского православного духовенства и народа Трансельвании к правительству они поручены были во временное заведование сербскому будимскому или офенскому епископу Дионисию Новаковичу, а после его смерти (в 1767 г.) Преемнику на будимской кафедре (с 1770 г.) Софронию Каралловичу /102, 117/. В 1783 году, вследствие тех же просьб от румын венскому правительству и вследствие представлений карловацкого митрополита, им наконец, дан был свой собственный епископ, которому назначено было иметь пребывание в главном городе Трансильвании Германштадте (по-славянски Сибин) при этом определялось, что он будет зависеть от карловацкого митрополита и состоящего при нем собора, принимая в последнем участие наравне, с другими епископами. Новый период в истории Трансильванской епископии начался с 1849 года — года поставления во епископы Андрея Шагуны (в миру Афанасий Шагуна). Афанасий Шагуна родился в Мишполце 1 января 1809 года. Окончил Будапештский университет, где изучал право и философию. В 1827 году он, по предложению Выршецкого епископа Максима Мануиловича поступил на богословский факультет в Выршеце, а через полтора года уехал в Каловиц, где и закончил свое обучение, после завершения богословского образования Афанасии Шагуна был назначен карловацким митрополитом Стратомировичем профессором церковного права (в России издавался учебник церковного права епископа Андрея Шагуны), библиотекарем и его секретарем. Митрополит Стефан Станкевич возвел его в сан игумена, и вскоре он был назначен настоятелем монастыря в Бешелове. В 1842 году Андрей Шагуна был возведен в сан архимандрита и назначен настоятелем монастыря Хорово и викарием Выршецкой епископии где он был также профессором богословия. В 1846 г. его назначают на должность викария в Германштаде (Сибиу). К тому времени у него уже вполне определилась главная цель жизни — восстановление древней трансильванском митрополии, которая объединяла бы всех австрийских православных румын. Возможность осуществления этого плана появилась у него назначения на Германштадскую кафедру в 1848 году. Немедленно по рукоположении во епископа он начинает активные действия по церковному объединению трансильванских румын /151/ с румынами Баната, Венгрии и Буковины. Меньше чем через месяц после хиротонии он созывает румынское национальное Собрание, в 1848-1850 годах объезжает земли населенные румынами в том числе в 1849 г. посещает Черновцы, где проводит агитацию в пользу своей идеи — организации Трансильванской митрополии, к которой должна была быть присоединения и буковинская епархия. Вначале ему удалось заинтересовать своим планом и буковинского епископа Евгения Гакмана. После выяснения мнения своей церкви по этому вопросу епископ Евгений счёл план Шагуны нецелесообразным для двухнациональной буковинской епархии /76, 209/. Пользуясь свободой революционных 1846-1850 годов епископу Андрею удается подготовить народно-церковный собор, на котором планировалось объединить Трансильванскую епархию с Арадской, Буковинской, Темишвирской и Вершацкой епархиями с возведением первой на степень митрополии. Но реакция, последовавшая за революцией, отмена конституции в 1851 г. не позволили его провести /76, 209-212/.

Во время Русско — Турецкой войны (1853-1856 гг.) Австрия заняла предательскую по отношению к России позицию, заключив союз с антирусской коалицией, пользуясь моментом, венское правительство потребовало вывода русских войск с вожделенных для Габсбургской короны румынских государств. После эвакуации русских частей, Австрия оккупировала их. Желая задобрить придунаиских румын, Вена заняла благосклонную позицию по отношению к румынам, проживавшим в Австрийской империи. Пользуясь складывающейся ситуацией, епископ Андрей Шагуна созвал 23 октября 1860 г. Собор из представителей духовенства и мирян, который обратился к императору с просьбой о восстановлении Трансильванской митрополии, что, в условиях момента и было одобрено Францем Иосифом. В сентябре 1864 г. в Карловцах был созван народно-церковный конгресс (собор) на котором, при поддержке австрийскими властями восстанавливалась Трансильванская митрополия с подчинением ей в числе прочих и Буковинской епархии. Профессор Голубинский по этому поводу писал: «не знаем, было ли это желанием всего или большей части румынского трансильванского народа, или только домогательством некоторых отдельных лиц в видах своего собственного честолюбия (в чем обвиняют некоторые… митрополита румынского, барона Андрея Шагуну)» /25, 415/. Епископ Евгений Гакман видя сложность межнациональных проблем на Буковине прикладывал большие усилия для предотвращения такого включения, повлекшего бы за собой национальный дисбаланс, перевес румын и, в конечном счете, угрозу для церковного мира. Собранный им еще в 1861 г. Собор из представителей духовенства Буковинской епархии обратился к императору с просьбой о создании независимой митрополии. Мы уже неоднократно подчеркивали, что все решения австрийского двора касающиеся православия принимались либо с целью его ослабления и ликвидации либо, (что восторжествовало с победой духа секуляризма в Австрии) из прагматических внутри — и внешнеполитических целей, либо из их комбинации. Поскольку на рубеже 60-х — 70-х годов в Австрийской империи возник кризис, связанный с венгерским сепаратизмом и приведший к созданию дуалистического государства Австро-Венгрии с разделением ее соответственно на Цислейтанию и Транслийтанию, то все решения австрийского правительства касающиеся церкви имели своим основанием именно эту ситуацию. Буковина отходила к австрийским землям, Цислейтании, Трансильвания же к Венгрии – Транслейтании. Админи-стративно-бюрократические интересы в тот момент требовали и разделения управленческих функций относящихся к двум частям страны, включая и православные епархии. После императорского манифеста 14 ноября 1868 г. начались практические мероприятия по «разделу» империи в политико-административном и финансово-хозяйственном отношениях. Следствием этого процесса стало церковное отделение цислейтанской Буковины от транслейтанской Трансильвании, прошедшее безболезненно и даже оставшееся незамеченным у ряда исследователей (/48/, /76/). Как по причине обычности усвоенного себе австрийскими властями права решать вопросы церковного устройства у православных так, и фактически неосуществленного подчинения Буковинской епархии Трансильванской митрополии. Итак, поскольку оба существовавших в Австро-Венгрии православных центра — Карловацкий патриархат и Трансильванская митрополия оказались в Транслейтанской части империи, а в Цислейтанской части оставались три разрозненные епархии, правительство по старой централизационной традиции сочло необходимым объединить их в единую митрополию. (То, что здесь действовал чисто чиновнический интерес ясно с первого же взгляда на карту Австро-Венгрии — эти три епархии находились на разных концах империи, почти за тысячу километров друг от друга, между ними практически не было никакой связи). Поскольку еще в 1861 епископ Евгений Гакман, отстаивая независимость своей епархии, подал императору прошение, в котором обосновал целесообразность преобразования своей епархии в митрополию, то в сложившейся ситуации правительство сочло возможным им воспользоваться в начале 1873 года учредило буковинскую митрополию, с подчинением ей двух епископских кафедр в Далмации (отчего первая стала именоваться – «Митрополия Буковинско-Далматийская») — Далматийско-Истрийской и БокоКоторской. Евгений Гакман, императорским указом от 23 января 1873 г. назначенный митрополитом, не дожил до возведения на митрополичью кафедру, после долгих трудов по сохранению церковного мира и независимости своей епархии он скоропостижно скончался в Вене /93/ 21 марта 1873 года, оставив по себе самую лучшую память в сердцах благодарных соотечественников, что подтверждают исследователи истории Буковинской церкви /18, 15/.

О его жизни известно не многое. Родился он в 1793 г. в буковинском селе Васловивцах в семье бедного малороссийского крестьянина Горяка1. Во святом крещении был назван Евфимием. В раннем детстве его усыновил преподаватель черновицкого клерикального училища Игнатий Гакман. Приемный отец, обнаружив в юном Евфимии большие способности к изучению наук, определил его в клерикальное училище и, затем, в черновицкий лицей. За отличные успехи в учебе он был направлен за счет религиозного фонда в Венский Университет на богословский факультет. После окончания курса обучения Евфимий возвращается на родину и в 1823 г. вступает в монастырь, где принимает постриг с именем Евгений. В этом же году карловацкий митрополит Стефан Стратомирович рукополагает его во иеродиакона, а позже во иеромонаха. С 1823 г, по 1827 г. отец Евгений преподает в тривиальной школе города Черновцы. В 1827 году, после открытия богословской школы, императорским указом он был назначен на кафедру библейских наук, где трудился до 1835 года. В 1835 году, после смерти епископа Исаии Балашескула, император своим указом от 8 мая определил Евгению Гакману быть Буковинским епископом. 15 августа этого же года Карловацкий митрополит Стефан Стратомирович в сослужении преосвященных совершил епископскую хиротонию архимандрита Евгения /36/. Через два месяца, 11 октября 1835 года, он прибыл в Буковину, где занял епископскую кафедру /34, 95/. В соответствии с императорским указом от 23 января 1873 года, епископ Евгений Гакман становится митрополитом Буковинско-Далматинским. По возведении Буковинской церкви на степень митрополии ее церковно-административное устройство несколько усложнилось. Высшим органом власти в делах церковного управления и церковного суда стал служить митрополичий Синод, устав которого был утвержден 21 августа 1884 года императором Францем Иосифом. Синод состоял из митрополита, как председателя, и епархиальных епископов (§§ 5-6 Устава). Как митрополит, так и епархиальные епископы имеют право вводить в синодские заседания по одному из духовных лиц своей епархии, но только с совещательным голосом (§ 6). Синод собирается один раз в году; если нет предметов, требующих скорейшего рассмотрения, то может и не собираться каждогодно (§ 7). С учетом географического положения епархий синод обыкновенно собирался в Вене в православном храме Святой Троицы; впрочем, по предварительному соглашению митрополита с епархиальными епископами он мог собираться и в каком-либо другом месте (§ 8). Если бы митрополит или какой-либо из епархиальных епископов встретил бы препятствие к прибытию на собор, то допускалось их замещение клириками епархии, уполномоченными архиереями для этого и имеющих соответственное документальное подтверждение. В случае отсутствия митрополита председательствовал в синоде епископ старейший по службе (§ 12, 13). В компетенцию синода входили все дела касающиеся веры, христианской нравственности, литургические вопросы, дисциплина клира, духовный суд и духовные учреждения (§ 14). Заседание Синода совершалось закрыто; хотя и заседанием допускались отдельные духовные лица (§ 16). Определения Синода, касавшиеся веры, христианской нравственности и духовного суда, имели обязательную силу сами по себе. Все остальные, административно-церковные, финансовые и прочие существенные определения, по закрытии Синода, должны были быть представ-ляемы председателем в удостоверенных копиях, с приложением относящихся к ним синодальных протоколов через имперского министра исповеданий и просвещения на высочайшее рассмотрение (§ 17). В случае высочайшего одобрения синодальные определения, смотря по роду дел, публикуются законодательным порядком и приводятся в исполнение соответствующими властями (§ 18). Внутреннее управление в каждой из епархий, входивших в состав Буковинской митрополии, принадлежало соответствующей духовной епархиальной консистории /22, 100-101/. В данной работе мы не будем уделять внимание епархиям входившим в состав Буковинской митрополии в 1873-1918 годы, поскольку это вынудит нас делать более или менее существенные отступления от основной темы, которыми по вышеуказанным причинам вынуждено, отягощена работа. Кроме того, подобное рассмотрение следовало бы делать на фоне истории югославянских православных церквей, их отношений как друг с другом, так и с инословным окружением.

1 Данные автора. Сведения обнаружены в документах Свято-Успенской церкви с. Васловивцы.
3) Буковинская епархия и ее церковное управление в 1873 — 1914 годах.

В 1873 году, на момент возведения Буковинокой церкви на степень митрополии, в ней действовал утвержденный 2 февраля «Наказ православной духовной консистории в Буковине» (Geschaftsardnung fur das Consistorium des Griechish – Orientalischen Bistums der Bukowina). Текст данного «Наказа» будет, приводится по /48/. Заметим прежде его приведения, что этот выдающийся памятник литературно-бюрократического творчества австрийских чиновников по делам православной Церкви жестко регламентировал церковное управление на Буковине в течение почти 50 лет. На основании этого наказа, заведывание и управление консисториею принадлежит архиерею, который, при невозможности самому заниматься делами консистории возлагает их на заступающего его архимандрита, а в случае отсутствия архимандрита на одного из членов консистории. Лицу, на которое возлагалось заведывание, вместо архиерея, делами консистории, давалось предписание, о чем сообщалось областному управлению (§§ 5, 6, 126).

«Каждый член консистории обязан иметь постоянное жительство в том городе, в котором находится архиерей, заниматься указанными ему делами не только в определенные часы, но и в другое время, смотря по требованию службы, хранить канцелярскую тайну» (§ 7). Если члену консистории, по болезни или по уважительным в законе причинам случалось затруднение в отправлении своей должности на продолжительное время, или когда место члена консистории оставалось свободным, дела, подлежавшие ведению этого члена, распределялись между прочими членами, или же возлагались архиереем, по согласованию с консисториею и по предварительном доведении об этом до областного управления, на кого-либо из духовных лиц, даже и не принадлежавших к составу консистории. Лица эти избирались из среды причта кафедрального собора, если они назначались на должности действительных членов консистории; почетные члены заменялись лицами из числа наставников богословия, лицо, которое временно назначалось к занятиям по консистории не должно было находиться ни с архиереем, ни с членами консистории в родстве или свойстве до четвертой степени включительно. Допускалось такое лицо к занятиям по консистории после принятия присяги (§§ 8, 9, 10, 44).

К кругу действий консистории относились наказом все те дела, в которых должна была выражаться деятельность архиерея «по предмету охранения чистоты учения, благочестия и христианской нравственности» (§ 11). Разрешались эти дела: одни архиереем непосредственно, другие по определению консистории и после ее утверждения (§ 12). К непосредственному ведению архиерея принадлежали:
а) издание по епархии пастырских послании, поучений, увещаний и наставлений;
б) обозрение монастырей, приходских церквей, учебных и воспитательных заведение духовного ведомства;
в) освящение церквей и благословение мест под кладбища;
г) назначение своего заместителя и распределение занятий по консистории между членами;
д) посвящение в священный сан, производство в церковные степени, жалование отличий, определение на церковные должности;
е) представление о замещении должностей лицами, назначаемыми императором или министерством вероисповеданий и просвещения, по предварительном обсуждении в консистории поданных означенными лицами прошений;
ж) увольнение в отпуск членов, и прочих должностных лиц консистории;
з) смягчение определяемых консисториею духовным лицам, согласно каноническим правилам наказаний;
и) приостановление в известных случаях исполнения по тем определениям консистории, с коими он, архиерей, несогласен» (§§ 13-21, 76, 77).

Все дела, не отнесенные к кругу непосредственных распоряжений архиерея, «восходят на предварительное рассмотрение и постановление консистории» (§ 23).

Сюда входили:

1) Дела по управлению и распоряжению церковным имуществом (церковная экономия), а именно: надзор за имуществами, принадлежащими к епархиальному фонду; обсуждение делаемых в пользу церкви пожертвований, вкладов и духовных завещания; надзор и наблюдение за достоянием отдельных церквей, монастырей и приходских общин; тщательное ведение церковно-экономических книг (§ 24).

2) Дела, касающиеся монастырей, а также учебных и воспитательных заведений духовного ведомства, а именно: принятие в монашество, посвящение монашествующих лиц в священный сан, утверждение в должности игуменов и их наместников; управление монастырями; наблюдение за сохранением в монастырях благоустройства и благочиния; заведывание и надзор над богословским институтом, духовною семинариею; наблюдение за преподаванием вероучения в народных и средних училищах; надзор за библиотеками богословского института и монастырей, равно как и за принадлежащим сим учреждениям, собраниями учебных пособий (§ 24).

3) Дела, относящиеся к внешнему богослужения (скенофилакия), как то: приобретение, хранение богослужебных книг, облачений, икон, священных сосудов, колоколов, освещения, украшения церквей; постройка или перестройка церквей, монастырей, домов для приходских священников; устройстве кладбищ; ведение инвентарей движимого имущества церквей; страхование церковных, монастырских и приходских строений; наблюдение за приходскими и протоиерейскими (благочинническими) библиотеками и печатное обнародование по епархии календарей и памятных книжек епархиального ведомства (§ 24).

4) Дела, касающиеся личного состава и законодательства (хартофилакия). Сюда принадлежали: охранение прав архиерея и всего духовенства; вложения об издании новых по епархии церковных предписаний; разрешение канонических вопросов; предположения об учреждении новых и разграничение существующих приходов и протоиерейских округов; соображения по предмету определения к должности окружных протоиереев, приходских и викарных священников; награждения и увольнения этих лиц от службы; решение дел брачных, дел касающихся канцелярии и архива консистории, а равно и лиц, принадлежащих к сим учреждениям (§ 24).

5) Дела церковного благочиния и суда (протекдикат). Сюда входили: надзор за исполнением священниками и окружными протоиереями обязанностей своего звания; дела касавшиеся тех народных и средних училищ, которые получали свое содержание из сумм епархиального фонда; предположения о выдаче из сумм епархиального фонда стипендий кандидатам на должности учителей в этих училищах. «Точный порядок действий церковной власти в делах епархиального суда, по предмету призыва к суду, постановление обвинительного акта после исследования событий преступления, должно быть определено особою для этого инструкциею» (§ 24).

6) Дела по части кафедрального протопресвитера, сюда относились: отправление богослужения, как в кафедральном соборе, так и в других церквах епархии, совершение таинств, соблюдение религиозных обычаев, празднование воскресных и праздничных и праздничных дней, исполнение правил исповеди, хранение постов, раздача антиминсов и святого мира, допущение лиц к принятию посвящения в священный сан; наблюдение за церковным уставом, проповедничество, обзор церквей, пастырские собрания и другия духовныя занятия; освящение церквей, кладбищ и других священных мест; училище церковного пения и определение церковных певчих и церковнослужителей (§ 24).

Почетные члены консистории обязаны были присутствовать в заседаниях консистории по всем делам, касавшимся училищ и преподавания в них. На действительных членов консистории могли быть возлагаемы, независимо от их круга занятий, еще особыя обязанности: это последнее правило становится даже обязательным в тех случаях, когда один из членов консистории по правилам об отводах, должен быть устранен от участия в производстве дела. Распределение постоянных занятий между членами консистории принадлежало архиерею, который должен был уведомлять об этом как консисторию, так и областное управление (§§ 25-28).

Поступающие в консисторию дела распределялись между членами, которые по более важным из них должны были готовить подробные извлечения из документов и затем письменно излагать свое заключение с надлежащими к ним доводам; по делам меньшей важности члены могли ограничиться представлением одного заключения, написанного по форме (§§ 31-33).
Каждое дело должно было быть изготовлено к слушанию не позже, как в течение месяца, по поступлении его к члену. Дела, на которых рукою архиерея была сделана надпись «нужное», должны были готовиться к слушанию в ближайшее заседание (§ 34). Член консистории был обязан просить об устранении его от участия в производстве, доклада и решения из подлежащих его ведению дел, которые касаются его собственных интересов или его супруги, или родственников до четвертой степени включительно (§§ 35-49). Если изготовляемое кем-либо к докладу дело соприкасается с кругом занятий другого из членов консистории, то подлежащий член обязан войти с этим последним в предварительное соглашение (§ 36).

Архиерей имел право по своему усмотрению, или по представлению консистории давать распоряжение, чтобы то или другое дело, прежде слушания его в консистории, внесено было на рассмотрение и обсуждение особого комитета. Председатель и члены этого комитета назначались архиереем из среды лиц, принадлежавших к числу членов консистории. Обязанность докладывать в консистории состоявшееся в комитете заключение лежала на бывшем председателе комитета (§§ 37-38).

Присутствие консистории открывалось обыкновенно 2 раза в неделю в назначенные архиереем дни. Если бы в один из этих дней случилось церковное празднество, то заседание отлагалось до следующего за ним дня. Кроме этих дней могли быть назначаемы особые чрезвычайные заседания (§ 39). Заседание консистории бывало или в обыкновенном составе, или в общем собрании ее членов. Для обыкновенного заседания полагалось, необходимы присутствие архиерея или его заместителя и, по крайней мере, половинного числа членов консистории. В общем же собрании обязаны были присутствовать вместе с архиереем, или его заместителем, все члены консистории (§ 41). О созыве общаго собрания членов консистории они извещались каждый раз особыми повестками (§ 42). Каждый член консистории имел право принимать участие в каждом из ее заседаний. В обыкновенных же заседаниях обязаны были присутствовать все члены консистории, получавшие жалованье, а в некоторых случаях и лица, исполнявшие их должности (§ 43). В случае, если бы кто-либо из числа действительных членов консистории не мог принять участия в общем собрании, то по своевременном об этом сообщении, архиерей или его заместитель был обязан назначить вместо него на время заседания кого-либо из посторонних лиц, с соблюдением при этом всех тех условий, которые установлены на случай определения не принадлежавших к составу консистории лиц к временному участию в занятиях по консистории (§§ 44, 10).

В обыкновенных заседаниях консистории рассматривались все дела, не принадлежавшие к числу тех, которые отнесены прямо законом к ведению общих собраний. Рассмотрению последних подлежали:
1) дела, касавшиеся интересов всей епархии вообще;
2) дела об отчуждении из епархиального фонда принадлежавших к нему недвижимых имений; о производстве из него ссуд, займов и взаимообразных выдач; рассмотрение смет и отчетов по епархиальному фонду;
3) обсуждение поданных в установленном порядке прошений для определения к должностям самой консистории, кафедральном соборе, богословском институте и других существующих за счет епархиального фонда учреждениях;
4) утверждение в должности игуменов, окружных протоиереев и определение священников к приходским церквам;
5) перемены в личном составе духовенства, в особенности перемещения духовных лиц, пожалование им отличий и обеспечение их в содержании при увольнении их от службы;
6) устройство учебных заведений и церковных учреждений;
7) дела, по которым возбуждаются законодательные вопросы;
8) дела, касающиеся догматического учения, и в особенности рассмотрение книг церковных и содержащих в себе вероучение;
9) дела церковного благочиния и суда над духовными лицами;
10) все те дела, которые после состоявшихся уже о них в консистории решений возвращались архиереем в консисторию к вторичному их пересмотру по разным причинам;
11) проекты определений консистории вообще, коль скоро в этих определениях шла речь не только об исполнении постановленного решения, но и о самом способе этого исполнения (§ 45).

В зданиях консистории как обыкновенных, так и в общих, председательствовал архиерей, а за отсутствием его (§§ 5-6) консисторский архимандрит, за отсутствием последнего один из членов консистории по назначению архиерея. Без архиерея или его заместителя члены консистории не вправе были открывать заседание консистории (§ 46). Каждое заседание открывается и закрывается председательствующим с молитвою (§ 47). В заседаниях консистории члены занимали места в порядке иерархического их старшинства (§ 48). Если лицу, председательствующему вместо архиерея приходилось быть докладчиком по какому либо делу, то председательство передается следующему за ним в иерархическом порядке старшинства члену консистории (§ 50). Заседания происходили при закрытых дверях (§ 53). Начиналось заседание разрешением тех сомнений, которые могли быть вызваны относительно правильности составления журналов предшествовавших заседаний; после этого выслушивались резолюции и замечания, сделанные архиереем на журналах, если таковые происходили под председательством его заступника, а также вновь состоявшиеся правительственные предписания и извещения (§ 54). Потом следовали доклады. Каждый член — докладчик вместе с изложением существа дела представлял по нему и свое заключение (§ 55). При совещаниях между присутствующими по представленному докладчиком заключению могли быть предъявляемы требования о разъяснении отдельных частей доклада, или даже составление нового заключения (§ 60). Без разрешения со стороны председательствующего никто из членов консистории был невправе начинать речи (§ 63). По разъяснении дела, председательствующий приступал к собиранию голосов по каждому предложенному делу (§ 65-66). Подача голосов начиналась с младшего по своему званию члена консистории (§ 67). Свои мнения объявлялись после приглашения председательствующего и голос каждого должен был выражать собою лишь простое принятие или неприятие заключения, подлежавшего обсуждению (§ 66). Если решалось сделать в представленном членом-докладчиком заключении какое-либо изменение, то, прежде всего, собирались голоса относительно этого предположения, и только в таком случае, когда последнее не было принято, приступалось к голосованию вышеупомянутого заключения в том самом виде, в том самом виде, в каком оно предложено было членом-докладчиком. Если же предполагаемое изменение одобрялось, то тогда подвергалось голосованию заключение докладчика уже в измененном, согласно бывшим рассуждениям виде. Если к представленному докладчиком заключению предложено будет прибавить дополнение, то прежде всего подвергалось голосованию самое заключение, а затем уже и предположенное к этому дополнение (§ 69). Если в отмену изготовленного докладчиком заключения, представлялись проекты особых заключений, то прежде всего подвергались голосованию эти последние, и при том начиная с того, которое наиболее расходилось с предположениями члена-докладчика, и только в таком случае, когда эти особо проектированные заключения не принимались, приступалось к голосованию заключения, представленного членом-докладчиком (§ 70). Если заключение состояло из нескольких частей, которые могли быть отделены одна от другой, то голосованию подвергалась каждая из этих частей отдельно (§ 71).

Принятое членами консистории единогласно или простым большинством голосов заключение, по одобрении его архиереем, обращалось в тоже время в постановление, которое тотчас же должно было быть провозглашено председательствующим (§ 73). Из двух заключений, данных равным числом членов консистории, то лишь заключение обращалось в постановление, с которым соглашался председательствовавший архиерей (§ 74). При совершенном но делу разногласия председательствующий архиерей назначал новые совещания в ближайшее заседание. Если и затем не оказывалось большинства голосов, — то архиерей решал дело по своему усмотрению (§ 75). Если председательствующий архиерей усматривал в единогласном или состоявшемся по большинству голосов членов консистории постановлении несогласие с каноническими правилами или даже с самими обстоятельствами дела, и если встреченный им по этому предмету недоразумения не были устранены в том же заседании, то он вправе был приостановить исполнение по этому постановлению и подвергнуть дело новому обсуждению в ближайшем заседании (§ 76). При этом вторичном обсуждении дела, которое непременно должно было происходить в общем собрании членов консистории, сделанные архиереем замечания и выставленные им в основании оных доводы должны были быть приняты в строгое соображение. Если члены консистории оставались при прежнем мнении, то они обязывались представить в подкрепление этого точнейшие основания. Если же архиерей, не смотря на это, находил необходимым настаивать на своем, несогласном с мнением консистории, воззрении, и дело при этом шло о предмете, подлежащем разрешению консистории в кругу непосредственных ея действий, то архиерей обязан был представить дело, с приложением подлинного производства, журнала заседаний и документов, на разрешение министерства вероиспо-II просвещения. По делам не терпящим отлагательства, в случаях подобных предыдущему, до получения разрешения на представление, издавалось от имени архиерея и с его соизволения временное распоряжение (§ 77). Если архиерей, по каким-либо обстоятельствам, лично в заседании консистории не присутствовал, то председательствующие вместо него консисторский архимандрит или, за отсутствием этого последнего, члены консистории подавали свои голоса относительно бывших в обсуждении предметов наравне с прочими членами консистории. Принятые таким образом постановления излагались в журнале заседания и затем представлялись к архиерею на его утверждение (§ 78). Если архиерей, за неимением по чему-либо в течение продолжительного времени возможности лично управлять делами епархии, передавал по формальному предписанию это управление архимандриту или за отсутствием этого последнего, другому члену консистории, то лица эти, при решении переданных на основании того предписания в их заведывание дел поступали точно так же, как и сам архиерей (§ 79). В случае болезни архиерея, председательствующий утверждал постановления консистории точно так, как если бы он был лицеем, временно управляющим в качестве администратора епархиею, с теми ограничениями, которые обусловливались личным иерархическим его положением (§ 80).

О ходе каждого заседания консистории актуариус или другое должностное лицо консистории, по назначению председательствующего, составляло журнал (§ 82). Каждый член консистории, несогласный с постановлением, состоявшимся по большинству голосов, имел право на отдельное мнение. Если это последнее мнение не вносилось в свое время в журнал, то объявивший его обязан был представить его письменно для приложения к журналу не позже, как в течение трех дней, считая от того числа, в которое происходило заседание (§ 89). Каждый журнал заседания по окончательном его изготовлении, подвергался в течение 24 часов поверке двумя членами консистории, назначавшимися к сему по очереди председательствующим (§ 90), и затем вносился в ближайшее заседание для решения некоторых встреченных в нем недоразумений, после чего представлялся к архиерею на усмотрение (§ 95). Журналы заседаний, происходивших не под председательством самого архиерея, а уполномоченного им лица, вступали в законную силу, и изложенные в них постановления приводились в исполнение, не иначе как с утверждения архиерея, если только в предписании этого последнего о передаче вышеупомянутому лицу заведывание консисторскими делами не сделано было им на этот предмет никаких особых распоряжений (§ 97). Если архиереем утверждалось состоявшееся единогласно или по большинству голосов постановление консистории, то архиерей собственноручно надписывал на самом журнале: «утверждается», и надпись эту скреплял своею подписью (§ 98). Если при бывшем по делу совещании голоса разделялись поровну, и одно из состоявшихся на этом основании мнений по делу утверждалось архиереем, то мнение это вступало в силу законного постановления. Архиерей обязан был обозначить это в журнале собственноручно под указанием содержания дела и обозначение это скрепить своею подписью (§ 99). Если последовавшее по делу разногласие не было устранено даже и при вторичном обсуждении дела, то архиерей решал дело по своему усмотрению, и резолюцию свою по этому предмету вносил в журнал (§ 100). Если архиерей не утверждал ни постановления, состоявшегося единогласно или по большинству голосов, ни одного из тех которые заявлены были при разделении голосов поровну, то он собственноручно отмечал это в журнале, с объяснением принятых им к тому оснований и с присовокуплением, что дело должно быть подвергнуто вторичному обсуждению в общем собрании членов консистории (§ 101). Ход и результат такового вторичного совещания по делу вносился в новый журнал, который, если архиерей в совещании так лично не присутствовал, представлялся опять к нему же. Если по вторичном обсуждении дела мнение архиерея не было согласно с мнением консистории, то он обязан был представить все дело с подлинным производством на разрешение министерства вероисповеданий и просвещения (§§ 102, 77). Определения по делам рассмотренным в заседаниях, члены-докладчики обязаны были изложить в окончательной форме не прежде, того как журналы этих заседаний были проверены и утверждены в надлежащем порядке. Срок на это изготовление полагался члену-докладчику восемь дней со времени передачи ему самого дела (§§ 103, 104). Составленные членом-докладчиком проекты определений подписывались им самим. То же самое имело место и тогда, когда проекты эти составлялись другим лицом, но просматривались членом-докладчиком и надлежащим образом им исправлялись (§ 108). Определения по делам большей важности, где дело шло не только об исполнении, но и о способе исполнения, должны были быть вносимы на предварительное рассмотрение общего собрания. Председательствующий обязан был наблюдать, чтобы член-докладчик воспользовался надлежащим образом теми мнениями, которые при этом случае заявлялись (§ 109). Проекты определений, составленные докладчиками, представлялись председательствующему на просмотр, а в надлежащих случаях на утверждение (§ 110). Если проект определения был одобрен архиереем или в надлежащих случаях его заступником, то они в конце его писали «expediatur» («исполнить»), причем выставляли и число, за которым должна была отправлена исходящая бумага. Если проект определения писан на нескольких листах, то слово «expediatur» пишется как в конце определения, так и на каждом отдельном листе (§ 113).

Все исходившие из консистории бумаги на имя окружных протоиереев и приходских должностных лиц, монастырских соборов и воспитательных и образовательных заведений духовного ведомства, школ, получавших в своем содержании пособия из епархиального фонда, и вообще, всех состоявших в епархиальном ведомстве лиц и установлений, изготовлялись в форме предписаний (§ 115). Исходящие бумаги по делам, по которым в консистории было суждение, и постановлены решения, изготовлялись с надписью «из совета консистории» (§ 117). Исходящие из консистории исполнительные бумаги изготовлялись от имени архиерея и подписывались как им самим, так и подлежащим членом (§ 118). Если архиерей почему-либо не мог сам заниматься этими бумагами, то вместо него подписывал их его заступник (§ 119). Церковные распоряжения консистория объявляла во всеобщее известие через печатание их в епархиальном листке (§ 120). Пастырские послания, объявления и предписания консистории, если они касались всей епархии, издавались на языках, употребляемых в епархии для разговора. В прочих случаях язык консисторских распоряжений должен был быть приноравлен к наречиям подлежащих общин. При составлении комиссий, а также при обзорах церквей протоколы должны были быть изготовляемы на местном языке или на том, на каком желают местные жители. Прошения частных лиц разрешались консисторией на том языке, на котором прошения были составлены и поданы. Сношения консистории с правительственными местами производились на немецком языке (§ 12I).

Если в сообщении, последовавшем из областного управления, в кругу его действий, на имя консистории, усмотрены были архиереем важные недоразумения, то он предлагал о сем на обсуждение общаго собрания членов консистории, и если в этом случае консистория простым большинством голосов ея членов выскажется в пользу необходимости войти по этому предмету к высшему начальству с представлением, то об этом в течение восьми дней уведомлялось областное управление. Затем само представление препровождалось не позже, как через месяц со времени состоявшегося в консистории постановления в областное управление для внесения его на рассмотрение министерства вероисповеданий и просвещения. К представлению должны были быть приложены списки протоколов и заключение архиерея (§ 122). Все решения министерства жалобы не допускались, за исключением предусмотренного в 3-м артикуле литере «в» государственного областного закона от 21 декабря 1867 года, — случая назначения государственного верховного суда (§ 123).

Жалобы на решения епархиального начальства по делам чисто духовным (in spiritualibus) приносились высшей церковной власти, а по прочим делам министерству вероисповеданий и просвещения (§ 124), и подавались в течение 30 дней со времени выслушивания решений (§ 125), в самую консисторию, которая и препровождала их по принадлежности: или к высшей церковной власти, или в областное управление представления их в министерство (§ 126). Немедленно по кончине архиерея и впредь до назначения правительством особого по управлению праздною кафедрою администратора, заведывание консисторскими делами принимал на себя консисторский архимандрит, или за отсутствием его — старший член консистории, о чем в то же время доводилось до сведения общего управления (§ 127). Епархиальный администратор, после формального вступления в должность, распоряжался по епархии и консистории на тех же основаниях которые были установлены для самого архиерея, но лишь с теми ограничениями, которые сами собою обуславливались его личным иерархическим положением (§ 128). Во все время, пока кафедра архиерейская оставалась праздною, производство дел по законодательным вопросам приостанавливалось (§ 129).
4) Положение духовенства в Буковинской митрополии.

Благочиннический надзор над монастырями и монашествующими соединялся обыкновенно с должностью консисторского архимандрита, который поэтому и именовался сакеларием. Что же касается благочинных над белым духовенством, то таковые назначались из числа приходских священников, по непосредственному усмотрению консистории и архиерея, и без предварительного объявления на занятие этих должностей конкурса; им одним присваивается сан протоиерея, вследствие чего они и носили название окружных протоиереев (Erzpriester). Консисторский архимандрит особым содержанием по званию сакелария не пользовался. Окружные же протоиереи, независимо от принадлежащего каждому из них по званию приходского священника содержание получают еще за занятия по делам вверенных им благочинии, из сумм епархиального фонда: жалованья по 210 гульденов, на канцелярские принадлежности по 15, на наем рассыльного по 30 гульденов в год. Всех благочиний приходских церквей, или окружных протоиерейств, в Буковине считалось 12: Черновецкое, Серетское, Сучавское, Радовецкое, Гуморское, Кимполунгское, Виковское, Старозинецкое, Коцманское, Днестровское, Черемошское и Путиловское.

К составу монашествующаго духовенства (Regularclerus) в Буковине принадлежали: архимандриты, игумены, протосинкелы, иеромонахи, иеродиаконы, монахи (kalugeru) и послушники (novitzen). Кроме условий, определявшихся духовным регламентом 29 апреля 1786 года для желающих вступить в монастырь, после 1868 г. требовалось, чтобы они непременно были свободны от воинской повинности, к которой, по закону 5 декабря 1866 года, призывались все граждане Австрийской империи. Лицам, получившим монашеское пострижение, уже не дозволялось ни в каком случае слагать с себя, по собственному желанию, принятых ими на себя обетов монашества. Настоятель монастыря, именовавшийся обыкновенно игуменом (по усмотрению архиерея он мог быть возведен и в архимандриты), и наместник избирались и утверждались в должности епархиальным начальством.

В каждом из существовавших в Буковине в 1873-1918 гг. монастырей: Путна, Сочавица и Драгомирна, положено было не более 25 человек братии, но ни в одном из них число монашествующих не доходило после 1786 г. до полного комплекта. Руководством для иноков в монастырской их жизни служили, кроме церковных постановлений, правила благочиния, изданныя на бывшем в 1776 году соборе епископов карловацской митрополии. Одежда монашествующих лиц была следующая: подрясник и сверху черная ряса, подрясник опоясывался кушаком черным, и только лицам, удостаиваемым особого отличия, предоставлялось носить вместо черного кушака, красный; на голове черная камилавка, которая в верхней части своей шире, нежели в нижней; клобук на камилавку надевался только в церкви во время богослужения; протосинкел и игумен отличались от прочих иеромонахов носимою ими во время богослужения палицею. Архимандрит же, независимо от присвоенного его сану права носить палицу, имел еще на груди наперсный крест, который он в обыкновенное время носил на золотой цепочку, а во время совершения им богослужения — на красной ленте. Ношение митры архимандриты буковинсие не удостаивались. Содержание монашествующих и самих монастырей отнесено было на счет епархиального фонда, и штаты для каждого монастыря положены одинаковые. На каждый монастырь ассигновалось:
а) настоятелю монастыря (игумену или архимандриту) жалованья 1200 гульденов и, сверх сего, в его же распоряжение, на прием посетителей, 300 гульденов;
б) наместнику 600 гульденов;
в) иеромонаху из лиц, окончивших курс богословских наук, по 420 гульденов каждому;
г) иеромонахам же, не получившим богословского образования, по 300 гульденов каждому;
д) иеродиаконам, монахам и послушникам по 299 гульденов каждому;
е) на покупку для братии рыбы в постные дни 210 гульденов;
ж) на наем повара 120 гульденов и 7 работников 546 гульденов;
з) на церковные облачения 210 гульденов;
и) на прочие церковные потребы при богослужении 451 гульденов 50 крейцеров;
к) на врачебные нужды 55 гульденов;
л) на ремонт зданий 100 гульденов;
м) на содержание пары лошадей 200 гульденов. Сверх этого, на все три монастыря полагалось ежегодно еще 7139 гульденов; из них 6000 на новые постройки и 1139 гульденов на разные расходы. Все монашествующие лица получали готовое помещение от монастыря и топливо натурою на счет епархиального фонда. Трапеза, состоявшая из обеда и ужина, делалась им общая на счет следующего им жалования, из которого производились поэтому собственные вычеты, Остававшиеся за этими вычетами деньги выдавались, каждому на руки для заготовления себе одежды и прочего необходимого. При каждом монастыре для пользования братии имелся сад и огород. Денежные платы, получавшиеся монашествующими от частных лиц за отправление каких-либо богослужебных действий, вносились в особую кружку, которая делилась между всею братнею. Священники белого духовенства, посланные в монастырь на епитимию, обязаны были все время нахождения своего в монастыре содержать себя на собственный свои счет. Лица же светского звания в монастырь на эпитимию не посылались. Внутри монастырской ограды не дозволялось хоронить никого, кроме лиц, имевших монашеский сан; монашествующие погребались обыкновенно вне монастыря или на монастырском кладбище (при монастыре Драгомирна), или на ближайшем приходском кладбище.

К белому духовенству в Буковине относились лишь одни священники, как-то: протопресвитер кафедрального собора, благочинные приходских церквей, приходские священники, священники администраторы управляющие временно приходом за отсутствием приходского священника, священники викарные совершающие все священные действия в приходе не иначе, как по поручению и от имени того приходского священника при котором они состоят и священники при церквах безприходных. Диаконов в среде белого духовенства, со времени упразднения этой должности по духовному регламенту не полагалось. Церковные певчие и чтецы, а равно церковные сторожа, определяются везде по найму; к должности певцов и чтецов допускаются лишь лица, обучавшиеся в училище церковного пения. Одежду и камилавку священники белого духовенства употребляли покроя и цвета сходного с одеждою и камилавкою монашествующих; от отличались они от монашествующих только тем, что камилавка у них обшивалась по нижнему борту черною тесьмою; удостоенные из числа священников отличия носили на подряснике вместо черного красный кушак. В священство принимались лица всех состояний. От желавших поступить в священники требовалось, чтобы они соответствовали постановленным каноническими правилами условиям для принятия кого-либо в клир, и сверх этого:
1) чтобы они непременно перед рукоположением своим вступили в брак; неженатые священники в среде белого духовенства вовсе не допускались;
2) чтобы они окончили полный курс богословских наук в богословском институте в Черновцах; и
3) чтобы они были свободны от воинской повинности, в которой по закону 5 декабря 1868 года призывались все граждане Австрийской империи по достижении ими 20 летнего возраста. Если бы случилось, что зачисление каких-либо лиц в действующие войска или ландвер последовало в то самое время, когда лица эти, приготовляясь к духовному званию, начали уже слушать курс богословских наук в богословском институте, таким лицам, по § 25 вышеупомянутого закона, дозволялось, если они пожелают, продолжать начатое ими учение, причем они, не считаются вовсе освобожденными от воинской повинности, а только уволенными в отпуск, с тем, чтобы те из них, которые по окончании курса будут рукоположены в священный сан, определяемы были, смотря по надобности, на священнические места при полках или при военных госпиталях, а те из них, которые оставят институт, или окончив его, откажутся от поступления в священство, немедленно призываемы были к воинской повинности. Ни вдовство священника и никакие другие обстоятельства его жизни не могут служить основанием к тому, чтобы священник по своей воле слагал с себя священный сан, который может быть снят с него не иначе, как по суду за преступление; и история православной Церкви в Буковине не знает таких примеров. Лишение сана за пороки сопровождается особенным церковным обрядом. По вступлении в законную силу приговора духовного суда, которым священнослужитель присужден к потере священного сана, виновного приводят в церковь, где, в присутствии архиерея, стоящего на архиерейском месте в мантии, омофоре и митре, его облачали в священныя одежды и затем постепенно разоблачали при пении: «анаксиос» (недостоин); по выводе его из церкви ему остригали волосы и надевали на него гражданское платье. Лица, лишенные священного сана, по обращении в мирское состояние, никакому ограничению в пользовании гражданскими правами не подвергались.

Средствами к обеспечению штатного приходского духовенства служили:
1) наделение причта землею из числа приписанных к приходу имений,
2) взимание приходскими священниками с прихожан платы за совершение треб, и
3) назначение им из сумм епархиального фонда денежного жалования. Размер платы, которую им дозволялось взимать с прихожан за требоисправления, устанавливался однообразно для всех приходов согласно духовного регламента. Что касается жалованья, то оно выдавалось приходским священникам различно. Расчет при этом принимался следующий: предполагалось, что в данной местности приходскому священнику необходимо, для безбедного его существования, иметь ежегодно в распоряжении своем известную сумму денег; из этой цифры вычитался доход, который он мог иметь как от предоставляемой ему в надел земли, так и от совершения в приходе треб по таксе, а недостающее до вышеупомянутой цифры количество денег выдавалось ему в виде жалованья из сумм епархиального фонда. Нормы, к которым приводилось содержание приходских священников в Буковине, были следующие: в приходах городских, кроме кафедрального собора в Черновцах, для коего положен особый штат, а также в сельских приходах путиловского благочиния, по 600 гульденов в год, в сельских приходах кимполунгского благочиния по 500 гульденов, в прочих сельских приходах по 420 гульденов. Независимо от этого, приходские священники пользовались готовым помещением в устраиваемых при приходских церквах приходских домах; в местностях же, где их не было, приходским священникам выдавались из епархиального фонда квартирные деньги, в Черновцах по 300 гульденов, в других городах 200 гульденов, а в сельских приходах по 120 гульденов. Причт кафедрального собора в Черновцах, состоявший из протопресвитера 4 пресвитеров (именуемых в порядке иерархического их старшинства: девтеревон, экзарх, архон и периодевт), одного архидиакона, одного иеродиакона и двух певцов, получал содержание по следующему окладу: протопресвитер 1600 гульденов и квартирные 200 гульденов, девтеревон и экзарх жалование 1200 и квартирные по 100 гульденов каждый, архон и периодевт жалование по 700 и квартирные по 100 гульденов каждый, архидиакон и иеродиакон жалование 500 и квартирные 100 гульденов каждый; певцы жалование по 400 и квартирные 50 гульденов каждый год.

Все, что говорилось до сих пор о содержании приходских священников относилось к тем, которые состояли настоятелями приходов. Что же касается викарных приходских священников – то они не пользовались ни поземельным наделом, ни правом присваивать себе деньги, получаемые от прихожан за совершение для них церковных треб; взамен этого им выдавалось из епархиального фонда определенное жалованье без всяких из него вычетов, а именно: в городских приходах 400, а в сельских 300 гульденов; сверх этого, в случае невозможности им иметь помещение в положенных при приходских церквах домах, им выдавались из сумм епархиального фонда квартирные деньги, смотря по местностям, в размерах 200, 150 и 80 гульденов. Во внимание к различным нуждам многосемейных приходских священников выдавались из епархиального фонда денежные пособия, а также и добавочное жалованье, в размерах от 80 до 200 гульденов. Священникам, выслужившим определенный срок службы, а равно и вдовам их, назначалась пенсия в размерах от 100 до 500 гульденов. В 1873 г. всех православных приходов в Буковине насчитывалось 239. Несколько приходов составляли благочиние, или окружное протоиерейство (Decanat, Erz-priesterschatft), состоявшее в ведении окружного протоиерея, или благочинного (Erzpriester, Decan). Благочиний в Буковине было 12; в них, по Памятной книжке (Schematismus) буковинской епископии на 1873 год, значилось:
а) в Черновицком благочинии: приходов и приходских церквей 30, церквей приписных 3, прихожан 55.036 душ; приходских священников 30 и викарных 12;
б) в Серетском благочинии: приходов и приходских церквей 16, церквей приписных 8, прихожан 22.394, приходских священников 16 и викарных 3;
в) в Сочавском благочинии: приходов и приходских церквей 19, церквей приписных 5, прихожан 32.856, священников приходских 19, викарных 5;
г) в Радовецком благочинии приходов и приходских церквей 20, церквей приписных 3, прихожан 37.346, приходских священников 20 и викарных 5;
д) в Гуморском благочинии: приходов и приходских церквей 13, церквей приписных 4, прихожан 17.019, приходских священников 12 и викарных 3;
е) в Кимполунгском благочинии: приходов и приходских церквей 13, церквей приписных 9, прихожан 23.311, приходских священников 13;
ж) в Виковском благочинии: приходов и приходских церквей 16, церквей приписных 5, прихожан 34.808, священников приходских 18 и викарных 4;
з) в Старозинецком благочинии: приходов и приходских церквей 22, церквей приписных 2, прихожан 4;
и) в Кацманском благочинии: приходов и приходских церквей 23, церквей приписных 7, прихожан 37.761, священников приходских 23 и викарных 7;
к) в Днестровском благочинии: приходов и приходских церквей 26, церквей приписных 3, прихожан 37.211, приходских священников 26 и викарных 4;
л) в Черемошском благочинии: приходов и приходских церквей 21, церковь приписная 1, прихожан 33.362, приходских священников 20 и викарных 8; и
м) в Путиловском благочинии: приходов и приходских церквей 17, церквей приписных 2, прихожан 17.987, приходских священников 12 и викарных 2. Всего же в 12 благочиниях: приходов и приходских церквей 235, церквей приписных 52, с 383.727 душами прихожан при которых положено быть 235 приходских священников и 65 викарных.

В Буковинских приходских церквах, как самостоятельных (Pfarrkirchen), так и приписных (Filialkirchen) существовало право патронатства, принадлежавшее владельцам, в имениях которых находилась церковь. Таким образом, если церковь была устроена во владениях одного или нескольких частных землевладельцев (Privatguter), то патронами церкви являлись частные лица; над церквами же, устраиваемыми в имениях казенных (Cameralguter), или в имениях, принадлежавших буковинскому епархиальному фонду (Religionsfondguter), право патронатства принадлежало самому австрийскому императору, в лице местного областного управления в Черновцах. В приходах смешанных, право патронатства над церквами принадлежало правительству вместе с местным частным землевладельцем. На патронах церкви лежали обязанности участвовать со всеми прихожанами в устройстве церкви и помещений для причта, и в отводе земли под приходское кладбище и для пользования местных приходских священников, а также заботиться об исправном содержании, как самой церкви, так и принадлежавших к ней зданий и снабжении церкви всеми необходимыми богослужебными принадлежностями. Право патронатства выражалось участием, которое принадлежало патрону в определении лица на места приходских священников. Порядок при этом был следующий: как скоро место приходского священника делалось вакантным, консисториею объявлялся конкурс, по которому все желавшие занять место, обязывались в течение определенного времени (обыкновенно 6 недель) со дня извещения в епархиальном листке, обратиться с прошением через местного окружного протоиерея в консисторию, с приложением надлежащих удостоверений:
1) о возрасте, звании и характере;
2) о степени познания в богословских науках;
3) об основательном знании ими местных украинского и румынского языков;
4) о пастырской их деятельности, в особенности проповеди слова Божия;
5) о деятельности по другим предметам. По рассмотрении всех прошений епархиальное начальство избирало трех достойнейших и сообщало об этом или частному патрону, или местному областному управлению в Черновцах. Если патрон или областное управление со своей стороны избирали первого из числа выбранных епархиальным начальством кандидатов, то лицо это утверждалось епархиальным начальством в должности приходского священника, в противном случае епархиальное начальство входило вторично с патроном или областным управлением в сношение. При недостижении же и на этот раз соглашения, все дело представлялось с заключением епархиального начальства, через министерство вероисповеданий и просвещения, на усмотрение императора. Что же касается священников викарных (Hilfspriester) и священников администраторов, то они определялись на места по непосредственному усмотрению епархиального начальства, и притом без предварительного объявления на занятие этих мест конкурса.
Глава II.
ВНУТРЕННЯЯ ЖИЗНЬ БУКОВИНСКОЙ ЦЕРКВИ В СВЯЗИ С ДВУНАЦИОНАЛЬНОСТЬЮ ЕЕ СОСТАBA (1873-1918 гг.).

1) Литургическая практика Буковинской митрополии.

Прежде чем перейти к описанию структуры духовного образования, литургических особенностей Буковинской митрополии необходимо указать на важное обстоятельство игравшее существенную роль в этих сферах — наличие двух культур — румынской и славянской на Буковине. Румыны молдавские, приняв христианскую веру от болгар, и не имея у себя собственных письмен, естественно должны были заимствовать их у тех же болгар. Этим самым, равно как и выше указывавшимся обстоятельством, что первоначально вся румынская церковь находилась в зависимости от болгарской, объясняется, почему издревле на Буковине, также как и во всей Молдавии, богослужебным языком был исключительно язык славянский, который в тоже время был и языком дипломатическим и языком всех образованных людей. Лишь в половине XVII века началось возрождение между румынами их древнего языка. На ясском соборе 1642 года впервые определено было совершать Литургию на румынском языке, который с тех пор начал вытеснять славянский язык из богослужения. В северней Буковине, населенной большей частью украинцами, богослужение совершалось по-славянски; в южных же приходах, где сплошное население составляли румыны, только на языке румынском; а в местностях, где было смешанное население, занимавшее большую часть Буковины, — на обоих языках, и притом таким образом, что на правом клиросе чтение и пение церковное совершалось на одном языке, а на левом — на другом; ектении же, возгласы и молитвы читались священнослужителями попеременно. В житии старца Паисия Величковского, бывшего в то время настоятелем монастыря Драгомирна, говорится, что на правом клиросе в церквах употреблялся язык славянский, на левом румынский. Существовавший порядок со временем менялся. Богослужебные книги румынские почти все печатались в типографии Нямецкого монастыря в Молдавии и, причем письменами, составленными по образцу славянской кириллицы; славянские же богослужебные книги — в Киево-печерской лавре. Хотя в самой Австрии, именно в Вене, правительственная дирекция, занималась изданием на разговорных языках учебников и учебных пособий для народных школ (K.K. Schulbucher – Verlags — Direkzion), также печатала, между прочим, и на славянском языке часть богослужебных книг, принадлежащих к кругу употребляемых в православных церквах, но изданий этой дирекции, по причине дороговизны их, трудно было найти в буковинских храмах. Равным образом весьма редки были в Буковине православные богослужебные славянские книги, печатавшиеся по распоряжению карловацкой митрополии в Новом Саде близ г. Карловца, и в Будиме в северной Венгрии.

Церковный напев везде был греческий. Партесное пение заведено было в Буковине в середине 19 века, и то слышать его можно было только в кафедральном соборе в Черновцах, и исключительно в праздничные дни /28/. В самом отправлении богослужения соблюдался существующий в православной Церкви устав. Были однако,ю и некоторые отличия от принятого в России порядка. За литургиею, совершаемою без диакона священник читал Евангелие, держа его в руках, и стоя в царских вратах, обратившись лицем к народу; при диаконском служении Евангелие читалось диаконом, с аналоя, причем диакон стоял лицем к алтарю; символ веры и молитва Господня не пелись, а читались обыкновенно старшим из числа стоящих между богомольцами духовных лиц. За литургиею Василия Великого, тотчас вслед за пением «и всех и вся» и прежде возгласа священнического «и даждь нам единеми усты», лик пел св. Василию Великому тропарь на глас 4-й: «Небоявленнаго Христова таинника, владычня светильника пресветла: иже от Кесарии Каппадокийския страны Василия великого, вси да восхвалим». Как по славянским, так и по румынским богослужебным книгам тропарь этот вовсе не значится ни в Типиконе, ни в Минее месячной. Обычай, петь этот тропарь в указанное время заимствован из церкви греческой. В Минее греческой в службе св. Василия Великого тропарь этот также не показан, но прописан он в Типиконе греческом под числом 1 января, — в день, в который совершается помять св. Василия Великого, причем сказано, что тропарь этот надлежит петь в этот день за литургиею, вслед за произнесением диптиха. Таким образом, в церкви греческой тропарь этот поется только один раз в год, именно 1 января. В Буковине же, и у всех православных сербов и румынов, населявших всю южную Австрию, положено было петь его не только 1 января, но и вообще всегда когда совершалась литургия Василия Великого, с тою целию, чтобы с одной стороны пение «и всех я вся» не было протягиваемо без меры, а с другой, чтобы священнослужащий имел достаточно времени для того, чтобы прочитать не спеша положенную молитву.

Если архиерей слушает в церкви Богослужение, совершаемое священииком, то он стоит не в алтаре, но в самой церкви, на архиерейском месте, причем уже не служащий, а сам архиерей преподает народу «мир» и творит отпуст.

B. Мордвинов в своих воспоминаниях писал: «6-го января 1871 года, в день Крещения Господня привелось мне в Черновцах присутствовать при архиерейском служении в кафедральном соборе. Литургию совершал преосвященный Евгений в сослужении с четырьмя лицами: консисторским архимандритом Феофилом Бенделою, протосинкелом и законоучителем нижней гимназии в Черновцах Вениамином Иллюцом, и с состоящими в штате причта кафедрального собора архидиаконом Феоктистом Дроном и иеродиаконом Исаиею Исопескулом. Не велик был собор, участвовавший в служении с преосвященным, но при всем том, служение сопровождалось возможною торжественностью. Преосвященный прибыл к собору в запряженной парою лошадей карете, впереди которой ехал верховой, в особой ливрейной форме. Когда карета остановилась на соборной площади близ решетки, которою обнесен собор, раздались залпы из особо приготовленных тут же на площади фейерверкных снарядов. Митрополит вышел из кареты, и, встреченный духовенством, долженствовавшим принять участие в служении, облачился тут же на площади в мантию со скрижалями и источниками, с посохом в руках, ввиду многочисленного народа, стал шествовать в церковь при пении ирмоса 9-й песни праздничного канона. В храм вошел преосвященный первый, за ним духовенство; во время шествия владыки по храму, хор пел «Достойно есть», приложившись к святым иконам, архиерей стал облачаться на амвоне, уготованном не по-средине церкви, а на солее перед царскими дверьми. Во время облачения пели догматик 8-го гласа. Митра архиерейская с крестом, по существующему на всем Востоке обычаю. По окончании архиерейского облачения, тотчас началась литургия, так как часы были прочитаны еще до прибытия преосвященного в церковь. В продолжение всего богослужения за иподиаконов служили старшие воспитанники семинарии, облаченные в стихари. Рипиды пред началом литургии в алтарь не вносились, а оставались во все время богослужения в самой церкви, по обеим сторонам царских врат; таким образом, и малый, и великий входу совершены были без предношения рипид. При вступлении духовенства в алтарь вслед за малым входом, архиерей сам пел на церковно-славянском языке «Приидите поклонимся», без участия прочего духовенства, а за сим уже пение это было повторено певчими. Пред пением «Трисвятого» обычное многолетие провозглашено было попеременно обоими диаконами, стоявшими для этого на архиерейском амвоне с лицами, обращенными друг к другу, боком к алтарю, и державшими в руках своих, — один трикирий, а другой дикирий. Во время многолетия императору австрийскому, причем вспоминался и весь полный титул его, а также властям, архиерей стоял в царских вратах лицем к народу; когда же стали возглашать многолетие всему освященному карловацкому собору и самому преосвященному, то последнему подали кресло, на котором он уже оставался сидеть в царских вратах лицем к народу до самого окончания многолетия. По осенении народа трикирием и дикирием, после произнесения слов: «Призри с небесе, Боже» и прочее преосвященный опять один, без участия духовенства, пел по-славянски «Святый Боже». Во время чтения Апостола преосвященный сидел на горнем месте, а архимандрит Бендела и протосинкел Иллюц, хотя также находились на особо к тому назначенных местах в одном ряду с горним местом, но не сидели, а стояли. Во время великого входа из алтаря в церковь одни диаконы с воздухами и дискосом; чашу же подали архиерею из алтаря. По окончании литургии преосвященный сам раздавал народу антидор» /48, 100-102/.
2) Наростание межнационального обособления на Буковине.

Культурно-национальные различия румын и славян на Буковине, как вследствие стараний австрийских властей, так и по собственно духовным причинам переросли к рассматриваемому периоду в национальное обособление, проявившееся, в основном, среди культурной и зажиточной части, населения, а также в среде клира и иерархии. Вся история Буковинской митрополии австрийского периода проходит в обстановке усиливающихся национальных трений. До половины XIX века взаимные отношения исконных жителей Буковины были, в общем удовлетворительны или по крайней мере, сносные. Но, Австрия, Германия и иезуиты способствовали тому, что эти отношения стали изменяться к худшему. В 50-х годах 19 столетия румыны, под влиянием венских политиков, приняли сначала в гражданском, а потом в 70-х годах и в церковном употреблении новоизобретенную румынско-латинскую азбуку, стали выбрасывать из румынского языка все славянские слова и заменять их вновь составленными латинскими словами и фразами. В Румынии появилось множество иезуитов, которые взяли в свои опытные руки воспитание молодежи, особенно из богатых домов, сильно ударили на православную церковь, и хотя румынские архипастыри успели отстоять неприкосновенность румынской православной церкви, но в румынскую интеллигенцию крепко успела засесть мысль о политической и культурной пользе для румын католицизма. Эти новые веяния весьма неблагоприятно отразились на внутренних и внешних отношениях румынского государства и особенно на румынах в Буковине. Они поссорили их с украинским народом в этой земле, вызвали взаимную борьбу, разрушили: старинные крепкие традиционные начала и повели их на скользкий путь страстей и посторонних увлечений; они сделали из буковинской православной церкви, которая всегда была народной силою и опорою, предмет политической игры и страстей и подвергли ее влияниям политических расчетов правительства. Все это очень ослабило силы буковинских румын и украинцев и дало возможность различным чужим насельникам – евреям, немцам, полякам и другим совершенно завладеть страною со всеми ея богатствами. Возьмем, к примеру, местное управление, или суд, или дирекцию православного «религиозного фонда» и так далее — повсюду там, начиная с наивысших чиновников и до низших служащих — за самыми незначительными исключениями были чужие. Затем вся торговля, промыслы, фабрики, кредитные учреждения и прочее оказались в руках евреев, немцев, поляков, но только не у украинцев и не румын. В частности буковинским православным «религиозным фондом», заправляли, как мы уже писали, почти исключительно немцы католического и лютеранского вероисповедания и, сами, будучи подчинены только центральному министерству, управляли им совершенно самостоятельно, не спрашиваясь православной консистории, которая по идее должна была бы ведать этим делом. Удивительно ли, что суммы фонда расходовались часто на цели, не только не имеющие ничего общего с православием, а даже прямо ему противоположныя, так например, на казармы /86/ и прямо на военный надобности или на курорты для офицеров и чиновников, на горнозаводское дело и сахарные заводы, на помещения местных управлений и судов, на правительственные школы, на униатскую бурсу и так далее. Словом, на все были деньги в фонде, только не было их на то, на что они именно должны быть.

Национальная обстановка на Буковине, особенно в северной ее части осложнялась также и возникшими в свою очередь и в среде ее славянского населения, образованных и самостоятельных его слоев национально-культурного разделения. Под сильным влиянием сформировавшегося на соседней Галичине движения за «возрождение» — воссоздание украинской нации и на Буковине появились соответствующие, прогалиганские (а следовательно, и проуниатские) партии и общества «украинофилов». Социальная среда их возникновения — буржуазно-демократическая: мелкие и средние собственники, имевшие некоторое образование, с секулярным, оторванным от народных нужд и традиций, «европейским» сознанием. В столь тяжелых условиях национального разделения, латинской и униатской пропаганды, появление разного рода левых идей приходилось возглавлять Буковинской церкви ее митрополитам.
3) Буковинские митрополиты.

После Евгения Гакмана вторым митрополитом Буковины стал Феофил Бендела. Он родился 8 мая 1814 г. 1 семье председателя Черновицкого областного суда, из греков /46, 54/. Окончил черновицкую гимназию, а затем духовную семинарию, после чего, за отличные успехи в учебе он был отправлен на богословский факультет Венского Университета. В 1836 году принимает монашеский постриг /18, 16/ с именем Феофил. По окончании изучения богословских наук в Вене он в 1838 г. возвращается в родной город, где становится инспектором Черновицкой духовной семинарии. В 1840 году, после принятия священного сана, назначается ректором этой же семинарии, и, занимает эту должность до 1857 года. С этого года он — консисторский архимандрит и генеральный викарий Буковинской митрополии. Декретом императора от 23 ноября 1873 года архимандрит Феофил был назначен митрополитом Буковины. Возведение в сан епископа совершилось в г. Германштадте 21 апреля 1874 года митрополитом Прокопием Ивачковичем /22, 68/. A 11 мая он был возведен на митрополичью кафедру в Черновицком кафедральном соборе. 21 июля 1875 года митрополит Феофил скоропостижно скончался в городе Францесбаде, в Чехии. Тело покойного было перевезено в Черновцы и захоронено на городском кладбище, в специально устроенной гробнице буковинских митрополитов.

Третий митрополит Буковины Феоктист Блажевич родился 23 февраля 1807 г. в селе Тишовцах Сторожинецкого уезда в семье священника /18, 17/. После окончания черновицкой богословской школы вступил в брак, а в 1832 году был посвящен в сан диакона, а затем во священника, после чего направлен на приходское служение в село Пресикарены. После смерти жены в 1837 году вступает в монастырь, где принимает пострижение с именем Феоктист. В монастыре он несет послушание духовника, за что в 1856 году возводится в достоинство протосингела. С 1857 года отец Феоктист назначен ректором черновицкой духовной семинарии. В 1863 году он поставляется игуменом монастыря Драгомирна, а через год возводится в сан архимандрита. В 1874 г. Феоктист Блажевич был назначен консисторским архимандритом и генеральным викарием Буковинской митрополии. Императорским декретом от 22 марта 1877 г. назначен митрополитом Буковинским, и 16 мая был рукоположен в Вене во епископа в храме Святой Троицы. Через неделю, т. е. 22 мая занял митрополичью кафедру. 27 июня 1879 г. преосвященный Феоктист преставился и его прах похоронен в митрополичей гробнице на городском кладбище.

Четвертым митрополитом Буковины стал Сильвестр Морарь-Андреевич.1 Он родился в 1818 г. в селе Миток-Драгомирна Днестрянского уезда, в семье орумынившегося священника. Изучив богословские науки в городе Черновцах, он вступает в брак, а 28 июля 1846 г. принимает пресвитерский сан. В скором времени был назначен на приход в село Чагор Черновицкого уезда, где находился до 1862 года. После чего назначен преподавателем Черновицкой духовной семинарии и одновременно регентом местной консистории. Через четыре года был определен в ней консисторским советником. В 1874 году после смерти жены, вступает в монастырь и принимает монашество с именем Сильвестра. Вскоре был возведен в сан архимандрита и назначен наместником монастыря. В 1877 году назначается консисторским архимандритом и генеральным викарием Буковинской митрополии. 12 марта 1880 года высочайшим решением императора назначен митрополитом Буковинским. 6 апреля того же года рукоположен во епископа в церкви Святой Троицы в Вене. С 27 апреля вступил в управление Буковинской митрополии. В первые пять лет управления митрополит Сильвестр не мало способствовал орумыниванию украинского православного духовенства и введению румынского языка в богослужение в приходах с украинским населением. Но встретив сильный отпор со стороны украинцев, а также осознав вред от крайностей национализма в делах чисто церковных, он усвоил себе более примирительное направление и явился ревностным защитником православия ввиду враждебных отношений к последнему со стороны местной польско-латинской пропаганды. В опровержение нападок на православную церковь в Буковине митрополит Сильвестр составил две брошюры, под заглавием «Апологии» /26/.

По его почину созван был в 1891 году церковный конгресс для обсуждения вопросов по внутреннему управлению делами православной церкви в Буковине. Ревностно боролся он против так называемой украинофильской пропаганды и «фонетического» правописания, ходатайствовал об учреждении на черновицком богословском факультете кафедры церковно-славянского языка. За 15-летнее управление епархией митрополита Сильвестра было сооружено в Буковине более 70 новых православных храмов, из которых до 60 освящены лично самим архипастырем. 1893 году торжественно отпразднован был 50-летний юбилей служения митрополита Сильвестра в священном сане и вместе 20-я годовщина основания буковинско-долматинской митрополии, с резиденцией в Черновцах. Скончался митрополит Сильвестр, после продолжительной болезни легких, на второй день пасхальных праздников, 3 апреля 1895 года /52/. Останки преосвященного Сильвестра похоронены на городском кладбище в митрополичей усыпальнице.

Пятым митрополитом Буковинским был Аркадий Чуперкевич, в миру Александр /55, 1/. Он родился 14 апреля 1823 года в городе Кимполунге в семье священника. Гимназическое, философское и богословское образование полу-чил в г. Черновцах.

В 1847 году после вступления в брак принял священный сан и направлен на приходское служение в село Топоровцы. В этом же году направлен в село Милошовцы. После смерти жены в 1861 году он вступает в монастырь Путна, где принимает в 1866 году монашество с имемнем Аркадия /47, 1/. Вскоре назначается игуменом монастыря, а через восемь лет возводится в сан архимандрита. В 1878 году определяется советником консистории, а с 1880 года консисторским архимандритом и генеральным викарием Буковинской митрополии. 16 февраля 1896 г. императорским декретом назначен митрополитом Буковины и через два месяца в греческом венском храме был рукоположен во епископа. Хиротонию совершали епископы: Каттарскии – Герасим и Задорский — Никодим (Милаш) /83, 3/. Преставился митрополит Аркадий после тяжелой болезни 5 марта 1902 г. и похоронен в митрополичьей усыпальнице. В газете «Православная Буковина» (1902 г., № 8) находится следующая характеристика церковно-общественной деятельности митрополита Акадия: «Всем известно, — писалось в газете, — что православная Буковинская церковь находится в таком исключительном положении, которое до крайности затрудняет правильною спокойную церковно-религиозною жизнь. Известно, что умственное и материальное положение буковинского духовенства нуждается в улучшении и реформах, богословский факультет нуждается в том же самом. Воспитание богословов находится почти в полном пренебрежении. Национальный шовинизм в церковных делах, нашествие католических ксензов и иезуитов, неблагосклонное отношение правительства к буковинским церковным делам, все эти обстоятельства с очевидностью говорят, что архиепископский престол буковинской церкви нуждается в человеке энергичном, стойком, неотступающим пред явными или скрытыми врагами церкви. С этой точки зрения почивший митрополит не отличался достаточной энергичностью и решительностью и не совсем был на месте при наличных обстоятельствах буковинской церкви. По природе он отличался добротою, милостью, благосклонностью. Свой тихий нрав и свою доброту он сохранил и во все время своего архиепископского управления. При других обстоятельствах эти его качества: благосклонность, тихость и уступчивость могли бы быть полезны. Но при данном положении дел природные качества почившего приносили вред, поскольку делали его неспособным отстаивать православный буковинский народ от козней его религиозно-национальных врагов. Он слишком легко поддавался требованиям австрийского правительства, не достаточно был внимателен к церковно-административным и богословско-учебным делам своей епархии, и не проявляя надлежащей твердости в делах церковного управления, позволил иезуитской пропаганде развиться в Буковине до широких размеров. Но в церковно-административной деятельности митрополита Аркадия есть и одна хорошая сторона. Это — то, что он, как митрополит, был чужд той национальной партийности, какая составляет главное зло в местных церковных делах. Он не склонялся ни на сторону румын, ни русских считая тех и других равноправными в церковном отношении. При нем в составе местной консистории, наряду с румынами, явились два русских советника и в число профессоров богословского факультета были допущены двое русских» /65/.

Последним митрополитом австрийского периода был Владимир де-Репта (в мире Василий). Родился 25 декабря 1841 года в Банилове в дворянской семье. Гимназическое образование получил собственными силами, так как родители были бедными. Богословское образование получил в г.Черновцах /56, 1/. Для усовершенствования в науках и приготовления к профессорской деятельности он был, на средства религиозного фонда, направлен в Венский, Боннский, Мюнхенский и Цюрихский университеты /22, 71/. В 1872 году после окончания обучения и возвращения на Буковину, назначается инспектором духовной семинарии. В 1873 году ему было присвоено звание профессора, с назначением на кафедру Священного Писания Нового Завета. После основания в 1875 году Черновицкого Университета он назначается профессором богословского факультета. За годы работы в университете неоднократно становился деканом указанного факультета, а в 1883-1884 годах и ректором университета. Будучи ректором, принял монашество с именем Владимира и священный сан. С 1876-1895 годы был инспектором народных школ в г. Черновцах. 16 февраля 1896 года удостаивается сана архимандрита и назначается советником консистории и генеральным викарием буковинской митрополии. В 1898 году избран, и 17 января 1898 г. посвящен в сан епископа Радовецкого2 с оставлением на службе при Черновицкой консистории. Назначение митрополитом последовало 4 октября 1902 года, а 28 октября новоназначенный митрополит представился в Вене императору и вручил ему письменную присягу на верность короне. 10 ноября этого же года состоялась интронизация на митрополичью кафедру. В 1924 году ушел на пенсию. Преставился преосвященный Владимир 24 апреля 1926 г. и был похоронен в архиерейской гробнице на городском кладбище /104, 28-29/.

1 Морарь — румынское слово, по-русски значит мельник. Его дед Андрей, русский, из Галиции, переселившийся в г. Сучаву, где был прозван по своему ремеслу Андрей Мельник.

2 Епископ «Радовецкий», нося этот почетным титул, отдельной епархии не имел.
4) Духовное образование.

Православный богословский факультет Черновицкого университета основан и содержится на средства буковинского «религиозного фонда». Начало «клирикальной» школы было положено в скромных размерах иеромонахом и наместником ковыльского монастыря Даниилом Влаховичем (с 1789 г. епископ черновицкий, умер 1822 г.) 1786 году в Сочаве, откуда в 1789 году перенесена в Черновцы и помещена в покоях архиерейских. В 1818 году закрыта, но 4 ноября 1827 г. при епископе Черновицком Исаии Балашеску вновь открыта с курсом богословского училища. 12 февраля 1828 года при ней основано общежитие (богословская семинария). В 1848 году при епископе Евгении Гакмане введено преподавание наук на румынском языке (вместо господствовавшего до этого латинского). В 1850 г. училище получило титул «императорского», а следующем году епископ Евгений задумал преобразовать его «согласно духу и потребностям времени», желая поднять его на степень факультета. Однако, прошло еще 25 лет, прежде чем исполнилось это желание епископа. В 1875 г. был основан университет в Черновцах и при нем «греко-восточный богословский факультет».

На факультете существовали:
1) библейской науки и толкования Ветхого Завета;
2) библейской науки и толкования Нового Завета;
3) догматики;
4) нравственного богословия;
5) истории церкви;
6) церковного права;
7) практического богословия;
8) восточных языков.

Прочие учебные предметы соединены с назваными кафедрами. Введен институт супленптов или приват-доцентов. Учебный курс продолжался 4 года. Архиепископ Черновицкий наблюдал за преподаванием богословских наук. Он же имел решающий голос при назначении профессоров и доцентов. Факультет присуждал своим питомцам степень кандидата богословия и доктора богословия.

Библиотека факультета в конце 1893 г. насчитывала более 2.500 названий и свыше 6.000 томов. Число слушателей, в особенности украинских на православном богословском факультете университета из года в год уменьшалось, так что в первом семестре 1889-1890 учебного года был только один слушатель украинец, между тем как с 1875 по 1883 гг. число украинских слушателей доходило до 22 и более в год. Уменьшение началось с 1883 года. Впрочем, уменьшение числа слушателей наблюдалось и у румын. По этому поводу в октябре 1900 г. буковинская консистория рассматривала два проекта, а именно:
1) об учреждении стипендий из религиозного фонда для гимназистов, обязывающихся посвятить себя богословским наукам, или же
2) о принятии в духовную семинарию гимназистов VI, VII и VIII классов, как было за сорок лет до того, с целью скорейшего замещения вакантных приходов. Сожалея о таком положении дел, газета «Православная Буковина» (1900, № 27) пыталась выяснить причины, приведшие к таким печальным результатам: «Причины эти, как относительно румын, так и украинцев, сводятся к следующим явлениям: 1) недостаточное жалование для православного клира, 2) деспотизм и непотизм высшей иерархии,
3) приниженное положение православного клира перед светскими влиятельными сферами,
4) не мало виновата и новейшая антиклирикальная образовательно-воспитательная система,
5) влияние разных партии и обществ на школьную молодежь,
6) недостаток гимназий в украинских частях Буковины, а одна черновицкая гимназия не может дать достаточного количества молодых людей, склонных к слушанию курсов богословского факультета». В 1900 г. черновицкий университет праздновал двадцатипятилетний юбилей. По этому поводу было юбилейное издание, в котором, на ряду с историей основания и деятельности университета, содержалась также история устройства православного богословского факультета. Эта часть состояла из двух отделений. В первом излагалась история монастырской школы в монастыре Путне (существовала до 1781 г.), потом история клирикальной школы (до 1818 г.), которую основал серб иеромонах Даниил Влахович, затем история православного богословского училища (до 1875 г.). Во втором отделении излагалась история православного богословского факультета за 25 лет его существования («Православная Буковина», 1903, № 20) Важно заметите, что украинских буковинцев принадлежащих к народной старорусской партии, неохотно принимают в университет, тогда как так называемые украинцы — украинофилы находили туда свободный доступ. Из статистических данных черновицкого университета за первый семестр 1902-1903 годов видно, что из 602 студентов 145 принадлежат к румынской и только 68 к украинской народности. Да и то из этих 68 студентов только 21 — украинцы буковинцы, остальные же 47 — галичане; из румын же только 10 студентов из Семиградия и Венгрии, остальные 135 — буковинцы. Итак, буковинские румыны имеют почти в семь раз больше студентов в университете, чем украинцы, между тем как украинцев в Буковине гораздо больше, чем румын (украинцы составляют 42 %, румыны 32 % всего населения Буковины). Где же причины такой скудости учащейся украинской молодежи? «Православная Буковина» указывала три причины этого грустного явления. Первая причина — расположение гимназий в крае. В Буковине четыре гимназии: в Черновцах, в Сочаве, в Радовцах и в Сереете (последняя гимназия только недавно открыта, и потому пока не может идти в счет). Сочавская и радовецкая гимназии находятся в почти исключительно румынских окрестностях, так что ими могут пользоваться только румыны. Черновицкая гимназия лежит в округе с смешанным населением, так что может приносить пользу и румынам и украинцам. Таким образом, румыны до последнего времени имели три гимназии, в которые могли посылать своих детей, а украинцы — только одну. Вторая причина то, что румыны в радовецком и сочавском округах не так бедны, как украинцы в северных округах, и потому первым легче содержать своих детей в школах. Третья причина — бездеятельность и отсутствие инициативы у украинцев. «У нас, писала Православная Буковина», (1903, № 9) всегда во всякой беде привыкли обвинять других, только не себя. Особенно в последнее время любят всю вину сваливать на румын. А откуда взять священников и семинаристов, если у нас нет молодежи в школах? Кто нам запрещает посылать детей в школу? Нам, правда, в этом никто не помогает, мы не получаем от правительства пособие на бурсы, но было бы очень печально, если бы мы не были в состоянии без правительства своими силами содержать бурсу, Возьмем себе пример от украинцев галичан, которые на границе Руси в Новом Сонче организовали бурсу: не смотря на то, что тамошний народ очень беден, даже может быть еще беднее, чем наш, бурса у них прекрасно развивается. Но у буковинской русской интеллигенции нет охоты жертвовать на общее дело. Можно бы взять в пример многих румынских священников, которые стараются высылать ежегодно известное число детей из своего села в школу. Не любить румын за то, что у них больше интеллигенции, чем у нас, — смешно, никто им ее даром не дал. То, что у них есть, — труд народный. А у нас между тем нет в бурс ни в Черновицах, ни в Серете, кроме украинофильских, поддерживаемых правительством и приносящих нашему народу только вред. У румын уже есть своя бурса также и в Серете, так что в тамошней гимназии в два раза больше румын, чем русских, между тем как серетский округ по большей части русский. Чья тут вина?» Настоятельная нужда в общежитии для православных украинских учеников отчасти была удовлетворена: 2 сентября 1903 г. состоялось торжество освящения новой бурсы в Черновцах. Иметь свой школьный пансион, отличный от украинофильского, составляло давнишнюю мечту буковинцев, желавших сохранить свои старорусские исторические традиции и остаться в племенном и литературном единстве со всею Русью. Вот почему открытие нового общежития сразу приняло характер события важного и радостного. На торжестве открытия присутствовали все выдающиеся представители старорусской украинской православной партии: председатель Народного Дома проф. О. Е. Козак, редакторы газет «Православной Буковины» К. Козаркевич и «Науки» В. Козарищук, народный депутат Гакман и много других лиц, судьбою православной молодежи. «Присутствовавшие за братскою трапезою после освящения бурсы крестьяне — как говорит сотрудник «Науки» — прослезились от радости и благодарности, что отныне есть кому позаботиться об истинном просвещении русской молодежи» («Наука» 1903, сентябрь, № 143) /97/.

Депутаты из Буковины в австрийском парламенте представили в начале марта 1901 г. ходатайство о том, чтобы в Буковине была открыта украинская гимназия, введен был украинский язык как обязательный. Свое желание они основывали на том, что в Буковине живет 268.000 украинцев, 208.000 румын, 133.000 немцев и евреев и 12.000 мадьяр. Между тем немцы и евреи имеют в Буковине 4 гимназии и одну прогимназию. Для румын были устроены народные параллельные отделения в низшей немецкой гимназии в Сочаве и немецко-румынские классы в черновицкой гимназии. Для украинцев же был всего один украинско-немецкий класс в государственной низшей гимназии в Черновцах. Благодаря этому наибольшая часть русского населения в Буковине оставалась без школ. Тогда как немцам и евреям, составлявшим меньшинство, из года в год открывались на казенные средства новые основные школы, украинцам не позволялось даже на свои средства строить, школы. И отсюда объяснялось то, что по данным статистики на немцев и евреев приходилось 55% школьников, на румын 27%, а на русских всего только 9%. Просвещение украинского народа в Буковине находилось в печальном положении и потому еще, что народные школы сделались здесь очагом политическом борьбы, которую уже давно «украинофилы» ведут с «москофилами» во имя национальных политических интересов. Украинофилы взяли в свои руки почти все школы страны и воспитывали украинскую молодежь в противо-христианском направлении. Конечно, имелись среди учителей добросовестные труженики, но в общем, их мало. Что касается числа народных школ в Буковине, то к концу 1904/5 учебного года их было 399, к декабрю 1908 года число это увеличилось до 492. При этом число школ с одним языком преподавания увеличилось, а число школ со смешанными языками для преподавания значительно уменьшилось. По языку преподавания буковинские школы разделялись на украинские, румынские, немецкие, польские и мадьярские. По числу классов в 1908 году делились так: одноклассных 108, двухклассных 104, трехклассных 65, четырехклассных 71, пятиклассных 55 /75, 840/.
5) Старорусская и украинофильская церковные партии.

Печальное политическое и культурное положение украинцев в Буковине ухудшалось еще тем, что в среде ее лучших представителей не было единения. В сороковых годах XIX века там началось национальное движение, но лица, ставшие во главе, резко разделились на две партии, так называемые «старорусскую» и «украинофильскую». Украинофильская или национально-демократическая партия, ставила буковинскую Русь в близкую связь только с Малороссией и считала всю «Украину-Русь» отличной от русского народа, который должен иметь свой язык, свою литературу. Другая партия — старорусская, напротив, признавала буковинцев и всех украинцев за часть единого русского народа. Первая партия оказалась сильнее. Вследствие своей враждебности России, она имела поддержку от властей, ладила с польскою партией. Она добилась введения преподавания на местном наречии в низших школах, пяти гимназиях, и по нескольким кафедрам в львовском и черновицком университетах, а также признания прав этого наречия в судах и администрации. Она вообще выступала в своей деятельности смелее и решительнее. Однако, этот ее успех обусловливался по большей части близостью к господствующей польской партии, к правительству и поддержкой украинофилов, тогда как старорусская партия терпела гонения от поляков и властей и ни откуда не видела помощи. Впрочем, народ почти не приникал участия в борьбе партий и не понимал разницы между ними.

В последние годы австрийского режима особенно обострилась ожесточенная борьба двух украинских партий в Буковине. Украинофилы-униаты вели систематическую борьбу против православной церкви, вели открыто и всякими способами. При всяком случае, в сейме, на собрания и вечах они нападали на неугодных им православных священников и самого митрополита и старались дискредитировать их пред властями и унизить их авторитет перед народом. Газета «Православная Буковина» (1905, № 337 и 1906, № 362), указывая на это прискорбное явление, писала: «Пред нами целый ворох писем с отчетами об украиноманской агитации против церкви, митрополита и духовенства. Трудно поверить, до чего доходит бешенство украиноманских апостолов унии, забрасывающих грязью, ругающих неслыханным грубым образом князя церкви — владыку и духовенство. Не хочется верить, чтобы власти, пред глазами которых ведется эта противоцерковная пропаганда, могли допустить до таких вещей, до такой ругани, какие например, имели место на вече, созванном Пигуляком в Коцмане 18/31 декабря 1905 года. Надеемся, что митрополит Владимир сам привлечет к ответственности бессовестных пропагандистов за их подлую обидную агитацию против церкви и духовенства. Ведь и православная церковь живет под охраною тех же законов, как и другие, ведь и православный митрополит и православное сословие духовное имеют такое же право на законную защиту, как и другие сословия, ведь мы живем в культурном государстве, обязанном защищать своих граждан и их учреждения от дикарей вроде украиноманских недругов православной церкви. Здесь всепрощающая примирительность не уместна, потому что здесь дело идет, не о борьбе против личностей или политических принципов, а о борьбе против наивысшего человеческого блага, против святой церкви.

К сожалению, и само буковинское православно-русское духовенство далеко не в полном составе стоит на страже истинно народных исторических идеалов. В этом отношении пишет «Православная Буковина» — буковинских священников можно разделить на три группы. К первой принадлежат священники — украинцы, которые и сами себя признают за украинцев и которые всем известны за таковых. К счастью, таких явных украинцев в личном составе буковинского духовенства пока еще мало, но число их с каждым годом все больше и больше увеличивается вследствие того, что пальма первенства и господства в современной Буковине принадлежит украинской партии. Поэтому, каждый священник с карьеристическими наклонностями и утративший сознание святости и искренности тех убеждений, которыми живет и гордится народ буковинский, делается в конце концов, украинцем: тогда его ждут почетные и выгодные места и покровительство и защита сильных мира сего. Вот почему немногочисленная по количеству своему группа украинофильствующих священников в Бу-ковине сильна своим значением; все это больше законоучителей средних и нисших учебных заведений, профессора университета, советников консистории и прочее. Вторая группа буковинских священников состоит из лиц без всяких национальных и личных убеждений. Смотря по обстоятельствам и ожидаемым выгодам, эти духовные лица то на стороне украинофилов, то на стороне староруссов. Сегодня они посещают собрание или вече, устроенное русско-народной партией, а завтра вместе с украинофилами ругают староруссов не хуже самых завзятых приверженцев Смальстоцкого. Только третья группа священников состоит из истинных добрых пастырей, несущих нелегкое иго служения Христу и буковинскому русскому народу в духе заветных стремлений его и идеалов. Вместе с буковинским народом, который они любят и который их любит, эти бескорыстные подвижники, и борцы за народные убеждения составляют целый неразрывный союз паствы и пастырей, сильный своим прочным единством и твердостью и искренностью стремлений» /65, 1905 № 337; 1906 г. №362/.

В январе 1899 г. депутаты буковинского сейма Пигуляк и Василько, обратились к буковинскому митрополичьему синоду с мемориалом, в котором, изображая бедственное положение православной церкви вследствие усилившийся за последние годы румынизации украинских приходов, ходатайствовали о том: что бы буковинская митрополия была разделена на две – украинскую и румынскую, или, если это неудобоисполнимо, то чтобы, по крайней мере буковинская консистория была разделена на две секции — украинскую и румынскую, и чтобы митрополит и его викарий были назначаемы попеременно из среды украинского и румынского духовенства. Буковинско-украинское духовенство восстало против затеи Пигуляка и Василько, и с своей стороны представило митрополиту и светским властям выработанный особой комиссией и утвержденный на съезде духовенства в г. Черновцах 20 мая 1899 г. мемориал (из 12 параграфов) /98/, в котором оно решительно высказывается за принцип нераздельности буковинской митрополии и консистории и предлагает ряд мер, необходимых для устранения аномалий и непорядков, вкравшихся в церковную жизнь. Вот эти параграфы: «1) Богослужение и требы в чисто русских1 приходах должны совершаться исключительно по церковно-славянским книгам; проповеди же, преподавание Закона Божия, катихизация — все это должно вестись на буковинском наречии.2 В смешанных приходах порядок этот может видоизменятся, применительно к существующим национальным отношениям. Но в Черновцах, по крайней мере, богослужение на половину следует совершать по славянски, русская же проповедь в кафедральном соборе должна иметь более правильную постановку. В Сочаве, куда к мощам св. Иоанна притекает множество русских паломников, следует назначить постоянного русского проповедника. 2) Служебная переписка с местными приходами, правительственными и общественными учреждениями, с благочинными и консисторией, равно и метрические книги в русских или в смешанных с большинством русского населения приходах должны вестись на русском языке. 3) В приходские библиотеки чисто русских или с большинством русского населения приходов следует приобрести книги на счет буковинского религиозного фонда книги православных авторов на русском и других славянских языках. 4) Официальные периодические издания (как, например, «Candela» и другие) следует издавать в равной мере на обоих языках (т.е. русском и румынском). 5) Приходы и места окружных протоиереев следует замещать священниками, знающими в совершенстве язык, прихожан своего ведомства, а священники русских приходов должны знать также и богослужебный церковно-славянский язык, — удостоверение в знании соответствующих языков выдает особая коммисия, состоящая из консисторских советников, профессоров богословского факультета и особо приглашенных священников. 6) При богословском факультете черновицкого университета должны быть учреждены параллельные к существующим теперь профессорским кафедрам с румынским преподавательским языком кафедры с русским преподавательским языком. 7) В средних учебных заведениях для требуемого по закону количества русских учеников необходимо иметь русского законоучителя, как это уже и есть при черновицкой гимназии. 8) В черновицкой певческой школе, наряду с существующими теперь румынскими преподавателями, должны быть и русские преподаватели русского и церковно-славянского языков и церковных славянских мелодий. 9) Там же, где нет в школе требуемого по закону количества учеников для учреждения особой законоучительской должности с русским преподавательским языком, Закон Божий должны преподавать священники, получившие от особой комиссии удостоверение в знании русского и церковно-славянского языков. 10) Для успешного преподавания Закона Божия и вообще для религиозно-нравственного просвещения русского народа необходимо издавать соответствующие книги на русском общепонятном языке с этимологическим (а не фонетическим) правописанием, поддерживающим связь между школою и церковью. Необходимо поскорее приступить к изданию и церковно-славянских молитвословов, вместо которых, к сожалению — встречаются в употреблении у православных русско-униатские экземпляры. 11) При замещении мест в консистории, при кафедральном соборе, в духовной семинарии и при монастырских властях, равно и 12) при замещении архиерейской кафедры, насколько это зависит от консистории, далее при избрании представителей православной буковинской церкви в областной училищный совет, при избрании представителей «религиозного фонда», в местный сейм и в венский рейхсрат, — во всех этих случаях следовало бы также в равной мере уважать права русского духовенства, как румынского, которое, однако, доселе пользовалось всеми преимуществами в этом отношении пред русским духовенством». В заключение своего мемориала духовенство старорусской партии, принимая во внимание «а) настоящее опасное положение в крае православной церкви, б) угрожающее ей чрез разделение ослабление, в) малое пространство архиепархии, г) традиционное мирное сожительство обоях православных народов края и д) традиционную любовь их к своей матери-церкви, — со всею решительностью заявляет, что верно и непоколебимо стоит при нераздельности богоспасаемой архиепархии и потому твердо надеется на исполнение ясно выраженных им своих желаний» /98/.

Требование мемориала не были удовлетворены в ввиду обострившихся отношений между украинцами и румынами. Несмотря на то, что из 500 православных приходов в Буковине свыше 350-ти составляли чисто украинские, большинство назначавшихся в эти приходы священников принадлежали к румынской национальности. Эти священники – румыны, забывая свое истинное назначение, несли в свои украинские приходы национальную вражду и румынизацию. Они не только позволяли себе совершать богослужение на румынском языке, но часто отказываются исповедывать на украинском языке, отзываясь незнанием этого языка, хотя в большинстве случаев это даже и не правда. Выписывать из России православные молитвенники и богослужебные книги украинцам не позволяют, в самой же Буковине таких молитвенников и книг не печатают. Иезуиты, которых, в Буковине становилось с каждым годом австрийского владычества все больше и больше, пользовались этим крайним недостатком в богослужебных книгах и как раз, кстати, приходили на помощь со своими книгами. Униатские богослужебные книги нередко употреблялись в украинских православных приходах и городских и сельских. Таким образом, постепенно подготовлялась почва для введения унии. 9-го марта 1905 года, состоялось общее собрание членов народно-просветительного буковинского общества, открытого в 1901 году, под названием «Русско-Православный Народные Дом в Черновцах». В речах выступавших слышались горькие упреки по адресу украинофильских сепаратистов, которые за личные выгоды продают свою народность, отрекаются от своей истории, вменяют ни во что родную культуру. Ораторы из народа решительно отреклись от украинофильских притязаний и стремлений сепаратистов, тянувших в сторону латинства поляков, евреев. Так называемый «сичовой рух» (казацкое движение) крестьяне признали безнравственным, губительным для народа, и единодушно осудили его. На собрании осудили тех членов буковинской духовной и светской интеллигенции, которые преклоняются пред золотым тельцом украинофилов и изменяют религиозно-национальным традициям русского православного народа. По сообщению «Православной Буковины», (1905, № 339) собрание «Народного Дома» началось богослужением в кафедральном соборе и состоялось под председательством профессора университета О. Е. Казака. Из прочитанного отчета видно, что русско-православный «Народ-Дом» ведет свое культурно-просветительное дело с успехом. Общество содержало на свои средства интернат для 17 бедных учеников, посещавших различные черновицкие школы. В составе членов совета находились профессора, священники и другие интеллигентные лица.

13-26 марта 1906 г. отмечалось в Черновцах годичное собрание политического общества «Народной Рады» под председательством ветерана-патриота Ю. Кобылянского. Общество имело целью охранение политических и религиозных интересов «русского» народа в Буковине. Из прочитанного секретарем собрания священником К. Богатырцем отчета за время 9-22 декабря 1904 г. по 13-26 марта 1906 г. видно, что «Народная Рада» успешно действовала в отношении политическом, экономическом, церковном и вообще просветительном. «Русская народная партия», объединившись с румынской национальной партией, во многих местностях победила либеральный союз и провела своих кандидатов в политические собрания. Для удешевления кредита в 17 местностях открыты ссудо-сберегательные кассы. В церковном отношении в Буковине, путем печати и бесед на специальных собраниях старалось раскрывать перед народом опасность, угрожающую православной вере со стороны проповедников унии с Римом и убеждало всех строго держаться отеческих предании. В виду открытых попыток украинофилов поселить среди украинского народа религиозную смуту, по почину общества был созван съезд выдающихся деятелей церкви и народа, на котором состоялось обсуждение положения православия в Буковине. В результате была составлена резолюция с осуждением церковной политики украинофилов, а министру — президенту и министру просвещения в Австрии отправлен был протест по поводу действий врагов православной церкви, с просьбой оградить ее независимость от всяких посторонних посягательств. Общество старелось поднять просвещение широких народных масс, исходя из той точки зрения, что просвещение есть основание прогресса и лучшей будущности народа. Ввиду этого оно старалось вызвать в народе любовь к книге и чтению, посылало своих представителей на различные народные собрания по случаю открытия читален, касс, обществ трезвости и хозяйственных организаций и при всяком удобном случае распространяло в народе полезные книги и вело беседы о пользе чтения и знаний. После прочтения отчета следовали рефераты. Референтом по церковным делам выступил, вместо редактора — издателя «Православной Буковины» К. И. Козаркевича (по случаю его белезни), И. Савчук, который в пространной речи представил положение «буковинско-русского» народа в церковном отношении, изобразил происки иезуитов и их приспешников — украинофилов по делу введения унии и предложил следующие три, единодушно принятые собранием, резолюции: «1) общее собрание членов «Народной Рады», признавая себя солидарным с мемориалом буковинско-русского православного духовенства от 30 мая 1899 г. требует скорейшего осуществления высказанных там пожеланий; 2) общее собрание «Народной Рады» требует уничтожения платы за духовные требы, но вместе с тем и увеличения жалования духовенству и церковным певцам из средств «религиозного фонда», и 3) имея в виду благо православной церкви, общество протестует против разделения архиепископии на русскую и румынскую части». По поводу экономического реферата 0. В. Козарищука тот же крестьянин Савчук указал на притеснения, испытываемые крестьянами по соседству с лесами и землями «религиозного фонда», а Карлицчук высказал пожелание, чтобы земли «религиозного фонда» отдавались в аренду крестьянам. Крестьянин И. Мельничук обратился к членам совета общества с просьбой приложить все усилия к тому, чтобы буковинские имения Святого Гроба, которые иерусалимская патриархия решила продать, не попали в нехристианские руки, а доктор Гакман доложил о мерах, принятых советом «Народной Рады» в целях покупки имений Святого Гроба, высказал твердую уверенность, что буковинскому народу все-таки удастся получить эти земли, и дал совет, чтобы местные украинские корпорации купили эти земли в их целом объеме и потом сами распределили по частям между отдельными селами /69/ /65, 1906, № 365/.

В Черновцах с 1896 г. действовало общество студентов, под названием «Карпаты». Члены — кроме студентов — учителя, адвокаты, журналисты. Целью общества было — изучать русский язык и литературу, защищать Русь и славянство. В Вене с 80-х годов 19 века существовало студенческое общество «Буковина», которое ставило задачей воспитание своих членов в русском национальном духе, ознакомление их вне университетских занятий с русской историей, литературой и философией и подготовку для будущей, на пользу славянства деятельности.

1 Мемориал был составлен священниками принадлежавшими к старорусской партии.

2 Близком к современному украинскому.
6) Монастыри и храмы Буковинской митрополии.

В Австрийский период на территории Буковины действовало три монастыря, хотя до прихода в край австрийской власти, как мы выше говорили, они исчислялись почти тремя десятками.

Древнейший из них это монастырь Путна, находящийся в Радовецком округе. Монастырь этот расположен на живописном месте в ущелье карпатских гор и получил свое название от протекающего близ него ручья Путна. Время его основания относится к половине ХV столетия. В 1466 г. воевода и господарь земли молдавской Стефан V Великий (1456-1504) одержал победу над жителями Ардеала (Венгрии), и в ознаменование этой победы, совершившейся по предсказанию некоего старца, по имени Даниила, подвизавшегося в отшельничестве в одном из утесов карпатских гор, в том же 1466 году, приступил к сооружению святой обители. Главный храм в монастыре был сооружен во имя Успения Божией Матери, и 15 августа 1470 г. совершено было освящение монастыря архиепископом Сочавским и митрополитом Молдовлахийским Феоктистом-II (1454-1477), в сослужении с несколькими епископами и многочисленным духовенством.

История представляет не мало событий, весьма печальных для этого монастыря. Воевода и господарь молдавский Василий I Лупул (1634-1654) разломал весь монастырь, чтобы соорудить новую и притом лучшую обитель, Постройки уже были начаты, но прежде их завершения он лишился господарства, и монастырь оставался за тем в продолжение многих лет недостроенным. В 1654 г. украинские казаки, предводимые Тимофеем Хмельницким, сыном Богдана Хмельницкого и затем Василия Лупула, окончательно опустошили монастырь, причем похищено было и олово, которым была покрыта старая монастырская церковь. В 1662 году, в правление господаря молдавского Евстратия I Дабиша (1662-1666), монастырь был возобновлен, причем храм монастырский воздвигнут новый, вместо прежнего, усердием князя Иоанна Георгия Стефана, но в 1739 г. случилось землетрясение, от которого пострадали как сама церковь, так и ограда монастырская и некоторые из башен.

Возобновление монастыря принадлежало митрополиту Иакову I (1750-1758), скончавшемуся в 1778 году. Он обновил церковь, употребив на это из собственных денег 10.000 австрийских гульденов, устроил новый иконостас и вымостил пол в церкви плиткою. Он же обновил на свой счет ограду, над святыми вратами, башню и здания братии. Монастырь Путна был в свое время лучшим и богатейшим монастырем всей Молдавии. Из среды его братии вышло 18 митрополитов молдовлахийских и несколько епископов радовецких. Монастырь пользовался в стенах своих jure asyli (правом убежища).

Перед присоединением Буковины к Австрии монастырь Путна владел множеством недвижимых имений как в самой Буковине, так и в Молдавии. Согласно регламенту, императора Иосифа II от монастыря было отобрано 59 имений. В описываемое время из их числа только 28 оставались еще в ведении епархиального фонда, остальные проданы, а вырученные деньги внесены в кассу фонда. Внутри монастыря находились здания: а) в середине монастыря каменная Успенская церковь, первоначально основанная Стефаном Великим, с одним куполом на средней части храма, б) внутри монастыря вдоль западной части ограды каменный настоятельский корпус с домовою теплою церковью во имя св. первоверховных апостолов Петра и Павла, сооруженною в 1854 г.; в) вдоль северной и южной частей ограды два каменных корпуса в которых помещались братские келии, монастырская трапеза и другие монастырские службы; г) колокольня в углу между северною и восточною стенами ограды. Сама ограда имела вид правильного четырехугольника. На ней имелись 2 башни: одна на восточной стене ограды над святыми вратами, другая на западной стене, построенная еще Стефаном Великим, и служившая помещением для монастырского архива, богатого множеством драгоценных старинных рукописей.

В Успенском храме находилась особенно чтимая всеми жителями Буковины древняя икона Божией Матери; написание ея местное, предание усваивало св. апостолу и Евангелисту Луке. Храм служил усыпальницею двух митрополитов молдовлахийских Феоктиста II (1454-1477) и Иакова I (1750-1758), а также 3-х молдавских господарей и 7 членов господарских семейств. Первое место занимает гробница воеводы и господаря земли молдавской Иоанна Стефана V Великого, скончавшегося 2 июля 1504 г. он погребен в небольшом углублении, сделанном в южной стене храма, рядом с ним покоится прах супруги его Марии, — дочери воеводы и господаря валахского Радула, скончавшегося 1511 г., в таком же точно углублении в противоположной, т.е. в северной стене храма, другая супруга Стефана Великого, по имени также Мария, скончавшаяся в 1477 г. Рядом с нею погребены и дети их Богдан и Петр, умершие в малолетстве, первый в 1479 г., второй в 1480 г. В прочих гробницах почивают: Богдан III Кривой, воевода и господарь земли молдавской (1504-1517), сын Стефана Великого, скончавшегося 18 апреля 1516 г.; Мария дочь Стефана Великого, скончавшаяся 1518 г.; Стефан VI, воевода и господарь земли молдавской (1517-1526), сын Богдана Кривого, скончавшегося 14 января 1527 г.; другой сын того же Богдана Кривого Петр, скончавшегося 20 сентября 1527 г., и Мария, супруга воеводы и господаря молдавского Петра Рареш, скончавшаяся 1529 г. Над всеми могилами устроены были гробницы из белого камня, на верхних досках которых вытесаны различные узоры, а вокруг последних вытесаны церковно-славянским шрифтом надписи о том, кто и когда именно погребен в данном месте. Братия в 1873 г. состояла из 13 человек: игумена о. Аркадия Чепуркевича, 4 иеромонахов, 1 иеродиакона, 3 монахов 3 послушников.

В том же Радовецком округе, также в ущелье карпатских гор на берегу реки Сочавица, расположен монастырь такого же названия. Монастырь был основан в 1578 г. епископов радовецким Георгием Могилою и братом его Иеремиею Могилою, занимавшим в то время должности великого дворника, а впоследствии бывшим господарем молдавским (1596-1606). Освящение монастыря было в 1581 году. В свое время в состав епархиального фонда от монастыря поступило 25 имений, из числа которых, в описываемый период, только 6 находились в ведении «религиозного фонда», остальные были проданы, а вырученные деньги внесены в фондовую кассу.

Монастырь этот, подобно монастырю Путна, имеет вид правильного четырёхугольника, внутри ограды, посреди монастырского двора каменная, построенная еще самими основателями монастыря, церковь во имя Воскресения Христова, с одним куполом на средней части храма. Внутри монастыря вдоль восточной стены находился каменный 2-х этажный корпус с помещениями для настоятеля и братии; в одной из башен в северо-западном углу монастырской ограды была устроена домовая церковь во имя Благовещения Пресвятой Богородицы. монастыря Сочавица, состояла в 1873 г. из 15 человек: настоятель игумен Гедеон Константинович-де-Грекул, 1 наместник, 7 иеромонахов, 2 иеродиакона и 4 монаха.

Близ города Сочавы в ущелье карпатских гор, при ручье Драгомирне находится монастырь Драгомирна. Время основания этого монастыря неизвестно. Хотя и распространено мнение, что основателем его был в 1602 г. епископ радовецкий Анастасий Крымкович, занимавший впоследствии двукратно (1609-1617, 1620-1631) молдовлахийскую митрополичью кафедру. При последовавшем со стороны австрийского правительства распоряжении об упразднении большей части православных монастырей в Буковине и об отобрании всех вообще монастырских недвижимых имений в состав епархиального фонда, назначена была особая комиссия, которая обнаружила две жалованные грамоты воеводы и господаря молдавского Петра VII храма, от 28 марта и 21 октября 1584 г., которыми он предоставлял монастырю Драгомирна в вечное и потомственное владение пахотную землю под названием Бирнова. Таким образом, обитель эта существовала уже в исходе ХVI века. Очень может быть, что она пришла в разорение, и Анастасий Крымкович является только обновителем монастыря Драгомирна с храмом в честь Сошествия Св. Духа. Монастырь этот терпел весьма много от неоднократных нападений запорожских казаков и крымских татар. Наиболее сильное опустошение произведено было Тимофеем Хмельницким, в 1654 г. в правление господаря молдавского Василия I Лупула (1634-1654), причем не только расхищено было все имущество монастыря, но и истреблены были все владетельные его документы на принадлежавшие ему имения. Впоследствии господарь молдавский Стефан XII Георгица (1654-1658) возвратил монастырю в целости все права его на владение имениями.

По присоединении Буковины к Австрии, и монастырь Драгомирна, подобно прочим монастырским обителям в Буковине, должен был лишиться своих имений, которые должны были войти в состав епархиального фонда.

Монастырь представляет вид укрепленной бойницы; ограда его, в южной стене которой устроены св. ворота, покрыта башнями, служившими в древности убежищем для жителей г. Сочавы. Внутри монастыря, посреди монастырского двора, стоит основанный Анастасием Крымковичем в 1602 г. храм в честь Сошествия Св. Духа, с одною главою, в виде башни, на средней его части. В одной из монастырских башен над вратами устроена домовая церковь во имя святителя Николая. Основана она вместе с башнею в том же 1602 г. Анастасием Крымковичем.

В монастыре Драгомирна пребывал во второй половине XVIII века в звании настоятеля, и здесь же облачен был в схиму выходец из Малороссии сын полтавского городского протоиерея и постриженник св. Афонской горы преподобный Паисий Величковский, который обновил и утвердил здесь чин общего по уставам св. отцев и в самом богослужении ввел устав св. Афонской горы, установив при этом правило, чтобы в храме Божием церковное пение и чтение совершалось правым клиросом на языке славянском, а левым на румынском.

Управление монастырем Драгомирна вверено было ему в бытность господарем молдавским воеводы Григория Каллимаха (1761-1764, 1766-1769) при архиепископе ясском и митрополите молдовлахийском Гаврииле Каллимахе (1758-1786), и продолжалось оно до времени присоединения Буковины к Австрии, когда преподобный Паисий Величковский, не желая оставаться под владычеством иноверной державы, переселился в 1775 г. вместе с большею частью братии в Молдавию, где сделан был настоятелем, а с 1790 г. и архимандритом, монастырей Нямца и Секула. Скончался он 15 ноября 1794 г. и погребен в Нямецком монастыре в главной монастырской церкви на правой стороне /48, 110-126/. В ведении монастыря Драгомирна состояла церковь во имя св. вмч. Георгия Победоносца, бесприходная, в г. Сочаве, в ней и поныне почивают мощи св. вмч. Иоанна Нового.

Из существовавших на Буковине православных приходских церквей наиболее замечательны:
1) Кафедральный собор Св. Духа, в Черновцах, оконченный постройкою в сороковых годах XIX века, весьма вместительный с тремя главами: одна на входной части, другая на средней его части, и третья над алтарем. Колокольня с двумя главами. По обычаю, существовавшему в Молдавии, в церкви с правой стороны неподалеку от клироса было устроено на возвышении под балдахином архиерейское место, на котором стоял архиерей, если он сам не совершал богослужения. В алтаре горнее архиерейское место также было устроено на возвышении под балдахином; по обеим его сторонам также на некотором возвышении, но только несколько ниже были устроены места для двух старших участвующих в сослужении с архиереем священнослужителей. В 1873 г. в правой стороне алтарной части был погребен первый митрополит Буковины Евгений Гакман, трудами которого возводился храм.
2) Церковь во имя Рождества Божией Матери и Вознесения Господня, в Хорече, — черновицком предместье, обращенная в приходскую в 1786 г. по упразднении монастыря Хореча, в котором она находилась. Император Александр I, в бытность свою в Черновцах для свидания с императором австрийским Францем I в 1823 г. /46, 136/ пожелал видеть эту церковь, находившуюся в близком расстоянии от города, на высоком и чрезвычайно живописном берегу р. Прута.
3) Церковь во имя святителя Николая чудотворца, в г. Радовце, основанная еще задолго до учреждения в 1402 г. господарем молдавским Александром Добрым радовецкой епископии, а по учреждении последней служившая кафедральным собором епископов радовецких до самого перенесения их кафедры в 1784 г. в Черновцы. В церкви этой погребены пять господарей молдавских, правление которых предшествовало правлению Стефана Великого: 1) воевода Ласкул (Лачко), к) сын его воевода Богдан, 3) сын Богдана воевода Роман I, 4) сын Романа I воевода Стефан, 5) отец Стефана Великого воевода Богдан.
4) Церковь во имя св. Иоанна Предтечи в г. Серете, древнейшая в Буковине; здесь в 1220 г. совершено было архиепископом гранским святое крещение над куманами язычниками. Епископ Евгений построил в Черновцах великолепную митрополичью резиденцию. Переговоры о постройке резиденции начинались еще во время еп. Даниила, но они не имели успеха, и только по ходатайству еп. Евгения Гакмана австрийское правительство в 1864 г. разрешило строить резиденцию. Строительство продолжалось 18 лет с 1664 г. до 1882 г. Для постройки этого здания был приглашен знаменитый чешский архитектор Иосиф Главка (1831-1980) /100, 5/, который руководил работами. Для художественной обработки здания были приглашены художники из Вены: К. Иобет и К. Свобода. Над внутренним оформлением резиденции трудился черновицкий художник Е. Максимович. Резиденция была размещена на площади 12 гектаров и окружена высокой каменной стеной. Все здания построено в мавритано-византийском стиле. Здание покрыто разноцветной черепицей.

Левый корпус резиденции, который еще называли монастырским корпусом, находился направо от центрального входа в резиденцию. Строительство этого двухэтажного здания закончилось в 1874 г. В нем размещалась псаломщическая школа и свечной завод. Строительство правого корпуса закончилось в 1870 году. Здесь размещалась Духовная семинария, а впоследствии там был богословский факультет университета. В этом корпусе была построена церковь в византийском стиле, увенчанная большим куполом, который размещается на барабане. Кроме главного купола, по сторонам размещены четыре небольших купола. Художественная роспись была сделана под руководством венгерского художника К. Иобета /100, 19/, который в основу взял стиль живописи церкви монастыря в Сочавице. Храм правого корпуса выделяется замечательной акустикой. Перед дворцом между боковыми флигелями находился большой, чистый, вымощенный разноцветными плитами двор с палисадником. С другой стороны, обращенной к Пруту, был хороший, содержавшийся в большом порядке, сад, с искусственными пригорками и гротами. Внутри здания помещались: квартиры, приемные комнаты и домовая церковь митрополита, зал митрополичьего синода, богословский факультет и семинария для студентов, семинарская церковь и отделение философского факультета. Приемные комнаты митрополита поражали своею роскошью и в тоже время вкусом. Громадные окна с зеркальными стеклами, полы из цветных плит или мозаики, стены, или из мрамора или расписанные красками, колонны, одни с вьющимися желобками и раскрашенные красной краской и золотом, другие гладкие из белого и черного мрамора. Потолки также были очень оригинальны: они разделены на небольшие квадраты и в каждом из них — купол, раскрашенный золотом и красною краской. Кресла были обиты цветным бархатом с высокими резными стенками. Особенно великолепна была зала синода, высокая в три света, с хорами и большими окнами. Золота и серебра в ней почти нет, стены и колонны из белого и черного мрамора. Стоило это здание свыше 5 миллионов гульденов /101, 18-19/.
Глава III.
БУКОВИНСКАЯ МИТРОПОЛИЯ В СОСТАВЕ РУМЫНСКОЙ ЦЕРКВИ (1918 — 1944 гг.).

1) Первая Мировая война, и ее последствия для Буковины.

К началу XX века в Европе сложилось противостояние двух геополитических систем — возглавляемого Германией Тройственного союза Австро-Венгрии, Италии и Германии с одной стороны и «Тройственного согласия» России, Франции и Англии (Антанта) с другой. Мир, поделенный на сферы влияния и контролируемый двумя этими трансконтинентальными союзами стал ареной доселе невиданного военного, политического, экономического, духовного противостояния. Наиболее острые противоречия возникли между Германией и Великобританией, интересы которых сталкивались во многих районах земного шара. Глубокими были противоречия между Германией и Францией. Их источниками являлось германское стремление навечно закрепить за собой Эльзас и Лотарингию. С конца 19 века нарастало и русско-германское противостояние. Немецкая экспансия на Ближнем Востоке затрагивала экономические, политические и военно-стратегические интересы России. Вековое геополитическое противостояние существовало между Россией и Австро-Венгрией на Балканах. Основной его причиной являлась экспансия Габсбургской монархии, поддерживаемой Германием, на соседние южнославянские земли — Боснию, Герцеговину и Сербиею с целью утвердить господство на Балканах. Россия, всегда братски поддерживавшая борьбу единоверных южных славян с пангерманизмом не могла, также равнодушно смотреть и на притеснение украинцев в славянских землях и в том числе на Буковине. Разумеется, присутствовал и геополитический интерес — Россия желала усиления своего влияния на Балканах, контроля над Дарданеллами и Босфором, в конечном счете, исполнения вековечной мечты — восстановления Константинополя в форме главы великой греко-славяно-румынской империи.

Несмотря на формальную либерализацию отношения австрийских властей к православным славянам, их положение в империи Габсбургов оставалось тяжелым. Германизация, мадьяризация, окатоличивание славян, всегда оставалось заветной целью Вены. Результатом их дискриминации, ответом на нее стало национально-освободительное движение австрийских славян, крайней формой которого явилось сараевское убийство австрийского престолонаследника, ставшее поводом к войне. Исходной ступенью подготовки к ней было создание системы военно-политических блоков.

Начало этому положил австро-германский договор 1879 года, участники которого обязались оказывать помощь друг другу в случае войны с Россией. В 1882 г. к ним присоединилась Италия, искавшая поддержки в борьбе с Францией. Так в центре Европы возник Тройственный союз 1882 года, или союз Центральных держав, направленный против России и Франции, а позднее и против Великобритании. В противовес ему стала складываться другая коалиция европейских держав. Образовался русско-французский союз 1891-1893 годов, который предусматривал совместные действия этих стран в случае агрессии со стороны Германии или агрессии Италии и Австро-Венгрии, поддержанных Германией. Рост экономической мощи Германии в начале 20 века заставил Великобританию постепенно отказаться от традиционной политики «блестящей изоляции» и искать сближения с Францией и Россией.

Англо-французским соглашением 1904 г. и англо-русским соглашением 1907 г. урегулировывались спорные вопросы по разделу сфер мирового влияния.

Таким образом, оформлялось создание тройственного согласия или Антанты — блока Великобритании, Франции и России, противостоявшего Тройственному союзу. При активном участии Росссии был создан «Балканский союз» Сербии, Болгарии, Греции и Черногории, направленный как на борьбу с Турцией, так и на защиту от экспансии Центральных держав. Результатом его стала победоносная Первая Балканская воина с Турцией. В результате этой войны возникли взаимные территориальные претензии балканских стран, бывших союзниц, возникла Вторая Балканская война, серьезно ослабившая единство православных держав и, в свою очередь, усилившая позиции германизма на Балканах. Наиболее выгодны итоги этой войны оказались для Румынии. Румынское королевство превратилось в самое обширное среди балканских монархий государство, а его король Карл Эйтель Людвиг Зеферин, как он назывался в Пруссии, или Кароль I, получивший это имя в Румынии, отпрыск знаменитого, но сильно обедневшего рода Гогенцоллерн — Зигмаринген, стал отныне претендовать на гегемонию на Балканах. Удивительна судьба этого венценосца. В 1866 году избранный румынским князем 27-летний капитан прусского кавалерийского полка Карл Гогенцоллерн с двумя тощими чемоданчиками под чужим именем швейцарского гражданина Карла Гёртингена прибыл в Бухарест, чтобы занять престол. Он был тогда беден, что смог взять на австрийский пароход билет только 2-го класса. Однако в 1913-1914 гг. его состояние уже превышало 100 млн. флоринов. На биржевых спекуляциях и голоде румынского народа Кароль нажил себе баснословное богатство, превратившись в одного из богатейших монархов Европы /60, 76-208/. Завоевав с помощью России независимость своего королевства Кароль Гогенцоллерн уже через 5 лет, в 1883 г. вступает в союз с австро-германской военной группировкой.

После победоносной для русского оружия войны 1877-1878 годов Россия теряла свои позиции на Балканах, германизм, напротив, усиливался. В этой ситуации Румыния, привыкшая равняться на сильного, сделала ставку на Тройственный союз, что с удовольствием приветствовалось в Берлине и Вене. Впрочем, вскоре, в связи с аннексией Боснии и Герцеговины Австро-Венгрией, отношения союзников несколько охладели. Румыния начала зондировать почву на предмет союза с Антантой. У немецкого кронпринца, посетившего в апреле 1909 года Бухарест, создалось впечатление, что один только старый король, добрый немец и добрый прусак по его выражению остался верен союзу /40, 281-284/. Балканские войны еще более расшатали связи между Румынией и австро-венгерской группировкой, хотевшей убить двух зайцев: и Румынию в своей орбите сохранить, и враждебную тогда ей Болгарию не отталкивать. По Бухарестскому же мирному договору 1913 г. завершившему Вторую Балканскую войну, румынская олигархия отторгла у соседки ее житницу — южную Добруджу, крепость Силистрию и район Добрич-Балчик на правом берегу Дуная. Притеснения православных в Австро-Венгрии, особенно единокровных румынам трансильванцев подогревали антиавстрийские настроения. Таким образом, создавался румынским нейтралитет на случай европейской войны.

В июне 1914 года, во время круиза по Черному морю, император Николай II в сопровождении министра иностранных дел С. Д. Сазонова посетил порт Констанцу /см. 73/. Здесь состоялась встреча с королем Каролем и главой румынского правительства Л. Брэтиану. Подводя итоги своим беседам с румынским премьером, С. Д. Сазонов писал: «Румыния постарается присоединиться к той стороне, которая окажется сильнее и которая будет в состоянии посулить ей наибольшие выгоды» /73, 292/. Ближайшие недели подтвердили правильность его выводов – с началом мировой войны Румыния занимает позицию, как было сказано в правительственном коммюнике «вооруженного выжидания» /40, 286/.

Цель войны, начатой германским блоком, была сформулирована начальником генерального штаба Австро-Венгрии генералом Конрадом фон Гетцендорфом на встрече с министрои иностранных дел графом Бертхольдом: «Если мы пропустим момент, — заявил он, — монархия будет потрясена новыми взрывами югославянских, румынских, русинских и итальянских выступлений.

Австро-Венгрия должна вести войну из-за политических причин» /60, 251/. В ходе затянувшейся войны спрос на союзников возрос и у Антанты, и у враждебной ей группировки. Особенную настойчивость в отношении Румынии проявляли французы, людские резервы которых таяли на Западном фронте. Летом 1915 г. изменила свою первоначальную позицию и русская ставка: из-зa острой нехватки боеприпасов русская армия терпела серьезные поражения и вынуждена была отступать на широком фронте. В результате давления Англии и Франции на Россию и неудач на восточном фронте весной и летом 1915 г. создались необыкновенно благоприятные условия для торга Румынии с Антантой. Румынская олигархия требовала присоединения к королевству украинских земель в Буковине (включая Черновцы), венгерских — по реке Тисе и сербских — в западном Банате. В русском министерстве иностранных дел были поражены размером румынских притязаний. В телеграммах в Бухарест, Лондон и Париж С. Д. Сазонов предложил заявить, что «притязания не приемлемы, так как мы не можем согласиться ни на передачу под власть Румынии русского населения Буковины и Угорщины, ни на допущение румын к самому Белграду, для которого они могут стать не меньшей угрозой, нежели до сих пор были австрийцы» /40, 287-288/.

Через месяц последовал прорыв германских войск под Горлицей, знаменовавший начало широкого отступления русской армии. Англия и Франция вместо оказания реальной военной помощи усилили дипломатический шантаж союзника. С. Д. Сазонов капитулировал. 21 июля он отправил в Бухарест телеграмму: «Вследствии настоянии наших союзников… императорское правительство согласно удовлетворить все поставленные Брэтиану требования» /40, 288/. После чего румынами была совершена очередная подлость. Брэтиану инсценировал в правительственных кругах неудовольствие перспективой связи с Антантой для того, чтобы оговорив все территориальные приращения, уклониться от формального присоединения к ней. Но вот в 1916 году положение изменилось. Русской армии удалось остановить немецкое наступление и оправиться от нанесенных ударов. Несколько улучшилось снабжение ее вооружением и боеприпасами. Венцом компании 1916 года было знаменитое наступление Юго-Западного фронта русской армии под командованием А. А. Брусилова. В ходе Брусиловского прорыва австрийцы потеряли убитыми и ранеными около 1,5 млн. человек. В плен было взято 9 тысяч офицеров и около 450 тысяч солдат. Австро-венгерская армия была разбита и деморализована и уже не могла восстановить свои силы до конца войны. Наступление шло безостановочно. Австро-венгерский фронт был прорван, войска Юго-Западного фронта на правом крыле углубились в расположение противника на 80 км. и вышли на р. Стоход севернее Луцка. На левом крыле русские продвинулись на 120 км. 17 июня был взят г. Черновцы, до этого кратковременно переходивший к русским в компанию 1914 года, и занятый австрийцами в 1915 году. Вскоре вся Буковина была освобождена русскими войсками /15, 69-77/. В Румынии прорыв произвел громадное впечатление. В правящих кругах крепло убеждение, что дальше медлить нельзя, ибо это связано с риском упустить выгодный момент. Русское командование в 1916 году, не верившее в эффективность румынской армии скептически относилось к вступлению в войну Румынии на стороне Антанты. Но «союзники» России в очередной раз применили дипломатический шантаж и меньше чем через месяц после освобождения Буковины, 14 июля Россия уступила их нажиму, подтвердив территориальные условия, вступления Румынии в войну, что и произошло 27 августа.

Успешная впервые дни для румын война с Австpo-Венгрией через несколько месяцев обернулась взятием Бухареста. 420 км. румынский фронт стал тяжелейшим бременем для русской армии с ее тысячекилометровым фронтом и измотанными войсками. В это время большевики разваливали армию, октябрьский переворот довершил дело: началось массовое дезертирство. Румыния вступила в сепаратный сговор с Германией и лишь за несколько дней до поражения центральных держав вновь выступила на стороне Антанты, объявив ультиматум Германии, срок которого окончился менее чем за сутки до вступления в силу Компьенского перемирия (11 ноября), кончившего Первую Мировую войну. В «революционной России» наступил революционный хаос, пользуясь которым, под прикрытием борьбы с коммунизмом, румынские войска оккупировали в ноябре 1918 года Буковину незадолго до этого и Бессарабию.

Вероятно, борьба румын с большевиками на русской территории происходила успешно, следствием чего было благосклонное отношение к Румынии стран — победительниц, приведшее к признанию ими условий договора 17 августа 1916 года, практически реализовавшегося в захвате Румынией Буковины и Бессарабии.

Таким образом, закончился стосороколетний период пребывания Буковины в составе Австро-Венгрии приведший к автокефалии ее православной церкви вначале de facto а затем, с возвышением на степень митрополии и de jure. Несмотря на тяжелейшее испытание — давление тоталитарной бюрократической машины, попытки окатоличивания, онемечевания, подкупа клира и иерархии, сеяние национальных раздоров, конфискацию церковных имений, православие на Буковине было сохранено и ее Церковь, пройдя через горнило испытаний по-прежнему была духовным центром буковинского народа. Последним аккордом австрийско-буковинских отношений в церковной сфере стала конфискация на военные нужды 60-ти миллионного (по некоторым оценкам 300 миллионного) религиозного фонда. Фонд, постепенно отчуждаемый австрийским правительством от истинного владельца — буковинского православного народа, был наконец, использован австрийским правительством на военные нужды /77, 36-40/.
2) Положение Православной Церкви в Румынском королевстве
в период вхождения Буковинской митрополии в состав Румынской церкви.

Итак, в результате Первой Мировой войны Буковина вместе с Трансильванией и Добруджей по Сен-Жерменскому, Нейскому и Трианонскому мирным договорам отошла к Румынии. Начался 22-летний период пребывания Буковины в составе Румынии, а Букрвинской митрополии в составе Румынской церкви. Вследствие наследия войны и различий административного и церковного порядка адаптация Буковинской митрополии в Румынской церкви растянулась почти на 7 лет — до 1925 года, когда последняя была возведена на степень патриархата. Таким образом, Буковинская митрополия, войдя в Румынскую церковь, ставилась в ряд ее архиепархией и подчинялась существующему административно-церковному устройству. После объединительного церковного собора 1919 года структура Румынской церкви стала выглядеть следующим образом. Во главе ее до 1925 г. стоял св. Синод, в котором председательствовал митрополит Валахии, примас румынской церкви. 4 февраля 1925 г. решением св. Синода Румынская Православная церковь была провозглашена Патриархатом. 1 ноября 1925 г. состоялось торжественное возведение тогдашнего румынского Митрополита-Примаса Мирона Кристи в сан блаженнейшего Патриарха всея Румынии, наместника Кесарии Каппадокийской, митрополита Унгро-Влахийского, архиепископа Бухарестского /66, 68/.

Церковь состояла из 18 епархии, 5 митрополий, Буковинская митрополия, переименованная в том же 1925 из «Буковинской и Далматинской» в «Буковинскую и Хотинскую» /33, 14/ и была четвертой по значению. Возглавляла список митрополия Унгро-Влахийская, за ней следовала митрополия Молдавская и Сучавская, Ардеольская и Банатская, и завершала список Бессарабская митрополия. Таким образом, из 5 румынских митрополий 3 были вновь присоединенными. Св. Синод Румынской Церкви состоял из Патриарха, 4-х митрополитов, 13 епархиальных архиереев, и 9 викарных (или титулярных).

Светских чиновников в румынском синоде не полагалось. Все должности исполнялись самими членами Синода – архиереями. Так секретарями св. Синода состояли самые молодые из архиереев, директором канцелярии св. Синода состоял тоже один из моих архиереев. Св. Синод созывался дважды — весною и осенью королевским указом. При совещаниях Синода присутствовал министр исповеданий с правом совещательного голоса. Обыкновенно он присутствовал только при открытии и закрытии сессии Синода, когда читался королевский указ об этом. Министр исповеданий служил органом сношений св. Синода с правительством, а также с другими поместными церквами. Св. Синод практически был подконтролен правительству как в выборе кандидатур на архиерейские кафедры, так и в других насущных вопросах своей жизни, чем объяснялись многие недостатки церковной жизни /39, 78-105/. Следует заметить, что с созданием единой Румынской церкви прежнее значение митрополий как самостоятельных, автономных церквей было утрачено, и звание митрополита осталось лишь почетным наименованием; епископы епархии входящих в митрополию назначается, и контролируются Синодом.

Как в митрополиях, так и епископиях устанавливается единый порядок епархиального управления. Епископ назначает и низлагает протоиереев и настоятелей приходов, назначает членов консистории, заведует духовными школами епархии, наблюдает за монастырями, причем все это по согласованию с министерством исповеданий. Псаломщики и пономари назначаются епархиальными архиереями, по просьбе приходских попечительств. Причт церквей, содержимых из частных фондов, назначается епископом, в согласии с законными представителями фонда, из которого содержится церковь. Рукополагать без санкции министра исповеданий архиерей мог лишь монахов, белое же духовенство — только по согласованию с министерством. Законом 1893 г. в Румынии была значительно ограничена судебная власть епархиального архиерея по отношению к подчиненному ему духовенству. Исполнительной власти епархиального архиерея предоставлено удаление от мест только псаломщиков и пономарей. Что касается священников и диаконов, то их мог предать суду епархиальной консистории не только епархиальный епископ, но и министр исповеданий и попечительства церквей, имевших особые фонды — последний только членов причта таких церквей.

Если предание суду следовало со стороны министра исповеданий или церковного попечительства, то осуждение перед епархиальной консисторией должны были поддерживать церковные защитники, состоявшие при министерстве исповеданий. Если же духовные лица отдавались под суд архиереем, то осуждение поддерживали епархиальные ревизоры, но в этом случае имели право присутствовать на суде и церковные защитники. Таким образом, через этих церковных защитников министр исповеданий имел возможность следить за судопроизводством в епархиальных консисториях. Кроме того, если решением епархиальной консистории виновный клирик приговаривался к лишению жалования на время или навсегда, то решение это приводилось к исполнению министром исповеданий. Министр исповедания и сам собственною властью мог лишить духовное лицо жалования в том случае, если это лицо подвергалось осуждению в светском уголовном суде за какое-нибудь уголовное преступление.

В действовавшем в Румынии с 1893 г. законе духовные школы почти полностью передавались из ведения епархиального архиерея в ведение министра исповеданий и народного просвещения. В министерстве составлялись программы преподавания в духовных школах. Назначение и обязанности начальствующих также были в компетенции того же министерства /39, 106-11/. Здесь следует заметить, что на отношения румынского государства и Румынской церкви с середины XIX веке до середины ХХ века наложили свой неизгладимый отпечаток периоды правления властного, под стать, в этом отношении, Петру I, князя Кузы, и затем управление католической прусской династии Гогенцоллернов, тяготевшее к Германии, Австрии, Ватикану, но только не к Православию и исповедывавшему его румынскому народу. Церковно-административный строй Румынской церкви к 1925 году во многом определялся этими влияниями.

При каждом епархиальном архиерее в Румынии находилась духовная консистория. Она состояла, по крайней мере, из трех членов, назначаемых на три года епархиальным епископом с согласия министерства исповеданий. Когда рассматривалось в консистории дело, касавшееся монастырей, то к упомянутым трем членам консистории присоединялся еще церковный ревизор и экзарх монашеский. Члены консистории не могли отстраняться ранее трехлетнего срока, кроме как по обоснованной причине, с взаимного согласия архиерея и министерства исповеданий. Они получали особое вознаграждение за дни, в которые проходили заседания, равно как и за прогоны, когда отправлялись для следствий. Определения консистории получали силу после утверждения их епархиальными преосвященными. Дела решались большинством голосов. В румынских консисториях кроме трех-четырех священников светских чиновников не полагалось. Секретари консистории, как правило, состояли одни из младших священников, присутствовавших в консистории.

Консистория ведала чисто церковными делами духовенства. Частный круг ее действий касался следующих предметов: она наблюдала за религиозно-нравственным состоянием духовенства, рассуждала о священных и богослужебных предметах, наблюдала за тем, чтобы метрические записи о родившихся, браком сочетавшихся и умерших велись правильно по установленной форме, разбирала дела о преступлениях, совершенных духовными лицами и мирянами, в той мере, в какой они относились к области канонических преступлений, рассматривала и решала апелляции на суд протоиереев, назначала за преступления те или иные наказания.

Определения епархиальных консисторий, касавшиеся временного или постоянного лишения жалования священнослужителей, приводились в исполнение министром исповеданий. Что же касается консисторских определений, имевших чисто церковный характер, то таковые определения утверждались и приводились исполнение епархиальным архиереем. В случае запрещения в священнодействии или извержение из священного сана, осужденный имел право подавать жалобу в св. Синод. Последний, если находил, что судебное производство не было правильно исполнено или что законы и указы не были приложены точно, или что власть превысила свои полномочия, имел право кассировать дело и отправить его другой консистории, находящейся в соседней епархии, причем последняя консистория будет судить окончательно /39, 112-113/.
3) Буковинская митрополия как архиепархия Румынской церкви.

Таким образом, как мы видим, права и значение буковинского митрополита и состоящей при нем консистории при адаптации в Румынскую церковь, существенно сокращались по сравнению с периодом самостоятельного бытия архиепархии во время вхождения Буковины в состав Австро-Венгрии. Некоторое время (вероятно, до 1924 года — года смены митрополита Владимира — де Ренты, поставленного еще в Австрийский период), продолжал существовать митрополичий синод Буковинской церкви, в который по выходе из него далматских епископов введен был титулярный епископ Радовецкий (с 14.09.1914 г. — епископ Ипполит Воробкевич). До того же, вероятно, времени продолжали оставаться у Буковинской церкви некоторые привилегии автономной церкви. Более точных данных о дате и времени у нас нет, по-видимому, процесс «деавтономизации» и адаптации буковинской митрополии был постепенным и зримым свидетельством его окончания была отставка на покой митрополита Владимира — де Ренты с заменой его Нектарием Котларчуком. Тогда же, вероятно, была изменена титулатура митрополита Буковины: вместо титула «митрополит Буковинекий и Далматинский», он стал именоваться митрополитом Буковинским и Хотинским, архиепископом Черновицким. Хотинский уезд был возвращен Буковине до 1925 года, во всяком случае, в епархиальном ежегоднике за 1924 год он еще не числится /103/.

Из того же ежегодника 1924 года узнаем, что консистория Буковинской митрополии состояла тогда из 7 человек: доктора Клемента Поповича, архимандрита; митрофорного священника Константина Морарю; митрофорного священника Димитрия Дана, члена-корреспондента Румынской академии; митрофорного священника Георгия Шандру, протопресвитера доктора Ипполита Тарковского, настоятеля кафедрального собора; митрофорного священника Иоанна Темоячи, митрофорного священника доктора Василия Георгиц, профессора библейской истории и экзегетики Нового Завета Черновицкого университета.

В отличие от румынской практики в 1924 году канцелярия консистории, возглавляемая директором консистории состояла не из членов консистории. Директором консистории был Евгений Нещук, референт митрополита Владимира. Все работники канцелярии комплектовались из светских лиц. Лишь секретарь консисторской канцелярии через год после работы в этой должности был рукоположен в диакона.

В 1925 году происходят изменения, как в структуре управления всей румынской церкви, так и составляющих ее епархий. Учреждается Национальный церковный конгресс, в который входили все члены св. Синода Румынской церкви и кроме того, избранные делегаты от каждой епархии: два духовных и четыре светских лица. Очевидно, это было весьма положительным фактом укрепления соборности в управлении румынской церкви, упрочения ее единства и эмансипации от государства, десятилетиями пытавшегося подмять церковь под себя. В 1937 году состав депутатском группы от буковинской митрополии был таков: священник доктор Валериан Шесан профессор Черновицкого университета, священник Константин Велегорский, референт патриарха, министр, доктор Иоанн Нистор, ректор Черновицкого университета, А. С. Куза, профессор университета, доктор Евсевий Попович, Сучавским профессор, доктор Николай Котос, профессор Черновицкого университета /33, 4/. Читая послужные списки указанных делегатов и членов консистории, которые мы не приводим по ограниченности объема сочинения, можно убедиться в высочайшем научно-богословском и образовательном цензе руководства буковинской церкви того времени, длительном и непорочном священническом служении. При всей условности нашего вывода сама тенденция подборки руководящих кадров, очевидно, была положительна.

Соответственно всерумынскому Национальному церковному конгрессу в епархиях учреждались епархиальные собрания. В епархиальное собрание Буковинской митрополии входило 40 делегатов — 20 духовных лиц и 20 светских. Из этого собрания избирались секция культуры и экономическая секция. Состав консистории сокращается до 3-х постоянных членов и 6-ти резервных, как ее членами, так и председателем могли быть люди светские.

Следующая епархиальная административная инстанция после консистории, это — уездный протоиерей (по-румынски protopresviter). Как мы уже упоминали, это не сан, а должность. Структура протоиерейских округов на Буковине времен Австро-Венгрии и в Румынии была примерно одинакова, так что по объединении с румынской церковью эта инстанция не претерпела существенных изменений. Назначались и увольнялись протоиереи епархиальным архиереем по согласованию с министром исповеданий. В обязанности протоиереев входила ревизия церквей, наблюдение за жизнью клира, разбирательство и предотвращение коллизий между прихожанами и причтом. Протоиерей разрешал споры между священнослужителями относительно их церковных доходов и вторжения в чужие приходы с требоисправлениями, разбирал споры по жалобам духовенства на приходские общины или отдельных прихожан в случаях уменьшения платы за требоисправление и уменьшения других определявшихся законодательно, священно-церковно-служительских доходов, а равно также разрешал споры между клиром и прихожанами, возникавшие вследствие увеличения клиром требований вознаграждения за требоисправление.

Апелляционные жалобы на протоиерейские решения подавались в епархиальную консисторию. При протоиерее могли происходить собрания белого духовенства, с разрешения местного епископа. Уездный протоиерей имел в своем ведении по несколько становых благочинных, по числу станов в уезде (или ассистентов — в буковинской митрополии). Обязанности их почти ничем не отличались от обязанностей протоиерея, только район их деятельности был уже. Протоиерей контролировал их деятельность, давал им поручения и т.д., коллегиально решал с ними все дела /39,114-116/.

До 1928 года, как выше уже говорилось, на Буковине было 12 протоиерейских округов Черновицкий, Серетский, Сочавский, Радовецкий, Гуморский, Кимполунгский, Виковский, Сторожинецкий, Коцманский, Днестровский, Черемошский и Путиловский. В 1924 году Черновицкий протоиерейский округ возглавлялся протоиереем Иоанном Попеску, в нем был 31 приход с соответственно 31 приходской церковью, 9 приписными, 1 домовой церковью и четырьмя часовнями. В округе было 87 тысяч прихожан, на них приходилось 54 священника из них 1 протопресвитер, 4 протоиерея.

Кимполунгский протоиереиский округ возглавлял протоиерей Николай Люмечану, в нем было 18 приходов с приходскими церквами, 8 приписными и 2 домовыми церквами и одна часовня. На 35500 прихожан было 26 священников.

Черемошский округ возглавлял протоиерей Феодор Петрук. В нем было 22 приходских церкви, 7 филиальных, 2 домовых и часовни, на 58000 прихожан было 32 священника. В Коцманском протоиерействе, возглавлявшемся Георгием Тевтулом было 25 приходских церквей, одна приписная и 3 домовые. Среди 54700 прихожан служили 32 священника. Гуморский округ имел протоиерея Онуфрия Мироновича, в нем было 14 приходских, 3 приписные и 6 домовых церквей с 22 священниками и 30900 прихожан.

Днестровский округ возглавлялся Иларионом Ивановичем. В протопресвитерстве было 26 приходов, 2 приписные церкви и 1 домашняя. На 46400 православного населения приходилось 30 священников.

Путиловское протоиерейство исполнялось Орестом Казаком. В 16 приходах с четырьмя приписными и одной домовой церковью и 7 часовнями служило 16 священников при 23500 прихожанах.

Радавецкое протоиерейство, имевшее 60400 прихожан 19 приходов с 6 приписными, двумя домовыми церквями и двумя часовнями с служившими в них 30 священниками, возглавлялось протоиереем — администратором Димитрием Карбуной.

Серетскии округ состоял из 15 приходов с 11 приписными, 3 домовыми церквями и двумя часовнями. В нем при 36700 прихожанах служило 21 священников, возглавлялся он Михашом Перчелом.

Сторожинецкое протоиерейство включало в себя 23 прихода, соответственно 23 приходские, 16 приписных и 2 домовые церкви и одну часовню. В них служило 33 иерея и числилось 62800 православных. Возглавлял его областной протоиерей Феофил Савчук-Савену.

Сучавский округ имел 20 приходских, 10 филиальных и 3 домашние церкви, а также одну часовню. На пятьдесят тысяч прихожан приходилось 32 священника. Возглавлялся округ Георгием Берарю.

И наконец, в Буковском округе протоиерействовал Михаил Бендеску. Ему было подведомственно двадцать приходов с одной приписной и тремя домовыми церквами. При 59000 населения в округе служило 31 священников /103/.

Как мы уже сказали, такое церковно-административное деление Буковинской митрополии сохранялось до 7 сентября 1928 года, когда решением епархиального собрания за № 10646 епархия стала делиться на 10 протоиерейств в соответствии с Законом об организации Румынской Православной церкви. Эти округа суть следующие: Черновицкий, Черемошский, Гуморский, Днестровский, Радовецкий, Серетский, Сторожинецкий, Сучавский, Арборе и Долгопольский /33, 38-39/ .

По церковному закону 1893 года состав приходов мог изменить только св. Синод по соглашению с министром исповеданий, однако, не уменьшая числа приходов. Норма, по которой можно было сделать изменение, для сельских приходов — общины, а для городских — число в 400 семейств. Новый приход мог быть учрежден лишь в случае основания новой общины и только по королевскому указу.

Никто не мог построить новой церкви без разрешения епархиального архиерея и министерства исповеданий. С условием, чтобы если церковь строится не для замещения прежней приходской или приписной, строитель предоставил новой церкви достаточные средства, равно как и ее священно-церковно-служителям. При таких же условиях частные лица могли, с разрешения епархиального архиерея и министра исповеданий, содержать приписную церковь и служащих при ней лиц. Домовые, придельные и другие церкви, содержимые на средства частных лиц, не входили в число приходских или приписных церквей. Всякий мог строить также церкви с разрешения местного архиерея. Если же частное лицо при своей домовой церкви желало иметь постоянных священно-церковно-служителей, особых от приходских, то в этом случае должно было руководствоваться теми же правилами, какие относились к желающим основать новую церковь.

В каждом приходе полагался один священник и два псаломщика, в городских церквах, кроме того, один пономарь. В каждой приходской общине, в которой находились уездные учреждения, но не было пребывания епархиального архиерея, имелся один диакон при соборной церкви. Церквам, имевшим средства, достаточные для содержания одного диакона, разрешалось его иметь, также не возбранялось иметь, в случае достатка средств дополнительных псаломщиков. В церквах при городских кладбищах служили поочередно все городские священники. В каждом православном приходе должно было быть попечительство, состоявшее из трех членов: священника — настоятеля приходской церкви, одного члена, назначенного уездным исправником в сельских приходах, а в городских — городским годовой, и одного члена прихода, избиравшегося прихожанами на 5 лет. Попечительство управляло имуществом местной церкви, расходовало церковные средства на содержание и благоустройство церкви, на содержание причта и действовало под контролем городской думы или сельского управления. Румынское духовенство было освобождено от воинской повинности и государственных податей. Церковнослужители только от воинской повинности. Как правило, румынские священники активно участвовали, особенно в селах, в общественной жизни — они были непременными участниками сельских сходов, играя там важную роль, как по причине духовного авторитета, так и вследствие своего образования использовавшегося односельчанами /393, 117-146/.

Итак, как мы видим, структура и характер церковно-административного устройства Румынской церкви отличались в некоторых отношениях от принятого в Буковинской митрополии в австрийские период. После 1918 года началась постепенная конвергенция устройства старорумынских митрополий и епархий во вновь приобретенных территориях. Это облегчалось большой близостью этих епархий и их общими национально-церковными корнями и традициями.

К моменту вхождения Буковинской митрополии в Румынскую церковь на Буковине действовали три мужских монастыря, оставленных решением австрийского императора Иосифа II в отличие от многих упраздненных тогда монастырей, а также вновь открытый в 1909 году митрополитом Владимиром де Рентой женский Черновицкий монастырь.

Монастырь Путна, возглавлявшийся с 1919 г. архимандритом Григорием Волчинским имел в 1924 г. в своем составе 5 иеромонахов, 2 иеродиакона и одного рясофорного послушника. В 1934-1935 гг., находящаяся в монастыре усыпальница Стефана Великого была обновлена по указанию и на средства румынского короля Кароля II-го, который в связи с этим был провозглашен почетным ктитором монастыря. При монастыре существовали скульптурная и столярная мастерские, которыми заведовал иеромонах Мирон Рутару, а также небольшое собственное хозяйство, руководившееся иеромонахом Иоакимом Трачикаром и Никандром Бойчаком. В 1937 г. кроме 5 иеромонахов в монастыре считалось насельников: 5 иеродиаконов, 3 монаха и 3 послушника.

Игуменом монастыря Сочавицы в 1924 г. был доктор архимандрит Ортизий Попеску, в состав братии входило 11 человек; кроме игумена и викария — Василия Гакмана — 4 иеромонаха, иеродиакон и 4 монаха. 1 октября 1936 г. монастырь из мужского был преобразован в женский, и в 1937 г. его насельницами были игумения Анатолия Глашку с четырнадцатью сестрами.

По данным ежегодника буковинской митрополии за 1924 г. игуменом — архимандритом монастыря Драгомирна с 1919 года пребывал Дионисий Буряк. В состав братии входили 2 иеромонаха, иеродиакон и четыре монаха. К 1937 году состав братии увеличился до 24 человек. Кроме того, в 1933 году при монастыре был открыт скит Петра-Тыетура и скит в селе Панач уезда Долполья (Кимполунг) в котором восемь насельников.

В Черновицком женском монастыре в 1924 году было 8 сестер, временно возглавлявшихся викарией игуменией Верой Мехерой. Кроме того, в период 1918-1940 гг. на Буковине открывается также ряд скитов, из которых скит Новая Кошна был открыт в 1929 году, Корлыцан — в 1934 году и Ватра Молдавица в l936 году.

Система духовного образования в румынский период оставалась почти прежней. Научно-богословским центром буковинской митрополии являлся богословский факультет Черновицкого университета. Духовным учебным заведением для подготовки священнослужителей являлась епархиальная семинария. Руководителей церковных хоров готовили канторальные школы. Кроме того, при буковинских православных лицеях и школах преподавался Закон Божий специально назначаемыми преподавателями — священниками — катехетами /33, 83-91/, /103, 54/.

Как мы уже упоминали, после отправленного на пенсию Владимира — де Репты митрополитом Буковинским был избран проникнутый румынскими националистическими идеями епископ Белгородский Нектарий Котлярчук (о его преданности румынской идее писал журнал «Кандела» в Некрологе в 1935 г.). Родился он 19 февраля 1875 года в селе Ступикань Кимполунгского уезда в бедной семье. Окончил Сучавский лицей Стефана Великого, где, как говорит некролог «зажглось в его сердце национальное чувство» /122, 1/. Вследствие своей бедности он вынужден был пробивать себе дорогу в жизнь сам. По окончании лицея был послан на учебу в Черновцы, на богословский факультет Черновицкого университета, где получил докторский диплом. Затем закончил и философский факультет, защитив докторскую диссертацию «История румынской филологии и философии». По окончании курсов в Черновицком университете, обучался за границей — в университетах Вены, Бонна, Мюнхена. По возвращении из-за границы в 1901 году был назначен профессором Государственного лицея, работал в университетской библиотеке сотрудником, а затем и директором. В I901 же году был рукоположен во диакона в кафедральном Свято-духовском соборе г. Черновцы. В 1914 году его рукополагает митрополит Владимир во пресвитера. В 1915 году он назначается доцентом университета, а в 1919 г. профессором. В этом же году он назначается протоиереем, а в 1921 г. протопресвитером и деканом богословского факультета Черновицкого университета, представителем которого он впоследствии был в румынском парламенте.

Занимая активно прорумынские и румынизаторские позиции, он стал хорошо известен в Бухаресте, в результате чего в 1923 г. был избран епископом Белгородским и Измаильским. Был рукоположен в Яссах 10 мая и интронизирован 20 мая 1923 года. После отправления митрополита Владимира де Репты на пенсию, решением румынских властей, утвержденным 10 ноября 1924 г. он возводится на освободившуюся Черновицкую кафедру, при возведении на кафедру в Черновцах присутствовали все румынские митрополиты. Было сказано много слов о процветании «великого румынского народа».

В правление митрополита Нектария были проведены значительные измнения в управлении Буковинской митрополией. Новый митрополит активно участвовал в разработке нового церковного закона от 1 мая 1925 хода, в борьбе за установление патриархата. Достижения Румынской церкви 1925 г. стали проводиться им в подведомственной епархии, начиная с ноябрьского епархиального собрания 1926 года. Закон и Устав организации Румынской церкви имел своею основою устав Ардеальской митрополии установленный трудами упоминавшегося митрополита — Барона Шагуны. Его основные принципы суть следующие: автономия церкви, конституционные основы ее деятельности, представительное, путем избрания, участие мирян в управлении церковью, причем состав мирян составляет 2/3 в органах управления. На базе нового церковного закона Румынии преосвященный Нектарий в сотрудничестве с вновь созванным епархиальным собранием и созданным епархиальным советом разрабатывает и утверждает целый ряд уставов Буковинской митрополии, послуживших образцом и для иных румынских епархий:

1) «Устав организации и функционирования епархиального совета Черновицкой архиепископии». Он был утвержден на заседании епархиального собрания 28 ноября 1925 года.

2) «Внутренний устав устройства служб по заведыванию и использованию Румынской Православной Буковинской церкви» утвержден на том же собрании.

3) «Устав условий применения гражданского кодекса для служащих фонда». Утвержден 8 октября 1926 года.

4) «Устав о пенсионном фонде Буковинской епархии» от 11.Х.1926 г.

5) «Внутренний устав епархиального собрания Буковинской архиепископии» утвержденной голосованием в епархиальном собрании 9 ноября 1926 г.

6) «Устав основания издательского фонда», утвержденный 14 ноября 1927 г.

7) «Устав устройства сберегательных касс взаимной кредитной помощи Буковинской епархии», вставлен и одобрен епархиальным советом 21 декабря 1927 г., на основе решений епархиальных собрании от 26 мая и 13 ноября 1917 г.

8) «Инструкция обеспечения деятельности служб церковного фонда».

9) «Инструкция по управлению лесными владениями церковного фонда».

10) «Инструкция деятельности окружных служб». Все эти три инструкции были одобрены епархиальным советом на заседании 12 декабря 1927 г.

11) «Устав пастырских конференций Буковинской архиепископии был одобрен епархиальным советом 27 января 1928 г.

12) Уже упоминавшийся «Устав о деятельности протоиерейских округов» от 7 сентября 1928 года.

Очевидно, все эти законодательные акты создавались при его непосредственном участии — преосвященный Нектарий имел работы по каноническому праву, философии, литературе. Еще в 1904 году он написал работу: «Нечто о перемене церковного управления на Буковине». В 1921 году он пишет сочинение «Социальная защита и церковь». На основе читанных в университете лекций издаются его курсы практического богословия и литургики. Им была написана оригинальная работа по философии с апологетической направленностью «Ступени формальной психологии и проповедь» (Черновцы, 1923 г.).

Происходя из бедного семейства, митрополит Нектарий измлада сочувствовал чаяниям и выступлениям социальных низов, участвовал в националистических митингах румынской молодежи. Вероятно, эти национально-демократические настроения сохранялись им всю жизнь, поскольку им не мало было сделано как для участия белого духовенства и мирян в соборном управлении церковью, так и для улучшения жизни малоимущих клириков, их пенсионного обеспечения /см. 122/. Всю свою жизнь он отстаивал идею о канонической принадлежности буковинской митрополии молдавской церкви и о неотъемлемом праве Румынии на Буковину. Именно к этому периоду относится пик румынизации буковинской церкви. Собственно и в Румынии в целом это было время нарастания националистических настроений, особенно в связи с мировой экономической депрессией 1923-1933 гг.. Возникли «Лига национально-христианской защиты», «Ассоциация христианских студентов» во главе с будущим главою румынских фашистов К. Кодряну. Он же основывает «Легион Михаила Архангела» преобразованный впоследствии в военизированную фашистскую организацию «Железная гвардия». Так в то время под прикрытием христианских идей и названий расцветал румынский шовинизм.

4 июля 1935 года митрополит Нектарий скончался. Выборы нового преосвященного состоялись на Церковном Национальном конгрессе в Бухаресте 17 октября 1935 года. В числе кандидатов были Ипполит Воробкевич епископ Радовецкий, викарий Буковинской митрополии и епископ Хотинский Виссарион Пую. Восьмидесятишестилетний владыка Ипполит просил снять его кандидатуру, заверив в своей преданности будущему митрополиту на благо церкви. Прошла оставшаяся кандидатура Хотинского епископа Виссариона. Там же на конгрессе по избрании он выступил с кратким словом благодарности, в котором сказал: «Не хочу говорить попусту, давая обещания сделать то или другое, но постараюсь сделать все от меня зависящее» /109, 5-7/. 30 октября 1935 года король Кароль II вручил ему митрополичий жезл и 10 ноября высокопреосвященный Виссарион вступил в управление митрополиею.

Родился он 27 февраля 1879 г. в селе Пашкан Сучавского уезда. Во святом крещении назван был Виктором. Первоначальное образование получил в родном селе, затем окончил Ясскую духовную семинарию. По окончании семинарии поступил на богословский факультет Бухарестского университета, который закончил в 1905 году. В 1905 же году принимает монашеский постриг с именем Виссарион в память Виссариона — чудотворца, египетского преподобного прославленного в 5 веке. Через три дня рукоположен во диакона. В 1905-1908 гг. учился в Киевской Духовной Академии, в декабре 1908 г., по возвращении на родину рукополагается во священника в городе Галаце и возглавляет духовную семинарию. В следующем году возводится в сан архимандрита и становится инспектором — экзархом всех Бессарабских монастырей.

17 марта 1921 г. архимандрит Виссарион избирается епископом Арджеша. 25 марта совершается его епископская хиротония в Бухарестском кафедральном соборе, в тот же день король Фердинанд I вручает ему епископский жезл, a 27 марта приступает к управлению епархией, епископом которой он был два года.

13 марта 1923 г. чрезвычайным епархиальным конгрессом Бессарабской церкви рекомендуется на Хотинскую кафедру, а 18 марта ему вручается королем жезл на управление новой епархией. На Хотинской кафедре, входившей в состав Буковинской митрополии, он пребывал в течение 12 лет. Как мы уже сказали, с 1935 г. он становится Буковинским митрополитом. О его деятельности в этом качестве узнаем из «Православного календаря на 1938 год» изданного на украинском языке в Черновцах: «Первая великая заслуга высокопреосвященнейшего митрополита Виссариона в том, что он навел порядок в религиозном фонде. Это засвидетельствует каждый священник, каждый урядник, каждый пенсионер, все вдовицы, все сироты которым правильно выплачиваются оклады, пенсии и прочие денежные вспомоществования. Немыми свидетелями могут служить новопостроенные и восстановленные церкви, прекрасно обновленный кафедральный собор с новым колокольным звоном, обновленные церковь св. Параскевы, Николаевская церковь. Это засвидетельствуют и румынские народные дома и чужие диэцезы, которым наш высокопреосвященный митрополит уделял многомиллионную помощь из религиозного фонда».

Календарь восхваляет митрополита за улучшение богослужения, церковного пения и проповеди. Отмечаются его заслуги перед богословием, увеличение штата профессоров на богословском факультете университета. Указывается на большое внимание, уделяемое митрополитом Виссарионом буковинским монастырям. В качестве примера приводится его решение об изменении статуса монастыря Сучавица — он стал женским, а монахи были расселены по другим монастырям. Им была отобрана у греко-католиков Сучавская церковь, поскольку последняя была основана в 16 веке православным воеводой Рарешем, что и было подтверждено судебными властями. В период его управления митрополиею была основана новая епархия в Сигете Марморошском (1.07.1937 г.). Митрополит Виссарион не забывал о популярной церковной литературе. Так он основал народную «библиотеку св. Иоанна Сучавского», для которой первую книгу, с житием св. Иоанна Сучавского написал сам.

Указывалось в календаре и на «высшие церковные интересы» высокопреосвященного митрополита, которыми в первую очередь являлись стремление получить информацию о православии за рубежом: в Польше, Болгарии, Сербии, Греции, Финляндии. Наконец, что касается запросов украинского православного народа, то здесь к нескольким книжечкам для народа на украинском языке из «библиотеки св. Иоанна Сучавского» автор панегирика добавляет: «В духовную семинарию в 1937-1938 гг. приняли и нескольких украинцев». Кроме того, решением митрополита в день св. Иоанна Сучавского отправлялись в Сучаву несколько украинских священников для совершения богослужения на славянском языке, а также каждое воскресенье в кафедральном соборе о. Кассиан Бринзан произносил проповеди на украинском языке. В календаре говорится о влиянии митрополита и на приходскую жизнь, особенно на его частые «канонические визитации» /66, 36-41/. Митрополит Виссарион входил в румынский сенат, являлся кавалером орденов: «Великого Креста», «Румынской короны», «Св. Гроба», «Фердинанда II-го».
4) Буковинская митрополия накануне Второй Мировой войны.

В l934 году взамен кабинета либералов И. Дуки к власти пришла национал-либеральная партия во главе с Г. Татареску. Один из лидеров либералов — Г. Брэтиану охарактеризовал обстановку как наступление «эры диктатуры государства». В Румынии проявилась тенденция роста вмешательства государства во все области жизни общества, — подчеркивал он. — Мы переживаем кризис либерализма» /40, 346/.

Утренние сообщения радио Бухареста отметили 10 февраля 1938 г. «общее похолодание». Эта обычная метеосводка казалось, предопределила политическую погоду в стране на грядущий день. Кароль II упразднил конституцию, провозгласив установление королевского правления. Сформированное новое правительство во главе с патриархом Мироном полностью подчинялось только королю, парламент был распущен. Комментарий газеты «Универсум» подтверждал, что в верхах сложилось убеждение о необходимости пересмотра и перестройки структур власти, чтобы «твердой рукой» подавить «хаос политиканства» и навести «порядок». В воззвании правительства к населению была в общих чертах определена направленность предстоящих реформ: введение конституции, закрепляющей торжество «национальной идеи» в румынском обществе, запрещение деятельности партий, назначение военных на ведущие должности в центральном государственном аппарате и на местах.

Несмотря на конфликт короля с «Железной Гвардией» в стране нарастала фашизация. Сделавшая ставку на фашистскую Германию, Румыния усиленно милитаризовалась. После начала Второй Мировой войны Румыния хотя и сохраняла нейтралитет, но все больше втягивалась в орбиту Германии. Наконец желание Кароля II укрепить внутреннюю базу своего режима нашло выражение весной 1940 г. в политике примирения всех прогерманских сил. «Примирение» произошло, прежде всего, с легионерскими движениями, главари которого вошли в правительство.

22 июня 1940 г. была создана «единая политическая организация» — Партия нации, в которую была включена и «Железная гвардия».

Таким образом, произошло объединение сил внутреннего фашизма и на основе сложившийся триады — организации власти, политической партии и принятого политического курса королевская диктатура завершила эволюцию, приобретя все черты монархо-фашистского режима. Германия не особенно церемонилась со своим союзником; вследствие пакта Молотова-Риббентропа Россия приобретала Прибалтику и другие территории, среди которых были Бессарабия и Северная Буковина. 28 июня части Красной Армии заняли Северную Буковину и Бессарабию /40, 344-365/. Буковинская митрополия вместе с румынскими органами власти переехала на Южную Буковину /99, 13/.

За две недели до этого, 13 июня 1940 года новым митрополитом Буковины был избран Тит (Симедря). Нам неизвестно, когда митрополит Тит занял кафедру: то ли еще до прихода Красной Армии или уже после занятия Северной Буковины румынскими войсками в 1941 году. Он родился 4 сентября 1886 года в селе Найпу уезда Влашка. Окончил Бухарестскую духовную семинарию «митрополит Нифон». В 1917 г. рукоположен во священника для прихода села Прунара, где и служил до 12 сентября 1916 года. С этого времени до 1 октября 1920 г. был военным священником — добровольцем. После войны окончил богословский факультет Бухарестского университета и юридический факультет Ясского университета. С 1 апреля 1921 священник церкви св. Николая и Бухаресте, а в 1922-1923 учебных годах обучался на свободном богословском протестантском факультете в Монпелье в Париже. 15 сентября l923 года был назначен директором канцелярии св. Синода и священником кафедрального собора. 24 апреля 1924 года принимает монашество с именем Тит в Чернинском монастыре.

На осенней сессии св. Синода, по рекомендации патриарха Мирона, избран викарным архиереем Бухарестской архиепископии с титулом «Тирговиштану». Епископская хиротония совершена 25 марта 1926 года. После освобождения митрополитом Виссарионом Хотинской кафедры занял ее 21 декабря 1935 года, решением Синода от 11 октября 1935 года. Годы правления митрополита Тита пришлись на вторую Мировую Войну. Трудно сказать, с чем был связан выбор митрополита Тита на буковинскую кафедру. Тем ли, что его хотинская епархия входила в состав Буковинской митрополии, либо его антибольшевизмом и антирусскими взглядами, во всяком случае, по причине обстоятельств тогдашнего военного времени, сколько-нибудь объективной информацией о жизни Буковинской митрополии во время войны мы не располагаем.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В Румынии, лишенной приобретений Первой Мировой войны, но от этого не ставшей менее преданной Германии пришел к власти король Михай и генерал Антонеску, планировавший восполнить территориальные потери за счет СССР. Начав войну, с Советским Союзом одновременно с Германией, Румыния выставила против него 30 дивизий. Скоро были оккупированы Северная Буковина и Бессарабия. Аннексировалось также пространство между Днестром и Бугом, которое было названо Транснистрией. В ноябре 1941 года на встрече Антонеску с Гитлером последний заявил: «Ваши права и власть на востоке неограниченны. Берите столько, сколько считаете необходимым». Планировалась аннексия Одессы. Но всем этим планам, как известно, не удалось сбыться. В марте-апреле 1944 года Советскими войсками была освобождена Буковина, а в ходе Ясско-Кишеневской операции Румыния была разгромлена и занята Красной Армией /40, 345-401/. Северная Буковина, в качестве Черновицкой области была вновь включена в состав УССР, а Буковинская митрополия в качестве рядовой епархии «Черновицкой и Буковинской» была подчинена Московскому Патриархату. Вопрос о каноничности такого подчинения, насколько нам известно, не ставился. Известно лишь, что первым епископом, назначенным от Московского патриархата на Черновицкую кафедру был некто Феодосий Корневицкий (или Каверницкий). По данным, полученным из архива Московского Патриархата /72, 287/ он родился в 1895 году. Во св. крещении получил имя Евфимия. В 1916 г. окончил Киевскую духовную семинарию. В 1923 г. уже будучи, протоиереем примкнул к обновленческому расколу. В 1944 г. принес покаяние и был немедленно назначен епархиальным благочинным православных приходов Черновицкой области. 22 февраля 1945 года пострижен в монашество с именем Феодосия и возведен в сан архимандрита. Определением Святейшего Патриарха Алексия и Священного Синода назначен в августе 1945 года на кафедру Черновицкую и Буковинскую. Чин наречения и епископскую хиротонию совершили: Патриарший экзарх всея Украины митрополит Киевский и Галицкий Иоанн, епископ Волынский и Ровенский Николай и епископ Житомирский и Овручский Антоний /72, 287/. 12 декабря 1947 года переведен на кафедру Кировоградскую, на которой также долго не задержался. В 1956 году решением св. Синода отправлен на покой по болезни. В 1964 году был переведен в Псково-Печерский монастырь /30/.

Так заканчивается период единства Буковикской митрополии, как за 36 лет до этого прекратилась ее самостоятельность. Отныне украинцы и румыны Буковины воссоединены со своими народами, а единая некогда Буковина и ее единая Церковь отходят в историю.
ИСТОЧНИКИ И ЛИТЕРАТУРА

Библия. Издание Московской Иатриархии. М., 1988.

Архив Московской Патриархии.
Архив Черновицкой и Буковинской епархии.
Черновицкий областной государственный архив.
Австрия. Большая Советская сщциклопедия. Т. 1., М., I970.
Австро-Венгерская монархия. Энциклопедический Словарь Брокгауз-Ефрон. T. I. СПб., 1890.
Арсений, епископ Псковский. Исследования и монографии по истории Молдавской Церкви. СПб., 1904.
Артыш Богдан. Иерархи Румынской православной Церкви XIX века в защите ее канонического устройства. (Курсовое сочинение). Загорск, 1981. (Машинопись).
Баладыженко К. Буковина. Зеленая Русь и ее прошлое. Пг., 1915.
Белоус Ф. Н. Церкви Русские в Галиции и на Буковине. Коломыя, 1877.
Бердяев Н. Смысл Истории. Париж, 1969.
Бесарабiя i пiвнiчна частина Буковины. Радянська Буковина, 1940, № 8.
Богданович И. Червонная Русь. Ярославль, 1914.
Борецкий-Бергфельд Н. История Румынии. СПб., б/г.
Бессонов М. Н. Православие в наши дни. М., 1990.
Буковина. Большая Советская энциклопедия. Т. 4. М., 1971.
Вениамин (Гроссу), игумен. Бессарабская епархия от ее основания до 1940 г. (Курсовое сочинение). Загорск, 1966. (Машинопись).
Вержховский Д. В. Первая Мировая воина 1914-1918 гг. М., 1954.
Де-Витте Е. Буковина и Галичина. Шамардино, 1914.
Вознесенский А. Зарубежная Русь к началу 20 в. Богословскик Вестник, 1900, III, 9.
Воробкевич Е. Крамский историко-статистический погляд на Греко-Православную архиепархию Буковинско-Далматинскую. Львов, 1893.
Воскресенский Г. Буковинско-Далматинская митрополия. Богословский Вестник, 1896, IV, 12.
Воскресенский Г. Из церковной жизни православных славян. Богословский Вестник, 1901, III, 9.
Воскресенский Г. Из церковной жизни южных славян. Богословский Вестник, 1896, 9.
Воскресенский Г. Православные славяне в Австро-Венгрии. СПб., 1914.
Галичина. Буковина. Угорщина. Червонная Русь. Пг., 1915.
Гермоген, епископ. Очерки истории славянских церквей. СПб., 1899.
Голубинский Е. Краткий очерк истории православных церквей Болгарской, Сербской и Румынской или Молдо-Влахийской. М., 1871.
Доманицький В. Про Буковину. Київ, 1910.
Дылевский Е. Библиография. Православная церковь в Буковине (в Австрии) — Владимира Мордвинова. Странник, 1875, № 8.
Дячук С., прот. Церковно-общественная деятельность протоиерея Исидора Воробкевича. (Курсовое сочинение). Черновцы, 1972. (Машинопись).
Епифаний (Норочел), иеродиакон. Митрополит Трансильванский Андрей Шагуна. ЖМП, 1964, № 1.Вержховский Д. В. Первая Мировая воина 1914-1918 гг. М., 1954.
Церковная жизнь. ЖМП, 1945, № 8, с. 5.
ЖМП, 1953, № 12, с. 3.
ЖМП, 1956, № 3, с. 5.
ЖМП, 1958, № 11, с. 17.
ЖМП, 1960, № 7, 8, 11.
ЖМП, 1961, № 8, с. 32.
ЖМП, 1964, № 11, с. 4.
З повiту кiцманского, (про богослужiння в православнiй церквi. Буковина, 1964, 4.16, 15 цьвiтня.
Иезуиты в Черновцах. Буковинские Ведомости, 1896, 7 апреля.
История Буковинской митрополии. Черновцы, 1991. (Маши­нопись).
История Второй Мировой воины. Т. 9. М., 1978.
Істрорiя мiст i сiл УССР. Чернiвецька область. Київ, 1969.
К. Д. Галиция. Буковина. Угорская Русь. Пг., 1915.
Карташев А. В. Очерки по истории Русской церкви. Т. 2. М., 1991.
Климок Федор, прот. Буковинская православная церковь (1873-1918 гг.). (Курсовое сочинение). Черновцы, 1969. (Машинопись).
Колокольцев В. Устройство управления Румынской Православной Церкви. Казань, 1897.
Краткая история Румынии. М., 1987.
Краткий тематический обзор документов по истории градостроительства и архитектуры, охраны памятников истории и культуры, хранящихся в Черновицком облгосархиве. Составленный начальником отдела использования и публикации документов М. М. Зайцевой в 1979
Купчанко Г. Некоторые историко-географические сведения о Буковине. Киев, 1875.
Курганов Ф. Из истории Румынской Церкви. Записки Казанского Университета, 1900, № 7-8.
Лопухин A. П. История христианской церкви в XIX веке. СПб., 1908.
Макарий, архиепископ Харьковский. История христианства в России до равноапостольного князя Владимира. СПб., 1868.
Мальцев А. П. прот. Православные церкви и русские учреждения за границей. Берлин, 1911.
Митрополит Аркадий. Православная Буковина, 1902, 11 марта.
Мордвинов В. Православная Церковь в Буковине. СПб., 1874.
Найважнiшi постанови краевого вiддiлу в мiсяцi лютiм i мартi 1902. Буковина, 1902, 5 цьвiтня.
Наслiдки pуминiзацiї рускої православної церкви. Буковина, 1894, 7 грудня.
Наша кривда в православних церквах чернiвецьких. Буковина, 1904, 4 лютого.
Некролог по случаю смерти высокопреосвященнейшего митрополита Сильвестра Морарь-Андреевич. Буковина, 1895, 5 апреля.
Новейшая история. Ч. I. (1917-1935). М., 1958.
Новi церкви на Буковинi. Буковина, 1903, 13 серпня.
Новые иерархи. Буковинские Ведомости, 1896, 25 февраля.
Новий митрополит, Буковина, 1902, 11 жовтня.
Пальмов Н. Основные черты церковного устройства у православных румын в Австро-Угрии. СПб., 1898.
Парфений, инок. Сказание о странствии и путешествии по России, Молдавии, Турции и Святой Земле. М., 1835.
Первая Мировая война. Большая Советская Энциклопедия. Т. 19. М., 1975.
Писарев Ю. А. Великие державы и Балканы на кануне Первой Мировой волны. М., 1985.
Погодин А. Л. Зарубежная Русь. Знание для всех. Пг., 1915, № 1.
Погодин A. Л. Славянский мир. Политическое и экономическое положение славянских народов перед войной 1914 г. М., 1915.
Польске духовенство на Буковинi. Буковина, 1909, 13 червня.
Православiе на Буковинi. Буковина, 1895, 25 цьвiтня.
Православная Буковина, газета, г. Черновцы.
Православный календарь. Черновцы, 1939.
Православный приход в австрийских владениях. Странник, 1884, № 7.
Прелiмiнар Буковинського греко-православного релiгiйного фонду на 1898 piк. Буковина, 1898, 12 цьвiтня.
Продажа имений св. Гроба. Православная Буковина, 1906, 3 февраля.
Румыния. Большая Советская Энциклопедия. Т. 22. М., 1975.
Руска церква в Чернiвцях. Буковина, 1909, 14 грудня.
Русские православные иерархи периода с 1893 г. по 1965 г., ч. VI. Составитель митр. Мануил. Куйбышев, 1966. Архив Московской Патриархии.
Сазонов С. Д. Воспоминания. Берлин, 1927.
Скурат К. Е. проф. Поместные Православные Церкви. Румынская церковь. (Докторская диссертация). Т. II. Загорск, 1977. (Машинопись).
Славянские известия. СПб., 1906, № 6.
Смаль-Стоцкий. Буковинская Русь. Черновцы, 1897.
Спановский И. О. Русский народ в Карпатах. Буковинская Русь. Киев, 1915.
Среди Зарубежной Руси. Странник, 1900, № 11-12.
Троицкий С. Православие. Уния и католичество у славян и румын в Австро-Венгрии. Пг., 1914.
Унiятська церков в Чернiвцях. Буковiна, 1896, 24 травня.
Флоринский Т. Д. Зарубежная Русь и ее горькая доля. Киев, 1900.
Фогель В. Новая Европа и ее историко-географические обоснования. Т. 2. Пг. — M., 1924.
Хиротония Владимира де-Репты в митрополита Буковинского. Буковинские ведомости, 1896, 3 марта.
Християнсько-соцiальна агiтацiя на Буковинi. Буковина, 1907, 26 сiчня.
Церковный Вестник. СПб., 1875, №№ 4, 31, 32, 33, 43, 51. 1876, № 137
1805, №№ 1, 10, 14, 16, 18, 30, 34, 42.
Черновицкий областной архив, ф. 3, оп. 2; ф. 39, оп. 1, 4.
Чунчук Петр, диакон. Отношение Румынской Православной Церкви к инославным исповеданиям в 19-20 вв. (Кандидатская работа). Загорск, 1990. (Машинопись).
Шабатин И. Н. проф. Конспект по истории Балканских Церквей для IV курса МДА. Загорск, 1966. (Машинопись).
Шмедес Карл, фон. Географическое и статистическое обозрение Галиции и Буковины. СПб., 1870.
Щербан Стефан, свящ. Буковинская епархия до Первой Мировой войны. (Курсовое сочинение). Загорск, 1965. (Машинопись).
Що може дбалий староста. Буковина, 1902, 28 серпня.
Яцимирский А. Н. Григорий Цамблак. СПб., 1904.
Переписка православной консистории с Краевым управлением Буковины о смерти архиепископа Евгения Гакмана в 1873 г. Черновицкий гособлархив. ф. 3; оп. 2; д. 9498; л. 56.
Переписка православной консистории с Галицким губернаторством о введении в должность епископов Буковины Исаии Балашескула и Евгения Гакмана в 1822-1835 гг. Черновицкий гособлархив. ф. 1; оп. 4; д. 761; л. 1-45.
Переписка православной консистории с протоиерействами Буковины о доведении до сведения приходских священников циркуляра о назначении епископа Евгения Гакмана (1835-1836). Черновицкий гособлархив. ф. 320; оп. 3; д. 31; л. 1-26.
Переписка православной консистории с Галицким губернаторством о предоставлении грамот о присвоении сана епископа Буковины Балашескулу и Гакману (1838 г.). Черновицкий облгосархив. ф. 1; оп. 2; д. 2325; л. 1-5.
«Наука», газета, г. Черновцы, 1897-1907.
Мемориал Буковинского духовенства русской народности. Черновцы, 1899.
Рабочая инструкция по усовершенствованию, научно-технической обработки и описей документальных материалов фонда «Митрополия Буковины» (1792-1944 гг.), составленная нач. отдела Р. Г. Копеловичем в 1972 г. Черновицкий облгосархив. ф. 320; д. 17847;
Винокур I. C., Тимощук Б. О. Iсторiко-архiтектурний памятник в Чернiвцях — колишня резиденцiя Буковинських митрополитiв. Чiрнiвцi, 1958.
Известия Санкт-Петербургского Славянского благотворительного общества. СПб., 1884.
Andreas F. von Schaguna. Geschichte der griechisch-orientalischen Kirche in Oesterreich. Hermannstadt, 1862.
Anuarul Archidiecesei Ortodoxe a Bucovinei pe anul 1924. Cernauti, 1924.
Anuarul Mitropolici Bucovina. Cernauti, 1927.
Bisericile monumentale istorice (din cuprinsul Mitropolici Bucovinei). Cernauti, 1939.
Candea R. Episcopul Cetatii – Albe: Nectarie N. Cotlarciue. Candela, 1923, №№ 3-4.
Candea R. Noul Mitropolit al Bucovinei: Nestarie. Candela, 1924, №№ 11-12.
Cincireci de ani de existenta, 1884-1934. Cernauti, 1935.
Cotos N. A legerea, Investirea si Inscaunarea I.P.S. Mitropolit Visarion. Candela. 1935, №№ 1-12.
Craina V., Dr. Arhiepiscopul si Mitropolitul Dr. Silvestru Morariu – Andrievici. Schit diografica. Cernauti, 1907.
Credinta. Revista bilunara a Consiliuliu eparhial din Cernauti.
Dan D. Episcopia Radautului Mitropolia si Manastirile Bucovinei. Cernauti, 1926.
Dan D. Fondul religionar gr. or. Din Bucovina. Cernauti, 1919.
Dimitrovici S. Istoricul si organizatia Padurilor “Fondului Bisericesc Ortod”. – Roman din Bucovina. Cernauti, 1922.
Firmilian Marin, ieromonah. Episcopul Carturar. Bucuresti, 1939.
Foaca ordinaeciunalor consistoriului archiepiscopal in trebile bisericesci ale Archidiecesei Bucovinei.
Anul 1874. Cernauti, 1874.
Anul 1875. Cernauti, 1875.
Gramada N. Vechile peceti bisericesti bucovinene. Cernauti, 1939.
Loghin C. Cernauti. Cernauti, 1936.
Nicolai Cotlarciuc. Ceva despe riforma patronatului bisericei din Bucovina. Cernauti, 1904.
Ocuparea Scaunului de Arhiepiscop si Metropolit al Bucovinei. Candela, 1924, №№ 11-12.
Reli S., Dr. Calauza monumentolor religioase istorice din Eparhia Bucovinei. Cernauti, 1937.
V. L. + Dr. theol et phil. Nicolae Nectarie Cotlarcinc, arhiepiscop al Cernautilor si mitropolit al Bucovinei si Hotinului. Candela, 1935, №№ 1-12.
Visarion Puiu, episcopul Hotinului. Catatorind prin Turcia, Irac, Percia si Siria. Bucuresti, 1941.
Visarion Puiu, episcopul Hotinului. In Chestiunea Caminului Rominesc Din Ierusalim. I.S.C., 1933.
Vorobchievici E. Privire scurta istorica – statistica Bucovinei si Dalmatiei. Cernauti, 1893.
ПРИЛОЖЕНИЕ № 1

Преемственный ряд епископов Радовецких — епископов Черновицких — митрополитов Буковинских.

Радовецкая епархия была основана Молдавским князем Александром Добрым в 1402 г. Первые упоминания о епископах Радовецких относятся к 1472 г.

1) Иоанникий, упоминается в 1472 г.
2) Пахомий, 1515 г.
3) Прокопий, 1520 г.
4) Феофан I, 1528 г.
5) Георгий I, 1544 г.
6) Феодосий I, 1548 г.
7) Митрофан, 1551 г.
8) Евстахий, 1552 г.
9) Исаия, 1572 г.
10) Георгий II Могила, дядя Петpa Могилы митрополита киевского, в последствии был митрополитом Молдавским, 1583.
11) Гедеон, 1589 г.
12) Феодосий II, 1592 г.
13) Амфилохий, 1597 г.
14) Феодосий III, 1600 г.
15) Иоанн, 1606 г.
16) Ефрем I, 1609 г.
17) Филофей, 1613 г.
18) Афанасий I, 1615 г.
19) Ефрем II, 1617 г.
20) Евгений I, 1623 г.
21) Деонисий, 1628 г.
22) Евгений II, 1631 г.
23) Анастасий, 1642 г.
24) Степан, 1645 г.
23) Феофан, 1646 г. 26) Сава, 1656 г.
27) Иорест, 1657 г.
28) Феофан III, 1658 г.
29) Серафим, 1667 г.
30) Мисаил, 1686 г.
31) Никанор, 1694 г.
32) Георгии III, 1694 г.
33) Лаврентий, 1695 г.
34) Николай, 1701 г.
35) Гедеон II, 1703 г.
36) Калистр, 1709 г.
37) Афанасий II, 1728 г.
38) Антоний, 1729 г.
39) Мисаил II, 1733 г.
40) Варлаам, 1735 г.
41) Иаков, 1745 г.
42) Досифей Херескул, 1750 г.

С 1777 г., по присоединении Буковины к Австрии, кафедра оставалась в Радовцах вплоть до 1783 г., а затем перенесена в Черновцы, причем первым святителем новой Буковинской епархии был все тот же Досифей Херескул.

Черновицкие епископы:

1) Досифей Хорескул, 1783-1789 гг.
2) Даниил Влахович, 1789-1823 гг.
3) Исайя Балашескул, 1825-1834 гг.
4) Евгений Гакман, 1835-1873 гг.
В 1873 г. Буковинская епархия возводится на степень митрополии. Буковинские митрополиты Австрийского периода:
1) Евгений Гакман, 1873 г.
2) Феофил Бендела, 1874-1875 гг.
5) Феоктист Блажевич, 1877-1879 гг.
4) Сильвестр Морарь-Андреевич, 1880-1895 гг.
5) Аркадий Чепуркевич, 1896-1902 гг.
6) Владимир де-Репта, 1902-1918 гг.

В 1918 г., в результате Первой Мировой войны, Буковинская митрополия, в качестве архиепархии, входит в состав Румынской Православной Церкви. Буковинские митрополиты румынского периода:

1) Владимир де-Репта, 1918-1924 гг.
2) Нектарий Котлярчук, 1924-1935 гг.
3) Виссарион Пую, 1935-1940 гг.
4) Тит Симедря, 1940-1944 гг.

В 1944 г. Северная Буковина занимается Советскими войсками и присоединена к УССР под названием Черновицкой области (в качестве которой она уже находилась в 1940-1941 гг.). Епископом Черновицким и Буковинским от Московокого Патриархата был назначен Феодосий Ковернинский.
ПРИЛОЖЕНИЕ № 2

Каноническая зависимость епископов Радовецких — епископов Черновицких — митрополитов Буковинских.

Территория будущей Радовецкой — Черновицкой епархии до учреждения молдавской иерархии входила в состав Галицкой митрополии. В 1373 г. Галицким митрополитом Антонием был поставлен первый молдавский епископ Иосиф I Мушат, признанный в 1402 г. Константинопольским патриархом Молдавским митрополитом. В том же году учреждается Радовецкая епархия Молдавской митрополии.

Молдавские митрополиты с резиденцией в г. Сучава:

Иосиф I Мушат 1402-1410 гг.
Иосиф II 1410-1453 гг.
Феоктист I 1453-1477 гг.
Давид 1477-1490 гг.
Феоктист II 1490-1508 гг.
Феоктист III 1508-1528 гг.
Неофит
Митрофан
Георгий II
Георгий III
Анастасий I уп. 1541 г.
Григорий II уп. 1551 г.
Георгий IV уп. 1552 г.
Григорий II уп. 1558 г. (во второй раз)
Феофан с 1561 г.
Макарий Милостивый с 1562 г.
В 1564 г. митрополичья резиденция молдавским господарем Александром Лопушняном переведена из Сочавы в Яссы.
Молдавские митрополиты с резиденцией в г. Яссы:
Феофан 1564-1570 гг. (во второй раз)
Георгий IV с 1570 г. (во второй раз)
Анастасий II с 1572 г.
Феофил с 1575 г.
Анастасии II 1577-1581 гг. (во второй раз)
Георгий V Могила 1581 г. (бывший прежде епископом Радовецким)
Феофан уп. 1584 г. (в третий раз)
Георгии V Могила уп. 1584 (во второй раз)
Анастасий Крымка уп. 1589, 1609-1616, 1620-1630 гг. (в третий раз)
Феодосий Барбовский с 1605 г.
Феофан III уп. 1617 г.
Афанасий 1630 г.
Варлаам II с 1632 г.
Гедеон II с 1654 г.
Савва I с 1659 г.
Досифей 1671-1673, 1675-1691 гг.
Феодосий 1673-1675 гг.
Савва 1691-1702 гг.
Мисаил 1702-1708 гг.
Гедеон III 1708-1723 гг.
Георгий 1723-1729 гг.
Никифор 1729-1730, 1740-1750 гг.
Антоний 1730-1740 гг.
Иаков Путнянский 1750-1758 гг.
Гавриил 1756-1786 гг.
В 1777 г. Буковина была присоединена к Австрии, Радовецкие eпископы с 1783 г., указом австрийского императора подчинялись Карловацкой митрополии (с 1648 г. — патриархии), с сохранением существенной автономии в управлении.
Карловацкие митрополиты (с 1848 г. — патриархи) 1783-1868 гг.:Моисей Путник с 1780-1790 гг.
Стефан Стратимирович 1790-1837 гг.
Стефан Станкович 1837-1841 гг.
Иосиф Раячич 1842-1862 (с 1848 — патриарх)
Самуил Маширевич 1862-1870 гг.

В 1868 г. Буковинская епархия была подчинена вновь образованной Трансильванской митрополии во главе с митрополитом Андреем Шагуной. В 1873 г. Буковинская епископия возводится на степень автокефальной митрополии, с подчинением ей ДалматинскоИстринской и Боко-Которской епархии, каковой она и пребывала до 1918 г., года включения Боковины в состав Румынии. С этого времени Буковинская митрополия входит в состав Румынской церкви.

Митрополиты — Примасы Румынской церкви (1918-1944 гг.):

Конон Арамеску — Донич 1912-1919 гг.
Мирон Кристя 1919-1925 гг.

Патриархи:

Мирон Кристя 1925-1938 гг.
Никодим Мунтяну 1938-1948 гг.

В 1944 г. Северная Буковина была присоединена к СССР. С этого времени единая Буковинская митрополия уже не существует, Северная ее часть, в качестве епархии Черновицкой и Буковинской входит в состав Pусской Православной церкви.

 

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s