Ягеллоны и Вазы Речи Посполитой

 

Шляхтичи: почему поляки не считали себя славянами

Шляхтичи – особая каста поляков, обосновывавшая свою уникальность не только статусностью, внешним видом или манерами, но и происхождением. Славянским корням в шляхетской родословной места не нашлось.

Другие славяне

События, происходящие в последнее время в Украине, возобновили оживленные дискуссии на тему межславянских взаимоотношений. Сегодня идеи панславизма, родившиеся в XVIII и окрепшие в XIXстолетии, как никогда поверглись девальвации. А ведь еще в середине XIX века чехи видели в объединении славян мощную политическую силу, способную противостоять германизму. Чешская инициатива была поддержана Россией, однако Польша отнеслась к ней как минимум прохладно. Союз славян при доминирующей роли русского царя означал крах надежд на польское независимое государство. Свою роль в сопротивлении поляков идеям панславизма сыграла и религия: Католическая Польша традиционно выступала антагонистом православной Руси. В Королевстве Польском, конечно, были свои славянофилы. С энтузиазмом идею славянского объединения воспринял князь Адам Чарторыйский, а декабрист Юлиан Любиньский и вовсе возглавил Общество объединенных славян — первую организацию, которая открыто провозглашала идеи панславизма. Тем не менее, в части польской элиты всегда существовали идеи об особом статусе польского народа, что во многом мешало найти точки соприкосновения с соседями-славянами. Этнолог Станислав Хатунцев отмечал, что в ходе своего исторического бытия поляки во многом утратили многие ментальные свойства, компоненты духовного и материального уклада того старинного племени и приобрели вместо них черты психической организации, материальной и духовной культуры, типичные для кельто-романских и германских народов. Польский историк Францишек Пекосинский, к примеру, выдвинул теорию о династическом происхождении польской шляхты, связывая это с выявленным им воспроизведением старых скандинавских рун в польских гербах, а также со скандинавскими выражениями, встречающимися в так называемых «заволанях». Однако в свое время и сами шляхтичи приложил руку, чтобы доказать уникальность своей родословной.

Мы сарматы

В XV – XVII столетиях, когда происходил завершающий этап формирования европейских народов, в Старом Свете набирает силу интерес к античной литературе. В древних книгах мыслители раннего Нового времени вели поиски истоков своих государств и наций. Романские страны видели свои корни в Римской империи, немцы – в древнегерманских племенах, на далеком Востоке нашли своих предков и поляки. Одним из первых идею сарматизма выдвинул польский историк Ян Длугош (1415-1480). Он утверждал, что древними писателями и историками территория Польши называлась Европейской Сарматией, а поляки именовались «сараматами». Позднее эта мысль была закреплена астрологом Мацеем Карпигой из Мехова (1457—1523) в его знаменитом трактате «О двух Сарматиях», выдержавшем в XVI веке 14 изданий. В своей работе автор обосновывал существенное отличие поляков, как потомков доблестных сарматов от московитов, произошедших от варварского племени скифов. Следующие несколько столетий идея сарматизма была господствующей среди польской аристократии, превратившись из модного романтизированного увлечения в консервативный политический идеал – Шляхетскую Республику, где широкие демократические свободы доступны только для избранных. Краеугольным камнем шляхетского сарматизма стала «золотая вольность», которая противопоставлялась как раболепной деспотичной Азии, так и буржуазной деловитой Европе. Впрочем, это не мешало шляхтичам сочетать в себе и восточную любовь к роскоши, и сугубо европейскую предприимчивость. Отголоском идеологии сарматизма стал так называемый «польский мессианизм», развившийся в XVII-XVIII столетиях, согласно которому поляки в силу своего происхождения должны играть особую роль в судьбах мира, а Речь Посполитая должна стать «оплотом христианства, убежищем свободы и житницей Европы». Подчеркивая уникальность Сарматский миф всегда был важной идеологической базой для Польши, выступая в роли неофициальной национальной идеи. Польские историки сделали многое, чтобы укрепилось представление о том, что сарматские племена действительно проживали на территории Польши и заложили основы польской государственности. Сарматское прошлое служило своего рода эталоном, по которому кроился образ идеального шляхтича. Он, как и его предок сармат – мужественный воин, беспощадный к врагам, но в то же время рыцарь, для которого честь и справедливость не пустой звук. Другая ипостась шляхтича – поляк-магнат, хранитель традиций патриархальной старины, гармонично вписывающийся в лоно сельской идиллии. Важная особенность польского сарматизма – это культивирование рыцарского отношения к женщине, одной из составляющих которого был галантный обычай целования женской руки. Сторонники сарматской теории ссылались на то, что высокое положение женщины в обществе было несвойственно иным славянским народам. По мнению историков, на особый статус женщины в шляхетской культуре повлиял миф о сарматских амазонках. Образ идеального шляхтича со временем прочно вошел в геном польской идентичности. «Бесстрашие, граничащее с почти безумием, когда человек идет на верную смерть в белом мундире, в гордо сдвинутой набекрень конфедератке, с розой в зубах, он знает, что он будет через минуту расстрелян, но он не позволяет себе ни на минуту выйти из этого образа идеального рыцаря-сармата, — это реалия польского национального характера вплоть до XX века», – пишет журналист Тамара Ляленкова. Нельзя забывать и о другой стороне шляхетского мировоззрения – неуемном высокомерии, которым гоноровый шляхтич дистанцировал себя от литовцев, белорусов, украинцев, русских и даже значительной части поляков, проживавших на территории Речи Посполитой. В терминологическом смысле это выглядело как противопоставление сарматской элиты крестьянскому «быдлу» (Bydło – рабочий скот), с которым ассоциировалось, в том числе, и славянство.

Мало общего

Сарматизм и сегодня существует в польской культуре, правда, являясь скорее формой иронической самоидентификации. Иногда это слово употребляют, чтобы подчеркнуть уникальность польского характера, любые отличия от соседей-славян. В наши дни разногласия внутри славянской семьи очевидны, и на то есть множество причин социально-политического и культурного характера. Одна из них ведет свой отсчет примерно с VI века нашей эры – именно тогда, по мнению исследователей, начал выходить из употребления общий для всех славян праславянский язык. Как выразился один из мыслителей, «славяне использовали национальные языки, скорее, для разделения, чем для объединения». Однако различия между славянами объясняются не только посредством истории или языка. Польский антрополог и биоархеолог Януш Пионтек пишет, что с биологической точки зрения к славянам можно отнести разные группы, которые изначально населяли Южную, Центральную и Восточную Европу, и они заметно отличаются друг от друга. «Славян с поляками связывает многое. Поляков со славянами — ничего. Им неуютно в своем славянстве, неуютно осознавать, что они из той же самой семьи, что украинцы и русские. То, что мы оказались славянами — это случайность», — констатирует польский писатель Мариуш Щигел. События Второй мировой войны, последствия развала СССР во многом отдалили поляков не только от всего советского, но и в какой-то степени, от того, что является основой славянской идентичности. Тенденция последних десятилетий, когда ситуация заставляет граждан Польши искать работу и лучшие условия существования на Западе, приводит к тому, что поляки стали чувствовать больше общего с жителями Великобритании и Германии, чем с белорусами или украинцами. Журналист Кшиштоф Василевский в статье «Славяне против славян» постсоветский период в истории Польши называет годами трансформации, когда поляки «любой ценой старались стать похожими на Запад, отмежевываясь от всего, что носило отпечаток Востока». Вполне закономерно, что польские историки выискивают теории общих корней с кем угодно – с германцами, скандинавами, сарматами, с брезгливостью относясь к словам автора древнейшей польской хроники Галла Анонима: «Польша — часть славянского мира».
Тарас Репин,  russian7.ru

***

Об истоках польской русофобии

(к 1000-летию первой оккупации поляками русской столицы)

  
Багаж несбыточных желаний


На фото: меч «Щербец»

В августе осталась незамеченной одна круглая дата, явно не заслуживающая того, чтобы пребывать в политических потемках, поскольку касается польско-российских отношений, которые остаются одной из самых «искрометных» площадок в европейском политикуме. Незадолго до нее в Речи Посполитой на портале Histmag.org были опубликованы результаты зондажа, проведенного среди читателей портала, на тему, «какой из оккупантов был для Польши самым худшим».

Более половины принявших в нем участие поляков – 53,74% – заявили, что «наихудшим из оккупантов для Польши была Россия». Историк, бывший профессор Ягеллонского университета Бронислав Лаговский в интервью еженедельнику «Пшеглёнд» (Przegląd) отметил, что русофобия в Польше даже усиливается, что «с момента выхода из Польши советских войск в опросах отмечается постоянный рост антироссийских настроений…Русофобия – это теперь государственная идеология… Русофобия является также основным показателем трактовки актуальных и исторических событий». При этом он подчеркивает, что «в польско-российских отношениях нет реальных поводов для конфликтов. Нет территориальных споров, проблемы с перекрытием вентиля. По сути, ни единой реальной проблемы, которая могла бы рождать враждебность, нет». Суть в том, по его мнению, что в нынешней Речи Посполитой есть проблема «исторического багажа, который несут на себе поляки, и который имеет антироссийский характер».

Публицистка Магда Браун тоже пришла к выводу, что правящими политиками нынешней Речи Посполитой реанимирован лозунг XIX века «Чем хуже для России, тем лучше для Польши».

Ее коллега Мацей Висьнёвский, ссылаясь на исследования, проведенные западными институтами, отмечает, что поляки «заняли первое место среди народов, не любящих Россию». В современной Польше «все без исключения значимые политические силы торгуют ненавистью к России».

Зофья Бомбчиньска-Елёнек тоже констатирует, что «в последние двенадцать лет можно по пальцам сосчитать какие-либо позитивные или хотя бы нейтральные материалы о России в польских медиа». Президент Речи Посполитой Анджей Дуда постоянно убеждает сограждан, будто «говорить в наши дни, что Россия не является агрессором – просто несерьезно».

Так что же доминирует в историческом багаже польских политиков и значительной части населения на берегах Вислы? Чаще всего называются разделы Речи Посполитой между Австрией, Пруссией и Россией, случившиеся во второй половине XVIII века, польские восстания, ссылки и «многочисленные последствия». Притом не указывается, что Россия не была инициатором разделов, что за сто лет нахождения под «российским угнетением» польское население увеличилось в четыре раза, польские территории стали наиболее промышленно развитыми в империи, хотя ранее на них, как констатировал сам Адам Смит, не производилось ничего. Литературовед и историк Анджей Романовский напоминает, что Адам Мицкевич, получив образование в России, «смотрел на французов, как на варваров».

Реже заходит речь о глубинной, истинной причине исторических обид, суть которой в том, что поляки проиграли русским многовековую борьбу за то, кто должен быть главным в славянском мире.

В этом контексте и следует вернуться к незамеченной в России круглой дате. Как раз 14 августа исполнилась тысяча лет со дня первой иноземной оккупации столицы Руси, которой тогда был Киев. И это была польская оккупация. Полки именно польского князя Болеслава Храброго 14 августа 1018 года заняли главный город русского государства. Формальным поводом для этого стала Предслава – родная сестра киевского князя Ярослава, названного потомками Мудрым, которая не пожелала стать женой Болеслава.

Но дело не только в Предславе. Болеслав не мог быть равнодушным к Руси, ибо с ней, напоминает польский исследователь Анджей Зелиньский, тогда «дружбы и союза… искали многие европейские короли и князья». Один из самых известных польских историков Павел Ясеница в книге «Польша Пястов», ссылаясь на саксонского хрониста Титмара Мерзебургского, который посещал тогдашнюю столицу Руси, пишет, что Киев «по тем временам был городом огромным и очень богатым». Только церквей в нем наличествовало четыре сотни, а численность киевского населения «невозможно определить». Киев, слыл «на востоке Европы вторым после Константинополя городом по богатству и роскоши», невиданной в соседних западнославянских странах, подчеркивает в книге «Древнепольское государство» и российский славист В.Д. Королюк.

А еще в стольном граде было восемь больших рынков, куда приезжали купцы с дальних стран, особенно с Византии, что приобретало особое значение для восточной и северной Европы в связи с упадком торговли с арабами и персами, подвергшимися нападению турок-сельджуков. Когда Болеславу удалось захватить Киев, он в течение десяти месяцев отправлял деньги и товары в Польшу, многие ценные трофеи забрал с собой, уходя из русской столицы, пишет Зелиньский в книге «Скандалисты на тронах».

Однако польский князь, выстраивая свое отношение к восточному соседу, исходил не только из соображений добычи. Движимый планами создания мощного польского государства, Болеслав понимал, что наличие сильных, но не дружественных соседей и на западе, и на востоке способствовать тому не будет. Войну с германским императором Генрихом II он вел уже полтора десятка лет. Потому надо было «поставить под свое исключительное влияние киевский двор», ибо еще и «враждебная позиция Киевской державы грозила полным крахом всего политического курса Болеслава Храброго», отмечает В.Д. Королюк. Да и та империя «прилагала усилия к тому, чтобы столкнуть Польшу с могущественным соседом на востоке». Заключив мир с польским князем перед его походом на Русь, она выделила ему в помощь 300 немецких рыцарей и 500 венгров.

Вообще-то, влиять на Русь Болеслав пытался и раньше, поэтому выдал дочь за правившего в Турове Святополка, считавшегося третьим сыном великого князя Владимира.

Притом отправил в Туров и епископа Рейнберна, которому предстояло заботиться, чтобы обретенный родственник, имевший шансы занять главный киевский стол, учитывал интересы тестя. Однако тот за два года до кончины отца попал в его немилость и был посажен в поруб в Киеве.

После смерти Владимира в 1015 году Святополк все-таки сел на трон в Киеве и, «помысливъ высокоумъем своим», сообщает «Повесть временных лет», решил: «Избью всю братью свою, а приму власть русьскую единъ». Но Ярославу в Новгород, где тот был отцовским наместником, Предслава передала письмо: «Отець ти умерлъ, а Святополкъ сѣдить в Киевѣ, уби Бориса и по Глѣба посла, а ты блюдися сего повелику». И Ярослав под Любечем, что на Черниговщине, побил Святополка. Тот прибежал к тестю за помощью, но Болеслав счел нужным действовать сначала не военными методами. Анджей Зелиньский утверждает, что он «искал добрых контактов с великим князем киевским», потому после смерти супруги Эмнильды решил жениться на Предславе.

Не сохранилось ни одного изображения княжны, но все пишут, что слыла Предслава девушкой необыкновенной привлекательности. Говорила и писала по-гречески и на латыни, уточняет Зелиньский, была очень музыкальна, что делало ее достойной невестой «для наиболее могущественных европейских королевских домов».

Однако пятидесятилетнему жениху дали от ворот поворот, посоветовав искать супругу соответствующих ему лет. Да и Предслава, утверждал Титмар Мерзебургский, не желала стать женой польского князя. Ей было известно, что он «толст и склонен к прелюбодейству».

Но, похоже, в Киеве знали не только об избыточном весе и похотливости Болеслава, но и о его жестокости. Став главным на польских землях, одних родственников изгнал, других ослепил. Пригласив чешского короля Болеслава Рыжего в Краков, приказал вырвать ему глаза, пишет Павел Ясеница, и сам сел на трон в Праге.

Однако польские войска повели себя так, что чехи подняли восстание. Болеславу пришлось отступить «перед бунтом всего населения». После киевского отказа Болеслав женился на Оде – дочери германского маркграфа Эккенгарда, но «оскорбление носил в сердце», ожидая «быстрого повода для атаки на Киев». И тут появился зять, обиженный Ярославом.

Был еще один фактор, побудивший его ударить на Русь. Это конфликт между сыновьями Владимира Крестителя. Притом почву для ссоры братьев создал их отец, решивший изменить порядок наследования в большом государстве. Сыновей у него было двенадцать. Старший Всеслав, правивший в Новгороде, погиб, сватаясь к Сигрид Гордой – вдове шведского конунга Эрика, которая сожгла его вместе со свитой в бане после пира в честь встречи. Изяслав Полоцкий умер в молодом возрасте. Туровский Святополк потерял доверие. В.Д. Королюк полагает, что он готовил «восстание против отца, был арестован вместе с женой и епископом Рейнберном». Потому Святополк после смерти Вышеслава не был переведен в Новгород – главный после Киева, а вызван в столицу и посажен в поруб. В Новгород из Ростова Великого переехал Ярослав, возведенный тем самым в статус старшего сына, которому по старому «лествичному праву» и положено было наследовать трон Владимира.

А еще Владимир, посвятивший жизнь собиранию русских земель, не мог не заметить, что собиранию больше всего мешало соперничество князей. Кто знает, не от предчувствия ли конфликтов между сыновьями (ведь и у него были стычки с братьями Ярополком и Олегом) Владимир вознамерился передать правление на Руси одному из самых младших сыновей – Борису. Матерью Бориса, свидетельствует Иоакимовская летопись, была сестра константинопольского императора Василия II Анна, а такое родство значило многое, империя играла одну из ведущих ролей в европейской и азиатской политике.

Было еще и то, что специально подчеркивал историк Сергей Соловьев, поясняя «предпочтение, которое оказывал Владимир Борису»: этот сын родился в христианском супружестве, на которое отец «должен был смотреть, как на единственное законное». Потому и поручил ему старшинство над дружиной, хотя у него «брада мала и ус, млад бо бе еще».

В будущем единственно законными претендентами на великое княжение становились бы сыновья Бориса.

Владимир не успел объявить о передаче трона Борису. Он умер, собираясь в поход на сидевшего в Новгороде Ярослава, который перестал платить урок – две тысячи гривен ежегодной дани. Говорят, «считая себя при невзгоде Святополка старшим», но видя предпочтение, которое отец оказывает Борису, тоже «не хотел быть посадником последнего в Новгороде». Перед кончиной Владимир выпустил из поруба Святополка, но в Туров возвращаться не позволил, чтоб на глазах был. Однако, оказавшись к престолу ближе братьев, Святополк сел на место отца, начал раздавать подарки, а затем, утверждают летописцы, приказал умертвить Бориса, Глеба и Святослава. Ярослав пошел на него с новгородцами. И побил. Святополк поскакал к тестю. Тот двинулся к Западному Бугу, где стояли рати Ярослава. Дружинники киевского князя напора не выдержали.

Ярослав, поспешно уходя в Новгород, оставил в Киеве супругу и сестер. А Болеслав после вступления в русскую столицу учинил свое мщение, о чем объявил и войску. Как пишет Анджей Зелиньский, ссылаясь на хрониста XI века Галла Анонима, войдя в город, он вынул из ножен меч и ударил им по Золотым Воротам. А когда люди его удивились, ведь битвы уже нет, со смехом пояснил: «Так же, как в этот час Золотые Ворота поражены этим мечом, так следующей ночью будет обесчещена сестра самого трусливого из королей, который отказался выдать её за меня замуж. Но она соединится с Болеславом не законным браком, а только один раз, как наложница, и этим будет отомщена обида…».

Насилие было совершено «показательным способом». Княжну привели в зал, где победители отмечали успех, а затем в соседнюю комнату, куда сразу же последовал Болеслав. Когда вернулся, был встречен овациями. Русский же летописец Нестор, утверждает, что все было сделано публично.

Потом князь держал княжну в одной из комнат дворца и «наведывал Предславу, как только появлялось на нее желание».

Польские историки полагают, что Болеслав не намеревался занять русский престол, как это сделал в Праге. Тем не менее демонстративно посидев на троне Владимира, он направил специальные посольства к германскому императору Генриху II и в Константинополь Василию II, пишет Павел Ясеница, а российский историк Александр Широкорад напоминает, что одновременно Храбрый начал в Киеве чеканку серебряных монет с надписью кириллицей «Болеслав». Похоже, исходил из того, что Ярослав побит, Святополка в расчет брать не следует, потому главным на Руси становится он. Однако зять взял да и разругался с тестем, воины Болеслава в местах постоя стали бесследно исчезать то в Днепре, то во впадающей в Днепр Почайне. Пришлось уходить князю и из Киева. Но западные Червеньские земли Руси он все-таки присоединил к своим владениям.

Оставляя Киев, Болеслав забрал с собой Предславу, ее сестер Добронегу, Мстиславу… В Польше он поселил ее «в самом безопасном месте своего княжества, которым считался Остров Ледницкий», пишет Зелиньский, а потом «не согласился на обмен княжны на собственную дочь, жену Святополка, которая тогда оставалась в руках Ярослава Мудрого».

А отношения Руси и Польши через некоторое время восстановились, притом великий князь киевский Ярослав принял активное участие в судьбе соседнего государства, и кто знает, что с Польшей стало бы, если бы не его усилия. Болеслав умер через несколько месяцев после того, как польские епископы возложили на него королевскую корону. И вскоре началась страшная замятня между его сыновьями Мешко, Беспримом, Отто, чуть не перечеркнувшая все, чего достиг отец. В ходе нее Мешко, покоролевствовав несколько лет, лишился гениталий, а Бесприм – головы. Вспыхнул и антикатолический бунт. Восставшие «поубивали епископов, капелланов и господ своих…». Зелиньский поясняет, что «христианизация Польши в издании римско-католическом была… быстрой и насильственной», люди недоумевали, почему они должны «молиться Богу на неизвестном им языке», делать выплаты на строительство костелов, монастырей, тем более, что поборов и так было много: земельные, лесные, но и коровьи, свиные, голубиные, собачьи, бобровые, меховые, рыбьи. И возглавил восставших внук Болеслава, тоже Болеслав, лично участвовавший в уничтожении христианского клира…

Вернул к жизни польское государство другой внук – Казимир, названный Восстановителем. Притом Зелиньский уверен, что сделал он это «исключительно благодаря немецким и русским штыкам, точнее, щитам и мечам», так как хаос «между Одером и Бугом угрожал и интересам соседей».

И Ярославу, и Генриху, подчеркивает автор, нужна была Польша, обеспечивающая спокойствие на торговых путях и на границах. Ярослав побил и некоего Маслава, желавшего отделить от польского королевства Мазовию. Правда, вернул себе Червеньские города, отнятые Болеславом Храбрым.

Однако после смерти Ярослава и на Руси началась свара между его сыновьями Изяславом, Святославом, Всеволодом. И снова на Киев ходил польский король, уже Болеслав Смелый, правнук Храброго. Притом дважды. И вновь отобрал Червеньские города. А после батыева нашествия король Казимир Великий отнял Львов. Во время войны Московской Руси с Ливонией король Польши Стефан Баторий штурмовал Смоленск, Чернигов и Псков. В годы великой русской Смуты войска короля Речи Посполитой взяли Москву, русским царем был объявлен королевич Владислав, а бывший царь Василий Шуйский увезен в Варшаву, где низко кланялся отцу Владислава королю Сигизмунду III. Многие современные польские историки считают это главным историческим достижением польского государства. Но оно стало и главной потерей, поскольку в Москве Владиславу побывать так и не удалось. После этого события для поляков приняли такой характер, что их можно охарактеризовать одним русским словом: доходились…

О том, что стало с Предславой после смерти Болеслава Храброго, сведений не сохранилось. Зелиньский пишет, что на Острове Ледницком она родила двух дочерей. Но никто не знает, где и когда она умерла, где похоронена, возвращалась ли в Киев, осталась ли навсегда в Польше.

Зато жива легенда, связанная с мечом, которым Болеслав Храбрый якобы ударял по киевским Золотым Воротам и выщербил его. Меч, получивший название «Щербец», долгое время был важным реквизитом при коронации польских королей. Правда, потом выяснилось, что Золотых Ворот тогда еще не было.

Спорят польские специалисты и о реальном происхождении меча, но в королевском замке в Кракове он числится среди самых почитаемых реликвий. И невольно напоминает не только о том походе, но и о несбывшихся мечтаниях… 

Яков Алексейчик. Специально для «Столетия»

 

Материалы по теме:

Комментарии

Еще раз повторюсь, что русские слишком мягко обходились, обошлись и обходятся с врагами, «друзьями», с теми же поляками, немцами, азиатами кочевниками, «татарами» всякими, включая и крымчаков, кавказцами абреками, шамилевцами и пр. Вот отсюда и эти поползновения. Вон пиндосы, ухлопали индейцев, англичане миллионы индусов, африканцев, китайцев, и все тип-топ, они хорошие, учат всех демократии, Россию обвиняют во всех грехах. А все от бесхребетности современной росвласти, я не призываю к войне, но хамов, хотя бы избирательно, надо ставить на место любыми средствами, вплоть до физического устранения, только это их остановит, а мы, «хуже» чем есть, по ихнему, не станем!!!Прочитать всё 

Многовековой комплекс неполноценности поляков перед богатым восточным соседом не изжит, возгорается при любой провокации в отношении России и русских, а помощь в укреплении их государства при этом забывается как стирается из памяти благодарность в освобождении от фашизма. Низший уровень образованности демонстрируют сейчас поляки, животный голод и жажду мести, а в советские времена среди молодежи было модно учить польский язык!»…

Суворов не только покоритель Польши, но и мудрый правитель ее, снискавший доверие и признательность польского и литовского народов. 

…Суворов постоянно напоминает, иногда и вышестоящим, о необходимости поддержания во всех делах чести и достоинства России и русского народа. Так в 1794 году Петербург медлил с проведением полной амнистии восставшим поляка и не исполнял обещаний, данных Суворовым именем Императрицы: «… Мой пароль не поддержан; в нем — забытие прежнего, и они — вольны. Стыдно России их бояться, ниже остерегаться; Польша обезоружена, пора им домой…»Прочитать всё 

Надо заметить, что 1000 лет назад ляхи и русы были очень близки по языку и менталитету.

Россия обладает безусловным достоинством и историческим весом, чтобы легко позиционировать себя вне поля воздействия продажного польского высокомерия худших представителей этой страны замешанного на раболепстве перед западом. В то же самое время Польша неоднократно являла миру своих прекрасных сынов и дочерей, чей утонченный аристократизм, непосредственность, доброта и неподдельная приверженость идеалам нравственности и духа воодушевляли многих честных людей. Но трагедия Польши заключается в том, что последние в меньшинстве и, увы, так и не смогли повлиять на искусство возможного…Славяне, а все-таки не сподобились понять своих братьев славян на Востоке…жаль…Прочитать всё 

В свое время поляки упустили шанс стать ведущей евро-державой — махровый национализм помешал. И теперь они согласны на роль евро-шестерки.

Императрица Екатерина Вторая говорила по поводу поляков: «По непостоянству и ветрености сего народа, по доказанной его злобе и ненависти к нашему, а особливо по изъявляющейся в нём наклонности к разврату и неистовствам французским, мы в нём никогда не будем иметь ни спокойного, ни безопасного соседа, иначе как приведя его в сущее бессилие и немогущество…» и во многом, как выяснилось, была права…

***
История Польши. Послесловие. Часть I

«Задача истории – донести до потомков важнейшие элементы традиции, напоминать о том, что необходимо считаться с переживаниями людей, и лишь на этом созидать что-то новое», — писал в послевоенные годы выдающийся польский историк Станислав Хербст. Из истории польского народа мы узнаём, что много лет он подвергался нажиму со стороны навязанной им власти, пытавшейся поработить его ум путём подавления коллективной памяти поколений живущих о поколениях, отошедших в прошлое. Не раз мы сталкивались с фальсификацией истории. По словам известного польского писателя Павла Ясеницы, манипулирование прошлым составляет неотъемлемую часть политики правительств, власть которых держится насилием. Люди старшего поколения, да и среднего тоже, выросли и долго жили при такой системе, молодые люди же, которые миновали худшие годы в истории СССР и ПНР, сталкиваются с их последствиями в повседневной жизни.

Последовательно знакомясь с Историей Польши, дорогие читатели, вы без труда убедились бы в том, что каждая часть несёт на себе отпечаток польских авторов, их мнений и суждений. И поэтому хорошо вам знакомые факты и люди окрашены в несколько иные тона – более «тёплые» или более «холодные». Стоит признать, что степень приближения к истине зависит не только от глубины знания темы (хотя это очень важно), но и от личности пишущего историка, его мировоззрения, его отношения к человеку. Авторам близки слова Станислава Хербста, так характеризующего задачи истории: «Должна ли история поднимать дух? Пожалуй, да, только как ей это сделать? Ведь поучительны как положительные примеры, так и отрицательные. И потому их следует представлять и подбирать с тактом, чтобы они не демобилизовали людей. (…) Коль скоро основа истории – человек, то уже это одно должно вселять немного оптимизма. (…) История не может быть средством увеселения, а скорее совестью, она должна быть человечной: полной юмора с толикой меланхолии».

Познание прошлого польского народа позволяет его лучше понять, веками жившего между двух могучих стихий – «германской и великорусской, между двумя великими центрами культуры – Римом и Византией, и вместе с тем имеющего свой неповторимый характер – свою собственную «душу». Чтобы познать себя, свои «корни», — а это необходимо, дабы ощутить себя по-настоящему свободным человеком в обществе людей свободных, — одного желания мало, нужны и некоторые усилия. Прежде всего хотелось, чтобы мои читатели смогли почерпнуть надежду, указание и предостережение на будущее. Ибо история есть подлинная наставница жизни.

Работа Алиции Дыбковской, Малгожаты и Яна Жарын знакомит нас с историей Польши на протяжении многих столетий – от времён давно минувших, легендарных и до наших дней. Историческая панорама, начертанная на страницах этой книги, воспроизводит лишь контуры событий. Ведь невозможно в одном томе дать исчерпывающее описание богатой истории поляков, а уж тем более показать её на широком фоне мировой истории. Польские историки по необходимости ограничились лишь упоминанием важнейших  проблем из прошлого Европы и бегло коснулись истории своих соседей, тесно переплетающейся с судьбою Польши.

Смерть Казимира Великого подводит черту под более чем 400-летней эпохой правления королей и князей национальной династии. Были среди них и одарённые политическим гением созидатели независимого от чужой воли государства – Мешко I и Болеслав Храбрый, были и его обновители после почти 200 лет раздробленности королевства на удельные княжества. Владислав Локетек, ростом мал, да духом велик, выполнил волю народа, став коронованным владыкой с таким трудом собираемого воедино государства. Дело объединения польских земель завершил его сын Казимир Великий, подведя фундамент под сильную, хорошо обустроенную и защищённую законом монархию, занявшую видное место среди государств Центральной Европы. «Польша – единая, суверенная, зажиточная – перестала быть собственностью монарха, но существовала независимо от него как свод законов, как определённая территория с общим историческим прошлым, как сообщество людей, преследующих собственные интересы. При Казимире выросло поколение политиков, видевших интересы страны – Короны Королевства – вне зависимости от интересов власти, и в этом одно из величайших достижений эпохи. К этому поколению принадлежали люди, которые обладали способностью принимать решения, открывавшие новые пути, и находить методы деятельности, дотоле не применявшиеся; они смогли выйти за рамки узколокальных дел и текущих потребностей», написал современный историк Хенрик Самсонович.
(см.http://www.diletant.ru/blogs/2610/7847/)
Благодаря таким людям Польша вступила в новую эпоху – эпоху королей Анжуйской и Ягеллонской династий.

(см.http://www.diletant.ru/blogs/2610/7858/
и http://www.diletant.ru/blogs/2610/7872/).
Они умели успешно гасить внутренние раздоры, которые вспыхивали при частой в те времени смене династий и связанным с этим безкоролевьем, избегая при этом кровопролитных войн, от которых в подобных ситуациях жестоко страдало подчас население других стран Европы. Брачный союз королевы Ядвиги Анжуйской с великим князем литовским Ягайлом – Владиславом Ягелло – положил начало многолетним связям Польши с Великим княжеством Литовским и его народами, говорившими на разных языках: литовским, старобелорусском, выделившемся впоследствии из дневнерусского украинском и татарском. Подобное этническое многообразие было полякам не чуждо. С пястовских времён Королевство брало под защиту закона русинов и армян, как и бежавших от жестоких преследований евреев. После возвращения Привислинского (Восточного) Поморья гражданами Королевства стали, кроме кашубов, также потомки пришельцев из Германии. Православные, с древнейших времён населявшие государства Ягеллонов, мирно жили бок о бок с католиками, что привлекало в Польшу и Литву в эпоху Реформации представителей протестантских конфессий. Своими корнями веротерпимость уходила в государственное устройство Королевства, где закон и сильная парламентская система стояли на страже как свободы совести, так и политических убеждений весьма многочисленной к тому времени рыцарско-феодальной шляхты.  

Хорошее положение польской шляхты, закреплённое в законодательстве и подтверждённое присягами коронованных владык, существенным образом влияло на формирование отношений между Королевством и Великим княжеством Литовским. На этой проблеме, зачастую односторонне или ложно освещаемой историками, авторы старались осветить более подробно, поскольку она имеет важное значение для нынешних отношений поляков с представителями народов давней Речи Посполитой и с их независимыми государствами – соседями Польши. Первоначально эти связи опирались лишь на династическую унию, но постепенно, на протяжении XV в., бояре приобретали права, которыми обладала польская шляхта. Однако Ягеллоны долго не соглашались на объединение двух государств, поскольку это потребовало бы введения в Великом княжестве Литовском выборности королей (элекции монархов) и преобразовании подчинённого великому князю сейма, состоявшего из вельмож и чиновников, в сенат и свободно избираемую депутатскую палату (посольская изба).

В годы правления Зыгмунта Аугуста литовское и русское рыцарство всё настоятельнее требовало расширения прав по польскому образцу: свободного выбора депутатов (послов) и судебных чиновников, а также принятия законов, которые регулировали бы работу сейма. Практически это привело бы к резкому ограничению ведущей роли магнатов в Великом княжестве, и потому они решительно противились обсуждению вопроса об унии. Во второй половине XVI в. эти вопросы приобрели особо важное значение перед лицом угрозы Великому княжеству со стороны московских царей. Иван IV Грозный стремился покорить восточные окраины владений Ягеллонов и вместе с тем планомерно и  невзирая ни на что, приступил к захвату Ливонии, жители которой признали власть Зыгмунта Аугуста. Война с царём из-за Ливонии на северных рубежах Литвы убедила шляхту Великого княжества в необходимости более тесных связей с Польским королевством. Таким образом, требования перемен в области политики и государственного устройства совпали с заботой о безопасности государства. Такой подход восторжествовал на сейме литовского и русского рыцарства в 1562 г., потребовавшего от Польши оказания вооружённой помощи и упрочения связей между двумя государствами Ягеллонов. Это и открыло путь к заключению унии. Жители Великого княжества Литовского, как и ливонцы, стремились приобщиться к парламентской системе Польского королевства, гарантировавшей равноправие представителям всех национальных и вероисповедных групп.

Часть II

Итак, обстоятельства заставили последнего из Ягеллонов признать унию Королевства и Великого княжества неизбежным велением времени. С той поры король стал страстным поборником дела, доведённого до счастливого финала в 1569 г. Непреходящая историческая заслуга Зыгмунта Аугуста в том, что союзу двух государств он придал характер равноправного объединения. (см. http://www.diletant.ru/blogs/2610/8039/). Обе страны, объединённые в федерацию под властью одного совместно избираемого монарха и общего сейма, сохранили свои законы, свою форму правления и сови государственные институты. Таково мнение учёных, крупнейших знатоков проблемы, из числа которых можно назвать Оскара Галецкого и Юлиуша Бардаха. Положение изменилось с принятием Конституции 3 мая, призванной усилить Речь Посполитую путём централизации власти. Однако гражданам Великого княжества Литовского, наравне с поляками, гарантировалось участие в работе высших органов государства.

Вместе с тем ошибкой было то, что в договоре об унии «двух народов» обошли молчанием третий народ – русский. Гадячский договор 1658 г. был заключён со столетним опозданием, однако выдающийся украинский историк Ярослав Пеленский указывает на благожелательное отношение украинской шляхты к вопросу включения её земель в состав Королевства в 1569 г., поскольку тогда ей больше был по душе польский образец парламентской монархии, нежели литовский, основанный на соучастии во власти господаря и магнатов.

Трёхлетие 1569-1572 – это исключительно важная историческая веха. Люблинская уния превратила Польское королевство в часть огромной многонациональной Речи Посполитой. У каждого из народов были свои традиции, и этот факт влиял на изменение исторически сложившейся польской традиции, что проявилось в возвышении роли магнатов по сравнению с ролью шляхетских масс. Вскоре после заключения унии скончался последний из мужских представителей династии, ведущей своё начало с берегов Вили, но которая на протяжении долгих 200 лет почиталась своей на берегах Вислы. В Польше Ягеллоны были выборными королями, тем не менее народ считал их незаменимыми. Новых претендентов на трон из королевского рода назначала группавельмож, членов монаршего совета, а имя избранного «оглашала» в знак согласия присутствовавшие при этом акте рыцари; позднее, в XVI в., эта роль перешла с сенату и депутатской палате. После кончины Зыгмунта Аугуста была введена другая форма выборов, основанная на всеобщем участии в них представителей шляхетского сословия всей Речи Посполитой. Однако добрая память о Ягеллонах проявилась в избрании на трон, после Валезы и Батори, сына шведского короля и сестры Зыгмунта Аугуста – Зыгмунта Вазы, а впоследствии его сыновей.

Период после Ягеллонов – вплоть до упадка государства – назван авторами Выборные короли. Несмотря на неточность, это определение передаёт закрепившееся в общественном сознании название эпохи. (см. http://www.diletant.ru/blogs/2610/8148/  ,http://www.diletant.ru/blogs/2610/8229/  ) А она была богата событиями и полна противоречий – светлых и тёмных сторон. С самого начала XVII столетия Польша страдала от войн с внешними врагами, равно как и от внутренних волнений и раздоров. В ней можно найти описание военных кампаний, череды побед и поражений. Необходимо остановиться на вопросе, о котором вели и продолжают вести споры исследователи прошлого Польши, начиная с историков минувших столетий и вплоть до современных. Это вопросах о причинах утраты Речью Посполитой в 1795 г. своей государственной независимости. Он заслуживает внимания, поскольку последствия гибели государства трагически сказались на судьбах следующих, многочисленных поколений. С особой остротой это ощутили поляки, вынужденные покинуть родину и долгие годы вести на чужбине жизнь скитальцев.

Из широкого спектра взглядов наиболее крайние сводятся к тезису, гласящему, что в разделах виноваты «сами поляки». Эта посылка аргументируется обычно слабостью государства в результате ослабления королевской власти, что, в свою очередь, считается последствием чрезмерных привилегий шляхты и гипертрофированной роли сейма и сеймиков, деятельность которых сторонники подобных воззрений считают вредной и даже пагубной для страны.

Следует приблизиться к образу мыслей поляков того времени. Их политическим взглядам были чужды лозунги наступательной, агрессивной войны. Уже в XV в. учёные Краковской академии провозглашали в Европе идеи о «несправедливой» войне, проводимой под предлогом христианизации язычников, и «справедливой», то есть продиктованной долгом защиты родины либо возвращения незаконно отнятых земель. (см. http://www.diletant.ru/blogs/2610/7989/ ). К тому же Польское королевство руководствовалось демократическими принципами, а демократии, как правило, враждебны агрессивным войнам в противоположность власти, основанной на насилии (диктатура, абсолютистские монархии в прошлом). Это монархи были организаторами войн в Королевстве и позднее в объединённой Речи Посполитой, шляхта же противилась подобным затеям. Этим, возможно, объясняется неподготовленность и растерянность перед лицом шведского нашествия (так называемого потопа); в дальнейшем же на протяжении многих лет шляхта не замечала появившейся у самых границ страны опасности, что и привело к национальной катастрофе – разделам. Ведь прежде чем территория Речи Посполитой подверглась прямой оккупации, рядом с нею исподволь росла, опираясь на военную силу, мощь прусско-бранденбургского государства, вооружалась Австрия, а Россия Петра I готовилась к выходу на политическую арену Европы. (см.http://www.diletant.ru/blogs/2610/5298/). Нескольким поколениям поляков, жившим в первой Речи Посполитой и не знавшим, что их ждёт впереди, был чужд, в силу собственных исторических традиций, дух агрессии, и подобная угроза не казалась им реальной. Сторонники старопольской демократии серьёзную опасность основам демократии видели не только во внешних врагах. Реальной угрозой представлялась им возможность преобразования государственного строя в наследственную абсолютную монархию, когда правителя не стесняют ни законы, ни воля подданных. А ведь в тогдашней Европе господствовал, вне всякого сомнения, именно такой строй.

В столь опасное для Польши время пагубным оказалось отсутствие общего языка между монархами и шляхетскими массами. Королевский двор пытался укрепить исполнительную власть такими методами, которые зачастую отвергались подданными, так как сводились в основном к обеспечению интересов правящего дома, что не всегда совпадало с интересами Речи Посполитой. Пагубными последствиями обернулась деятельность магнатских группировок, подчас использовавших местную шляхту в своих интересах. Важные реформы были проведены лишь в конце независимого существования государства, а их дальнейшему претворению в жизнь помешало грубое вмешательство враждебных Польше соседей. Польша потеряла независимость как раз тогда, когда народ приступил к работе над постепенным улучшением положения ущемлённых сословий – мещанства и крестьянства – и успешно продвигался по пути усовершенствования своих государственных институтов. Этому и хотели помешать соседи. (см.http://www.diletant.ru/blogs/2610/5395/http://www.diletant.ru/blogs/2610/5451/  ).

Спор о том, были ли у первой Речи Посполитой как государства шансы на развитие или же она была построена на хрупком фундаменте утопии, что и обрекло её на гибель, интересовал также иностранных историков. Немецкий учёный и превосходный знаток нашего прошлого Готхольд Роде задаётся вопросом, прокладывала ли народам путь к прогрессу абсолютная монархия с постоянной армией и сильной администрацией? Существовал ведь, указывает он, другой путь, ведущий к гражданским свободам и активному участию народа в общественной жизни. Если принять второй вариант, то шляхетская демократия польско-литовского государства, по мысли Роде, была для своего времени более прогрессивным образованием, нежели соседние абсолютистские монархии. Известный современный историк Анджей Вычанский во многих своих работах обращает внимание на то, что первая Речь Посполитая со всеми её достижениями и слабостями была «нормальным» западноевропейским государством.

Источники: A.Dybkowska, J.Żaryn, M. Żaryn. Polskie Dzieje od czasów najdawniejszych do współczesności. Wydawnictwo Naukowe PWN, Warszawa, 1994

Выборные короли. Между Ягеллонами и Вазами

Часть 1

Речь Посполита. Объединённая после унии на федеративных началах  Речь Посполита была суверенным государством, которое по размерам территории уступало в Европе лишь России и Турции. Польское королевство и Великое княжество Литовское, включая вассальные территории – Прусское княжество и Курляндию, занимало свыше 800 тыс.км². Население этих земель составляло более 8 млн. человек. Наиболее густо были заселены Мазовия и северные районы Малой Польши (ок. 24 жителей на 1 км²), меньше всего – приднепровские области (ок. 6 человек на 1 км²).

Почти 10% восьмимиллионного населения составляла шляхты (в Мазовии более 20%). К крестьянскому сословию зачислялось свыше 70% жителей Речи Посполитой. Примерно 20% населения проживало в городах, из чего ок. 10% — в городах, насчитывавших более 2 тыс. жителей. В остальных городских поселениях число жителей не превышало, как правило, нескольких сот человек, а их главным занятием было сельское хозяйство. Духовное сословие, то есть ксёндзы, монахи и монахини, насчитывало ок. 20 тыс. человек, что составляло менее 0,5% всего населения.

По сравнению с другими странами Европы в Речи Посполитой был самый высокий процент шляхетского, то есть дворянского, сословия.

Национальный состав Речи Посполитой был весьма неоднородным. Поляки составляли почти 40% её жителей, ок. 20% приходилось на население, говорившее на разных наречиях общевосточнославянского языка (украинское, белорусское, русское), ок. 15% — на литовцев, более 10% — на немцев (прежде всего в Ливонии, на вассальных территориях – в Курляндии и Прусском княжестве, а также в городах Гданьского Поморья и Великой Польши), ок. 5% — на евреев. Остальная часть – это латыши, шотландцы, татары и другие этнические группы.

Речь Посполита была государством многоконфессиональным. Здесь проживали католики, православные, армяне, лютеране, кальвинисты, чешские братья, ариане, последователи иудаизма (евреи), мусульмане (татары), караимы и члены других, менее распростарнённых исповеданий. Среди поляков решительно преобладали католики. Второй по величине религиозной группой были православные. Они проживали на землях, некогда принадлежавших Киевской Руси, и составляли большинство среди населения Великого княжества Литовского (католиками были в основном коренные литовцы). Лютеранство исповедовали жители поморских и великопольских городов, незначительные группы великопольской шляхты и жители Прусского княжества, Ливонии и Курляндии, где эта религия была официальной. Кальвинизм имел своих приверженцев среди малопольской шляхты и в Литве. Чешские братья (гуситы), которые стали прибывать в Польшу с XV в., имели небольшие общины прежде всего в Великой Польше. Общины ариан имелись в Польше и Великом княжестве Литовском (особенно на Волыни). Евреи проживали в основном в городах по всей стране, хотя из некоторых районов, например Поморья, их изгоняли.

Существовавшие среди населения Речи Посполитой национальные и религиозные различия при последних Ягеллонах не влияли на политические права и возможность деятельности на общественном поприще.

Бескоролевье. Известие о смерти Зыгмунта Аугуста вначале вызвало всеобщую тревогу, так как общество было убеждено, что «законы перестали действовать, а чиновники утратили свою власть». Поскольку заблаговременно не были принципы поведения в такой ситуации, все решения, которые принимались после смерти последнего Ягеллона и касались избрания нового короля, носили прецедентный характер, то есть становились  образцом, на который ссылались в последующие периоды бескоролевья, повторяли его и только изредка выбирали другой вариант.

Вскоре после смерти монарха начали создаваться воеводские и земские общешляхетские конфедерации, так называемые каптуры, целью которых было поддержание безопасности и порядка в стране. Они взимали налоги на содержание армии, защищавшей пограничье, и учреждали собственные суды, которые рассматривали в ускоренном порядке уголовные дела.

Власть в Речи Посполитой была передана замещавшему дотоле короля на заседаниях сейма примасу (глава католической церкви) Якубу Уханьскому. Итак, с момента смерти монарха до коронации нового короля примасы становились временными правителями (интеррексами). Они представляли государственную власть вне и внутри страны, созывали конвокацию, то есть сейм, подготавливавший выбор короля, следили за ходом выборов и объявляли их результаты.

Конвокационный сейм. Созванный в январе 1573 г. в Варшаве конвокационный сейм назначил дату и место будущих выборов, одобрил деятельность «каптуров» и установил налоги, а также издал законодательный акт, так называемую варшавскую конфедерацию, и гарантировал в нём разным христианским вероисповеданиям на «веки вечные» мир, то есть веротерпимость. Гарантией терпимости на первых порах должна была стать взаимная присяга присутствовавших представителей всего «политического сословия», а в будущем – обязательство монарха обеспечить иноверцам безопасность и свободу исповедания.

Участники сейма прекрасно знали, что происходит в Европе: о кровавых и затяжных религиозных войнах в Германии, завершившихся Аугсбургским миром, который предоставил монарху право определять официальное вероисповедание в государстве, а тем самым возможность навязать его своим поданным; о преследованиях в Англии в годы правления Тюдоров – католиков Гернихом VIII и приверженцев англиканской церкви его дочерью Марией. Известно было и о преступлении, совершённом во Франции в августе 1572 г., когда за одну ночь в Париже, с ведома короля Карла IX, было убито несколько тысяч гугенотов (кальвинистов). Следовательно, все отдавали себе отчёт в том, что позиция нового монарха может повлиять в ту или другую сторону на свободу совести в Речи Посполитой, поэтому было решено создать гарантии, то есть принять такой закон, который в случае необходимости охранял бы иноверцев от попыток нетерпимого монарха ограничить свободу вероисповедания.

Административно-территориальное деление Речи Посполитой в 1619 году. Википедия

Речь Посполита в 1635 году. Википедия

 

Религиозный состав Речи Посполитой в 1573 году. Википедия

  1. Католики выделены светло-серым цветом;
  2. Лютеране – тёмно-синим;
  3. Кальвинисты – сиреневым;
  4. Православные – зелёным;
  5. Значками выделены – ариане (польские братья), анабаптисты и меннониты.

 

 

Комментарии

Многонациональная и многоконфессиональная страна.
Смена власти не сопровождалась внутриполитической борьбой?

борьба шла в элите среди шляхты и магнатов. Достаточно будет сказать, что такой род, как Радзивилы был влиятельным родом в Речи Посполитой. Но об этом в следующих постах о борьбе шляхетских группировках.
«все отдавали себе отчёт в том, что позиция нового монарха может повлиять в ту или другую сторону на свободу совести в Речи Посполитой, поэтому было решено создать гарантии, то есть принять такой закон, который в случае необходимости охранял бы иноверцев от попыток нетерпимого монарха ограничить свободу вероисповедания.»

Здесь было бы неплохо осветить (опровергнуть?) весьма политизированную тему о евреях — откупчиков, заплативших казне налоги с православных областей и получивших право драть с местного населения три шкуры. Между прочим и за право посещения церкви. Не заплатишь — с Богом не пообщаешься (ну и венчание, похороны).
Записи польского католика — хрониста о подобных безобразиях относятся как раз к этому периоду.
Интересен также Ваш комментарий по поводу приглашения на Польский трон Ивана Грозного (Ужастного). Разгар опричнены все же…

прежде всего, надо заметить, что свобода вероисповедания касалась шляхты, как и прочие её права политические и экономические права. Всё-таки, это необходимо учитывать.

Выборные короли. Между Ягеллонами и Вазами.

Часть 2

Избрание Хенрика Валезы (1573). Первые выборы короля состоялись в апреле и мае 1573 г. на правом берегу Вислы, напротив Варшавы, близ деревни Камень (в настоящее время часть столицы). Самыми серьёзными претендентами на польскую корону были: сын императора Максимилиана II эрцгерцог Эрнст Габсбург, брат французского короля Хенрик (Анри) Валезы, царь Иван IV Грозный и шведский король Ян Ваза, муж Катажины Ягеллонки, сестры Зыгмунта Аугуста.

Портрет Хенрика Валезы (1551-1589). Википедия

 

Катажина Ягеллонка (1526-1583), сестра Зыгмунта II Аугуста, супруга Юхана III Вазы. Википедия


Портрет Юхана 
III Вазы (1537-1592), шведского короля (1568). Википедия

После того, как претендентов представили заграничные послы, началось составление «артикулов короля», то есть его прав и обязанностей. Затем, после их утверждения, состоялось голосование. Победителем оказался французский кандидат Хенрик Валезы. Несколькими днями позже послы будущего монарха скрепили присягой от его имени принятые перед выборами общие постановления («генриковы артикулы) и личные обязательства выбранного короля-электа (pacta conventa). Было назначено посольство для поездки в Париж, чтобы официально известить французского принца об избрании его королём Речи Посполитой – Польши и Великого княжества Литовского, принять от него присягу в подтверждение согласия с постановлениями (артикулами и пактами) и по возможности быстрее доставить его в Речь Посполитую.

Первые выборы короля – а по их примеру и все последующие – были свободными (viritim, то есть все как один), а это означало, что в них могла участвовать вся шляхта.

Поле, на котором проводились выборы, было огорожено, внутри разбиты шатры: отдельные для каждой земли, в которых воеводы совещались со «своей» шляхтой, а также для воеводских представительств и для сената. Наблюдатели особенно восторгались последним. Это была «круглая постройка под названием шопа (сарай), опиравшаяся на один столб посередине. В ней могло поместиться шесть тысяч человек». «В этом шатре […] сенаторы сидели по кругу в определённом порядке». За сенаторскими стульями стояли лавки для земских депутатов, « которые приходили совещаться с сенатом […]. Кроме того, свободно мог войти каждый шляхтич со своей свитой». Спокойствие и порядок на выборном поле и прекрасная организация вызывали восхищение многих. Один из иноземцев отмечал: «В трёх милях от Варшавы находилось, почитай, не меньше ста тысяч людей с лошадьми, и в течение шести недель никогда не было нехватки продовольствия, ни фуража […]. Хотя эти места были запружены народом, кругом царило спокойствие и нигде в такой многолюдной толпе не дошло до ссор и драк, хотя там были люди, давно не ладившие друг с другом».

Под Варшавой собрались более 50 тыс. человек. Все участвовали в голосовании, а «генриковы артикулы» и pacta conventa были подготовлены в узком кругу в комиссиях, после чего все собравшиеся – не без споров – приняли их.

Портрет эрцгерцога Эрнста Габсбурга (1553-1595). Википедия

«Генриковы артикулы» и pacta conventa. «Генриковы артикулы» заменяли действовавшие дотоле законы. В них говорилось, что монархия не является наследственной (после смерти монарха преемник избирается), что решения о войне и ополчении монарх может принимать только с согласия сейма, что он не имеет права выводить ополчение за пределы страны, что обязан созывать сейм не реже чем раз в два года, что обязан стоять на страже мира между подданными разных вероисповеданий, содержать «кварцяне» войско, а при принятии важнейших решений советоваться с сенаторами. Последний пункт содержал постановление, что если монарх нарушит закон, поданные могут отказать ему в повиновении.

Pacta conventa содержали обязательства избираемого монарха, а французские послы обязались в них от имени Хенрика поддерживать политический и военный союз с Францией, продолжать начатое Зыгмунтом Аугустом строительство балтийского флота, уплатить долги Зыгмунта, в Краковскую академию принимать на работу самых выдающихся учёных и обучать за счёт короля сто студентов в той же Академии или парижском университете.

«Генриковы артикулы» представляли собой договор между «политическими сословиями» Речи Посполитой и избранным ими монархом и касались основ государственного устройства. Они закрепляли важную роль сейма и определяли сферы разделения власти. Будучи договором подданных с монархом, «артикулы» были в тогдашней Европе явлением исключительным. В других странах в это время правящие монархи ограничивали политические права отдельных сословий.

Когда речь идёт о «генриковых артикулах», обычно подчеркивается, что они ограничивали королевскую власть. Однако, несмотря на несомненные ограничения, монарх сохранил довольно широкие полномочия, к важнейшим из которых относились: назначение центральных и земских чиновников, в том числе воевод и каштелянов, которые вместе с назначаемыми королём епископами составляли сенат; созыв сейма; внесение на рассмотрение законов, их утверждение и толкование, вынесение приговоров в судах высшей ступени (инстанции).

Общественное и государственное Польши часто критиковалось. Однако были и другие мнения, как например, один из дипломатов папства отмечал: «В правильной пропорции [поляки] подчинили себя королю, а короля законам, […] не только стремились королевское право сделать зависимым от чужой воли, скорее только упредили то, чтобы неограниченную власть легкомысленно не оставить на произвол страстей одного человека». Другой нунций подчёркивал зависимость от монарха чиновников, которым он имел право давать «хлеб» — передавать доходные королевские владения.

Часть 3

Прибытие Хенрика. В Париж было направлено представительное и достойное посольство. Переговоры с Хенриком и его братом королём Франции Карлом IX продолжались довольно долго. Несогласие вызвали прежде всего «артикулы», касавшиеся свободы вероисповедания и возможности отказать в повиновении королю. В конце концов оба правителя присягнули на старые и новые законы, после чего посланники вручили Хенрику документ об избрании и провозгласили его польским королём и великим князем литовским.

Хенрик прибыл к границам Польши после двухмесячного путешествия в конце января 1574 г. и был торжественно встречен под Мендзычем. Официальная церемония проходила в Кракове. «Сенаторы со всей Польши, Литвы и всех земель Речи Посполитой вывели из города огромные роты, которые, развернувшись вширь и вглубь, предстали как огромное и превосходное войско. Хоругви великолепны, все как на подбор, с красивым снаряжением и конями […]. Свиты сенаторов состояли не только из их хоругвий – к ним присоединилось ещё великое множество шляхты и чиновников королевства».

Хенрика приветствовали сенаторы, епископы, министры, придворные, жалки (студенты). Коронация состоялась в вавельском кафедральном соборе 21 февраля.

Правление и бегство Хенрика. С самого начала правления Хенрика велись споры о пределах его власти. Хенрик не присягнул в соборе соблюдать «артикулы», поэтому коронационный сейм в знак протеста разъехался, не приняв законов и предупредив монарха, что он может быть низложен. Хенрик не поверил угрозам и начал вершить суд, но его приговоры были сочтены пристрастными и слишком мягкими. Он раздал вакантные должности и передал многим вельможам королевские владения, но его противники утверждали, что при этом он не использовал возможностей пополнить коронную казну. Всеобщее возмущение вызывал образ жизни нового монарха – ночные пиршества и танцы, отличавшиеся от известных при польском дворе.

Недоразумения, вызванные способом правления и образом жизни короля, привели к тому, что отношения между Хенриком и его окружением, с одной стороны, и подданными, в том числе сенаторами, шляхтой, а равно и краковским людом, с другой, оставались напряжёнными.

Вскоре (в июне) Хенрик получил известие о смерти брата, короля Франции. Не посоветовавшись с сеймом, он через несколько дней ночью, в чужом платье, покинул Вавель и поспешил к границе. Однако отъезд короля заметили, немедленно послали вслед погоню, которая настигла его вскоре после пересечения границы. Хенрик, не останавливаясь, отклонил просьбы вернуться в Польшу и назначить себе замену до официального отъезда, но обещал, что через несколько месяце вернётся.

Второе бескоролевье. Пребывавшие в Кракове малопольские сенаторы и министры известили об отъезде короля великополян и литовцев. Примас созвал в конце января сейм. Почти все сенаторы вначале были против объявления бескоролевья и новых выборов, но большинство депутатов считало, что тайный отъезд Хенрика освобождает подданных от обязательств в отношении монарха и даёт им право избрать нового. В результате долгих споров было написано письмо королю, в котором назначили окончательный сорок его возвращения – май 1575 г. Одновременно указывалось, что если Хенрик нарушит срок, то лишится престола. До этого времени должны были действовать шляхетские конфедерации и «каптуры», как и во время предыдущего бескоролевья.

Хенрик Валезы не сдержал слова, так что трон опустел, и было объявлено о новых выборах.

Избрание Анны Ягеллонки и Стефана Батори (1575). Вторые выборы состоялись в декабре 1575 г., то есть почти полтора года спустя после отъезда Хенрика. На полях Воли (в XVI в. деревня под Варшавой, ныне район столицы) появилась, в числе прочих, кандидатура «Пяста», то есть не названного по имени польского кандидата. Однако в конечном итоге в во время выборов большинство сената и литовцев высказалась за императора Максимилиана II Габсбурга, и его – вопреки воле собравшейся шляхты – примас Уханьский объявил королём. Двумя днями позже маршал депутатского кружка Миколай Сеницкий при единодушной и решительной поддержке шляхты огласил избрание «Пяста» — королевны Анны Ягеллонки (сестры Зыгмунта Аугуста) и Стефана Батори, князя Семиградья, одновременно обязав их вступить в брак.

Сторонники Батори созвали общий съезд шляхты в Енджееве, чтобы подчеркнуть законность избрания Анны и Стефана и защитить Краков от Габсбурга, а затем отправились всем миром в столицу, чтобы там ожидать избранника, за которым в Семиградье выехало торжественное посольство.

Батори прибыл в Краков на Пасху 1576 г. Неделю спустя 43-летний элект сочетался браком со старшей на 10 лет Анной, после чего оба были коронованы. Выборы и коронация Батори явились огромным успехом среднепоместной шляхты, сгруппированной вокруг известного лидера «экзекуционного движения» Миколая Сеницкого, и подтвердили политическую роль этой группировки.

Новому монарху предстояло прежде всего успокоить разбушевавшиеся страсти, ибо все опасались ответных шагов со стороны императора, за которого по-прежнему стояли литовские магнаты. К вооружённой интервенции в поддержку Максимилиана был готов якобы и царь Иван IV. Поэтому король Стефан отправился из Кракова в Варшаву, куда литовцы направили делегацию, чтобы принесли ему присягу на верность от имени Великого княжества Литовского.

Портрет Анны Ягеллонки (1523-1596). Википедия

 

Стефан Баторий

Портрет Стефана Батори (1533-1586). Википедия

Комментарии
В Грамоте короля Генриха III Валуа от 18 марта 1574 года, правнукам Булгака Белавского — Гридку Нелиповичу Левковскому, Павлу и Семёну Ивановичу Булгаковскому, Родиону и Охриму Геевичу «и братии их» сказано:
«Нынешним листом нашим оставляем и утверждаем на вечность потомственными земянами Киевскими, с братией своей, всех вместе и каждого в особенности, детей и потомков их, упомянутые земли свои отчинные, то есть земли Смольчанская, Левковская, Ловдыковская и остров Литовский, со всеми пожитками и доходами, так, как эти земли сдавна сами в себе, в пожитках и обиходах грунтов имеют, с лесами, реками, озёрами, с сенокосами, с ловами рыбными, с зверьями, с бобровыми гонами, должны держать и все свободы и вольности шляхетские, от предков наших княжества киевского жителям наданых, упривилейованых, послуг прав коронных и статутом описанных применять, и в них спрашивать исполнения наравне со всеми обывателями, шляхта земли киевской на вечные времена, служат нам господару и Речи Посполитой службу земскую военную, также у всяких делах своих пред судом земским или гродским киевским отвечать должны, а пред судом им неналежным, пред старостой замку овруцкого, не должны отвечать у справах».

Стефан Баторий родился в Трансильвании и ходили слухи, что княжеский род был проклят, а талант фехтования у Батория имеет сверхъестественную природу.

Он не говорил на языке своих подданных, общаясь с ними он использует латынь.
В Европе он снискал славу успешного полководца, отражая набеги татар.
Для России это был серьезный противник, он спорил с Иваном Грозным и признавал воинскую смелость русских воинов. Переписка его с Иваном Грозным это подтверждает. От туда пошло выражение, которое сегодня на слуху;- «И курица прикрывает птенцов своих крыльями, а ты, орел двуглавый, прячешься!»

Из «Истории России с древнейших времен» Соловьева: — «Как полководец Баторий в Восточной Европе произвел тот переворот в способе ведения войны, какой уже давно произведен был на Западе». Этому успеху способствовали проведенные им преобразования в армии. Привлечение на службу в армию большого числа наемников из соседних государств.
Ну и не маловажным, как всегда были его личные качества – воина. Вероятно, поэтому успех в отвоевывании и защите приобретенного сопутствовал ему.

В браке с Анной Ягеллонки, была своя «тактика» и «стратегия». Баторий воевал, ему было не до семейной жизни. А Анна Ягеллонки была занята Варшавой, приведением ее в порядок.

«Баторий в Восточной Европе произвел тот переворот в способе ведения войны, какой уже давно произведен был на Западе»
Благодаря революции цен в Польше появились деньги (за счет экспорта хлеба) на наемное войско.
Россия так и не смогла позволить себе такое удовольствие…

Литовские магнаты стояли за Императора, потому что перед лицом агрессии Грозного и нежелании собственно Польской шляхты нести затраты на отражение московитов, они считали, что на троне нужен сильный король располагающий значительными собственными рессурсами. Поскольку автор демонстративно употребляет польское произношение непольских имён и географических названий, то следует пояснить, что король Хенрик, это Анри Валуа, граф ДАнжу, будущий король Франции, известнй широкочитающей публике из романов Дюма, как Генрих Третий-последний король из Дома Валуа.

«Литовские магнаты стояли за Императора, потому что перед лицом агрессии Грозного…»
Магнаты поддерживали кандидатуру императора Максимилиана II, шляхта — Стефана Батория, семиградского воеводу, вассала Османской империи. По донесению русских гонцов, на избирательном поле шляхта подняла пальбу из самопалов и стала стрелять из луков, чтобы устрашить знать. Магнаты укрылись в крепости, опасаясь убийств. В конце концов они объявили об избрании Максимилиана II. Однако сторонникам трансильванского воеводы Стефана удалось занять Краков и захватить королевские регалии. Брак Стефана с сестрой Сигизмунда II Ягеллона давал ему известные права на корону.
Максимилиан II подумывал о том, чтобы двинуть свои войска в Польшу. Но в 1576 г. он скоропостижно умер. Царь рассматривал Австрию как союзника в войне с Османской империей и Крымом.
Избрание Максимилиана отвечало его политическим расчетам. Но попытки России заключить тесный союз с Веной для военных действий против Речи Посполитой не увенчались успехом. (Скрынников)

Не вижу ничего демонстративного, Анри Валуа (Генрих Валуа) в Польше носит имя Хенрик Валезы.

Часть 4

Война с Россией за Ливонию.
В 1577 г. Баторий подтянул войска к Гданьску, который по-прежнему поддерживал Габсбурга. Несмотря на успешные военные действия королевским войскам не удалось занять превосходно укреплённый город, снабжение которого всем необходимым шло по морю. Тем временем Иван грозный напал на Ливонию. Король Стефан воспользовался посредничеством бранденбургского курфюрста и взамен за прекращение осады города и отмены наложенных Зыгмунтом Аугустом на Гданьск торговых ограничений добился признания своей власти.

В 1579 г. Батори направил к Ивану IV посольство с официальным объявлением войны, а затем внезапно напал на Полоцк и захватил эту крепость. Кампания 1580 г. завершилась взятием Великих Лук. В следующем году Батори атаковал Псков, стремясь тем самым заставить Ивана IV уйти из Ливонии. Осада Пскова затянулась до зимы. Не подготовленные к боям в таких условиях воины демонстрировали дисциплину и мужество. Однако изнурённая армия с облегчением встретила перемирие, подписанное зимой 1582 г. в Яме Запольском, по которому под власть Речи Посполитой переходили Ливония и Полоцк, а Великие Луки были возвращены России. В целом, ливонские кампании – самое большое достижение Батори, ибо завершились триумфом армии, военачальников и самого монарха.

Правление Стефана Батори. По предложению депутатской палаты в 1578 г. король согласился, после дискуссий, учредить Трибунал, то есть высший апелляционный суд, который рассматривал бы приговоры земских, городских и подкоморных (касавшихся границ) судов по гражданским, уголовным делам и пограничным спорам, чего давно требовало «экзекуционное движение». Судьями в Трибунале были депутаты, то есть представители шляхты, избиравшиеся ежегодно на специальных сеймиках, называемых депутатскими. Возглавлял Трибунал выборный маршал. Вскоре такой же Трибунал был создан и для Великого княжества Литовского.

Батори учредил «выбранецкую пехоту», в которую набирались крестьяне из королевских владений. С той поры каждое двадцатое хозяйство освобождалось от всех повинностей, за что во время войны обязано было выставить вооружённого рекрута.

Король Стефан вынес из Семиградья опыт управления страной, в которой подданные исповедовали разную веру, и поэтому не намеревался нарушать узаконенной в Речи Посполитой веротерпимости. Но вместе с тем он хотел привлечь на свою сторону католическое духовенство. Поэтому добивался принятия польским епископатом решений Тридентского собора, уравнял в правах иезуитскую коллегию в Вильно с Краковской академией, создав Виленскую академию. Учредил в завоёванной протестантской Ливонии католическое епископство и пригласил в ливонские города орден иезуитов, что, однако, привело к конфликту между местным населением и не всегда терпимыми монахами.

Ян Замойский. Стихией Батори была война. Во внутренних делах опорой короля был канцлер и великий коронный маршал гетман Ян Замойский, образованный и талантливый политик. Замойский, благодаря передаче ему в пожизненное пользование многих доходных королевских поместий и умелому ведению хозяйства, нажил огромное состояние. В своих частных владениях основал город Замосць (Замостье), одно из интереснейших в Европе воплощений ренессансного «идеального города». В Замосьце находился дворец канцлера, ратуша, костёлы и храмы нескольких религий, дома горожан и учреждённая Замойским  Академия – третий в Речи Посполитой университет.

Быстрое продвижение Замойского – явление исключительное. Будучи приближённым короля-иностранца, он пользовался большим влиянием, а совмещая должности канцлера и гетмана, обладал весьма большой властью.

Портрет Яна Замойского (1542-1605)- канцлер и великий коронный гетман. Википедия

Последние годы правления Батория. Стефан Батори  часто советовался с сенатом, однако его сотрудничество с депутатской палатой складывалось по-разному. Так что король, избранный голосами шляхты против «сенаторского» кандидата, сам стал практически «сенаторским королём. Несмотря на споры в сейме, он пользовался симпатией и расположением своих подданных, благодарных за победу над Россией. На нужды этих войн сеймы почти без колбеаний устанавливали высшие налоги и соглашались принять в шляхетское сословие отличившихся воинов плебейского происхождения. Последние годы правления короля Стефана были омрачены серьёзным конфликтом с родом Зборовских.

Преждевременная смерть монарха в 1586 г. повергла страну в искреннюю скорбь. Хронист записал:» Из Гродно в Краков с торжественным обрядом перевезены [королевские останки], в часовне кафедрального собора […] там же с надлежащими почестями погребены; вся траурная церемония состоялась на общественные средства, чего удостаиваются только те короли, которые снискали особую благосклонность народа».

Комментарии

Во времена Стефана Батория появились «крылатые гусары». Ни на что не похожий вид кавалерии. Зачем им такое странное излишество — орлиные перья за спиной.

Ну не совсем орлиные перья.
Этот «якобы» декоративный элемент, крепившийся к седлу, не позволял заарканить всадника и защищал спину от сабельного удара. А также при беге лошади, хлопающие звуки крыльев пугали лошадей противника.

И в отличие от «классических» гусар — легкой кавалерии, польские были тяжелой, панцерной кавалерией и использовались чаще как таран.

«ливонские кампании – самое большое достижение Батори, ибо завершились триумфом армии, военачальников и самого монарха.»
Вот если бы взяли Псков — триумф бы получился.
По косвенным данным, Баторий попался на «дезу».
Весьма знатный перебежчик (приглашенный на очередную свадьбу Грозного) сообщил Баторию о неустранимых проблемах в обороне Пскова, хотя на самом деле на этом направлении русские и сосредотачивали основные усилия.
Грозный пришел к выводу, что на полевые сражения с европейской армией Батория его поместное ополчение не способно и сделал ставку на оборону крепостей.
Впрочем, угроза Батория воспринималась всерьез, как и его планы:
Баторий хотел ни много ни мало, поставить на московский престол своего царя (или стать таковым) и организовать совместный с московитами поход в Персию, чтобы с востока атаковать Османов.
И под эти бредни просил золото у папы римского!
Папа дал десятую часть от запрашиваемой суммы и в разгар подготовки к завоеванию московии (Годунов поднял войска в «ружье», были расписаны воеводы), согласованную со шведами, Баторий умер.

Маршалек, конечно, но тут есть граждане, упрекающие в излишней польскосчи. Да, умер в Гродно, похоронен на Вавеле.

Портрет Яна Замойского (1542-1605)- канцлер и великий коронный гетман.

В костеле св. Флориана, в сакристии которого висит старинный портрет-парсуна.
На глухом темном фоне ярко выписано лицо: крупный нос, румянец во всю щеку, огромные усищи и умный, живой взгляд; чуть приглушенный блеск золотых пуговиц на жупане, золоченая булава — — символ власти.
В правом верхнем углу родовой герб «Елита» (три скрещенных копья на красном поле) в окружении начальных букв имени и титула: «Ян Замойский, Канцлер и Гетман Велький Коронный» — и даты жизни 1542 -1605. Костел открыт 3 ноября 1595 года и сохранился доныне с небольшими переделками.

Часть 5

Выборные короли. Короли династии Ваза на польском троне.

Перемены внутри шляхетского сословия. Сельское хозяйство Речи Посполитой развивалось в XVII в. путём расширения возделываемых площадей подчас за счёт крестьянских наделов (так называемые руги) и увеличения размера барщины (одновременно происходило дробление крестьянских хозяйств в результате раздела между наследниками). Ради получения бóльших доходов обходились без посредников в торговле зерном с Западной Европой. Тем временем в первой половине XVII в. цена на зерно перестали расти, конкурировать же с бурно развивавшимися западноевропейским сельским хозяйством становилось всё труднее. Всё это, а также увеличение естественного прироста населения в конце XVI – начале XVII вв. влияло на положение различных групп дворянства.

В столь трудных условиях самые значительные шансы на повышение доходов имели крупные землевладельцы. Они выкупали землю у мелкопоместной шляхты, коротая была не в силах справиться с последствиями стихийных бедствий и острой конкуренцией. Создавались огромные земельные владения – латифундии. Это были своего рода магнатские государства, принадлежавшие таким родам, как Острогские, Збараские или Заславские. Они находились прежде всего в Великом княжестве Литовском и на Украине. Их основу составляли старые родовые вотчины, слияние которых происходило в результате брачных союзов или передачи родственникам наследственных прав. Одновременно шёл другой процесс: выборные короли часть разрешали пользоваться королевскими владениями и хорошо поставленными хозяйствами старост тем, в чьей политической поддержке они нуждались. «Задариваемые королём получали обычно […] невозделываемые и преимущественно незаселённые земли», прежде всего на Украине и в Великом княжестве, но и на Погорье, в Ливонии, на Смоленщине и в центральной Польше. Это давало шансы на обогащение и приобретение новых имений. Так увеличивалось влияние и значение таких родов, как Радзивиллы, Замойские, Потоцкие, Сапеги, Оссолинские, Любомирские, Конецпольские и другие.

Первые годы правления Зыгмунта III Вазы. Выборы 1587 г. тоже были двойными. Примас Станислав Карнковский провозгласил королём шведского королевича Зыгмунта, сына Яна Вазы и Катажины Ягеллонки, которого поддерживала вдовствующая королева Анна. Два дня спустя киевский епископ объявил королём эрцгерцога Максимилиана Габсбурга. Оба избранных присягнули на «генриковы артикулы» и pacta conventa, оба отправились в Речь Посполитую. Победу шведского королевича предрешили энергичные действия Замойского, который, будучи гетманом, имел в своём распоряжении армию. Он занял Краков и не впустил туда ни Максимилиана, ни его сторонников. Зыгмунт Ваза был коронован польским королём и великим князем литовским в декабре 1587 г. несколько недель спустя Замойский разгромил под Бычиной войска Максимилиана, а самого эрцгерцога взял в плен.

На Зыгмунта как верховного правителя возлагались большие надежды. Для жителей Речи Посполитой он был Ягеллоном, внуком Зыгмунта Старого. Верили, что он будет продолжать политику деда и дяди, что сумеет править сообразно принципам, принятым в Речи Посполитой. А между тем в первые годы своего правления Зыгмунт Ваза считал пребывание в Польше и Литве лишь ступенью к трону у себя на родине. В начале девяностых годов XVI в. стали известны его планы передачи короны Габсбургам взамен за территориальные уступки в Ливонии в пользу Швеции. Правда, Зыгмунт публично опровергал эти слухи на заседании сейма в 1592 г., но подданные пришли к выводу, что он пренебрегает интересами Речи Посполитой.

Портрет Зыгмунта III (1566-1632) – польского короля и великого князя литовского (1587), короля Швеции (1592-1599). Википедия

Визиты короля в Швецию, связанные с его стремлением сохранить обе короны, напоминали поведение Хенрика Валезы, покинувшего Польшу. Косо смотрели на связи юного монарха с Габсбургами, не нравились также его спесь, высокомерие и неприступность. Энтузиазм, с каким был встречен Зыгмунт, остывал, его фигура вызывала всё больше подозрений.

Новый монарх стремился создать собственную сильную придворную группировку, независимую от сложившейся расстановки политических сил, и поэтому отстранил Яна Замойского, опасаясь его влияния на шляхту. Он окружил себя послушными «регалистами», то есть сторонниками укрепления власти монарха, стремился к ослаблению роли сейма в государстве, особенно его контроля над королём.

При дворе усилилось влияние иезуитов – королевских духовников и проповедников. Им приписывалось то, что Зыгмунт при назначении воевод, каштелянов и старост, а также на министерские, придворные и земские должности обходит протестантов, кроме тех, кто вновь принял католицизм.

Католическая реформа и иезуиты. В середине XVI в. Католическая церковь приступила к широкой внутренней реформе, начало которой положил Тридентский собор. Реформа должна была идти в двух направлениях: преобразования внутренней структуры Церкви и поисков новых способов воздействия на верующих. Епископы в соответствии с решениями собора должны были открывать семинарии, то есть школы, готовившие священнослужителей, и проводить регулярные инспекции приходов. Ксёндзы обязаны были постоянно пребывать в приходах либо в отведённых им костёлах, носить одинаковую одежду, вести приходские книги и регистрировать в них крещения, похороны и венчания.

Особая роль в осуществлении рекомендаций собора отводилась иезуитам. Этот орден, основанный для борьбы с протестантством, придавал особое значение формированию характеров и духовного мира своих членов. В Речь Посполитую иезуиты прибыли в 1564 г. и сразу же развернули деятельность как в высших слоях – при королевском дворе, так и среди населения; открывали школы (коллегии), выступали с проповедями, создавали миссии, наставляли верных. В преддверии XVII в. в Польше и Литве действовало уже 25 крупных коллегий с высоким уровнем обучения, в которых занимались мальчики не только из католических, но и протестантских семей. Среди первых польских иезуитов были, например, проповедник и писатель Пётр Скарга, переводчик Священного писания Якуб Вуек. Их последователем был известный в Европе поэт Казимеж Сарбевский, писавший по-латыни.

Комментарии

Если в тексте упомянут Пётр Скарга, то сразу вспоминается картина Яна Матейко «Проповедь Скарги». У меня сложилось впечатление, что Скарга был создателем (или вдохновителем создания) униатской церкви. Такова волшебная сила искусства. Картина Яна Матейко навела меня на мысль, что создание целой конфессии произошло внезапно, под влиянием горячей речи богослова. Разумеется, что возникновение Греко-Католической Церкви происходило совсем не так.
Не лишне будет ещё сказать, что Пётр Скарга был первым ректором Виленского университета им. Стефана Батория. И что на картине 1864 года «Проповедь Скарги» изображён Михаил Швейцер, участник восстания 1863 года. Его самого стоило бы сделать героем картины, а не только использовать в качестве модели.

Источники: A.Dybkowska, J.Żaryn, M. Żaryn. Polskie Dzieje od czasów najdawniejszych do współczesności. Wydawnictwo Naukowe PWN, Warszawa, 1994

Часть 6

Сандомирский рокош. На заседаниях сеймов в начале  XVII в. Зыгмунт III вносил предложения, направленные на укрепление роли монарха в государстве. Он требовал введения постоянных налогов на армию, голосования в сейме по мажоритарной системе вместо действовавшего принципа единогласия. Такие проекты выдвигались ранее шляхтой на сеймиках, депутатами и сенаторами в сейме, но так и не были приняты. Дело дошло до открытой борьбы со значительной частью шляхты, упрекавшей короля в неумении править. Оппозиция, возглавляемая краковским воеводой Миколаем Зебжидовским, созвала под Сандомиром рокош, то есть «коронный сейм», под лозунгом защиты «прав и свобод Речи Посполитой». Однако в битве под Гузовом (1607) верное королю войско разбило рокошан. Король помиловал предводителей, но отказался вместе с тем от планов укрепления своей власти

Со временем Зыгмунт III укрепил свои политические позиции благодаря умелому правлению в рамках действующего законодательства. Он был посредником между палатами и группировками в сейме, для привлечения сторонников ловко раздавал должности и титулы, отдавал в аренду королевские земли. Такая расстановка сил обеспечивала внутреннее равновесие и сохранялась до самой его смерти.

Польский сейм времён Зыгмунта III. Википедия

Зыгмунт III – шведский король. После смерти своего отца короля Яна III, Зыгмунт Ваза принял титул короля Швеции и получил согласие на годичное пребывание на родине, передав бразды правления примасу. По прибытии в Швецию Зыгмунт короновался в Упсале, а затем регентом, то есть заместителем короля, своего дядю Карла Судерманского, и возвратился в Польшу.

Во время отсутствия Зыгмунта дядя-регент взял в свои руки всю власть и не собирался от неё отказываться. Зыгмунт с наёмными войсками попытался вооруженным путём восстановить справедливость, но был разбит и взят в плен. Шведский парламент формально низложил его, но предложил корону его сыну при условии, что он поселится в Швеции и там будет воспитываться. Зыгмунт не принял предложения и, выступая по-прежнему как король Швеции, решил присоединить к Речи Посполитой Эстляндию, что послужило, наряду с притязаниями польских Вазов на шведский престол и шведскими планами овладеть балтийским взморьем, причиной войн между Речью Посполитой и Швецией, продолжавшихся почти 30 лет.

Шведско-польские войны. Несколько военных кампаний 1600-1622 гг. носили сходный характер. Атакующей стороной были шведы, они занимали Ливонию до самой Двины, польские и литовские войска отвоёвывали затем захваченные территории. К крупнейшим победам Речи Посполитой относится битва с участием Яна Кароля Ходкевича, великого гетмана литовского, который всего лишь с четырёхтысячным отрядом разгромил в 1605 г. под Кирхгольмом втрое превосходившие шведские силы. Гетман Ходкевич и польская тяжёлая кавалерия (гусары) прославились этой битвой во всей Европе. Этот этап войны закончился перемирием в Митаве (1622), по которому к Швеции отошли земли на север от Двины.

Борьба со Швецией и Тридцатилетняя война. Очередная польско-шведская война 1625-1629 гг. была одним из этапов тридцатилетней войны (1618-1648), разделившей почти всю Европу на два враждующих лагеря. Причины Тридцатилетней войны коренились в политической и религиозной обстановке в Германской империи, в которой верховная власть над федерацией княжеств и городов принадлежала императору из рода Габсбургов. Габсбурги стремились преобразовать империю в государство с сильной властью и одним вероисповеданием – католическим, и к упрочению своего политического превосходства в Европе. Этому решительно воспротивились протестантские князья и города. Протестанты встретили поддержку со стороны Голландии и Франции, немецкие католики – Испании.

Война вспыхнула из-за конфликта в Чехии. Затем в неё вступили Дания, Швеция, а потом и Франция. Речь Посполитая прямо в войне не участвовала, хотя и взаимодействовала с католическим лагерем, с Габсбургами.

В 1625 г. войска шведского короля Густава Адольфа атаковали Жмудь и захватили порты в Прусском княжестве и Королевской Пруссии. Несмотря на победу в морской битве под Оливой (1627) и несколько победоносных сухопутных битв, одержанных, к примеру, польским коронным гетманом Станиславом Конецпольским под Тшцяной (1629), полякам не удалось вытеснить войска противника.

Перемирие, заключённое в Старом Тарге (Альтмарке, 1629), подтвердило территориальные потери Речи Посполитой и оставило в шведских руках Эстляндию и Ливонию (без Динабурга). Отошедшие к Швеции порты (без Гданьска, Кёнигсберга и Пуцка) и часть доходов от таможенных сборов в Гданьске обеспечили ей свободу действий на немецких землях – главном театре Тридцатилетней войны, позволив захватить Западное Поморье со Шецином и о. Рюген (1630).

Мир, завершившей Тридцатилетнюю войну (1648), дал ценные территориальные приращения Швеции (Западное Поморье со Шецином и о. Рюген), Бранденбургии (Слупско-Кошалинское Поморье) и Саксонии (часть Силезии). Свою международную позицию укрепила также Франция.

Источники :

A.Dybkowska, J.Żaryn, M. Żaryn. Polskie Dzieje od czasów najdawniejszych do współczesności. Wydawnictwo Naukowe PWN, Warszawa, 1994

Комментарии

«Несмотря на победу в морской битве под Оливой (1627)»
Шведы блокировали Гданьск с целью ликвидации морской торговли Польши, не ставя перед собой задачу осады и взятия города (блокады с суши не было). Флот шведский на зиму уходил в свои порты, оставляя у Пиллау столько кораблей для блокады, сколько могла обслуживать эта скромная база.
В Гданьске скопилось множество торговых судов с товарами и было принято решение на прорыв блокады, пока основные силы шведского флота находятся на «зимних квартирах».
Шведский адмирал не ожидал активных действий противника, поэтому не смог вовремя перестроится из походного ордера в боевой. Сражение приняло форму беспорядочной свалки, в ходе которой польские корабли смогли сосредоточить против двух флагманов шведов превосходящие силы, а не атакованные шведы не смогли оказать помощь своим передовым кораблям и отступили. Один корабль шведов захвачен на абордаж, второй взорван экипажем.
шведский король беспрестанно повторял: «Дрожащие от страха купцы разгромили людей, которые сделали войну своей профессией!»
Эта победа обеспечила прибыль некоторым купцам, но никак не повлияла на стратегическую обстановку в ходе войны. Да и команды польских судов — сплошь датчане…

Почти все польско-шведские войны, вероятно, интересуют лишь узкий круг специалистов. Исключение составляет шведский Потоп 1655 года, и то благодаря бесподобному роману Хенрика Сенкевича. Но я о другом… Упоминание о краковском воеводе Миколае Зебжидовском сразу вызывает в памяти город Кальвария Зебжидовска. (Видел это место только в альбоме по архитектуре.) Похоже, что это аналог подмосковного Нового Иерусалима, имитация Святой Земли на своей территории. Читал, что в Польше этот город не менее притягателен для паломников-христиан, чем Ченстохова.

Часть 7

Отношения с Россией. В то самое время, когда Зыгмунта лишали шведской короны, в России разгоралась борьба за царский престол. В 1598 г. скончался последний Рюрикович, Фёдор, сын Ивана IV Грозного. Царём стал избранный боярами Борис Годунов. Предпринимались различные попытки воспользоваться ослаблением Русского государства.

На юге Польши объявился молодой человек, выдававший за «чудесно спасшегося» Дмитрия, сына покойного Ивана IV. Ему удалось заручиться вооружённой поддержкой некоторых магнатов, в частности князей Вишневецких и пограничной шляхты. Позиции Дмитрия укрепила женитьба на Марине, дочери сандомирского воеводы Ежи Мнишека. Мнишеки и их сторонники, вопреки мнению большинства шляхты и сенаторов, предприняли  в 1604 г. поход, целью которого было посадить самозванца на царский престол. Так называемая первая дмитриада подступила к Москве. Во время боёв царь Борис Годунов умер, Дмитрий захватил столицу России и венчался на царство. Два года спустя жители Москвы выступили против «полков и католиков». Самозванец был убит, а его приверженцы попали в заточение или бежали в Польшу.

Царём был провозглашён предводитель московского восстания Василий Шуйский. Однако ему пришлось иметь дело с крестьянской войной и второй дмитриадой, так как появился ещё один претендент на трон, выдававший себя за царевича Дмитрия. Под знамёнами самозванца, кроме войска, предоставленного ему приграничными магнатами, шло много авантюристов, не получавших довольствия солдат и просто преступников. В общей сумятице от грабежа и насилия, чинимых этим «войском», страдало русское население. Москву самозванцу захватить не удалось.

Царь Василий Шуйский подписал перемирие на три года с Речью Посполитой в попытке укрепить свою власть. Год спустя заключил союз со Швецией. Зыгмунт III счёл это нарушением условий перемирия и поводом к войне. Он лично повёл войска на Смоленск и начал осаду крепости. В то время как пехота осаждала Смоленск, кавалерия провела несколько блестящих сражений. Самое большое значение имела выигранная польским коронным гетманом Станиславом Жулкевским битва под Клушином (1610). В ней семитысячное польское войско разгромило пятикратно превосходившие его шведские и русские войска, шедшие на помощь осаждённой смоленской крепости. Эта победа открыла Жулкевскому путь к Москве. Шуйский был свергнут с престола боярами, провозгласившими царём королевича Владислава, который должен был принять православие. Это условие, как и другие, призваны были обеспечить России сохранение независимости; гарантом их соблюдения от имени Владислава выступил Жулкевский. Однако Зыгмунт III  это соглашение не признал, поскольку сам хотел завладеть московским престолом, что было для русских неприемлемо как по религиозным, так и политическим соображениям.

Тем временем русский народ начал объединиться под знаменами защиты родины и православия. Вспыхнули волнения, польско-литовский гарнизон в Кремле вынужден был капитулировать, а царём выбрали Михаила Романова. Он был первым царём из династии Романовых, пресекшейся в результате революции 1917 г. Новый царь заключил перемирие со шведами и Речью Посполитой. По условиям подписанного в 1619 г. в Деулино перемирия к Речи Посполитой отходили земли, некогда паринадлежавшие Великому княжеству Литовскому, — Смоленская, Черниговская и Северская. Почти полвека сохранялась восточная граница, установленная в результате перемирия.

 

Томаш Долабелла. Картина, на которой изображены Станислав Жулкевский, представивший королю ЗыгмунтуIII в сейме в 1611 году, пойманных братьев Шуйских. Википедия

 

 

Речь Посполитая в период унии со Швецией (1592-1599). Википедия

 

 

Оранжевым цветом выделены земли, отошедшие к Речи Посполитой по Делинскому перемирию 1619 г. Википедия

 

Бресткая уния (1596). Православная церковь переживала во второй половине XVI в. внутренний кризис. Часть православного духовенства выступила с инициативой объединения действовавшей в Речи Посполитой Православной церкви с Римско-католической церковью. К горячим сторонникам унии, которую поддерживал и папа римский, относилась часть католического духовенства, особенно иезуиты, а также Зыгмунт III. В 1595 г. православный собор в Бресте-Литовском выступил за унию с Католической церковью. Однако в соборе принимали участие не все православные епископы. Часть из них объединилась  вокруг князя Константина Острогского, киевского воеводы, самого могущественного из исповедовавших православие в Речи Посполитой, и отказалась присоединиться к унии.

Лагерь противников унии заметно усилился, когда за православие и против брестских постановлений выступила шляхта русских воеводств (Киевского, Черниговского, Брацлавского), а затем казаки.

Казаки. Расположенные вдоль Днепра относительно малозаселённые территории, подвергавшиеся непрестанным набегам татар, стали во второй половине XVI в. местом колонизации, заселения, эергично проводимого землевладельцами и арендаторами королевских владений. Привлекались поселенцы из Польши, которые роднились с давно осевшими здесь русинами. В приграничных районах, никому фактически не подвластных, селились те, кто не хотел подчиняться законам, пришельцы из польских, литовских, молдавских, валашских, русских и даже венгерских и прусских городов и деревень. Их стали называть казаками.

В начале XVII в. казаки прославились на всю Европу удальюсвоих разбойничьих вылазок. На своих быстрых и маневренных лодках (чайках) они выходили в Чёрное море, нападали на турецкие и татарские города и даже добирались до Константинополя (Стамбула).

Источники: A.Dybkowska, J.Żaryn, M. Żaryn. Polskie Dzieje od czasów najdawniejszych do współczesności. Wydawnictwo Naukowe PWN, Warszawa, 1994

Комментарии
Эта тема одна из самых острых. События 400 летней давности до сих пор обсуждают, словно это произошло только что. В тексте нет имени «Григорий Отрепьев», нет абсолютной уверенности в том, что Лжедмитрий и беглый монах из Чудова монастыря это один и тот же человек. Кроме того, поход на Москву был инициативой иезуитов и алчностью Юрия Мнишка. (Известно, что он втёрся в доверие к королю Сигизмунду Августу и обкрадывал своего короля. Все про это знали и от семейства Мнишков держались подальше. Тем более, что сам Юрий Мнишек был кальвинист. Старшая его дочь, Урсула, была замужем за православным магнатом Константином Вишневецким. А что оставалось делать другой его дочери?!

Крестьянская война при Шуйском — термин из польских источников? Просто сегодня русские историки склоняются к мысли, что не очень она была крестьянской…

Карта с оранжевыми приобретениями Польши 1619 г. понравилась. В советских учебниках и атласах Россия скромно теряла Смоленск с окрестностями, а здесь — гораздо больше…

Часть 8

Война с Турцией. Отношения между Турцией и Речью Посполитой уже длительное время были напряжёнными, что объяснялось, в числе прочего, набегами татар на юго-восточные воеводства, казацкими вылазками в турецкие города и походами украинских магнатов в Молдавию. Последней каплей стал поход легкой кавалерии (так называемых лисовчиков), посланной на помощь Габсбургам во время их столкновений с Чехией и Семиградьем. Лисовчики опустошили габсбургско-турецкое пограничье, что привело к интервенции Стамбула. Почти одновременно казаки сожгли Варну (1620), что и послужило окончательным поводом к войне.

Польскими войсками командовал убелённый сединами гетман Станислав Жулкевский, победитель под Клушином. Он располагал относительно небольшими силами, но, упредив ожидаемую атаку неприятеля, вторгся в Молдавию. Однако не подоспели во время казачьи и молдавские подкрепления, и польские войска столкнулись под Цецорой с численно превосходящими турецкими и татарскими силами. Гетману удалось организовать отход войска, но возле переправы через пограничный Днестр среди отступавших возникла паника, которая привела к поражению армии. Гетман погиб, польская армия была разбита, а граница оказалась открытой.

Жулкевский до самого конца пытался предотвратить дезорганизацию армии. Его жертвенный подвиг ради Речи Посполитой стал примером для многих поколений поляков, а смерть на поле боя – символом патриотизма и верности воинской присяге.

Решающая битва очередной кампании разыгралась год спустя под Хотином (1621). Польско-литовскими войсками, подкреплёнными казаками и «лисовчиками», командовал Ян Кароль Ходкевич, великий литовский гетман, прославившийся победами в войнах со Швецией и Россией. Легендарными стали его обращения, поднимавшие дух окружённых в крепости солдат. Хотя Ходкевич умер во время осады, крепость выстояла, а благодаря заключённому на несколько десятилетий миру восстановились прежние отношения: граница по-прежнему проходила вдоль Днестра, обе стороны поклялись сдерживать казаков и татар, а в Молдавии султан обязался назначать правителей, благосклонных к Речи Посполитой.

Избрание Владислава IV (1632). Зыгмунт III умер в марте 1632 г. после 45 лет правления. Бескоролевье продолжалось недолго, так как стране грозила война с Россией. Уже в ноябре королём был объявлен старший сын скончавшегося монарха Владислав Ваза, который давно считался наследником престола.

Портрет Владислава IV Ваза (1595-1648)  кисти мастерской Рубенса. Википедия

Война с Россией. После смерти Зыгмунта III царь предпринял попытку захватить Смоленск и нарушил перемирие. Когда Владислав пришёл на помощь смоленскому гарнизону, русские войска оказались в тисках и вынуждены были капитулировать. Король был овеян военной славой, а мир, заключённый в Полянове (1634), подтвердил общие условия деулинского перемирия: права Речи Посполитой на Смоленскую, Черниговскую и Северскую земли. Владислав IV отказался от царского титула и притязаний на московский престол.

Перемирие со Швецией в Штумдорфе (1635). Вскоре Владислав вступил в переговоры со шведами о продлении перемирия, подписанного в Старом Тарге. Чтобы вернуть себе шведский трон и изменить условия перемирия, он готов был начать войну. Однако перевесило миролюбие сейма и проводивших переговоры польских комиссаров. Перемирие было продлено на 26 лет, по которому Польша вернула себе устье Вислы, а за Швецией осталась Ливония (без Динабурга). Династические вопросы в договоре не затрагивались.

Конфессиональная политика Владислава IV. К важнейшим достижениям Владислава IV во внутренней политике относилось урегулирование отношений между христианскими вероисповеданиями. В 1633 г. король, назначив киевским митрополитом Петра Могилу, признал иерархию, а значит и саму Православную церковь ( со времени брестской унии формально нелегальную).

Владислав соблюдал также принципы веротерпимости по отношению к протестантам и провозгласил программу сосуществования вероисповеданий. По его инициативе в 1645 г. состоялся торунский коллоквиум – встреча католических, лютеранских и кальвинистских теологов, которую возглавлял канцлер Ежи Оссолинский. Эта встреча подтвердила открытость Речи Посполитой и отказ от политики принуждения в вопросах религии.

В начале XVII в. многие иноверцы принимали католичество. Причины этого явления следует усматривать как в пропаганде католицизма (действовавшей на протестантов), так и в привлекательности польской культуры, связанной с католицизмом (применительно к православной украинской шляхте). Христианские вероисповедания, кроме католицизма, постепенно утрачивали своё влияние на шляхетское сословие. Вместе с тем Католическая церковь приобрела опору в широких массах и тем самым не нуждалась в королевской поддержке.

Комментарии

Вы сами себе противоречите в одном из предыдущих постов вы сообщаете читателям, что Польша и Вазы не участвовали в 30 летней Войне,а в нынешнем вдруг выясняется, что всё таки в 1620 году Владислав оказывается послал отряд на помощь Габсбургам в их борьбе с Чехией (точнее с Богемией, Лузатией и Силезией, так как Моравия осталась преимущественно Католической и Прогабсбургской) и Семиградьем, как вы элегантно окрестили конфликт послуживший началом и поводом к 30 летней Войне. 8 Октября 1620 года армия Богемских Сословий под командованием «Зимнего Короля»-Пфальцграфа Фридриха и его союзников Трансильванских протестантов, под командованием Белена Габора была наголову разбита при Белой Горе. Учитывая, что Трансильвания являлась частью Короны Святого Штефана, и с точки зрения Габсбургов Кальвинистская знать Трансильвании находилась в состоянии Измены, предавшись Султану превратившему её в протекторат, мало отличный от того же Крымского Ханства, то посылка отряда в 6 тысяч если мне изменяет память для того что бы преследовать бежавших с поля боя венгров и некую часть уцелевших богемских мятежников, было существенной помощью Фердинанду Второму, который только что начал проект Европейской Контрреформации, что соответствовало как убеждениям самого Владислава истового Католика, а заодно традиционным экспансионистским побуждениям Польши установить контроль над Молдовой, ещё задолго до битвы при Мохаче и превращения последней в протекторат Порты. Я вам как то уже заметил, что упрекая оппонетов в почвенности и национализме, предположительно русском, вы излагаете Историю зачастую с позиций точно, такого же почвеничества и национализма, который характерен для значительной части польских историков. Уравнение в правах Католической и Православной церквей на Украине было в основном декларативным актом, элементом сложной политической игры, которую Владислав вёл против магнатов, к этому времени уже вполне ополяченных и окатоличенных, пощряя исподтишка православную шляхту и казачество Украины, а отнюдь не признак его исключительной веротерпимости. Параллельно шло ущемление прав и привелегий Лютеранской и Кальвинистской шляхты в Короне и ВКЛ.

там была фраза, что напрямую не участвовала, хотя и взаимодействовала. И ещё, толерантность была заложена в те времена, вспомните libеrum vеtо. Вряд ли на Земских соборах мог депутат встать и сказать : «Не дозволяю».

Ходкевич по «мнению» великопольских учёных все же таки разбил Пожарского и Трубецкого в 1612-м и освободил гарнизон, да к тому же взял Кремль в 1618-м

Решающая битва очередной кампании разыгралась год спустя под Хотином (1621). Польско-литовскими войсками, подкреплёнными казаками и «лисовчиками», командовал Ян Кароль Ходкевич, великий литовский гетман, прославившийся победами в войнах со Швецией и Россией.

В начале осени 1611 года Ян Кароль Ходкевич по приказу короля возглавил войска..
«Победа» № 1.
Войскам Ходкевича пришлось выдержать ряд стычек с отрядами 1-го ополчения под командованием Дмитрия Трубецкого; их приход спас польско-литовский гарнизон Кремля от сдачи, однако доставить припасы осаждённым НЕ У-ДА-ЛОСЬ. В отряде Ходкевича обострились противоречия между поляками и солдатами из Великого княжества Литовского, и в начале ноября 1611 года сократившееся до 2000 человек войско ОТ-СТУ-ПИ-ЛО к Рогачёво.

«ПОБЕДА» № 2.
1612 год. НЕСМОТРЯ НА ТО, ЧТО у Москвы Ходкевича встретили войска 2-го и остатки 1-го ополчения, вместе имевшие больше сил; пробиться к Кремлю ему не удалось. 31 августа 1612 года войска Ходкевича находились в 5 километрах от стен Москвы, на Поклонной Горе. 1 сентября они заняли Новодевичий монастырь и попытались войти в Москву через Чертольские ворота, но БЫ-ЛИ ОТ-БИ-ТЫ. На следующий день Ходкевич попытался прорваться в Москву с юга, через Донской монастырь и Калужские ворота. Его войскам удалось пробиться в Замоскворечье до улиц Большая Ордынка и Пятницкая, но прорваться до Кремля и Китай-города вновь НЕ У-ДА-ЛОСЬ.
2 сентября Ходкевич возобновил атаки. Его солдаты подошли вплотную к берегу Москвы-реки, но и теперь на сам берег ополченцы НЕ ДО-ПУС-ТИ-ЛИ. А в это время Кузьма Минин с отборными силами переправился через Москву-реку и нанёс удар в районе Крымского двора (ныне район Крымского моста). Ходкевич окончательно потерпел поражение; потеряв около 500 человек и обоз с провиантом, он был вынужден ОТ-СТУ-ПИТЬ!!!!. Победа ополченцев решила судьбу польско-литовских войск в Кремле: 1 ноября был сдан Китай-город, а 6 декабря, исчерпав все запасы продовольствия, кремлёвский гарнизон капитулировал.

» ПОБЕДА» № 3.
Отступая, Ходкевич встретился в Вязьме с армией, в которой вместе с отцом (королём Сигизмундом) находился королевич Владислав IV, направлявшийся в Москву, чтобы занять русский трон. Однако эта армия задержалась под Волоколамском и НЕ УС-ПЕ-ЛА помешать капитуляции польско-литовского гарнизона Кремля.

«ПОБЕДА» № 4. НЕ взял Кремль осенью 1618-го.

Вот,такой он,»победитель» Ходкевич.

1. Не надо казаться лучше, чем Вы есть, на самом деле, когда в чём-то начинаете обвинять других. 2. Это всего лишь Ваше оценочное суждение, польские историки считают иначе.

Часть 9

Последние годы правления Владислава IV. Это были «счастливейшие годы» Речи Посполитой Вазов, называемые «серебряным веком» или «владиславовскими золотыми временами». Речь Посполитая простаиралась на самой большой за всю свою историю территории – ок. 990 тыс. км². Страна жила в мире. Начала возрождаться торговля зерном с Западной Европой, пришедшая в упадок из-за оккупации шведами портов; быстрее заселялись восточные рубежи страны, строились новые дворцы, костёлы, дома. Король и магнаты покровительствовали музыкантам, живописцам артистам, поэтам. Победы Жулкевского, Ходкевича, Конецпольского, одержанные при Зыгмунте III, прославили в Европе их имена и польское войско, особенно конницу. Снаряжаемые с неслыханной пышностью посольства Кшиштофа Збараского в Константиполь, Ежи Оссолинского в Рим и Кшиштофа Опалинского в Париж свидетельствовали о мощи и богатстве Польского государства. Перестроенный замок и памятник отцу короля – колонна Зыгмунта – придавали блеск Вашаве, с 1596 г. ставшей фактически столицей Речи Посполитой.

Однако не все начинания монарха, несмотря на переживаемый Польшей расцвет, слепо одобрялись подданными. «В отличие от отца, которого мало кто любил, а под конец никто не боялся, симпатичный Владислав повсюду вызывал восторг, смешанный с тревогой».

Владислав стремился к военным, династическим, дипломатическим триумфам, а это шло вразрез с ожиданиями и нуждами подданных, мечтавших о мире. Он решился действовать на свой страх и риск, а отсутствие взаимопонимания между монархом и обществом (сеймом) повлияло на отношения с казачеством.

Речь Посполита и казаки. Во время войн, которые вели монархи, казаки нанимались в солдаты, получали государственное жалованье и заносились в реестр выплат. В мирное время численность войск сокращалась, реестр уменьшался, оставались многочисленные отряды для охраны пограничья, так что казаки оказывались не у дел. Случалось им промышлять грабежом, работать у богатой приграничной шляхты или магнатов, а подчас и возглавлять мятежи подданных в частных и государственных владениях.

Сознание казацкой общности сложилось в значительной степени благодаря православию и выступлениям в его защиту после Брестской унии 1596 г.

Казачество было внутренне неоднородным: верхушку составляли «реестровые» казаки, получавшие в Речи Посполитой жалованье и пользовавшиеся многими личными привилегиями, со своей старшúной и войсковой иерархией; ниже стояли нереестровые (выписчики). В казацкой общине должности не передавались по наследству. Поэтому старшúна зависела не только от поддержки реестровых казаков, но и от «выписчиков».

В годы правления Зыгмунта III и Владислава IV каждые несколько лет на Украине вспыхивали волнения. Они были направлены против землевладельцев, старост, управлявших королевскими владениями и являвшихся вместе с тем представителями королевской власти, против униатов и «кварцяного» войска. В них участвовали крестьяне и выписчики. Особенно широкий размах приобрели восстания под руководством Наливайко (1594-1596), Павлюка Гуни и Острянина (1637-1638), жестоко и кроваво подавленные. Не раз предпринимались попытки подчинить казаков власти короля иди владельцев имений (перевести их в крестьянское сословие), но эти усилия оказались тщетными, так как, по меткому выражению украинского историка Пантелеймона Кулиша: «Где жили казак, там не могло быть настоящего хозяйства, где паны правильно вели своё хозяйство – там неприемлем был бродячий образ жизни казаков […]. Казацкий элемент был отрицанием […] принципа общества, отрицанием принципа государства».

Восстание Богдана Хмельницкого (1648). На юго-восточном пограничье Речи Посполитой издавна назревали конфликты. Крестьяне изнывали под бременем крепостных повинностей, хотя здесь они были меньше, чем в других частях страны, а православные сопротивлялись распространению не признаваемой на Украине Брестской унии. Казаки, которых пытались уравнять с крестьянами, протестовали против ограничения своей свободы.

Владислав IV, готовясь к войне с Турцией, принял в присутствии сенаторов делегацию казацкой старшины, которая обещала в случае войны выставить многочисленную рать, за что монарх обещал увеличить реестр, восстановить давние привилегии и признать новые. Король объявил набор в армию, но с этим решением не были согласны ни сенаторы, ни созванный осенью 1646 г. сейм, который заставил короля распустить уже набранное войско. Срыв военных планов вызвал огромное разочарование казаков, рассчитывавших на жалованье и богатые трофеи.

Ненависть к землевладельцам, униатам и католикам, то есть упрощенно говоря, к «ляхам», переплелась с недовольством по причине отказа от войны. Вспыхнуло восстание, которое возглавил Богдан Хмельницкий, сотник казачьего войска. Он заключил соглашение с татарами и весной 1648 г. начал кампанию. Коронные войска потерпели сокрушительное поражение в урочище Жёлтые Воды под Корсунем, а гетманы попали в плен. Бунт казачьего войска объединился с крестьянским мятежом против помещиков. Украину охватил огонь восстания. Насилие порождало насилие, обе стороны прибегали к террору в попытке обеспечить себе победу. Жертвами крестьян и казаков были также евреи и католическое духовенство, особенно иезуиты.

Богдан Хмельницкий. Википедия

Смерть Владислава IV. В то время, когда казаки и татары приближались к Малой Польше, умер Владислав IV. Наибольшее влияние на государственные решения по-прежнему оказывал коронный канцлер Ежи Оссолинский, который стоял во главе группировки сенаторов, стремившихся урегулировать конфликт путём переговоров.

Портрет Ежи Оссолинского (1595-1650) – подканцлера коронного (1639-1643), великого коронного канцлера (1643-1650). Википедия

 

 

 

Портрет Кароля-Фердинанда Ваза (1613-1655) – младшего сына Зыгмунта III, брата польских королей ВладиславаIV и Яна II Казимежа. Википедия

 

Портрет Яна II Казимежа Ваза (1609-1672) – польский король (1648-1668). Википедия

Претендентом на польский престол, выдвинутым этой группой, был Ян Казимеж Ваза, брат скончавшегося короля. Во главе группировки, стремившейся к войне, столя русский воевода Иеремия Вишневецки, поддерживавший кандидатуру второго брата покойного владыки – Кароля Фердинанда.

Тем временем ок. 30 тыс. солдат регулярного войска в панике бежало с поля битвы под Пилявцами от соединённых казацко-татарских сил, а войска Хмельницкого осаждали Замосць. Победы казаков увеличили шансы кандидата от «мирной партии». Кароль Фердинанд отказался, и был избран Ян Казимеж. На переговоры направили брацлавского воеводу Адама Киселя, но Хмельницкий уже не хотел перемирия.

Источники: A.Dybkowska, J.Żaryn, M. Żaryn. Polskie Dzieje od czasów najdawniejszych do współczesności. Wydawnictwo Naukowe PWN, Warszawa, 1994

Комментарии

По поводу восстания казаков. Король Владислав помер где-то в начале марта 1647-го года, а избрание Яна Казимира состоялось где-то в октябре или в ноябре. Получается, что Польша вела войну против Запорожской Сечи в состоянии безвластия.

Часть 10

Польско-казацкая война. Вскоре под Зборовом в присутствии войск обеих сторон был подписан выгодный для казаков договор: число реестровых казаков увеличилось до 40 тыс., а евреи и иезуиты должны были покинуть города Украины. Заключённый договор не устраивал ни одну из сторон и не вступил в силу, а Хмельницкий вёл переговоры с царём, ханом и султаном.

После возобновления военных действий польская армия одержала значительную победу под Берестечком (1651), затем был заключён договора в Белой Церкви. Казаки вынуждены были согласиться на менее выгодные условия, чем в Зборове. Год спустя, под Батогом, после кровопролитного сражения, казаки захватили лагерь и со всей жестокостью уничтожили 8 тыс. пленных. Однако Хмельницкий пришёл к заключению, что полная независимость казачества невозможна и встал перед выбором: искать ли защиту у Речи Посполитой или у России. Земский собор, созванный в Москве по просьбе казаков, принял постановление о присоединении Украины к России. В Переяславе (1654) это постановление было утверждено. Царь включил территории, захваченные казаками, в состав своего государства, принял казаков в подданство и частично оставил им самоуправление.

Переяславский договор стал причиной превращения внутреннего дотоле польско-казацкого конфликта в войну Речи Посполитой с Россией. В 1654 г. русские войска заняли Смоленск и Вильно, а русско-казачьи – осадили Львов (1655). На этот раз Речь Посполитую поддержали недавние союзники казаков – татары. Военные действия прервало шведское вторжение, и в такой ситуации было заключено перемирие с Россией.

 

Речь Посполита в 1648 году. Википедия

После смерти Богдана Хмельницкого (1657) казачество не имело уже предводителя, пользовавшегося столь огромным авторитетом. Его преемникам пришлось выбирать между переяславским договором с Россией, признанием турецкого главенства или примирением с Речью Посполитой. Тем не менее они не предпринимали попыток организовать собственное государство.

 

Речь Посполита в 1660 г. Википедия.

Гадячская уния (1658). Преемник Хмельницкого Ян Выговский выступал за союз с Речью Посполитой. В 1658 г. в Гадяче был подписан договор, коренным образом изменивший структуру Речи Посполитой: планировалось преобразовать её в федерацию трёх государств – Польского королевства, Великого княжества Литовского и Русского княжества, а также трёх народов, связанных «как равный с равными, свободный со свободными, благородный с благородными». Русское княжество под властью гетмана, кандидатуру которого утверждал король, должно было включать три украинских воеводства. Было постановлено, что казацкие старшины получат шляхетство и земельные пожалования, а также войдут в сенат и депутатскую палату сейма Речи Посполитой. Договор клятвенно скрепили король, примас, сенат и депутатская палата. Его постановления нельзя было нарушить без согласия «русского народа».

Гадячская уния сравнивается по значению с Люблинской унией, давшей начало Речи Посполитой двух народов. Однако слишком поздно пришло понимание того, что русины должны стать равноправными членами федерации, образованной в 1569 г.

Война с Россией. Получив известие о заключении Гадячской унии, царь возобновил военные действия. Речь Посполитая не имела достаточно сил, чтобы поддержать казаков в борьбе с Москвой, а среди казачества углублялись разногласия между сторонниками Гадяча и Переяслава, короля и царя, между  старшиной и войском. Ян Выговский вынужден был отказаться от гетманской булавы. Его преемник Юрий Хмельницкий (сын Богдана) отдал себя под покровительство России (1659).

В результате осеннего наступления 1659 г. русские войска заняли Подлясе. На захваченных землях военачальники заставляли присягать на верность царю, вводили свои суды, призывали организовывать ополчение против Речи Посполитой, угоняли население в глубь России. Тем, кто сопротивлялся , угрожали ссылкой, а награбленное имущество отправляли в Россию. Когда начались мирные переговоры, Россия выступила с притязаниями на территорию Литовского княжества и потребовала допустить её к участию в переговорах Речи Посполитой с казаками.

Сейм постановил продолжать войну. Были установлены высокие налоги, позволившие выплатить солдатам часть просроченного жалованья. На литовском фронте Стефан Чарнецкий разбил противника под Полонкой; на Волыни, под Чудновом, окружённые русские войска капитулировали, а казаки снова присягнули на верность Речи Посполитой и Гадячской унии. Однако в Киеве стояли русские войска, кроме того татары нападали не только на русских, но и на казаков. Закреплялся раздел Украины на Левобережную, находившуюся в руках России, и Правобережную – польскую. В обеих частях по-прежнему вспыхивали бунты против верховной власти. К тому же казаки с обоих берегов Днепра воевали друг против друга. Все участники конфликтов совершали акты беззакония и даже жестокости в отношении мирного населения.

Летом 1664 г. начались мирные переговоры с Россией. В 1667 г. в Андрусове было заключено перемирие, по которому Речь Посполитая отказалась от левобережной Украины и Смоленщины. Эти условия были подтверждены договором о мире, который подписал в Москве в 1668 г. познанский воевода Кшиштоф Гжимултовский.

Андрусовское перемирие не признал гетман правобережной Украины Дорошенко и в ответ перешёл под покровительство Турции, подбивая её на войну против Речи Посполитой.

Шведский потоп (1655). В то время, когда Речь Посполита боролась с казаками и русскими войсками на востоке и юге, с севера и запада на неё обрушилось шведское нашествие. В результате одержанных побед (захват части Ливонии – Эстляндии в 1561 г., нашествие на Речь Посполитую в начале XVII в.) в Швеции начал складываться план завоевания всего побережья Балтики и превращения этого моря в шведское «внутреннее озеро». Главным противником Швеции в осуществлении этого плана была Речь Посполита. Шведы стремились подчинить себе Польшу и Литву или по крайней мере захватить Гданьское Поморье. Они не ожидали серьёзного сопротивления, в чём их заверяли некоторые магнаты, враждебно относившиеся к Яну Казимежу – главную роль здесь играл пребывавший в Швеции бывший заместитель великого канцлера Иероним радзеёвский, который открыто подталкивал шведского короля к нападению на Речь Посполитую.

Две армии Карла Густава вторглись в Речь Посполитую: со Щецинского Поморья в Великую Польшу и из Ливонии в Литву. Серьёзного сопротивления ни одна из них не встретила. В Великой Польше ополчение, которое возглавлял познанский воевода Кшиштоф Опалинский и калишский воевода Анджей Грудзинский, капитулировало и сдало провинцию шведам. В Дитве великий гетман Януш Радзивилл подписал с захватчиками договор, расторгнув унию с Польшей, — великое княжество должно было присоединиться к Швеции.

Шведы заняли Варшаву и разбили под Жарновом королевскую конницу под командованием Яна Казимежа. Монарх с министрами и двором покинул страну и укрылся в Опольской Силезии. Капитулировал также Краков, обороной которого командовал Стефан Чарнецкий. Поведение шведов на завоёванных землях быстро восстановило против них польское общество. Огромные контрибуции, реквизиции на нужды армии, грабежи, чинимые солдатами, осквернение храмов и предметов культа – всё это вызывало недовольство населения, которое стало самовооружаться без какого-либо приказа свыше.

Поначалу борьба носила стихийный характер. Против шведов поднимались крестьяне, горожане, шляхта. Начало создаваться партизанское движение, вдохновителем которого в Королевстве был Стефан Чарнецкий, а в Литве – Павел Сапега. Ян Казимеж , находившийся в Силезии, призвал подданных встать на защиту родины. Их воодушевила и успешная оборона осаждённого монастыря на Ясной горе: атака протестантских захватчиков на монастырь с почитаемой в народе иконой Богоматери дала новый, религиозный импульс борьбе со шведами. Народ возликовал, узнав, что в канун Рождества, после шестинедельной осады, шведы отступили от Ченстоховы. В Тышовцах против шведов была создана конфедерация, возглавленная гетманами. Весной 1656 г. Ян Казимеж вернулся в Польшу, что способствовало усилению борьбы, а данное им обещание улучшить положение народа, так называемые львовские универсалы, привлекло на его сторону крестьян, поднявшихся на борьбу за свободу родины.

Карл Густав получил подкрепление от своих союзников – бранденбургского курфюрста и прусского герцога Фридриха Вильгельма (формально вассала Речи Посполитой), а также князя Семиградья Дьёрдя Ракоци. Бранденбургские войска помогали шведам в боях за столицу, а семиградские – опустошали страну, совершая вылазки в глубь Польши, и даже доходили до Мазовии. Они превращали в пепелища деревни, население которых пряталось в лесах. В Радноте, в Венгрии (ныне Ернут в Румынии), агрессоры – Швеция, Семиградье, Бранденбург и казачество – подписали договор о разделе польских земель.

 

Карта военных действий: Северная война 1655-1660 гг. Польша, Литва, Дания. Википедия

 

 

 

Оборона Ясной Горы на картине Януария Суходольского. Википедия

 

Источники: A.Dybkowska, J.Żaryn, M. Żaryn. Polskie Dzieje od czasów najdawniejszych do współczesności. Wydawnictwo Naukowe PWN, Warszawa, 1994

Комментарии

По поводу картины «Оборона Ясной Горы». В самом центре изображен, как мне кажется, настоятель Ясногорского монастыря Августин Кордецкий. Но не уверен, хотя священник с распятием в руке, похож на Кордецкого. Мемуары настоятеля вдохновили Хенрика Сенкевича на создания романа «Потоп».
Обнаружил свою вчерашнюю ошибку: король Владислав скончался в 20-х числах мая 1648 года (а не в апреле 47-го).

1)После возобновления военных действий польская армия одержала значительную победу под Берестечком (1651)…
2)Год спустя, под Батогом, после кровопролитного сражения, казаки захватили лагерь и со всей жестокостью уничтожили 8 тыс. пленных.
3)Поведение шведов на завоёванных землях быстро восстановило против них польское общество….
В Радноте, агрессоры – Швеция, Семиградье, Бранденбург и казачество – подписали договор о разделе польских земель

4) В 1658 г. в Гадяче был подписан договор, коренным образом ИЗМЕНИВШИЙ структуру Речи Посполитой: ПЛАНИРОВАЛОСЬ преобразовать её в федерацию трёх государств – Польского королевства, Великого княжества Литовского и Русского княжества, а также трёх народов, связанных «как равный с равными, свободный со свободными, благородный с благородными». //

______________
Поляки — «значительную»,козаки — «жестокостью»…

Так «планировалось» или «изменил структуру»?

Ну тут ошибка просто по факту. На тот момент Браденбург и Пруссия были не единым госсударством, а соединены через личную унию в персоне Великого Курфюрста. Фридрих Вильгельм не испытывал большого желания принимать сторону Швеции, однако не имея большой армии, и шведский окупационный корпус бесчинствующий на его территории, и помня чем обернулись его и его отца поытка остаться в стороне во время 30 летней Войны, он вынужден был согласиться на союз со Швецией. При этом он как реальный политик, недаром же он Великий Курфюрст в Прусской Истории, обусловил союз со Швецией признанием госсударственной независимости Прусси, и провозгласил об отмене вассальной зависимости Пруссии от Польской Короны, возникшей в результате поражения Ордена при Грюнвальде. В подходящий момент он бросил Швецию и вышел из войны, в обмен на признание Яном Казимиром независимости Великого Герцогства Прусского от Польской Короны. Таким образом Пруссия была легитимизирована в Международном Праве как суверенное госсударство и начался постепенный процес превращения её сначала в рениональную, а потом и великую европейскую державу, произошедший после Войн за Австрийское Наследство и Семилетней. Я уже указывал господину Мезенцеву, что обе Пруссии и Померания не являются исконными Польскими Землями. Пруссия была завоёванна и колонизованна Орденом, её кореное население-балтские Пруссы в подавляющем большинстве были либо онемечены, либо бежали в Жемайтию, из Германии были приглашены поселенцы, как крестьяне, так и горожане, были построенны многочисленные города. В ходе 13-летней войны Польша и ВКЛ нанесли поражение Ордену, но не смогли починить его окончательно, и согласились на форму Вассальной Зависимости, фактически не имея контроля, и не вмешиваясь в происходящее на Орденских территория,включая Реформацию. Г. Мезенцев излагает ту версию Польской Истории, которая образует мягко-националистический дискурс, есть и более крайние мнения. Неприятная правда заключается в том, что Польше подарили т.н. Пястовские Земли, хотя собственно Пястовскими являются только Силезия и Познаньщина, в качестве компенсации за восточные креси отнятые у неё Сталиным и присоединённые к Литве, Украине и Белоруссии. После Первой Мировой Войны Франция строящая Малую Антанту, как санитарный кордон против СССР и бастион с Востока против Германии, вопреки желанию Великобритании, продавила передачу Западной она же Королевская Пруссия Польше, на том основании, что Польше нужен выход к морю, а Данциг был преращён в Вольный Город под покровительством Лиги Наций. Ликвидации корридора требовали все политические силы Германии от С-Д до Гитлера. Дабы не создавать подобной же ситуации после Второй Мировой, было принято решение всеми участниками Ялты, осуществить этническую чистку немецкого населения в Восточной Европе. Наркомнацу тов. Джугашвили не впервой было рисовать границы, не в соответствии со здравым смыслом и исторической справедливостью, а как того требует текущая обстановка. Поскольку он решил, что Восточная Пруссия полякам будет уж слишком много, тем более, что ещё и в годы 7летней войны, и во время Первой Мировой Российская Империя ставила своей целью завершения своего контроля над Восточным побережьем Балтики и включение Восточной Пруссии в состав Империи.Полякам признать, что он получили , то что получили от ненавистных Русских, а не потому что они реально имеют на это историческое право,это как серпом по нежным частям анатомии. Отсюда и эти нелепые разговоры про исконно польские земли отнятые у Польши Браденбургом, Швецией, и кем ещё либо. Поскольку Трансильвания не граничит непосредственно с Польшей, то пришивать к делу Семиградье совсем нелепо. Протестантская Трансильвания была вассальной зависимостью Турции, союзника Франции, врага Габсбургов, Польша была союзником Габсбургов и врагом Турции, как всегда и везде большие державы используют подставных для разыгрывания своих комбинаций.

Хмельницкий разыгрывал гамбит в треугольнике Крым-Польша-Москва. Польские магнаты, а по большей части это были ополяченые и окоатоличенные потомки Рюриковичей (Константин Острожский был сенатором и отставивал интересы православных, содержал академию и финансировал Ивана Фёдорова и издал Острогожское Евангелие, а его внук Михал Острожский, та самая Дитына о которой говорил Хмельнцкий, был в числе командующих Посполитым Рушением разбитым Хмельницким)и великих бояр удельных княжеств естественно были против уступкам Казакам. Хмельницкий шантажировал Москву, что он предастся под руку Крыма, это означало, что Крымчаки с Запада могут беспрепятственно обходить Белгородскую черту, построенную с огромными затратами сил и средств. Москва не могла этого допустить, и согласилась взять Гетманат под своё покровительство. При этом казачья Старшина, как и позже грузины, полагали, что они будут иметь широчайшую автономию и все те права которые имела шляхта в Речи Посполитой, при чисто номинальном суверенитете Москвы, который тем не менее обяжет Москву защищать Гетманат от Поляков и Турок, Москва же естественным образом понимала это как постепенное абсорбирование Гетманата в структуры централизованного госсударства. Речь Посполитую спасло от коллапса осознание на Москве, того факта, что её ликвидация будет более выгодна Швеции. Рассматривая все перепитии этого периода необходимо понимать, что доминантой Европейской политики того времени была борьба, к этому моменту уже более чем столетняя, начавшаяся с избрания Карла Пятого Императором Священной Римской Империи, между домом Габсбургов и Францией. Швеция и Турция были членами анти-Габсбургской коалиции, наряду с Нидерландами сколоченной и в значительной степени финансируемой Ришелье и Мазарини. Швеция являлась конкурентом Москвы за контроль над Балтийской Торговлей(Москва желала устранить контроль Швеции над пошлинами собираемыми за экспорт Московской пеньки, льна, дёгтя, леса через порты Риги, Ревеля, Либавы) и импорт в Москву промышленных товаров с Запада, включая серебро для чеканки монеты и сталь для изготовления оружия. Турция возобновившая натиск на Запад закончившийся захватом Подолии и Второй Осадой Вены просто представляла откровенную угрозу Москве, в связи с этим и постепенно происходит Дипломатическая Революция, проект Голицина и Софьи по сближению с Польшей и Габсбургами, Данией, и разрыв традиционной анти-польской коалиции со Швецией. Одновременно Объединённые Провинции Нидерландов, напуганные экспансионизмом Людовика 14 начинают искать альтернативных союзов, кроме того Амстердамских купцов не устраивает жёсткий контроль Швеции над экспортом-импортом через Балтийские Порты, начинает складываться новая комбинаци, котороая уже при восшествии Петра заканчивается тесной координацией Российской Политики с Габсбургами и Вильгельмом Третьим Оранским, Штадтгальтером Нидерландов и королём Англии, и другими второстепенными членами коалиции Данией и Польшей, что и определяет роль России как перифирийного игрока в Войне за Испанское Наследство, на стороне Габсбургов-Англии Нидерландов.

Часть 11

Утрата вассального Прусского княжества (1657). Чтобы ослабить Карла Густава, Ян Казимеж решился провести переговоры с нелояльным вассалом Фридрихом Вильгельмом. Однако за выход из союза со Швецией он потребовал освобождения от вассальной зависимости и признания независимости Прусского княжества. Эти требования были следствием политики правителей Польши: Зыгмунта Аугуста, Стефана Батори и Зыгмунта III, которые во имя сиюминутных политических интересов, усиления собственной позиции или даже финансовой выгоды, вопреки воле сеймов и мнению прусских сословий, соглашались на нарушение условий краковского трактата и переход власти Пруссии в руки Гогенцоллернов, правивших в Бранденбурге. Требования Фридриха Вильгельма поддержали Габсбурги, которым нужен был голос бранденбургского курфюрста на приближавшихся выборах императора.

В Веляве и Быдгощи в 1657 г. были подписаны трактаты, отменившие зависимость прусских Гогенцоллернов от Польши, что означало признание независимости Восточной Пруссии. За это новый союзник обязался предоставить военную и финансовую поддержку Речи Посполитой в проводимой ею войне.

Это решение вызвало протест прусского населения, которое сильной власти новых правителей предпочитало наличие гражданских прав в своей стране, связанной с Речью Посполитой. И только через несколько лет Гогенцоллернам удалось сломить внутреннюю оппозицию, противившуюся отрыву Восточной Пруссии от Польши. А единое бранденбургско-прусское государство превратилось со временем в источник постоянной, всё усиливающейся угрозы Речи Посполитой.

Мир в Оливе (1660). В ходе военных действий удалось отвоевать бóльшую часть захваченных шведами польских земель. Когда же Карл Густав напал на Данию, Речь Посполитая оказала ей помощь, направив войска под командованием Стефана Чарнецкого, что спустя годы было увековечено в одном из редко исполняемых куплетов польского гимна:

Как Чарнецкий в Познань
После шведского захвата,
Для спасения отчизны
Вернёмся по морю.

В конце концов в Оливе был заключён мир. Однако Речь Посполита, которая в это время вела войну на востоке с соединёнными русско-казацкими войсками не воспользовалась преимуществами победы. В мирном договоре почти буквально были повторены условия перемирия, заключённого в Штумдорфе, что означало отказ от большей части Ливонии. Ян Казимеж отрёкся от притязаний на шведский престол, Швеция же обязалась соблюдать свободу торговли на Балтийском море.

Ослабление Речи Посполитой. Войны периода правления Зыгмунта III и Яна Казимежа подорвали Польшу политически и экономически. Она утратила прусского вассала, Ливонию, Смоленскую, Черниговскую и Северскую земли, левобережную Украину вместе с Киевом, всего более 10% территории. Продолжавшиеся без малого двадцать лет войны, сопровождавшиеся эпидемиями и неурожаем, были одной из причин резкого сокращения численности населения с более чем 10 млн. на пороге столетия до менее чем 6 млн. после шведского потопа, с 26 человек на 1 км², в центральных районах примерно до 19. Самый большой урон был нанесён наиболее густонаселённым и экономически развитым районам Королевства: Великой Польше, Королевской Пруссии, Мазовии, опустошённым шведами и семиградцами. Здесь особенно резко сократилось число городов и деревень, обеднели горожане и крестьяне, мелкопоместная и безземельная шляхта; наблюдалась миграция, то есть уход населения на менее разоренные земли или за пределы государства ( в Силезию, Пруссию). Спад доходов ощутили и крупные феодалы; не хватало скота, лошадей, инвентаря и рабочих рук. Из-за плохого ухода за посевами упали урожаи. Сократилась торговля не только между Речью Посполитой и Европой, но и внутри государства – между городом и деревней, между отдельными провинциями.

Обнищавшая шляхта чаще всего нанималась к магнатам – служила в их владениях и войске, брала в аренду земли. Устанавливались отношения, основанные на личной зависимости; магнат пользовался услугами зависевших от него людей на сеймиках, в трибунале, в земских судах. Взамен поддерживал их ходатайства о должностях и аренде государственных земель. «Так в Речи Посполитой развивалась [… ] система [власти], основанная на личной зависимости», противоположная системе власти, опирающейся на государственную администрацию. Это явление, восходящее к началу столетия, наблюдалось прежде всего в тех частях Речи Посполитой, где существовали латифундии, то есть в Литве и на Украине.

Расширение компетенции сеймиков. Из-за трудностей с регулярным взиманием налогов, необходимых на содержание наёмных войск, расчёты с солдатами, которых вербовали на общественные средства, постепенно взяли на себя казначейские комиссии сеймиков, в обход подскарбия (королевского казначея) и государственной казны. Это позволяло сеймикам косвенно влиять на организацию вооружённых сил. Кроме того, сеймики по-прежнему занимались важными вопросами местного самоуправления: обеспечивали внутреннюю безопасность благодаря содержанию «повятовых солдат», которые вели борьбу с разбоями, заботились об обороноспособности, организовывали смотр ополчения, выбирали судебных чиновников.

Повышение роли сеймиков в условиях, когда шляхта зачастую зависела от магнатов, усиление магнатских партий, трудности с созывом сейма в военное время и нарастание хаотичности в его работе – всё это подрывало значение парламента.

Liberum veto – свободное вето. В сейме обязательной была система единогласия, то есть достижение решения путём споров, дискуссий, уступок: противников убеждали до победного конца. Это часто затягивало заседания, но позволяло меньшинству высказать своё мнение, а затем обеспечивало принятие и выполнение постановлений всеми.

Не раз сеймы расходились, не приняв решения, особенно тогда, когда политические цели короля шли вразрез с целями остальных участников сейма, противоречили друг другу. Например, при Зыгмунте III без решений разъехались 6 из 39 сеймов, но 5 из них приходится на годы острых конфликтов с подданными (1592, 1606).

Подобная практика во второй половине XVII в. приняла неблагоприятный оборот. В 1652 г. голос одного депутата – Владислава Сицинского, который не соглашался на продление заседания сейма, — сочли достаточным основанием для того, чтобы прервать заседание и аннулировать ранее принятые постановления (сорвать сейм). «Свободное не позволяю», то есть liberum veto, стали использовать в политической борьбе враждующие лагеря. К этой практике прибегали и монархи, поручая иногда доверенным депутатам, во избежание «неудобных» прений, сорвать заседание.

Часть 12

Проекты реформ и династическая политика. Недавние войны  заметно ослабили внутреннее положение государства, что со всей настоятельностью поставило вопрос о проведении реформ государственного устройства. Их проекты вынашивались и в окружении короля, и среди здравомыслящих сенаторов, и среди шляхты. Предложения касались голосования на сеймах большинством голосов, введения твёрдых налогов, установления всеобщей (генеральной) пошлины. Эти проекты могли рассчитывать на поддержку политически зрелой шляхты, игравшей ведущую роль на сеймиках и имевшей своих представителей в депутатской палате.

Королева Людвика Мария Гонзага, неизменно активная и оказывавшая большое влияние на мужа, считала фундаментом сильной королевской власти принцип престолонаследия. А посему королевская чета предлагала избрать наследника престола ещё при жизни Яна Казимежа, то есть выборы vivente rege. Казалось бы, такой проект, особенно после недавно пережитого шведского «потопа», сейм одобрит. Однако когда королева поддержала конкретного кандидата, готового жениться на её любимой племяннице , прибегнув при этом к подкупу и угрозам – «методам абсолютистской Франции», сторонники королевской программы её не поддержали.

Портрет Людвики Марии Гонзага де Невер (1611-1667) – королевы Польши, супруги польских королей: Владислава IV и Яна II Казимежа Ваза. Википедия

На сейме 1661 г. придворный лагерь вместо проекта реформ представил план выборов vivente rege. Это вызвало бурный протест шляхты, считавшей выборы при жизни короля посягательством на основы устройства Речи Посполитой. Возмущение депутатов было использовано магнатами, которые находились в оппозиции к королю. Во главе противников таких выборов при жизни короля стоял великий коронный маршал Ежи Любомирский. Проект выборов vivente rege не прошёл, но двор решил избавиться от честолюбивого маршала. Король добился предания Любомирского суду за государственную измену, который приговорил его к лишению чести, владений, должностей и изгнанию из страны. Осуждённый магнат ударился в амбицию и обратился к общественному мнению и не получившим жалованья солдатам-ветеранам войн с Россией и Швецией. Он указал на нарушение в ходе процесса принципа беспристрастности суда и созвал рокош (рокош Любомирского). Началась гражданская война, которая закончилась поражением королевских войск в битве под Монтвами (1666). Король помирился с рокошанами, но момент для проведения намечавшихся реформ государственного устройства был упущен.

Ян Казимеж, подавленный смертью королевы Людвики Марии, отрёкся от престола (1668), выехал во Францию, где и умер. Его останки через несколько лет были привезены в Польшу и захоронены рядом с другими монархами на Вавеле.

Заключение. Восьмидесятилетний период правления Вазов в Речи Посполитой полон противоречий. Нас страницах истории говорится о взлётах и упадках, о людях выдающихся и ничтожных.

Государство Зыгмунта III – это огромная страна, успешно развивавшаяся, имевшая выдающихся политиков, военачальников, деятелей культуры, вышедшая победителей их схваток с противниками. В годы правления Владислава IV страна жила в мире, успешно развивалось её хозяйство. Ян Казимеж оставил своим преемникам страну не только опустошённую войнами, но и внутренне расколотую, в которой противоборствующие группировки, в вихре борьбы за влияния, посты и владения, зачастую забывали об интересах государства.

Король Михал Корибут Вишневецки (1669). «После нашествий, заполнивших почти весь XVII в., не было такой силы, которая в качестве правителя могла бы навязать шляхте иноземца. Все жаждали мира». Его мог обеспечить – по всеобщему мнению – лишь, тот кто жаждал его так же сильно, как все, то есть житель Речи Посполитой, «Пяст».

 

Портрет Михала Корибута Вишневецкого (1640-1673) – польского короля (1669-1673). Википедия

 

 

Речь Посполита – ленник Османской империи 1672-1676 гг. Википедия

 

 

 

Элеонора Габсбуржанка (1653-1697) – австрийская эрцгерцогиня, дочь Фердинанда III и его 3 супруги Элеоноры Гонзаго, супруга Михала Корибута Вишневецкого. Википедия

Конвокационный сейм отверг кандидатуры тех, кто при Яне Казимеже стремился незаконным путём завладеть короной, конкретно это касалось французского претендента. Правда, на выборном сейме сенаторы рассматривали кандидатуры иностранных князей, французских и немецких, но шляхта т слышать не хотела об иноземных кандидатах. Требовала короля «Пяста», «доблестного мужа», который знал бы проблемы и законы Речи Посполитой и смог бы их защищать. Агитация за соотечественника становилась свидетельством независимости от иностранных дворов и велением времени. Довольно случайно выдвинутую кандидатуру Вишневецкого депутаты приняли с энтузиазмом. Выступавшим за иностранцев сенаторам, которых двумя днями ранее шляхта, противившаяся этим кандидатам, обстреляла, не оставалось ничего иного, как подтвердить выбор.

Михал Вишневецки был сыном героя войн с казачеством, князя Иеремии Вишневецкого и Гризельды Замойской. Для избирателей важнее были фамилия и польское происхождение, чем сама личность кандидата.

Король Михал оказался человеком слишком слабым, чтобы править самостоятельно, и быстро стал пешкой в руках честолюбивых и не ладивших между собой соперников. Женившись на австрийской эрцгерцогине Элеоноре, он оказался вовлечённым в политическую орбиту Габсбургов. Противники же короля объединились в лагере сторонников союза с Францией. В общественной жизни произошло раздвоение, началась острая борьба за влияние, государственные должности и сенаторские звания, каждый из магнатско-сенаторских лагерей пытался привлечь на свою сторону шляхту на сеймиках. Это соперничество и внутренняя борьба характеризовали правление Вишневецкого. Лишь война с Турцией заставила противников действовать сообща.

Источники: A.Dybkowska, J.Żaryn, M. Żaryn. Polskie Dzieje od czasów najdawniejszych do współczesności. Wydawnictwo Naukowe PWN, Warszawa, 1994

Комментарии

Ярема Вишневецкий, чистопородный уж не знаю кто, одним словом прндставитель одной из боковых ветвей Черниговских Ольговичей, одним словом Рюрикович, ну уж никак не Пяст. Каким образом Пястом стал его сын. Впрочем королём он оказался бездарным.

 здесь имеется ввиду, что Пяст, это поляк, а не приглашённый Валуа, Ваза или Баторий. Зайдите в Википедию, это имя не только Пяста-пахаря.

Окончание

Война с Турцией. Во второй половине XVII в. турецкое государство переживало период возрождения своей военной мощи, а султан Мехмед IV проводил политику экспансии. Он захватил у Венеции Крит, после чего, подбиваемый казаками Дорошенко, направил свои войска против Речи Посполитой и стран, бывших в подчинении у Габсбургов.

Казалось бы, оказавшиеся под угрозой государства должны объединиться, но не тут-то было. Извечный враг Габсбургов, Франция, была недовольна таким оборотом дела, а дипломаты Людовика XIV старались помешать сближению Варшавы и Вены.

Турецкое нашествие обрушилось на неподготовленную Речь Посполитую в конце лета 1672 г. Турки переправились через Днестр, захватили Каменец-Подольский – мощнейшую крепость, охранявшую польско-турецкое пограничье, после чего заняли Подолию, юго-восточные земли Польши и подошли к Львову. Потерпев поражение и не располагая достаточной военной силой в Подолии, Речь Посполита подписала в Бучаче очень невыгодный договор, по коротому вынуждена была уступить Турции Подольское, Брацлавское, остаток Киевского воеводств и обязалась платить ежегодную дань (выкуп).

Тем временем внутри страны шла борьба между сторонниками и противниками монарха. Ополчение, собравшиеся под Голембем, образовало конфедерацию, вставшую на сторону короля. Конфедераты потребовали проведения существенных реформ: отмены пожизненных должностей и предания суду виновных за срыв сеймов. Однако эти благие пожелания утонули в неразберихе политических манёвров, а собравшиеся не двинулись в Подолию, а разъехались по домам, грабя по пути владения гетмана Яна Собеского. Дело в том, что он был связан с противоположным лагерем – конфедерацией коронного войска из Щебжешина, требовавшей не выплаченного в положенный срок жалованья и отстаивавшей принцип несмещаемости с должности, в том числе и с гетманской.

Сейм 1673 г. отказался от ратификации Бучачского договора, считая его унизительным для Польши, и установил новые значительные налоги на войско. Взаимные обиды были забыты, а польско-литовская рать под командованием гетмана Собеского атаковала турок и поздней осенью 1673 г. одержала под Хотином блестящую победу над армией султана.

Битва продолжалась два дня. В первый день польская атака на турецкий лагерь была отбита. Собеский приказал войскам остаться в поле на ночь, под дождём и снегом. Гетман решил взять противника на измор, зная о его невыносливости к холоду. Продрогшие турки были застигнуты врасплох утренним штурмом, которым командовал лично Собеский, и не смогли дать отпор нападавшим. Из 30-тысячной армии султана уцелело якобы всего 4 тыс. солдат.

Победа под Хотином была не только политическим триумфом Речи Посполитой, но и личным успехом самого Собеского. Это он собрал армию и добился объединения польских и литовских сил. Овладевая турецким лагерем, «Лев Лехистана», как называли его турки, не знал, что одновременно приобретает королевскую корону, ибо днём раньше во Львове умер король Михал.

Ян Собеский на троне (1674). Кандидатуру нового претендента на престол – Яна Собеского – безоговорочно поддержала вся шляхта – помещики и воины.

 

Портрет Яна III Собеского (1629-1696) – польский король с 1674 г. Википедия

Мария Казимира Луиза де Ла Гранж д’Аркьен (1641-1716) – королева Польши. Википедия

Новоизбранный король намеревался поначалу изменить направления внешней политики Речи Посполитой. Он хотел опереться на союз с Францией, заключить мир с Турцией и, обеспечив себе свободу действий, попытаться вернуть Речи Посполитой ленника – Прусское княжество. Поэтому он заключил секретное соглашение с Людовиком XIV в Яворове. Однако развитие событий помешало осуществлению его планов. Турция возобновила набеги и стала захватывать земли Подолии. Собеский оказал агрессорам сопротивление и судьбу Украины должны были разрешить позднейшие переговоры.

Весной 1683 г., перед лицом угрозы войны с Турцией, Речь Посполитая  и Австрия заключили союз. Собеский отдавал себе отчёт не только в серьёзности нависшей опасности, но и в политических, экономических и культурных последствиях турецкого нападения на каждую из стран. Он считал, что в интересах Речи Посполитой вести войну не на своей территории и вместе с тем, чтобы её участие в борьбе с «неверными» воспринималось союзниками как нечто необходимое.

 

Встреча Яна Собеского с императором Леопольдом I. Википедия

 

 

 

 

 

 

 

Памятная доска, установленная Яну IIIСобескому. Википедия

 

 

 

 

 

 

 

                                                          Ян Дамель. Битва под Веной. Википедия

 

Битва под Веной 11 сентября 1683 года. Википедия

На выручке Вене (1683).

Сейм поддержал короля и подтвердил союз с Австрией. Обстоятельства предусматривали непосредственную помощь только в случае угрозы Вене или Кракову. Когда турецкий везир Кара Мустафа в середине июля начал осаду Вены, король Речи Посполитой, собрав 25-тысячную армию, поспешил на помощь. Соединённые австрийские и польские войска, при поддержке подкреплений из некоторых германских княжеств, под командованием Собеского одержали решительную победу у ворот Вены 12 сентября 1683 г. В сражении отличилась польская артиллерия, но победу предрешила массированная атака польских гусаров с венских холмов на турецкий лагерь. Турки не выдержали натиска и обратились в бегство. Вечером король написал жене: «Бог и Пан наш благословенный на веки веков дал победу и славу нашему народу, о какой прошлые века никогда не слышали. Все орудия, весь лагерь, несметное богатство досталось в наши руки. Неприятель […] бежит». Однако в коротеньком письме папе римскому, приложенном к захваченному в турецком лагере «священному знамени Пророка», он умерил свой восторг и был немногословен: «Мы пришла, увидели, Бог победил».

 

Ян Матейко. Ян Собеский отправляет письмо папе Иннокентию XI, с вестью о победе под Веной. Википедия

Последние годы правления Яна III Собеского. Период после венской виктории ознаменовался новыми политическими решениями, нацеленными против Турции, — вступлением Речи Посполитой в Священную лигу (1684), то есть союз Рима, Венеции и Австрии. Польша участвовала в битвах на молдавском фронте и сумела занять пограничные крепости, что сковало часть турецких войск и обеспечило победу Венеции и Австрии. Следствием действий Лиги стал мирный договор с Турцией, заключённый уже после смерти Собеского в Карловцах (1699). Порта отреклась в нём от змель, захваченных у Речи Посполитой. Польше были возвращены Каменец и земли, утраченные по Бучачскому договору. Граница снова проходила по Днестру.

Если венская виктория сломила наступательную силу турецкой армии, то мир в Карловцах ознаменовал начало заката политической мощи Османской империи, столетиями угрожавшей Европе.

Ян III умер в 1696 г. Несмотря на внутренние конфликты и недостатки Речь Посполитая в период его правления сполна использовала возможности своего развития. Она сдержала напор турецкой империи на свои земли, а в  Европе снискала славу «оплота христианства» и «защитника Европы». Пожалуй, прав историк, написавший: «Более достойного Пяста не могла Речь Посполитая найти в 1674 г.».
Источники: A.Dybkowska, J.Żaryn, M. Żaryn. Polskie Dzieje od czasów najdawniejszych do współczesności. Wydawnictwo Naukowe PWN, Warszawa, 1994

Мезенцев Дмитрий, diletant.ru

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s