Помнить о Византии

Падение Византии


Константинополь. Из немецкой летописи 1493 г.

Константинополь был основал в 324 г. Императором Римской империи Константином Великим на месте небольшого города Византии, известного с VII г. до н. э. как греческая колония на Босфоре.

***
Оплот христианства

Константинополь, как большинство греков по-прежнему называют Стамбул, — это не просто воспоминание о былом величии и могуществе. Когда-то это воспоминание составляло ядро новогреческой идентичности, которой большинство граждан страны привержены до сих пор. «Великая идея» о восстановлении Византийской империи со столицей в Константинополе существовала еще со времен победы революции 1827 года, объединившей эллинов в одно государство.

Крохотный общий знаменатель

Революция стала крохотным общим знаменателем, объединившим самые различные части греческой нации – кланы с Пелопоннеса, богатых судовладельцев с островов, воинственных партизан с материка, купцов из греческих поселений в Вене или Париже, а также христианскую элиту, добившуюся довольно высокого положения у османов в Константинополе.

Политические разногласия между этими группировками нередко ставили страну на грань гражданской войны. Но осознание факта, что крохотное национальное государство, созданное эллинами на территории от Пелопоннеса до линии Волос-Арта, сумело вырасти до великой империи, в конечном итоге всегда заставляло конфликтующие стороны держаться вместе.

После Первой мировой войны до осуществления многолетней мечты было, казалось бы, рукой подать. Державы-победители отдали своему союзнику Греции части Албании, Фракии и небольшой участок на побережье Малой Азии. Но не Стамбул. С согласия Антанты Греция претендовала на увеличение своей доли. Но после сокрушительного поражения под Анкарой и пожара в населенном по большей части греками Измире более миллиона греков вынуждены были покинуть Турецкую республику, основанную Ататюрком.

Заговор «остального мира»

В Греции не найдется, наверное, ни одной семьи, которую «малоазиатская катастрофа» обошла бы стороной. Антитурецкие лозунги, звучавшие в минувшую среду вечером на площади перед зданием парламента в Афинах из уст активистов Золотой зари, касались, конечно, и национального аспекта. В двойном смысле. Речь не только о турецком «враге», образ которого так легко пробудить в сознании греков. Речь также об их ощущении, что весь остальной мир вновь вступил в сговор против их родины.

Это связано не только с тем, что великие державы почти сто лет назад отказались вернуть своему союзнику Греции вожделенный Константинополь, а в 1922 году не поддержали Афины в момент контрнаступления турок. Грекам вполне достаточно и того, с их точки зрения, «предательства» по отношению к Византии, которое вновь и вновь вызывает их гнев по отношению к «эгоистичному западу».
Тогда, в 1453 году, от некогда всемогущей Византии остался лишь Константинополь с небольшой прилегающей территорией. 80 тысяч турецких солдат под предводительством Мехмеда II взяли штурмом последний оплот христиан на территории империи, охватывавшей уже тогда значительную часть Балкан. Всего 6 тысяч воинов смогли занять то, что осталось от былых бастионов, веками защищавших запад от исламских завоевателей.

Против беженцев и мигрантов

Запад остался глух к призывам Константина XI о помощи. Папа Римский поставил условие: он окажет помощь, если Православная церковь подчинится Ватикану. Когда же император после мучительно долгих переговоров принял это условие, Ватикан прислал всего-то пару галер, позаимствованных у Италии – вместе с документами из Генуи и Венеции, согласно которым, их гражданам на Золотом Роге разрешалось самим принимать решение об участии в оборонительной борьбе.

Пушки, под выстрелами которых обрушились городские стены, отливал христианский технарь. Готовность к участию в обороне выразили около двух тысяч западников. Даже драгоценностями, обещанными в качестве вознаграждения, удалось привлечь всего несколько тысяч наемников. 2 апреля началась осада, а последний штурм города состоялся 29 мая, когда в 8 часов утра над городом был поднят османский флаг. Сам город был отдан на растерзание мародерам. Должно было пройти еще немало времени до того момента, когда европейцы наконец-то осознали всю значимость этого дня, в который история разделилась на «до» и «после».

Что же до Золотой зари, то благодаря неонацистской идеологии ей удалось набрать на последних выборах в Греции целых 8% голосов. Умело сыграв на национальных чувствах сограждан и объединив в одно целое историческую обиду и недовольство днем сегодняшним Золотая заря создала популистскую смесь, на которую публика всегда отзывается с удовольствием. Так что беженцам и мигрантам придется расплачиваться за право на пребывание на чужой территории. В Греции им приходится расплачиваться за Константинополь.
Бертольд Зеевальд (Berthold Seewald), inosmi.ru

***
Константин быстро расширил город в несколько раз: были построены новые дворцы, возведена огромная церковь Апостолов, сооружены крепостные стены, со всех концов империи в город свозились произведения искусства, стремительно росло население благодаря притоку из европейских и азиатских провинций. 11 мая 330 г. Император Константин официально перенес столицу Римской империи из Рима в Константинополь и назвал его Новым Римом – столицей обновленной христианством Римской империи.

Город столь стремительно развивался, что уже через полвека, при правлении Императора Феодосия, были возведены новые городские стены (их руины сохранились до наших дней), заключившие в себя семь холмов – как и в первом Риме. После смерти Феодосия в 395 г. Римская империя разделилась на Западную Римскую империю и Восточную Римскую империю. После гибели Западной Римской империи под натиском варваров (476) Восточная империя стала единственным преемственным продолжателем Римской. Однако когда на Западе предприняли попытку восстановления Римской империи (коронация папой Львом III франкского короля Карла Великого в 800 г.) Восточную Римскую империю стали называть Византийской или просто Византией, хотя самоназванием это никогда не было, и до конца существования Византии империя называлась Ромейской (то есть Римской), а её жители — ромеями (римлянами).

Во времена правления Императора Юстиниана (527–565) для Константинополя наступает «золотой век». Юстиниан заново отстраивает столицу, привлекая лучших архитекторов своего времени. Строятся новые здания, храмы и дворцы, центральные улицы нового города украшаются колоннадами. Особое место занимает строительство собора Святой Софии, который стал самым большим храмом в христианском мире и оставался таковым на протяжении более чем тысячи лет.

Второй расцвет Константинополя начинается в IX веке с приходом к власти Македонской династии (856–1071). Империя отражает натиск арабов на востоке и включает себя славянские народы на западе. Усиливается миссионерская деятельность, преимущественно среди славян, примером чему служит деятельность свв. Кирилла и Мефодия. Скрещением Руси в IX веке русская земля становится церковной провинцией Второго Рима.

В результате изменения вероучения западной Церковью, в 1054 г. произошло отделение католиков от Православия. Их враждебность к Византии как к сопернику привела 13 апреля 1204 г. к захвату, разграблению и почти полному разорению Константинополя рыцарями Четвертого крестового похода. Город становится столицей «Латинской империи» крестоносцев, в котором экономическое господство перешло к венецианцам. Однако в июле 1261 г. византийцы, поддержанные генуэзцами, отвоевывают город, и власть переходит к византийской династии Палеологов.

Византийский Константинополь, находящийся на стратегическом мосту между Европой и Азией, более тысячелетия был культурной и духовной столицей вселенской христианской Империи — наследницы Древнего Рима и Древней Греции. На протяжении Средних веков Константинополь был самым большим и самым богатым городом Европы, «Царицей городов» (Vasileuousa Polis). В славянских странах он так и назывался: Царьград.

С середины XIV века после захвата ключевых позиций в городе венецианцами и генуэзцами (точнее еврейскими торгово-финансовыми кланами), политическая власть Империи неуклонно слабела, государственная дисциплина и нравственность падала. А с конца XIV века появилась новая опасность на востоке: Константинополем не раз пытались овладеть османские турки. Турция неуклонно расширяла свои владения захватом византийских провинций.

Не обошлось при этом и без интриг антихристианского народа. Еврейский историк Грец пишет в «История евреев» (тт.9 и 10): «Еврейские и марранские оружейные мастера и знатоки военного дела, которые вследствие насильственных крещений принуждены были покинуть Испанию и нашли себе убежище в Турции, много способствовали падению Византии», в награду получив у турецких завоевателей «гостеприимное убежище»; султан Магомет II «призвал в совет министров верховного раввина и оказывал ему всяческие почести». В Турцию направился значительный поток евреев, изгоняемых в это время из западноевропейских стран. «На верность, надежность и пригодность евреев они [турки] могли вполне рассчитывать»; так, изгнав евреев, «христианские народы известным образом сами доставили своим врагам, туркам, оружие, благодаря чему последние получили возможность подготовить им [христианским народам] поражение за поражением и унижение за унижением».

В частности, евреи, контролируя всю восточную торговлю и таможню, «приобрели большие богатства, которые уже тогда доставляли власть», и через султанов успешно влияли на европейскую политику, — пишет Грец. (Тут надо учесть международный характер еврейской финансовой власти, от которой зависело большинство западноевропейских дворов.) «Власть [евреев] была, действительно, так велика», что христианские государства «обращались к ним с мольбами… настроить султана в пользу войны» против тех или иных своих соперников. При этом богатая еврейка Грация Мендесия, принадлежавшая к банкирскому дому, должниками которого были «германский император и владыка двух частей света, Карл V, король Франции и множество других князей», «пользовалась влиянием, точно королева… Ее называли Эсфирью того времени». Кроме того, «еврейские женщины… добились при султанах Мураде III, Магомете IV и Ахмеде I при посредстве гарема большого влияния. Между ними особенно выделялась Эсфирь Киера… она раздавала государственные должности и назначала военачальников». «Христианские кабинеты и не подозревали, что ход событий, вовлекавших их в свой круговорот, был приводим в движение еврейской рукой», – откровенничает еврейский историк.

Однако более всего в падении Второго Рима виновны византийские архиереи и Император, которые пошли в 1439 г. на Флорентийскую униюс Римом, надеясь на обещанную при этом условии помощь западных христиан в обороне от магометан. Но помощь Западом оказана не была. Более того – хотя уния в 1450 г. была разорвана, Византия осталась без Божией помощи, когда турки осадили Царьград.

23 мая, за шесть дней до падения Константинополя, в полнолуние произошло трехчасовое лунное затмение, покрывшее город полным мраком и ослабившее дух осажденных. На следующий день было еще одно страшное знамение: «В ночь на пятницу озарился весь город светом, и, видя это, стражи побежали посмотреть, что случилось, думая, что турки подожгли город, и вскричали громко. Когда же собралось множество людей, то увидели, что в куполе Великой Церкви [Св. Софии] Премудрости Божией из окон взметнулось огромное пламя, и долгое время объят был огнем купол церковный. И собралось все пламя воедино, и воссиял свет неописуемый, и поднялся к небу. Люди же, видя это, начали горько плакать, взывая: «Господи помилуй!». Когда же огонь этот достиг небес, отверзлись двери небесные и, приняв в себя огонь, снова затворились…». 28 мая ночью «воздух в высоте сгустился, навис над городом, словно оплакивая его и роняя, как слезы, крупные красные капли, подобные по величине и по виду буйволовым глазам, и оставались они на земле долгое время, так что дивились люди и пришли в великое отчаяние и ужас» («Повесть о взятии Царьграда турками в 1453 году»).

29 мая ворвавшиеся в город турки убили последнего византийского Императора Константина ХI Палеолога (с него была снята кожа, набита и в виде чучела отправлена в другие турецкие владения как победный трофей), перебили множество людей, разрушили и осквернили храмы. Согласно преданию, в храме Св. Софии служба шла до последней минуты, и на глазах ворвавшихся врагов последний священник вместе со священными сосудами скрылся в разомкнувшейся перед ним южной стене храма. Православные верят, что он будет оставаться за стеной до тех пор, пока в храме не возобновится православное богослужение.

С момента своего Крещения Русь была религиозной провинцией Византии. Падение Константинополя побудило Русь осознать себя преемницей –Третьим Римом, хранящим истину Православия и удерживающим мір от разгула сил зла.

В годы Первой міровой войны Константинополь был основной геополитической целью России, обещанной и союзниками по Антанте, но те расчетливо предали русского Царя… Будет ли когда-либо воздвигнут крест на св. Софии?.. Исполнится ли предсказание, написанное на гробнице св. Царя Константина, о том, что сначала мусульмане победят и разрушат Константинополь, но позже «народи русии вкупе с причастники победят всего Исмаила» и во главе со своим Царем освободят Царьград?.. (Толкование надписи в 1421 г. сенатором Г. Схоларием).

В 1930 г. турки переименовали Константинополь в Стамбул…

Встреча двух павших Римов…

…Наш теплоход отправился с Графской пристани Севастополя по тому же маршруту, чтоуходили и белые воины в 1920-м. На вторые сутки мы подошли к Стамбулу (для нас Константинополю) глубокой ночью. С верхней палубы открывалось величественное зрелище. Древний Босфор был полон огней и кипел своей морской жизнью: она, тесно сужаясь в этом месте, перетекала сквозь узкое горлышко между Европой и Азией, не останавливаясь ни на минуту даже ночью: из России текли приватизированные дары природы – нефть, руда и металлы, удобрения, лес; навстречу – изготовленные из этого сырья товары.

Над правым берегом двигался вместе с нами кроваво-красный полумесяц, бороздя Европу своим нижним рогом; азиатская сторона из темноты молча взирала на эту символическую картину нынешнего внутриевропейского этнического процесса…

Ловко притерся к борту катер с турецким лоцманом (услуга обязательная за тысячу долларов), и вот наша палуба уже движется мимо кварталов Перы (район с северной стороны от бухты Золотой Рог). Вот также три четверти века назад подходила сюда флотилия из 126 судов армиигенерала Врангеля, набитых беженцами. Среди них был человек, по следам которого мы решили отправиться в это путешествие: подполковник-марковец Владимір  Ильич Янышев, дед моей супруги, имевший немало наград уже за Великую войну. Формально Турция проиграла ее, но в данном случае победители и побежденные поменялись местами: несколько дней русским судам не разрешали даже подойти к берегу, масса людей на палубах мокла под ноябрьским дождем. Сколько унижений пришлось испытать тогда русским, навсегда потерявшим родину…

Генерал Врангель (преемник официальной русской власти от Колчака иДеникина) требовал уважения к Русской армии, которая внесла огромный вклад в победу союзников над Центральными Державами: «Я несколько недоумеваю, как могут возникать сомнения, ибо принцип, на котором построена власть и армия, не уничтожен фактом оставления Крыма». Но Антанта уже заключила тайный союз с большевиками. Французский премьер Клемансо заявил, что «России больше нет». Суда, все денежные средства и имущество Белой армии были конфискованы французами «для покрытия убытков». Англичане настаивали на немедленной репатриации эмигрантов назад, в Советскую Россию (где в это время шел крымский террор Бела Куна и Землячки: были расстреляны многие десятки тысяч человек)…

Еще «сильнее, чем физические лишения, давила нас полная политическая безправность. Никто не был гарантирован от произвола любого агента власти каждой из держав Антанты. Даже турки, которые сами находились под режимом произвола оккупационных властей, по отношению к нам руководствовались правом сильного», – писал Н.В. Савич, ближайший сотрудник Врангеля.

«На Босфоре стоят английские дредноуты с гигантскими пушками. По улицам проходят войска во французской,  английской, греческой формах, а русские, затерянные в толпе, приравнены к тем, кого чернокожие разгоняют палками у ворот международного бюро, ищут  приюта в ночлежках, пищи в даровых столовых…», – свидетельствуют два других очевидца (В.Х. Давац, Н.Н. Львов. «Русская армия на чужбине». Белград, 1923).

Получить визу в другие страны беженцам было невозможно. «Началось тяжелое существование, когда человек всецело поглощен заботами о насущном хлебе, о ночлеге, о том, чтобы как-нибудь добыть средства для своей семьи. Тяжело было видеть старых, заслуженных людей с боевыми отличиями, торгующих разными безделушками на Пере, русскую девушку в ресторанах, детей, говорящих по-русски, в ночную пору на улицах, заброшенных и одичавших…». Были рады любой работе: «Бывший камергер чистил картошку на кухне, жена генерал-губернатора стояла за прилавком, бывший член Государственного Совета пас коров… Жены офицеров становились прачками, нанимались прислугой. Появиться в хорошем костюме, обедать в модном ресторане было предосудительным. Это могли позволить себе только спекулянты». Жена подполковника Янышева Надежда Алексеевна продавала букетики цветов на Пере…

То унижение 1920 года имело и символический историософский оттенок. Ведь для русских это был не Стамбул, никто его так не называл, а Царьград-Константинополь – павшая имперская столица Второго Рима, от которого мы переняли его вселенское удерживающее призвание. Сколько веков мечтали мы вновь водрузить крест на Святой Софии и как близок был не раз этот момент!.. Но каждый раз этого не допускали наши «христианские» «союзники», в конце концов свергшие и нашу православную монархию, – в частности, чтобы не отдавать ей Константинополь как обещанную награду… Не удержался Третий Рим по грехам нашим, а четвертому уж не бывать – некому перенимать тяжкую имперскую ношу христианской государственности. А потому нельзя было сдаваться перед приблизившимся царством антихриста.

«Мы испили чашу национального унижения до дна… Мы поняли, что значит сделаться людьми без отечества. Весь смысл армии в том и заключался, что, пока была армия, у нас оставалась надежда, что мы не обречены затеряться в международной толпе, униженные и оскорбленные в своем чувстве русских».

 И потому – «Совершилось русское национальное чудо, поразившее всех без исключения, особенно иностранцев, заразившее непричастных к этому чуду и, что особенно трогательно, несознаваемое теми, кто его творил. Разрозненные, измученные духовно и физически, изнуренные остатки армии генерала Врангеля, отступившие в море и выброшенные зимой на пустынный берег разбитого городка [Галлиполи], в несколько месяцев создали при самых неблагоприятных условиях крепкий центр русской государственности на чужбине, блестяще дисциплинированную и одухотворенную армию, где солдаты и офицеры работали, спали и ели рядом, буквально из одного котла, – армию, отказавшуюся от личных интересов, нечто вроде нищенствующего рыцарского ордена, только в русском масштабе, – величину, которая своим духом притягивала к себе всех, кто любит Россию».

Как писал позже Савич: «Таким путем закладывался фундамент морального воспитания и обновления духа большой группы русских людей, пронесшей на своих плечах всю тяжесть междоусобной войны, испытавшей конечное поражение и изгнание, но не растерявшей духа, оставшейся морально целой, не сломленной несчастиями. Она закалилась в испытаниях и на ней оправдались слова поэта: так тяжкий млат, дробя стекло, кует булат. Судьба помогла Врангелю выковать моральную силу тридцати тысяч русских людей».

Этим людям не было суждено увидеть Россию. Галлиполийское чудо, длившееся около года, было последним подвигом врангелевской армии. Но им предстояло оказать решающее влияние на становление русской политической эмиграции.

С тех пор прошло почти 80 лет, однако Русское дело, к сожалению, не увенчалось должным успехом. Хотя жидобольшевицкая власть пала – ей на смену пришла жидодемократическая: змея лишь сменила кожу, ускользнув от исторической ответственности. И посещая современный мусульманский Стамбул-Константинополь, выносишь много сравнительно-поучительного. Это не только приобщение к тому выживанию Белой армии. Это и приобщение к смыслу истории.

В самóм отмененном гордом имени Второго Рима, в его оскверненных храмах, превращенных в мечети и музеи с величественными мозаичными фресками – изуродованными варварскими копьями, в темных руинах его башен и защитных стен, поросших травой – не устоявших перед дикой гортанной ордой – во всем этом не только в 1920-м, но и для нас в 2002 году тоже сквозила горечь нашей великой православной исторической утраты. Невольно приходила на ум параллель с падением нашего Третьего Рима, – только порос он сейчас еще не травой, а зловонными джунглями заморской рекламы, впрочем, с такими же стаями бродячих собак. И где же наша Белая армия, наш русский Галлиполи перед еще более близким концом света?..

Каждому русскому человеку полезно посетить утраченный православными великий город – Константинополь – как напоминание о бренности всего земного. Напоминание о том, что все великое заканчивается руинами, если более не служит Замыслу Божию… Напоминание о том, что у нас остался для этого лишь очень малый шанс. И о том, что он остался только у нас, русских. Только мы одни, покуда мы православные, даже если нас тоже окажется всего лишь тридцать тысяч вокруг десяти праведников, можем еще совершить свое русское чудо – восстановить Третий Рим для всего міра – как «стан святых и град возлюбленный» (Откр. 20). И потому мы обязаны ставить себе эту цель как национальную идею, несмотря ни на что.

М.Н.


Фреска из храма св. Софии

rusidea.org

Византия. Проверь свои знания!..

 
 

 

Наивысшего могущества Византийская империя достигла при…

  • ЕГЭЕГЭ

  • ЕГЭ2.Кто из представленных не был выдающимся византийским историком?

    • Прокопий Кесарийский
    • Анна Комнина
    • Кекавмен3.«Единое государство, единый закон, единая религия» — это было основным правилом императора Византии…
      • Феодосия II
      • Василия
      • Юстиниана4.Форум, храм Святой Софии, императорский дворец…
        • Это здания в центральной части Константинополя
        • Это здания и площадь в центральной части Константинополя
        • Это здания, построенные при Юстиниане5.Византийский государственный деятель, историк Прокопий Кесарийский писал: «Суды пусты, а приёмные полны», чтобы…
          • Осудить казнокрадство, взяточничество, подкуп
          • Показать совершенство византийского государственного аппарата
          • Высказать почтение императору
            6.На пересечении двух торговых путей — сухопутного из Европы в Азию и морского из Средиземного моря в Чёрное — стоял город…
            • Александрия
            • Антиохия
            • Константинополь7.Что это?
              ЕГЭ
              • Свод законов Алексея I Комнина
              • Законы Василия I
              • Кодификация Юстиниана
                8.Кто не был султаном турок–османов?
                • Мехмед II
                • Баязид
                • Тимур9.В числе византийских государственных праздников не числился…
                  • День рождения императора
                  • День основания Константинополя
                  • Новый год10.Статуя Геры Самосской; изваяние волчицы, вскормившей Ромула и Рема; саркофаг императора Константина это…
                    • Памятники искусства, созданные при Юстиниане
                    • Памятники искусства, разрушенные при разорении Константинополя
                    • Памятники искусства, разрушенные при осаде Константинополя турками–османами11.Историки говорят: «Византия была и после Византии», отмечая, что…
                      • Византийская культура, искусство, православные традиции оказали большое влияние на другие народы
                      • Византийская империя возродилась через некоторое время после разорения Константинополя турками
                      • Последний византийский императора остался со своим двором правителем Константинополя

Святая София (собор)

29 мая 1453 г. после почти двухмесячной осады под натиском турок пал Второй Рим, который на Руси называли Царьградом.
Осада великого города началась 7 апреля, 18-го турки пошли на приступ, но атака была отбита с большими для них потерями. 21 апреля султан Мехмед приказал по суше перетащить 80 своих кораблей в Золотой Рог.

Для этого турки за одну ночь соорудили дощатый настил и перетащили корабли из Мраморного моря в бухту. Генуэзцы, которые могли воспрепятствовать этому, предали греков. Накануне последнего штурма султан предложил Императору Константину XII Палеологу сдаться, обещая выпустить защитников живыми из города. Император ответил наглому варвару: «Если ты желаешь, подобно отцам твоим, жить в мире с нами – благодарение Богу… Владей же несправедливо похищенными у нас укреплениями и землей, – мы признаем это справедливым; отстригай и дани, – такие, какие по нашей силе мы можем ежегодно дать тебе, – и уйди в мире… А отдать тебе город не в моей власти, да и не во власти обитающих в нем. Ибо по общему нашему решению все мы добровольно умрем и не пощадим жизни нашей».

Последний штурм турки начали 27 мая. Это было воскресенье, 1-я Неделя по Пятидесятнице, когда празднуется память Всех святых. Кровопролитное сражение продолжалось днем и ночью. 28 мая в первый день Петрова поста Император Константин собрал военный совет, на котором призвал всех быть достойными славы Константина Великого и не допустить осквернения варварами христианских святынь. Император и многие воины причастились Святых Таин и надели лучшие одежды, готовясь к смерти. Защитники города просили друг у друга прощения, готовясь предстать перед Господом. Султан Мехмед же 28 мая объехал войска и пообещал на три дня отдать им Константинополь на разграбление. Это вызвало прилив энтузиазма у турок. В полночь они пошли на приступ.
Силы защитников таяли. Император Константин, сражавшийся как рядовой воин в самой гуще битвы, погиб. Столица мира пала. Символический камень в основание будущего Византийского центра был заложен в 1-м Неопалимовском переулке главой российского отделения международного ордена Константина Великого Сергеем Власовым и дважды Героем Советского Союза летчиком-космонавтом Алексеем Архиповым.

Султан Мехмед, как и обещал, отдал город на три дня на разграбление своим головорезам. Потоки крови на улицах доставали до колен, а в Золотом Роге из-за тел не было видно воды.
В православной традиции главную причину падения Константинополя видели в отступничестве от Православия, выразившемся в подписании Флорентийской унии. Второй Рим пал в ереси. Надеясь на военную помощь Папы, Император разрешил кардиналу Исидору совершить 12 декабря 1452 г. в храме св. Софии литургию по католическому обряду. Это вызвало бурю негодования со стороны православных горожан, которые в гневе кричали: «Не нужно нам ни помощи латинян, ни единения с ними!» Как и следовало ожидать, помощь с Запада не пришла.
Падение Второго Рима привело к возвышению Москвы. Русскому государству Господь судил стать Третьим и, по пророчеству старца Филофея, последним Римом («яко два Рима падоша, а третий стоит, а четвертому не бытии»).

В Москве создан Византийский центр имени Константина Великого

Колокол Византии звонит не по кому-нибудь, он звонит по России. Тема Византии, научившей когда-то Русь молиться, ее трагическая судьба, для нас — не то что актуальны, а просто жизненно важны. Это вопрос нашего бытия или – небытия. Ровно 555 лет назад пала под ударами войск турецкого султана Мехмета II блистательная столица Византии — Константинополь. Могучая империя, охватывавшая земли от Армении до Карфагена, от Британии до Малой Азии, подточенная засильем продажных чиновников, казнокрадством, небрежением к нуждам армии и флота, к чаяниям обнищавшего за пределами столицы народа, а также другими государственными пороками (столь характерными, к слову, для современной России), рухнула. Ныне от нее остались лишь руины дворца Константина Великого, расчищенные мозаики на сводах величественных храмов, превращенных в мечети, письменные, изобразительные, религиозные памятники, рассеянные по всему миру.Но осталось православие, духовные заветы византийской мудрости…Несмотря на свой крах, Византия явила миру за тысячу лет своего существования немало ярких примеров политической мудрости, государственного строительства, веротерпимости, художественных свершений. Особенно в эпоху императора Константина Великого, впервые в истории давшего христианству права государственной религии.Именно – из Византии, из Царь-града, пришло на Русь христианство, ставшее исторической судьбой великой державы. Москву как наследницу византийского духа и византийской культуры, величали Третьим Римом, полагая Римом Вторым, ушедшим в небытие – Константинополь. Нет ныне Константинополя, есть столица Турецкой республики Стамбул. Современная Москва ушла от византизма, от своей духовной прародины в иные дали… Забыты византийские добродетели, зато расцвели махровым цветом пороки византийской империи. Именно поэтому в умах и сердцах московских подвижников, общественных деятелей, литераторов, ученых, не забывших уроки истории, возникла идея углубленного изучения и по возможности возрождения лучших духовных и государственнических традиций Византии. Об этом торжественно оповестил гостей и единомышленников архонт российского отделения международного ордена Константина Великого писатель Сергей Власов в стенах историко-художественного журнала «Наше наследие».
Сергей Власов предложил создать в Москве историко-научный центр «Византия». Видные деятели культуры, науки, искусства подписали, так называемую, «Декларацию 555», в которой, в частности, подчеркивается, что один из парадоксов нынешней Москвы (Третьего Рима) в том, что здесь нет ни единого светского напоминания о Византии – Риме Втором. Москва забыла (если не сказать точнее – предала) свою праматерь, от которой получила в наследство все три точки опоры своего державного могущества: императорское достоинство, православие и соборность. Мы намерены исправить это историческое недоразумение.

Византия была не просто географическим понятием.

Эта Империя дала миру ВИЗАНТИНИЗМ – исторический принцип, на основе которого веками складывалась жизнь значительной части человечества. Но, к великому сожалению, сегодня народ России оторван от серьезных знаний о Византии. Книги о ней выходят, но написаны они, чаще всего, для узкого круга специалистов. В ВЦКВ книги о Византийской Драме будут написаны доступно, и выходить массовым тиражом. Самая насущная цель ВЦКВ – помочь осмыслению Русского пути, прежде всего – того сложнейшего момента нашей истории, который ныне переживает духовная наследница Византии. Судьба погибшей пять с половиной веков назад Империи – это вовсе не историческая тема. Это тема стратегического выбора России в XXI веке. Мы убеждены, что правители Третьего Рима могут и должны взять на вооружение уроки Византийской Трагедии.
Важнейшая задача ВЦКВ – помочь российскому обществу приблизиться к пониманию такого сложного феномена мировой истории и культуры как «Дело Константина». Оно осталось незавершенным. Между тем, идеи основателя Византии весьма актуальны. На 1-м Вселенском соборе, созванном им в 325 году в связи с так называемым арианским спором, он изрёк: «В этом океане вражды у нас есть одно спасение – всеобщее согласие. Детали и мелочи не важны. Их надо отринуть и не говорить о них вслух». Очень жаль, что человечество до сих пор не услышало этот спасительный рецепт. ВЦКВ призван стать международным (но не элитным, а самым демократичным) клубом для дискуссий по самым важным, глобальным проблемам планеты Земля.
— Мы понимаем, — говорит Сергей Власов, — что наш проект – дело весьма сложное и деликатное. Поэтому мы собираем команду сильных, умных и – доброжелательных единомышленников. В Москве предполагается также открыть Византийскую Академию (Университет) им. Константина Великого с факультетами: сравнительная история, экология души, аркология (ковчеговедение); музей Византии (сбор экспонатов уже начат); издательство «Византия, XXI век» (редакция журнала «Новый Ковчег»); Византийскую библиотеку; часовню равноапостольных Константина и Елены (за образец, возможно, будет взят знаменитый храм XIV века в Кремле, разрушенный в 1928 году. Главной святыней храма были частицы мощей св. Константина. В традиции русских царей было непременное посещение этой церкви перед коронацией). При ВЦКВ могут быть созданы Центр помощи обездоленных, школа для одаренной молодежи и т.д.

Символический камень в основание будущего Византийского центра был заложен в
1-м Неопалимовском переулке главой российского отделения международного ордена Константина Великого Сергеем Власовым и дважды Героем Советского Союза летчиком-космонавтом Алексеем Архиповым.

Николай Соколов. Специально для Столетия
 

«Русь решила стать преемницей Византии с чужой подсказки»

Россия хранит византийское наследство, которое странным образом отделяет ее от Европы, пишет журнал «Огонек».

В конце мая 1453 года, более полтысячелетия назад, пал Константинополь и погибла византийская цивилизация. Этот крах дал Москве новое наименование — Третий Рим — и новую национальную идею: защиты православной ойкумены. О том, как она влияет на нас до сих пор, «Огонек» поговорил с Давидом Гзгзяном, заведующим кафедрой богословских дисциплин и литургики Свято-Филаретовского православно-христианского института, членом Межсоборного присутствия РПЦ.

 — Идеологема «Москва — Третий Рим» прочно связана с представлениями об особой роли России в мире, которые мы то и дело реанимируем. Это византийское наследство?

— Падение Константинополя, конечно, стало событием, которое во многом определило историю российской государственности и российского извода православия. Однако я бы не торопился воспроизводить привычную логику: пала Византия и Русь тут же заимствовала у нее мессианскую идею. Во-первых, сомнительно само наличие такой идеи у Византии. Во-вторых, заимствование если и было, то далеко не такое линейное, как часто представляется. Любопытно, например, что стать преемницей Византии Русь решила не сама, а с чужой подсказки, причем подсказчиком выступал не кто иной, как первый Рим. Или его продолжатель. Оттуда же вывозилась в качестве второй будущей супруги Ивана III Зоя Палеолог, племянница последнего византийского императора, которая на русской почве станет Софьей. Прямо же идея Третьего Рима, как известно, прозвучала из уст инока Филофея, но все забывают, что он был иноком одного из псковских монастырей, а Псковская республика буквально за 10-15 лет до написания этой формулы фактически была оккупирована Москвой. Поэтому Филофей, обращаясь к своему новому властелину, Василию III, идеей Третьего Рима просто увещевает православного государя, защитника веры быть внимательнее и заботливее по отношению к свежеприобретенным территориям. Наконец, давайте вспомним, что Иван Грозный возводил свое царское достоинство к Октавиану Августу, что с идеей Третьего Рима плохо коррелирует. Когда уже позже Петру I Сенат даровал титул Отца Отечества, вновь была воспроизведена титулатура Римского Сената, и даже когда Петр стал императором, о Византии вспоминали меньше всего. Так что наследие Константинополя нашим государям не было особенно интересно.

— Однако же идея сохранилась в массовом сознании. Может быть, она существовала и развивалась на церковной почве? 

— В действительности массовый охват она приобрела едва ли не в советский и постсоветский периоды нашей истории. Не исключено, что подлинным глашатаем идеи стал актер Николай Черкасов, который произнес знаменитую тираду о Риме, выступая в роли Ивана Грозного. Он, видимо, так запомнился нашим соотечественникам, что «третьеримская» имперская идеологема заслонила собой все другие. Если же говорить о церковной истории или даже о духовной, то на нее, конечно, сильнейшим образом повлиял сам момент падения. Например, он породил болезненный вопрос: почему это случилось со вторым Римом? Есть ли здесь какая-то вина Константинополя? Неоднозначность судьбы Византии явно повлияла на характер противостояния никониан и старообрядцев. Первые настаивали на восстановлении единства православного мира и призывали ориентироваться для этого на греков, на Византию, которая воспринималась как родоначальник всего образцового. На что будущие раскольники резонно отвечали: если греки дошли до того, что они пали, зачем с них брать пример? Россия не столько пыталась подражать величию второго Рима, сколько пыталась избежать его судьбы.

— Боязнь краха заставляет теснее сплачивать ряды. Так судьба Византии подстегнула нашу мобилизацию и приучила к закрытости? 

— Если сравнивать Византию с Римской империей, легко заметить, что последняя оказался цивилизацией, способной к расширению и экспорту своих идеалов, в то время как Византия больше себя консервировала. Любопытно, что восприятие православия Русью не стало для Константинополя актом политической, экономической или культурной экспансии, ему было достаточно, что удалось замириться с этими опасными «варварами», которые все больше беспокоят. Действительно, после передачи Византией своей религии восточным славянам акты вооруженной агрессии прекратились, и путь из варяг в греки превратился в коммуникацию исключительно торгового назначения. И все, больше, как выяснилось, никакого замысла не было: ни открывать на Руси университеты, ни внедрять здесь ученое православие никто не собирался. Поэтому я и говорю, что мессианство как таковое Византии было в целом чуждо. С другой стороны, периодически отмечающаяся в истории российская закрытость и связанная с ней идея «особого пути» во многом отличалась от византийской: все-таки в последнем случае закрывались от варварского мира. От Запада, даже не смотря на раскол христианских церквей, Константинополь никогда полностью не отгораживался — это было конкурентное сосуществование, с четким осознанием единства культурного корня. Россия в первой половине XVII века в силу противостояния с ливонцами, поляками и шведами или, например, в советское время пошла еще дальше, отказавшись от всяких общих корней. Появилась идея принципиального несходства цивилизаций, причем антиподом выступал именно Запад и практически никогда Степь. Любопытно, что мысль о цивилизационных типах получила развитие в России XIX века раньше, чем в Западной Европе.

— Видимо, еще один вариант смешения разных традиций в нашей культуре — это сочетание западной идеи развития, экспансии с византийской идеей сохранения статус-кво. Они плохо мирятся, разве что в концепции Третьего Рима. Можно сказать, что мы были непоследовательными учениками Византии?

— Мы по-хорошему и не ходили у нее в учениках. Перенимали скорее вопреки, чем благодаря. Как уже отмечалось, Византия была системой, мало склонной учить других. Показательны в этом смысле ее высшие учебные заведения. Европейские университеты были для средневековой Европы явлением новым, и до поры до времени власть не знала, как и насколько следует их контролировать. Поэтому они, особенно на заре своего существования, превратились в «рассадники свободомыслия». Ничего похожего в Константинопольском университете быть не могло: он существовал лишь для того, чтобы воспроизводить грамотных чиновников для внутренних нужд. Когда не стало ни чиновников, ни самой Византии, ее университеты канули в небытие. Как и культура в целом. 1453 год стал поэтому не просто годом военного поражения Константинополя, а годом заката богатейшей и блестящей цивилизации.

После падения Византии мир, очевидно, стал беднее, однако почти не осознал этого. Мы гораздо лучше осведомлены о культуре античности или средневековой Европы, чем о византийской. Сама дисциплина — византинистика — оформилась к рубежу XIX-XX веков. Европа тогда узнала, что Византия была страной почти поголовной грамотности, что беспрецедентно для того времени. Кроме того, это была страна оригинальнейшего сплава сакрального пространства и повседневности. Там, например, вельможные дамы в личной переписке обменивались впечатлениями, какое из житий какого святого производит на них большее эстетическое впечатление, и советовали друг другу наставников из числа известных монашествующих. Их мужья при этом «в свободное от работы время» могли предаваться духовной практике исихазма. И наконец, феномен увядания империи по-прежнему плохо объяснен. Когда сейчас только ленивый не говорит, что Европа переживает тяжелый период смешения культур и нашествия «нового варварства», трагический пример Византии может оказаться полезным предупреждением, если постараться всерьез понять, что в нем было ценного, а что пагубного. В отличие от первого Рима, который все-таки поддается рациональному описанию, Византия полна тайн и загадок и умеет очаровывать даже собственных исследователей. Эта цивилизация, несомненно, заслуживает того, чтобы глубоко в нее погрузиться, иначе то воздействие, которое она оказала на нашу культуру, так и останется предметом мифотворчества.
Ольга Филина, «Огонек»

 
 
 
 

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s