Польша при первых Пястах

Западная Европа в период раннего средневековья.

Часть 1

После крушения Западной Римской империи на её развалинах стали постепенно возникать государства германских племён. К концу VIII – началу IX столетия происходит возвышение одного из них – Франкского королевства под властью Карла Великого. Огромная монархия, занимавшая значительную часть Западной Европы, распалась вскоре после смерти своего основателя. В 843 году его потомки разделили империю на три части, из которых в дальнейшем образовались Франция, Италия и Германия.

В 962 г. германский король Оттон I становится императором, а Германская империя (называемая впоследствии Римской империей германской нации) – самым могущественным государством тогдашней Европы. Император обращался к традициям Древнего Рима и претендовал на главенство над всем христианским миром, пытаясь навязать свою власть соседям.

Сложную социальную структуру Западной Европы сформировала система ленной зависимости, в основу которой был положен договор между двумя лицами – сеньором и вассалом. Сеньор, или феодал, обеспечивал своим вассалам попечение, защиту и материальную помощь, отдавал в их пользование землю, называемую леном; вассал, со своей стороны, обязан был нести военную службу, являясь по первому зову своего сеньора в полном рыцарском снаряжении, приносил присягу на верность и послушание своему господину. Вассалами короля (суверена) были князья, графы и епископы; в свою очередь, они становились сеньорами, наделяя поместьями рыцарей, у последних тоже нередко бывали свои вассалы.

Славянские племена.

В первых веках нашей эры большая группа племён, называемых славянами, обитала на огромной территории между Одрой и Днепром. Основой социального устройства была у славян патриархальная, состоявшая из представителей нескольких поколений семья, члены которой жили вместе и подчинялись старейшине рода. Он был жрецом, совершал жертвоприношения богам, олицетворявшим силы природы – солнце, мать-землю, огонь и воду, отправлял обряды, связанные с культом предков, был хранителем домашнего очага, который связывал род сильнее, чем кровные узы.

В те далёкие времена занятия людей и их образ жизни почти целиком зависели от географических условий; землю, насколько хватало глаз, покрывали первобытные, богатые дикими животными леса, изрезанные реками и озёрами. Люди жили охотой, рыбной ловлей и бортничеством, со временем стали обрабатывать землю и разводить скот. Для освоения новых угодий приходилось выкорчёвывать и выжигать леса, что было не под силу одной семье, и потому отдельные роды стали объединяться в соседские общины, называемые ополье (вервь), члены которых должны были оказывать друг другу помощь перед лицом опасности или стихийного бедствия.

В опольном гроде (граде), куда в случае угрозы стекались окрестные жители, устраивались народные собрания с участием всех свободных мужчин. По установившемуся обычаю, они решали дела, связанные с жизнью общины, а наиболее зажиточные, которым в трудную минуту легче было помочь соседям, составляли совет старейшин. Из их числа в период войны выбирали военачальника, вождя, которого со временем стали называть князем. Из-за частых межплеменных распрей он приобретал всё большее значение, власть за ним закреплялась, её начали признавать также в мирное время. Так славянские племенные образования стали постепенно превращаться в государства.

Первые государства Центральной и Восточной Европы.

Славяне и их соседи (Википедия)

В X в. возникают государства чехов и венгров под властью собственных династий; складывается, в результате объединения земель вокруг Новгорода и Киева, единое Русское государство под скипетром Рюриковичей. Родоначальник династии Рюрик, согласно летописной легенде, происходил из скандинавских варяг (норманнов) и приглашён был в Новгород на княжение вместе со своей дружиной.

Восточные славяне в VIII – IX вв. (Википедия)

Молодые монархии постепенно принимали христианство, что облегчило им выход на международную арену и помогло в совершенствовании собственного государственного устройства.

Государство полян.  До IX в. на польских землях обитали многочисленные славянские племена, и хотя они жили обособленными общинами, их сближали верования, обычаи, язык, методы обработки земли и характер ведения торговли. Всё это облегчило их объединение под властью правителей государства полян.

Колыбелью полян считаются земли в бассейне реки Варты, а их центром – грод Гнезно. Название племени происходит от слово «поле», что, несомненно, указывает на род занятий – земледелие. Примерно с середины IX в. полянами правили потомственные князья из рода Пястов, давшие начало Пястовской династии, родоначальником которой считается легендарный Пяст-пахарь. Его сын Семовит, как свидетельствует хронист XII в. Галл Аноним, был, по общему согласию, объявлен правителем и объединил под своей властью всю Великую Польшу. Преемник Семовита, Лестек, покорил соседнее племя гоплан и захватил их столицу Крушвицу, присоединил мазовшан и сандомирских лендян вместе с Червенскими городами, в том числе Пшемыслем (Перемышлем) и Червенем. Сын Лестека, князь Семомысл, укрепил свою власть над территориальными приращениями предков и, вероятно, подчинил себе часть Поморья.

У истоков русско-польских отношений.
Борьба за Червенские грады

У нас нет сведений о том, когда зародились самые первые контакты между Пястами и Рюриковичами, какой характер они носили, и что послужило непосредственной причиной их возникновения. Письменные источники на этот счёт хранят глубокое молчание; в них нет ни одного, даже самого короткого сообщения, проливающего свет на интересующий нас вопрос. Польско-русские отношения в IX в. и в первой половине X в. остаются полнейшей загадкой для исследователей.
В условиях нехватки исторических знаний о первых русско-польских контактах, нам приходится довольствоваться теми сведениями, которые есть в наличии. Несмотря на крайне скудный характер этих сведений, они, по крайней мере, позволяют нам получить хотя бы приблизительную картину взаимоотношений Пястов и Рюриковичей в последней четверти X в.
Первое упоминание о взаимоотношениях Пястов и Рюриковичей, зафиксированное в Повести временных лет, относится к 981 г.: именно тогда киевский князь Владимир Святославич пошёл на польского князя Мешко I и захватил принадлежавшие ему Червенские города: Перемышль, Червен и другие, название которых осталось за рамками летописного предания. Упоминая о занятых Владимиром польских градах, летописец говорит о том, что они и доныне находятся под Русью[1].
Неизвестно, что послужило причиной возникновения этого конфликта и как долго он длился? Почему внимание киевского князя привлекли именно Червенские города? Летописное сообщение о занятии Червенских городов князем Владимиром слишком лаконично; основываясь только на нём одном, мы вряд ли сможем понять суть происходивших тогда событий. Попробуем, поэтому, выйти за рамки этого сообщения и привлечь к нашему обсуждению другие источники, чтобы с их помощью восстановить недостающие детали указанного события.Начнём, пожалуй, с того, что относительно самой даты этого события, в более поздних источниках, как в русских, так и в польских, нет общего мнения. В Густынской летописи, составленной в начале XVII в., это сообщение датировано 982 г.[2]
В свою очередь, польский историк Длугош, писавший в XV в., относит завоевание Червенских городов Владимиром к 985 г. У него это завоевание происходит после реформы языческого богослужения, осуществлённой Владимиром в 978 г., опять же по хронологии Длугоша.
«Закончив дела с языческим богослужением, — пишет Длугош, — князь Руси Владимир обращается к оружию и для начала объявляет войну князю Польши Мечиславу и полякам, которая шла с переменным успехом, принося победы то полякам, то русским. Князь Руси завоёвывает польские крепости, а именно Перемышль, Червен и прочие, а завоевав, занимает и, снабдив крепкими воинским гарнизоном, подчиняет и присоединяет их к своей и русских власти. Затем идёт против радимичей, которые также происходят от поляков, и, победив, налагает дань»[3]. В представлении Длугоша, как видим, овладение Владимиром Червенскими городами и подчинение радимичей неразрывно связаны между собой. По сути, это два этапа одной и той же военной кампании. Стоит отметить, что вопрос о достоверности летописного сообщения о занятии Владимиром Червенских городов в 981 г. до сих пор является дискуссионным. Довольно большая группа исследователей, как российских, так и польских, занимавшихся этих вопросом, придерживается мнения, что данное летописное сообщение, как и его датировка, не соответствует действительности. По мнению, этих исследователей, скорее всего, оно отражает политические реалии более поздней эпохи, и оказалось датировано 981 г. вследствие ошибки позднего переписчика. Нельзя не признать, что некоторые аргументы, приводимые в качестве подтверждения этого мнения, выглядят вполне обоснованно.
Как совершенно справедливо заметил в своё время И. А. Линниченко: «Мы не знаем объёма польского государства при первом её историческом известном князе объединителе Мешке I; но оно, кажется, не достигало ещё даже пределов собственной Польши. Некоторые данные указывают, что даже Краков с его областью до конца X в. не принадлежал Польше… Распространению пределов польских на юго-западе ставила препятствие окрепшая к тому же времени Чехия»[4].
В. Д. Королюк более определённо высказался по этому вопросу:
«…если Краков и значительная часть Малой Польши находились под властью Чехии, то имеем ли мы основание предполагать, что территории восточно-славянских племён — хорватов и дулебов (т. е. территория Червенских городов) могла в изучаемый период входить в состав монархии Пястов. Очевидно нет, поскольку Краковская и Сандомирская земли почти совершенно отрезали её от основного массива польских владений»[5].
Вот что пишет Н. Н. Ильин, опираясь на мнение В. Д. Королюка: «Сообщение летописи, будто Червенские города были отняты Владимиром в 981 г. у поляков оспаривается. Если Краковская область, как свидетельствует Козьма Пражский, до 999 г. действительно принадлежала чехам, то Червенские города были тогда географически в полном отрыве от остальных владений Мешко I и следовательно не могли принадлежать Польше.
В 981 и 992 г. Владимир занял Перемышль и Червен — городские центры славянских племенных княжений дулебов и хорватов, не утративших до того независимости. Поэтому в X в. никаких польско-русских столкновений не было. Что же касается текста статьи 981 г., то она дошла в изменённой уже редакции, отражающей представления «сего дне» о событиях XI в., когда Червенские города действительно стали ареной польско-русского конфликта»[6]Ильин признаёт выше приведённые соображения Королюка вполне вероятными. Однако, сам же Королюк в своей работе ссылается на польского историка Шелёнговского, который считает, что Пясты могли овладеть Червенскими городами, минуя Малую Польшу, через Мазовию. Впрочем, указание Шелёнговского может быть верно только в отношении Червена. Овладение Пястами Перемышлем ранее 999 г., по-прежнему, выглядит маловероятным. Все эти построения грешат одним существенным недостатоком: неизвестно, какими конкретно малопольскими городами, кроме Кракова, владели чехи. Вопрос о том, можем ли мы в этой связи безоговорочно доверять сообщению Козьмы Пражского, остаётся открытым.
Королюк, в подтверждение своих умозаключений, приводит мнение Шахматова, в своих работах уделявшего первостепенное внимание анализу текста древнерусских летописей. Шахматов полагал, что сведения в летописную статью под 981 г. попали из статьи 1018 г., когда Болеслав действительно захватил Червенские города. В свою очередь, Королюк склоняется к мысли о том, что летописная статья была составлена после 1031 г., когда Ярославу и Мстиславу удалось занять Червенские города, вследствие смуты, возникшей в Польском государстве.
Вывод, сделанный Королюком звучит следующим образом: » …на протяжении всего X в. ни летопись, ни другие источники не дают основания предполагать какие-либо военно-политические конфликты Руси и Польши из-за Червенских городов. Это вполне понятно. До тех пор, пока Пясты не укрепились в Малой Польше, всякие притязания их на Червенские города были исключены»[7]Впрочем, в пользу достоверности летописного сообщения о занятии Червенских городов князем Владимиром, имеется ещё другое соображение.
В 981 г. русские могли конфликтовать из-за этих городов не с поляками, а с чехами. Эту мысль высказывал ещё Ф. Палацкий, который полагал, что чехам, в тот период, принадлежали не только Червенские города, но и Волынь. Тем самым, Чехия тогда непосредственно граничила с Киевской Русью. Свой вывод Полацкий основывает на Учредительной грамоте пражского епископства, содержащейся в Хронике Козьмы Пражского и говорящей о том, что первоначально границы этого епископства на востоке простирались вплоть до рек Буг и Стырь с городом Краковом и провинцией по имени Ваг со всеми областями, относящимися к Кракову. Далее, епископия граничила с владениями венгров, вплоть до гор, которые называются Татры
[8]. Однако, сомнительное происхождение грамоты, обесценивает содержащиеся в ней сведения. Кроме того, мнение Полацкого противоречит сообщению древнерусского летописца о том, что Владимир воевал из-за Червенских городов именно с Мешко польским, а не с Болеславом чешским. Вопрос о достоверности обсуждаемого летописного сообщения занимал ещё первых российских историков. В своём историческом сочинении, В. Н. Татищев повествует о продолжительной борьбе Владимира киевского с Мешко польским. Историк дополняет известный уже нам летописный рассказ о занятии Владимиром Червенских городов в 981 г. некоторыми подробностями, почерпнутыми им из недошедших до нашего времени источников.
Под 990 г. Татищев пишет: «Владимир за многие противности польского короля Мечислава, собрав войска пошёл на него и напав на него за Вислой, победил так, что едва не всё его войско с воеводами побил, или в плен взял, и сам Мечислав едва в Краков ушёл, и прислав послов с великими дарами, о мире просил, и Владимир, учиняя мир в Киев возвратился»[9]Сообщая о событиях 992 г. Татищев снова возвращается к теме русско-польских отношений. «Тогда же были у Владимира послы Болеслава Польского, Стефана Венгерского, Андроника Чешского с любовью и миром, поздравляя его крещением, и дары многие принесли», — говорит он. Достигнутый мир, однако, не помешал Владимиру в следующем году продолжить свои завоевательные походы. По словам Татищева: «Владимир ходил на Седмиградскую и Хорватскую земли, и многие победы одержав, и покорив, возвратился со множеством плена и богатства, и вошёл в Киев со славою великою» (993 г.). Тем самым, если верить вышеприведённым словам Татищева, борьба Владимира за овладение Червенскими городами, продолжалась, с перерывами, двенадцать лет, с 981 по 993 гг. Примечательно, что в Повести временных лет под 992 г. содержится совсем краткое сообщение о походе Владимира на хорватов, но ничего не говорится о походе 993 г. Умалчивает древнерусский летописец и о походе 990 г., описанном у Татищева.
Говоря о расселении славян, спустя много времени после вавилонского столпотворения, древнерусский летописец упоминает белых хорватов. В начале X в. мы застаём это племя в окрестностях города Перемышля на реке Сан. Кому подчинялось это племя неизвестно. В Повести временных лет, нет сведений о том, были ли белые хорваты подчинены киевскому князю: под 885 г. говорится лишь о том, что Олег воевал с уличами и тиверцами. Наряду с другими соседними племенами, дулебами[10] и тиверцами, хорваты принимали участие в походе князя Олега на Константинополь (907 г.). Признали ли они к этому времени над собой власть киевского князя или были его союзниками, также неизвестно.
В походе князя Игоря на Константинополь в 944 г. летописец упоминает только тиверцев. Это наталкивает нас на мысль, что белые хорваты, как и целый ряд других племён, ранее признававших власть киевского князя, в этот период, были независимы от Рюриковичей. Княгиня Ольга, а потом и её сын, князь Святослав, также, не предпринимали никаких попыток подчинить себе белых хорватов. Святослав, занятый своими дунайскими походами, вообще мало внимания обращал на соседние славянские племена. Основываясь на этом факте, можно сделать вывод: либо белые хорваты, в этот период, либо были совершенно независимы от какой-либо внешней власти либо были подчинены полякам или чехам, что, также, исключало, необходимость их участия в походах киевских князей. Что касается дулебов или волынян, в землях которых был расположен город Червен, то всё сказанное выше относительно белых хорватов, в равной степени относится и к ним.


[1] ПСРЛ, СПб, 1846, т.1, Лаврентьевская летопись, с. 31
[2] ПСРЛ, т.40, СПб, 2003. Густынская летопись, c/39.
[3] Щавелева Н. И. Древняя Русь в «Польской истории» Яна Длугоша. (Книги I-VI), М,2004, с. 230
[4] Линниченко И. А. «Взаимные отношения Руси и Польши до половины XIV столетия, Ч. I. Русь и Польша до конца XII века, Киев, 1884, с. 76
[5] Королюк В. Д. «К вопросу об отношениях Руси и Польши в X в». АН СССР. Институт Славяноведения. Краткие сообщения. Из истории русско-славянских отношений. № 9,М., 1952., с. 44.
[6] Ильин Н. Н. «Летописная статья 6523 года и её источник», М, 1957, с. 76
[7] Королюк В. Д., там же, с. 50
[8] В настоящее время, грамота большинством исследователей признана фальсификатом XI в.
[9] Татищев В. Н., История Российская с самых древнейших времён, кн.2, М, 1773, с. 77
[10] В X в. мы встречаем дулебов под именем волынян, племенным центром которых был город Червен. 

Ситуация изменилась в 981 г.: киевский князь Владимир направил свои усилия на покорение хорватов и спустя некоторое время подчинил себе довольно значительную территорию, занятую этим племенем. Попробуем разобраться в том, какие причины могли заставить Владимира обратить своё оружие против хорватов?
Почему именно хорваты послужили целью для его походов в 981 и 992 гг.

Чтобы ответить на эти вопросы, нам придётся сделать небольшое отступление и рассмотреть тот исторический фон, на котором происходило покорение Червенских городов. В 970 г. киевский князь Святослав Игоревич, намереваясь перенести столицу своего государства в Переяславец на Дунае, оставил вместо себя на Руси своих сыновей: Ярополка он посадил в Киеве, Олега — в Древлянской земле, а Владимира — в Новгороде. Спустя два года Святослав Игоревич, возвращаясь в Киев, после неудачной войны с византийцами, был убит печенегами. Печенежский хан Куря велел сделать из его черепа чашу, обитую серебром и, впоследствии, пил из неё кумыс на пирах. В следующем, 973, году Ярополк, как старший сын Святослава, стал киевским князем.
В 975 г. между сыном киевского воеводы Свенельда Лютом и князем древлянским Олегом, который был родным братом Ярополка, случился конфликт, вылившийся в кровавую войну. На охоте Олег и Лют не поделили зверя, которого каждый из них считал своей добычей. Разгневанный Олег убил Люта. С тем пор между Ярополком и Олегом началась вражда. Воевода Свенельд, потерявший своего сына, подговаривал Ярополка забрать у Олега его удел. В 977 г. Ярополк, послушавшись Свенельда, пошёл войной на Олега. Древлянский князь со своими воинами выступил навстречу своему старшему брату, но в первой же битве с ним был разбит. Олег с остатками своего войска побежал к городу Овручу, надеясь найти спасение за его стенами, но в давке, возникшей на мосту, ведущем к городским воротам, был сброшен в ров и погиб. После гибели князя Олега, Ярополк присоединил Древлянскую землю к своим владениям.
Узнав о случившемся в Овруче, новгородский князь Владимир испугался и бежал за море. Очевидно, Владимиру сказали, что Ярополк не собирается ограничиваться Овручем, а намерен присоединить к своим владениям ещё и Новгород. Понимая, что не в силах одолеть своего старшего брата опираясь лишь на собственную дружину, Владимир счёл за лучшее собрать за морем наёмное войско, а уже затем попытать счастья в борьбе с Ярополком. 
После бегства Владимира, Ярополк посадил своих посадников в Новгороде и стал единоличным правителем Русской земли. Через некоторое время, Владимир вернулся обратно вместе с варягами, которых нанял в соседних странах.
Прогнав посадников Ярополка, сидевших в Новгороде, Владимир сказал им: «Идите к брату моему и скажите ему: «Владимир идёт на тебя, готовься с ним биться».
Однако, Владимир не сразу пошёл на Ярополка. Сперва он направился к Полоцку. С какой целью Владимиру понадобилось идти на Полоцк именно в тот момент, когда он решил сразиться с Ярополком? Единственное разумное объяснение этим действиям Владимира состоит в том, что полоцкий князь, как видно из летописи, был союзником Ярополка. Владимир опасался, что в то время, как он будет воевать с Ярополком, Рогволод нанесёт ему удар в спину. 
В Полоцке тогда правила варяжская династия. Летописец прямо говорит о том, что Рогволод пришёл из-за моря и сел править в Полоцке. Точно таким же пришельцем был и Туры, по
имени которого прозвались жители Туровского княжества. Больше мы ничего о происхождении Рогволода из летописи не знаем.
Сперва Владимир хотел решить дело с Рогволодом миром. Он предложил Рогвололоду, чтобы тот выдал за него свою дочь Рогнеду. Рогволод отправился к дочери и передал ей предложение Владимира. Гордая княжна ответила отказом. Узнав об ответе Рогнеды, Владимир собрал много воинов — варягов, словен, чуди и кривичей — и пошёл на Полоцк. Тем временем, как сообщает летописец, Рогволод уже вознамерился выдать свою дочь замуж за Ярополка. Этим планам не суждено было сбыться. Владимир, взяв Полоцк, убил Рогволода и двух его сыновей. Участь Рогнеды, не успевшей стать супругой Ярополка, была предрешена. Владимир, против воли полоцкой княжны, сделал её своей женой. Теперь пришёл черёд Ярополка. Судя по всему, Владимир располагал гораздо более сильным войском, чем Ярополк. Киевский князь даже не осмелился выйти навстречу своему брату и дать ему сражение.
Он затворился в Киеве и с высоких стен наблюдал за приготовлениями Владимира к осаде города. Владимир прибег к хитрости, уговорив одного из приближённых Ярополка по имени Блуд действовать в своих интересах. Сидя в осаде вместе с Ярополком, Блуд стал оказывать содействие Владимиру. В конце-концов, он сообщил Ярополку о заговоре киевлян, которые собираются открыть городские ворота Владимиру и предать в его руки Ярополка. Киевский князь послушался своего воеводу и бежал из Киева. Вместе со своими немногими людьми Ярополк затворился в городе Родне в устье реки Роси. Воспользовавшись тем, что в Киеве не было князя, Владимир занял стольный город. После чего он поспешил к Родне. Лишив город возможности получать продовольствие извне, Владимир вызвал жестокий голод среди осаждённых. Блуд стал уговаривать Ярополка помириться с Владимиром, ссылаясь на подавляющее превосходство последнего в военной силе. Ярополк снова послушался Блуда и отправился в Киев, чтобы вступить в переговоры о мире с Владимиром. По совету своего воеводы, он был готов принять любые условия мира. Владимир вместе с дружиной занял отцовский терем в Киеве и стал ожидать прибытия Ярополка. Когда Ярополк, приехав в Киев, вошёл в княжеский дворец, то Блуд затворил за князем дверь и не дал войти вслед за ним сопровождавшим его мужам. Двое варягов, которым было поручено убить Ярополка, воспользовались этим и пронзили князя своими мечами. Такова вкратце история княжеской междоусобицы, вспыхнувшей между сыновьями князя Святослава, после его гибели от рук печенегов. Позднее, мы расскажем о том, какие отдалённые последствия имела эта междоусобица, самым трагическим образом повлиявшая как на судьбы сыновей Святослава, так и на судьбы сыновей Владимира.
По общепринятому мнению, Владимир утвердился в Киеве в 978 г. Следовательно, в запасе у него было около трёх лет, прежде чем он двинулся на покорение Червенских городов. Мы можем предполагать, что Владимир потратил это время на подготовку продолжению своих завоевательных походов. 
Надо понимать, что территория Полоцкого княжества, оказавшегося во власти Владимира, не сводилась, собственно, к одному только Полоцку и его окрестностям. Она охватывала довольно обширные земли, распространяясь на владения подчинённых полоцкому князю племён. Поэтому, овладение Полоцком ещё не означало того, что вся территория Полоцкого княжества признала над собой власть киевского князя. Потребовалось несколько лет, прежде чем, Владимир сумел закрепиться в Полоцком княжестве. Каковы были в тот период территориальные пределы Полоцкого княжества? В точности мы этого, разумеется, не знаем. Однако, с большой долей вероятности можем предположить, что они простирались вплоть до земель вятичей и радимичей. Возможно, вятичи и радимичи даже уплачивали дань полоцкому князю, который считал себя их верховным господином. Поэтому, Владимир с целью окончательного покорения всей территории Полоцкого княжества, должен был предпринять поход в земли этих племён.
В то время вятичи населяли бассейн Верхней и Средней Оки и обитали по соседству с кривичами и радимичами. Стоит отметить, что попытку покорения вятичей предпринял ещё князь Святослав Игоревич, отец Владимира. Под 966 г. в летописи говорится о том, что Святослав победил вятичей и дань на них возложил. С какой целью Святославу потребовалось воевать с вятичами, летописец не сообщает, но из летописи мы узнаём, что поход на вятичей был предпринят на следующий год после победоносной войны Святослава с хазарами. Если копнуть немного глубже, то выясняется одна немаловажная деталь: вплоть до 966 г. вятичи были данниками хазарского кагана. Об этом отчётливо свидетельствует ответное письмо хазарского кагана Иосифа (930-е — 960-е гг.) к Хасдаю ибн Шафруту, приближённому кордовского халифа Абдаррахмана III (929 — 961 гг.). В своём письме каган Иосиф среди племён, подвластных ему, называет и вятичей. Послание Хасдая, как и ответ на него Иосифа, были составлены между 954 и 961 гг. По-видимому, в результате походов Святослава в 965 — 966 гг. вятичи были присоединены к Полоцкому княжеству, земли которого непосредственно граничили с землями вятичей.
Победа Святослава над вятичами не была окончательной. Судя по тому, что мы узнаём из того же летописного сообщения, в котором говорится о взятии Червенских городов Владимиром, в том же году он победил вятичей и возложил на них дань от плуга, по примеру своего отца. Однако, Владимиру не удалось с первого раза подчинить вятичей. В следующем году вятичи вновь выступили против власти киевского князя, которому пришлось побеждать их вторично. Данное обстоятельство говорит о том, что сопротивление вятичей власти киевского князя носило упорный характер. Вятичи не желали подчиняться Владимиру, вероятно, усматривая в нём узурпатора, захватившего Полоцкий княжеский престол. Логично предположить, что Владимир, совершая свои походы в земли вятичей, двигался из Полоцка через Смоленск, который, наряду с Полоцком, был племенным центром кривичей. Объясняется это тем, что Владимир подчинил радимичей лишь спустя два года после того, как подчинил вятичей. Следовательно, поход на вятичей через земли радимичей в 981−982 гг. был невозможен.
В 984 г. Владимир предпринял поход на радимичей, которых киевский летописец причисляет к ляхам. Радимичи в указанное время населяли междуречье верхнего Днепра и Десны по течению Сожа и его притоков. Из Повести временных лет мы узнаём, что некогда радимичи, как и вятичи, платили дань хазарам. В 885 г. киевский князь Олег заставил радимичей платить ему дань и включил их в состав своей державы. В 907 г., радимичи, как и вятичи, участвовали в легендарном походе Олега на Царьград. Однако, впоследствии, мы уже не встречаем радимичей в составе войск киевских князей, что может свидетельствовать о том, что радимичи вновь подпали под власть хазар или обрели независимость.
Воевода князя Владимира, по прозванию Волчий хвост, встретил радимичей на реке Пищане и победил их. Поскольку вятичи на западе были соседями радимичей, логично предположить, что только после подчинения вятичей, Владимир смог двинуться на радимичей. Таким образом, последовательность этих походов, как представляется вполне соответствует хронологическому порядку летописных сообщений: сперва Владимир покорил вятичей в 981−982 гг., а потом радимичей в 984 г.
По версии Линниченко, князь Владимир шёл на хорватов в 981 и 992 гг. по юго-западному направлению, от Припяти, из земли древлян. По-видимому, Линниченко прав, когда говорит о походе 981 г.: Владимир, направляясь в землю волынян, а потом и белых хорватов, вполне мог идти через замирённую ещё при княгине Ольге древлянскую землю. Это позволило бы ему избежать столкновения с дреговичами и соседними с ними ятвягами ещё в 981 г. Но в 992 г. маршрут похода Владимира на хорватов мог выглядеть несколько иначе. По-видимому, ещё в 980-е гг., Владимир подчинил своей власти земли дреговичей и захватил их племенной центр город Туров. Древнерусский летописец производит название этого города от некоего варяга по имени Тур. Позднее, на землях дреговичей было образовано Туровское княжество, первым правителем которого стал сын Владимира Святополк. Покорение волынян и дреговичей, не могло не вызвать ответной реакции со стороны ятвягов, занимавших в X в. довольно обширную территорию, по соседству с землями указанных племён.
В 983 г. Владимир уже воюет против ятвягов, побеждает их и завоёвывает их землю. Разумеется, всё сказанное в Повести временных лет относительно результатов войны князя Владимира с ятвягами, надлежит воспринимать с изрядной долей скептицизма. Русские князья, по меньшей мере, ещё на протяжении двух столетий продолжали вести войны с ятвягами и отнюдь не все их походы в ятвяжские земли оказывались успешными.
В 992 г. Владимиру снова пришлось идти на хорватов. Летописец опять ничего не сообщает ни о самом походе ни о его результатах. Если принять на веру сообщение Татищева, приведённое нами выше, то поход на хорватов состоялся в 990 г., а не в 992 г. и носил чрезвычайно успешный характер. Создаётся впечатление, что поход 981 г. в земли белых хорватов и волынян был частью одной большой военной кампании, направленной на покорение западных и юго-западных русских земель и растянувшейся на много лет. Владимиру пришлось, фактически, заново подчинять своей власти племена, некогда входившие в состав киевской державы Олега.
Владимир поселил Рогнеду и её сына Изяслава в Заславле (987 г.), расположенном в землях полоцких кривичей. В 988 г. Владимир посадил ещё одного из своих сыновей в городе Владимире. Владимирское княжество граничило с землями ятвягов и мазовшан. Тот факт, что княжество было образовано только в 988 г. говорит о том, что поход 981 г. был одним из эпизодов, связанных с борьбой Владимира за западные юго-западные земли.
Какую в итоге территорию покорил князь Владимир, заняв Червенские города? Как полагает Н. Ф. Котляр: «Определение рубежей Червенской земли в X-XI вв. чрезвычайно затруднено бедностью и неконкретностью свидетельств источников. Осторожно используя ретроспективный метод (т. е., принимая в расчёт сведения о пределах Червенских градов XII-XIII вв.), учёные в последнее время пришли к выводу, что восточная граница Червенской земли проходила по Западному Бугу северная достигала области позднейших город Угровеска, Верещина и Комова, западная прилегала к р. Вепрю, южная стыковалась с рубежом Белзского княжества»[1].
По версии Линниченко: «Весьма возможно, что Владимир воспользовался при походе на Червенские города теми натянутыми отношениями, которые в это время существовали между Польшей и Германией. По некоторым предположениям, около 979 г. Оттон II предпринимал поход на Польшу. Есть основание и поход Владимира отнести не к 981, а к 979 г.». Сомневаясь в датировке этого похода, Линниченко ссылается на мнение Е. Е. Голубинского, автора многотомной истории Русской церкви, который доказывал, что победу Владимира над Ярополком необходимо отнести не к 980, а к 978 г. А известие о походе Владимира на Червенские города, находится в летописи как раз после эпизода, посвящённого его победе над Ярополком и характеристики Владимира — язычника.
В 988 г. произошло крещение Руси, а после 992 г. Владимир прекратил свои походы на запад. 
Отныне он сосредоточился на укреплении русских рубежей и на борьбе с печенегами. В течение 90-х годов X в. печенеги неоднократно совершали набеги на русские земли. В «Повести временных лет» встречаем несколько упоминаний о столкновениях русских с печенегами в этот период княжения Владимира: под 992, 996 и 997 гг.
Киевская Русь во второй половине X в. была слабо заселённой страной. Невзирая на гордой название «Гардарики», данное ей скандинавами, порубежные окраины Руси на юге и востоке были, практически, не заселены. Недостаток населения и хорошо укреплённых городов и крепостей не позволял киевскому князю организовать защиту рубежей своего государства от печенежских набегов. Плохо укреплённые границы на юге и востоке способствовали проникновению печенегов вглубь страны. Одной из первоочередных задач Владимира, таким образом, было освоение обширных незаселённых пространств на этих направлениях.Данная задача могла быть решена только за счёт построения новых городов и переселения в них людей из других мест.
Как замечает С. М.Соловьёв: «Беспрерывные нападения степных варваров заставили Владимира подумать об укреплении русских владений с востока и юга. «Худо, что мало городов около Киева», — сказал он и велел строить города по рекам Десне, Остру, Трубежу, Суле и Стугне; но для нас при этом известии важно ещё другое, как составилось народонаселение этих новопостроенных городов: Владимир начал набирать туда лучших мужей от славян, т. е. новгородцев, кривичей, чуди и вятичей. Если мы обратим внимание на то, что эти новые города были вначале не что иное, как военные острожки, подобные нашим линейным укреплениям, необходимые для защиты от варварских нападений, то нам объяснится значение слова: лучшие мужи, т. е. Владимир набрал храбрейших мужей, способных для военного поселения. Таким образом, мы увидим, что пограничные города Южной Руси получили народонаселение с севера, которое, как видно, считалось храбрейшим; следовательно, северное народонаселение дало средство князьям к подчинению себе юга, оно же дало им средство и к защите южных русских владений от степных варваров; во-вторых, эти известия уясняют нам характер народонаселения восточной и южной окраины, или Украйны: изначала это сбродное, созванное отовсюду население, из самых удалых людей; отсюда объясняется отчасти казачество на юге, и беспокойный дух северского народонаселения, ибо сюда беспрерывно добавлялись новые толпы подобных людей. Из самых близких к Киеву городов были построены Владимиром Василев на Стугне и Белгород на Днепре; Белгород он особенно любил и населил его. «От иных городов много людей свёл в него», — говорит летописец. Как происходило это население и переселение? Вероятнее всего, жители привлекались на новые места особенными льготами; лучшие, т. е. самые удалые, которым скучно было сидеть дома без свойственного им занятия, разумеется, привлекались на границу, кроме льгот ещё и надеждой беспрестанной борьбы; кроме того, жителям бедного севера лестно было переселяться на житьё в благословенные страны украинские»[2].

Борьба с печенегами и распространение пределов Киевской державы на востоке и юге, заставляли Владимира проводить более сдержанную политику в отношении своих западных соседей. Владимир стремился к поддержанию дружественных отношений с Польшей.
Длугош сообщает о союзе, заключённом между киевским князем Владимиром и польским князем Болеславом в 1001 г. По словам Длугоша, князь Владимир, опасаясь и страшась, что сила польского князя Болеслава, представит со временем опасность и для него, и для его земель, послал к Болеславу знатных послов, прося заключить с ним и его землями союз. Со своей стороны, Болеслав, понимая, что дружба с русскими будет весьма кстати для Польского государства, согласился на союз с князем Руси и скрепил его на справедливых условиях клятвой. Поэтому, заключает Длугош, обе земли в течение долгих лет процветали в величайшем спокойствии. Сведений об этом союзе в древнерусских письменных источниках не сохранилось, но подвергать сомнению их достоверность только на одном этом основании мы также не можем.

Косвенным подтверждением правоты слов Длугоша о союзе между Владимиром и Болеславом может служить летописное сообщение о том, что Владимир, после принятия христианства жил в мире с соседними князьями, с Болеславом Лядским (польским), Стефаном Угорским (венгерским) и Ондроником Чешским и был мир между ними. Сообщение это датировано 996 г. В Никоновской летописи под 1000 г. говорится о приходе на Русь послов чешских и венгерских.


[1] Котляр Н. Ф. Формирование территории городов Галицко-Волынской Руси. IX-XIII вв., Киев, 1985, с. 32

[2] Соловьёв С. М. История России с древнейших времён. Кн 1, т. I — V, второе издание, СПб, 1896., с. 186 — 187.


Мешко I. Князь польский.

Утрата Польшей Червенских городов, разумеется, не была чистой случайностью. Такая утрата была обусловлена стечением целого ряда неблагоприятных для Польши обстоятельств. Во второй половине X в. Польское государство находилось в достаточно сложном положении, будучи вынужденным вести частые войны со своими соседями. В особенности, с немцами и чехами.Прежде чем рассказать о том, что это были за войны и к каким последствиям для поляков они привели, необходимо остановиться на личности самого Мешко, который был первым исторически достоверным правителем Польши[1]. Как мы уже сказали, все предшественники Мешко из рода Пястов были легендарными персонажами, не говоря уже о представителях более ранних династий, запечатлённых на страницах трудов польских средневековых историков.О Мешко сообщают самые разные письменные источники, как восточные, так и западные. Создаётся впечатление, что как только Польша пришла в соприкосновение с соседними державами, то сразу же стала объектом внимания хронистов. Как бы там ни было, со времени правления Мешко польская история обретает твёрдую основу в виде фактов. Пожалуй, это один из наиболее важных результатов тех перемен, которые произошли во внешнем и внутреннем положении Польши во второй половине X в.Древнее предание гласит, что князь польский Земомысл, отец Мешко, долго не мог обзавестись наследником. Супруга Земомысла, несмотря на все усилия забеременеть, оставалась бесплодной и не могла родить. Земомысл уже отчаялся стать отцом. Он думал, что род его навсегда угаснет и ему не суждено будет передать своему наследнику польскую корону. Однако, в дело совершенно неожиданно для Земомысла и его супруги вмешались божественные силы. Супруга польского князя к радости Земомысла и его подданных забеременела. По прошествии положенного срока на свет появился мальчик. Впрочем, радость отца и матери оказалась преждевременной. Вскоре они узнали, что ребёнок родился слепым. По мнению польских летописцев, Мешко навлёк на себя слепоту будучи в утробе матери.
Длугош уверяет, что супруга Земомысла, родив этого единственного сына, снова стала бесплодной. Сведения Длугоша выбиваются из общего ряда польских источников, в которых упомянуты ещё двое братьев Мешко. Одного из братьев Мешко звали Цыдебур. Другой, имя которого так и осталось неизвестным для потомков, погиб в войне с маркграфом Геро (963 г.). Не исключено, однако, что эти сыновья были рождены от других жён Земомысла. У поляков, как и других народов, в язычестве, было распространено многожёнство.На протяжении первых семи лет своей жизни Мешко оставался слепым. Поляки, при виде слепого наследника престола, горестно кивали головами и говорили: «Вот же замешательство, Meška». Так за мальчиком закрепилось это имя. Когда пришла пора, по языческому обычаю, постригать ребёнка, Земомысл решил торжественно отметить это событие и созвал во дворец множество гостей. Гости пили и ели, славя князя и княгиню. Супруга князя решила позвать сына. Она вошла в комнату мальчика и к своему величайшему удивлению обнаружила, что он прозрел. Чудесное исцеление Мешко несказанно обрадовало князя и всех, присутствовавших во дворце. Повзрослев, Мешко стал соправителем Земомысла. Правление Мешко пришлось на крайне непростое для Польши время. Во второй половине X в., вслед за другими племенами западных славян, поляки подверглись натиску немцев.Чтобы представить себе масштабы немецких завоеваний в славянских землях, необходимо иметь хотя бы самое общее представление о том, какую территорию, занимали западные славяне в этот период.Сошлёмся, в этой связи, на северогерманского хрониста Адама Бременского, который при составлении своего труда «Деяния архиепископов Гамбургской церкви», пользовался свидетельствами очевидцев, побывавших в славянских землях.«Итак область славян, самая обширная провинция Германии, —пишет Адам Бременский, — населена винулами, которых некогда называли вандалами; говорят, что она в 10 раз больше, чем наша Саксония; особенно, если считать частью славянской земли Чехию и живущих по ту сторону Одера поляков, ибо ни по наружности, ни по языку они ничем от них не отличаются. Эта страна, изобилующая оружием, воинами и плодами, со всех сторон окружена лесистыми горами и реками, которые служат её надёжными границами. В ширину она простирается с юга на север, т. е. от реки Эльбы до Скифского моря. В длину же она, начинаясь, по-видимому, в Гамбургском приходе, тянется на восток, включая неисчислимые земли, вплоть до Баварии, Венгрии и Греции»[2].Неудивительно, что покорение западных славян потребовало, в буквальном смысле этого слова, титанических усилий со стороны, сперва, франкских, а потом и германских правителей и растянулось на несколько столетий.Целенаправленное завоевание славянских земель началось ещё при императоре франков Карле Великом. Продолжалось оно и при его потомках, стремившихся расширить свои владения за счёт соседних варварских народов. Когда в Германии утвердилась Саксонская династия в лице Генриха I Птицелова (919 — 936 гг.), покорение западных славян стало неотъемлемой частью внешней политики германских королей и императоров. Иными словами, эта политика уже не мыслилась без планомерной и последовательной германской экспансии на восток.Осенью 928 г. Генрих подчинил славянское племя гаволян, захватив их главный город Бранибор, будущий Бранденбург. Потом, Генрих подчинил далеминцев, основав в их землях укреплённый бург, на месте которого позднее вырос город Мейсен. Весной 929 г. Генрих совместно с герцогом баварским Арнульфом предпринял поход в Чехию. Немцы осадили Прагу, после чего князь чешский Вацлав I должен был признать себя данником Генриха. Тогда же немцами были подчинены ротари и лютичи. В августе 929 г. против немецкого господства восстали ротари, но были разбиты, а главный их город Ленцен захвачен немцами. В 931 г. власть немецкого король признали над собой ободриты, а в следующем году немцы подчинили лужичан.В правление Оттона I (936 — 973 гг.) покорение западнославянских земель продолжалось с не меньшей энергией. В 936 — 937 гг. на завоёванных славянских землях были учреждены пограничные области — маркграфства, под управлением Германа Биллунга и Геро Железного. В 948 г. возникли два епископства Бранденбургское и Гавельбергское, первоочередной задачей которых была миссионерская деятельность среди славян.
В 936 г. против немецкого господства восстали ротари. В 938 г. славяне, воспользовались мятежом среди немецкой знати и стали нападать на немецкие земли. В следующем году это восстание, правда с большим трудом, было подавлено. В Анналах Флоарда сообщается о походе, предпринятом Оттоном I против чехов (950 г.). Поход был неудачен. В 954 г. маркграф Геро предпринял поход против укрян, которые должны были подчиниться немцам. В начале 955 г. названный маркграф предпринял поход против ободритов, который, впрочем, оказался безуспешным. В 955 г. среди ободритов вспыхнуло массовое восстание, к которому присоединились и вильцы. 16 октября 955 г. славяне понесли жестокое поражение от немцев.В 962 г. была провозглашена Германская империя, а в следующем году немцы возобновили свой натиск на славянские земли. На этот раз поляки не смогли остаться стороне от немецкой экспансии. Сперва маркграф Геро взял Лужицу[3], а потом огнём и мечом принудил к покорности польского князя. Мешко должен был признать над собой власть германского императора, став одним из его вассалов. Он обязался платить дань императору со всех своих земель вплоть до р. Варты. Остальные польские земли были свободны от уплаты дани немцам.Успехи, одержанные приближёнными Оттона, поистине были впечатляющими. Всего за небольшой срок им удалось подчинить власти императора обширную территорию, вместе с населявшими её племенами.Вот как повествует об этих событиях немецкий хронист Титмар Мерзебургский: «Геро, маркграф Остмарка, подчинил императорской власти Лаузиц[4], Сельпули[5], а также Мешко с его подданными. Герман сделал Селибура и Мистуи[6], и их людей данниками императора»[7].
В 965 г. ко двору германского императора Оттона I прибыло посольство из Кордовы, в которой тогда властвовали арабы. Находившийся в составе этого посольства испанский еврей Ибрагим Ибн Якуб, оставил нам интересные заметки о тех землях и странах, через которые ему довелось проезжать. Вот что он пишет о стране Мешко, т. е. о владениях польского князя Мешко I: «Это самая обширная из тех стран, и она богата зерном, медом и рыбой… Со страной Мешко на востоке граничат русы, а на севере — брусы [пруссы]. Брусы селятся на брегах Мирового океана [Балтийского моря], у них свой особый язык, родственный литовскому; языка своих соседей они не понимают…» К северо-западу от страны Мешко, в болотистой местности, живут славяне; у них на морском берегу «есть большой город… [Юмна-Волин, в устье Одры]. Они воюют с Мешко, и войско их многочисленно…»Как раз незадолго до этого посольства, в 963 г. Мешко попытался подчинить своей власти лютичей, обитавших в Западном Поморье. Видукинд отмечает два поражения, понесённых польским князем, которых возглавлял бунтовавший против Оттона I саксонский граф Вихман. Причём, в одном из сражений погиб брат Мешко. В 965- 966 гг., судя по записке ибн Якуба, борьба в Западном Поморье в указанный период всё ещё продолжалась. Только, в 967 г. Мешко удалось добиться решительного успеха, разбив в сражении волинян и ратарей, которыми предводительствовал всё то же Вихман. В этом сражении на стороне Мешко принимала участие чешская конница, которая, вероятно, сыграла важную роль в ходе боя. Вихман был настигнут своими врагами и погиб. Впоследствии, Западное Поморье, было включено в состав Древнепольского государства. Немаловажную помощь Мешко в борьбе с западно поморскими славянами оказали и саксонцы.

 


[1] Сказанное нами относительно того, что Мешко был первым исторически достоверным князем Польши нуждается в некотором пояснении. В Густынской летописи под 921 г. сообщается о смерти Лешко, «князя лядского» и вступлении на престол после него Земомысла, который, в свою очередь, умер в 962 г., оставив престол своему сыну Мечиславу или Мешко. Никаких более подробных сведений о княжении Лешко и Земомысла, летописец не сообщает.
[2] Бременский Адам, «Деяния архиепископов Гамбургской церкви», М: 2005, с. 40
[3] В 965 г. Лужица стала отдельным маркграфством Лаузиц.
[4] Лаузиц — слав. Лужица.
[5] Сельпули — округ, расположенный севернее Нижнего Лаузица. Последний располагался между реками Шварцер-Эльстер, Нейссе и Шпрее.
[6] Селибур и Мистуи — правители вагров и ободритов.
[7] Титмар Мерзебургский, «Хроника», М. 2009., с. 22

20 мая 965 г. смерть настигла доблестного Геро, много лет верой и правдой служившего императору. Преемником Герона стал маркграф Одо (ок. 930 — 13 марта 993 г.). Между Мешко и Одо сложились неприязненные отношения. Одо стремился расширить пределы Саксонской восточной марки, а Мешко всячески противился этому. В 972 г. разногласия между ними вылились в вооружённое столкновение.

Обратимся снова к Титмару Мерзебургскому: «Между тем, Ходо, почтенный маркграф, собрав войско, напал на Мешко, верного императору и платящего ему дань вплоть до реки Варты. На помощь Ходо пришёл со своими людьми только мой отец — Зигфрид[1]… Вступив в сражение с Мешко в день св. Иоанна Крестителя и сначала побеждая, они затем были разбиты братом Мешко — Цыдебуром. Погибли все лучшие воины, за исключением лишь названных графов. Случилось это в местности, называемой Цеден. Император, обеспокоенный известием о несчастье, отправил из Италии послов, велевших Ходо и Мешко, если они хотят сохранить его милость, оставаться в мире до тех пор, пока он сам не придёт, чтобы разобрать причину спора».

В 973 г., возвратившись в Германию, император направился в Кведлинбург, чтобы отпраздновать Пасху.

«Здесь по приказу императора собрались князья Мешко и Болеслав, послы от греков, Беневента, венгров, болгар, датчан и славян, а также вся знать королевства»[2].

В Альтайхских аналлах под 973 г. этот эпизод изложен более обстоятельно: «Император Оттон Старший и его сын Оттон, также император, вместе с императрицами пришли 19 марта в Кведлинбург и отпраздновали там Пасху, что случилось 23 марта. Туда пришли послы от греков, беневентцев, с подарками, 12 венгерских вельмож и двое болгарских; также послы от герцога Харальда, о котором думали, что он противится императору, подчинили власти Оттона все свои земли посредством установленной дани. Болеслав, славянский герцог, пришёл туда, одарив его царскими дарами в несметном количестве. Также Мешко, славянский герцог, вынужденный страхом, прислал в заложники сына».

Неизвестно, в чью пользу император разрешил спор между Мешко и его противником, однако, мы должны констатировать, что получив отпор со стороны Мешко, маркграф Одо больше не предпринимал попыток вооружённого вторжения во владения польского князя.

Ещё в первые годы столкновения Польши с Западом, происходит постепенная христианизация этой славянской страны. Когда мы говорим об этом событии, то не должны упускать из вида, что современная Польша заметно отличалась от той, которая была под властью Мешко. Прежде всего, южная Польша, а именно Краков и прилегающие к нему земли, входила в состав чешской княжеской династии Пржемысловичей. Христианство проникло на эту территорию намного раньше указанной даты. Ещё в 20-е годы X в. здесь возникли первые христианские храмы. С другой стороны, поморские земли, не признавали над собой власть польских князей. Язычество в этих землях отчасти продержалось вплоть до конца XI в., а возможно и дольше. Таким образом, Мешко в 960−990 гг. принадлежала довольно небольшая территория, которая и приняла крещение вместе со своим князем.

В 966 г. Мешко крестился. Средневековые хронисты приписывают основную заслугу в крещении польского князя его супруге Донбровке, которая была первой христианской супругой Мешко.

Относительно причин, побудивших Мешко жениться на Донбровке существует следующее предание. Мешко никак не мог обзавестись наследником престола. Тогда наложницы посоветовали Мешко взять в жёны христианку. Супругой Мешко стала Донбровка, приходившаяся племянницей св. Вацлаву, князю чешскому, убитому своим братом Болеславом. Она вышла замуж за Мешко уже в зрелых летах. В связи с этим, Козьма Пражский упрекает Донбровку в легкомыслии. Первым сыном Мешко, рождённым в браке с Донбровкой был знаменитый Болеслав, получивший прозвание Храброго.

Аноним Галл утверждает, что Болеслав появился на свет по молитвам св. Эгидия. Обстоятельства, предшествовавшие появлению Болеслава на свет, довольно любопытны и заслуживают того, чтобы быть упомянутыми в этой книге.

«Мы расскажем по порядку
Как родителям бездетным
Повелели, чтоб златое
Сделали изображенье
Наподобие человека
И чтоб то изображенье
Отослали бы святому
Чтоб исполнил за обет их
Бог заветное желанье
Веру да имеют в это!
И за будущего сына
Всё из золота Эгидий
Получил изображенье».

Будущие родители слали святому дары без счёта, потом монахи монастыря Сен-Жиль-дю-Гар, расположенного на могиле св. Эгидия, в Провансе, объявили трёхдневный пост, во время которого и был зачат ребёнок. Младенец, которого при рождении нарекли Болеславом, появился на свет в 966 или 967 гг.

Как видим, Мешко уже накануне рождения своего первенца вполне проникся духом христианства. Донбровка исподволь подводила своего мужа к решению принять крещение. Вряд ли в решении Мешко креститься была заслуга одной лишь Донбровки, хотя её роль в случившемся не стоит преуменьшать.

Христианизация Польши, в то время, не была явлением исключительным. Вся земля славянская, говорит Адам Бременский, покрылась церквами, в ней основывались монастыри, мужские и женские и, как уверял его датский конунг, вся славянская страна, делившаяся на восемнадцать жуп, только за исключением трёх, сделалась христианской (ок. 968 — 988 гг.).

В 968 г. император учредил Магдебургскую архиепископию, которая была верховной митрополией для всех обращённых в христианство славянских земель. Магдебургскому архиепископу были подчинены пять епископских кафедр, созданных в землях западных славян. Помимо прочих, ему была подчинена епископская кафедра в Познани.

Оттон I умер 7 мая 973 г.

 


[1] Граф Зигфрид фон Вальбек, сын графа Лотаря II фон Вальбек и Матильды фон Арнебург (ум.15 марта 991 г.)

[2] Титмар Мерзебургский, там же, с. 29.

После смерти Оттона I Мешко принял участие в борьбе за немецкую корону, встав на сторону Генриха Сварливого, герцога баварского, противника Оттона II. В Альтайхских анналах под 974 г. читаем: «В этом же году Генрих, герцог Баварии, и епископ Абрахам, составили с Болеславом и Мешко план, каким образом лишить императора его власти, причём это было придумано столь несчастным образом, что если бы о том не позаботилось загодя Божье милосердие и не помешала сверх того мудрость Бертольда, почти вся Европа была бы опустошена и уничтожена. Итак, император, узнав о столь гнусном замысле, собрал всех своих князей и спросил у них, что ему вследствии этого следует делать. И они сочли необходимым отправить к названному герцогу епископа Поппо и графа Гебхарда и указом вызвать его и всех, которые были вместе с ним в этом заговоре, на свой сейм, а если они не захотят прийти и решат упорствовать в таком неповиновенни, то пусть, вне всякого сомнения, знают, что будут уничтожены духовным мечом. Действительно, герцог Генрих, когда услышал их послание, благодаря Божьей помощи без всякого промедления предстал перед господином императором вместе со всеми, которые участвовали в этом заговоре, чтобы тот поступил с ними так, как ему угодно. Император тут же сослал герцога в Ингельхайм и епископа Абрахами в Корвею, а также других — туда и сюда».В 975 и 977 гг. немцы сделали два похода в Чехию и принудили чешского князя Болеслава к повиновению императору. Судя по тому, что в анналах не сообщается о том, какое наказание понёс Мешко, его участие в заговоре было номинальным. Так или иначе, Мешко продолжал считаться верным другом империи.В 977 г. умерла Донбровка, первая христианская супруга польского князя. Спустя некоторое время Мешко женился во второй раз.В 984 г. Болеслав, старший сын Мешко, женился на Юдифи, дочери Гейзы, правителя Венгрии. В течение пяти лет Юдифь оставалась бесплодной. В 990 г. у Болеслава родился сын Мешко. Ребёнка крестили в святой купели Гнезненской церкви. Он получил имя в честь деда.Вернёмся снова к германо-славянским отношениям.В 983 г. император Оттон II заболел и умер. Перед смертью он доверил воспитание своего сына Варину, архиепископу кёльнскому. Герцог Генрих, вновь обретя свободу, сразу же пустился в очередную авантюру. Он, вопреки последней воле императора, забрал маленького Оттона к себе. По сути, малолетний Оттон стал заложником в руках герцога.Слабостью империи воспользоваться славяне, которые в том же, 983 г., выступили против немцев. В Альтайхских анналах говорится о том, что славяне преследовали саксов (т.е. немцев), разрушили церкви, монастыри и множество городов.В 984 г. императрица Феофано, потерявшая в один год и мужа и сына, отправилась к старой Адельгейде, матери покойного императора, которая жила в Павии. Адельгейда, как могла, утешала свою невестку, но сделать она ничего не могла. Сила была на стороне герцога Генриха.Между тем, герцог Генрих, воспользовавшись счастливым для него стечением обстоятельств, отправился в Кведлинбург, чтобы возложить на свою голову королевскую корону. Сторонники Генриха, собравшиеся в этой знаменитой резиденции немецких королей, провозгласили его своим верховным правителем. Болеслав II чешский и Мешко I польский тоже поддержали своего старого союзника.Однако, Генрих не сумел в полной мере воспользоваться своим преимуществом. Как только герцоги Саксонский и Швабский, объединив свои силы, двинулись против него, он должен был сложить оружие и принести клятву верности Оттону III (985 г.)

Мешко и Болеслав, узнав об этом, последовали примеру Генриха. Немцы восстановили своё пошатнувшееся было положение на востоке, хотя, как видно, далось им это нелегко и не сразу. В 985 г., по свидетельству Альтайхских анналов, саксам удалось потеснить славян. В 986 г. немецкие феодалы предприняли большой поход в земли западных славян. Возглавил поход шестилетний король Оттон III. Немцы опустошили землю славян и принудили их к повиновению. Польский князь Мешко выразил свою преданность королю, явившись на встречу с ним с войском и подарками. Однако, как видно, усилия немцев, направленные на покорение славян, оказались недостаточны, поскольку в следующем 987 г. немцы снова должны были воевать со славянами.О том, какую опасность для немцев в этот период представляли славяне, лучше всего свидетельствуют строки из послания, которое Гилевард, епископ саксонского города Гальберштадта направил своему другу Альдеброну, епископу Меца: «да спасёт Божественная благость, которая некогда сохранила Мец от гуннов, и нас теперь, со всех сторон гнетомых славянами, и избавит нас от всякой опасности» (984−996 гг.)[1].В 990 г. между чешским и польским князьями вспыхнула война из-за Силезии и Малой Польши. Давние территориальные разногласия между ними рано или поздно должны были привести к открытому столкновению. Мешко обратился за помощью к германской императрице Феофании, которая послала ему войско во главе с архиепископом Гизелером и многими графами. В свою очередь, Болеслав Чешский привлёк на свою сторону лютичей, которые были давними союзниками чешских князей. Противники сошлись в местности Сельпули, между реками Спревой и Одером. Извещёные перебежчиком о приближении чехов, немцы, которые расположились у какого-то болота, приготовились к битве; на заре в полном боевом облачении выслушали обедню, кто стоя, кто сидя верхом на коне, и при восходе солнца выступили против неприятеля (13 июля 990 г.)Чешский князь тоже велел своим воинам готовиться к битве. Перед битвой, как и полагалось в те времена, с обеих сторон высылались разведчики для осмотра местности и непритятельского войска. Болеслав тоже послал одного из своих самых опытных воинов которого звали Злопан, чтобы тот оценил силу немцев. Когда тот вернулся, князь спросил у него, каково немецкое войско? Можно ли сражаться с ним или нет? Ответ воина вряд ли обрадовал чешского князя. «Числом-то невелико, — рассудительно отвечал Злопан, — а крепко и всё из железа. Сражаться можешь, но если победишь, то с таким уроном, что непременно попадёшься Мешко; а если будешь разбит, то конец тебе и твоему государству». Услышав такие слова, Болеслав, должно быть, крепко задумался. Отправляясь на войну, он меньше всего думал о таком её исходе. Видя, что ему не одолеть противника, Болеслав заключил с немцами мир, а потом, при посредничестве архиепископа Гизилера и некоторых немецких графов вступил в переговоры с Мешко, который в это время расположился со своим войском у Одера. Видя, что дело идёт к миру, основные немецкие силы отправились домой. Однако, переговоры между чехами и поляками закончились безрезультатно. Мешко не согласился на мир, не желая ни в чём уступать Болеславу. Чехи, обезопасив себя со стороны немцев, заключением мира с последними, повели более активные боевые действия. Они опустошили владения Мешко, взяли город Нимпч в Силезии, который прежде принадлежал им, но был отнят поляками. Жители города, не желая проливать свою кровь за польские интересы, сдались чехам добровольно и выдали им своего градоначальника, по-видимому, поляка, назначенного Мешко. Болеслав передал знатного пленника лютичам, которые, не раздумывая долго, принесли его в жертву своим богам, отрубив прямо перед стенами города ему голову. Осознав, что война приняла дурной для него оборот, Мешко, наконец-то, вступил вм переговоры с Болеславом. Архиепископ Гизилер и немецкие графы, всё это время, находившиеся в чешском войске, в качестве посредников, посчитав свою миссию выполненной, собрались уже было домой. Но, как выяснилось, на обратном пути их подстерегала смертельная опасность. Болеслав был осведомлен о намерении лютичей расправиться с немцами, как только те покинут чешский лагерь и отправятся домой. Чтобы спасти Гизелера и других знатных немцев от неминуемой расправы, Болеслав отправил их тайно, под покровом ночи, из своего лагеря, и велел им ехать как можно скорее, чтобы избежать встречи с лютичами. Узнав о том, что немцы покинули чешский лагерь, лютичи собрались было броситься за ними в погоню. Болеславу стоило немалых усилий, чтобы отговорить их от этой затеи.Болеславу удалось задержать лютичей в своём лагере на 2 дня, под предлогом необходимости заключения с ними нового союза, взамен старого. Но, как только лютичи, по завершении всех формальностей, покинули чешский лагерь, они тут же отправили 200 человек наиболее расторопных всадников за немцами в погоню. Впрочем, погоня эта оказалась бесполезной: Гизелер и его спутники благополучно прибыли в Магдебург и рассказали императрице обо всём случившемся с ними.В 991 г. князь польский Мешко, уладив свои дела с чехами, вновь прибыл к королевскому двору, чтобы засвидетельствовать своё почтение Оттону III. Вскоре, по зову Оттона, он снова оставил Польшу и с большим войском двинулся под Бранибор, который был осаждён лютичами. Оттон направил к Бранибору всех находившихся при нём воинов, а потом, набрав новое войско, сам пошёл к этому городу. После прибытия короля, осаждавшие, увидев новое войско, быстро оставили лагерь и бежали. Оттон и Мешко, довольные своей победой, разъехались по домам. А. Ф. Гильфердинг, повествуя об этом событии в своей книге, совершенно справедливо замечает: «Что побудило Мечислава к этой войне, которая принесла пользу одним немцам, трудно отгадать»[2].
Мешко умер 20 мая 992 г. Перед смертью, он разделил страну на уделы между своими сыновьями от двух христианских браков. Вероятно, часть земель он передал своим родичам — Одилену и Прибувою, о которых нам мало что известно.

 


[1] Гильфердинг А. Ф., Собрание сочинений, том четвёртый, История балтийских славян, СПб, 1874, с. 399

[2] Гильфердинг А. Ф., там же, с. 402.

БОЛЕСЛАВ I ХРАБРЫЙ. ПЕРВЫЙ КОРОЛЬ ПОЛЬШИ
ЧАСТЬ 1

В раздробленном состоянии после смерти Мешко I Польская держава пребывала недолго. Старший сын Мешко от его брака на Донбровке Болеслав объединил под своей властью все земли отца. Он изгнал из страны детей Мешко от второго брака вместе с их матерью, лишив их отцовских уделов. Изгнанники отправились ко двору папы римского в надежде на его заступничество. Жалобы их на Болеслава не принесли пользы. Папа римский ничем не смог им помочь.Двух своих родичей, Одилена и Прибувоя, Болеслав велел ослепить, также отобрав у них земли своего отца. С тех пор Болеслав стал единоличным правителем Польши.А как же другие дети Мешко от первого брака, имена которых изредка всплывают в источниках. Каково их значение в объединённом под властью Болеслава государстве?У нас нет свидетельств в пользу того, что родные братья Болеслава от первого брака были его соправителями. Скорее, они играли подчинённую роль при дворе своего брата.Отметим наиболее заметные события, связанные с правлением Болеслава.В год смерти своего отца Болеслав вступил на польский престол (992 г.). Спустя три года, в 995 г., он покорил Поморье и смирил пруссов. Вслед за этим, Болеслав стал думать о том, как подчинить себе лужичей и мильчан, обитавших по соседству с Польшей. Но господство немцев в этих землях делало надежды польского князя, по меньшей мере, преждевременными. Поэтому, Болеслав избрал более оптимальный путь для своей экспансии: он обратился на юг, отнял у чехов западную Хорватию, заодно покорив моравов и закарпатских словаков.В 997 г. в Пруссию отправился христианский миссионер Адальберт-Войтех, по происхождению чех, который был близким другом и духовным наставником императора Оттона III. Миссия Адальберта завершилась его гибелью под копьями и топорами пруссов. Впоследствии, Болеслав выкупил у пруссов разрубленное на куски тело христианского миссионера, заплатив большое количество золота. Останки Войтеха были принесены в Польшу и погребены в одной из цервей. Потом они были перезахоронены в Гнезненском соборе. В наказание за убийство Адальберта, Болеслав подверг земли пруссов разорению. Когда в Риме узнали о гибели Адальберта, Оттон III изъявил желание лично поклониться останкам миссионера. Вместе со своими приближёнными, император отправился в Польшу (1000 г.). Болеслав стремился использовать пребывание Оттона в Польше в своих целях. Он устроил императору торжественную встречу.Вот как Аноним Галл, польский хронист, повествует об этой встрече: «Болеслав принял его (т. е. императора Оттона III — авт.) с таким почётом и пышностью, с каким и подобало принять королю римского императора — такого великого гостя. Великие чудеса приготовил он по случаю прибытия императора: прежде всего он построил разнообразные (по вооружению) полки рыцарей, затем — на обширной равнине — князей, стоявших как бы в виде хора; отдельные полки отличались друг от друга одеждой различного цвета. И вся эта пёстрая одежда стоила совсем не дёшево, но так было собрано всё наиболее ценное, что только можно было найти у какого-либо народа. Ведь во времена Болеслава все рыцари и все придворные дамы носили плащи, а не шерстяные и льняные одежды. И всем меховые одежды, даже дорогие, хотя бы они были совсем новые, не носили при дворе без подкладки из дорогой ткани и без парчи. Золото же в его время имелось у всех как обыкновенное серебро. Презренное же серебро считалось как бы соломой»[1].Император, восхищённый представшим перед его глазами блестящим зрелищем, произнёс: «Клянусь короной моей империи, всё, что я вижу, превосходит то, что я слышал».Оттон III не остался в долгу. Во время пира он провозгласил Болеслава патрицием империи. Отныне Болеслав стал не только равным среди князей империи, но даже первым среди них. Надо понимать, что Оттон, грезивший о возрождении былого величия древнеримской империи, зачастую был склонен присваивать своим приближённым звания и титулы, позаимствованные им у древних римлян. Титул патриция империи, конечно, не был пустым звуком. Безусловно, он ставил Болеслава на одну ступеньку выше по сравнению с немецкими герцогами и маркграфами, владевшими отдельными землями империи. Однако, данный титул всё же не означал получения Болеславом королевского достоинства, как полагали некоторые историки прошлого. Вожделенную королевскую корону из рук императора Болеслав так и не получил.Во время пребывания императора в Польше Болеслав добился от него создания национальной польской церкви. Первым епископом польским стал родной брат св. Адальберта-Войтеха Гауденций или Радим.Попрощавшись с Болеславом, Оттон III отправился в Рим. Больше им — германскому императору и польскому князю — не суждено было встретиться. В расцвете своих сил, полный самых грандиозных планов, осуществление которых заняло бы долгие годы, император Оттон заболел и умер (1002 г.).Похоже, итальянские подданные императора не оценили в должной степени всё величие его замыслов. Под конец своих дней император остался совершенно один в своём дворце. Итальянцы сделали всё возможное, чтобы изолировать его от внешнего мира. Они чуть было не уморили его голодом, перерезав подвоз продовольствия в его резиденцию. Возможно, смерть стала долгожданным избавлением от тех забот, которые тяжёлым камнем легли на молодую и неокрепшую душу императора.

В Германии, после смерти Оттона, развернулась борьба за немецкую королевскую корону. В итоге, немецким королём был избран Генрих, герцог баварский, которого первоначально поддерживал Болеслав Польский, рассчитывая получить от новоизбранного короля обещанные ему земли[2]. Генрих не сдержал своего обещания, что послужило причиной разлада между ним и Болеславом. Вдобавок, в резиденции короля в Мерзебурге, в которую в конце июля 1002 г. прибыл Болеслав, чтобы встретиться с Генрихом, вспыхнула ссора между сопровождавшими Болеслава людьми и королевской стражей, закончившаяся кровопролитием в ходе которого чуть было не погиб польский князь. Болеслав обвинил Генриха в намерении убить его, а на обратном пути в Польшу сжёг немецкий город Стрелу.В 1003 г. послы ратарей и лютичей, опасавшихся враждебных действий со стороны Болеслава, прибыли в Кведлинбург и заключили с Генрихом союз, направленный против польского князя. В феврале 1003 г. немцы совместно с лютичами вступили в Лужицы. Лужицы были отвоёваны, но суровая зима, сопровождавшаяся сильными снегопадами, не позволила немцам и лютичам закрепить свой успех.Опасения ратарей и лютичей были не напрасны. Болеслав давно вынашивал планы, направленные на укрепление и расширение своей державы за счёт соседних славянских народов.Мы видели, сколь сложными, а порой и драматичными, были польско — чешские отношения при Мешко I. Не стоило надеяться на улучшение этих отношений и при его преемнике. Болеслав I не упустил подходящего случая для вмешательства во внутренние дела Чехии.В 1000 г. умер Болеслав II, князь чешский, на престол вступил его сын Болеслав III Рыжий. Братья Болеслава, согласно последней воле отца, получили уделы. Болеслав замыслил избавиться от своих братьев, в которых он видел потенциальную угрозу своей власти. Одного из своих братьев, по имени Олдржих (Удальрик), Болеслав оскопил, а другого, по имени Яромир, пытался убить. После чего, он изгнал их вместе с их матерью из отечества. Оставшись один на престоле, Болеслав сверх меры стал притеснять как простой народ, так и знать. Возмущённые произволом Болеслава, чехи призвали на княжение Владивоя[3], который тогда находился в Польше. Болеслав III был низложен и бежал из страны. Беглеца сперва принял у себя маркграф Генрих, союзник польского князя и враг немецкого короля. Маркграф сперва сурово отнёсся к Болеславу III, из-за какой-то прошлой обиды, но затем, правда, велел отпустить его. В этом деле не обошлось без вмешательства Болеслава Польского. После своего освобождения, Болеслав чешский отправился к своему родичу и тёзке Болеславу польскому[4].Князем чехов стал Владивой. Чтобы обеспечить себе поддержку со стороны немцев в борьбе со своим соперником, Болеславом Рыжим, Владивой отправился к королю, который находился в Регенсбурге и принёс ему клятву верности, став его вассалом. Генрих, со своей стороны, как сюзерен чешского князя, передал ему в лен все те земли, которыми тот владел, т. е. Чехию. Этот шаг должен был обезопасить Владивоя от притязаний изгнанника Болеслава.Владивой правил недолго и вскоре скончался. По-видимому, причиной его смерти стало неумеренное употребление спиртного. Современники говорили, что он и часа не может провести без выпивки. После его смерти, чехи пригласили на престол изгнанных Болеславом Рыжим братьев вместе с их матерью. В Чехии вновь вспыхнула борьба за княжеский престол.

 


[1] Аноним Галл, Хроника и деяния князей или правителей польских, М., 1961, с.33−34
[2] Маркграфство Мейсен.
[3] Титмар переводит его имя, как «власть войска».
[4] Как мы помним, матерью Болеслава Храброго была племянница св. Вацлава, которая, соответственно, приходилась Болеславу Рыжему тёткой.

ЧАСТЬ 2

Болеслав I, князь польский, считая себя вправе распоряжаться в Чехии, как ему вздумается, предпринял поход в Чехию с целью восстановить своего родича Болеслава III Рыжего на чешском престоле.

Братья Болеслава и их мать были вторично изгнаны из Чехии, а трон опять занял Болеслав. Как пишет Титмар Мерзебургский, Болеслав I прибег к хитрости. Зная, что Болеслав Рыжий станет мстить тем, кто участвовал в его изгнании, и, тем самым, вызовет новую волну недовольства чехов его правлением, он сам впоследствии надеялся занять чешский престол. Так и вышло. Собрав в каком-то доме недовольных его правлением из числа чешской знати, Болеслав учинил над ними жестокую расправу. Он самолично поразил мечом в голову своего зятя, а потом вместе со своими сообщиниками перебил всех остальных. Уцелевшие после этой резни, лучшие люди княжества, тайком направиль е Болеславу Польскому послов с известием о злодеянии, учинённом Болеславом Чешским. Выслушав послов, Болеслав I решил, что пробил его час. Он должен был присоединить Чехию к своим польским владениям.

Болеслав I, в этом деле, проявил свойственное ему коварство; он пригласил Болеслава Рыжего на свидание для обсуждения какого-то важного вопроса. Болеслав Рыжий с готовностью согласился приехать. Болеслав I радушно принял своего чешского гостя, но на следующую ночь приказал ослепить его. После чего Болеслав Рыжий был отправлен в изгнание.

Болеслав I поспешил в Прагу. Там он был встречен народом, который единодушно признал его своим князем. Радость чехов по поводу избрания Болеслава I на чешский престол, вполне объяснима: после правления Болеслава Рыжего, польский князь казался им избавителем. Весть об избрании Болеслава I на чешский престол вскоре достигла немецкого королевского двора. Генрих потребовал от Болеслава I принести ему вассальную присягу в качестве чешского князя. Однако, упрямый польский властитель не захотел склонять свою голову перед немецким королём. Узнав об отказе Болеслава признать свою вассальную зависимость от немецкой короны, Генрих, разумеется, был возмущён. Но в данный момент, он ничего Болеславу сделать не мог. Генриху предстояла борьба с непокорными вассалами в Баварии и Италии. Король счёл за лучшее отложить до лучших времён свою месть Болеславу. Тем более, что ждать ему пришлось недолго.

В августе 1004 г. Генрих пошёл в Чехию. Выступление немцев, послужило для чехов сигналом к восстанию против власти польского князя. Полякам пришлось оставить Прагу и спешно отступить на родину.

В 1005 г. Генрих II предпринял поход против Польши. Вместе со всеми немецкими силами и своими языческими союзниками, лютичами, через Лужицы и Силезию, король вступил в Польшу. Немцы дошли до Познани. Однако, затем дела у короля пошли совсем не так, как он рассчитывал. Завоевания, достигнутые Генрихом в 1005 г., были вновь потеряны во время его пребывания во Фландрии. Болеслав Храбрый вновь покорил все земли вплоть до Эльбы одним- единственным мощным ударом своих войск. В итоге, Генриху пришлось заключить мир с Болеславом. Мир, во всех отношениях, невыгодный для немцев.

В 1008 г. Генрих отпраздновал Пасху в Регенсбурге. Прибывшие в королевскую резиденцию лютичи сообщили королю о приготовлениях Болеслава Храброго к новому походу против немцев. Болеслав намеревался захватить земли, расположенные к востоку от Эльбы. Посовещавшись со своими приближёнными, Генрих решил расторгнуть мир, заключенный в 1005 г. С известием об этом к Болеславу отправился маркграф Герман Мейсенский, женатый на его дочери Реглинде. Болеслав словно бы этого только дожидался. Польское войско находилось в полной боевой готовности. Болеслав захватил крепость Цербст, занял Лужицы, и приступил к осаде крепости Бауцен. Немцам, как бы геройски они ни защищались, пришлось сдать крепость. Несмотря на отчаянные призывы о помощи маркграфа Германа Мейсенского, король, находившийся во Фландрии, так и не прислал к нему подкреплений.

Минуло почти два года, прежде чем Генрих решился на новую войну с Болеславом (1010 г.).

Собрав войско на Эльбе, король двинулся на восток в Лужицы, рассчитывая сурово покарать непокорного польского князя. Но в дело вмешался случай, заставивший его изменить свои планы.

Во время этого похода, король простудился и слёг. Речи о его дальнейшем участии в походе быть не могло. Генрих отправился домой. Несмотря на такой поворот событий, сопровождавшие короля князья, при содействии епископов Хальберштадта и Падеборна, решили продолжить военные действия. Хотя в их распоряжении находилась только часть войска, они предприняли вторжение в Силезию, опустошив земли, расположенные рядом с Глогау, Нимпчем и Цобтеном. Немцев было слишком мало и они не могли причинить полякам серьёзного ущерба. Болеслав, находившийся в Глогау, предпочёл уклониться от боя со столь незначительным противником, желая сохранить свои силы свежими и невредимыми.

22 сентября 1010 г. немецкое войско без потерь вернулось обратно в Мерзебург.

Около 1012 г. произошёл очередной поворот во внешней политике Генриха II. Король стал стремиться к заключению мира с Болеславом. Он решил воспользоваться предстоящим браком иежду Мешко, сыном польского князя, и Рихезой, дочерью пфальцграфа Эццо. Пфальцграф не отличался лояльностью по отношению к своему королю. В конфликте с люксембургскими родственниками короля он поддерживал именно люксембуржцев. Такой поступок пфальцграфа, разумеется, не добавил ни капли расположения к нему со стороны короля. Однако, в виду необходимости налаживания с Польшей мирных отношений, король должен был забыть о своих личных обидах и продемонстрировать своё великодушие по отношению к Эццо. Король счёл за лучшее вернуть Эццо всё причитавшееся тому по праву наследования, т. е. то, что ранее было отобрано у его жены Матильды, как имперское имущество. А также, в качестве особой милости короля, Эццо получил во владение сразу два дворца и однц резиденцию. Редкий случай, когда король проявлял такую щедрость по отношению к своему провинившемуся подданному. Но обстоятельства обязывали Генриха быть щедрым. Ведь ему так был необходим мир с Болеславом. Пфальцграф в этой дипломатической игре был основным звеном, посредством которого Генрих надеялся скрепить польско-немецкие отношения.

9 июня 1012 г. скончался Тагино, архиепископ Магдебурга. Соборный капитул Магдебурга выразил желание видеть преемником умершего архиепископа старшего пастора Вальтгарда. 14 июня того же года, Генрих удовлетворил просьбу капитула и назначил Вальтгарда архиепископом Магдебурга.

Уже в июле вновь назначенный архиепископ, по поручению короля, отправился в Польшу на переговоры с Болеславом. Переговоры эти, впрочем, не были успешными.

Архиепископство Вальтгарда продолжалось лишь несколько месяцев: он умер осенью 1012 г.

После переговоров с архиепископом Вальтгардом Болеслав уже 20 августа 1012 г. напал на немецкую крепость Лебуза; его воины истребили почти всё население крепости, разграбили её и предали огню. Королева Кунигунда, находившаяся тогда в Мерзебурге, незамедлительно отдала приказ подготовить выступление королевской армии к восточным границам. Генрих II, вслед за получением этих тревожных новостей, вернулся с западной границы своего королевства. Что же оставалось делать королю в создавшейся ситуации? Совершенно очевидно, что он не мог начать большую войну с поляками, не урегулировав свои разногласия с люксембуржцами. Одновременная война с двумя сильными противниками вовсе не входила в его планы. Королю не оставалось ничего другого, кроме как, в разгар приготовлений к походу на восток, заключить в Арнебурге перемирие с поляками (1 ноября 1012 г.). Сразу после этого, король снова отправился на запад, чтобы довершить начатые дела.

Весной 1013 г., ближе к Троице, король вернулся в Мерзебург; ещё зимой, когда король находился в Магдебурге, к нему прибыл Мешко, сын Болеслава Храброго, и договорился с ним о встрече со своим отцом в Мерзебурге. Так что встреча двух правителей, немецкого и польского, была оговорена заранее. Немецкий король и польский князь в очередной раз заключили между собой мир.

В качестве лена, Болеслав получил от короля Лужицы и Мисьненские земли, за которые было пролито столько немецкой и польской крови. Король, как верховный сюзерен, дал своё согласие на брак Рихезы и Мешко.

Со своей стороны, Болеслав обязался принять участие в очередном походе Генриха в Италию.

Мир в Мерзебурге был крайне важен для обоих правителей: Генрих, как раз, в это время замыслил свою коронацию императорской короной в Риме и чрезвычайно нуждался в безопасности своих восточных границ, а Болеслав, тоже в это время, собирался начать войну на Руси.

Действительно, сразу после заключения мира в Мерзебурге, Генрих приступил к подготовке ко второму по счёту итальянскому походу. В октябре 1013 г. армия императора была собрана в Аугсбурге для похода в Италию. Кроме того, Генрих выделил часть своих воинов в помощь Болеславу, который предпринял вторжение в русские земли.

Оправдал ли мерзебургский договор ожидания короля? Судя по последующим событиям, далеко не в полной степени. Болеслав продолжал проводить самостоятельную политику и не желал признавать Генриха своим господином. По условиям мирного договора, польский князь должен был предоставить своё войско королю во время второго итальянского похода, однако пренебрёг этой своей обязанностью. Напротив, Болеслав послал своих шпионов в Италию с тем, чтобы они подробнее разузнав о намерениях Генриха, создавали всяческие препятствия на пути к их осуществлению; чтобы направить недовольство папы римского против немецкого короля и, тем самым, помешать его императорской коронации, Болеслав жаловался папе, что не может отправлять в Рим денарий св. Петра по причине козней со стороны Генриха. Происки Болеслава, разумеется, не были тайной для Генриха.

14 февраля 1014 года Генрих был коронован как император папой Бенедиктом VIII. Это была важная политическая победа Генриха. Отныне, по своему статусу, он занимал первостепенное положение в Западном мире. Болеслав Храбрый, который не имел даже королевского титула, разумеется, не мог сравниться с Генрихом в этом отношении. Тем не менее, польский князь не собирался добровольно отказываться от своих политический амбиций и признавать над собой власть германского императора.

Своеобразная «поддержка», оказанная Болеславом Генриху II во время его похода в Италию, конечно же не могла остаться без ответа со стороны новоизбранного императора.

В ноябре 1014 г., во время посещения Генрихом II западных земель империи, Болеслав, через своего посланника, пытался оправдать свой поступок. Генрих пригласил Болеслава приехать в Мерзебург на празднование Пасхи 10 апреля 1015 г. с тем, чтобы польский князь мог лично объясниться с императором.

Тем временем, Болеслава вновь попытался подчинить своей власти Чехию. Он отправил к чешскому князю Удальрику своего старшего сына Мешко с предложением заключить союз против императора. На самом деле, под прикрытием дипломатических переговоров, Болеслав рассчитывал захватить Удальрика и лишить его власти. Заговор был раскрыт: Удальрик распорядился схватить сына польского князя и убить сопровождавшую того охрану.

Узнав о происшедшем в Чехии, Генрих стал добиваться от Удальрика выдачи Мешко. В конце-концов, Удальрик должен был выполнить волю своего сюзерена и передать ему сына польского князя. Казалось бы, Генрих получил в свои руки серьёзный козырь в политической игре с Болеславом, в виде его собственного сына. Но, вместо того, чтобы использовать с максимальной выгодой этот козырь, Генрих освободил Мешко за чисто символический выкуп.

6 апреля 1015 г. Генрих прибыл в Мерзебург. Болеслав заставил себя долго ждать, а затем, вопреки достигнутой ранее договорённости, и вовсе прислал вместо себя своего зятя, маркграфа Германа и посланника Стойгнева. Эти двое передали императору отказ Болеслава прибыть ко двору. Более того, Болеслав потребовал рассмотреть его вопос на совете князей империи. Поведение Болеслава было невозможно расценить иначе, как вызов. Польский князь открыто заявлял о своём неповиновении германскому императору.

Константин Богданов, diletant.media

 …

Государство вислян.

За пределами  государства полян оставалась Малая Польша, населённая племенем вислян. Её столицей был Краков, о возникновении которого мы узнаем из Великопольской хроники XIII в.: «Лехиты […] единодушно выбрали своим старостой или предводителем воинов (а предводитель воинов на польский лад зовётся воеводой) некоего велемудрого мужа по имени Крак […]. И сего Крака […], одержавшего победу, объявили лехиты королём. Выстроил он грод, Краковом по его имени названный, а до того Вавелем именуемый. Так что и холм, на котором раскинулся ныне краковский грод, Вавелем называли».

На исходе IX в. земли вислян захватило соседнее Великоморавское княжество, а после его падения они вошли в состав чешского государства. Участь вислян разделили жившие в Силезии племена слензан, ополян и дзядошан.

Государство Мешко. Первым упомянутым в летописи, а потому и исторически достоверным, князем полян был Мешко. Предшественники оставили ему страну площадью примерно в 200 тыс. км², уже тогда называемую Польша либо, по-латыни, Полония. Этот молодой, неокрепший государственный организм подстерегали многочисленные опасности ещё и потому, что населявшие его племена были язычниками. А Германская империя считала своей исторической миссией обращение язычников в христианство, и потому наиболее серьёзная угроза исходила именно от неё. Внутри существовали всё ещё значительные различия между племенными территориями, имевшими своих богов и свои места отправления культов.

Крещение Польши (966). 

Мешко понимал, что принятие христианства поможет ему уподобить Польшу сильным, хорошо организованным европейским государством, позволит также оградить страну от агрессивных притязаний Германской империи. Князь обратился к соседней Чехии, уже принявшей христианство, и «потребовал себе в жёны правоверную христианку […] по имени Дубравка. Но она отказалась выйти за него замуж, пока он не откажется о своего порочного обычая и не пообещает ей стать христианином. Когда же он объявил, что намерен отказаться от обычаев язычества и принять священное учение христианской веры, она въехала в Польшу […], но, однако, не сочеталась с ним браком до тех пор, пока он, постепенно и тщательно наблюдая за обычаями христианской религии и за деятельностью священного клира, не отказался от заблуждений язычества и не склонился к лону матери-церкви».

Торжественное крещение Мешко и его приближенных состоялось в Гнезно на Пасху 966 г. Спустя два года духовный по имени Иордан основал в Познани первое польское епископство миссионеров, непосредственно подчинённое папе римскому. Началась постепенная христианизация жителей страны прибывшими в Польшу монахами.

Для государства Мешко крещение имело важное, многостороннее значение. Благодаря ему Польша смогла вступить в семью христианских государств и избежать подчинения создающейся в Магдебурге для славянских земель германской архиепископии. Польша получила доступ к латинской цивилизации и культуре, носителем которых было духовенство и единая церковная организация сплачивали и укрепляли государство, а поскольку только священники знали язык дипломатии – латынь, умели читать и писать, именно они заведовали княжеской канцелярией, контролировали казну, были посланниками Польши на иноземных дворах. Христианство способствовало смягчению суровых языческих нравов, полнее, нежели примитивные религии, удовлетворяло духовные запросы людей того времени, на воображение которых действовала также торжественность литургии, пробуждавшая в них уважение к новой вере.

Часть 2

Борьба за рубежи Польши.
Придя к власти, Мешко распространил своё господство на Любушскую землю, принадлежавшую ранее славянскому племени велетов, жившему между Одрой и Лабой. За эти области, однако, ему пришлось платить дань императору, притязавшему на верховенство над землями полабских славян. Затем князь подчинил себе Западное Поморье с гродами Щецин, Колобжег и Волин, а в сражении при Цедыне (972 г.) разгромил войска маркграфа восточной марки Одона.

Участием Мешко в борьбе за западные рубежи воспользовался великий князь Киевский Владимир. По свидетельству русского летописца Нестора в 981 г. он пошёл на ляхов, взяв их гроды Пшемысль, Червень и другие. С той далекой поры Червенские города стали предметом спора между соседними государствами.В результате войны с Чехией, вспыхнувшей после смерти княгини Дубравки, Мешко присоединил к Польше Силезию и, по всей вероятности, Малую Польшу. Таким образом, он объединил под своей властью земли, составлявшие единое географическое пространство, связанное системой водных путей в бассейне Одры и Вислы.Территориальные контуры тогдашнего польского государства можно воспроизвести сегодня по документу Дагоме юдекс. Этим актом князь отдавал Польшу под покровительство св. Петра и его преемников, то есть римских епископов (пап), за что её жители должны были уплачивать папству душевой налог в размере одного денария, так называемый денарий св. Петра.

Организация государства при Мешко.

Организация и богатство государства, управляемого Мешко, поразили еврейского (или арабского) купца Ибрагима ибн Якуба, побывавшего в славянских странах в шестидесятых годах X в. «Эта земля, — писал он, — изобилует зерном и мясом, мёдом и рыбой. Взимаемая (князем) в виде весового металла дань идёт на содержание его дружинников: ежемесячно каждый получает определённую часть. У него 3 тысячи панцырных воинов, разделенных на отряды, и сотня их значит столько, сколько 10 сотен других. Он обеспечивает дружинников одеждой, конями, оружием и всем, что им надобно. А когда у одного из них родится дитя, Мешко велит заплатить ему довольствие с момента рождения. Когда дитя подрастёт, женит его, коли мужеского пола, а отцу невесты преподносят свадебные дары; если же дитя женского пола, выдаёт замуж, и приносит свадебное подарение её отцу».Молодые мужчины, некогда покинувшие свои ополья ради ратной службы, составляли дружину, всецело подчинённую князю. Она служила опорой сильной княжеской власти, благодаря чему Мешко мог успешно управлять государством.

Болеслав Храбрый.

Старшим сыном Мешко и Дубравки был Болеслав, прозванный впоследствии Храбрым, то есть доблестным. В детстве он в качестве заложника пребывал при германском императорском дворе, так что рано столкнулся с большой политикой и постиг тонкости управления государством. После смерти отца отстранил мачеху и сводных братьев, став правителем государства, простиравшегося от Балтики до Карпат.

Миссия епископа Войцеха в земле пруссов.

Болеслав Храбрый пригласил в Польшу изгнанного из Праги епископа Войцеха, заручившегося согласием папы рисского на миссионерскую деятельность среди язычников. По совету Болеслава, Войцех вместе со своим братом Гаудентыем отправился в землю пруссов, обитавших между Мазовией и Балтикой, для распространения среди них христианской веры. Там во время богослужения Войцех был убит и «закончил свою жизнь мученической смертью. А потом уже Болеслав выкупил у пруссов на вес золота его тело и поместил с надлежащими почестями в […] Гнезне».Смерть епископа, который был фигурой не только известной, но и принадлежал к кругу личных друзей германского императора Оттона III, вызвала широкий отклик в Западной Европе. Вскоре папа причислил его к лику святых, то есть канонизировал. К могиле миссионера, прослывшей чудотворной, со всех концов стали стекаться толпы верующих, а широко распространившийся культ мученика значительно повысил авторитет польской церкви. Всё это помогло Болеславу добиться организации самостоятельной польской митрополии (архиепископства), независимой от Магдебургской архиепископии.

Гнезненский съезд (1000).

В 1000 г. в Гнезно состоялся торжественный съезд, связанный с паломничеством императора Оттона III к могиле святого Войцеха. Визит императорав Польшу имел и политическое значение, поскольку он стремился к созданию могущественной империи, в состав которой – на равных правах с другими – входили бы и славянские земли.Болеслав ослепил иноземцев великолепным приёмом. «Увидев его славу, мощь и богатство, римский император воскликнул с восхищением: «Клянусь короной моей империи, всё, что я видел, превосходит то, что я слышал […]. И, сняв со своей головы императорскую корону, он возложил её в знак дружбы на голову Болеслава и подарил ему в качестве знаменательного дара гвоздь с креста Господня и пику св. Маврикия, за что Болеслав подарил ему руку св. Войцеха», — пишет Галл. Словами «брат» и союзник Оттон возвысил польского князя, а это пришлось не по вкусу германским вельможам, о чём написал очевидец тех событий хронист Титмар. И хотя церемония коронации тогда не состоялась  — она свершилась четверть столетия спустя, — роль Болеслава на международной арене очень сильно возросла.Заслуживает внимания ещё один, весьма важный для Польши аспект Гнезненского съезда. На нём было решено создать архиепископство в Гнезно  и три новых епископства: в Кракове, охватывающее Малую Польшу, в Колобжеге – Западное Поморье и во Вроцлаве – для Силезии. К тому же Болеслав получил от императора право назначать церковных сановников. В результате образовалась польская церковная провинция, охватывавшая все завоёванные Пястами земли и подчинявшаяся одному только папе римскому. Первым архиепископом стал брат святого Войцеха, Гаудентый (Радим).

Польско-германские войны (1002-1018).

Неожиданная смерть Оттона III положила конец дружественным польско-германским отношениям. Болеслав решил воспользоваться ослаблением империи, раздираемой внутренними усобицами, и захватил созданные на некогда славянских землях германские марки: Лужицы, Мильско и Мишну. Подчинил себе Чехию, Моравию и Словакию, стремясь, видимо, претворить в жизнь идею объединения славянства.Растущее могущество польского государства встревожило нового императора Германии Генриха II, который отнюдь не собирался продолжать политику своего предшественника, и когда Болеслав отказался платить ему дань с Чехии, Генрих объявил войну. На первом этапе германские войска дошли до Познани, в дальнейшем ареной боёв стала Силезия, где естественной линией обороны была р. Одра. Поляки, видя, что в открытом бою им не выиграть, стали изматывать противника неожиданными вылазками. Вошла в легенду героическая оборона Немчи в 1017 г., когда боевой дух защитников грода не сломили даже применённые немцами осадные орудия: «Мне не доводилось слышать об осаждённых, которые бы с большим упорством и умением держали оборону», — заметил хронист Титмар, отнюдь не скрывавший своей неприязни к Польше.
В конце концов в 1018 г. Был заключён мир в Бидишине. Болеслав, хотя и утратил ранее Чехию, Моравию и Словакию, добился тем не менее огромного успеха. Ему удалось оставить за собой Лужицы и Мильско, сохранить независимость от императора и показать себя достойным противником могущественной Германской империи.

Киевский поход (1018).

Болеслав Храбрый, желая на время конфликта и империей обезопасить восточные рубежи государства, выдал свою дочь замуж за киевского князя Святополка. Однако уже через два года последний был изгнан из Киева, а новый владыка Руси, князь Ярослав Мудрый заключил с императором союз против Польши.
По окончании войны с Германией Болеслав  двинулся походом на Киев и занял его. Согласно легенде, при вступлении в град Храбрый ударил мечом по Золотым воротам, и с той поры меч, называемый Щербец, стал одной из коронационных регалий польских монархов. Восстановленный на киевском престоле Святополк недолго тешился победой. Вскоре Болеславу пришлось отступить, а Ярослав Мудрый, один из самых выдающихся русских князей, вернул себе власть. На обратном пути Болеслав Храбрый занял Червенские города и вновь присоединил их к Польше.

Государство Болеслава Храброго.

Болеслав был выдающимся организатором государства. Правил он через своих начальников, из числа которых выбирал «кого хотел и направлял одного в один замок или грод, второго в другое место». Держал богатый, поражавший своим великолепием двор, не уступавший лучшим дворам Европы; во времена Болеслава «все рыцари и все придворные дамы носили плащи, а не шерстяные и льняные одежды […], (дамы) выступали до такой степени отягощенными золотыми диадемами, ожерельями, парчой и драгоценными камнями, что если бы их не поддерживали другие, то они не смогли бы выдержать тяжести металла», — писал, пожалуй, не без некоторого преувеличения, Галл. Среди простого люда князь слыл человеком справедливым и нередко смягчал чересчур суровые наказания по просьбе своей супруги Эмнильды, женщины мудрой и доброй.

Коронация (1025).

Узнав о кончине враждебного Польше императора Генриха II, Болеслав Храбрый решил короноваться королевской короной, что в ту эпоху было актом огромного государственного и религиозного значения. Во время церемонии архиепископ вручал государю королевские регалии и совершал помазание миром, — тем самым монарх становился помазанником божьим. Корона возвышала владыку над другими членами династии, символизировала единство и неделимость королевства, а другими государствами воспринималась как свидетельство суверенности, то есть полной независимости Польши от других государств. Вскоре Болеслав умер, и Галл Аноним посвятил ему скорбные строки:
Всякий возраст, всякий пол, все сословья, все сюда, Болеслава князя с болью в гробе вы увидите,
Вместе плачьте о кончине короля подобного! Вся земля скорбит, сего мужа потерявшая
Словно дом осиротевший, мёртвый, без хозяина,
Вся земля тоскует тяжко, скорбь в душе расстроенной.
Вспомним вместе о кончине мужа мы достойного.
Нищий ты или богач, рыцарь, клирик, пахарь ли,
Кто бы ни был из вас здесь: славянин или римлянин.

Комментарии

После объявления христианства официальной религией римской империи,в 410-м году иудеям как палачам пророка Исуса было приказано покинуть пределы римской империи. Восточная Европа как раз никогда не входила в Рим импер, поэтому многие иудеи переселились туда. (не это ли послужило возникновению Хазарского каганата, постоянного врага Византии). И раз иудеи живут с 4 — 5-го века в Вост. Европе, где роль иудеев в становлении Великого Польского королевства. Чего так скромно умалчиваем вклад этой самой многочисленной в мире еврейской диаспоры до 40-х годов 20-го века?

ИМХО Болеслав Храбрый — самый интересный из Пястов 🙂 Всегда ему почему- то симпатизировал. Хотя не должен был бы :-)Вы правы! Рыцари, долг, защита Родины, преклонение перед дамами, как всё это было овеяно романтикой Средневековья. Ушла эпоха, а её ореол остался. Исправления нужды во время пиров на месте же под столами, охота на жен и дочерей своих дворовых крестьян, сегодня дал слово одному, а на следующий день это же слово дает другому, кто больше заплатит. Романтика… (Морис Дрюон. Проклятые короли..)
Хочу немного добавить про Болеслава Храброго.Он хорошо понимал роль церкви для создания при помощи христианства и западного просвещения духовного единства между племенами, входившими в состав государства. Для достижения этой цели он призвал в Польшу монахов бенедиктинцев. Содержание духовенство получало от короля. Он назначал духовенству десятину с деревень, ополей наделял его землей с рабами и кметями, их службами и данью. В государстве Болеслава Храброго было 20000 человек, относившиеся к рыцарскому сословию. Для тех времен это была значительная сила, тем более, что будучи сконцентрирована по городам и лагерям, она постоянно была готова приступить к боевым действиям. Располагая такой военной силой, он мог померятся ей с самыми могучими соседями — немецкой империей З а 30 лет Болеслав превратил государство, в политическом и церковном отношении зависимое от Германии, в независимую монархию, на севере до Балтийского моря, на юге до Тиссы и Дуная, на востоке до Буга и Днепра. Он достиг этого благодаря своей воинственности и предусмотрительному использованию внешних условий, много помогла Болеславу в создании обширной и мощной монархии и та сила которая дала польскому государству его внутренняя организация и обладание неограниченной властью, чего не хватало в будущем его потомкам в борьбе с соседями государствами основанными на принципах восточной деспотии.

Часть 3

Организация государства первых Пястов.

Форма государства первых Пястов складывалась под воздействием как собственных традиций, так и достижений западноевропейской цивилизации и политической мысли.Государство, которое в ту эпоху считалось собственностью правящей династии, представляло собой патримониальную монархию, от латинского слова патримониум – родовое имение, вотчина. Вся полнота власти была сосредоточена в руках князя или короля, правивших при помощи советников, которых глава государства свободно выбирал из числа своих дружинников. Со временем они образовали отдельную группу знати, представители которой занимали главные посты в государстве и при дворе. Высшим светским вельможей был палатин, называемый по-польски воеводой; в отсутствие монарха он командовал войском и от его имени осуществлял судебную власть. Подчаший и стольник отвечали за напитки и яства, доставляемые к великокняжескому столу, конюший управлял его конюшнями. Все они находились в прямой зависимости от главы государства и жили за счёт получаемого из княжеской казны жалованья. Они входили в состав княжеского совета и присутствовали на собраниях, или ассамблеях, участвовали в охоте на крупного зверя, в трапезах и семейных торжествах членов династии. Вместе с князем они объезжали страну, ибо в те времена у верховного правителя не было ещё постоянной резиденции, и он попеременно пребывал в крупнейших городах – Гнезно, Познани, Кракове, Вроцлаве, Плоцке.
Эти гроды, управляемые гродскими наместниками (комесами), являлись местными административными центрами. В случае военной угрозы туда прибывали все свободные мужчины, там князь вершил суд над поданными, туда, наконец, доставлялись дани в натуре: зерно, скот и рыба, складировалось продовольствие, предназначаемое для владетельного князя и его двора. Гроды строились преимущественно в труднодоступных местах и служили также целям обороны. Обнесённые стенами и глубокими рвами, они предоставляли убежище окрестным жителям. Вокруг них вырастали посады, где селились дружинники и свободные ремесленники, здесь возводились храмы, устраивались базары и ярмарки.
Близ гродов правители закладывали служебные деревни, где селились зависимые люди, облагаемые постоянными повинностями. Сохранившиеся до наших дней названия некоторых местностей указывают на род повинностей, характерных для данной деревни. Например, в Гротниках изготовляли дротики для стрел, в Щитниках – щиты, в Колодзеях – колёса, в Шевцах – обувь, в Злотниках – украшения и т.п. Жители других селений обиходили княжеские стада, помогали во время охоты, работали при дворе: приготовляли пищу, пекли, стирали.Большую часть населения составляли в те времена свободные крестьяне, называемые дзедзицами. Жили они в деревнях, состоявших из нескольких дворов. Соседние селения по-прежнему были объединены в территориальные общины, или ополья, — низшие административные единицы государства – и приносили князю дань, например, одну корову в год.
Жители общины были обязаны ремонтировать и поддерживать в исправности укрепления близлежащего грода, а когда князь объезжал свои владения, обеспечивать его и свиту всем необходимым – лошадьми, возами, провиантом.Источником существования и свободных, и зависимых крестьян было сельское хозяйство. Уже тогда селяне обрабатывали землю путём вспашки, сеяли пшеницу, просо, рожь, овёс, ячмень – выбор злака зависел от качества почвы. В садах сажали плодовые деревья, а на солнечных пологих склонах холмов даже разбивали виноградники, поскольку климат тогда был более тёплым и влажным. Держали также крупный рогатый скот, лошадей, свиней, овец и коз.
В своих хозяйствах крестьяне старались производить как можно больше необходимых им предметов. Мужчины мастерили орудия труда, женщины заготавливали впрок съестные припасы и шили одежду. Тем не менее многие необходимые в быту продукты, например, соль и железо, приходилось приобретать на стороне путём обмена, поскольку деньги не получили ещё широкого хождения. Таким образом, хозяйство раннего средневековья можно назвать натуральным.
Первые Пясты часто воевали, и потому важное место отводилось организации вооружённых сил. Дружиной Мешко восхищался уже Ибрагим ибн Якуб, а вот как описал войско Болеслава Храброго, насчитывавшее больше десяти тысяч воинов, хронист XII в.: «Король Болеслав имел рыцарей больше, чем в наше время имеет вся Польша щитников; во времена Болеслава почти столько же насчитывалось рыцарей, сколько людей всякого рода имеется в наше время». На содержание дружины князь предназначал часть получаемой им дани. В мирное время воины были расквартированы по гродам и занимали административные должности, в том числе взимали дань и командовали войском; в случае же военной угрозы должны были явиться по первому зову князя. Свободные крестьяне тоже несли ограниченную воинскую повинность, а в случае опасности, нависшей над близлежащим гродом, участвовали в его обороне.

Первые правители из династии Пястов, организуя государство и вводя христианство, создали мощную основу для развития польского народа и его культуры. Однако интеграция страны началась, и над целостностью государства не раз собирались тучи. Внутри страны молодая монархия наталкивалась на многочисленные трудности, так как в сознании людей ещё не укоренились ни традиции объединённого польского государства, ни новая, христианская религия. Растущий аппарат светской власти, подкрепляемый авторитетом католической церкви, налагал на население всё больше повинностей, и потому люди всё чаще вспоминали жизнь в соседских общинах во времена язычества. Впрочем, подобные явления имели место и в других государствах Центральной и Восточной Европы, например в Венгрии и на Руси, ставших в середине XI в. ареной народных бунтов. В Польше процесс объединения проходил без особых потрясений, а наступивший после смерти Болеслава Храброго кризис монархии не носил затяжного характера.

Кризис монархии.

Мешко II, избранный Болеславом Храбрым преемником, после прихода к власти короновался королевской короной и, как написал Галл: «был достойным воином и совершил много военных подвигов, о которых долго здесь рассказывать». Двое братьев короля, лишённых права на престолонаследие, бежали за границу в надежде заручиться поддержкой могущественных соседей. С помощью киевского князя Ярослава Мудрого и императора Конрада II они изгнали Мешко и захватили власть в свои руки. Империя отторгла тогда у Польши Лужицы и Мильско, а Русь – Червенские города.Братья Мешко установили в стране жестокие порядки, что вызвало недовольство подданных, и законный монарх снова возвратился на престол. Однако ему не удалось вернуть себе ни всю полноту суверенной власти, ни утраченных земель. Вскоре он умер, а его малолетнему Казимежу пришлось покинуть страну.В Польше, оставшейся без представителей династии Пястов, прибрать к рукам власть решила знать. Из числа её представителей больше всего сведений дошло до нас о Мецлаве, некогда виночерпии при дворе Мешко II. Он правил в Мазовии железной рукой, что вызвало волнения в стране. «Рабы поднялись против своих господ, вольноотпущенники – против знатных, возвысив себя до положения господ […]. Кроме того, отрёкшись от католической веры, […] подняли мятеж против епископов и служителей Бога».Хаосом, воцарившимся в стране, воспользовался чешский князь Бржетислав и в 1039 г. предпринял поход в Польшу, разорил Гнезно, вывез в Прагу реликвии св. Войцеха и подчинил себе Силезию. Лишённая реликвий, разрушенная столица отдельной польской церковной провинции на какое-то время утратила права архиепископства.

Восстановление государства.

Обеспокоенный ростом могущества Чехии император Генрих III оказал Казимиру (Казимежу) вооружённую помощь. Во главе дружины, состоявшей из пятисот немецких рыцарей, князь пересёк польскую границу, занял Великую и Малую Польшу, объявив Краков столицей государства. Благодаря помощи киевского князя Ярослава отвоевал у Мецлава Мазовию, а затем установил власть Пястов над Восточным Поморьем. Восстановление государства завершил походом в Силезию и вновь присоединил её к Польше
(Как видим, Силезия никогда не входила в состав ни Священной Римской империи, ни Пруссии, а являлась предметом борьбы чешских и польских князей. И здесь неуместны разговоры о том, что Польша получила немецкие земли в ходе Потсдамской конференции.)

Однако помощь императора в деле объединения Польши была отнюдь не бескорыстной. Генрих, опасаясь чрезмерного усиления польского князя, приказал Казимиру платить Чехии дань за владение Силезией. Польше и другим странам угрожала опасность оказаться в зависимости от могущественной Германии. Ранее империя подчинила себе чешских князей, усилила свои влияния в Венгрии, временно признавшей свою зависимость, а государства полабских славян были просто включены в состав Германии и стали марками на её восточных рубежах.
Пястам удалось избежать подчинения императору, поскольку борьба за независимость представляла собой неотъемлемую составную часть внешней политики Польши. Её направление, предначертанное предками, продолжил князь Казимир: заключённый им союз с Венгрией призван был, в числе прочего, противодействовать германскому засилью в Центральной Европе. Пошёл он и на союз с Русью, обвенчавшись с Добронегой, сестрой киевского князя Ярослава.

Комментарии

«Как видим, Силезия никогда не входила в состав ни Священной Римской империи, ни Пруссии, «
Входила и в Священную Империю и в Пруссию Фридриха Великого.

Я неправильно выразился, смысл в чём, в том, что эти земли, населённые славянами, позже поляками и чехами, оказались завоёваны немцами и входили в состав Австрии и Пруссии, были отняты, но исторически, это польские территории. И никто на Потсдаме никому не дарил, а вернули утраченное Польшей.

Неуместны притязания поляков на немецкие владения, которые им именно что подарили. Кабы не товарищ Сталин…

Мало ли кто чем владел в 11 веке. В 11 веке Англии ещё не было как таковой. В 16 веке южная Ирландия Испании принадлежала. А Сибирь вообще не принадлежала никому. Как впрочем и Австралия. И что теперь?

«но исторически, это польские территории. «
Если интересно, то римляне размещали вполне германские племена вандалов как раз на территории Силезии. То ли их погнали славяне, то ли сами ушли в великое переселения.
Ради отрицания обидного термина «подарок» Потсдама ( с которым я тоже не согласен), не стоит так далеко углубляться в исторические дебри…

Вандалы, похоже, были славяно-германским племенным союзом. Вандалами финны называли новгородцев (venelainen). Иоакимовская летопись говорит о новгородском князе Вандале и его сыновьях, Столпосвяте и Изборе.

Даже из римских источников видно, что другие германцы — готы, алеманны и франки, вандалов ненавидели люто. Из известных нам вандальских имён есть чисто славянские: последний король вандалов в Африке Гелимер — это Гейламир, имя, которое по сей день распространено у сербов.

Читаю обзор сегодняшних сайтов,прочел статью о сегодняшней Польше, в свете Вашего поста, о борьбе за свою независимость с враждебным окружением, ну вроде бы все в прошлом, почти все соседи дружеское окружение, живи себе, развивайся, богатей, Европа, как когда то после 1МВ расслабилась, разоружилась, немцы армию сократили до смешных размеров,отменили призыв, нет врагов, НАТО защитит, американцы придут, ан нет, у них то же миротворец с двойным именем, второе Хусейн, готов сдать всех союзников, премию мира надо отрабатывать. Опять Польша остается одна с возрастающими опасностями с востока,появились базы в Синеокой, якобы нейтральной по конституции, прилетели не грачи, а СУ-27 в Барановичи, и деньги уже дали под это дело добрые соседи, привыкли воевать на чужой территории, не всегда получалось, в 1мв получилось, понравились места под Барановичами, правда в 2мв не получилось, все страну синеокую зруйновали, вижу опять неймется: привожу, что предпринимают не от хорошей жизни,но наученые пятисотлетним опытом поляки: «Польша выделит на модернизацию вооружений €2 миллиарда. Глава Министерства национальной обороны страны Томаш Семоняк старательно избегает употребления выражения «переломный год для польской армии», потому что таким должен был стать уходящий 2013 год. На вооружение планировалось выделить более 8 миллиардов злотых (2 миллиарда евро). Однако оказалось, что бюджет нужно скорректировать в меньшую сторону, пишет Gazeta Wyborcza (перевод — charter97.org).
В 2014 бюджет Минобороны составил 8 миллиардов евро, то есть больше, чем в уходящем году. На модернизацию вооруженных сил выделено 2 миллиарда евро, из них немногим менее миллиарда — на 14 стратегических программ.

По предварительным данным, весной 2014 года должен быть реализован тендер на покупку 70 вертолетов боевой поддержки. Первые поставки запланированы на конец будущего года. Польская армия также закупит две радиолокационные станции «Сола» и противовоздушные ракеты «Гром». Также будут закуплены ракеты для охраны побережья NSM.

100 миллионов евро будут потрачены на покупку электронных систем поддержки поля боя. Армия не будет закупать новые танки, зато примет от немецкого Бундесвера 119 танков «Леопард» с техническим обеспечением. Вместе со 128 танками этого типа, которые находятся на вооружении польской армии, они будут модернизированы. Военные также хотят купить гаубицы «Краб», передвижные 120-миллиметровые минометы «Рак», а также системы управления огнем «Ливец».

Стоит отметить, что осенью Беларусь и Россия провели масштабные военные учения «Запад-2013». В этом месяце появилась информация, что Москва разместит в Калининградской области ракетные комплексы «Искандер» в непосредственной близости от Евросоюза. Свою обеспокоенность по поводу российских ОТРК уже выразили представители Польши, Литвы и Латвии. Поэтому не исключено, что увеличение расходов на вооружение польской армии является своеобразным ответом на усиление военной активности восточных соседей.
Зачем на территории Германии, Италии и Бельгии со времен холодной войны находятся до 200 тактических ядерных боеприпасов США?И союзное НАТО ими не распоряжается (также как и ПРО, кстати)
Если Европа так заинтересованна в мирном соседе, то могли бы и надавить на Вашингтон , когда Россия просилась в НАТО. В последний раз это случилось уже при Путине.
Не нужен расклад по стратегическим ядерным силам, ВВС, флоту и обычным вооружениям?
НАТО превосходит Россию на Европейском театре в разы, а по некоторым важнейшим показателям — кратно.

Я тоже про это слышал, по-моему, могу и ошибаться, но это была статья одного британского журналиста. Был поражён тому, что Россия Путина снова угрожает своим соседям. Почему-то ничему не учит История ни кремлёвских правителей, ни политискую элиту. Опять встают на те же грабли. Империи надрываются и разрушаются, а этого не хотят понять некоторые правители.

Это не Россия соседям угрожает. Это американцы и англичане пытаются создать рядом с российскими границами очаги нестабильности. Ничего особенно нового. Противостояние продолжается. А Сирии, Грузии и Польши будут разменной монетой.

Путин как бывший дзюдоист всегда испытывает по своей старой спортивной привычке всех своих потенциальных соперников на прочность ( т. е. на их способность к борьбе и волю к победе ), только теперь уже не на татами, а прямо за столом переговоров, он легко переиграл в этом в самом начале своего правления двух легковерных англосаксов — Блэйра и Буша, затем практически всех остальных европейских лидеров в том числе Саркози, Меркель и Обамку, ну а мачо-Берлускони стал вообще его лучшим другом на Западе.
Правда он споткнулся и не раз на ещё более хитром и изворотливом как лис белоруском Луке и на украинском майдане.

Путин привык неожиданно для многих делать неприятный и опасный для своих соперников прямой вызов-шах и ставить их тем самым в трудное для себя положение ( разместить к примеру по-тихому теже самые ракетные комплексы у самых границ НАТО ), а потом с интересом ждать и наблюдать за их реакцией на это — чем же они ему смогут ответить и ответят ли вообще или всё закончится просто пустой болтовней.
Так он ставит противника сразу перед свершившимся фактом и проверяет затем способен ли соперник на какой-либо адекватный силовой или политический ответ или он как слабак ( что в глахах Путина вообще последнее дело ) прогнётся перед ним по причине своей нерешительности и слабой воли, отступит назад и пойдёт на уступки заранее выгодные Путину.
В принципе в этой игре нет ничего особо нового, но так резко и азартно, как это делает сейчас Путин, на Западе уже давно разучились играть практически все ведущие политические беззубые лидеры и поэтому они почти все быстро дают задний ход ( элементарно боятся идти на обострение ситуации — рассуждая, как бы чего из этого ни вышло ), что Путину только и надо — он без всякой борьбы и проблем получает лоя себя стратегическое преимущество и вынуждает затем уже сам Запад идти ему на уступки в невыгодной для себя расстановки сил.
Если Польша не испугается этой угрозы и проверки на прочность, проявит свою волю и настоит на размещении на своей территории комплексов системы ПРО, то Путину хоть и с неохотой, но всё-таки прийдётся пойти на компромисс с НАТО в этом ракетном противостоянии и он будет вынужден согласиться на размен фигур — только так и не иначе.

Мне кажется,что Ваш анализ,полностью отражает современную действительность в Европе, Польша,как никакая другая страна Европы понимает происходящее, научена горьким опытом

Путин как бывший дзюдоист всегда испытывает по своей старой спортивной привычке всех своих потенциальных соперников на прочность (т. е. на их способность к борьбе и волю к победе), только теперь уже не на татами, а прямо за столом переговоров, он легко переиграл в этом в самом начале своего правления двух легковерных англосаксов — Блэйра и Буша, затем практически всех остальных европейских лидеров в том числе Саркози, Меркель и Обамку, ну а мачо-Берлускони стал вообще его лучшим другом на Западе.
Правда он споткнулся и не раз на ещё более хитром и изворотливом как лис белоруском Луке и на украинском майдане.

Путин привык неожиданно для многих делать неприятный и опасный для своих соперников прямой вызов-шах и ставить их тем самым в трудное для себя положение ( разместить к примеру по-тихому теже самые ракетные комплексы у самых границ НАТО ), а потом с интересом ждать и наблюдать за их реакцией на это — чем же они ему смогут ответить и ответят ли вообще или всё закончится просто пустой болтовней.
Так он ставит противника сразу перед свершившимся фактом и проверяет затем способен ли соперник на какой-либо адекватный силовой или политический ответ или он как слабак ( что в глахах Путина вообще последнее дело ) прогнётся перед ним по причине своей нерешительности и слабой воли, отступит назад и пойдёт на уступки заранее выгодные Путину.
В принципе в этой игре нет ничего особо нового, но так резко и азартно, как это делает сейчас Путин, на Западе уже давно разучились играть практически все ведущие политические беззубые лидеры и поэтому они почти все быстро дают задний ход ( элементарно боятся идти на обострение ситуации — рассуждая, как бы чего из этого ни вышло ), что Путину только и надо — он без всякой борьбы и проблем получает лоя себя стратегическое преимущество и вынуждает затем уже сам Запад идти ему на уступки в невыгодной для себя расстановки сил.
Если Польша не испугается этой угрозы и проверки на прочность, проявит свою волю и настоит на размещении на своей территории комплексов системы ПРО, то Путину хоть и с неохотой, но всё-таки прийдётся пойти на компромисс с НАТО в этом ракетном противостоянии и он будет вынужден согласиться на размен фигур — только так и не иначе.

В поисках книги по истории Польши, как я уже понял, в В.Гребеньском, псевдоним А.Смоленского выходила на русском языке в СПБ в 1910,естественно писалась под неусыпным взглядом царских цензоров. Свободная от внешней цензуры история могла быть написана в период с 1918 по 1939.

Сын и преемник Болеслава Храброва, Мешко 2, прозванный летописцами Ленивым,не смог в силу неблагоприятных обстоятельств —удержать отцовские завоевания. В довершения всех бед, Мешко 2 встретил врагов в своих братьях—старшем Бесприме и младшем Оттоне, которые требовали себе уделов,и искали помощи на Руси, в Чехии и при дворе императора.В неравной борьбе со столь многочисленными врагами он потерял большинство завоеваний отца. Венгры завладели закарпатской Словатчиной, Великий князь Киевский -Червоную Хорватию, а император, поддерживаеваемый Канутом Великим — Лужицы и землю мильчан. Мешко 2 был вынужден сам уступить престол старшему брату и отправился скитаться за границей, правда после смерти Бесприма и изъявление покорности императору он вернул себе престол, но уже не смог вернуть государству прежнего великолепия. Мешко умер сумасшедшим. Мешко 2 оставил своего малолетнего сына Казимира под опекой матери Рихезы ,племяннице по сестре императора Оттона 3.Слабостью женского правления воспользовались рабы и кмети и подняли бунт против всех сословий. После бегства из страны Рихезы с сыном они избивали чиновников, рыцарей, ксендзов, разрушали грады и костелы. Чашник двора Мешко 2 — Мечислав объявил себя князем Мазовии. Бретислав Чешский нашел возможность овладеть польскими землями в период бескоролевья. Генрих 3 не захотел допустить роста Чешского государства, он оправился в поход на Прагу, а Казимира с немецкими вспомогательными отрядами в Польшу. Усиленный императорской помощью, Казимир подавил бунт рабов и кметей и взял власть в свои руки, сблизившись с Русью путем брака с дочерью Ярослава Мудрого Добронегой он отдался мирной деятельности. Он покорил Мечислава, поддержанного поморянами, пруссами и ятвягами, и вернул Моравию. Реставратор, обновитель Польши оставил труды своей восемнадцатилетней внутренней работы своему сыну Болеславу.

Внутренняя политика Казимира.

После восстановления территориальной целостности государства настало время для упорядочения его внутренних дел. Во избежание повторения подобных кризисов в будущем князь сосредоточил все свои усилия на укреплении центральной власти. Он разделили всю страну на провинции, центрами которых стали крупнейшие укреплённые гроды: Краков, Гнезно, Крушвица, Плоцк, Сандомеж (Сандомир) и Вроцлав. Расширил сеть каштеляний, небольших административных единиц, управляемых каштелянами, которые подчинялись князю и в его отсутствие командовали войском, отправляли суд и взимали дани.

Для укрепления обороны страны Казимир перестроил вооружённые силы. Дело в том, что содержание многочисленной дружины, расквартированной в гродах, слишком дорого обходилось государству. Её заменили отрядами, которые в случае надобности набирали из живших в данной каштелянии рыцарей и крупных феодалов. За несение ратной службы князь награждал их поместьями, предоставляя земли по особому рыцарскому праву.

Земельные наделы князь жаловал также за верность и преданность, возвышая нередко людей из низов, о чём свидетельствует Галл: «… но нектоне из знатного рода, а из простых воинов, оказал помощь обречённому на гибель (князю), как подобает благородному. Казимир хорошо вознаградил его впоследствии, пожаловав ему грод и возвысив его достоинством до уровня наиболее знатных».

Казимир предлагал усилия для восстановления церковной организации. В объединённом государстве он возродил былые епископства, но не успел воссоздать Гнезненское архиепископство. «Говорят также, что он […] увеличивал число монахов и женских монашеских общин, так как он ещё ребёнком был отдан родителями в монастырь, где изучил священное писание», — отмечает Галл.

За заслуги в деле восстановления страны князя называли Казимир Обновитель.

Восточная схизма.

В 1054 г. в Церкви произошёл раскол, так называемая восточная схизма, разделившая христианство на две ветви: римско-католическую и греческую, или православную. Со времён раннего средневековья в христианском мире существовали два центра – папство в Риме и патриархия в Константинополе, столице Византийской империи. Патриарх, как и папа, стремился к обращению язычников; его власть распространялась на православные церкви в государствах, принявших христианство по восточному обряду. В IX в. из Константинополя отправились проповедовать христианство два брата-миссионера Кирилл и Мефодий, называемые апостолами славян. Они перевели на славянский язык Священное писание и догматы веры, а затем записали их специальным алфавитом, названным впоследствии кириллицей.

Киевская Русь приняла христианство из Византии в 988 г., в период правления великого князя Владимира. В Русской Церкви, митрополией которой стал Киев, пользовались славянским языком и алфавитом, созданным Кириллом и Мефодием. Кириллицей были написаны не только произведения религиозной литературы, но также государственные документы и светские ежегодники, или летописи; ею пользовались также купцы при оформлении счётов. Византийские влияния способствовали бурному расцвету культуры и искусства, особенно архитектуры и живописи.

На раскол в лоне Церкви повлияли также причины политического характера. И византийский император, и римский император германской нации претендовали на главенствующую роль в христианском мире. В результате разделения Церкви, сохранившегося до наших дней, сложились две разновидности христианской культуры: латинская, или западная, и восточная, восходящая к греко-византийским традициям.

Борьба империи с папством.

Тем временем на западе Европы назревал конфликт между папством и империей за главенство в латинском мире. Особой остроты он достиг при папе Григории VII, который стремился к установлению верховенства духовной власти над светской. Он отказал монархам в праве назначать епископов и передавать епископствам землю в качестве лена (право инвеституры), епископам же запретил принимать эти земельные пожалования, ибо ленная зависимость от светской власти облегчила бы политический нажим на духовенство. Император Генрих IV, попытавшийся лишить папу Григория VII папского титула, был предан анафеме, а подданные отказали ему в послушании. Зимой 1077 г., боясь лишиться трона, император, босиком и во власянице, пошёл пешком в Каноссу, где в замке находился папа, чтобы принести ему покаяние и испросить прощение. Раскаявшись, он вернулся к власти и устранил противника.

Однако борьба за инвеституру на этом не утихла, и только в следующем столетии было достигнуто согласие. В 1122 г. в Вормсе состоялось подписание конкордата (договора), в соответствии с которым император отрекался от права назначать епископов, которых с тех пор выбирает духовенство и утверждает папа. Лишь при соблюдении такой процедуры назначения церковного иерарха светский феодал мог передать в ленное владение епископства земельные пожалования.

В конце XI в.папа призвал христиан освободить Святую землю от захвативших её жестоких и непримиримых турок-сельджуков. Этот призыв глубоко всколыхнул верных. В течение двух последующих столетий в крестовых походах приняли участие представители всех сословий – знать, феодалы, простые крестьяне. Благодаря крестовым походам удалось освободить Иерусалим и создать в Палестине христианское государство. И хотя эти завоевания оказались недолговечными, участники крестовых походов соприкоснулись с арабской и византийской культурами, элементы которых благодаря им проникли затем в Европу.

Рост международного значения Польши.

Болеслав Смелый, преемник Казимира Обновителя, пошёл по стопам своего великого прадеда Болеслава Храброго и стал проводить активную внешнюю политику. Он совершил поход против верной императору Чехии и отказался от уплаты ей ежегодной дани с Силезии. Дважды занимал Киев, чтобы посадить на княжеский стол своего дядю Изяслава; вернул Польше Червенские города, поддержал антиимперскую группировку в Венгрии, где возвёл на трон воспитанного в Польше и бывшего ему другом князя Владислава.

Заручившись поддержкой единомышленников в соседних государствах, Болеслав активно включился в международную политику и поддержал папу Григория VII в его споре с Генрихом IV. Благодаря этому с согласия папы Болеслав Смелый короновался королевской короной в 1076 г. и получил согласие на восстановление Гнезненского архиепископства. Итак, монарх достиг поставленную перед собой цель – полстолетия спустя Польша вновь стала независимым и всецело суверенным королевством.

Внутреннее развитие государства.

Король Болеслав оказался хорошим хозяином страны, — его правление отмечено развитием в Польше товарно-денежного хозяйства. Торговые операции с использованием денег стали постепенно вытеснять натуральный обмен.

Болеслав II Смелый. (Википедия)

Широкое хождение получила польская серебряная монета, а так называемые монетные регалии, то есть право на её чеканку, составляли привилегию монарха. С расцветом торговли богатела и королевская казна, так как правитель взимал пошлины и мыто с купцов за провоз товаров, в том числе и иностранных купцов, которые во множестве проезжали через Польшу, направляясь к Киеву и Чёрному морю. Он же выдавал многочисленные разрешения на открытие рынков и взимал с них плату.

Ярмарки устраивались в каштелянских гродах и селениях, расположённых вдоль торговых путей, у переправ и близ монастырей. Ярмарки и рынки, где происходил не только обмен товарами, но новостями и слухами, становились также местом общения людей. На них съезжались окрестные крестьяне, рыцари и купцы, не исключая иноземных. Под звуки дудок происходили гуляния, люди слушали рассказы о дольних странствиях, песни о славных подвигах королей и князей. Глашатаи (герольды) объявляли указы каштеляна, а он сам именем короля производил суд. Священники использовали приходившиеся на воскресные дни ярмарки для проповеди евангельских истин.

Монарх предоставил церкви многочисленные земельные пожалования, особенно щедро одарив Гнезненское архиепископство в стремлении возродить его былое величие. Король одаривал поместьями и светских феодалов, они же приумножали своё достояние и богатели, приобретая в своих землях всё больший авторитет. Постепенно, как, впрочем, и в других государствах, складывалась сильная и влиятельная группа крупных феодалов (можновладцев), стремившихся ослабить центральную власть.

Большую щедрость проявлял король, о чём пишет Галл Аноним, и по отношению к бедным людям. Как-то, когда Болеслав рассматривал разложенные на ковре великолепные дары, до его слуха долетел глубокий вздох. Исходил он от бедного клирика, пришедшего в уныние от собственной нищеты при виде такого богатства. «Тогда […] король сказал: «Если ты вздохнул из-за нужды, то ты нашёл в короле Болеславе утешение твоей бедности. Подойди к богатствам, которыми ты восхищаешься, и пусть будет твоим столько, сколько ты сможешь унести за один раз!»… Король снял со своих плеч плащ, протянул его бедному клирику вместо мешка денег и, поддерживая его, нагрузил ещё большим богатством».

Недаром современники дали своему монарху прозвище Щедрый.

Падение короля Болеслава Смелого.

И снова Болеслав пошёл на Русь и «так захватила его война, что редко пребывал в замке, всё больше в походах, редко в отечестве, всё больше у недругов», — записал на рубеже XII-XIII вв. епископ и хронист Винценты Кадлубек. В отсутствие короля, по свидетельству того же автора, воцарились в стране хаос и беззаконие. По возвращении Болеслав восстановил порядок, с исключительной суровостью наказав виновных. Из-за этого, возможно, и произошёл раздор между монархом и краковским епископом Станиславом, однако о причинах конфликта сегодня мы можем лишь догадываться. Известно только, что король приказал четвертовать епископа, а такой приговор духовному иерарху был чем-то из ряда вон выходящим. Взбудораженное общество враз обратило свой гнев против короля, который вынужден был покинуть страну и бежал в Венгрию, где, видимо, и завершил свой земной путь.

Владислав Герман – князь Польши.

Преемником Болеслава стал его младший брат Владислав Герман, оставшийся дотоле на обочине политической жизни. Смена правителя совпала с изменением международного положения. После победы над папой Генрих IV восстановил могущество империи, более видную роль стала играть и его союзница Чехия, что поставило Польшу перед необходимостью переориентации своей внешней политики. Итак, Герман признал себя вассалом германского императора и вступил в брак с чешской княжной Юдифью.

Владислав I Герман. (Википедия)

Позиция Владислава – некоронованного властелина – и в самой Польше была не слишком сильной. Могущественный воевода Сецех, от имени князя управляющий делами государства, поступал так, словно князем был он сам. «Ослеплённый алчностью, замышлял много жестокого […]. Одних по ничтожному поводу продавал в рабство, других изгонял из отчизны, незнатных предпочитал знатным», — записал Галл. Против его политики стала выступать приобретавшая всё больший политический вес группа крупных феодалов. Недовольные объединились вокруг Збигнева, сына Германа от первой жены, который был лишён права на престолонаследие из-за признания незаконным брака отца с  его матерью.

Открытый мятеж оппозиции заставил Германа пойти на уступки. Он признал за Збигневом право наследования и разделил Польшу на три части: Великая Польша и Куявия достались первородному, то есть Збигневу; Малая Польша и Силезия  — младшему сыну, Болеславу; Владислав Герман сохранил за собой Мазовию и остался верховным князем. Это, однако, не положило конец междоусобице, и вскоре борьба за верховную власть вспыхнула с новой силой.

Збигнев и Болеслав Кривоустый. 

После смерти Владислава Германа его сыновья разделили между собой вотчину: северные земли отошли к Збигневу, ставшему, вероятно в силу старшинства, верховным князем, южная Польша досталась Болеславу. Но слишком многое братьев разделяло, и такое положение не могло сохраняться долго.

Болеслав, который уже в отрочестве играм предпочитал рыцарскую службу, стремился объединить страну и распространить свою власть на Поморье, при поддержке союзников – Венгрии и Киевской Руси. Збигнев придерживался другой политической ориентации: его союзниками стали поморские князья и Чехия, заинтересованные в ослаблении Польши. Противостояние двух враждебных лагерей разъедало страну, которую вскоре охватила гражданская война. Потерпевший поражение Збигнев обратился за помощью к императору Генриху V, который, подобно своим предшественникам, стремился навязать главенство государствам Центральной Европы. Болеслав же, оказавший поддержку Венгрии в её борьбе за независимость, становился опасным противником империи.

Болеслав III Кривоустый (Википедия)

Война с Германией (1109).

«Если ты требуешь наших денег или польских рыцарей в качестве дани, то мы, не защитим нашей свободы, будем считать себя женщинами, а не мужчинами», — ответил Болеслав Кривоустый на послание императора, потребовавшего уплаты дани. Видя непоколебимую решимость польского князя, император двинул свою рать на Польшу и, переправившись через Одру, обложил Глогув. Поскольку штурмом взять город не удалось, было заключено перемирие, на время которого Генрих потребовал заложников, пообещав освободить их в условленный срок. Но поступил вероломно и «полагая, что горожан можно склонить жалостью к сыновьям и друзьям, приказал привязать более знатных из заложников этого города и сына комита поверх осадных машин, думая, что так, без кровопролития, ему откроются ворота», — написал возмущенный Аноним Галл. Это, однако, не сломило боевой дух защитников города и, хотя им пришлось стрелять по своим близким, Глогув не сдали. Изнурённые затянувшейся осадой, немцы отступили от города, и победа склонилась на сторону поляков. На борьбу с агрессорами поднялся тогда весь народ, причинив Генриху огромный урон. «С таким-то триумфом император покинул Польшу […], унося печаль вместо радости, трупы вместо подати».

Болеслав Кривоустый – князь всей Польши.

Победа над немцами заметно укрепила позиции Болеслава в государстве, и потому, когда Збигнев возвратился в Польшу, князь отказался разделить с ним власть. По подсказке советников Болеслав, как свидетельствует хронист, обвинил брата во враждебных происках, приказал заточить в тюрьму, а затем ослепить.

Смерть Збигнева от жестоких пыток вызвала глубокое возмущение подданных. Болеслав, памятуя о судьбе своего деда Болеслава Смелого, упредил возможный бунт, наложив на себя суровое покаяние. Вместе с паломниками отправился он в Венгрию в монастырь св. Эгидия, а оттуда в слезах и молитве брёл босиком к могиле св. Войцеха. «Мы видим такого мужа, такого великого князя […], залитым слезами и испускающим вздохи, как 40 дней поста постоянно лежал на земле в пыли, одетым во власяницу […], сторонящимся человеческого общества и разговора, пользующимся землёй вместо стола, травой вместо скатерти, чёрным хлебом вместо изысканных яств, водой вместо нектара», — написал Галл Аноним.

Овладев положением в стране, Болеслав уладил отношения с империей и Чехией, отказавшейся от польской дани с Силезии.

Возвращение Польше Поморья.

Этот край состоял из двух больших областей. Привислинское Поморье, называемое также Гданьским, было тесно связано с Польским государством и отпало от него лишь при Болеславе Смелом. Более слабые узы объединяли монархию Пястов с Западным Поморьем, отошедшим от Польши ещё во времена Болеслава Храброго. Болотистый, поросший девственными лесами край, населённый поморскими племенами, распадался на небольшие государства, возглавляемые начальниками гродов. В Поморье процветала торговля, благодаря чему быстро росли и богатели крупные морские центры – Гданьск, Колобжег, Щецин, как и города на реке Нотець. Поморяне, несмотря на предпринимаемые ранее миссионерами попытки обратить их в христианство, продолжали оставаться язычниками.

Болеслав Кривоустый овладел сначала Привислинским Поморьем, затем повернул на запад и в 1122 г. завоевал Щецин. Варцислав, считавшийся главой западнопоморских князей, признал главенство Польши, принёс Болеславу присягу на верность, обязался платить дань и оказывать военную помощь. Итак, Западное Поморье стало вассалом Польши, а правитель этих земель – её ленником.

Эти события, по обычаю тех времён, были увековечены в песне:

Прадеды солили рыбу и несли вонючую,

А теперь несут живую сыновья и свежую.

Брали предки города некогда и крепости, —

Эти ж не боятся бурь, породнились с волнами.

По лесам отцы гоняли кабанов, оленей, коз,

Эти ж чуда в море ищут и морских сокровищ в нём.

Князь стремился христианизировать присоединённые земли, и эту миссию поручил бывшему капеллану Владислава Германа, немецкому епископу Оттону, который впоследствии был объявлен святым. Гданьское Поморье вошло в состав Влоцлавекского епископства, для Западного Поморья было образовано епископство в Волине, переведённое затем в Камень-Поморский.

Источники :  A.Dybkowska, J.Żaryn, M. Żaryn. Polskie Dzieje od czasów najdawniejszych do współczesności. Wydawnictwo Naukowe PWN, Warszawa, 1994

Комментарии

А как они по-польски различают «Смелого» и «Храброго»?

Вы меня озадачили. Я постарался навести справки, из которых следует, что прозвища Bolesław I Chrobry и Bolesław II Śmiały из близкородственных слов, но не синонимов. Хотя у Bolesław II Śmiały есть и другое прозвище Bolesław II Szczodry (Śmiały) Щедрый. Как мне объяснили, что смелым можно назвать человека, который может быть таковым в повседневной жизни, а храбрым — на поле боя. Есть такое слово у поляков, как dzielny, что можно перевести, как отважный, мужественный, храбрый, стойкий, энергичный.

Вы все правильно перевели,особенно Болеслав 1 Хробры,и Болеслав2 Смялы, слова близкие но не одинаковые.

О — еще один хорошо знакомый мне король Болеслав Смелый 🙂
Читаю с большим интересом, спасибо!

Мне особенно понравилось про итальянских военачальников! Некоторые факты были мне неизвестны. Нравится Ваш стиль подачи материалы.

Часть 5. Окончание

Конфликт с империей.

Территориальное расширение Польши вновь стало причиной раздоров с империей, которая стремилась установить свою власть над поморскими землями. Однако вскоре обе стороны путём взаимных уступок пришли к соглашению. На съезде в Мерзебурге  Болеслав обязался платить императору дань, но по сей день неизвестно, касалось ли это только Западного Поморья или всех польских земель. Тем не менее ему удалось сохранить все территориальные приращения и укрепить польскую церковную организацию. Император согласился даже на присоединение к Польше поморских территорий, расположённых ещё дальше по направлению к западу. Такое решение явилось крупным политическим успехом польского князя, которого в империи принимали с почестями, положенными коронованным особам.

Болеслав Кривоустый восстановил позиции Польши в Центральной Европе и был настолько сильным, что мог дать отпор империи не только в вооружённом столкновении. Он старался ослабить германское влияние в Венгрии и совершал набеги на пограничные земли верных императору чешских князей. «Он родом из Марсова племени», — писал о нём Галл, — доблестью и знанием рыцарского искусства снискал себе уважение даже у недругов. Германские воины пели о нём:
Болеславе, Болеславе, полководец доблестный,
Защищаешь свою землю храбро ты и ревностно!
Сам не спишь и заставляешь бодрствовать людей своих,
Никому ни днём, ни ночью не даешь глаза сомкнуть.
Мы ведь думали – тебя из земли изгнать твоей,
Но попали сами в плен, — в казематы запёрты!
Королевством должен князь править тот и землями,
Что и с малой силой рать вражью сокрушить сумел!

Завещание Кривоустого.

Стремясь уберечь своих сыновей от братоубийственных войн, выпавших на его долю, Кривоустый незадолго до смерти в 1138 г. разделили государство на уделы и установил принципы наследования верховной власти. Позднее эти установления были названы завещанием (статутом) Кривоустого.

Польская культура (X-XII). Страна и люди.

«Страна эта хотя и очень лесиста, однако изобилует золотом и серебром, хлебом и мясом […], воздух в ней целителен, пашня плодородна, леса изобилуют мёдом, воды – рыбой, где воины бесстрашны, крестьяне трудолюбивы, кони выносливы, волы пригодны к пашне, коровы дают много молока, а овцы шерсти», — так прекрасно описал свою вторую родину иноземный монах Галл аноним. Обширные территории покрывала пуща, так что дерева было под достатком; его использовали в качестве строительного материала, но деревянные дома того времени значительно отличались от современных. Жилища как бы выплетали из тонких древесных веток и обмазывали глиной; небольшие оконца затягивали рыбьими пузырями, вход закрывала переносная стенка, напоминавшая ширму. Возводились также солидные дома из толстых брёвен; они были теплее, прочнее, но и гораздо дороже.

Деревянное зодчество зародилось в городах и уже оттуда стало проникать в деревни, жители которых охотно переходили из тёмных и холодных мазанок в более удобные жилища. На фоне деревянного ландшафта не могли не впечатлять каменные строения, выдержанные в распространённом тогда во всей Европе романском стиле. Владетельные князья сооружали руками иноземных мастеров великолепные каменные замки, дабы подчеркнуть своё богатство и могущество. Их видимые издалека укреплённые резиденции с мощными стенами из тесаного камня, небольшими, расположенными в верхних частях стен сводчатыми окнами царили над всей округой. Внутри располагались огромные парадные залы, предназначенные для встречи и приёма иностранных монархов и послов, но были и покои поскромнее, где правители принимали своих подданных. Мрачный и суровый интерьер украшали висевшие на стенах ткани, богато расшитые золотом и даже инкрустированные драгоценными камнями. По вечерам помещения освещались дрожащим пламенем свечей; полы были устланы коврами и шкурами, что укрепляло холодные залы и делало их более уютными. К дворцам и замкам примыкали часовни в виде ротонды, то есть круглые в плане, где священники совершали богослужения для монарха и его приближённых.

Общедоступные храмы строились за пределами резиденции правителя. По велению и нас средства князя возводились монументальные строения – каменные кафедральные соборы, фасад которых был всегда обращён на восток, в сторону Иерусалима, где находился гроб Господень. По сравнению с жилыми помещениями интерьер храма поражал своими размерами. Его стены украшали мозаика, фрески и скульптуры, славившие могущество Бога; в кафедральных сокровищницах хранились ценные предметы церковного обихода: чаши, ризы, реликварии, а также драгоценности и меха, пожалованные светскими лицами.

Кафедральные соборы были центрами просвещения. При них открывались школы, где обучались будущие служители культа, создавались библиотеки, где хранились переписанные вручную и богато иллюминированные богослужебные книги, учебники латинской грамматики, трактаты отцов церкви и даже сборники античной поэзии. Именно в храмах были написаны по-латыни, на литературном языке той эпохи, первые хроники и календари, запечатлевшие наиболее знаменательные события из жизни династии и государства. Так зародилось польское летописное творчество, первым выдающимся представителем которого был Галл Аноним, придворный хронист Болеслава Кривоустого. Его летопись, поражающая красотой стиля, прославляет достойные подражания подвиги владык в духе обязывающих тогда литературных канонов, воспевает любовь к отечеству, воздаёт хвалу его защитникам.

Просветительской деятельностью занимались также монастыри. Монахи, жившие в бенекдитинских аббатствах, знакомили местных жителей с новейшими достижениями в области сельского хозяйства, в монастырских садах возделывали новые сорта лекарственных растений, пользуя ими окрестных жителей. Нередко в женских монастырях обручались до замужества девушки из знатных семей.

Духовным лицам поручалось выполнение многочисленных обязанностей при дворе верховного князя, в том числе воспитание его сыновей. Правители придавали огромное значение образованию своих наследников, например Мешко II знал латынь и греческий. Именно ему швабская принцесса Матильда подарила книгу о литургии Католической церкви, с похвалой отозвавшись в приложенном письме о заслугах польского короля перед христианством.

Двор монарха был также центром воспринятой с Запада рыцарской культуры. Сыновья феодальной знати, находясь при дворе, учились владеть оружием, знакомились с рыцарскими обрядами. Главным из них было посвящение в рыцари, что перед наследниками престола и юношами из знатных родов открывало путь, ведущий к достижению чести и славы. По достижении соответствующего возраста оруженосец, то есть юноша, пожелавший стать рыцарем, готовился, в посте и молитве, к церемонии опоясывания мечом. Во время торжественного богослужения в кафедральном соборе г. Плоцка король Болеслав Кривоустый был посвящён отцом в рыцари. «И не только он один в этот день получил от отца рыцарский пояс, но из любви и уважения к сыну отец даровал оружие и многим его сверстникам», — отметил хронист. Рыцарский кодекс оказал сильное влияние на весь дворцовый церемониал, ибо был неотделим от христианской морали и устанавливал нормы поведения, обязательные даже на поле брани. Нарушивший их покрывал себя позором и бесславием. Рыцарские идеалы, подвиги предков и легендарных героев воспевались в песнях, исполняемых во время пиров под звуки музыки.

Важным элементом тогдашней жизни была одежда, — она позволяла определить место человека в обществе, его семейное положение. Мужчины одевались в рубахи и штаны, поверх набрасывали длинные накидки (туники), зимой в полушубки из овчины или плащи в виде пелерины. Женщины носили длинные прямые платья, чулки, связанные крючком или сшитые из полотна. Богатые люди отдавали предпочтение дорогим тканям яркого цвета – красного, зелёного, голубого или фиолетового, украшенным шитьём и пуговицами из драгоценных металлов; наряд дополняли тяжёлые цепи, перстни и прочие украшения. Замужние женщины закалывали собранные в пучок волосы высоко на макушке или заплетали в косы, украшая их лентами и бантами.

Христианская культура, быстро воспринятая зажиточными слоями, гораздо медленнее проникала в широкие круги общества. Однако языческие обряды постепенно вытеснялись церковными церемониями по случаю крестин и похорон, что привязывало людей к новой вере и новой морали. Распространению христианства способствовало и то, что среди служителей культа было всё больше поляков, равно как и принятие новой религии князьями и феодалами, примеру которых следовали простые люди.

Польская культура эпохи первых Пястов, совмещая в себе иностранные влияния и самобытные начала, постепенно вливалась в русло западной культуры. И хотя не расцвело ещё собственное художественное и историографическое творчество, для его подъёма в грядущем, XIII столетии был уже создан солидный фундамент.

Заключение.

При первых Пястах произошло прочное объединение польских земель, хотя протекало оно не без трудностей, поскольку границы центральноевропейских государств в то время только ещё складывались. И потому яблоком раздора часто становились многие пограничные территории: на Силезию, к примеру, предъявляла свои права Чехия; Червенские города были предметом спора с Киевской Русью, Западное Поморье – с империей.

Однако основную борьбу Польша вела за своё независимое положение в Европе, и в этом плане самой серьёзной угрозой были попытки империи навязать своё главенство. Первым Пястам удалось отстоять независимость государства; благодаря таким коронованным правителям, как Болеслав Храбрый, утвердилась традиция Королевства Польского, память о котором в эпоху феодальной раздробленности объединяла народ.

При первых Пястах зародилось сознание единства, обусловленного общностью происхождения, обычаев, языка и государства. Происходило также разделение населения на социальные группы, что было связано с земельными пожалованиями со стороны верховного правителя. Складывались, с одной стороны, сословия рыцарей и крупных феодалов (знати), возникали обширные церковные владения; с другой стороны, происходил процесс постепенного закабаления крестьян, попадавших во всё большую зависимость от землевладельцев. Наряду со свободными общинниками и зависимым крестьянством появилась категория так называемых аскриптициев (приписных), то есть людей, которые не могли бросить землю владетеля, ибо были прикреплены к ней соответствующими документами. Всё больше становились имущественные и правовые различия между разными категориями крестьян, что впоследствии привело к глубокому расслоению польской деревни.

Плох, автор поста, который выпячивает роль одного этноса и скрывает роль другого этноса. Вы как шарманщик крутите одну и ту же мелодию,избегая ответить на прямо поставленный вопрос —  участвовали ли иудеи в становлении польского гос-ва или нет


Даниил Галицкий в борьбе за австрийское наследство

( часть 1)

Союз с татаро-монголами парадоксальным образом способствовал укреплению могущества Даниила Галицкого. В то время, как привычный русичам мир, претерпевал коренные изменения, становясь частью Золотой Орды, Даниил, казалось бы, нисколько не замечая своего зависимого положения, продолжал заботиться о расширении пределов своей державы. Не удовлетворяясь одними лишь традиционными направлениями своей внешней политики, Даниил вмешался в борьбу за австрийское наследство, в тот самый момент, когда дальнейшая судьба Руси, как Северо-Восточной, так и Юго-Западной, висела на волоске.

Обратимся к галицко-волынскому летописцу и посмотрим, что рассказывает он о предпринятых Даниилом походах в Австрию и Чехию.

В 1246 г.по счёту галицко-волынского летописца, Бела, король Венгерский, воюя с Фридрихом Рагузским, позвал к себе князя Даниила на помощь. Даниил пришёл к нему с русскими и татарскими полками. Крепко бился он с немцами и победил их, и Фридриха убил. Король венгерский дал Роману Даниловичу сестру Фридриха в жёны, а в качестве приданного бесчисленные богатства, скопленные её родственниками. Помогал Даниил королю венгерскому и против чехов. с Львом сыном своим, и показал большие победы над чехами и немцами. Такова, если говорить словами летописца, суть сложной внешнеполитической интриги, в которую оказался замешан князь Даниил.

На самом деле, описанные в летописи события происходили несколькими годами позднее и носили намного более драматичный характер, чем это может показаться при ознакомлении с сообщением летописца.

В 1252 г.[1] Даниил откликнулся на просьбу венгерского короля, у которого в то время шла война с чехами и австрийцами. Бела IV стремился подчинить своей власти Австрию и входившую в её состав Штирию, которыми на протяжении нескольких веков владели Бабенберги. Последним представителем этой династии на троне Австрии был герцог Фридрих II Воитель (1210- 15 июня 1246 гг.), павший в битве с венгерами на реке Лейта. После гибели герцога Фридриха в живых из династии Бабенбергов остались две женщины: Маргарита (1204−1266 гг.), сестра Фридриха и вдова короля Генриха VII Гогенштауфена, а также Гертруда (1226 — 24 апреля 1288 гг.), дочь Генриха Бабенберга, старшего брата Фридриха II. В 1246 г. Гертруда вышла замуж за Владислава Моравского, сына чешского короля Вацлава I.

Согласно «Малой привелегии», изданной 17 сентября 1156 г. Фридрихом I, императором Священной Римской империи, в случае отсутствия наследников мужского пола, австрийский престол должен был передаваться по женской линии.

После заключения брака с Гертрудой, Владислав Моравский стал наиболее вероятным претендентом на австрийский престол. Однако воспользоваться своим правом он не успел, неожиданно скончавшись в 1247 г. Гертруда овдовела.

Император Священной Римской империи Фридрих II Штауфен (26 декабря 1194 — 13 декабря 1250), желая прибрать Австрию к своим рукам, объявил это герцогство выморочным леном. В подкрепление этих слов, он занял своими войсками Вену. Совершенно очевидно, что император своими действиями грубо попрал установленный его предшественником порядок престолонаследия в Австрии. Вряд ли с этим поступком императора согласились бы все остальные претенденты на австрийскую корону.

Гертруда, не желая становиться пленницей императора, бежала в Венгрию. Здесь она попросила защиту у римского папы Иннокентия IV. Римский папа по-своему смотрел на будущее Австрии. Он настоял на браке Гертруды с маркграфом Бадена Германом VI. Последний был признан папой герцогом Австрии и Штирии (14 сентября 1248 г.).

После заключения брака, Герман отправился в Вену, чтобы принять власть над Австрией и Штирией. Однако, местные жители вовсе не были настроены миролюбиво по отношению к Герману, которого считали чужаком. Герману пришлось покинуть Австрию и искать защиты у герцога баварского. В октябре 1250 г. Герман скончался, оставив после себя годовалого сына, которого нарекли Фридрихом. Гертруда снова стала вдовой.

Между тем, попытки Гертруды и двух её мужей занять австрийский престол, разумеется, не означали, что другие претенденты на наследство герцога Фридриха II всё это время сидели сложа руки. Не менее ожесточённая борьба за власть в Австрии развернулась между сторонниками императора и приверженцами Маргариты Бабенберг, тётки Гертруды.

Свои права на австрийский престол предъявил и молодой моравский герцог Пржемысл Оттокар II (1233−26 августа 1278 гг.). По справедливости, Оттокар опирался на довольно сомнительные аргументы: поскольку Гертруда, о которой мы говорили выше, в первый раз была замужем как раз за его братом Владиславом, не успевшим стать австрийским герцогом, то и он, брат Владислава, в силу своих родственных связей, мог претендовать на австрийскую корону. В 1250 г. австрийские дворяне, уставшие от смуты, избрали Оттокара герцогом Австрии. Теперь Оттокар должен был жениться на одной из двух представительниц рода Бабенбергов, чтобы узаконить свои права на австрийскую корону. Вариант женитьбы Оттокара на Гертруде отпал сам собой: она была женой его покойного брата. Таким образом, оставался только один вариант: женитьба Оттокара на Маргарите, которая была старше его на тридцать лет. Свадьба состоялась 11 февраля 1252 г.

Однако, на Австрию и Штирию имел свои виды ещё и венгерский король Бела IV, который не собирался отдавать эти земли по доброй воле Оттокару. Бела IV замыслил привлечь к участию в борьбе за Австрию и Штирию галицко-волынского князя Даниила, а сына его Романа Даниловича сделать мужем Гертруды.

 


[1] А не в 1246 г., как у летописца.

Комментарии

Свои права на австрийский престол предъявил и молодой моравский герцог Пржемысл Оттокар II
———-Кроме того, что его брат был «связан» с Австрией, сам Оттокар II был на тот момент лишь моравским правителем: Чехией правил его отец Вацлав Одноглазый, а Оттокару была пожалована частичка Чехии — Моравия. А Моравия — это непосредственно граница с Веной (линия Оломоуц — Брно — Вена). Так сказать, претендовал на Вену не только из-за «связей» брата, но и просто… «по-соседски». )))

Скажем так: претендовал в силу определённых исторических традиций, связывавших земли тогдашней Австрии и Моравию в один клубок.И клубок этот завязался несколько ранее знаменитого путешествия Константина и Мефодия в Моравию.Да и галицкие князья не были новичками в этих землях.Да и само название «Вена» говорит о «связи» самих этих мест со славянами: Вена — Wenden — Венеды — Славяне. Еще до Кирилла и Мефодия. Да.А как же Vindobona? 🙂

(Не говоря о гальштатской культуре…)

А как же генетические связи кельтов с древними славянами? Не говорю уже о том, что иллирийцы, плотно смешавшиеся с кельтами, были одними из прародителей славян.

Часть 2

Объединённое королевство двух последних Пястов.

Положение Польши.

Казимир, названный потомками Великим, волею отца своего, по праву наследования и с согласия съезда сановников, короновался в 1333 г. Новый монарх вступал на престол в труднейших условиях. Под его властью находились лишь Малая Польша, Великая Польша, Серадзская и Ленчицкая земли. Вне пределов государства оставались подчинённая Чехии Силезия, независимая Мазовия, а также захваченные крестоносцами Привислинское Поморье, Куявия и Добжинская земля.

Сильный чешско-тевтонский союз представлял серьёзную угрозу Польше, тем более, что война поляков с крестоносцами продолжалась с 1327 г., а срок заключённого перемирия истекал в 1335 году.

Внешняя политика Казимира Великого.

Условием сохранения государственности был разрыв враждебного союза. Ввиду военного преимущества противников Казимир решился на дипломатическую деятельность, и договоры с Иоанном Люксембургом вскоре принесли плоды. В 1335 г. на съезде в Вышеграде чешский король отрёкся от притязаний на польскую корону за крупную сумму – 20 тыс. коп пражских грошей, благодаря чему Чехия перестала угрожать жизненно важным интересам Польши.

На том же съезде чешский и венгерский монархи рассудили спор между поляками и крестоносцами из-за захваченных Тевтонским орденом земель, приняв при этом неблагоприятное для Польши решение: обязали крестоносцев вернуть Куявию и Добжинскую землю, но позволили им сохранить за собой Поморье и Хелминскую землю в качестве «вечного дара».

Казимир III Великий (Википедия)

Возмущённый несправедливым решением, Казимир, как в своё время и его отец, обратился с жалобой к папе римскому. Тот, ответив, что не может «не выступить против захватчиков, поджигателей, святотатцев и злодеев», так он назвал крестоносцев, возобновил процесс, который состоялся в 1339 г. в Варшаве. На процессе было допрошено множество свидетелей, представлявших все сословия. «Матеуш, архидьякон плоцкий, заявил, «что Поморье является частью Королевства, сказал также, что и на Поморье, и в Польше один и тот же язык, ибо все говорят по-польски». Гоцьвин, мещанин из Шадека, утверждает, что «ленчицкий князь из Польши, который был князем Добжинской земли, сам поляк […] и его предки были поляками […], а люди той земли говорят по-польски, как и земли, которая есть часть Польского королевства и в границах этого королевства». Архиепископ гнезненский Янислав утверждает, что «[…] Хелминская земля является частью королевства Польши и находится в границах этого королевства […], что король является государем всех земель, расположенных в пределах Польского королевства, и даёт их, кому пожелает, и отбирает, у кого пожелает», — записано в судебных актах. Однако и на сей раз повторилась история предыдущих процессов: несмотря на то, что на основании показаний свидетелей судьи постановили признать польскими и возвратить все захваченные земли, крестоносцы отказались это решение выполнять.

Казимир, убедившись, что никакие судебные постановления не помогут, решил изменить свою политику и вести непосредственные переговоры с Тевтонским орденом. Они завершились подписанием в 1343 г. мирного договора в Калише, по которому крестоносцы возвратили Польше Добжинскую землю и Куявию, оставив себе Гданьское Поморье и Хелминскую землю. А польский король сохранил за собой титул владыки и наследника Поморья, что впоследствии позволило возобновить старания, направленные на возвращение этой земли.

Карта Польши в правление Казимира III Великого (1333-1370). Википедия

Укрепив северную границу государства, Казимир предпринял попытку вернуть Силезию. Большинство силезских князей, хотя Иоанн Люксембург отказался от притязаний на польскую корону, продолжали признавать главенство Чехии. И лишь Болько Свидницкий не подчинился Люксембургам, а его сопротивление, поддержанное Казимиром Великим, привело к войне между Польшей и Чехией. В 1348 г. Карл IV Люксембург, сын и преемник Иоанна, король Чехии, избранный одновременно германским императором, присоединил Силезию к Чехии. В это же время был подписан мирный договор в Намыслове, в котором заявлялось, что король Казимир отрекается от прав на Силезию, а Карл IV – от притязаний на Мазовию. Но польский монарх не переставал думать об этом княжестве, — он занял Всховскую землю и просил папу римского освободить его от невыгодных обязательств. Несмотря на это, Силезия отделилась от Польского королевства на долгие века, хотя всё время поддерживала тесные культурные и экономические связи с Польше.

Присоединение Галицкой Руси.

Ярослав, князь Галицкий! Твой град
Высоко стоит под облаками.
Оседлал вершины ты Карпат
И подпёр железными полками.[…]
Дверь Дуная заперев на ключ,
Королю дорогу заступая,
Бремена ты мечешь выше туч,
Суд вершишь до самого Дуная.
Власть твоя по землям потекла,
В Киевские входишь ты пределы,
И в салтанов с отчего стола
Ты пускаешь княжеские стрелы.

Перевод Н. Заболоцкого

В конце XII века Галицкое и Волынское княжества соединились под властью одного правителя – Романа Мстиславича, князя волынского, который впоследствии распространил свою власть и на Киевщину, а его государство стало одним из крупнейших политических центров раздробленной Руси. Сын Романа, Даниил, один из самых выдающихся полководцев Руси, пытался дать отпор татарам, но был вынужден признать зависимость от них. И тем не менее, татарское иго было в его княжестве не столь тяжким, как в других областях страны. Вскоре после смерти Даниила в княжестве разгорелась борьба за власть, враждующие князья стали искать поддержку в Польше и Венгрии, а Галицко-Волынская Русь начала приходить в упадок.

В 1323 г. умер последний владыка Галича, передав престол своему племяннику, мазовецкому князю Ежи Болеславу. Вступив на престол, он вынужден был усмирять своих противников – мятежных бояр. Заключил договор с Казимиром Великим, и за помощь польского короля провозгласил его своим наследником.

В 1340 г. князя Ежи Болеслава отравили, и начались войны за права Казимира на Галицкую Русь. Заключённый ранее договор с Карлом Робертом Анжуйским, мужем сестры Казимира, Эльжбеты Локетек, гарантировал королю поддержку Венгрии, которая также была заинтересована в обладании этой плодородной и богатой землёй. Против польского монарха, хотя он был законным престолонаследником, выступили местные князья при поддержке татар. К борьбе подключились литовцы, усмотрев возможность подчинить себе этот край. Длительная война закончилась в 1366 г. присоединением Галицкой Руси к Польше, а также покорением Хелмской, Белзской, Владимирской земель и Подолии. Благодаря этому территория Польского государства увеличилась почти вдвое.

Присоединение Галицкой Руси имело для Польского королевства важные последствия. Во-первых, страна оказалась выгодно расположенной на перекрёстке двух больших торговых путей, ведущих к Балтийскому и Чёрному морям. Во-вторых, возложило на Польшу бремя защиты Руси от нападений литовцев и татар. С того времени польским монархам приходилось уделять гораздо больше внимания восточным вопросам, что коренным образом повлияло на направление внешней политики. Уже в пятидесятые годы XIV в. король Казимир приступил к культурному и экономическому объединению Галицкой Руси с Польшей.

Он перенёс столицу княжества из Галича во Львов, которому предоставил новые городские права и превратил в крупнейший ремесленно-торговый центр этой провинции, переселив туда мещан из Кракова, Силезии и Германии. Городам и селам Казимир Великий предоставил неизвестное дотоле немецкое право, создал сеть приходов латинской церкви, не нарушая при этом прав русинов, исповедовавших православие, и тем самым заложил фундамент характерной для польского государства веротерпимости.

Такая веротерпимость распространилась и на евреев, масса которых бежала из Западной Европы, спасаясь от преследований, и осела в Польше и на Руси. Уже в XIII в. им был пожалован привилей; в дальнейшем его закрепил и расширил Казимир Великий, предоставивший им право на создание своих органов самоуправления, свободу вероисповедания и покровительство короля.
Евреи селились преимущественно в городах, где подчас наживали большие состояния, — были банкирами, занимались сбором мыта и пошлин, арендой соляных копей и т.п.

В польском королевстве селились также люди других национальностей, сохраняя и культивируя здесь свои обычаи, — армяне, татары и валахи.

Мазовия – ленник Польши.

Войны с Литвой за Русь позволил Польше подчинить Мазовию. В 1348 г. Карл IV Люксембург отказался от притязаний на этот удел, что значительно помогло Казимиру в достижении поставленной цели. Через несколько лет монарх унаследовал Плоцкое княжество, а другие мазовецкие князья, на владения которых постоянно нападали крестоносцы и литовцы, стремились добиться его покровительства, взамен соглашаясь признать главенство польского короля. Так с 1355 г. Мазовия формально признала вассальную зависимость от Польши.

Северная политика короля.

Хотя король был занят делами Руси, но он не переставал добиваться присоединения к монархии потерянных пястовских земель. Отняв у маркграфов Бранденбурга  Валч, Давск и Чаплинек, он передвинул границы Польши к западнопоморскому княжеству. Казимир выдал свою дочь Эльжбету за правителя Поморья, Богуслава V, а их сына Кажко Слупского воспитал при своём дворе и усыновил, видя в нём будущего польского монарха. Всё это время король надеялся присоединить Поморье к Польше. Однако развитие политической ситуации и преждевременная смерть Кажко расстроили эти планы.

Источники: A.Dybkowska, J.Żaryn, M. Żaryn. Polskie Dzieje od czasów najdawniejszych do współczesności. Wydawnictwo Naukowe PWN, Warszawa, 1994

Молодой сын Владислава Локотка Казимир Великий на момент вступления в управления государством слыл развратником и трусом. В путешествиях за границу, особенно при дворе сестры, венгерской королевы, он пристрастился ко всему чужеземному и к легкой жизни. Влюбчивый и гуляка, он чувствовал отвращение к войне и опозорил себя бегством с поля боя при Пловцах. Однако со временем он научился сдерживать свою горячность, а чужие примеры употребил на пользу себе и государству. Звание Великий дается только по делам.

Важно учиться сдерживать свои страсти и работать над собой, что и доказал польский король.

Часть 3. 

Внутренние реформы.

Казимиру Великому досталось в наследство истощённое непрерывными войнами, малонаселённое государства. Раздробленные на удельные княжества польские земли отличались друг от друга в правовом отношении, а многочисленные Пясты и представители старинных магнатских родов косо смотрели на укрепление центральной власти. Остро ощущалась нехватка исправно действующей администрации, на дорогах свирепствовали насилие и разбой, словом, каждая сфера жизни требовала основательных перемен. Обеспечив прочный мир на границах, монарх приступил к реформированию государства в невиданных ранее масштабах. На незаселённые территории страны, в частности, в Малую Польшу, Свентокшискую пущу и Подкарпатье, переселил колонистов из других районов Польши, Силезии, Чехии и Германии, позволив им на землях, где были выкорчеваны леса, закладывать деревни по немецкому праву. То же самое делали в своих владениях поощряемые королём рыцари и духовенство. Так развернулась колонизационная кампания, приведшая к значительному увеличению площади возделываемых земель.
Казимир Великий особенно интересовался торговлей. Король предоставил городам привилегии, позволявшие извлекать выгоду из международного обмена. Чужеземные купцы могли ездить в Польшу лишь по выделенным маршрутам (дорожное принуждение), а в определенных городах, наделённых правом склада, обязаны были останавливаться и выставлять свои товары на продажу. Так вырастали крупные торговые центры, привлекавшие польских купцов и ремесленников, которые могли в них приобретать недоступные в других местах, редкие виды сырья, ткани, пряности и т.п.
Оживлённый торговый обмен приносил государству большую прибыль от мыта и пошлин. Серьёзным источником доходов было также горное дело, особенно соляные копи. Крупными соляными копиями (жупанами) в Бохне и Величке управляли служащие, называемые жупниками. Добыча каменной соли являлась прерогативой короля, то есть находилась всецело в его подчинении. Казимир издал для соляных копей подробные распоряжения, нарушения которых грозило серьёзным наказанием. Подобным образом он упорядочил управление монаршими владениями, взяв их под свою власть после периода удельной раздробленности.
Для укрепления государственной казны необходимой стала унификация денежных знаков, ибо в то время в Польше были в обращении разные монеты, выбитые на монетных дворах отдельных князей, а также валюта иностранных государств. Монарх ввёл в обращение серебряный грош и повелел пользоваться им всем своим поданным. «Поскольку государь один и право одно, одна и монета должна быть во всём государстве», — записано в Статутах Казимира Великого, в которых собственная денежная единица признавалась символом суверенитета.

Статуты Казимира Великого.

В те годы в Польше обязывало так называемое обычное право, то есть неписаные законы, разные для отдельных княжеств, которые не соответствовали нуждам объединённого государства. Составлять их свод, придавая современный характер, взялся по поручению короля гнезненский архиепископ Ярослав Богория из Скотников. В результате были созданы два статута – для Малой и Великой Польши. В них сохранены специфические правовые различия этих провинций, а также  введены новые положения, обязательные для всего королевства.
Одновременно с совершенствованием права была проведена реформа правосудия. Для магнатов и рыцарей Казимир Великий учредил уголовные суды старост – так называемые градские суды. А для мещан и крестьян открыл в Кракове Высший суд немецкого права и, как записал Длугош, «считая позорным, чтобы над подданными ему гражданами вершили правосудие магдебуржцы, отменил этот обычай как пагубный и вредный». Провести в жизнь эти новшества можно было лишь при наличии сильной центральной власти и исправно действующей администрации. Особенно важная роль в государстве была отведена королевской канцелярии, возглавляемой канцлером и заместителем канцлера. Бывшие удельные княжества были преобразованы в воеводства и земли, которыми от имени короля правили старосты. Консультативные функции при монархе исполнял королевский совет, в который входили представители малопольской знати. Его членами Казимир назначал также новых людей, которым служба при дворе открывала путь к личному выдвижению, возвышению рода и богатству.
Управлять так организованным государством король назначал образованных юристов. Выезд за границу на учёбу был делом дорогостоящим и сложным, а число выпускников иностранных школ не удовлетворяло подробностей Королевства. Поэтому монарх основал первый в Польше и второй в Центральной Европе университет в Кракове. «Да будет там важнейших наук сокровищница, дабы давала мужей мудрых в совете, украшенных добродетелями и в разных науках сведущих. […] В сей град Краков пусть съезжаются свободно и безопасно все жители не только нашего королевства и соседних стран, но и иные, из разных частей света, страждущие приобщиться к сей сокровищнице знаний», — гласила запись в грамоте об основании университета. В Краковской академии должно было действовать 11 кафедр, в том числе 8 юридических. Однако из-за наступившей вскоре кончины короля деятельность университета была приостановлена и возобновилась лишь в начале следующего столетия.
Важным элементом государства было войско. Казимир Великий разделил его на хоругви – местные подразделения, состоящие из нескольких сотен воинов каждая. Помимо того он обязал рыцарей и старост выставлять вооружённые конные отряды в случае войны, численность которых зависела от зажиточности владельца. Одним из крупнейших достижений монарха стало создание системы обороны страны. В приграничных районах и по соседству со столицей он повелел возвести каменные укреплённые замки, а города обнести крепостными стенами. До сих пор об этом короле говорят, что он «застал Польшу деревянной, а оставил каменной».

Корона Польского королевства.

Государство Казимира Великого значительно отличалось от государства предыдущих Пястов. Среди поляков крепло чувство государственной общности. Королевские канцелярия и совет были школой политического мышления. Из этого круга вышел Спытко из Мельштына, который – будучи послом при дворе императора – якобы сказал: «Ваш император ниже папы римского, он ему присягает, а у нашего короля корона и меч от Бога, свои права и традиции предков он ставит выше законов империи».
Принятое тогда название Польши – Корона Польского Королевства – имело глубокое содержание и определяло суверенный неделимый организм, территория которого не могла быть урезана монархом. Тем самым государство перестало быть наследственной родовой собственностью династии и уже не отождествлялось с личностью правившего государя.

Съезд монархов в Кракове.

В 1364 г. в Кракове с участием германского императора Карла IV состоялся съезд королей Венгрии, Кипра, Дании и многих князей. На нём, в частности, обсуждались проблемы Центральной Европы и вопросы защиты от опасности, угрожавшей со стороны Турции. Король Казимир приготовил для своих высоких гостей великолепный приём: «Для королей, для каждого из них в отдельности, в краковском замке были отведены комнаты и спальни, роскошно отделанные пурпуром и парфирой, золотом, жемчугами и другими драгоценностями […]. Потом устраивались рыцарские турниры с копьями, пляски и разные забавы, длившиеся более десяти дней. Победителям турниров и фехтовальщикам польский король Казимир щедро раздавал награды […]. А сам Вежинек, как уже говорилось, королевский казначей, не преминул показать себя: пригласив этих пятерых королей, всех князей, господ и прибывших гостей к себе домой на пир […], Казимира, короля польского, посадил на первом и самом почётном месте […], ибо никому не обязан был оказывать столь высокого почтения и благодарности, как господину своему Казимиру […]. А когда уже закончилось это пиршество, короли и князья […] с преклонением перед королём и благодарностью за оказанные им почести, разъехались в свои королевства, княжества и уделы […]. С той поры имя Казимира прославилось по свету во всех странах, как христианских, так и языческих», — написал Длугош.

Договоры о престолонаследии.

У Казимира Великого от первого брака были две дочери, но польское право не разрешало наследовать трон по женской линии. В 1339 г. король заключил союз с венгерским королём Карлом Робертом, которого за помощь в войнах с Чехией и Тевтонским орденом, а также за согласие на присоединение к Польше Галицкой Руси назначил своим преемником и престолонаследником, если у него самого не родится сын. Так что это был договор, продиктованный политической необходимостью, ведь польский монарх, которому тогда было всего 28 лет, рассчитывал на то, что у него родится мужской потомок. Но получилось иначе.
В 1351 г., когда Казимир тяжёло заболел, государственные сановники принесли присягу наследнику венгерского трона Людовику Анжуйскому как будущему королю Польши. Казимир Великий скончался в 1370 г. после непродолжительной болезни. «Блаженно сиял блеском многих добродетелей […], хотя не мог быть лишён недостатков», — написал Ян Длугош. Современники упрекали монарха в слишком свободном образе жизни и запальчивости. Однако, «искупая пороки достоинствами, он имел больше таких черт, которые по праву должны находить признание […]. Его любовь к отчизне была столь велика […], что он превышал ею всех польских королей […]. Издавая указы и законы, прокладывая дороги, строя замки и города […], возводя костёлы, сделав справедливыми суды, он укрепил королевство, сословия и государственные учреждения». Смерть короля погрузила в скорбь всех жителей Польши. «Какой был стон, какой плач, какие рыдания […], нелегко выразить человеческим языком».

Польская культура в годы правления последних Пястов.

Важнейшим событием эпохи в области культуры было, безусловно, основание Краковской академии. Хотя духовная жизнь существовала в Польше и раньше, сосредотачиваясь при королевском дворе и кафедральных школах, только университету удалось привлечь группу учёных, которые, обучая студентов, могли вместе с тем творчески развивать разные области науки.
За годы властвования Казимира Великого на польских землях получила распространение архитектура готического стиля, выработавшая, несмотря на западные заимствования, свои собственные, неповторимые формы. Кроме замков, крепостей и городов король возводил храмы, заботясь о красоте их архитектуры, привлекая к оформлению художников и ремесленников. Были возведены стрельчатые трёхнефные костёлы с большими украшенными витражами окнами, имеющими форму остроугольной арки. Стрельчатые своды внутри храмов покоились на декоративных колоннах; взоры приковывала роспись, искусная резьба и богатая утварь. Король «многие из этих костёлов одарил драгоценными ризами, золочёными чашами и огромным количеством книг», — написал летописец эпохи, горячий приверженец Казимира, Янко из Чарнкова.
В XIV в. большую культурную роль играли города: в них был самый широкий доступ к книгам и самая разветвлённая сеть приходских школ. В этих школах, открываемых зачастую иноземными колонистами, преподавание велось нередко на немецком языке. Детей учили читать, писать и считать, то есть всему, что могло пригодиться горожанам в их повседневной жизни. И потому неудивительно, что образованных людей в городах было больше всего.
На характер городской культуры влияли действовавшие в городах общественные организации – цехи и гильдии. Они объединяли ремесленников и купцов одной специальности, играя роль профессиональных, религиозных и светских организаций. У каждой из них был свой, считавшийся покровителем святой и свои, связанные с ним праздники. Члены цехов и гильдий участвовали в различных торжествах, религиозных процессиях, свадебных церемониях, похоронах своих товарищей и т.п.; одетые в цеховые костюмы определённого цвета, они несли эмблемы своих объединений. Вместе проводили досуг, встречаясь на пиршествах и гуляниях в залах цеховых домов. Со временем у цехов и гильдий сложились свои обычаи и традиции, сохранившиеся до наших дней.
В XIV в. изменилась и застройка городов. Улицы мостили камнем или выстилали толстыми досками, дома возводили из кирпича. Типичный мещанский дом имел узкий фасад и один или два этажа. Богатые горожане украшали комнаты своих домов стенной живописью, коврами и дорогой мебелью. Люди зажиточные не жалели средств на общественные нужды. На свои деньги сооружали готические ратуши – резиденции городских советов, огромные торговые ряды и зернохранилища, возводили храмы. Подобные строения определяли облик больших и малых городов в XIV в.
«Итак, в эпоху позднего средневековья культура общества, населявшего польские земли, развивалась интенсивно и разносторонне, отличалась богатством и многообразием, всё более глубокие узы связывали её с европейской цивилизацией, но вместе с тем ей в значительной степени удалось сохранить своё лицо».

Заключение.

Весь период правления Владислава Локетека характеризовался неустанной борьбой за корону и границы. Король сумел отстоять независимость только что объединённого, хотя и урезанного государства, несмотря на серьёзную опасность, угрожавшую со стороны соседей. Казимир Великий вступил на престол уже как полноправный наследник и короновался  без каких-либо трудностей. Не участвуя во внутренних распрях, он мог посвятить себя внешней политике и многого добился в этой области: распада вражеских союзов и присоединения Галицкой Руси. Его реформа государственного строя превратила Польшу в современную сословную монархию. Из казимировской школы вышли кадры ответственных чиновников, способных управлять страной в трудный для королевства период, наступивший после смерти Людовика Анжуйского. В переломные моменты они умели делать правильный для Польши выбор. Проводимая Казимиром Великим политика способствовала значительному укреплению международного положения Польши, которое оставалось прочным и в послепястовскую эпоху.

Источники :

A.Dybkowska, J.Żaryn, M. Żaryn. Polskie Dzieje od czasów najdawniejszych do współczesności. Wydawnictwo Naukowe PWN, Warszawa, 1994

Мезенцев Дмитрий, diletant.ru

 Комментарии

Всё верно, это как создало основы для «шляхетской демократии» в будущем, появлению Сейма и Конституции Nihil nоvi, её принятию в 1505 году в Радоме.

Хочу немного дополнить итогами правления Людовика, его правление оставило более прочный результат, по своим последствиям решающий будущность Польши—Кошицкий договор, он был первой общей привилегией, охватывающей массу панов и шляхты, определяющий своими последствиями не только экономические интересы,но и дела общественные, государственные. Он выводил шляхту, ранее замкнутую в тесные рамки сельскохозяйственных занятий, на арену общественной жизни, дал ей возможность потянутся к власти. Договоры о наследовании престола, в которых шляхта с этих пор будет принимать постоянное участие, явятся главнейшими источниками ее свободы и значения в будущем. Освобождение от повинностей польского права сделает казну пустой,а короля зависимой от шляхты. Своими последствиями кошицкая привилегия создаст в Польше правление шляхты

***
Пясты и Рюриковичи.
Краткая история многовекового соперничества.

Необходимо сразу же отметить, что близкое соседство Руси и Польши, общие славянские корни, населявших их народов, с первых веков существования этих государств, обусловили особый характер взаимоотношений между ними. Неспроста в Великопольской хронике, отражающей важнейшие события польской истории с момента возникновения польского народа, вплоть до второй половины XIII в., говорится о трёх братьях — Лехе, Русе и Чехе, которые были сыновьями Пана, владыки паннонцев, и стояли у истоков возникновения народов польского, русского и чешского[1].

«Эти трое, умножаясь в роде, владели трёмя королевствами: лехитов, русских и чехов… и в настоящее время владеют и в будущем будут владеть, как долго это будет угодно — божественной воле…» — отмечает составитель Великопольской хроники. Он же говорит о том, что Паннония, которой владел Пан, согласно древним книгам, является матерью и прародительницей всех славянских народов. Неудивительно, что осознание общности трёх славянских народов, широко распространённое в средние века среди простых людей, примером чего служит вышеприведённое предание, в той или иной степени, должно было повлиять на взгляды представителей правивших в Польше и на Руси династий.Действительно, между Пястами и Рюриковичами много общего; история связала их прочными нитями. Обе династии на протяжении многих лет не только поддерживали между собой тесные контакты, но и породнились, посредством многочисленных браков, начало которым было положено в XI в. Среди наиболее известных брачных союзов, заключённых между Рюриковичами и Пястами в XI — XII вв., следует отметить брак туровского князя Святополка, приёмного сына великого киевского князя Владимира Святославича, с дочерью польского князя Болеслава I Храброго, брак польского князя Казимира I Восстановителя с Марией — Доброгневой, сестрой великого князя киевского Ярослава Мудрого, брак польского князя Болеслава II Смелого c Вышеславой, дочерью Святослава, князя черниговского, брак польского князя Болеслава III Кривоустого c дочерью Святополка Изяславича, великого киевского князя.С наступлением феодальной раздробленности на Руси и распадом её на ряд удельных княжеств, традиция заключения брачных союзов между Рюриковичами и Пястами была продолжена. В особенности, это касается южнорусской ветви Рюриковичей, которые, в силу географического положения своих уделов, должны были заботиться об укреплении дипломатических связей с расположенными по соседству польскими и венгерскими землями. Пясты принимали самое деятельное участие в междоусобицах южнорусских князей, а последние — в борьбе польских князей за малопольский или краковский престол.Наиболее тесные связи сложились между галицко-волынскими, с одной стороны, и мазовецкими и малопольскими князьями, с другой. Начиная со второй половины XIII в. Галицко-Волынская Русь, под влиянием целого ряда факторов, как внешних, так и внутренних, постепенно дрейфовала в сторону Запада, утрачивая связи с северо-восточными русскими княжествами, позднее объединившимися вокруг Москвы[2].Нельзя сказать, чтобы этот дрейф происходил достаточно гладко, не встречая сопротивления со стороны правящих классов и простого населения Галицко-Волынской Руси. Скорее наоборот: осознание угрозы потери национальной и религиозной идентичности заставляло русских людей, населявших эту территорию, всячески сопротивляться насаждению у них чуждых порядков. Примером такого сопротивления, служит насильственная гибель галицкого князя Юрия II Болеслава, который, по некоторым сведениям, пытался ввести в подвластных ему землях католичество, за что и поплатился своей жизнью. Тем не менее, история, подчас, действует, как непреодолимая сила, заставляющая участников тех или иных исторических событий, принимать чужие правила игры. С учётом того, насколько сложной была внешнеполитическая обстановка, в которой оказалась Галицко-Волынская Русь в первой половине XIV в., вряд ли мы можем укорять её правителей в том, что они не смогли сохранить независимость своих земель. Галицко-Волынская Русь стала добычей слишком сильных игроков, против которых она, при всём своём желании, не смогла бы устоять. Остаётся только удивляться, каким образом, в таких сложных условиях, галицким землям удавалось сохранять свою независимость от польской короны вплоть до 1350-х годов, когда польский король назначил своего первого наместника в этих землях, в то время, как часть волынских земель оказалась в зависимости от Литвы уже в 1320-х гг.Борьба за обладание Галицко-Волынской Русью между Литвой и Польшей велась на протяжении нескольких десятилетий, то затихая, то вспыхивая с новой силой. Никто из соперников не хотел добровольно уступать друг — другу ни пяди земли, на которую претендовал. Этим и объясняется чрезвычайно упорный и долговременный характер этой борьбы. Окончательно она прекратилась лишь после объединения Литвы и Польши под скипетром одного правителя, которым стал Владислав I Ягайло. Ещё двое участников этой борьбы, Золотая орда и Венгрия, периодически вмешивались в неё, преследуя совершенно самостоятельные цели.При всей близости Пястов и Рюриковичей, продиктованной их близким соседством и родственными связями, между ними были довольно существенные различия, лежащие, в первую очередь, в плоскости генезиса, т. е.происхождения, их власти.В отличие от Рюриковичей, Пясты укоренены в польской истории. Легенда о призвании первого Пяста на княжеский престол следует общему духу западнославянской традиции. Пяст — выходец из народных низов, волей проведения вознесённый на самую вершину властной иерархии польского государства. Польские летописцы возводят правление первых Пястов к ранним векам польской истории. При всём желании, мы не сможем определить, когда именно был избран первый Пяст на польский престол и когда именно правили его ближайшие преемники. Неясные смутные очертания первых Пястов проходят перед нашими глазами, словно тени, исчезая в тумане легенд и преданий.Польское государство, в отличие от Древней Руси, изначально складывалось на общей этнической основе, которую составили поляки или лехиты. В Энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона сказано, что польская, или лехитская, народность составилась из нескольких славянских племен (людов), носивших названия мазуров, кашубов, куявян, силезцев, поморян и др. Учитывая близкородственный характер этих племён, мы можем сказать, что в древности они разговаривали на языках, похожих друг на друга. В ходе формирования Древнепольского государства, следовательно, не возникало той проблемы, с которой столкнулись древние русичи — проблемы выбора языка межплеменного общения.С первых лет своего пребывания у власти, Рюрик стремится расширить пределы своей державы. Братья Рюрика, Синеус и Трувор, занимают важные города в Северо-западной Руси: Белоозеро и Изборск. После смерти своих братьев, Рюрик, ведёт себя, как полновластный хозяин, в землях призвавших его племён, раздавая своим мужам города: одному Полоцк, другому — Ростов, третьему — Белоозеро.Спустя некоторое время, Аскольд и Дир, которые в Повести временных лет фигурируют в качестве приближённых Рюрика, его «бояр», отправляются. в Киев. Утвердившись в Поднепровье, русы атакуют столицу Византии Царьград (Константинополь). Дата первого похода руссов на Константинополь — 866 г. ­­­­­­­— указанная в Повести временных лет, выглядит спорно. Из византийских источников мы знаем, что поход случился в 860 г., т. е. формально до прихода Аскольда и Дира в Киев. Затем походы на Византию неоднократно продолжаются при князьях Олеге, Игоре, Владимире и Ярославе.Походы Святослава в Болгарию говорят о его широко идущих внешнеполитических планах, о стремлении закрепиться на берегах Дуная, перенести в Переяславец столицу своего государства.

Как всё это не похоже на польскую историю, по крайней мере, до того момента, как на польский престол вступил князь Мешко I. В IX и в первой половине X вв. поляки находятся как бы в состоянии исторического небытия. В своём сочинении Аноним Галл, писавший в XII в., вынужден был признать, что страна польская удалена от проторенных дорог паломников и знакома она лишь немногим, идущим на Русь ради торговли[3].
Во второй половине X в. ситуация в Польше кардинально меняется. Стряхнув с себя многовековой сон, она выходит на сцену истории. Нельзя не отметить некоторую синхронность исторических событий в двух странах, в Руси и Польше, во второй половине X в. Так, принятие христианства в Польше и Киевской Руси происходит почти одновременно. В 966 г. польский князь Мешко вместе со своими приближёнными принимает крещение, а в 980 г. на всей территории Польши запрещается языческое богослужение. На Руси крещение происходит в 988 г. Однако, христианство здесь существовало, по меньшей мере, за несколько десятков лет до этой даты. Христианкой была киевская княгиня Ольга. Вместе с сопровождавшими её знатными руссами, она приняла крещение во время своей поездки в Константинополь в 957 г. Христиане в это время жили в Киеве и других русских городах. Поэтому решение князя Владимира крестить Русь выглядит отнюдь не спонтанным. Оно было обусловлено самим ходом древнерусской истории. Вместе с тем, христианство на Руси приживалось довольно трудно. Потребовалось не одно столетие, прежде чем оно закрепилось в народных низах и распространилось на все земли, входившие в состав Древнерусского государства. В Польше, с поправкой на значительно меньший размер её территории, распространение христианства, на первых порах, тоже встретилось со значительными трудностями. Языческая реакция, поднявшаяся после смерти Болеслава I Храброго, едва окончательно не уничтожила ростки христианства в стране. Примерно с одинаковыми проблемами сталкивались Польша и Русь всякий раз, когда вставал вопрос о престолонаследии. Вопрос этот приходилось решать большой кровью, путём княжеских междоусобиц, нередко приводивших к иностранному вмешательству. Порой борьба между соперниками затягивалась на долгие годы, истощая их силы. Но и после распада Руси и Польши на ряд удельных княжеств, количество княжеских междоусобиц отнюдь не уменьшилось.
Татаро-монгольское завоевание Руси в первой половине XIII в. заметно осложнило её традиционные отношения с соседними государствами, прежде всего, Польшей и Венгрией. Русские князья, в качестве вассалов золотоордынского хана, должны были принимать участие в завоевательных походах татарских военачальников, направленных на ограбление и подчинение сопредельных территорий. Немало страдали от этого самым тесным образом связанные с Польшей и Венгрией уделы галицко-волынских князей. Ведь татары вели себя в землях галицко-волынских князей, которые, формально, были их союзниками, порой, ничуть не лучше, чем в землях своих врагов. Кроме того, галицко-волынским князьям для участия в таких походах приходилось отвлекать значительные силы, что делало их владения крайне уязвимыми со стороны враждебных соседей, не упускавших случая поживиться на их счёт. А самое главное, пожалуй, то, что татары стремились руками подчинённых им князей обеспечить своё господство в польских и венгерских землях, что, конечно же, не имело ничего общего с подлинными внешнеполитическими интересами Юго-западной Руси. Вот почему русские княжества, а в особенности те из них, которые были расположены на Юго-западе Руси, должны были стремиться к скорейшему избавлению от татаро-монгольского ига. В силу разных причин, сами они это были сделать не в состоянии. Нужна была какая-то внешняя сила, способная покончить с татаро-монгольским владычеством над Южной Русью.Период безраздельного татарского господства над Юго-западной Русью закончился в первой половине XIV в. Окрепшее в битвах с крестоносцами Великое княжество Литовское стало подчинять себе южнорусские земли. Сперва великий князь литовский Гедимин захватил Владимирскую и Луцкую земли, а потом подчинил себе и Киевскую землю. Позднее, при Ольгерде было занято Подолье. Хотя татары далеко не сразу уступили литовцам своё первенствующее положение в этих землях, тем не менее, уже в конце XIV в. перевес Литвы над Золотой Ордой был очевиден. Несмотря на поражение при реке Ворскле в 1399 г., которое нанесли татары войскам Великого княжества Литовского и его союзникам, Золотая Орда никогда больше не смогла восстановить своё былое господство в южнорусских землях.Объединение Литвы и Польши в конце XIV в., под властью одного монарха, предопределило дальнейшую судьбу южнорусских и западнорусских земель, часть которых стала достоянием польской короны, а часть, вплоть до 1569 г., оставалась в составе Великого княжества Литовского.


[1] Длугош пытается по своему осмыслить эту легенду. «Некоторые силятся утверждать, что Рус был не потомком, а братом Леха и вышел вместе с ним и третьим братом Чехом из Хорватии, населил обширнейшие русские королевства, главой и столицей которых является Киев и которые омываются широчайшими реками Днестром, Днепром, Неманом, Прутом, Случью, Стырью, Збручем, Смотричем, Серетом, и распространил свои пределы по ту сторону Новгорода, русского города, богатейшего и славнейшего золотом, серебром и мехами, расположенного среди болот и топей почти на краю земли. Такое разноречие писателей о происхождении Руси больше затемняет это происхождение, чем разъяcняет». — говорит он.
См. Щавелева Н. И. Древняя Русь и «Польская история» Яна Длугоша (Книги I-IV). Текст, перевод, комментарий. Под редакцией и с дополнениям
А. В.Назаренко, М., 2004, с. 219

[2] По совершенно верному замечанию А. Е. Преснякова: «Политические судьбы и культурная жизнь юго-западной и северо-восточной Руси с XIII по XVII в. развиваются независимо друг от друга; их общение чисто внешнее и может быть без особой натяжки подведено под понятие отношений между различными народностями».
Пресняков А. Е., Лекции по русской истории, т. II, вып.1., Западная Русь и Литовско-Русское государство, М., 1939, с. 11.

[3] Галл Аноним. Хроника и деяния князей или правителей польских. М.: 1961., с. 27

 

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s