Мина, заложенная Максом Фасмером

Этимологические словари

Еще когда я учился на первом курсе историко-филологического факультета, к нам пришли старшекурсники, члены лингвистического кружка. Задача их была заинтересовать нас, первокурсников, и привлечь в кружок. И вот они принялись рассказывать замечательные истории о том, что слова начало и конец имеют общий корень, что бык и пчела исторически родственны и т. д. И, надо сказать, заинтересовали. Я понял, что этимология – наука очень интересная, хотя и очень сложная, требующая огромных знаний, и стал читать, что смог раздобыть.

 

Помню, впоследствии на меня произвела большое впечатление книга одного из ведущих наших этимологов Ю.В. Откупщикова «К истокам слова». Несколько страниц, посвященных взаимоотношениям слов водавыдра и гидра, до сих пор кажутся мне образцом популярного изложения сложнейших проблем.

 

Конечно, интересовался я и словарями. И довольно быстро осознал, что этимологических словарей русского языка нет. Конечно, были словари знаменитых славянских лингвистов Вука Караджича и Франца Миклошича, но это словари славянских языков (в основном сербского и словенского), а не русского.

 

Существовал также «Сравнительный этимологический словарь русского языка» Горяева, вышедший в Тифлисе в 1896 году. Мне хотелось его посмотреть, и нашелся он в Перми только в библиотеке педагогического института. Но это все-таки не настоящий этимологический словарь. В нем почти нет научных этимологий слов и много ошибок. Да и материал приводится случайный.

 

И вот мы подходим к первому настоящему этимологическому словарю русского языка… Вообще-то это уникальный случай в истории русской лингвистики: сложнейшую работу по созданию этого словаря выполнил школьный учитель.

 

Да, Александр Григорьевич Преображенский (ок.1850–1918) окончил Московский университет и всю жизнь работал учителем русского языка и словесности 4-й Московской гимназии. Написал несколько книг, учебных пособий для разных классов, например, «Руководство к изучению древнего церковно-славянского языка для IV класса гимназий» (1887 г.) и «Теория словесности для VIII класса гимназий» (1892 г.).

 

Но основным его увлечением был этимологический словарь. Преображенский изучал литературу на всех европейских языках, собирал все, что относилось к этимологии русских слов, систематизировал и включал в свой словарь. Словарь он печатал вначале отдельными выпусками, потом вышли два тома: Том 1 (А-О), 1914 г., и том 2 (П-С), 1914 г. Материалы, подготовленные для третьего тома, Преображенский напечатать не успел. Они были опубликованы в Трудах Института русского языка АН СССР в 1949 году. Как писал несколько лет спустя после смерти Преображенского известный лингвист Б.М. Ляпунов, «капитальное издание, предпринятое автором на свои средства, близилось к концу. Но судьба решила иначе: начавшаяся весною 1917 года революция и сопровождавшие ее затруднения и дороговизна печатания, а затем и смерть самого автора не дали нам возможности увидеть окончание этого ценного издания».

 

Надо сказать, что словарь Преображенского удостоили своими рецензиями все крупнейшие лингвисты страны, и отзывы были, как правило, благоприятные. Академик Ф.Ф.Фортунатов, откликнувшийся на первые же четыре выпуска словаря, оценил его очень высоко, правда, отметил некоторую некритичность автора в изложении этимологических гипотез.

 

На мой взгляд, из всех этимологических словарей русского языка этот, как бы выразиться, самый специальный. Книга рассчитана на высокообразованных специалистов. Таких подробных словарных статей, такого огромного количества материала вы ни в одном другом словаре не найдете. Да и структура словарной статьи весьма отличается от статей других словарей.

 

Словарная статья, или, по-старинному, вокабула, словаря Преображенского состоит из следующих частей.

1. Заголовок, слово русского языка с указанием ударения.

2. Косвенные формы этого слова (падежи для существительного, времена для глагола и т.д.).

3. Все или большинство родственных, однокоренных слов русского литературного языка.

4. Однокоренные диалектные слова.

5. Соответствующие (то есть с тем же корнем по происхождению) слова из славянских языков: украинского, белорусского, древнерусского, старославянского, болгарского, словенского, сербского, чешского, польского, верхнелужицкого, полабского и др.

6. Соответствующие слова из индоевропейских языков: санскрита, зендского, древнегреческого, латинского, готского, древнесаксонского, древнеисландского, иранского, армянского и т.д.

7. Индоевропейский корень, с вариантами, с указанием первоначального значения.

8. Перечисляются основные гипотезы этимологии этого слова с указанием авторов и критической их характеристикой.

9. Подробнейшим образом указывается литература.

На чтение одной такой словарной статьи нужно затратить немало времени и сил.

 

Интересна дальнейшая судьба словаря Преображенского.

Прижизненные выпуски и тома выходили очень маленьким тиражом и сразу стали библиографической редкостью. Опять же скажу, что в Перми они были только в библиотеке педагогического института.

Потом начались переиздания.

 

В пятидесятые годы прошлого века, когда мы пели песню «Русский с китайцем братья навек», предпринимались очень большие усилия по распространению в Китае русского языка. Туда была командирована большая группа наших лингвистов, которые попытались подготовить переход китайского письма с иероглифической на буквенную основу. Русский язык изучали во всех китайских университетах. Нужна была литература, и китайцы фотомеханическим способом перепечатывали основные книги: Словарь Ушакова, «Русский язык. Грамматическое учение о слове» Виноградова и т.д. Словарь Преображенского, который вы видите на снимке, как раз китайского издания.

 
 
 
 

Выпущенный почти 60 лет назад, словарь этот, хоть им немало пользовались, как новенький. Очень прочная книга.

Как видно по дарственной надписи, этот экземпляр был подарен Людмиле Александровне Грузберг (Обориной) Франциской Леонтьевной Скитовой.

Спустя три года то же самое издание повторили уже у нас, в издательстве АН СССР, в 1959 году. Сейчас этот словарь существует и в электронном виде.

 

 

Пора переходить к самому известному и авторитетному этимологическому словарю русского языка. Как тут не вспомнить поговорку про сапожника, который без сапог… Лучший этимологический словарь русского языка написал немец Макс Фасмер. 

 

Правда, родился Фасмер в Петербурге и русским языком владел, как родным. Учился в знаменитой гимназии Мая (когда-то Лев Семенович Гордон рассказывал мне об этой гимназии: он тоже в ней учился), учился также в Петербургском университете у Бодуэна де Куртенэ и А.А.Шахматова, но вся остальная жизнь Фасмера прошла в Германии, США, Скандинавии – он работал во многих университетах мира. Его полное имя Макс Юлиус Фридрих Фасмер, родился он в 1886 году и умер в 1962. Фасмер – автор огромного количества научных работ, он основал самый известный славистический журнал своего времени Zeitschrift für slavisсhe Philologie («Журнал славянской филологии»), но главную известность ему, конечно, принес знаменитый словарь. С 1950 по 1958 год словарь выходил в выпусках, потом был переиздан в трех томах. Конечно, на немецком языке. Когда мне понадобились справки из этого словаря, пришлось в Москве заказывать немецкое издание. Немецкого я не знал, разбираться было трудно. Можно сказать, что словарь Фасмера на русском языке – это новый словарь (по отношению к немецкому оригиналу). Прежде всего, объем словаря вырос на треть; отсюда издание в четырех томах. Перевел на русский язык и дополнил словарь Олег Николаевич Трубачев. А редактором этого издания и автором предисловия был Борис Александрович Ларин. Позвольте сделать небольшое отступление. Мне посчастливилось познакомиться с Б.А.Лариным, и очень хочется рассказать, как это произошло. Когда я был студентом третьего курса, меня в виде поощрения послали в Ленинград, на лингвистическую конференцию. Конференция была «взрослая», я выступать не должен был, только слушать. А выступали корифеи: Ларин, Филин, Мещерский, Соколова – все доктора наук, что для меня тогда было совсем необычным. Это в наши дни ученая степень доктора наук обесценилось, нынче все депутаты Думы доктора, а тогда, например, в Пермском университете не было ни одного доктора наук филолога. 

В перерыве между заседаниями в фойе работал книжный киоск, и в нем продавали очень много новинок лингвистики. И вот я стою у киоска и разглядываю книги. Подходит Ларин, очень быстро набирает целую стопу книг, не меньше пятнадцати, платит за них и спрашивает у меня, почему я ничего не беру. Я ответил, что книги все незнакомые и я не знаю, что взять. И тут Ларин – только представьте себе: академик, всемирно известный лингвист, личный друг Неру (Ларин был большим знатоком санскрита), царь Борис, как звали его в близком окружении, – начинает одну за другой показывать мне книги из своей стопки и объяснять, почему надо купить и прочесть именно эту книгу. 

В том году после большого перерыва (борьба с космополитизмом!) начали печатать на русском языке книги иностранных лингвистов, и одной из первых, если вообще не первой из них, стала книга Есперсена «Философия грамматики». Тогда я купил ее по совету Ларина, а сейчас снял с полки и посмотрел год издания – 1958. Вот когда это было. 

Но вернемся к русскому изданию словаря Фасмера. В нем 18426 словарных статей, и до настоящего времени это самый авторитетный этимологический словарь русского языка. Добавим – законченный словарь. Важность этого дополнения станет ясна чуть позже. 

Словарь Фасмера – книга специальная, рассчитанная на специалиста. В словарных статьях перечисляются гипотезы происхождения слова; многие из этих гипотез высказаны самим автором. В словаре большое внимание уделяется этимологии диалектных слов, есть также некоторое количество статей, посвященных собственным именам людей и географическим названиям. 

И, собственно, все. Других серьезных этимологических словарей русского языка нет. По крайней мере законченных. 

Мне нравится «Этимологический словарь русского языка» Московского университета. У этого словаря трудная судьба. Первый выпуск его вышел в 1963 году. Указан автор-составитель – Н.М.Шанский. В первый выпуск вошли слова на букву А. Начиная с третьего выпуска ранг Н.М.Шанского меняется – он становится руководителем и главным редактором словаря. Первые пять выпусков составляют первый том словаря и содержат слова на буквы А – Ж. С 6 по 8 выпуск – второй том, слова на З – К. 8 выпуск словаря вышел в 1982 году. А дальше очень большой пробел. Николай Максимович Шанский скончался в 2005 году, так и не увидев окончания своего словаря. После его смерти вышли еще два выпуска: 9 – слова на Л и 10 – слова на М (вышел в 2010 году). И пока все. Поэтому я и говорю, что других законченных этимологических словарей русского языка до сих пор нет. 

Словарь МГУ хорош тем, что в нем объясняется происхождение огромного количества слов русского литературного языка (диалектные слова в нем редки), а толкования написаны очень просто и четко.
Словарные статьи строятся по единому принципу: заголовок (очень часто в скобках дается толкование значения), происхождение слова (если русское – в какой период возникло, от какого слова образовано, что означало раньше и т.д.; если заимствованное – когда, из какого языка заимствовано), данные словарей (в каких источниках впервые отмечено это слово, в каких словарях представлено), соответствующие слова из других славянских и индоевропейских языков. 

Хочу привести хотя бы один пример – словарная статья из восьмого выпуска словаря. 

Конфéта. В совр. форме слово заимствовано из итал. яз. (Фасмер, II, 315) в начале XIX в. По ССРЛЯ впервые отмечается в Словаре АН 1847 г. Устар. форма конфект, конфекта восходит к польск. konfekt, первоначально «густая аптекарская приправа», затем «фрукты в сахаре, сладости», известному в России через посредство языка Юго-Западной Руси (см. Булыко, 169) с первой половины XVII в. (ср. фиксацию в Лексиконе Берынды 1653 г., 148).

Итал. сonfetto «Конфета, пилюля» восходит к ср.-лат. яз., где confectus, confectum (первоначальное знач. – «приготовленное лекарство») – тж – производное от conficere «изготовлять, составлять», являющегося префиксальным производным от facere «делать» (см. Фасмер, II, 315; Slawski, II, 413; КрЭС. 160). См. конфетти.

– Чешск. konfekt, болг. конфект, с.-х. kònfekt. 

Все сокращения и аббревиатуры разъясняются в приложении к словарю. 

Обратите внимание: первый выпуск словаря вышел в 1963 году, 50 лет назад; начали его подготовку гораздо раньше. Интересно, через сколько лет выйдет последний выпуск. Да, большие словари – дело долгое. 

Итак, три этимологических словаря русского языка имеют полное право так называться. Конечно, существуют и другие книги. Я сейчас их перечислю (опять-таки те, что есть в моей библиотеке, но у меня есть почти все). Тоже словари, но это не научные, а скорее научно-популярные или методические издания. 

Самый серьезный из этих словарей создан по материалам словаря МГУ (словаря Шанского): Николай Шанский, Валерий Иванов, Тамара Шанская. Краткий этимологический словарь русского языка.

Представление о том, как он написан и какой содержит материал, могут дать несколько словарных статей. 

БАГРОВЫЙ. Искон. Суф. производное от ст.-сл. багръ «красная краска, красный цвет» (отсюда же — багрец). Вероятно, того же корня, что и диал. багатье «огонь, пламя». Суф. -р-, как в бодрый, ведро? и т. п. (см). Багровый буквально — «цвета пламени». 

БАКАЛЕЯ. Заимств. в XIX в. из турецк. яз., где bakkaliye — суф. производное от bakkal «торговец овощами и фруктами» (прежде всего — сушеными), восходящего к араб. bakl «овощи, фрукты» (преимущественно сушеные). 

ЙОД. Заимств. в первой трети XIX в. из франц. яз., где iode < греч. iodes «фиолетовый». Йод получил свое название по цвету паров (в опытах Ж.-Л. Гей-Люссака). 

ФАРШ. Заимств. в XVIII в. из нем. яз., где Farce < франц. farce «начинка», производного от farcir «наполнять». См. фарс. 

ЯЩИК. Искон. Ум.-ласк. от др.-русск. яскъ «корзина», которое заимствовано из др.-сканд. яз., где askъ «деревянный короб» < askъ «ясень» (см. ясень). В таком случае ящик буквально «вместилище, сделанное из ясеня». 

Этот словарь (он впервые был опубликован в 1961 году и неоднократно переиздавался) предназначен для учителя русского языка. Любому учителю приходится отвечать на вопросы детей о происхождении того или иного слова. Краткий словарь Шанского здесь неоценимый помощник: объяснения краткие, понятные и в то же время строго научные. 

Работая учителем русского языка, я в пятом классе пытался делать так. В классе было немало учеников, которые никак не могли овладеть словами с непроверяемыми безударными гласными. И если ученик писал с ошибками слова тОпор, сОбака, я рассказывал ему – самыми простыми словами, как возникло это слово, что оно раньше значило и т.д. Иными словами, рассказывал этимологию слова. Не уверен, что это повышало орфографическую грамотность (я, конечно, не делал специальных замеров), но ребятам было интересно. 

В 1970 году в Харькове вышел «Этимологический словарь русского языка» Г.П.Цыганенко. Как и другие подобные книги, это компиляция, подбор материала из уже существующих источников. Здесь сделана попытка дать нечто среднее между серьезным научным изданием и популярной книгой. Вот словарная статья на слово ЙОД:
Йод «химический элемент, кристаллическое вещество темно-серого цвета с металлическим блеском». В качестве термина употребляется во многих языках мира. В русских словарях фиксируется с 1 пол. XIX в. Для обозначения хим. вещества, открытого Куртуа в 1811 г., слово создано на базе греч. ioeides «фиолетовый», из ion «фиалка», eidos «вид», «качество», «цвет». Название дано по цвету паров хим. элемента: при нагревании кристаллы йода обращаются в фиолетовые пары и улетучиваются. 

Другой словарь такого же типа вышел в 2005 году: А.В.Семенов. Этимологический словарь русского языка. – М.: ЮНВЕС, 2005.
Материал почти такой же, хотя дан более примитивно. В отличие от других таких словарей, каждое слово сопровождается перечнем производных слов. Пример словарной статьи: 

ЙОД.
Греческое – iodes (цвета фиалки).

В русский язык слово попало во второй трети XIX в. Название этого вещества было придумано французом – химиком Гей-Люссаком. Он опирался на греческое слово, которое можно перевести как «имеющий цвет фиалки». Название было дано по фиолетовому цвету паров вещества.

Производные: йодированный, йодный, йодистый. 

Я окончил школу в 1954 году. В этом же году впервые вышла книга Льва Васильевича Успенского «Слово о словах». И когда год спустя я поступил в университет, на первом же занятии по «Введению в языкознание» Франциска Леонтьевна Скитова посоветовала прочесть эту книгу. Что я и сделал. И когда три года спустя оказался в Ленинграде на той самой конференции, о которой уже говорил, хорошо знал, кто такой Успенский. И вот Успенский пришел на конференцию. Высокий, широкоплечий, седовласый, с огромными, лопатой, руками, он производил очень сильное впечатление. Встретили его с пиететом, посадили рядом с корифеями, и он с ними все время разговаривал и смеялся. К чему это я? Лев Васильевич Успенский написал прекрасный этимологический словарь, рассчитанный на школьников. Без так называемого «научного аппарата», зато интересный, занимательный. Книга эта много раз переиздавалась. Вот как рассказывает Успенский о той же самой конфете.
Конфéта. Это «сладостное слово» проникло к нам в XVIII веке в двух вариантах – «конфета» и «конфекта»; оба от латинского «конфектум»: из «con» – «вместе» и «facio» – «делать». Оно означало сперва «сделанное», «приготовленное» (снадобье, лекарство), а пройдя через итальянский язык, прекратилось в «конфетто» – «маленькое кондитерское изделие». Мы получили его двумя путями: прямо из латинского и через итальянский; отсюда и разные формы его. А почему словом «конфетти» называются разноцветные круглые бумажные кусочки, которыми на праздниках для забавы осыпают друг друга? Потому что в Италии на карнавальных гуляниях бросают друг в друга не бумажки, а крошечные конфетки в пестрых обертках.
Еще один пример:
Объегòрить. «Ископаемые словечки» такого рода доносят до нас живое свидетельство и далеком прошлом нашего народа, о теперь уже забытой странной древней жизни с ее обычаями и законами. 26 ноября, в «день святого Егория», в Древней Руси было принято заканчивать все расчеты между хозяевами-барами и работниками-крестьянами по летним полевым работам. При этом обе стороны – а особенно сильная, богатеи – всячески ухищрялись надуть, «объегорить» одна другую. Отыщите в этом словаре слово «подкузьмить», и вы увидите, что такое ироническое словообразование было в свое время не редкостью.

 

Закончить статью придется рассказом о еще одном «длинном деле», о еще одном незаконченном словаре, который называется «Этимологический словарь славянских языков. Праславянский лексический фонд».Этот уникальный словарь не вполне относится к теме статьи: все-таки это словарь не русского, а всех славянских языков, хотя в нем приводятся данные и о словах русского языка, восходящих к общеславянскому языку. Словарь выходил под редакцией академика Трубачева, того самого, что перевел на русский язык словарь Фасмера. Первый выпуск словаря вышел в 1974 году; у меня есть 29 выпусков (29 выпуск вышел в 2002 году, в год смерти Трубачева). Словарь продолжает выходить, но такими малыми тиражами, что мне последние выпуски даже не пришлось увидеть. Встретилось указание, что вышел 33 выпуск, слова на букву О.

 

 Александр Грузберг, philolog.pspu.ru

***

“Под патронатом Геббельса” – в чем обвиняют словарь русского языка и его автора


Автор данной статьи, председатель Союза журналистов Челябинской области Владислав Писанов, пишет, что автор “Этимологического словаря русского языка” Макс Фасмер трудился “под патронатом Геббельса”, а его словарь — ”гуманитарная бомба”, диверсия против русского языка. Заключается она, по мнению автора, в том, что исследования Фасмера были недостаточно патриотичны: согласно статьям из его словаря, слишком много слов пришло в русский язык из других языков. “Взять хоть ту же нашу, воспетую мамами и поэтами, берёзку. Если заглянуть в основополагающий для российской науки «Этимологический словарь русского языка» Макса Фасмера, то выясняется, что русские не знали, как назвать это дерево, пока им не «подсказали»: от др.-инд. Bhūrjas, а также от алб. Bardh «белый», гот. Baírhts «светлый, блестящий”, — возмущается Писанов и спрашивает: — Кто он, заложивший эту мину продленного действия?

Так совпало, что именно в 2018 году исполнилось 85 лет так называемому “делу славистов” — уголовному делу по обвинению ряда лингвистов в контрреволюционной деятельности. “Дело славистов”, по сути, уничтожило цвет тогдашней российской лингвистики.В феврале 2018 года движение “Последний адрес” установило знак в память об одной из жертв репрессий — лингвисте, диалектологе Николае Дурново, который сначала был приговорен к 10 годам лагерей, а потом, в 1937 году, расстрелян. Профессиональный путь Дурново был трагичен: его лишили звания академика; он бедствовал, долгое время был без работы; потом — отправлен в лагеря, а еще позже особая тройка УНКВД Ленинградской области приговорила Дурново к расстрелу “за антисоветскую деятельность”. Ему был всего 51 год. Сын Дурново тоже был арестован и приговорен к 5 годам лагерей.Фигурантов “дела славистов” обвинили в сотрудничестве с неким “русским фашистским центром” под руководством в том числе того самого Макса Фасмера (к тому времени он жил в Берлине).

“Под патронатом Геббельса” – в чем обвиняют словарь русского языка и его автора

Сам Фасмер, на “фашистский центр” которого Дурново и его коллеги, по версии НКВД, работали, родился в Петербурге в семье русских немцев. Русский язык был для него таким же родным, как немецкий. Преподавал в Петербурге и в Саратове, где загорелся идеей создать словарь поволжских немцев. Революцию Фасмер не принял и сначала уехал в Эстонию, а потом, в 1925 году, переехал в Берлин. Всю свою жизнь ученый посвятил исследованию славянских языков, изучал исторические контакты славян с другими народами и влияние языков друг на друга. Итогом этих исследований и стал крупнейший этимологический словарь.Фасмер написал словарь РУССКОГО языка, находясь в нацистской Германии во время Второй мировой войны. Его труд мог вообще не появиться на свет: 1944 году в дом Фасмера попала фугасная бомба, и вся картотека для словаря была уничтожена. Фасмер составил ее заново, по сути, написав словарь дважды. Причем проделал всю эту работу в одиночку.
После войны Макс Фасмер несколько лет работал в Стокгольме, а потом вернулся в Берлин. Именно в Западный Берлин: Фасмер слишком хорошо понимал, какой режим установился в Восточном. В Советском Союзе в 1938 погиб его брат Рихард — востоковед-арабист, хранитель отдела нумизматики “Эрмитажа”, которого арестовали в 1934 и отправили в лагерь в Узбекистан.
Словарь Фасмера — наш главный этимологический словарь, и мало кто сделал для русского языка больше, чем этот ученый. Уточню: как это ни парадоксально прозвучит, мало кто сделал больше для СОВРЕМЕННОГО русского языка.
Этот словарь — очень полезное и отрезвляющее чтение именно сейчас, когда становятся все сильнее идеи “языкового расизма”, основанного на невежестве. Когда представители любительской лингвистики выпускают книги и с экранов убеждают людей в том, что “все языки произошли от русского”; что языки наших славянских соседей — не очень-то и языки; что из английского к нам приходит только мусор и сленг; что все иностранные слова надо “импортозаместить”.
Словарь Фасмера дает возможность увидеть взаимосвязь языков, почувствовать себя частью большого мира, а не “высшей языковой расой”. Ведь даже многие “исконно русские” слова имеют не русское и даже не славянское происхождение.
Если открыть этот словарь, можно узнать, например, что вроде бы исконно русская “изба”, согласно германской (есть еще и романская) версии, происходит от «jьstъba» – «теплое помещение, баня». Что наречие “гораздо”, которое кажется таким русским, на самом деле – древнее заимствование из готского, в котором «garazds»  означало «говорящий разумно». Что “искус” происходит от готского «kausjan», а “ямщик” — древнее заимствование из тюркского. И это совсем не значит, что Фасмер утверждает, будто в России нет ничего своего. Это значит, что все в мире связано, что из одного языка тянутся ниточки к другому, и эти клубки бывает невероятно интересно распутывать. Любительская лингвистика, с которой боролся академик Зализняк, опасная, претендующая на владение “тайным знанием”, подчиненная идеологии, основанная на мифах, — вот это и есть самая настоящая диверсия против русского языка. А словарь Фасмера — лекарство от невежества и чувства превосходства.
КСЕНИЯ ТУРКОВА, pravmir.ru

 

Мемория. Макс Фасмер

Личное дело

Макс Фасмер, лингвист, лексикограф, автор «Этимологического словаря русского языка» Макс Фасмер (1886–1962) родился 28 февраля 1886 года в Санкт-Петербурге в купеческой семье. Полное его имя Макс Юлиус Фридрих, а в России его звали Максимилианом Романовичем. Учился он в знаменитой гимназии Карла Мая. В семнадцать лет Фасмер стал студентом Санкт-Петербургского университета. Он изучал сравнительно-историческое языкознание и славистику. Его учителями были И. А. Бодуэн де Куртенэ и А. А. Шахматов. Еще студентом Макс Фасмер начал интересоваться вопросами происхождения слов. Его первая работа, посвященная греческим заимствованиям в церковнославянском и русском языках, называлась «Греко-славянские этюды». Первая часть труда увидела свет в 1906 году, когда М. Фасмер еще был студентом. На следующий год он окончил университетский курс и опубликовал вторую часть «Греко-славянских этюдов».Для совершенствования в греческом языке Фасмер совершил в 1907 – 1908 годах две поездки в Грецию. Он посетил Афины и Салоники, исследовал греческие диалекты, а также изучал албанский язык. В 1909 году вышла заключительная третья часть «Греко-славянских этюдов», ее Фасмер защитил в качестве магистерской диссертации. Работа получила премию Академии наук. Позднее Фасмер вспоминал, что замысел создать этимологический словарь русского языка возник у него уже во время работы над «Греко-славянскими этюдами». Заболев в Греции малярией, Фасмер поехал на лечение в Финляндию. Там он стал изучать финский язык и исследовать финские заимствования в русском. В те же годы он пишет статьи о лексических связях между славянскими языками и румынским, о истории некоторых турецких слов. Здесь проявляется заметное в ученом отличие от многих других славистов – интерес не только к языка славян, но и к языкам народов, их окружающих. Эти знания неоднократно позволяли потом Фасмеру отвечать на казалось бы неразрешими загадки, попадающиеся в истории русских слов.В 1908 – 1910 годах Фасмер посещает университеты Кракова, Вены и Граца, продолжает изучать сравнительное языкознание, занимается славянскими языками. Вернувшись, он сдал экзамены на право чтения лекций и получил должность приват-доцента в Санкт-Петербургском университете. Два года спустя Фасмер также стал профессором славянской филологии и индоевропейского языкознания на Высших женских Бестужевских курсах. В эти годы он публикует ряд статей, посвященных славянской этимологии, где подробно разбирает существовавшие этимологические словари славянских языков (Э. Бернекера и А. Преображенского), описывает этимологии многих слов, опираясь не только на языки славян, но учитывая языки соседних народов. Фасмер совершил вторую научную поездку по Европе, посетив Вену, Краков, Любляну, Дубровник, где работал в библиотеках, встречал с учеными, совершенствовал свое знание славянских языков. Затем он посетил остров Корфу и Афины, где Фасмер участвовал XVI конгрессе востоковедов. В Греции Фасмер продолжает изучение албанского языка и его диалектов. В 1914 году Макс Фасмер пишет диссертацию «Исследования в области древнегреческой фонетики». За это исследование он получил степень доктора филологических наук.В 1917 году Фасмер возглавляет в Саратове кафедру сравнительного языкознания и славистики. Там он познакомился с калмыцким языком, изучал русские диалекты Саратовской губернии и диалекты поволжских немцев. Во время революции 1917 года Фасмер оказывается в Финляндии. Оттуда он добирается до Дерпта (Тарту) и попадает в знаменитый Дерптский университет. Фасмер быстро выучил эстонский язык (помогло знание финского) и начал читать лекции на нем.
В 1921 году Фасмер становится профессором славянской филологии в Лейпциге. Одновременно в 1921 году он стал содиректором Индогерманского института, института Юго-Восточной Европы и Ислама и Государственного научно-исследовательского института индогерманистики. В 1923 году Фасмер стал ординарным членом филолого-исторического класса Саксонской Академии Наук. В том же он публикует работу «Иранцы на Юге России», определяющую северные границы расселения скифских и сарматских племен, а также содержащую анализ малочисленных и потому очень ценных данных о языках этих племен. Установить все эти факты Фасмер смог, изучая происхождение географических названий нынешней Украины. Так, в частности он обнаружил ираноязычные корни названий Дон, Днепр, Днестр. На следующий год Фасмер основал Zeitschrift fur slavische Philologie, на следующий год стал профессором в Берлине. Во многом усилиями Фасмера славистика в Германии достигает своего расцвета. Фасмер становится одним из редакторов фундаментального издания «Очерки славянской филологии и истории культуры» (до второй мировой войны успело выйти в свет 12 томов из предполагавшихся восьмидесяти). 14 января 1928 года Фасмер был избран членом-корреспондентом АН СССР.Следующая крупная работа Фасмера «Очерки исторической этнологии Восточной Европы» выходит в 1932 – 1936 годах. Он изучает расселение балтийских, финских, славянских племен по языковым данным, в основном по топонимам. Ученые высоко оценили эту работу, но были и резко негативные отклики. В атмосфере развивающегося в Германии национализма книга, где указывалось на множество географических названий славянского происхождения на территории Германии, вряд ли могла вызвать повсеместный восторг. Однако Фасмер никогда не изменял научной истине в угоду идеологии. Он отбирал для публикации в своем журнале статьи ученых, ориентируясь не на их национальную принадлежность, а на научную ценность работ. Из-за публикаций статей «авторов иудейского происхождения» журналу неоднократно угрожало закрытие. Занимался он и такими малопопулярными и даже опасными в Германии тридцатых годов темами, как польские диалекты в Силезии или лужицкие славянские языки. В 1937 – 1938 годах Фасмер в качестве приглашенного профессора читал лекции в Колумбийском университете в Нью-Йорке. Также он выступал с лекциями в 1930 – 1931 годах в Лунде, Упсале, Стокгольме, в 1937 – 1941 – в Софии, Будапеште, Бухаресте и Хельсинки. Во время войны Фасмер пытается добиться освобождения из концлагерей своих польских коллег, но чуть не попадает в концлагерь сам. Он продолжает научную работу, публикует исследования «Славяне в Греции» (1941), «Греческие заимствования в сербохорватском языке» (1944).
В 1944 году случилось страшное для Фасмера событие – его берлинская квартира была разрушена во время бомбардировки. Погибли его библиотека, рукописи и полная картотека готовящегося этимологического словаря русского языка. Работу, на которую были потрачены долгие годы, надо было начинать сначала. Позднее Фасмер напишет в предисловии к словарю: «В этих условиях работа не могла получиться такой, какой я представлял ее себе в молодости. Она основана на выписках, которые я собирал в голодные 1945-1947 гг. в запустевших берлинских библиотеках и позднее, во время моих двухлетних занятий в библиотеках Стокгольма (1947-1949 гг.)». За годы работы в Стокгольме Фасмер восстановил свою уничтоженную картотеку. После разделения Берлина Макс Фасмер стал работать в Свободном университете Западного Берлина. Наконец, в 1950 году началось издание «Этимологического словаря русского языка», которое продолжалось до 1958 года. После войны Фасмер дважды – в 1956 и 1958 годах – приезжал в Москву. Умер Макс Фасмер 30 ноября 1962 года в Западном Берлине.


Чем знаменит

 

Главный труд Фасмера – «Этимологический словарь русского языка» – и по сей день остается непревзойденным по обхвату русской лексики сводом этимологий. В 1950 году в гейдельбергском издательстве «Карл Винтер» вышел первый выпуск словаря было завершено в 1958 году, все выпуски составили три тома. Во время приезда Фасмера в Москву в 1958 году на IV Международной съезд славистов законченный словарь был представлен ученым. Тогда и возник замысел перевода словаря Фасмера на русский язык. Ранее этимологические словари переводились крайне редко. Обычно специалисты пользовались этимологическими словарями на языке издания (чаще всего – на немецком). Лишь во второй половине XX века были созданы английские версии некоторых классических этимологических словарей индоевропейских языков. Инициатором и исполнителем работы по переводу словаря Фасмера стал О. Н. Трубачев – в то время кандидат наук, а позднее видный русский ученый, академик, редактор многотомного «Этимологического словаря славянских языков». Работая над переводом, О. Н. Трубачев сохранил в неприкосновенности текст Фасмера, но дополнил его многочисленными комментариями и уточнениями, основанными на новых работах по этимологии. Читатель легко может узнать эти примечания: они всегда заключены в квадратные скобки. В результате текст словаря в русском переводе значительно вырос и занял уже не три, а четыре тома. В 1964 году вышел первый том «русского Фасмера». Книга заслуженно стала популярной, превратилась в ценный справочник по русской этимологии. Словарь переиздавался в 1986-1987, 1996 годах, а последние издания вышли уже в XXI веке.О чем надо знатьИз-за большого объема научно-организационной работы с 1923 по 1932 год Фасмер не писал крупных исследований, но опубликовал множество мелких статей и заметок по этимологии отдельных слов, имен и географических названий. Ученый заполнял ими свободное место в редактируемом им журнале Zeitschrift fur slavische Philologie. Часто они занимали лишь половину или четверть страницы. Эти публикации Фасмер считал незначительными, называя «заметками на полях» (Randbemerkungen), но на самом деле внесли немало нового в изучение русского языка. В частности в одной из таких заметок он описывал как имена ордынских вельмож становились именами героев русских былин. Самый известный из подобных былинных персонажей – Щелкан Дудентьевич. Его реальным прототипом был татарский баскак (сборщик податей) Чол-хан, убитый в 1372 году в Твери во время восстания, вызванного его злоупотреблениями.

Прямая речь

О составлении «Этимологического словаря русского языка» как о главной цели своей научной деятельности я мечтал еще во время первых исследований, посвященных влиянию греческого языка на славянские (1906- 1909). Многие пожелания, высказанные в рецензиях на мой словарь, несомненно, будут полезными для последующего русского этимологического словаря, в котором должно быть уделено особое внимание многочисленным словам, названным здесь неясными. Если бы мне пришлось начать работу снова, я уделил бы большее внимание калькам и семасиологической стороне.Макс ФасмерПо рождению, по культуре, приобретенной в детстве, по образованию он был русским человеком, ученым, сохранившим верность русской теме до конца жизни. Он был филологом русской школы; раскройте его словарь, и вы увидите, как много места отведено там диалогу с ее светилами – с Шахматовым (с которым он чаще расходится в толкованиях), с Ильинским (к которому бывает настроен критически), с Соболевским (многие конкретные суждения которого нередко принимает).О. Н. Трубачев

10 фактов о Максе Фасмере

  • Еще студентом Фасмер был погружен в науку. По воспоминаниям однокурсников в 1905 году он просил окружающих «делать вашу русскую революцию не столь громогласно», так как это мешает его работе.
  • В  третьей части «Греко-славянских этюдов» Фасмер установил греческое происхождение ряда слов из секретного языка русских торговцев-офень.
  • Первой женой Фасмера была дочь И. А. Бодуэна де Куртенэ Цезария, однако супруги довольно скоро расстались. В 1914 году Фасмер женился снова, на этот раз судьба семьи сложилась счастливо. Макс Фасмер и его жена Эльза Нипп прожили вместе всю жизнь.
  • Во время работы в Дерпте Фасмер предлагал начать работу по составлению словаря разговорного прибалтийско-немецкого языка, но проект не состоялся из-за отъезда ученого в Лейпциг.
  • Макс Фасмер был не единственным выдающимся ученым в семье. Его брат Ричард (Роман) Фасмер стал историком, специалистом по нумизматике и хранителем нумизматического кабинета Эрмитажа. Позднее, в 1934 году он был арестован по сфабрикованному ГПУ делу «Российской национальной партии» и погиб в лагере.
  • Когда в 1930-е годы Фасмера однажды спросили, почему в его кабинете не висит портрет фюрера, он ответил, что предпочитает не держать у себя ничего лишнего.
  • Славист Валентин Кипарский вспоминает о встрече с Фасмером в Стокгольме: «Никогда мне не забыть зрелище, которое представилось, когда я первый раз спросил в Русском Институте о Фасмере. «Вы хотите его видеть? Нет ничего проще. Пожалуйста». Директор Института Нильссон распахнул дверь в соседнюю комнату: огромное совершенно пустое пространство, где посреди стоял маленький столик и тяжелый стул. На столике были толстый словарь и картотечный ящик, на стуле сидел великий ученый и писал карточки».
  • Порой в «Этимологическом словаре русского языка» встречаются неожиданные слова, которые обычно в этимологические словари не включают. Например, там есть аббревиатура «ГПУ».
  • Фасмер руководил изданием одного из первых обратных словарей русского языка (Греве Р., Креше Г. Обратный словарь русского языка / Под ред. М. Фасмера. Висбаден, 1958 -1959).
  • Также Фасмер возглавлял коллективы славистов, работавших над масштабными проектами, завершившихся уже после его смерти. Это «Словарь русских водных названий» (Wörterbuch der Russischen Gewässernamen, 1961—1973, пять томов) и фундаментальный справочник «Русские географические имена» (Russisches Geographisches Namenbuch, 11 томов, 1964—1988).

 Материалы о Максе Фасмере
Статья о Максе Фасмере в русской Википедии
М. И. Чернышева Макс Фасмер. Очерк жизни и деятельностиСловарь Фасмера в виде электронной базы данных
Словарь Фасмера на сайте «Этимология и история слов русского языка»

Чудинов vs. Фасмер.

Часть первая: Как дураки читают словарь. Начало.

Чем больше знакомишься с народной точкой зрения на происхождение языка, тем больше приходится смиряться с печальной правдой. Печальная правда состоит в том, что о научной лингвистике большинство читателей узнало от лингвофриков, которые, исповедуя положение «лучшая защита – нападение», успели ее хорошо опоганить. Та же участь постигла (теперь уже скандальный) академический труд выдающегося русского и немецкого ученого-слависта Макса Фасмера «Этимологический словарь русского языка». Не знаю, кто из образованных граждан взял на себя неблагодарный труд популяризации этого словаря (он доступен, например, в Яндекс-словарях), но с моей скромной точки зрения, это дало не совсем положительный результат. Словарь Фасмера является прежде всего научным трудом и трудом авторским, имеющим свою организационную специфику, поэтому читать его простому смертному без соответствующей подготовки очень затруднительно. Я не против того, чтобы грамотный гражданин развивал свои познания в этимологии, но для этого (особенно теперь) необходимо развернутое и детальное вступление, рассказывающее о науке этимологии, генеалогической классификации языков и сравнительно-историческом языкознании, языковых контактах и заимствованиях, а также о том, «Как пользоваться словарем» и характеристике словаря Фасмера (его достоинств и недостатков). Неподготовленное чтение научного словаря дает подчас просто ужасающие результаты, ведущие отечественные лингвофрики не преминули этим воспользоваться в своих недобросовестных целях. Последние, впрочем, тоже далеко не совсем и всегда понимают, что там написано. Одним из таких непонимающих, как это ни печально, оказался профессор кафедры культурологи ГУУ Валерий Алексеевич Чудинов (несмотря на наличие степени доктора наук и ученой бороды). Правильно понимать труд Фасмера профессору мешает не только полная
несостоятельность в лингвистике (несмотря на обширную «деятельность» в области русского языка), но также  ярковыраженная  националистская национальная ориентация в вопросах происхождения языка. Она же мешает его адекватному пониманию сравнительно-исторического языкознания в целом, что проявляется буквально на каждом шагу его «филологической» деятельности.
Дело в том, что Валений Чудинов устраивает специальные лекции по «чтению» словаря Фасмера, где пытается выставить оный словарь в неприглядном свете, преподнося его как некую «идеологическую диверсию»  со стороны Запада, якобы активно поддерживаемую отечественной академической наукой. Многие лекции Чудинова записываются на видео и так или иначе становятся достоянием общественности, и для начала рассмотрения «чтения» Чудиновым словаря Фасмера я взял на анализ одну из таких лекций (2012 года), выставленную на youtube. В ЖЖ «Чудинология» эта лекция уже обсуждалась.

https://l.lj-toys.com/?auth_token=sessionless%3A1526544000%3Aembedcontent%3A51517215%261%26%26%26youtube%26Nk-duWCocyg%3A6d1028730dce76ecd324b6ff775ae2bd5df113ea&source=youtube&vid=Nk-duWCocyg&moduleid=1&preview=&journalid=51517215&noads=

Подойдем с точки зрения методологии: как определить количество того или иного вещества в смеси? Допустим, масса хорошо размешана и находится, например, в тазу или еще каком широком сосуде. Тогда следует взять, например, ложку, зачерпнуть ей немного этой самой смеси с любого края или с середины, в общем, наугад. А потом взять да и провести химический анализ, чтобы узнать процентное соотношениекомпонентов.
Как выявить процентное соотношение исконной и заимствованной лексики в этимологическом словаре? Очевидно (как, видимо, полагают Чудинов со товарищи), так же: взять словарь и начать читать с любого места, например, с начала. А почему бы не с начала? Чем плоха буква А? Ничем. Начинаем чтение. Очевидность диверсии подтверждается с первой же страницы: «Ну первая это буква а (я уже цитирую «лекцию» профессора — VH)». < Далее:> А-ангич! Аба! Абабок! абаз, абас; абаза; абатур; абдал; абие; Абрам! авжотки; адамашка» и т. д.
Публика уже захлебывается негодованием и выкрикивает: достаточно! Аудитории все с Фасмером ясно.
Но тут есть одна маленькая, но вредная деталь («Вот где собака порылась!»): нужно было задержаться на первой статье, где «буква а»,и прочитать ее до конца. Макс Фасмер, обладая неведомой интуицией, почувствовал, что Чудинов уже родился на свет, и написал следующее:
буква а

[Фасмер, I, 55]

Любой филолог, хорошо знакомый с историей русского языка, знает, что в процессе исторического фонетического развития начальный гласный а в русском и большинстве славянских языков оказался прикрыт йотом. И практически во всех случаях. В древнеболгарском диалекте, легшем в основу старославянского, наблюдалась обратная тенденция. По этому признаку лексика русского языка противопоставляется старославянской, болгарской и исконные слова – старославянизмам в составе русского языка. Например: я(зъ) – азъ, ябрѣдь – абрѣдь, яблоко – абълка (болг.), явор – аворовъ (прил. к*аворъ ), ящер – аштер, ящерица – аштерица, явить – авити, ягненок – агнец, ягода – агода, яйцо – аице и др. Исключение из этого правила составляет только союз а.
По объяснению самого Фасмера потому, что он стоит в начале предложения (ссылки на Мейе, статьи 2, 388; на Бернекера) [Фасмер, 
I, 55]. Косвенно Чудинов и сам признает у русских инициальное [jа] вместо [а]. последнее он приписывает какому-то «южному» произношению, противопоставляя свой Яр слову арий, или же яров и аров (будто бы отсюда Аравиясм.).

Перед нами невнимательный человек? Не все так просто. Вспомним статью Чудинова трехлетней давности, написанную в своем бложике и увидим, что комментарий Фасмера им учтен (http://chudinov.ru/fasmer/3). Следовательно, перед нами обыкновенное мошенничество. Он уже и не упоминает об этой фасмеровской ремарке. Не знаю, согласятся ли со мной чудинологи, но думаю, что это проявление «более высокого уровня научной этики».
Так как в словаре Фасмера ни одна другая буква подобным комментарием не сопровождается, было бы правильным взять для публичного чтения какую-нибудь другую букву. Честно и объективно (хотя думаю, если б его попросил кто-нибудь из аудитории почитать слова на другую букву, он бы выбрал Ф).
Нет, глуповатый лектор продолжает свое «чтение»…
В принципе, один только этот проанализированный нами отрывок из «лекции» дает нам право ее полностью дисквалифицировать и уже больше никогда не возвращаться ни к Чудинову, ни к его рассуждизмам. Ну согласитесь сами, зачем слушать или читать мошенника? Но мы все же преодолеем наши принципы, потому что «лектор» в процессе чтения выдвигает определенные проблемы и делает определенные выводы. Во время чтения он иногда забывает о своем мошенничестве и комментирует цитаты из словаря с неприкрытой агрессией в адрес оного. Поэтому немного остановимся на этом «чтении», а потом перейдем к его статье, написанной тремя годами ранее. Увы, ради правого дела – защиты науки от лженауки – стоит и в дерьме покопаться.
Рассмотрев только одну букву а и остановившись на ней видимо навсегда, прохвессор позволяет себе делать выводы «космического масштаба и космической же глупости» типа (подчеркиваюя):
«Из  приведенного анализа ясно, что в задачу Фасмера вовсе и не входил анализ исконного русского лексического пласта, так что его «русский» словарь можно было бы назвать «Этимологический словарь заимствованных, диалектных, редкоупотребимых и вышедших из употребления русских слов», и в таком виде предлагать читателям. Потребность в такого рода лексикографии весьма велика, и для указанных целей словарь очень неплох. Однако как «Этимологический словарь современного русского языка» он не годится именно потому, что на русскую по происхождения лексику он не рассчитан. У него — иная идеология.
При чтении словаря возникает впечатление, что это — взгляд на русскую лексикографию иностранца. Его самолюбие греет влияние на русскую речь Запада, но оставляет совершенно равнодушным самобытность русского языка и возможности русского словообразования. Вообще говоря, разорванность таких разделов, как словообразование и этимологияпросто бьёт в глаза; без рассмотрения совершенно уникальных особенностей русского корнеслова
и русского  конструирования из морфем современных и древних слов «повисает в воздухе» и этимология.»

(Далее космические выводы я буду помечать Ш, т. е. Шариков)
— Господин прохвессор, во-первых, где у Фасмера написано, что это словарь современного русского языка?! Если найдете (хотя это бесполезно), непременно дайте нам знать!
Словарь Фасмера – сводный словарь лексики из современного (Фасмеру!) русского языка, его исторической и диалектной лексики. Так как Фасмер воспитанник классической школы, в его понятие русский язык входит не только современный
русский, но и вся его история, начиная с XI века – древнерусский, старорусский и новорусский периоды (не путать с «новым русским»). Фасмера вот уже более чем полвека нет с нами, и судить его труд с позиции современного нам русского языка совершенно нельзя. Современный же Фасмеру русский язык имеет более широкий диапазон, чем наш – он не отделяет (методически) и весь XIX век – «золотой век» русской литературы.

Так что в данном случае мы имеем дело с подменой прохвессором понятий (словарь русского на словарь современного русского), произошедшей либо по хитрости, либо по
глупости Чудинова – третьего не дано.

Предшествующие этимологические словари Горяева и Преображенского также содержали как современную лексику, так и диалектизмы, и исторический лексический фонд. Фасмер же свой словник значительно увеличил (свыше 18 тысяч статей).
Насчет читателей: г-н Чудинов, словарь Фасмера для массового читателя (в том числе и для Вас), увы, не предназначен. Уже только поэтому и по тому, что словарь выходил всегда ограниченным тиражом, он не может являться средством какой бы то ни было массовой пропаганды, как бы Вам того ни хотелось.
Идеология у Фасмера была только одна – попытка установить научную истину. Так как лингвистика использует аппараты точных наук (о чем Валений Чудинович должен бы знать), ее никак нельзя подмять ни под какую национальную идеологию, потому что такие попытки дают смехотворный результат, который мы и наблюдаем на анализе «научных» трудов прохвессора (и его дружбанов – Драгункина и Задорнова). О самобытности русского языка Макс Фасмер знал гораздо больше вашего, г-н Чудинов. К тому же Фасмер привел и этимологизировал без малого весь лексический фонд современного русского языка. Только вот словарь редко кто читает с начала. Словарь – издание справочное, где индексация материала производится с помощью самого же материала в алфавитном порядке. Нашел нужное слово – посмотрел его этимологию. Особенно плохо, если его читают дураки. Лучше скажите, какое слово Фасмер забыл рассмотреть? А архаичная и диалектная лексика это только плюс, не правда ли?
Под «уникальными особенностями русского корнеслова» наш лжеученый имеет в виду, очевидно, то, что можно и нужно производить все известные в мире слова от современных (а точнее — неизменяющихся) корней и словопроизводящих основ русского языка.
К тому же единственно разобранная прохвессором буква а (ну не нашел я нигде продолжение анализа!), где русских по происхождению слов раз-два и обчелся, позволяет ему делать вывод о «разрыве» у Фасмера словообразования и этимологии. Рассмотрите другие буквы, Валерий Алексеевич, и убедитесь в обратном! Более того, элементы словообразования – приставки рассмотрены отдельно или вкупе с тождественными предлогами. Например: из (ис)-, о (об- / обо-), па-, пере-, перед(о), пра-, пре- (прѣ-), при-, с(о)-, у III, у- IV (из древнего *ǫ-, on-), ю- (гиперкорр. из предыдущ.), я- (=старосл. а-) и многие другие. Как видим, Фасмером рассмотрены не только известные нам приставки, но и древние.

Притом на букву а есть интересное слово абабок со ссылкой на обабок. Стоило Чудинову перейти к третьему тому и посмотреть реферируемую словарную статью [Фасмер, III, 97], он увидел бы:обабок1

Налицо словообразовательная доказательность. (Обратите внимание на системную стройность соотношений: рус. обабок – опенок чеш. obabka – opĕnka, польск. obabka – opieńka.) Таких примеров мы еще встретим немало – в словаре Фасмера все на месте, ничего у него «в воздухе» не «повисает».
Чтобы не быть голословным, даю читателю навскидку примеры, следующие почти подряд – оцените словообразовательный аспект этимологизации Фасмера: опашень, опека, опёнок, опешить, опица, оплеуха, оплот, оплох, опоек, опока, ополчение, опона, опора, опреснок, опричь, опрокидонт, опрометь, опростать, опрятный, опустошить, опушка, опыт, опять, орава (кстати, чем вам не богатство?) — скачать страницы архивом можно здесьПри дальнейшем рассмотрении чудо-чтений Фасмера понятие разрыв словообразования и этимологии я буду просто помечать (Р?).
Относительно «уникальных особенностей русского корнеслова и русского конструирования из морфем современных и древних слов» скажу, что древние слова конструируются древними морфемами по древним правилам словообразования, современные же — по современным. Древние типы во многом схожи с современными, но отнюдь не идентичны. Не мешайте все в одну кучу, Валений Алексеевич. Вы вовсе не знаток русского словообразования, каким пытаетесь выглядеть.
Вернемся к лекции, записанной на видео и проследим чудо-чтения далее. Но прежде, чем это сделать, читатель, если ему еще не надоело читать мою пространную статью, должен уяснить себе следующее:
Очень часто «критикующий» проявляет то, что я предлагаю назвать «коробочкиным
синдромом» («Не знаю такого помещика. Да и вовсе нет такого помещика!» Гоголь «Мертвые души»), но по отношению к словам. Полное игнорирование Чудинова научной
общественностью дает толчок для ускорения развития болезненной мании величия.
Завоевав
 «народную» любовь, он, видимо, считает, что на русский язык у него в
этой стране монополия. Поэтому 
коробочкин синдром (далее КС в скобках) приобретает в этом смысле глобальный масштаб – все то, что Чудинов из русского языка по недалекости своей не знает, им тут же объявляется несуществующим.

Все чтение Чудиновым данной лекции сводится не к какому-то критическому анализу
фасмеровских этимологий, а к житейским рассуждениям типа «пользуемся мы с вами
таким словом или нет», «мы этим словом пользуемся, но оно не русское». Чем житейские рассуждизмы отличаются от научного анализа, предлагаю рассмотреть на примере. Один человек говорит другому «Я своего сына назвал Иваном, таким вот простым русским именем». Другой в ответ: «Имя 
Иван не русское, оно – еврейское», и пошел спор. Первый спорит, доказывая, что в русской истории, литературе и фольклоре столько всего связанного с именем Иван! Другой уверяет оппонента, что тот ошибается, может даже ткнуть его носом в православный календарь и разъяснить, что это имя по-еврейски значит то-то и то-то. В общем, перед нами типичный пример несостыковки двух житейских логик. Если в спор вмешается пусть не лингвист, но человек с научным типом мышления или просто удачливый поборник логики («а вот и не подеретесь!»), он объяснит, что один рассматривает имя с точки зрения этнической и языковой принадлежности, его современного или (с определенного времени) исторического употребления, другой же – с точки зрения происхождения. Лингвист добавит, что это имя фонетически и грамматически адаптировалось в русском языке (что его древняя книжная форма Иоанн), что пришло оно через посредство среднегреческого языка, первоначально
адаптировавшись в нем, и, что с точки зрения современного русского языка оно ничего не означает («В Америке имена ни хрена не значат.» 
Pulp Fiction). И т. д. и т. п. и ДТП. То же с Чудиновым: он не понимает, что множество заимствованных слов давно и прочно вошли в состав русского языка и являются его принадлежностью независимо от своего происхождения. Эти слова (абхаз, авария, анис, аптека, арбуз и др.) такие же русские, как и остальные. Синхронное и диахроническое в языке он не разграничивает – мыслит синкретично (а еще твердит что-то про «временную компоненту»). Это видно на понимании им как заимствований, так и словообразования.

(Dr.) Лектор: «Весь его [Фасмера] словарь это не что иное, как показать, что все русские слова – западноевропейского производства.»
Как справедливо отмечали коллеги-чудинологи, на протяжении всей лекции, Валений
Чудиныч так и не показал ни одного примера «западноевропейского производства».

 

несостоятельность в лингвистике (несмотря на обширную «деятельность» в области русского языка), но также ярко выраженная националистская национальная ориентация в вопросах происхождения языка. Она же мешает его адекватному пониманию сравнительно-исторического языкознания в целом, что проявляется буквально на каждом шагу его «филологической» деятельности.


Дело в том, что Валений Чудинов устраивает специальные лекции по «чтению» словаря Фасмера, где пытается выставить оный словарь в неприглядном свете, преподнося его как некую «идеологическую диверсию»

со стороны Запада, якобы активно поддерживаемую отечественной академической наукой. Многие лекции Чудинова записываются на видео и так или иначе становятся достоянием общественности, и для начала рассмотрения «чтения» Чудиновым словаря Фасмера я взял на анализ одну из таких лекций (2012 года), выставленную на youtube. В ЖЖ «Чудинология» эта лекция уже обсуждалась.

https://l.lj-toys.com/?auth_token=sessionless%3A1526544000%3Aembedcontent%3A51517215%261%26%26%26youtube%26Nk-duWCocyg%3A6d1028730dce76ecd324b6ff775ae2bd5df113ea&source=youtube&vid=Nk-duWCocyg&moduleid=1&preview=&journalid=51517215&noads=
Подойдем с точки зрения методологии: как определить количество того или иного вещества в смеси? Допустим, масса хорошо размешана и находится, например, в тазу или еще каком широком сосуде. Тогда следует взять, например, ложку, зачерпнуть ей немного этой самой смеси с любого края или с середины, в общем, наугад. А потом взять да и провести химический анализ, чтобы узнать процентное соотношениекомпонентов.
Как выявить процентное соотношение исконной и заимствованной лексики в этимологическом словаре? Очевидно (как, видимо, полагают Чудинов со товарищи), так же: взять словарь и начать читать с любого места, например, с начала. А почему бы не с
начала? Чем плоха буква А? Ничем. Начинаем чтение. Очевидность диверсии подтверждается с первой же страницы: «Ну первая это буква а (я уже цитирую «лекцию» профессора — VH)». < Далее:> А-ангич! Аба! Абабок! абаз, абас; абаза; абатур; абдал; абие; Абрам! авжотки; адамашка» и т. д.
Публика уже захлебывается негодованием и выкрикивает: достаточно! Аудитории все
с Фасмером ясно.

Но тут есть одна маленькая, но вредная деталь («Вот где собака порылась!»): нужно было задержаться на первой статье, где «буква а»,и прочитать ее до конца. Макс Фасмер, обладая неведомой интуицией, почувствовал, что Чудинов уже родился на свет, и написал следующее:
буква а

[Фасмер, I, 55]

Любой филолог, хорошо знакомый с историей русского языка, знает, что в процессе исторического фонетического развития начальный гласный а в русском и большинстве славянских языков оказался прикрыт йотом. И практически во всех случаях. В древнеболгарском диалекте, легшем в основу старославянского, наблюдалась обратная тенденция. По этому признаку лексика русского языка противопоставляется старославянской, болгарской и исконные слова – старославянизмам в составе русского языка. Например: я(зъ) – азъ, ябрѣдь – абрѣдь, яблоко – абълка (болг.), явор – аворовъ (прил. к*аворъ ), ящер – аштер, ящерица – аштерица, явить – авити, ягненок – агнец, ягода – агода, яйцо – аице и др. Исключение из этого правила составляет только союз а.
По объяснению самого Фасмера потому, что он стоит в начале предложения (ссылки на Мейе, статьи 2, 388; на Бернекера) [Фасмер, 
I, 55]. Косвенно Чудинов и сам признает у русских инициальное [jа] вместо [а]. последнее он приписывает какому-то «южному» произношению, противопоставляя свой Яр слову арий, или же яров и аров (будто бы отсюда Аравия

см.).

Перед нами невнимательный человек? Не все так просто. Вспомним статью Чудинова
трехлетней давности, написанную в своем бложике и увидим, что комментарий Фасмера 

им учтен (http://chudinov.ru/fasmer/3). Следовательно, перед нами обыкновенное
мошенничество. Он уже и не упоминает об этой фасмеровской ремарке. Не знаю, согласятся ли со мной чудинологи, но думаю, что это проявление 
«более высокого уровня научной этики».

Так как в словаре Фасмера ни одна другая буква подобным комментарием не сопровождается, было бы правильным взять для публичного чтения какую-нибудь другую букву. Честно и объективно (хотя думаю, если б его попросил кто-нибудь из аудитории почитать слова на другую букву, он бы выбрал Ф).
Нет, глуповатый лектор продолжает свое «чтение»…
В принципе, один только этот проанализированный нами отрывок из «лекции» дает нам право ее полностью дисквалифицировать и уже больше никогда не возвращаться ни к
Чудинову, ни к его рассуждизмам. Ну согласитесь сами, зачем слушать или читать мошенника? Но мы все же преодолеем наши принципы, потому что «лектор» в процессе чтения выдвигает определенные проблемы и делает определенные выводы. Во время чтения он иногда забывает о своем мошенничестве и комментирует цитаты из словаря с неприкрытой агрессией в адрес оного. Поэтому немного остановимся на этом «чтении», а потом перейдем к его статье, написанной тремя годами ранее. Увы, ради правого дела – защиты науки от лженауки – стоит и в дерьме покопаться.

Рассмотрев только одну букву а и остановившись на ней видимо навсегда, прохвессор
позволяет себе делать выводы «космического масштаба и космической же глупости» типа (
подчеркиваюя):

«Из  приведенного анализа ясно, что в задачу Фасмера вовсе и не входил анализ исконного русского лексического пласта, так что его «русский» словарь можно было бы назвать «Этимологический словарь заимствованных, диалектных, редкоупотребимых и вышедших из употребления русских слов», и в таком виде предлагать читателям. Потребность в такого рода лексикографии весьма велика, и для указанных целей словарь очень неплох. Однако как «Этимологический словарь современного русского языка» он не годится именно потому, что на русскую по происхождения лексику он не рассчитан. У него — иная идеология.
При чтении словаря возникает впечатление, что это — взгляд на русскую лексикографию 
иностранца. Его самолюбие греет влияние на русскую речь Запада, но оставляет совершенно равнодушным самобытность русского языка и возможности русского
словообразования. Вообще говоря, разорванность таких разделов, как словообразование и этимологияпросто бьёт в глаза; без рассмотрения совершенно уникальных особенностей русского корнеслова и русского конструирования из морфем современных и древних слов «повисает в воздухе» и этимология.»

(Далее космические выводы я буду помечать Ш, т. е. Шариков)
— Господин прохвессор, во-первых, где у Фасмера написано, что это словарь современного русского языка?! Если найдете (хотя это бесполезно), непременно дайте нам знать!
Словарь Фасмера – сводный словарь лексики из современного (Фасмеру!) русского языка, его исторической и диалектной лексики. Так как Фасмер воспитанник классической школы, в его понятие русский язык входит не олько современный русский, но и вся его история, начиная с XI века – древнерусский, старорусский и новорусский периоды (не путать с «новым русским»). Фасмера вот уже более чем полвека нет с нами, и судить его труд с позиции современного нам русского языка совершенно нельзя. Современный же Фасмеру русский язык имеет более широкий диапазон, чем наш – он не отделяет (методически) и весь XIX век – «золотой век» русской литературы.
Так что в данном случае мы имеем дело с подменой прохвессором понятий (словарь русского на словарь современного русского), произошедшей либо по хитрости, либо по
глупости Чудинова – третьего не дано.

Предшествующие этимологические словари Горяева и Преображенского также содержали как современную лексику, так и диалектизмы, и исторический лексический фонд. Фасмер же свой словник значительно увеличил (свыше 18 тысяч статей).
Насчет читателей: г-н Чудинов, словарь Фасмера для массового читателя (в том числе и для Вас), увы, не предназначен. Уже только поэтому и по тому, что словарь выходил всегда ограниченным тиражом, он не может являться средством какой бы то ни было массовой пропаганды, как бы Вам того ни хотелось.
Идеология у Фасмера была только одна – попытка установить научную истину. Так как лингвистика использует аппараты точных наук (о чем Валений Чудинович должен бы знать), ее никак нельзя подмять ни под какую национальную идеологию, потому что такие попытки дают смехотворный результат, который мы и наблюдаем на анализе «научных» трудов прохвессора (и его дружбанов – Драгункина и Задорнова). О самобытности русского языка Макс Фасмер знал гораздо больше вашего, г-н Чудинов. К тому же Фасмер привел и этимологизировал без малого весь лексический фонд современного русского языка. Только вот словарь редко кто читает с начала. Словарь – издание справочное, где индексация материала производится с помощью самого же материала в алфавитном порядке. Нашел нужное слово – посмотрел его этимологию. Особенно плохо, если его читают дураки. Лучше скажите, какое слово Фасмер забыл рассмотреть? А архаичная и диалектная лексика это только плюс, не правда ли?
Под «уникальными особенностями русского корнеслова» наш лжеученый имеет в виду, очевидно, то, что можно и нужно производить все известные в мире слова от современных (а точнее — неизменяющихся) корней и словопроизводящих основ русского языка.
К тому же единственно разобранная прохвессором буква а (ну не нашел я нигде продолжение анализа!), где русских по происхождению слов раз-два и обчелся, позволяет ему делать вывод о «разрыве» у Фасмера словообразования и этимологии. Рассмотрите другие буквы, Валерий Алексеевич, и убедитесь в обратном! Более того, элементы словообразования – приставки рассмотрены отдельно или вкупе с тождественными предлогами. Например: из (ис)-, о (об- / обо-), па-, пере-, перед(о), пра-, пре- (прѣ-), при-, с(о)-, у III, у- IV (из древнего *ǫ-, on-), ю- (гиперкорр. из предыдущ.), я- (=старосл. а-) и многие другие. Как видим, Фасмером рассмотрены не только известные нам приставки, но и древние.

Притом на букву а есть интересное слово абабок со ссылкой на обабок. Стоило Чудинову перейти к третьему тому и посмотреть реферируемую словарную статью [Фасмер, III, 97], он увидел бы:обабок1

Налицо словообразовательная доказательность. (Обратите внимание на системную стройность соотношений: рус. обабок – опенок чеш. obabka – opĕnka, польск. obabka – opieńka.) Таких примеров мы еще встретим немало – в словаре Фасмера все на месте, ничего у него «в воздухе» не «повисает».
Чтобы не быть голословным, даю читателю навскидку примеры, следующие почти подряд – оцените словообразовательный аспект этимологизации Фасмера: опашень, опека, опёнок, опешить, опица, оплеуха, оплот, оплох, опоек, опока, ополчение, опона, опора, опреснок, опричь, опрокидонт, опрометь, опростать, опрятный, опустошить, опушка, опыт, опять, орава (кстати, чем вам не богатство?) — скачать страницы архивом можно здесьПри дальнейшем рассмотрении чудо-чтений Фасмера понятие разрыв словообразования и этимологии я буду просто помечать (Р?).
Относительно «уникальных особенностей русского корнеслова и русского конструирования из морфем современных и древних слов» скажу, что древние слова конструируются древними морфемами по древним правилам словообразования, современные же — по современным. Древние типы во многом схожи с современными, но отнюдь не идентичны. Не мешайте все в одну кучу, Валений Алексеевич. Вы вовсе не знаток русского словообразования, каким пытаетесь выглядеть.
Вернемся к лекции, записанной на видео и проследим чудо-чтения далее. Но прежде, чем это сделать, читатель, если ему еще не надоело читать мою пространную статью, должен уяснить себе следующее:

  1. Мы не склонны рассматривать заимствования как результат или процесс какого-то
    постыдного действа по отношению к заимствующему языку. Рассматривать их в таком плане может только национально озабоченная часть населения, считая свой язык «донором», а все остальные – «примитивами-рецепторами». Заимствования
    – продукт естественных языковых контактов. Изучение заимствований дает
    лингвистам богатый материал для исследования и взаимодействия языковых
    систем, часто совершенно различных, а также взаимодействия культур
    контактирующих этносов.
     Исключать из этимологического словаря
    заимствованную лексику, прочно вошедшую в состав заимствующего языка, мы не
    имеем права, да и желания тоже.
  2. Мы не вправе исключать из научных изданий этимологических словарей диалектную лексику. Вообще диалекты для исторического изучения языка имеют
    важнейшее значение, потому что в них часто сохраняется древнейший лексический
    пласт, сохраняются слова, утраченные или никогда не присутствовавшие в языке
    литературном. В русском языке это такие слова как: 
    багно «болото», вир «водоворот», навь «покойник», одёр «ложе, помост» [Даль, III, 1562], ондрец «двухколесная телега; сарай для хранения соломы» [Фасмер, III, 141], понява «покрывало, накидка; платок» и т. д. До строительства городов, где, как правило, формировались наддиалектные формы языка – койне, на основе которых создавались литературные языки, любой язык существовал как совокупность диалектов. Да и вообще, как такой поборник народной этимологии как Чудинов может исключать из исследования диалектные данные? Ведь они ярко представляют народное языковое творчество. Возникает вопрос: какой же после этого Чудинов исследователь русского языка и поклонник его богатства? Как мы убедимся далее – никакой!
  3. И уж конечно мы не будем исключать из научного издания архаичную лексику. Ведь популярные словари, в отличие от научных, как раз и ограничиваются рассмотрением слов современного языка. А ведь историческую лексику тоже кто-то должен этимологизировать. Именно такую задачу и взял на себя Макс Фасмер. Притом, что такая лексика существенно помогает этимологизации современных русских слов.

Очень часто «критикующий» проявляет то, что я предлагаю назвать «коробочкиным
синдромом» («Не знаю такого помещика. Да и вовсе нет такого помещика!» Гоголь «Мертвые души»), но по отношению к словам. Полное игнорирование Чудинова научной
общественностью дает толчок для ускорения развития болезненной мании величия.
Завоевав
 «народную» любовь, он, видимо, считает, что на русский язык у него в
этой стране монополия. Поэтому 
коробочкин синдром (далее КС в скобках) приобретает в этом смысле глобальный масштаб – все то, что Чудинов из русского языка по недалекости своей не знает, им тут же объявляется несуществующим.

Все чтение Чудиновым данной лекции сводится не к какому-то критическому анализу
фасмеровских этимологий, а к житейским рассуждениям типа «пользуемся мы с вами
таким словом или нет», «мы этим словом пользуемся, но оно не русское». Чем житейские рассуждизмы отличаются от научного анализа, предлагаю рассмотреть на примере. Один человек говорит другому «Я своего сына назвал Иваном, таким вот простым русским именем». Другой в ответ: «Имя 
Иван не русское, оно – еврейское», и пошел спор. Первый спорит, доказывая, что в русской истории, литературе и фольклоре столько всего связанного с именем Иван! Другой уверяет оппонента, что тот ошибается, может даже ткнуть его носом в православный календарь и разъяснить, что это имя по-еврейски значит то-то и то-то. В общем, перед нами типичный пример несостыковки двух житейских логик. Если в спор вмешается пусть не лингвист, но человек с научным типом мышления или просто удачливый поборник логики («а вот и не подеретесь!»), он объяснит, что один рассматривает имя с точки зрения этнической и языковой принадлежности, его современного или (с определенного времени) исторического употребления, другой же – с точки зрения происхождения. Лингвист добавит, что это имя фонетически и грамматически адаптировалось в русском языке (что его древняя книжная форма Иоанн), что пришло оно через посредство среднегреческого языка, первоначально
адаптировавшись в нем, и, что с точки зрения современного русского языка оно ничего не означает («В Америке имена ни хрена не значат.» 
Pulp Fiction). И т. д. и т. п. и ДТП. То же с Чудиновым: он не понимает, что множество заимствованных слов давно и прочно вошли в состав русского языка и являются его принадлежностью независимо от своего происхождения. Эти слова (абхаз, авария, анис, аптека, арбуз и др.) такие же русские, как и остальные. Синхронное и диахроническое в языке он не разграничивает – мыслит синкретично (а еще твердит что-то про «временную компоненту»). Это видно на понимании им как заимствований, так и словообразования.

(Dr.) Лектор: «Весь его [Фасмера] словарь это не что иное, как показать, что все русские слова – западноевропейского производства.»
Как справедливо отмечали коллеги-чудинологи, на протяжении всей лекции, Валений
Чудиныч так и не показал ни одного примера «западноевропейского производства».

 

Как дураки читают словарь. Окончание.

 

«а-аʹнгич!»

— громко читает Чудинов, несмотря на то, что у Фасмера ударение в другом месте (аангиʹч). Слово, отсутствующее у Горяева и Преображенского, взято у Даля [Даль, I, 62]. Фасмер пометил (!) его «восточносиб. (Даль)». Никаких посягательств на литературный язык! Фасмер «виноват» в том, что ввел и этимологизировал слово из словаря Даля.Наше житейское рассуждение (далее НЖР, чудиновские же – ЖР): скажите, ну разве не интересно открыть словарь Фасмера и узнать, что где-то в русских диалектах восточной Сибири есть такое слово – аангич (ангич), причем этимологизированное частично (Фасмер только сравнивает его с турецким и чагатайским, ставя проблему перед этимологом и вводя тем самым это слово в научный оборот)? Национально ориентированному Вонидучу язык интересен только в качестве орудия надувательства и зарабатывания денег.
«абаʹ «местное, толстое и редкое белое сукно»»
Слово, присутствующее как у Горяева [Горяев, 1], так и у Преображенского [Преобр, I, 1] – русских (!) исследователей. Помечено у Фасмера «кавк.». Никаких претензий на общерусское. Фасмер лишь привел украинскую параллель габа (впоследствии включено
в «Этимологический словарь украинского языка», 
I, 444) и ссылку на Радлова. В чем виноват Фасмер?


«абаʹбок…
Голос из зала: «Что-то слышала…» Вонидуч: «Ну это диалектное, не общерусское!» »
(см. п. 2 — 
VH)

Взято из «Смоленского областного словаря» русского исследователя В. Н. Добровольского [Добр, 1] и имеет помету «ряз., смол.». Обратите внимание на словарную статью из «Краткого этимологического словаря Шанского и др.» [КЭСРЯ, 296]обабок шанск

Собственно-русское, г-н Чудинов. Эх ты, валенок! Притом это слово включено создателями в краткийэтимологический словарь современного русского, а абабок
– лишь форма из «акающих» диалектов.«абаз (абас)… много ли мы с вами пользуемся абазами?»
Есть и у Даля, и у Горяева, и у Преображенского, но по-глупому выражению на лице Чудинова ясно, что здесь нужно смеяться. И уже с агрессией: «Но это словарь русского  языка!»У Фасмера с пометой «кавк.» — без претендования на общерусскость (автор добавил ссылку на работу брата — Рихарда Фасмера). Чудинов отвергает тем самым былое русское владычество на Кавказе и местную лексику как результат исторических экономических и
культурно-языковых отношений. Какой он после этого русский патриот? Валенок он неграмотный и все с ним ясно.

«абаза – бестолковый басурманин. Много у нас бестолковых басурман?!»
Чудинов – бестолковый русский. К сожалению, чудиновых у нас немало.
«абатур!»
А слово для исследователя очень интересно, поскольку имеется родственное слово богатырь, пришедшее в русский в иное время из другого источника. Собственно говоря,
настоящего лингвиста интересует именно язык, а также что и как в языке бывает
 (НЖР).
Обремененный национальной ориентацией Вонидуч и не подозревает о существовании  
беспристрастных лингвистов и историков, свободных от какой-либо национальной идеологии.

«абие… хорошо мы пользуемся этим словом?»Архаичное слово (возможно исконное), помета «цслав., др-русск.» и параллель из старославянского, есть у Преображенского. Фасмер аргументированно критикует этимологию Бернекера.
«абрек… «горец, разбойник», но это не русское слово. (ЖР)»
Нерусское по происхождению, но в русском языке давно как этнографизм. Помета «кавк.» Есть у Преображенского. Трубачев дополнил, что оно в русской литературе
с 1743 г. Привел этимологию Абаева.

«абреʹдь, ябреʹдь в смысле «саранча». В зале хи-хи.
«авдотька — удод»Слово, представляющее интерес для исследователя как народно-этимологический контаминат удод с Авдотья. У Добровольского [С. 2] авдотъ (смол.) «удод». Возможно, как медведь – мишка. [Фасмер, I, 59 и VH]

Особенно рассмешило Чудинова ­«авжотки… множественное число, «конец». Правда ли, мы все эти слова знаем и употребляем?!»
Это несмотря на помету «смол<енское>. А ведь слово-то для этимолога интересное,
собственнорусское! 
«а + ужоʹ «уже», собств. «вот уже здесь». [Фасмер, I, 59] Для Вонидуча это смешно, потому что он русским этимологом лишь притворяется.

Внимание (всем в обморок!): Чудинов читает «агаʹ» как «араʹ» (я сам сначала не понял и искал это слово дальше на ар- VH). Реплика из зала: «По отношению к армянину оскорбительно!».
Без комментариев. Умора да и только. Научились бы сначала читать, г-н Чудинов!
Это слово есть у Даля. У Фасмера развернутая помета «(в пограничных турецких областях)». Слово, усвоенное русским языком. Означает определенную местно-историческую реалию. Чудинов отказываетисследователям в изучении подобного богатого материала.
«аграф… споры в зале: «это старинное русское слово!» Чудинов: «заимствовано из французского». Ответ: «ничего подобного, это они у нас содрали! Можно доказать.»
Попробуйте докажите. И обратите внимание на наличие ф. Слово очень «русское»!
«И вот единственное русское слово агу, отсюда агукать, звукоподражание. А кому?!!!! Кто кому подражает? Мама ребенку? (Все смеются)»
Чудинов до сих пор ничего не знает о термине звукоподражание (ономатопея). Ему кажется невероятным, что мать (взрослый человек) якобы не может подражать своему дитяти. Но именно так, г-н Чудинов, мама пытается наладить «словесный» контакт с малышом, подражая его лепету. Если уж мы подражаем кошкам (мяу-мяу) или собакам (гав-гав), вербализуя их естественные звуки, неужто ж нельзя подражать человеческому младенцу? А насчет подражания детям: масса слов происходит из детского лепета, особенно термины родства (ма-ма, тя-тя, ба-ба, де-да и т. д.). В исследованиях о происхождении языка была даже своя Теория звукоподражания [ЛЭС, 165-166; Якушин, 41-42] и Лепетная гипотеза. Но Чудинов упрекает Фасмера, что тот не включил в словарь его этимологию слова агу (как мы помним его словообразовательное толкование: «а ну-ка пукни гукни мне в ответ!»), а ведь Чудиныч «тогда уже родился». Притом врет насчет «единственного русского слова», в то время как три года назад он их насчитал у Фасмера на букву а аж целых 25!
«агрыш… из ненецкого! Мы уже из ненецкого заимствуем, вот до чего мы докатились!»
Как видим, баттхёрт прет недуром. И лектор продолжает давить на психику аудитории: «Вот это – Фасмер! Чтобы вы себе имели представление…» Но в глазах боязливая хитренькая ухмылка, выдающая очень подлого человека.
Это слово вставлено Трубачевым. Очень интересное, потому что это беломорский вариант слова аргиш. Последнее сравнивается с аналогом в коми и этимологизируется Фасмером из тюркских.
Голос из зала: «Но ведь никто же проверять не будет, вот он и написал!» Никто из вас, дорогие, не проверяет Чудинова, а надо бы! А вот Фасмера проверять не надо. Проверено и зачислено в классику.
Вонидуч: «Ну есть диалектные словари, но это не великий русский язык.»
Диалектное разнообразие и есть одно из величий и богатств русского языка. Ваш «великий и могучий», г-н Чудинов, сводится лишь к МАМА МЫЛА РАМУ и к композиционным вариантам этих элементов. Один раз лишь порадовали публику своим АНА ОЖИДАЕТ… Видимо, вдохновение нашло.
«аир, ир»
— слово настолько часто используется в сканвордах, что его вполне можно считать
общерусским. А кроме шуток – это слово вполне литературное: в МАС нет даже пометы 
Обл. [I, 27], в БАС с пометой бот. (без обл.) [I, 65-66]. У Горяева и у Преображенского присутствует. Даже в хомячки это слово знают – Чудинову же не стыдно. Выходит, Фасмер «виноват» в том, что Вонидучу «хочется кушать» и аудиторию не слушать.

«аймиштаʹть!»
А у Фасмера аʹймиштать – так как слово заимствовано из финского, исконное ударение на первом слоге сохраняется и в русском.
Обратите внимание, как Чудинов громко и отчетливо произносит «аксамаʹт», а у Фасмера написано аксамиʹт «бархат» (оксамитъ). Чудиновский словарь Фасмера атрибутировать легко: светло-коричневая обложка с золотым значком — 3-е репринтное издание, СПб., «Терра», 1996. Ему очень повезло – у меня то же бумажное издание, хотя разночтений со вторым изданием нет никаких.
Но вернемся к аксамиту. Чудинов и этого слова не знает. Можно ли сделать вывод, что он не читал «Слово о полку Игореве» («а съ ними злато, и паволокы, и драгыя оксамиты»)? Это слово есть и в Ипатьевской летописи [Фасмер, I, 66], но ser_serg не даст соврать – летописи Чудиныч «читает»  мимо текста (рассматривает картинки). Затем, не читая этимологию Фасмера, решил блеснуть знанием: «Ну ак- это похоже на тюркское ак «белый..», несмотря на то, что: Фасмер не стесняется признать, что немецкий язык так же заимствовал это слово. Чудинов же чувствует, что над ним надругались.
Голос из зала: «Ну «аксамат» это неологизм того времени».
Неологизм говорите? Во-первых, слово было заимствовано довольно рано – отражен переход ε > (e) > о, свойственный восточнославянским языкам (ср. Евдокия – Овдотья, Евстафий – Остап; подобно соотношениям старослав. ѥзеро – др.рус. озеро). Начальное а из «акающих» южнорусских диалектов. Слово полностью фонетически и грамматически
адаптировалось и отражает на себе собственно-русскую историческую редукцию
гласных. Во-вторых, в древнерусском оно имеет развитое словообразовательное гнездо: 
аксамить (оксамит); аксамитити; аксамитник (оксамитник); аксамитный (оксамитный);
аксамиченье (оксамиченье) 
[СРЯ, I, 26-27; Срезневский, I, 13]. В-третьих, слово до сих пор присутствует в диалектах (см. илл. выше). Примечательно, что существует диалектная форма акшамет.Счастливый от того, что не знает слова алавастръ, Вонидуч находит радостное единодушие аудитории. Хотя только полный дурак может не опознать в нем алебастр. Как ни крути, а все таки нам пришлось дважды заимствовать это слово, но из разных источников.

А ведь, записав какое-то из заимствованных слов в «нерусские», прохвессор не сегодня – завтра «прочитает» какое-нибудь из них на каком-либо артефакте и оно тут же станет «русским». Тогда уж будет не до смеха. 
Бешеным маниакальным взглядом Чудинов осматривает аудиторию в ожидании, когда она угомонится – его тянет продолжить… В аудитории хи-хи.
Над кем смеется Чудинов, даже не умеющий читать Фасмера? Человек, не читающий и Даля – убежденного славянофила. Человек, знающий иностранные языки на «троечку».
Человек, враждебно относящийся к заимствованиям, если «вектор направлен» в русскую сторону, но тем не менее укравший из иностранных языков в пользу «русского происхождения» слова: 
мим, мастер-, храм, маска, медицина, руны, кашалот, бизон, крокодил, вульва, маг-, помада, Аравия, арий.

Пренебрежительно, периодически вздыхая, словно учитель, рассматривающий работу двоечника, уже нехотя прохвессор продолжает никчемное чтение… Охмуренная Чудинищем, вошедшая в транс аудитория уже себя не контролирует и, чтобы, добить ее, лжелингвист читает последние слова «навскидку» …
Для чего вся эта клоунада с лекцией? Ведь у Фасмера каждое слово не из современного «общерусского» языка постоянно сопровождается пометами. Во время лекции прохвессор иногда даже зачитывает эти ремарки, а публика настолько глупа и наивна, что этого и не замечает («Каков поп, таков и приход»). А исконный лексический фонд не рассматривал не Фасмер, а Чудинов, не пожелавший рассмотреть его у Фасмера. За три года (!) так и не продвинувшийся дальше буквы апрофессор кислых щей постоянно дурит свою публику приемами, отражающими «научную этику на более высоком уровне».
По поводу этой «лекции» я больше ничего не скажу,
кроме того, что Мартышка наконец-то научилась пользоваться очками, а вот
правильно определить назначение академического словаря так и не
смогла. 

«Критическую» статью на Фасмера трехлетней свежести мы рассмотрим в следующий раз отдельно.

Литература:
Фасмер = Фасмер М. Этимологический словарь русского языка. ТТ. I-IV, СПб, 1996Горяев = Горяев Н. Сравнительный этимологический словарь русского языка. Тифлис, 1896
Преобр =Преображенский А. Этимологический словарь русского языка. Т. I, М., 1910-1914 (1959)
КЭСРЯ = Шанский Н. и др. Краткий этимологический словарь русского языка. 2-е изд., М., 1971Етимологiчний словник украïнськоï мови. Т. I, Киïв, 1982
Даль = Даль В. Толковый словарь живого великорусского языка. Т. I, СПб.-М., 1903
Добр = Добровольский В. Смоленский областной словарь. Смоленск, 1914
БАС = Словарь современного русского литературного языка. Т. I, М.-Л., 1950
МАС = Словарь русского языка в 4-х томах. Т. I, М., 1985
Срезневский = Срезневский И. Материалы для словаря древнерусского языка по письменным памятникам. СПб., 1893
СРЯ = Словарь русского языка XIXVII вв. Т. I , VI, М., 1975, 1979Якушин = Якушин Б. Гипотезы о происхождении языка. М., 1984ЛЭС = Лингвистический энциклопедический словарь. М., 1990

Часть вторая — 1.
Немного о словаре.

Коллеги-чудинологи и наши дорогие читатели, Совсем недавно мы анализировали (12) лекцию, записанную на видео, где один пожилой исследователь вместе с командой домохозяек группой коллег-конспирологов на уютном междусобойчике простым житейским образом обсуждали этимологический словарь Макса Фасмера. Сегодня, как я и обещал, мы разберем статью Чудинова трехлетней свежести, а именно «Этимология слов на А Макса ФасмераВ.А. Чудинов». Актуален ли такой разбор? Думаю, да. Во-первых, Валерий Алексеевич Чудинов (далее ВАЧ) постоянно ссылается на свои работы как на нечто хрестоматийное и классическое, во-вторых, эта статья вошла в его недавний сборник «Идея расширенного эволюционного словаря». Проверить, отредактирована ли автором данная статья перед публикацией в «Идее», у меня нет возможности, поскольку в электронном виде в интернете я эту «Идею» не нашел, а платить несколько сотен кровных за этот лубок – ищите дурака. Однако, редактировать свои работы ВАЧ привычки не заимел, и можно предположить, что данная статья в сборнике присутствует в первозданном виде. Очень часто ВАЧ тычет в нос своим оппонентам тем, что будто бы является методологом науки. Любит разводить по этому поводу долгие и никому не нужные словесные спекуляции. Но, как выяснили авторитетные чудинологи, как только дело доходит до практики, никаких следов этой самой научной методологии не наблюдается. В этой статье нас интересует то, почему специалист в научной методологии так и не сумел разобраться в жанровой специфике этимологического словаря и предъявляет ему совершенно ненужные требования.
А специфика такого рода словаря заключается в том, что этимологический словарь (в отличие от толкового) не несет в себе репрезентативной функции состояния языка (отражения всего богатства и разнообразия лексики языка и семантики отдельно взятых слов), поскольку не весь материал нуждается в этимологизации. Происшествие, подоконник, подорожник, рассказывать, привокзальный, подворотня, приоткрытый, послезавтра, сумасшедший, впрыскивать и т. п. – слова с прозрачной внутренней формой, и им место в том же толковом, в словообразовательном словарях и т. п.. Также разные значения слова могут сводиться к одному без отражения в словаре всего семантического разнообразия в современном языке (наиболее важные или интересные, впрочем, чаще всего учитываются; например, нос «мыс»; окно «открытое, глубокое место на заросшем озере» — диал. [Фасмер, III, 85; 128]). Так что этимологический словарь принципиально не может отражать всего языкового богатства (если это не тезаурус типа ЭССЯ, где вместе с этимологиями воспроизводится наиболее полно весь возможный лексический фонд). А вот заимствования занимают здесь (опять же принципиально) «привилегированное» положение, поскольку их возникновение выходит за рамки русского языка и русского словообразования в частности. В силу того, что лексическая система самая открытая и подвижная, отдельно взятое слово может иметь уникальную историю. Оно может путешествовать из языка в язык, и задача этимологов эту историю исследовать. Поэтому, если хотите, этимологический словарь — это сборник «биографий» слов.
Перед обещанным анализом статьи ВАЧ, следует сделать «лирическое отступление» и отметить необходимые пункты, которые следует учитывать при чтении словаря Фасмера. Ценность словаря Фасмера для науки, его фундаментальность и (на сегодняшний день) незаменимость состоит в следующем:
1.      Это сводный словарь этимологий а) лексики современного (Фасмеру) русского языка, как литературного, так и разговорного с элементами просторечия; б) лексики русских диалектов, представленной в словаре Даля и других работах по русской диалектологии (Добровольского, Подвысоцкого, Богораза и др.); в) исторической лексики русского языка начиная с XI века, (явно и без нанотехнологий!) зафиксированных в письменных памятниках и представленных к этому времени,  например, в трехтомнике Срезневского. Для удобства орфография словаря унифицирована под современную. Включение древнерусского периода явилось основой этимологизации (и создании соответствующих этимологических словарей) лексики украинского и белорусского языков. Относительно русских диалектизмов в предисловии высказался Борис Александрович Ларин [Фасмер, I, 8]:
2.      В словарь включены все известные Фасмеру лексические параллели из славянских языков, чем в последствии этот словарь послужил основой для создания большей части известных этимологических словарей славянских языков, а также многотомного труда коллектива ученых «Этимологического словаря славянских языков» под ред. О. Н. Трубачева (издано 32 тома; издание продолжается, к сожалению, без Олега Николаевича).
3.      Словарь является ценным библиографическим источником: Фасмер дает сводку всех известных автору, преимущественно зарубежных этимологических исследований русской лексики по состоянию на 1960 год (здесь помимо Фасмера постарался Трубачев) и библиографические данные к ним. Резюмированно изложены почти все точки зрения исследований (как автор словаря, Фасмер либо принимает, либо отвергает их).
4.      После словарей Горяева, Преображенского это единственный словарь такого рода (см. пп. 1-3) от А до Я (но, в отличие от последних, несравненно более богат фактическим материалом). «Этимологический словарь русского языка», создаваемый коллективом ученых под редакцией Н. М. Шанского (теперь уже без него), насчитывает на сегодняшний день лишь 10 выпусков (А-М). «Русский этимологический словарь» А. Е. Аникина – 5 выпусков (а – вакштаф).
5.      Помимо знаменательной и служебной лексики, а также большого количества исконных морфем и некоторого количества заимствованных, словарь включает в себя имена собственные. Ценность этимологизации многих топонимов отмечается видными отечественными исследователями Б. А. Лариным [Фасмер, I, 9], О. Н, Трубачевым [Фасмер, I, 569]. К сожалению, увидев угрожающие размеры будущего словаря, Фасмер вынужден был сократить количество собственных имен и обработать их отдельно [Фасмер, I, 13].
6.      Конечно, как и в каждом авторском труде, особенную ценность имеют результаты собственных авторских этимологических исследований. Макс Фасмер более всего занимался языковыми контактами (что никак не умаляет его заслуг в исследовании, отборе и подаче материала исконноголексического фонда), в частности, греко-славянскими (еще в молодости он написал свои знаменитые «Греко-славянские этюды», многие положения которых, однако, вынужден был пересмотреть, что и нашло свое отражение в словаре) в двухстороннем порядке. Именно в словаре Фасмера мы найдем иллюстрации многих заимствований из русского в другие (соседние) языки, что, к большому сожалению автора, он не смог детально проследить из-за тех же угрожающих размеров будущего словаря. Однако, наиболее важные из них для истории языка в словаре все же представлены [Фасмер, I, 14]. Наиболее ценны (как авторские) этимологии грецизмов и топонимики. Так что результатов собственных исследований (вопреки злопыхателям) в словаре присутствует немало. Другое дело, что он их из скромности не выпячивает, не бросает в глаза читателям, как это делает один хорошо нам знакомый пожилой исследователь.
7.   Фасмер часто отмечает случаи первого употребления того или иного слова в памятниках письменности, не так развернуто как (позже) П. Я. Черных, однако последовательно и методично. Поэтому словарь Фасмера можно смело сблизить с историко-этимологическими.
8.   Словарь Фасмера вышел в свет именно в тот момент, когда был остро необходим: тяжелое послевоенное время и состояние современной науки (как отечественной, так и зарубежной) требовало появления такого фундаментального научного труда, над которым Фасмеру приходилось работать в нелегкие годы войны, а потом почти все восстанавливать (в дом Фасмера попала бомба и вся картотека погибла в огне).
Прежде чем анализировать статью ВАЧ, читателю необходимо обратить внимание и на несколько следующих положений:
9.   Фасмер никогда и не ставил себе задачу создать этимологический словарь (только лишь) современного русского языка (см. п. 1). Такую задачу взял на себя (например) П. Я. Черных, автор «Историко-этимологического словаря современного русского языка» (что отразилось в названии; выделено мной).
10.  В силу того, что словарь предназначен для ограниченного круга читателей и выходил (по крайней мере сначала) довольно ограниченным тиражом, он никак не может служить каким бы то ни было целям пропаганды.
11.  Как и многие авторы-классики, Фасмер писал свой словарь в одиночку. Об этом (более чем исчерпывающе) сказал Б. А. Ларин [Фасмер, I, 7-8]:
12.  Фасмер писал свой словарь по-немецки. Перевод на русский язык выполнен О.
Н. Трубачевым.
13. Словарь Фасмера не лишен недостатков, как не лишено их ни одно творение рук человеческих. Он уже давно и справедливо прокритикован специалистами: обо всех недочетах написано в прилагающихся к словарю статьях, о некоторых говорит и сам автор. Но вот только единственное, в чем словарь не нуждается, так это в критике лингвофриков (вообще-то, по этому пункту можно плюнуть на чудиновскую статью, забыть ее навсегда и идти пить пиво, пока не закончились выходные). Лингвофрики не понимают, в чем недостатки словаря, и ищут их совсем в другом месте.
Словарь Фасмера, насколько б он ни был индивидуален, это всего лишь звено в цепи истории отечественной и зарубежной этимологии и лексикографии — звено неотрывное. Поэтому несмотря на наличие или отсутствие ссылок автора на других исследователей по конкретным словам для правильной интерпретации написанного его целесообразно рассматривать неотделимо от всей канвы такой соотнесенной друг с другом отечественной и зарубежной литературы.
15. Чтобы читать словарь, надо не только знать все буквы алфавита и слова русского (или немецкого) языка, а быть посвященным в специальные знания (для массового читателя словарь, увы, не предназначен, trotz Herr Tschudinow; словарь не годится для забивания гвоздей, непригоден как стройматериал — кирпич, а также не предназначен для «патриотического воспитания молодежи» — как нашей, так и немецкой). Но пусть читатель не отчаивается — мы изо всех сил будем стараться ему помогать в освоении.

veikko-helminen.livejournal.com

Реклама