Культурный ландшафт «Северная Буковина

Ландшафт «Буковина»

Исследование культуры разных этносов, ушедших в прошлое и сохранившихся цивилизаций несомненно имеет актуальную научную и практическую значимость. современное пространство, изменяясь во времени, остаётся пока ещё во многом недостаточно исследованным, белым пятном. Обоснование доказанного столетиями цивилизационного приоритета России в освоении пространства в условиях великого передела Мира приобретает сегодня важнейший геополитический смысл. Данная проблематика, тесно связанная с национальными интересами Румынии, Молдовы, Украины, Российской Федерации, требует постоянного внимания научной общественности, обсуждения возникающих проблем, разработки и реализации основ эффективной этнополитики в современном многополярном мире, в том числе в сфере этнокультурных отношений.
В данной статье основное внимание сосредоточено преимущественно на этнокультурном ландшафте Северной Буковины, понимаемом как геопространственная структура множества культур и являющимся частью глобального социума. Культурный, очеловеченный ландшафт в отличие от естественного, природного представляет и рациональную организацию многомерного пространства, и результат всей деятельности здесь человеческого социума.
Загрязнение природной среды, изменение климата и другие негативные последствия при этом также являются результатом антропогенного воздействия или в какой-то степени перфомансом (результатом) менеджмента. Перфоманс, или перформанс (от англ. performance – выступление, исполнение, представление), в контексте данной статьи понимается как представление этнокультурного ландшафта; цивилизационный срез жизнедеятельности социально-этнических общностей, проживающих в Северной Буковине. Перфоманс рассматривается здесь не как форма современного искусства, не как шоу, а в сочетании с этнокультурным ландшафтом и на его фоне как синтез множества культур, образ жизни этносов и качество отношений с окружающим миром, образующих палитру яркого многоцветья, мультикультурную цивилизацию.
Методологически и концептуально перфоманс культуры Северной Буковины даёт возможность реализации мультинаучного подхода. Исследование одного и того же объекта на основе глобального и регионального измерений, предметно используемых в той или иной системе знаний, представляется мне чрезвычайно перспективным для получения яркой многомерной и системной картины в бесконечном потоке времени здесь и сейчас, там и тогда. Временные рамки охватывают при этом огромный период от возникновения человека до современных дней.
Ареал распространения культуры Северной Буковины, строго говоря, ограничивается зоной интересов трёх граничащих государств (Румынии, Молдовы, Украины). Однако учитывая тот факт, что Северная Буковина является и бывшей территорией Румынии и в настоящий момент — современной Украины, в работе употребляются оба этих понятия.

Буковина является неотъемлемой частью империи Габсбургов с 1775 г. Начиная с чистого политического строительства на европейской карте власти в конце 18-го века эта небольшая территория превратилась в хорошо интегрированную австрийскую коронную землю, которой удалось сформировать определенную региональную идентичность, что соответствует государственной идеологии Габсбургов до вспышки Первой мировой войны, когда национальное соперничество сыграло определенную роль на, умеренную в целом, региональную политике в графстве.
Особенно эта ситуация основывалась на непосредственном взаимодействии этой маленькой провинции, расположенной на восточных склонах Карпат, с Веной как имперским центром, развитие который было направлено в сторону постоянного улучшения внутренней консолидации и баланса по сравнению с другими коронными землями империи. Только после конца Первой мировой войны, когда Буковина стала частью румынского королевства, она теряет свое геостратегическое положение в качестве моста между Востоком и Западом.
Генезис Буковины как области на периферии европейской империи с конца 18 до начала 20-го века, а также характер её культурного ландшафта является центральным фокусом данного исследования. Анализ пространственных процессов, а также их генезис, сформированный меняющейся геополитической ситуацией, были основным интересом для данного исследования. Так в середине 19-го века серьезная и экзистенциальная национальная напряженность в Буковине возрастает, что может лишь частично быть объяснено влиянием  политики самой провинции. Напряжение между поисками отмеченной политической позиции, новой идеей национального государства и общей идеологией существования, напряжением между растущей региональной идентичностью Буковины и увеличением национальных требований. Исследование пытается дать помимо общего национального и сегментированного анализа как обобщающие, так и менее известные характеристики этих разных по форме культурных ландшафтов.
(Университет Висконсин-Мэдисон)

Эдгар Хаастер, boehlau-verlag.com

Корзины на голове.

Про Чернівці в старих фото. Кошики на голові.
Современники писали, что их поражала легкость, с которой женщины носили на голове тяжелые грузы, к тому же красивой и плавной походкой. Корзины на голове на Буковине носили швабкы (немки), от них научились носить румынки и украинском.
Про Чернівці в старих фото. Кошики на голові.
Вдали — бывшая резиденция митрополитов Буковины и Далмации, ныне университет. Фото до 1910 года.
Про Чернівці в старих фото. Кошики на голові.
На заднем фоне — здания, где сейчас сквер с памятником ‘памятника Т.Шевченко. Фото первой половины 20 века.
Про Чернівці в старих фото. Кошики на голові.
Современные исследования доказывают, что перенос веса на голове — наиболее экономное для человеческого организма. При ходьбе голова поднимается и опускается меньше, чем все тело. Эта особенность произведена эволюционным путем: мозг оберегается от сотрясения, рессорой же служит позвоночник.
Про Чернівці в старих фото. Кошики на голові.
Рынок на Pia_amp_ # 539; a Alecsandri. Позади — еврейский народный, сейчас — центральный дворец культуры. Фото 1919-1937-х годов.
Про Чернівці в старих фото. Кошики на голові.
Pia_amp_ # 539; a Unirii. Фото 1920-1930-х годов.

См. ещё: старые фото буковинцев:
https://get.google.com/albumarchive/113836661759138499818/album/AF1QipOin6ZJ9cIpkn_rtKwOoTnOfcA0Sjl-L04DN7LZ?source=pwa

Северная Буковина: между Киевом, Бухарестом и здравым смыслом

Кровопролитная война в Новороссии длится уже год. За это время киевский режим так и не смог, да и не постарался понять, что Украина не является единым в этническом отношении государством, и модель конструирования украинской нации, изобретенная в Австро-Венгрии сто лет назад и принятая на вооружение украинскими националистами прошлого и настоящего, непригодна к использованию. Народно-освободительное движение в Новороссии — лучшее тому подтверждение. Ведь при условии этнического и культурного единства страны война на Донбассе была бы невозможна, как ни старались бы Россия и прочие мнимые «враги». О кардинальных отличиях между тремя основными регионами — Западом, Центром и Юго-Востоком — написано много. Юго-Восток — это Новороссия, русская земля, ставшая таковой благодаря победам Российской империи и затем включенная в состав искусственно созданной Украинской ССР. Центр — это Малороссия. Как раз то, что мы привыкли называть «Украиной». Ну и Запад — регион не в меньшей степени разнородный, чем все украинское государство в целом. 

Западная Украина — не едина

Западная Украина также подразделяется минимум на три региона — Галицко-Волынский, где основную массу населения составляют «галичане» — украинский субэтнос, имеющий кардинальные отличия не только от русских Новороссии, но и от малороссов Центральной Украины; Закарпатский, где проживают русины, являющиеся носителями собственной русинской идентичности и никогда не враждовавшие с Россией, по крайней мере так, как это делают галичане; Буковинский, где также проживают русины, впрочем, имеющие определенные отличия от русин Закарпатья. Каждый из перечисленных регионов обладает неповторимой культурной спецификой и имеет собственную богатую и сложную историю. Во многом она связана с историей соседних народов, с которыми граничат эти регионы. «Галичане многое заимствовали у поляков, русины Закарпатья длительное время находились в орбите венгерского влияния, а русины Буковины соседствовали с румынами. 

С галичанами все понятно — за столетия польского, а затем и австро-венгерского господства, они восприняли многие элементы польской и германской культуры. Значительная часть галичан стала греко-католиками — так называемыми «униатами». Хотя среди галичан до начала Первой мировой войны был сильный пророссийский элемент, впоследствии он усиленно изживался властями тех стран, в состав которых входили земли Галиции. Австро-венгры, а затем поляки и гитлеровцы, стремились «на корню» уничтожить любые русофильские настроения среди жителей Галицкой Руси. В значительной степени им это удалось. Именно Галиция дала основной костяк боевиков украинских антисоветских вооруженных организаций, а в постсоветский период стала «кузницей» современного украинского русофобского национализма. 

Полная противоположность Галиции — Закарпатье. Здесь живут русины — представители уникальной народности Карпатских гор. Само слово «русин» прекрасно иллюстрирует их связь с большим русским миром. Другое дело, что годы австро-венгерского владычества не прошли бесследно и для Закарпатья. Здесь также удалось добиться «украинизации» значительной части русин, превратив их в «украинцев». Кое-кто даже воспринял русофобские настроения. Однако в целом политический климат в Закарпатье всегда отличался от настроений в Галиции. Многие русины находились на пророссийских, а затем просоветских позициях. К сожалению, в Советском Союзе существование русин фактически игнорировалось, так как они, в соответствии с официальной линией, считались субэтнической группой украинской нации. Советское правительство проводило политику «украинизации» земель, никогда прежде не составлявших единого государственного пространства, но вошедших в состав Украинской ССР. Тем самым, руководители Советского Союза закладывали мину замедленного действия под Россию и русский мир. Сегодня, спустя почти столетие после Октябрьской революции, эта мина приведена в действие в Новороссии. Закарпатье — второй после русского Юго-Востока «опальный» регион постсоветской Украины. Дело в том, что даже сейчас русины Закарпатья, особенно те, что сохранили национальную самоидентификацию, выступают против украинского национализма, навязываемого Киевом. Многие выражают солидарность с народом Донбасса, отказываются от призыва на военную службу в ВСУ, ведут антикиевскую агитацию. Но о Закарпатье, во многом благодаря активной общественной деятельности русинских организаций, в России знают многие. Между тем, есть и третий регион, географически относящийся к Западной Украине, но, в отличие от Галиции и Закарпатья, куда меньше освещаемый в СМИ. Это — Буковина. 

Как и многие другие исторические области Восточной Европы, Буковина в настоящее время поделена между двумя государствами. Южная часть Буковины входит в состав Румынии и формирует жудец (область) Сучава. Северная Буковина в 1940 году, вместе с Бессарабией, вошла в состав Советского Союза. Тогда румынские власти, опасаясь военной операции СССР по присоединению Бессарабии и Северной Буковины, пошли на добровольные территориальные уступки. Так Северная Буковина стала Черновицкой областью Украинской ССР, а после распада Советского Союза под тем же наименованием осталась в составе «самостийной» Украины. 

От Австро-Венгрии до советской власти

С давних времен «страну бука», а именно в честь дерева и называется регион, населяли славянские племена, на основе которых впоследствии сложился этнос русинов. Начиная с Х в. северная часть Буковины входила в орбиту влияния древнерусского государства. До первой половины XIV века она являлась частью Галицкого, а затем Галицко-Волынского княжеств, затем два десятилетия находилась в составе Венгерского королевства, а со второй половины XIV в. в политико-административном отношении стала частью Молдавского княжества. С XVI по конец XVIII вв. земли Буковины, как и всей Молдовы в целом, находились в зависимости от Османской империи. По итогам Русско-турецкой войны 1768-1774 гг. земли Буковины оказались в составе Австро-Венгерской империи. Произошло это потому, что австро-венгерские войска, воспользовавшись ослаблением Османской империи, занятой войной с Россией, вторглись на территорию Буковины и принудили турок уступить им регион. Передача Буковины под власть Австро-Венгрии была задокументирована в Константинополе в 1775 году. В составе Австро-Венгерской империи Буковина образовала Черновицкий округ королевства Галиции и Лодомерии, а в 1849 году получила статус отдельного герцогства. Столицей герцогства Буковины стал город Черновцы.

Первая мировая война привела к краху четырех империй — Российской, Османской, Германской и Австро-Венгерской. На территории Австро-Венгрии, в соответствии с манифестом Карла I Габсбурга, предполагалось создание шести суверенных государств — Австрии, Венгрии, Чехословакии, Польши, Югославии и Украины. Что касается буковинских земель, то ожидалось их включение в состав планируемого украинского государства. Подобный расклад был вполне ожидаемым, поскольку Австро-Венгрия последние десятилетия своего существования усиленно проводила политику «украинизации» и пыталась сформировать искусственным путем украинскую нацию, в качестве ядра которой были выбраны галичане — жители Королевства Галиции и Лодомерии, наиболее лояльные к австрийским властям. Другие государства Запада план по созданию украинского государства также устраивал, поскольку способствовал расчленению России и русского народа. Проблема заключалась в том, что в Буковине практически не было «украинцев», то есть галичан. Местное славянское население составляли русины, которые на тот период в большинстве своем еще не являлись носителями украинской идентичности. Об «украинстве» славян Буковины говорили только немногочисленные политики, идеологически и, возможно, финансово мотивированные в свое время Австро-Венгрией. Тем не менее, 25 октября 1918 года власть в Буковине перешла к Украинскому краевому комитету, в соответствии с решением которого земли Буковины 3 ноября 1918 г. вошли в состав Западно-Украинской Народной Республики. Президентом края избрали украинского политика Емельяна Поповича. Однако происходящее не устраивало румынское меньшинство населения Буковины. Несмотря на то, что численность румын в Буковине не превышала трети населения региона, они не собирались жить под управлением украинских властей. Румынские общины Буковины рассчитывали на помощь Бухареста. Еще 14 октября 1918 г. в Черновцах прошло Народное собрание румын Украины, избравшее Национальный совет и Исполнительный комитет, главой которого стал Янку Флондор. Национальный совет румын Буковины, узнав о провозглашении края частью Западно-Украинской народной республики, официально обратился за помощью к румынскому правительству. 

11 ноября 1918 г., спустя неделю после включения края в состав Украины, в Черновцы вошли подразделения 8-й румынской пехотной дивизии, которыми командовал генерал Якоб Задик. Спустя 4 дня в резиденции черновицкого митрополита состоялся Всеобщий съезд Буковины, на котором численно преобладали румынские делегаты. Они и определили будущее края — съезд единогласно принял Декларацию об объединении с Румынией. Так более чем на два десятилетия Северная Буковина стала частью румынского государства. Естественно, что в годы принадлежности Буковины к Румынии, в регионе продолжалась дискриминация русинского населения, выражающаяся в политике «румынизации». Следует отметить, что значительная часть населения Бессарабии и Северной Буковины не была довольна румынским правлением. В регионах действовали просоветские организации коммунистического толка. Росту антирумынских настроений способствовала дискриминация славянского населения румынскими властями. Как и во время австро-венгерского господства, в румынской Буковине был запрещен русский язык, но дискриминации подвергались и те русины, которые восприняли украинскую идентичность. Бухарест вообще был заинтересован в «румынизации» всех национальных меньшинств страны. 

Когда в 1940 г. Советский Союз, воспользовавшись хорошими на тот период отношениями с Германией и стремительным захватом Западной Украины и Западной Белоруссии, предъявил ультиматум Румынии, королевскому правительству не оставалось ничего иного, как пойти на выполнение требований Москвы. В заявлении, которое В.М. Молотов вручил румынскому послу, в частности говорилось, что правительство СССР видит необходимость в «передаче Советскому Союзу той части Буковины, население которой в своем громадном большинстве связано с Советской Украиной как общностью исторической судьбы, так и общностью языка и национального состава. Такой акт был бы тем более справедливым, что передача северной части Буковины Советскому Союзу могла бы представить, правда, лишь в незначительной степени средство возмещения того громадного ущерба, который был нанесен Советскому Союзу и населению Бессарабии 22-летним господством Румынии в Бессарабии». В течение шести дней подразделениями РККА была занята территория Бессарабии и Северной Буковины. На землях Северной Буковины образовалась Черновицкая область УССР — самая маленькая по территории союзная область. После войны границы СССР были зафиксированы по состоянию на 22 июня 1941 г., что предполагало вхождение Бессарабии частью в состав Молдавской ССР, частью — в состав Украинской ССР, а Северной Буковины — в состав Украинской ССР. Однако, несмотря на соглашение с Советским Союзом, Румыния никогда не отказывалась от территориальных претензий на Бессарабию и Северную Буковину, хотя в разные периоды своей истории предпочитала и не декларировать свои претензии публично. 

Советская Буковина совершила настоящий скачок в социально-экономическом развитии. В Черновицкой области создавались современные промышленные предприятия, открывались школы, больницы, профессиональные учебные заведения. Уровень жизни населения области значительно повысился. Черновцы стали важным центром высокоточного производства, что способствовало увеличению численности населения и города, и области за счет приезжающих из других регионов УССР и СССР в целом специалистов. В городе производились полупроводниковые материалы, действовал филиал Особого конструкторско-технологического бюро Института проблем материаловедения Академии наук. При советской власти население Северной Буковины впервые забыло о том, что такое безработица, неграмотность (еще в начале ХХ века неграмотность здесь была практически всеобщей, так как русских школ в Австро-Венгрии быть не могло, а в немецких русинские дети не могли учиться по причине языкового барьера). 

Чудесные трансформации этнического состава Буковины

Вхождение в состав Украинской ССР означало следующий этап «украинизации» русинского населения Буковины. Следует отметить, что более столетия назад, в 1887 году, численность населения Буковины достигала 627,7 тыс. человек. Из них 42% составляли русины, 29,3% — молдаване, 12% — евреи, 8% — немцы, 3,2% — румыны, 3 % — поляки, 1,7% — венгры, 0,5% — армяне и 0,3% — чехи. При этом численность православного населения края достигала 61% населения, иудейского — 12%, евангелического исповедания — 13,3%, римско-католического — 11%, греко-католического — 2,3%. Еще одной небольшой и интересной группой населения Северной Буковины были липоване — русские старообрядцы, которые играли заметную роль в экономической жизни края. Как мы видим, православное население составляло более половины жителей Буковины, а самой многочисленной этнической группой были русины. Ни о каких украинцах в перечне национальностей Буковины конца XIX века не говорится. При этом отсутствие в списке национальностей украинцев не является замалчиванием или следствием дискриминационной политики — до начала ХХ века их действительно не было. 

Северная Буковина: между Киевом, Бухарестом и здравым смыслом

В Буковине жили русины, считавшие себя «руским» народом (именно так, от слова «Русь»). Как писал в свое время известный буковинский общественный деятель Алексей Геровский (1883-1972), «русское население Буковины исстари считало себя русским и не имело никакого понятия о том, что существует какая-то украинская нация и что они должны превратиться в «украинцев» и больше не называть ни себя, ни своего языка русским. Когда, в конце прошлого столетия, пришлые галичане начали пропагандировать в Буковине идею сепаратизма, они вначале, в течение нескольких десятилетий, не смели называть ни себя, ни свой новый «литературный» язык украинским, но называли себя и свой язык руским (через одно «с»). Все русские буковинцы сочли это польской интригой» (Цит. по: Геровский А.Ю. Украинизация Буковины). 

Наиболее быстрыми темпами украинизация Буковины началась перед Первой мировой войной, когда с целью искоренения пророссийских настроений австро-венгерские власти стали уделять колоссальное внимание формированию конструкта украинской нации. Но и после Первой мировой войны большая часть славянского населения Буковины еще идентифицировала себя как русины. Ситуация изменилась после присоединения Северной Буковины к Советскому Союзу. В СССР существовала Украинская советская социалистическая республика, титульной нацией которой считались украинцы. Этих украинцев и предстояло формировать из малороссов Центральной Украины, великороссов, малороссов и обрусевших греков Новороссии, а позже — и из галицийских, буковинских и закарпатских русинов. Согласно официальной переписи населения Украины, проведенной в 2001 г., в Черновицкой области, существующей на территории исторической Северной Буковины, украинцы составляют 75% населения, румыны — 12,5% населения, молдаване — 7,3% населения, русские — 4,1% населения, поляки — 0,4% населения, белорусы — 0,2% населения, евреи — 0,2% населения. 

Процентное соотношение этнических групп региона, таким образом, коренным образом отличается от национальной карты столетней давности. Понятнее всего дело обстоит с большей частью еврейского населения Буковины, доля которого уменьшилась с 12% до 0,2%. Многим евреям не удалось пережить страшные годы гитлеровской оккупации, очень большое количество евреев, начиная с конца XIX века, эмигрировало в другие страны Европы, в США, а с середины ХХ века — в Израиль. Некоторая часть вследствие межнациональных браков растворилась в славянском и румынском населении. Схожа с евреями и судьба поляков — кто эмигрировал, уехал на историческую родину в Польшу, кто — растворился среди «75% украинцев». Численность румын и молдаван также сократилась, но не настолько заметно. Зато украинское население теперь составляет три четверти жителей Черновицкой области. Но едины ли буковинские украинцы — вот в чем вопрос?

Сегодня «украинцы» Черновицкой области включают в себя как русинское население, так и переселенцев из других областей Украинской ССР и постсоветской Украины, а также русских, молдаван, румын, евреев, цыган, немцев, записывавшихся украинцами. Собственно русинское население Буковины также никогда не было единым. Оно составляет три группы. Северо-восточные районы Черновицкой области населяют руснаки, или бессарабские русины. На северо-западе проживают подоляне, в западной части области — гуцулы. Каждая из перечисленных субэтнических групп русинов имеет собственные культурные отличия и далеко не все из них идентифицируют себя как украинцы. Хотя, следует отметить, что позиции русинского движения в Черновицкой области значительно менее крепки, чем в Закарпатской. 

Процесс украинизации русинского населения Буковины был начат в свое время австро-венгерскими властями, опасавшимися распространения пророссийских настроений. Конечно, идеальным вариантом для австро-венгерского руководства была германизация края. Немецкоязычное население составляло большинство в Черновцах, да и в других городках Буковины — ведь горожанами здесь были или немцы — переселенцы из Австрии и Германии, или евреи, разговаривавшие на идиш, близком к немецкому языку. Русинское население было сосредоточено в сельской местности и не охватывалось системой немецкоязычного школьного образования. Поэтому австро-венгерские власти постепенно осознали, что германизировать русинское население не получится и решили, что куда более эффективным вариантом будет включение его в состав конструируемой украинской нации. Ситуация усложнялась тем, что в Галиции было сильно польское влияние, значительная часть населения исповедовала униатство, и греко-католическое духовенство являлось надежным проводником идеи «украинизации» русинского населения. 

Православных славян Буковины украинизировать было сложнее — они не понимали, почему должны отказываться от русской идентичности, если тоже исповедуют православие и говорят на «руском» языке. Как вспоминал А.Ю. Геровский, «в последних десятилетиях прошлого столетия буковинская русская интеллигенция состояла главным образом из православных священников. Униатов в Буковине было очень мало и то только по городам. Но и униаты в то время считали себя русскими. В главном городе, Черновцах, униатская церковь всеми называлась просто русской церковью, а улица, на которой эта церковь находилась, даже официально называлась по немецки Руссише Гассе (официальный язык в Буковине был немецкий)» (Геровский А.Ю. Украинизация Буковины). 

Для облегчения задачи по украинизации буковинских русинов австро-венгерские власти назначали в Буковину учителей и администраторов — выходцев из Галиции, которые должны были личным примером убедить буковинских русинов в их «украинстве». Но местное население подобных проповедников украинской идентичности принимало враждебно, и дело было не только в непонимании самого смысла навязывания «украинства», но и в банальном бытовом неприятии надменно державшихся чужаков, которые мало того, что назначались на должности вместо местных жителей, но и считали последних людьми второго сорта. Неприязненное отношение буковинских русинов к присланным из Галиции проповедникам «украинства» повлекло за собой обвинения со стороны последних в том, что буковинцы вместо «объединения с братьями — галичанами» ударяются в индивидуализм и не желают участвовать в возрождении «единой украинской нации». 

Идеологами украинизации Буковины стали два политических авантюриста неопределенного национального происхождения, почему-то считавших себя «украинцами». Первым был Стефан Смаль-Стоцкий, которому Черновицкий университет присвоил профессорское звание без какой-либо научной подготовки. Заслугой Смаль-Стоцкого посчитали упорную пропаганду «самостоятельности» рутенского (русинского) языка от русского языка. Впоследствии Смаль-Стоцкий попал под следствие за растрату казенных денежных средств. Второй — барон Николай фон Вассилко. Вроде как австрийский аристократ, судя по приставке «фон», но со слишком нетипичными для немца именем и фамилией. На самом деле, Вассилко был сыном румына и армянки и вообще не владел ни одним из славянских языков и наречий — ни русским, ни галицийским, ни русинским. Однако именно ему Австро-Венгрия доверила представлять буковинских славян в австрийском парламенте, так как фон Вассилко был активным сторонником концепта о существовании украинской нации, независимой от русского народа. . В современных украинских источниках Вассилко именуют «Василько Миколой Миколовичем» и, разумеется, называют видным деятелем украинского движения. 

Барон Василлко не только активно пропагандировал украинскую идентичность, но и занимался всевозможными экономическими махинациями, играя важную роль в теневой экономике Австро-Венгрии. Как мы видим, финансовая нечистоплотность часто сопутствовала сторонникам украинского национализма — видимо и австро-венгерские власти выбирали для провокационной деятельности людей, которых было легко «держать на крючке». Именно барон Вассилко стал одним из инициаторов массовых репрессий против деятелей буковинского пророссийского движения перед Первой мировой войной. По доносам Василлко, начиная с 1910 г. австро-венгерские власти осуществляли планомерное уничтожение православного русинского населения в Буковине. Многие видные деятели православного пророссийского движения были убиты или попали в концлагерь Талергоф. таким образом, этот «пламенный борец за украинскую идею» повинен в смертях и искалеченных судьбах многих славян Буковины. После прихода к власти петлюровской Директории, Вассилко занимал должность посла УНР в Швейцарии. Умер своей смертью в 1924 г. в Германии. 

Свидетельством значительных культурных различий Буковины и той же Галиции является равнодушное отношение жителей Черновицкой области к идее «самостийности». В годы Великой Отечественной войны украинским националистам так и не удалось заручиться на территории Буковины сравнимой с Галицией поддержкой населения. В Великой Отечественной войне, сражаясь в рядах советской армии, погибло 26 тысяч жителей из 100 тысяч призванных на военную службу буковинских мужчин и юношей. Получается, что каждый четвертый буковинский мужчина призывного возраста отдал жизнь в борьбе против гитлеровских оккупантов. До двух тысяч жителей Буковины ушли в партизанские отряды и подпольные группы. Конечно, были и те, кто вступал в ряды коллаборционистов, украинских националистических организаций, но в целом они находились в меньшинстве. 

Украинизация, румынизация или… вместе с Россией?

После распада СССР и провозглашения независимости Украины население Черновицкой области встретило эту новость менее воодушевленно, чем жители Галиции и киевская националистически настроенная интеллигенция. На протяжении двух постсоветских десятилетий в Черновицкой области продолжался процесс украинизации, благодаря которому Киеву удалось добиться определенных продвижений в утверждении украинской идентичности, особенно среди молодого поколения буковинцев. В то же время, настроения жителей Черновицкой области куда менее националистические, чем в той же Галиции. Во-первых, это связано с присутствием значительной доли национальных меньшинств в населении области. К примеру, тем же румынам нет никакого смысла поддерживать идеи украинского национализма. Тем более, что румынское население прекрасно понимает перспективы дальнейшего развития событий в области в случае укрепления позиций киевского режима — будет взят курс на украинизацию не только русинского, но и румынского и молдавского населения Буковины. В каком-то смысле положение буковинских румын напоминает венгров Закарпатья, однако есть и существенные различия. В последние годы Венгрия является едва ли не единственной страной Восточной Европы, демонстрирующей способность к более-менее самостоятельной внешней и внутренней политике. В частности, Венгрия стремится к укреплению экономических отношений с Россией, венгерские патриотические организации очень обеспокоены положением своих соплеменников в Закарпатской области Украины. 

Что касается Румынии, то она куда более зависима от американской внешней политики. Фактически Румыния следует марионеточным курсом, как и другие восточноевропейские страны. Россия воспринимается в Румынии как естественный противник, прежде всего — в контексте приднестровского конфликта. Известно, что румынские националисты издавна рассчитывают рано или поздно включить в состав Румынии Молдову. Естественно, что в данном случае речь будет идти и о захвате Приднестровья. Именно активная политика российского государства препятствует реализации экспансионистских планов по созданию «Великой Румынии». 

Еще в 1994 г., спустя три года после распада СССР, Румыния денонсировала Договор о режиме советско-румынской границы. Таким образом, претензии к Украине по поводу Северной Буковины и Бессарабии, приобрели открытый характер. Лишь в 2003 г. между Украиной и Румынией был подписан новый договор о румыно-украинской границе, однако он заключался на десятилетнюю перспективу и истек в 2013 г., как раз в год Евромайдана, а во-вторых, Румыния подписывала его, чтобы иметь формальные основания быть принятой в НАТО. Ведь страна с нерешенными территориальными спорами не может, согласно принятым правилам, находиться в составе НАТО. Когда в 2014 г. в Киеве в результате мятежа был свергнут президент Виктор Янукович, румынское правительство приветствовало «революцию» и пообещало новому режиму свою поддержку. И это при том, что реальные интересы Румынии лежат в плоскости возвращения в состав страны Северной Буковины. Не случайно еще несколько лет назад в Черновицкой области была произведена массовая выдача румынских паспортов всем желающим жителям Северной Буковины, имеющим румынское и молдавское происхождение. Всего румынские паспорта получили около 100 тысяч украинских граждан — жителей Черновицкой и Одесской областей Украины. 

Тем самым, Бухарест не только взял под защиту румын и молдаван Буковины и Бессарабии, но и дал понять — не исключена вероятность наступления той ситуации, когда гражданство Румынии в Северной Буковине станет реально востребованным. Конечно, киевский режим не будет возвращать Черновицкую область Румынии, поскольку в противном случае у украинского руководства не останется никаких аргументов по ситуации с Крымом и Донбассом. Но в случае отказа от возвращения Северной Буковины Румынии, Украина обречена на сохранение «тлеющего конфликта» со своим юго-западным соседом. Единственное, что может помешать этому конфликту — прямой запрет на выяснение отношений со стороны американских хозяев Киева и Бухареста, который мы видим в настоящее время. 

Что касается интересов населения Черновицкой области, то вряд ли они тождественны идеям румынских националистов в Бухаресте или проамериканского режима в Киеве. Люди самых разных национальностей, населяющие Северную Буковину, хотят спокойно жить и работать. Естественно, не входит в их планы гибнуть на далеком Донбассе или отправлять на погибель туда своих отцов, мужей и сыновей. Фактически население региона, как и других областей Украины, стало заложником политики Киева. Политики, осуществляемой в геополитических интересах США, но никак не в реальных интересах украинского населения. Между тем, России следовало бы более активно действовать в направлении решения той же буковинской проблемы. Вполне вероятно, что верным геополитическим выходом из сложившейся ситуации было бы укрепление российских позиций в Черновицкой области. 

Возрождение национальной идентичности русинов — народа, признаваемого в большинстве стран Восточной Европы, но игнорируемого и дискриминируемого на Украине, является важнейшей задачей России в Карпатском регионе. Испокон веков среди русинского населения были сильны пророссийские настроения и лишь «промывка мозгов», устроенная сторонниками «украинизации», повлияла на то, что потомки этого уникального и интересного народа в значительной части утратили память о своей национальной принадлежности и стали причислять себя к украинцам. Развитие русской культуры в Буковине — необходимый, но очень сложно реализуемый, особенно в современных условиях, компонент политики по укреплению российского влияния. Тем не менее Россия может так же поддерживать пророссийски настроенную часть населения региона, как это делает Румыния в отношении румын или Венгрия в отношении венгров Закарпатья.

Илья Полонский, topwar.ru

Что-такое-живой-музей
Мысль о сохранении в форме «живого музея» остатков еще действительно живой традиционной культуры (русских в некоторых местах Украины) прежде, чем она умрет и будет способна дать начало только «мертвому» музею, напоминает японскую традицию – строить копии храмов до окончательного их обветшания. Но, с европейской точки зрения, отражаемой Венецианской хартией реставраторов, памятник – документ эпохи. Поэтому копия памятника не может иметь историко-культурной ценности. Чтобы народная культура могла жить и в XXI веке, необходимо создавать своего рода резервации, то есть на определенной ограниченной территории законодательно поддерживать традиционный уклад жизни населения. Качеством, обусловливающим выделение территории в резервацию, должна служить ее особая этнографическая и культурно-историческая ценность. На этой территории необходим и свой музей как центр ее научного управления.
К настоящему времени отдельные виды традиционной человеческой деятельности уже давно забылись. Для того чтобы они вновь могли войти в быт, нужна соответствующая социально-экономическая обстановка. Раз она уже изменилась, попытка возврата к ней – это ход назад, что с исторической точки зрения невозможно. Следовательно, необходимо найти способы сохранения еще существующих традиционных видов деятельности населения.
К сожалению, музей любой формы: скансен, краеведческий, заповедник – хранить «процессы человеческой деятельности» в живой традиции не в состоянии. В условиях музея возродить забытый трудовой процесс возможно только в качестве «научного эксперимента». Такая возможность есть у ремесел, когда результатом труда мастера является изделие. Привлекая живых носителей традиционных ремесленных навыков, в особенности художественных ремесел, в музее можно демонстрировать, например, процессы традиционного ткачества, кружевоплетения, гончарства, резьбы по дереву и др.
Но каким бы путем этот старый способ деятельности не был воссоздан, в нынешних условиях он всегда будет осознаваться как старый, то есть отличный от современного, а не следование известной (то есть живой) традиции. В одной из своих публикаций Н. А. Никишин справедливо отмечал: «Знать и уметь – это далеко не одно и то же. Можно сохранить орудия и продукты труда, по их свойствам можно установить, зачем и как они получены, но совсем другое дело – суметь воспроизвести тот же самый результат, а тем более – этот результат превзойти. Требовать этого от современного музея по меньшей мере наивно, во всяком случае, если будет и далее признаваться лишь то, что он – не более, чем хранилище утративших свое прямое назначение материалов».
 

1997749wzi

Но в музеях под открытым небом условие «знать и уметь» может быть осуществлено с достаточной полнотой. Именно в скансене «умение» можно показывать в качестве полноценного экспоната. Замечательный образец такой деятельности можно увидеть в Валашском музее под открытым небом в Моравии (южная часть Чешской республики).
Там в традиционных жилищах музейные работники или приглашенные специалисты, одетые в народных костюмах, рассказывают о старинных сельских обычаях края, разучивают народные песни, преподают навыки крестьянского и ремесленного труда. 
Остается без ответа важный вопрос, заданный самими авторами статьи о музее «Торум Маа»: а нужно ли такое учреждение коренным жителям?
Я не знаю примеров, чтобы в России инициатива в этом направлении шла снизу, от коренных жителей как сел и деревень, так и небольших старинных городов. Ведь и зачинатели музея «Торум Маа» – тоже представители интеллигенции народов ханты и манси. Идеально, когда инициатива по созданию таких музеев исходит с мест. Но, как видно из реальных примеров, если коренные жители еще не оторвались от традиционной среды, им не интересно в скансене*.

* Ска́нсен — этнографический комплекс — музей под открытым небом, музей-деревня, расположенный на острове Юргорден в Стокгольме. Основан Артуром Хазелиусом 11 октября 1891 года. (Википедия)

Перед глазами запомнившийся эпизод экскурсионной жизни музея-заповедника «Кижи». Туристы из города Петрозаводска после беглого осмотра архитектурных экспонатов рассаживаются на траве на пригорке в ожидании обратного теплохода: «И чего тут смотреть? У нашего деда в деревне такой же дом, даже лучше» – в сердцах выражает общее мнение один из группы петрозаводских посетителей. 

gornica

До сих пор в России, как и сто лет назад в странах Скандинавии, музеи под открытым небом создавались давно оторвавшимися от своей традиционной культуры интеллигентами-энтузиастами, прежде всего как память и напоминание об этой культуре для городских жителей. Поэтому подавляющее большинство музеев расположено в административных и культурных центрах. При этом, действительно, имеет место оторванность центральных музеев «от корней той культуры, проводником которой» они должны быть. Там, где «воспроизводство культуры» происходит «в живой традиции», не нужен музей под открытым небом в форме нового архитектурно-планировочного образования. Но как сохраняемый на месте ансамбль традиционных построек, пусть даже с новодельными элементами в качестве реставрационных дополнений, может и должен существовать.

Итак, если охватить общим взглядом проблему сохранения народной (традиционной) культуры, станет ясно, что без участия самих носителей этой культуры ее сохранить нельзя. Поэтому проблема сохранения «живых» традиций не должна подменять проблему спасения памятников деревянной архитектуры, находящихся в любых условиях: как в музеях под открытым небом (в «скансенах» и национальных парках), так и на местах (в селах и городах).

Шургин И.Н., cyrillitsa.ru

***
По-шведски «сканс» — небольшое укрепление. Фортификационного значения оно не несло,  лишь образовательное. В его стенах юные принцы и приближенные ко двору играли в военные игры, овладевая азами боевого искусства. И именно здесь будущий основатель Скансена, Артур Хазелиус приобрел в 1891 году небольшой участок земли под  «фольклорный культурно-исторический музей под открытым небом».

Концептуально, с самого первого дня перед музеем ставилась задача просветительского характера. Его будущие посетители должны были почувствовать себя частью исторического наследия. Со всех концов страны в Скансен доставлялись старые дома и прилегающие к ним постройки. Дома размещались на территории музея географически упорядоченно. С севера Швеции — в северной части комплекса, а с юга — в южной. Под каждый домик завозилась даже своя земля, растения, травы и животные, свойственные данному региону. И служители музея тоже нанимались точно из той области, откуда привезено здание, — все должно было быть «по-настоящему». Эти люди, одетые в национальные одежды, жили в домах-экспонатах, занимались привычным трудом, готовили себе еду… Но, работа их была в том, чтобы познакомить посетителей с бытом и традициями, а также ответить на  возможные вопросы посетителей.

Эта концепция живого музея сохраняется в Скансене и по сегодняшний день. История Швеции, ее культура, образ жизни ее предков предстанет перед Вами, как на ладони. Здесь можно проследить всю эволюцию древнего строительства, от чума кочевников-саамов севера, до усадьбы конца 18-го века, типичной для центрального региона. Почти все постройки Скансена выполнены из древесины и бревен, что соответствовало строительным методам, применяемым в Швеции вплоть до середины 19 века. С целью показать городскую среду Швеции, район ремесленников и торговцев 18-19 веков, в Скансен были перенесены несколько мастерских: гончарная, стеклодувная, сапожная, столярная,

дубильная и переплетная. Все смотрители домов одеты в традиционные для эпох наряды, включающие обязательные сарафаны и головные уборы у женщин, и рубахи с широкими рукавами у мужчин. Они ведут свой повседневный крестьянский быт – заготавливают  дрова, топят печи, готовят пироги, обрабатывают землю, доят коров, прядут шерсть, словно бы не замечая нас, сторонних наблюдателей. Но каждый из них – носитель традиций, а не просто нанятый персонал. Сколько интересного и увлекательного Вы узнаете от этих людей.

Каждое из зданий рассказывает нам о шведской истории. Так, Миссионерский дом, в котором община проводила воскресные вечера за молитвой и пением, напоминает о «движении за духовное пробуждение», набравшем силу к концу XIX века. Дело в том, что с XVII века все жители страны автоматически принадлежали к государственной протестантской церкви. Лишь в 1858 году отменили закон, запрещавший частным лицам проводить независимые религиозные собрания, после чего стали возможными подобные вечера. А посетив дом Трезвости Вы узнаете о «движении трезвенников». В городском квартале представлены практически все «заведения», необходимые горожанам, — пекарня, столярная, сапожная и прочие мастерские. И кроме того, типография, дом ювелира, домик священника, почта и даже контора банка! И что самое удивительное — все они действующие. Так, в механической мастерской рабочие в спецовках работают на допотопных станках, а их приход-уход по-прежнему отмечают настенные часы-компостер. Кое-где, как, например, в мастерской стеклодувов, посетителям предлагается не только понаблюдать за работой, но и купить что-нибудь на память в имеющемся магазинчике. В расположенной неподалеку бакалейной лавке можно не только увидеть коробки с нюхательным табаком, бочонки с хмелем, горохом и даже с песком для плевательниц, но и купить кулечки с карамельками. А рядом, в булочной, вам предложат свежую выпечку и домашний хлеб, изготовленный по старинным рецептам. Это потрясающе вкусно! Подкрепившись в старинной булочной можно продолжить свой путь. Обязательно посетите и скобяную лавку, и мастерскую гравера, типографию и палатку торговца зерном, купеческое поместье. В северной части зайдите в  хижину лесоруба, фабрику по производству и обработки льна и усадьбу зажиточного деревенского хозяйства, и конечно, настоящий саамский стан!

В Скансене есть и свой зоопарк, опять же абсолютно непривычно устроенный. Представьте, идете вы по узкой тропинке парка, а вам навстречу… идет павлин! И он не намерен уступать Вам дорогу. Это его территория. О козах, птицах, лошадях, пони и говорить не приходиться, вот уж действительно «Никогда не знаешь, кого увидишь»! Белки без зазрения совести сами напрашиваются угоститься семечками (которые тут же с заботой продаются в автоматах). В огромных вольерах Скансена обитают медведи, дикие свиньи и целое семейство символов Швеции – лосей.  А также, — северные олени, выдра, несколько видов тюленей, лисы, рысь, хорьки, зубры, кабаны, филин, росомаха, волк. Местные породы домашних животных – это также часть культурного наследия Швеции.

Для маленьких  посетителей дирекцией предусмотрен свой мини-зоопарк. С мини-зоопарком связана симпатичная традиция. Именно здесь подрастающие малыши расстаются со своими сосками — родители приводят их сюда для того, чтобы они оставили их «на память» котятам. Весь кошачий дворик усыпан такими разноцветными «игрушками», которыми весело забавляются животные. А вечером служители собирают эти дары и развешивают из них на деревьях гирлянды. Прогуляетесь по красивому парку, вкусно покушаете, послушаете концерт местного фольклорного ансамбля,  понаблюдайте за работой ремесленников и привезете на память о Скансене сувенирчики из его многочисленных мастерских.
Очень по-скандинавски…

***

Что такое «Живой музей»?

Черновицкий «Скансен»

Черновцы10.jpg

На черновицкой улице Светловодской (бывшей ул. Московской Олимпиады) находится областной государственный музей народной архитектуры и быта. Проще (и короче) говоря — скансен, один из шести, существующих в Украине.
Действуют они еще в Киеве, Львове, Переяславе-Хмельницком, Ужгороде, Ивано-Франковске (под Галичем).

Черновицкий областной государственный музей народной архитектуры и быта основан в соответствии с постановлением правительства Украины от 19 июля 1977 года. Своих первых посетителей музей принял 5 июля 1986. На сегодня в музее на территории двух незавершенных экспозиционных зон — «Хотинщина» (Сокирянский, Хотинский и часть Новоселицкого районов) и «Западное Поднестровья» (Заставнивский, часть Китайского и Новоселицкого районов), площадью 9379 га — воспроизведены 33 типичные здания старого буковинского села начала XIX — середины XX века (дома, амбары, курятники, колодцы, сарай, конюшня, погреб, Лозница, голубятня, ветряки, кузница, церковь с колокольней, сельская управа). Большинство сооружений расположены в сложившихся судьбах. Правдиво дополняют памятники воспроизведены интерьеры.
В фондах музея насчитывается 7964 предметов основного фонда и 96 — научно-вспомогательного. Среди них — народная одежда, ткани, крестьянские орудия труда и предметы быта, мебель, посуда, изделия домашних промыслов и ремесел, произведения декоративно-прикладного искусства, печатные издания, фотографии и др. В 2004 году  построили полуземлянку столбового типа XVIII в., обновили забор в экспозиции «Западное Поднестровья». Перевезены и установлены резные ворота 1934 года с подножия горы. Планируется построить Полонинскую конюшню, водяную мельницу, гражду и другие жилые и хозяйственные постройки, церковь с колокольней, часовню, школу, гати для сплава леса и т.п.
Музеем проведены десятки стационарных и передвижных выставок, среди которых — «Декоративно-прикладное искусство Буковины», «Традиционный буковинский одежда», «Буковинские ковры», «Буковинские тканые пояса», «Буковинская вышивка», «Бисер в народной одежде», «Кожаные изделия буковинцев »,« Буковинский гончарный и деревянная посуда »,« Буковинская сундук »,« Буковинская писанка »,« Народные музыкальные инструменты »,« Культовый живопись Буковины »,« Культовые изделия из металла »и другие, на которых были представлены сокровища музейных фондов.



Ветряки как своеобразная реклама музея этнографии народной архитектуры

  Здалеку - й справді як реальне село у різдвяні свята. Чернівці, державний музей народної архітектури та побуту

 Издалека — действительно как реальное село в рождественские праздники.
Черновцы, государственный музей народной архитектуры и быта 

Скансен: ветряки в неволе

Та сама брама з часів Залозецького.

Те же ворота, со времен Залозецкого

Если вдруг слово «скансен» звучит непонятно, поясним: в 1891 году в Стокгольме этнограф Артур Хацелиус открыл первый в Европе этнографический музей на открытом воздухе. Название знаменитого на весь мир Скансена скоро превратилась из собственного в общее . Так называют оазиса древнего быта, когда дома крыли тростником и не умели пользоваться компьютерами. Популярность идеи создания музеев под открытым небом побудила и города не отставать от музейной моды. Еще в 1906 году на заседании Научного общества в Зальцбурге Владимир Залозецкий, сенатор, директор музея народоведения и популярный в Черновцах меценат, решил увековечить деревянные памятники буковинского края.

От замысла до реализации прошло несколько десятилетий и одна мировая война. И в 1934 году дело сдвинулось с мертвой точки: на гору Цецин, где когда-то стояла крепость Черн и где господин Владимир унаследовал усадьбу, была привезена с Карпат крестьянская усадьба. На склонах Замковой горы, где Залозецкий упорно учил местных детей кататься на лыжах, бережно воссоздали дом и хозяйственные постройки, а вход в мини-музей был через красивые резные ворота. Только они и пережила Вторую мировую. Сейчас аксакала черновицкого скансена можно увидеть недалеко от входа в музей туры и быта.

Современная история скансена

Место для современного музея народной архитектуры и быта, созданного (или все-таки воссозданного) в 1977 году, выбрали удачно: на склонах большого оврага. С противоположной стороны на крылья ветряков с завистью поглядывают современные многоэтажки. Однако рядом со скансеном, Черновцы из областного центра превращаются в полу-сельское поселение: одноэтажные домики с огородами, много зелени, спокойствие. Совсем рядом — старинная ( древнейшая из каменных в городе! ) Церковь на Горечи. Приятное соседство, достойное.
С 60 — х до 70 — х годов XIX века где-то здесь неподалеку находилась городская виселица. Хотя от центра сюда неблизкий путь, посмотреть на казни собирался большая толпа. Толпа всегда жаждет крови. Сейчас вместо сомнительного качества зрелищ можно побродить по музейной территории ( 8,65 га ) и представить, какими увидели Черновцы австрийские вельможи в конце XVIII века, когда город отошел к империи Габсбургов.
Хотя и зрелища тоже есть: в скансене проводятся ежегодные фестивали: фольклорный областной «От Рождества до Иордана » и религиозный » Обнова — фест» .

Экскурсия в прошлое

Корчма на Буковині

Корчма на Буковине вблизи ветряков 

Вітряк з чернівецького музею народної архітектури та побуту

Ветряк из черновицкого музея народной архитектуры и быта

Из всех сооружений, расположенных в музее под открытым небом, а их здесь более трех десятков, глаз сразу отмечает силуэты трех двухъярусных ветряков, стоящих в стороне от старых сельских усадеб. Их привезли из села Рукшин на Хотинщине и из Шишковцев  Новоселицкого района. Типичные буковинцы! В тех краях крылатые мельницы никак не отправятся на пенсию: и в XXI веке стоят вдоль дорог, мелят муку, помогают крестьянам. И никакой зависимости от газоснабжения или перебоев с электричеством!(Дополню: как-то мне довелось увидеть процесс помола муки на одной из действующих мельниц вблизи села Недобоевцы. Два старичка приняли здание в аренду и работали несколько лет на пользу всей сельской общине — разве это не прекрасно?). Когда-то работали не только крылья, весь корпус мельницы вращался вокруг столба, зарытого в землю. Долгие годы ветряки в скансене стоящих крыльев, как раненые птицы. Сейчас ветер снова призывно свистит между деревянными лопастями, зовет к работе. Только отвыкли музейные экспонаты работать …

Обійстя бідняка. Чернівецький скансенМежду ветряными мельницами — беленькая хатка.

Черновицкий областной государственный музей народной архитектуры и быта

Корчма.

Неподалеку кузница.
Одна родом из Кельменеччины, вторая с Хотинщины.
Вот небольшая деревянная церковь св. Николая. Построили ее из смереки в селе Драчинцы на Кицманщине.

Привнесение в музей живой деятельности позволяет дополнить статический (предметный) образ культуры ее динамическими (непредметными) формами».

Архитектурно — природный комплекс музея расположен на северо-восточной окраине города Черновцы. Идея создания подобного учреждения выдвигалась еще в 1906 г. на собрании научного общества в г. Зальцбург (Австрия), где было сообщено о планах его сооружения. В случае воплощения в жизнь этого замысла на Украине появился бі первый музей под открытым небом этнографического профиля.

В 1920-х годах при Народном доме в Черновцах усилиями общества собирателей старины были начаты мероприятия по созданию украинского музея народовидання. Его директор, доктор В. Залозецкий, в 1928 г. издал брошюру «Украинский музей народовидання», в которой обосновал необходимость и изложил задачи такого музея на Буковине с указаниями для сборщиков народоведческих материалов. «Музей наш, — В. Залозецкий, — должна определяться отборной качеством, а не большим количеством собранного. Не хотим творить мертвую и беспланово збиранину всякой всячины, а хотим дать живой образ народного быта. Музей должен служить Народу, так и должно иметь в Нем свое сочисте корни.

В 1934 г. силами В. Залозецкого на горе Цецино в пригороде Черновцов было построено резную гуцульскую хату и украшенную резьбой браму с козырьком для ворот и калитки. Это должно было положить начало маленькому музею гуцульского искусства Буковины. Дальнейшая судьба этого музея малоизвестна. Полагают, что он сгорел конце 1930-х годов. До наших дней сохранилась лишь резные ворота, на которых вырезана дату «1934 NOEMBRIE 8». В настоящее время ворота установлена на территории Черновицкого музея народной архитектуры и быта.

Форпроект (предварительный проект) был разработан Черновицким филиалом института «Гипрогражданпромстрой» (архитектор Г. Плегуца). Детальным проектированием занимались архитекторы музея.

Ныне действующая экспозиция состоит из двух архитектурно-этнографических зон — «Хотинщина» и «Западное Поднестровья» (9,3790 га). Планируется сооружение еще двух зон: «Гуцульщина», «Прикарпатье» (6,4559 га) и археологического сектора древней Буковины.

В музее представлено более 35 архитектурных экспонатов — характерных образцов народного зодчества второй половины 18 — первой половины 20 в. Среди них — жилые и хозяйственные постройки (дома, амбары, кошниця, карника, курятники, конюшня, сарай и др.), производственные и общественные здания (ветряки, кузница, корчма, сельская управа, церковь, колокольня). Архитектурные памятники дополнены традиционными интерьерами. В музее воссоздан также полуземлянку 8 ст. (Старославянское жилье) — первый археологический объект.

Экспозиция музея представляет четыре крестьянские усадьбы различных социальных слоев населения Прут-Днестровского междуречья, сложившиеся в ансамбле из жилых и хозяйственных построек (дома, амбара, риги, кошниця, Лозница, конюшни, карника, курятники) и ряд отдельных сооружений — мельницы-ветряки, кузницу , корчму, сельскую управу (примарии), церковь с колокольней, каждая из которых является самобытной достопримечательностью народного зодчества, свидетельством творческой изобретательности и человеческой фантазии в строительстве, умелого приспособления его к условиям климата, рельефа, практических и эстетических запросов крестьянина. В интерьерах зданий экспонируются предметы традиционно-бытовой культуры — предметы быта, орудия труда, традиционная одежда, изделия народного искусства, предметы культа, книги, документы, фотографии.

В экспозиционной зоне «Хотинщина» представлены крестьянская усадьба, мельницы-ветряки, корчма и крестьянская кузница.

Украшением экспозиции под открытым небом является ветряные мельницы нач. ХХ в. из сел Рукшин Хотинского и Шишковцы Новоселицкого районов — совершенные образцы народной строительной техники. Деревянные мельницы такой конструкции — двухъярусные, с расширенным помещением на втором этаже — характерные только для Буковины. Весь корпус такого мельницы-ветряка вместе с крыльями вращался вокруг оси — массивного столба, глубоко зарытого в землю. В рабочем помещении мельницы воспроизведен мукомольный механизм. Именно в таких ветряных течение многих веков буковинские крестьяне размалывали зерно на муку, а некоторые из подобных мельниц работали до 60-х годов ХХ в.

Дом 1891 г. С с. Окно Заставнивского р-на принадлежала крестьянину средней зажиточности. Она типична для Буковинского Подолье: стены каркасной конструкции, так называемые «килевая нет» — в землю забиты деревянные столбы (сохи), а между ними — узкие колья, которые оплетены глино-соломенными перевеслами (комом), с обеих сторон обмазаны толстым слоем глины и побелены известью. Вершит дом четирисхилий крыша, покрытая соломой. Трехкамерное помещения дома правдиво дополняет воссоздан интерьер: в жилой комнате (хатчину) — традиционная печь, постель с вешалки для одежды, полка для посуды с посудой, деревянный стол со скамейками, праздничный угол с иконами; в горнице (большом доме) — лари с праздничным одеждой, тканые ковры, стол со скатертью, лекарственное снадобье; в сенях (хоромах) — сплетенный из лозы дымоход, разнообразные орудия труда, необходимые в домашнем хозяйстве. Во дворе усадьбы расположены хозяйственные постройки и помещения для содержания скота и птицы.

Одними из общественных заведений, где крестьяне собирались, чтобы выпить «оковитой», пообщаться, повеселиться, услышать местные новости были корчмы. Их строили не только в самих селах, но даже на перекрестках. Корчма, которая экспонируется в музее, построенная в середине 20-х годов ХХ в. и перевезена из с. Новоселица Кельменецкого р-на. Это была типичная сельская хата, перестроена и приспособлена позже под корчму. Сооружение имеет Г-образную застройку, трехкамерная (буфет — кладовая — жилая комната). В каждом из помещений восстановлено традиционный интерьер: в буфете — зарешеченный деревянный прилавок со старинным посудой и принадлежностями, столы с лавками; в кладовке — полки с посудой и емкостями для продуктов; в жилой комнате корчмаря — типичное оборудование сельского жилья, дополненное некоторыми вещами городского быта.

В таких корчмах часто оформлялись различные сделки купли-продажи, проводились ростовщические операции. Нередко крестьяне, задолжав большие суммы денег корчмарям, пропивали тут ценный свое сокровище — землю, что приводило часто к полному разорению целых крестьянских хозяйств.

Неотъемлемым атрибутом деревенской жизни былакузница, где изготовлялись разнообразные орудия труда и инструменты из металла, подковывали лошадей, а кузнец считался одной из самых почетных профессий на селе. Кузница, которая представлена в музее, была сооружена в 20-х годах ХХ ст. в с. Колинкивци Хотинского р-на и реконструирована на основании научных исследований. Это стандартная середняцкая кузница с так называемыми «дильованимы» стенами (каркас изготовлен из колотого дерева и обмазанный глиной с соломой (саман)), двускатной крышей, покрытой дранкой. Внутри помещения установлена печь горном и кузнечным мехом, дубовая колода из наковальней, вдоль нее — разнообразные кузнечные инструменты. Рядом с кузницей оборудовано отряд для подковывание лошадей.

В экспозиционной зоне «Западное Поднестровья» представлены крестьянские усадьбы различных социальных слоев населения западной части Прут-Днестровского междуречья, сельскую управу (примарии) и церковь с колокольней.

Открывает экспозицию этой зоны хата 1860г. крестьянина-бедняка из с. Гавриловка Кицманского р-на. Это стандартное жилое здание малоимущих крестьян, двухкамерного типа (хата + сени). Как правило, в этом регионе жилые постройки возводили из деревянных кругляшей разного диаметра, стены с обеих сторон обмазывали глиной. Крыша дома четирисхилий, покрытый камышом. Часто в таких домах не устанавливали дымоходов, чтобы не платить довольно высокий налог (подымное), поэтому и называли их «напивчорнимы». Интерьер дома отмечается скромностью, домашнюю утварь и мебель — только самые необходимые. Посреди комнаты установлено ткацкий станок — необходимую вещь сельского быта, на котором ткали полотно для домашних нужд, ткани для украшения жилья и изготовления одежды. В сенях размещены жернова, орудия для первичной обработки конопли и льна, подойники, зильници и другие орудия повседневного труда.

Дом крестьянина-середняка 1875г. из с. Лашковка Кицманского р-на — один из самых распространенных в этом регионе вариантов буковинского народного жилья. Построена хата в сруб из деревянных кругляшей, без фундамента, на столбах, на камнях. Стены с обеих сторон обмазанные глиной и побелены. Четырескатная крыша покрыта камышом. Сооружение традиционно трехкамерная — малая изба (хатчину) — сени (хоромы) — горница (большой дом). Внутреннее оборудование дома характерно для этой части края: глинобитная пол, деревянная (пошлины) потолок, типичная сельская печь в углу у двери, полку, постель из жердями, стол со скамейками, балка с зельем. В большом доме также построена печь, не традиционно, а связано с тем, что здесь жила молодая семья отдельно от родителей. Двор дополняют хозяйственные постройки — конюшня, кошниця для сохранения кукурузы, кладовка, курник с курятником, колодец.

Старейшей жилой постройкой, воспроизведенной в музее, есть дом зажиточного крестьянина 1835 из с. Редковцы Новоселицкого р-на. Она воспроизводит уровень народного строительства первой половины XIX в .. Здание срубной конструкции, стены с обеих сторон обмазанные глиной и побелены. Крыша четирисхилий, покрытый соломой. В верхней части крыши устроено димникы. Внутреннее оборудование дома типичное для буковинской жилища. Обогащает интерьер жилища зажиточных крестьян большое количество краях — праздничных ковров, праздничной одежды, орудий труда. Двор дополнен различными хозяйственными постройками, которые свидетельствуют о достатке хозяев — кладовая с резным крыльцом, две кошниця, просторная овин для сельскохозяйственного инвентаря, помещение для скота и птицы. Украшают усадьбу клумбы с цветами.

Сельская управа (примарии) 30-х годов ХХ в. из с. Ревностное Кицманского р-на — административное здание времен румынской оккупации Буковины. Это четырехкамерная сооружение, где размещались собственно примарии, комната депутатов, жандармерия и жилая комната шефа жандармов. Сейчас в помещении примарии устроено два экспозиционных комнаты, в которых воспроизведены камерные экспозиции этнографических зон «Прикарпатье» и «Гуцульщина».

Уникальным архитектурным памятником является деревянная Николаевская церковь 1810 г. по с. Драчинцы Кицманского р-на, один из храмов так называемого «домашнего типа», наиболее распространенных на Буковине в XVI — начале XIX в .. По своей архитектуре — это классический тризрубний храм (притвор — нава — алтарь), возведенный из еловых напивкруглякив. Внешне цилиндрического завершения нави не видно, его прячет под своими склонами высокая крыша, покрытая дранкой, поэтому церковь напоминает типичную сельскую хату.

Интерьер церкви типичен для общепринятого в православных храмах. В притворе собрано иконы из различных церковных коллекций, живописные произведения так называемого «буковинского примитива», хоругви, процесийни кресты. Здесь же размещены копии с картин румынского художника К. Реццори. Центральное место в нефе занимает традиционный пьятирядний иконостас. В алтаре — найсакральнишому месте храма — содержатся престол с крестом, дароносицей и водосвятной чашей, гроб господень с плащаницей, литургические предметы, религиозная литература и разнообразная церковная утварь. Все внутреннее обустройство храма должно было подносить человека к небесным высотам.

Рядом с церковью установлена колокольня 1786 из с. Берегомет Кицманского р-на, срубной конструкции, построенная в так называемом «крепостном стиле». В двухъярусной колокольни на первом этаже находилась кладовая с церковным имуществом, на втором — литые колокола, которыми пользовались во время богослужения. В будущем в музее планируется воссоздать два других этнографические зоны Буковины — «Прикарпатье» и «Гуцульщина», которые будут представлять народную архитектуру и быт населения предгорной и горной частей области, а также археологический комплекс.

bukovina.biz.ua
Деревянные храмы — визитки каждого украинского региона, а порой даже и района . По их силуэтами можно изучать географию Родины. Это сооружение — так называемого «домашнего типа», характерного только для Буковины. Когда краем владела Османская Порта (XVI — XIX вв) , христианам не позволялось возводить показные высокие церкви: нечего тут власти поперек горла кости вставлять. Стоят себе в селе хижины , а между ними и церковь. Не было бы креста на высокой крыше , и не догадаться бы , что это храм.

Драчинскую церковь построили в 1810 году, когда турки уже давно покинули Черновеччину. И строить продолжали как и за янычар — сила привычки.
Срубная каркасная колокольня ( 1786 ) происходит из с. Берегомет . Когда-то в ее первом ярусе находилась камора с церковным имуществом , а второй занимали колокола, звали верующих к церкви.
Зайдите внутрь храма, если повезет попасть в скансен не в холодное время года, чтобы увидеть еще один типично местное проявление искусства : иконы «буковинского примитива». Здесь собрана большая коллекция древней сакральной живописи края.
Вдоль музейной «улицы» выстроились по имущественной иерархии три крестьянские усадьбы: от дома бедняка к богатой усадьбе. Срубную дом бедняка (1860) привезли в музей из с. Гавриловка Кицманского района. Дерево использовали в таких домах лишь в качестве каркаса, а щели между кольями заполняли смесью глины и соломы. Крыша покрывали камышом. Над планировкой помещений долго не задумывались: сени и комната, вот и все. Рядом нет никакой хозяйственной постройки: откуда у бедняка лошади или корова? Поэтому и конюшни или сарая не надо. Нету даже дымохода: за него пришлось бы платить немалый налог (подымное).

За плетнём расположилась дом позажиточней (1875). Таких в селах Кицманщины, откуда она родом, было на рубеже ХIХ и ХХ веков большинство.
Те же деревянные булыжники, взятые за основу, так же обмазанные глиной; снова тростник на крыше. Но дом уже трехкамерный: хатчина, сени и горница. А печей даже две: в доме проживало два поколения, для молодоженов сделали отдельную печь. Рядом с домом амбар для зерна, карыто для свиней, курятник, конюшня и колодец.

Наконец, самый богатый дом из с. Редковцы Новоселицкого района. Он же и самый старый — с 1835 года. Видите на крыше небольшие отверстия? Это дымники , чтобы не задохнуться в холодное время года. А во дворе и большой овин, и две Кошицы, а также клумбы с цветами. Когда есть достаток, есть и время подумать и о красоте.
(Мне повезло попасть в скансен впервый раз на Маланку — 13 января. Скансен давно проводит вот такие народные праздники на широкую ногу, здесь собирается большая толпа из артистов и зрителей, приезжает местное телевидение. Обычаи продолжают жить, пусть и в музейных стенах).

Последняя перед церковью сооружение на улице — примария (30-е гг XIX в.) из
с. Ревностное на Кицманщине. Так на Буковине называли сельскую управу. В одной ее части проводили заседания сельские депутаты, в другой находилась жандармерия и жилье для шефа жандармов. Сейчас там музейная экспозиция — образцы ковров, одежды, старинные книги по сельскому хозяйству и т.д. .

Все дома превращены в музейные залы, где экспонируется полторы тысячи экспонатов: ковры и посуда, одежда и инвентарь, детские колыбели и прялки…
А если повезет попасть в скансен в дни новогодних праздников, на Маланку или Ивана Купала, можно стать участником настоящего народного действа. Мое любимое — фестиваль «От Рождества до Иордана » . ежегодный смотр-конкурс всех маланок области. Проходит он в середине января.

Неполная же экспозиция не может дать цельного представления об особенностях сельской архитектуры того региона, который тот или иной скансен (музей под открытым небом) должен представлять согласно его концепции формирования и развития. В сравнительно небольших государствах Норвегии или Финляндии к началу 1980-х годов уже было, соответственно, 319 и 231 скансен, то есть в пятнадцать – десять раз больше, чем в России. До сих пор далеко не все административные области, где сохранились ценные произведения деревянной архитектуры, имеют музеи под открытым небом. Если игнорировать это положение, то безмузейные регионы так и останутся «белыми пятнами» на карте деревянной архитектуры России. Разрушение и исчезновение деревянных произведений архитектуры в селах и малых городах грозит превратиться в непрерывный, все более ускоряющийся процесс, и через пятнадцать – двадцать лет в новые музеи уже будет нечего перевозить.
Таким образом, по отношению к деревянному наследию, с нашей точки зрения, остаются самыми актуальными три задачи. Первая – сохранение, ремонт и реставрация архитектурных памятников, как перевезенных в музеи под открытым небом, так и оставленных на своих местах, причем непременно силами профессиональных реставраторов. Вторая задача – завершение давно запланированной архитектурной экспозиции существующих музеев. Третья задача – расширение сети скансенов по России в целом за счет регионов, архитектурная специфика которых до сих пор не отражена музеями под открытым небом. Для решения этих задач необходимо регулярное, соответствующего уровня финансирование и достаточное число профессиональных плотников-реставраторов, обученных владению историческими строительными технологиями.
На общем фоне трагического положения деревянного архитектурного наследия не только в местах его исконного существования в деревнях, селах и малых городах, но и в музеях, настораживает появление тенденции к пересмотру основных направлений деятельности отечественных скансенов. С одной стороны, Министерство культуры  Российской Федерации настойчиво требует, чтобы музеи в первую очередь зарабатывали средства на свое существование за счет уже имеющихся архитектурных экспонатов, используя их в культурно-развлекательных сценариях, привлекающих посетителей. С другой стороны, теоретики музейного дела, ссылаясь на практику экомузеев за рубежом, ставят на первый план демонстрацию в музеях под открытым небом «динамичных форм» культуры. То есть хороводов, игр, конкурсов ремесленников и т. п.
По концепции М. Б. Гнедовского и Н. А. Никишина, посетитель – не зритель, а участник экспозиционной деятельности музея: совершения обрядов, проведения праздничных игр, выполнения традиционных сельскохозяйственных работ. Таким образом, действие дополняет, оживляет статику обычных, недвижимых экспонатов.

По форме осуществления, идея М. Б. Гнедовского и Н. А. Никишина близка предложению о создании историко-культурных национальных парков, высказанному в России более двадцати лет назад – в 1980-х годах – на последнем этапе эволюции принципов создания музеев под открытым небом. Тогда, в частности, предлагалось сделать ядром историко-культурных национальных парков музеи под открытым небом. В них планировалось показать не только недвижимые и движимые памятники прошлого, но и примеры их производства и применения, а также духовные формы культуры. Предполагалось, что специальные работники музеев на музейной территории будут пахать, сеять, убирать урожай, заготавливать сено, содержать скот, совершать будничные и праздничные обряды в соответствии с земледельческим календарем, а также изготавливать орудия труда и предметы быта и т. д. Иначе говоря, проектировалась имитация сельской жизни. В создаваемых условиях посетитель, по желанию, мог либо оставаться пассивным зрителем, либо участвовать в представлении трудовой и фольклорно-обрядовой деятельности.

По мысли же М. Б. Гнедовского и Н. А. Никишина, в «живом музее» все процессы как материальной, так и духовной форм традиционной культуры должны продолжать существование непосредственно в среде их живых носителей, как бы in situ. Но это будет не музей. В естественном виде динамичные формы традиционной культуры не могут быть выставлены на публику, как в музее. Иначе они превратятся в фольклорный театр.

Когда же, наконец, гулянье началось, то его участницы и участники (мужчин, правда, было мало, и одеты они были по-современному) «играли Горку» серьезно, для себя, не обращая внимания на тех, кто были вне хоровода. И почти одновременно, рядом на летней сцене выступали молодые участники так называемых самодеятельных коллективов в похожих нарядах и с тем же репертуаром, что и на традиционном празднике. Однако их действо было уже явно рассчитано на зрителя и не оказывало столь сильного эмоционального воздействия, как живой обряд в традиционной деревенской среде.

Шургин Игорь Николаевич, cyrillitsa.ru