Как Москва Северный морской путь закрыла

В Арктике русские учили мореплаванию англичан

Русские лодьи. Гравюра XVII века

Русские лодьи. Гравюра XVII века

Нет, нелегко проплыть на Обь, и путь туда далек,
Но смелый Боро там бывал, трудами пренебрег,
Через холодные моря в Лапландию проплыл,
Весьма опасный путь для Англии открыл.
Что видел он среди вайгат и самоедов там…
Про их мороз и снег я рассказать вам рад,
Сколь много Боро повидал чудес в стране Вайгат!

— Уильям Уорнер, 1602 (пер. Б. Миротворцева) (1).

Бэрроу, Стивен, 1525−1584. В 1553 году служил штурманом на «Эдуарде Бонавентуре» у Р. Ченслера, начавшего регулярные политические и торговые связи Англии и России. В 1556 году предпринял самостоятельное путешествие на пинассе «Серчсрифт» («Ищи выгоды») к реке Обь для проникновения в Китай, до Оби не дошел. Автор первого англо-саамского словаря. В дальнейшем ходил в Россию еще в 1560 году. Участвовал в составлении карт Ледовитого океана. В дальнейшем служил в Королевском военно-морском флоте.

«Русский поднес каравай и калачи»

Стивен Бэрроу, командир пинассы «Серчсрифт»: «Июнь. В четверг, 11-го, в 6 часов утра к нашему борту причалила русская двадцативесельная ладья, в которой было 24 человека. Шкипер ладьи поднес мне большой каравай хлеба, шесть кольцевидных хлебов, которые у них называются калачами (colaches), четыре сушеных щуки и горшок горячей овсяной каши: я же дал шкиперу лодки гребень и маленькое зеркало. Он заявил мне, что отправляется на Печору, после я предложил всем им выпить. Когда начался отлив, они удалились в очень расположенном к нам настроении. Шкипера звали Федор» (2).

В 1494 году по Тордесильясскому договору мир был поделен испанцами и португальцами: португальцы могли захватывать землю западнее «папского» меридиана 49,32, испанцы — восточнее. Англичан к этому разделу не допустили, те не смирились. Чтобы избежать встречи с испанским и португальским флотами, они решили по совету мореплавателя и создателя Московской компании Себастиана Кабота искать морской путь в Китай не через южные моря, а на северо-востоке. Идти нынешним Севморпутем! Первая экспедиция 1553 года адмирала Хью Уиллоуби и штурмана Ричарда Ченслера закончилась гибелью двух кораблей и адмирала, спасению третьего с Ченслером на борту и торговым договором Англии и Московского царства. Но дорога в Китай найдена не была. Ченслеровский штурман Стивен Бэрроу решил, что его опыта, а он считался весьма информированным капитаном, до Оби хватит. А там Серчсрифт — ищи выгоду!

Стивен Бэрроу: «В четверг, 18 июня, мы подняли якорь в Кольской бухте и вышли на 7 или 8 лиг в море, где, однако, встретили такой сильный ветер, что принуждены были возвратиться… Здесь к нам подошло несколько их (русских) лодок. Люди с них заявили мне, что они также готовятся отплыть на север для ловли моржей и семги, и щедро одарили меня белым пшеничным хлебом» (3).

Молитва на первой странице лоции

Ксения Гемп, архангельский историк и географ: «В борьбе с морской стихией мореходы (русские — прим. автора) поняли, как много значит передача опыта. В меру своего умения начали они вести записи, описывать приметные и опасные места, убежища от морской волны, от ветров и подходы к ним. Сыновья и внуки пополняли и уточняли эти записи для себя и для тех, кто пойдет за ними. Так складывалась «Книга мореходная» — путеводитель, справочник, спутник и надежда помора… На заглавном листе лоции часто был рисунок креста. На первой странице некоторых лоций была написана молитва…» (4).

«Книга мореходная»: «КОЛЬСКА ГУБА. От Кильдина до Летинского 15 верст, от Летинского в Торас острова леве запада на стрик (название румба у поморов — прим. автора); недошед Летинского у наволока есть баклыши (островки — прим. автора), и в губы есть становищо Долгая губа и друга Зеленецка, в них стоять можно. Заходить в Долгу губу срединой чисто; а в Зеленцы о левой наволок на средины есть поливуха (подводный камень — прим. автора). От Летинского к Медветку и Оленьим лудам в лето и поправе к Седловатицам меж лето шолоник (название румба у поморов — прим. автора), в Тюву леве лета на стрик (румб — прим. автора); от Погань наволока к Летинскому в лето (румб); от Торас островов до Оленьих луд полеве лета (румб)… Немного недошед Пахты есть корги (каменистая мель — прим. автора), и в правой стороны над губой есть корга; от Пахты ход о праву сторону до Елова наволока, на нем крест; от Елова ити на яму на кроткой воды, чрез Тулому о леву коргу на яму ити при воды. От Микольского есть ход большой о леву сторону, тольки знаючи ити, а на средины мелко» (5).

Олег Овсянников, российский, и Марек Ясинский, польский археологи: «Список наиболее многочисленных названий судов по Реестру 1751−1806 гг.

  • Св. Николай, Николай Чудотворец — 164
  • Св. Иоан — 50
  • Св. Апостол Петр — 36
  • Св. Михаил, Архистратиг Михаил, Князь Михаил — 34
  • Св. Андрей Первозванный — 27…» (6).
Русская ладья. 1598 г. Из Морского дневника Г. де Фера

Русская ладья. 1598 г. Из Морского дневника Г. де Фера

«Все ладьи опережали нас»

Стивен Бэрроу: «Пока мы стояли на этой реке, мы ежедневно видели, как по ней спускалось вниз много русских ладей, экипаж которых состоял минимально из 24 человек, доходя на больших до 30. Среди русских был один, по имени Гавриил, который выказал большое расположение ко мне, и он казал мне, что все они наняты на Печору на ловлю семги и моржей: знаками он объяснил мне, что при попутном ветре нам было всего 7−8 дней пути до реки Печоры, и я был очень доволен обществом русских. Этот Гавриил обещал предупреждать меня о мелях, и он это действительно исполнил.

В среду, 21 июня, Гавриил подарил мне бочонок меда, а один из его друзей — бочонок пива, их несли на плечах не менее как две мили.

В понедельник, 22 июня, мы выехали из реки Колы со всеми русскими ладьями. Однако, плывя по ветру, все ладьи опережали нас, впрочем, согласно своему обещанию, Гавриил и его друзья часто приспускали свои паруса и поджидали нас, изменяя своим спутникам» (7).

Олег Овсянников, Марек Ясински: «На полу одного из мангазейских домов были найдены фрагменты сосновых досок… Вот небольшой кусок доски, на котором мангазеец ножом вырезал строгий силуэт корабля: форштевень (нос) и ахтерштевень приподняты, доски бортовой обшивки показаны плавными глубокими вырезанными линиями и наглядно передают овальность обвода судового корпуса. Руль на корме вынесен далеко назад, он был, по все видимости, крепкой и хорошо подогнанной конструкцией — именно ему люди вручали судьбу корабля, груза и экипажа. Мачта одна, она растянута вантами. С носа судна брошен якорь. Создается впечатление, что несколько запасных якорей помещены в носовой части коча. Пожалуй, это самое реалистичное изображение судна типа «коч», оно живо напоминает те графические изображения русских судов, которые делали западноевропейцы в XVI столетии…

В письменных источниках и лодья, и коч выступают как одномачтовые суда — в полярных упоминается лишь одно «дерево» (так в Поморье в XVI—XVII вв. называли мачты).

Документы позволяют нам считать поморские суда типа лодьи большими морскими судами, что позволяло осуществлять на них значительные передвижения и перевозки грузов по морю. Эти суда, отличаясь между собой размерами, характером палубной кровли, несомненно, имели одну принципиальную конструктивную систему… Одномачтовое, однопалубное судно, «шитое» по характеру сборки бортового набора, являлось в XVI—XVII вв. непосредственным продолжателем русских лодей Новгородско-Балтийского региона предшествующего времени» (8).

Вознаграждение — гребешок и зеркало

Стивен Бэрроу: «23 июня, во вторник, поздно вечером мы находились против мыса св. Иоанна. Следует помнить, что от мыса св. Иоанна до реки или бухты Мезенской — везде низкие берега и море полно опасных мелей и глубиною едва две сажени, земли нигде не видно. В этот день мы стали на якорь против бухты, лежащей в 4−5 милях к северу от упомянутого мыса. Гавриил и его товарищи вошли в бухту на веслах: мы же не могли в нее проникнуть: к ночи при с-в. ветре в бухту вошли свыше 20 парусов. Условия нашей якорной стоянки были в общем удовлетворительны.

В этот же день после ужина приехал к нам на своей шлюпке Гавриил. За его помощь и товарищеское отношение к нам при проходе через мели я вознаградил его двумя маленькими гребешками из слоновой кости, стальным зеркалом и еще двумя-тремя безделушками: все это он принял с благодарностью. Его прежние товарищи, однако, отправились дальше на север» (9).

Ксения Гемп: «Поморские лоции — небольшие рукописные тетради в четвертую или восьмую часть листа объемом 20−60 листов. Переплет обычно кожаный, с обвязкой ремешком. Текст тщательно писан полууставом. На полях немногочисленные зарисовки, некоторые до сих пор нерасшифрованные. …В лоциях отложились уже накопленные ранее, в XIV—XVIII вв. знания относительно географии Белого, Баренцева и Норвежского морей. Эти знания отмечал еще С. Герберштейн (XVI в).

Некоторые лоции содержат только указания на направления, маршрут и расстояния между отдельными пунктами. Другие дополнены наставлениями для плавания, описаниями курсов, приметных мест, заходов в устья рек и становища, указаны в них и глубины и места всевозможных стоянок при непогоде, всегда предупреждается, при каком направлении ветра стоянка действительно укроет от волны…» (10).

Стивен Бэрроу: «24-го в среду, в день летнего солнцестояния, мы отправили шлюпку на берег, чтобы промерить бухту: наши люди нашли, что она почти совсем высыхает при отливе, и все русские ладьи казались лежащими на сухой отмели» (11).

Английский военный корабль эпохи Тюдоров. Рисунок XVI века

Английский военный корабль эпохи Тюдоров. Рисунок XVI века

«Палая» и «живая вода» на «яграх»

«Книга мореходная»: «Палая вода — малая вода, отлив… если с прибылой водой — ближе о. Кукшин, а с палой — о остров, ибо водой наваливат…

Стоять на обсушке — остаться при отливе там, где в прилив бывает достаточная глубина. Стоят за островом на живой воды, а дальше на обсушке.

Кошка, кошки — обсыхающие песчаные отмели… от него (о. Моржовец) во встоки есть сухие кошки большие.

Ягра — песчаная отмель в устьях рек, заливаемая приливом. Ягра далеко вытянулась…

Живая вода — приливная вода» (12).

Стивен Бэрроу: «Хотя стоянка была плохой… мы… готовились войти в бухту, так как прилив почти кончался… Как только мы подошли к бару у входа в бухту, на нас налетел такой порыв ветра, что мы не могли ввести корабль в бухту, и мы рисковали… Гавриил и вместе с ним и другие выехали, показывая свою добрую волю прийти к нам на помощь, но все было напрасно, и вся их работа повела бы только к тому, что они могли бы потонуть. Тогда я попросил Гавриила одолжить мне якорь потому, что наши собственные были слишком велики, чтоб можно было их завести: он прислал мне свой собственный и, кроме того, занял и прислал мне другой якорь. Мы завезли один из этих якорей с канатом в 140 саженей, все еще думая что мы вошли внутрь бухты, но и это было напрасно, ибо когда мы стали укорачивать наш буксир, то мы вытянули якорь обратно. Вследствие этого нам пришлось перенести конец буксира на другой маленький якорь, который прислал нам Гавриил, и завести этот якорь в сторону моря. После этого мы… поставили паруса… а когда наше судно двинулось, мы вышли в море к нашему другу и весь этот день следовали средним ходом» (13).

«Книга мореходная»:

  • «Полуношник — NOst (северо-восточный — прим. автора);
  • Всток — Ost (восточный — прим. автора);
  • Лето, полуденник — S (южный — прим. авора);
  • Стрик шелонник к лету — SWtS (юго-юго-запад — прим. автора)» (14).

Кочи сшивали вицами

Олег Овсянников, Марек Ясински: «Древняя Мангазея была и морским портом — сюда приходил кочи из Архангельского Поморья… в Мангазейском затоне каждый год скапливалось значительное количество морских судов. За четыре года археологических раскопок… было собрано несколько сот фрагментов бортовой обшивки… поражало соединение бортовых досок — они буквально сшиты друг с другом перекрученной вицей, а чтобы последняя не двигалась в пазу, отверстие с вицей было наглухо «заклепано» толстыми деревянными нагелями. Несомненно, что найдены были матерые, то есть основные набои — бортовая обшивка, доски которой набраны «внахлест»… Набранные доски плотно сидели в пазах кокоры (под кокорой мы понимаем криволинейный кусок корневища). … Все судовые крепления — шпангоутов, матерых набоев и палубных досок — осуществлялось при помощи деревянных «гвоздей» — нагелей. Таким образом можно говорить о том, что поморские суда принадлежали к таким кораблям, которые в истории мирового судостроения получил название «шитых». Ведь до сих пор в обиходе населения, тесно связанного с речными лодками, с небольшими морскими судами бытует термин — «сшить лодку», «сшить карбас».

…Набор бортов очень напоминал «сшивание» кожи или ткани: сквозь просверленные пазы продевалась хорошо распаренная вица, а места соединения заклинивались деревянными гвоздями-нагелями, чтобы люфт древесной «нитки» не порвал «стежок» (15).

Стивен Бэрроу: «26-го, в пятницу, подняв якорь после полудня при довольно хорошей погоде, мы пошли к тому месту, где мы остановили наш якорь и наши канаты. Как только мы стали на якорь, вышеупомянутый Гавриил подъехал к нашему борту с четырьмя или больше маленькими лодками и привез русской водки (aqua vitae) и меда (meade): он высказал мне свои дружеские чувства и радовался снова видеть нас, говоря, что они серьезно думали, что мы погибли… Гавриил объявил, что они спасли и якорь и буксирный канат: поговорив с ним, я попросил 4 или 5 человек в мою каюту, где и предложил им винных ягод и вообще угостил их чем мог. Пока шло угощение, подошла еще одна шлюпка с… Кириллом, жителем Холмогор, тогда как Гавриил жил в городе Коле… Этот Кирилл сказал мне, что один из одолженных мне якорей принадлежал ему, я поблагодарил его, считая это вполне достаточным. Я действовал одинаково: коли привезенный мне подарок стоил угощения, то они тотчас же получали его: но он ничего не привез, и поэтому я почти не обратил не него внимания… Высадившись, Гавриил и Кирилл поругались и, как я понял, подрались, причиной было то, что одного угостили лучше, чем другого… Со следующим приливом Гавриил и эти двое уехали и присоединились к своим прежним соседям и спутникам. Их было не менее 28 ладей, и все они были с реки Колы» (16).

Олег Овсянников, Марек Ясински: «Для поморских лодей и кочей металлические соединения не требовались — в них ценился довольно легкий общий вес, а для кочей — и возможность транспортировки на волоках небольшими экипажами… На севере Европы «шитые» суда в небольшом количестве встречаются вплоть до XV столетия, на севере России прием «шитья» судов как бы законсервировался вплоть до начала XVIII века. Конечно, это можно рассматривать как некий консерватизм или отсталость русского северного судостроения. Поморские суда занимали определенное место во всей структуре промыслового хозяйства Русского Севера и на определенном этапе полностью отвечали всем требованиям этого хозяйства…» (17).

Западноевропейское купеческое судно. Рисунок XVI века

Западноевропейское купеческое судно. Рисунок XVI века

«Попов сын» более приятен, чем сын дворянина

Стивен Бэрроу: «Как я понял, Кирилл решил, что канат, прикрепленный к его якорю, должен был стать его собственностью, и сначала не хотел отдавать его нашей шлюпке: тогда я дал знать, что буду на него жаловаться, после чего он возвратил канат нашим матросам.

На следующий день, в субботу, 27 июня, я отправил шлюпку на берег за свежей водой и дровами. Когда люди вылезли на берег, Кирилл встретил их очень любезно и угостил: пока это происходило, он велел своим людям наполнить наши бочонки водой и помочь нашим людям снести дрова в лодку. Затем он надел на себя самый лучший шелковый кафтан и жемчужное ожерелье и приехал к нам на корабль с подарками. Из уважения к его подарку, большее чем к нему самому, потому что я видел все его тщеславие, я встретил его с приветом и предложил ему блюдо винных ягод: он заявил затем, что его отец был дворянином и что он может быть мне более приятен, чем Гавриил, который всего только попов сын.

В воскресенье, 5-го утром, мы стали на якорь прямо против бухты, где ранее находились русские, но заметив, что большая часть их людей уплыла, мы решили, что задерживаться здесь дольше нельзя, подняли якорь и в течение всего времени плыли против ветра» (18).

«Книга мореходная»:

  • «Шелонник — SW (юго-восточный ветер — прим. автора);
  • Побережник — NW (северо-западный ветер — прим. автора);
  • Межник лето обедник — SSO (юго-юго-восточный ветер — прим. автора) (19).

Ксения Гемп: «…Лоция помогала мореходу-промысловику в тяжелые часы, когда «полуношник пылит» по океану, когда «взводнишше зачнет загинать гребень, запенит и зарыдат», и в тот неладный час, когда случится «в отдор итти», т. е. при ветре «отдирающем» от берегов, уносящем в голомень, в открытое море, и даже при страшной опасности, когда «зачнет замолаживать — наносить туман»… Предостерегают они о местах, где «уходу нет» — где невозможно укрыться от непогоды, где «убой» — сокрушительно высокий накат, кипень. И часто коротко напоминают: «Без меры ходит не можно» или «ходят знаючи», «не ходи на прибылую, наваливат». …Ярится вода, особенно на «костистом» дне. А вот емкое определение утесистого каменистого берега — «костогор»… Начался прилив — это идет «живая вода», пропустит судно через коржистые места, через перебор. «Закротела вода» — затихает течение перед приливом или отливом. …Описывая в лоции «опасные подводные камени», он ласково называет их «одинки», «бакланцы». «воронухи», «поливухи», не раз наблюдал, как они «на погоды играют»… Он словом отличает легко проходимые «корошки», небольшие каменистые мели, от «корг»…» (20).

Гавриил спасает англичан

Стивен Бэрроу: «В пятницу, 10 июля, мы заметили, что… поднимается что-то вроде шторма, и не знали, где нам укрыться от него, мы не знали здесь никакой гавани… Пока я раздумывал, что нам делать, я увидел парус, выбегавший из бухты у вышеупомянутого Банина Носа: это был мой друг Гавриил, который покинув безопасную стоянку и товарищей, подъехал насколько мог ближе к нам и указал нам восточное направление: подняв якорь, мы последовали за ним к востоку с уклоном к югу… в большом тумане» (21).

«Книга мореходная»:

  • «Стрик всток к обеднику — Ost (восточный — прим. автора);
  • Стрик обедник к встоку — SОtO (юго-восток-восток — прим. автора);
  • Обедник — SO (юго-восточный — прим. автора);
  • Стрик обедник к лету — SОtO (юго-восток-восток — прим. автора);
  • Стрик лето к обеднику — StO» (22).

Стивен Бэрроу: «В субботу, 11-го, мы продолжали следовать за Гавриилом… Гавриил привел нас в гавань, называемую Моржовец, в 30 лигах от Канина Носа…» (23).

Книга мореходная: «ОСТРОВ МОРЖОВЕЦ. Он собою от шолоника (румб — прим. автора) чист, а с северну сторону отмел кругом глуби 3 и 2 сажени недалеко от берегу; в лето (румб — прим. автора) есть от Мезенского конца отмель далеконко, да и поберешник тож есть отмель; от него во встоки есть сухие кошки (мели — прим. автора) большие, от острова будет около пяти верст, меж Моржовец и их чисто; есть мели в северну и в побережничну сторону и в запад небольшие, на них глуби 4 сажени» (24).

Стивен Бэрроу: «13-го, в понедельник, я отправил человека на сушу в Гаврииловой лодке: он привез восемь бочонков свежей воды» (25).

Фрагмент англо-голландской карты. Описание России, Московии и Тартарии Энтони Дженкинсона и Ортелия Абрахама (1562 г.). В ее составлении мог принимать участие С. Бэрроу

Фрагмент англо-голландской карты. Описание России, Московии и Тартарии Энтони Дженкинсона и Ортелия Абрахама (1562 г.). В ее составлении мог принимать участие С. Бэрроу

Коч как яйцо

Олег Овсянников, Марек Ясински: «Поморские суда типа «коч» — одномачтовые и однопалубные суда с плавными «круглыми» обводами… имели свои районы распространения. В первую очередь их использовали на морских промыслах в районе Новой Земли (преимущественно западное побережье архипелага, и кроме того — во второй половине XVI — первой четверти XVII в. — на трассе, получившей наименование «мангазейский морской ход»). Названные поморские промысловые суда, являясь, по существу, судами типа река — море (часть пути в район промыслов они шли по рекам и через несколько волоков)… Относительно небольшие размеры и относительно малый собственный вес судна позволяли использовать его на волоковых путях. Удачно найденные пропорции судна позволяли кочу преодолевать открытые морские пространства и одновременно противостоять сжатию льдов при неблагоприятной ледовой обстановке» (26).

Игорь Богатырев, российский историк судостроения: «Кочи поморской постройки относились к малым судам, так как их создавали для плавания в местах, где приходилось часто преодолевать переволоки. Они имели грузоподъемность 200−250 пудов (3,2 — 4 т). Благодаря округлым обводам корпуса при сжатии льдами коч как бы выдавливался на поверхность ледяного поля… Есть сведения, что кочи появились уже в XIV веке. На протяжении десятков лет коч совершенствовался и к середине XVI века превратился в удобное и самое распространенное морское судно поморов, имевшее длину до 19 м, ширину — до 6 м, грузоподъемность 200—2500 пудов (3,2—40 т)…» (27).

Стивен Бэрроу: «Во вторник 28-го, мы плыли к западу вдоль берега… Я уже собирался встать на якорь, как увидел парус, выбегавший из-за мыса… Я послал шлюпку навстречу: подойдя друг к другу, шлюпки вступили в разговор, и начальник русской шлюпки сказал, что он был вместе с нами на реке Коле и что мы проехали дорогу, которая ведет на Обь. Земля, у которой мы находились, называется «Нова Зембла», т. е. Новая Земля (New Land). После этого он подъехал к нашему кораблю и, взойдя на борт… сделал мне также некоторые указания относительно дороги на Обь. Казалось, что он очень спешит и очень не хочет долго оставаться здесь из-за поздней поры, и потому что его сосед уехал на Печору, а он задержался. Я подарил ему стальное зеркало, две оловянных кружки и пару ножей в бархатных ножнах. После этого он как будто согласился пробыть с нами некоторое время и дал мне сведения, какие он имел и которые относились к целям нашей экспедиции. Он подарил мне 17 гусей и сообщил мне, что их четыре лодки были отнесены ветром от Канина Носа к Новой Земле. Имя этого человека было Лошак» (28).

Игорь Богатырев: «Кроме вышеперечисленных плавсредств у славян-поморов IX—XII веков существовали и другие типы судов. К ним можно отнести раньшину и карбас. Раньшина (раншина, рончина, роншина) имела парусное вооружение и предназначалась для промысла рыбы и морского зверя в тяжелых ледовых условиях. Ее грузоподъемность составляла от 25 до 70 тонн. Такая же, как у коча, яйцевидная форма днища и наклоненный форштевень способствовали относительно легкому вытаскиванию судна на берег. Для сообщения с берегом во время стоянки на якоре на борту раньшины имелась лодка-осиновка» (29).

«Книга мореходная»:

  • «Закат — W;
  • Побережник, глубник — NW;
  • Шелонник — SW» (30).

Медведя загнали в воду и убили

Стивен Бэрроу: «В пятницу, 31-го, шторм стал усиливаться: вместе с тем ветер перешел в западный. Вечером мы стали на якорь среди Вайгачских островов, где мы увидели две маленькие ладьи. Одна из них подошла к нашему борту, и я получил в подарок большой каравай хлеба. Люди из этой ладьи сказал мне, что все они были из Колмогро (Colmogro), кроме одного, проживающего на Печоре: этот последний был, кажется, самым опытным из них в охоте на моржей.

Несколько их товарищей были на берегу и охотились за большим медведем, гоня его с высоких прибрежных скал в воду. Экипаж ладьи, которая подходила к нашему борту, убил его на наших глазах» (31).

Игорь Богатырев: «Для конструкции карбаса (карбаза) — промыслово-транспортного поморского судна — характерны заостренные оконечности, прямые вертикальные штевни, шпринтовое парусное вооружение и 3−6 пар весел. Морские карбасы имели длину около 8,5, ширину 1,5−2, осадку 0,5−0,8 м, грузоподъемность около 3 тонн. Мачта располагалась на расстоянии трети длины судна от форштевня. К днищу по обе стороны киля крепились деревянные полозья, позволявшие перетаскивать карбас по льду до свободной воды. Добытые шкуры зверей буксировались, как правило, по воде.

Верхнедвинский карбас имел длину 9−12, ширину 2−3, высоту борта 0,5−0,8, осадку 0,4−0,7 м, и грузоподъмность 5−12 т. Это судно было оснащено двумя мачтами: передняя (малая) размещалась почти у форштевня, а дальняя (большая) сдвинута в корму относительно центра. Строили карбасы из соснового и елового леса. Киль и форштевень вырубали из одного елового ствола, используя его корневую систему. Установленные через 0,8−1 м шпангоуты крепили деревянными нагелями. В форштевне выбирали шпунт, в который заводили доски обшивки. В других местах обшивку крепили вицами. По числу набоев (полос обшивки) карбасы назывались четвериками, пятериками и т. д.» (32).

Фрагмент голландской карты Йодокуса Хондиуса 1606 г. Спустя 50 лет после плавания Э. Бэрроу западное побережье Новой Земли уже относительно хорошо изучено

Фрагмент голландской карты Йодокуса Хондиуса 1606 г. Спустя 50 лет после плавания Э. Бэрроу западное побережье Новой Земли уже относительно хорошо изучено

Идолы на Вайгаче, кресты повсюду

Стивен Бэрроу: «1-го, в субботу, я съехал на берег посмотреть трех убитых русскими моржей. Небольшой клык они ценили в рубль, а за шкуру белого медведя просили два или три рубля. Они рассказывали, что кроме того, что здесь, на главном острове, живет народ, называемый самоедами… У них нет домов, а только палатки из оленьих шкур, укрепленные снаружи шестами, они прекрасные охотники и владеют большими стадами оленей.

3-го, в понедельник, подняв якорь, мы подошли к другому острову … Там мы снова встретили Лошака и съехали вместе с ним на берег. Он повел нас к самоедским идолам… Лошак сказал мне, что здешние самоеды не такие опасные, как обские: что у них нет домов… Что касается зерна и хлеба, то у них их совсем нет, за исключением того, что привозят им русские…» (33)

Ксения Гемп: «Были у поморских лоций неоценимые помощники — сложенные из камней гурии и деревянные кресты… Огромные кресты мореходы ставили в память товарищей, удачи, неудачи… и как опознавательный знак. … Крестовая форма знака и особые приметы каждого позволяли мореходу не только опознать местность, но и определить направление своего пути: поперечина креста всегда на любом берегу была направлен «от ночи на летник», т. е. с севера на юг» (34).

Стивен Бэрроу: «Во вторник, 4-го, мы перешли в гавани, где стояла лодка Лошака, тогда как до того мы стояли у какого-то острова. Явившись к нам на борт, Лошак сказал мне, что, если бог пошлет попутный ветер и хорошую погоду, он поедет с нами на Обь, так как у этих Вайгачских островов моржей мало, а если он не доедет до Оби, то он едет к реке Нарамзе (Нарамез)…

В четверг, 6-го, когда я измерял широту на берегу, Лошак вместе с двумя малыми печорскими ладьями уехал от этого острова. Я удивился, что они уехали так внезапно и пошли по мелким местам между островами, где нам невозможно было за ними следовать. Однако потом я убедился, что они мудро предвидели погоду» (35).

«Книга мореходная»: «Подробные описания курсов

  • От Орлова к Моржовцу: в обедник, пески останутца влеви;
  • От Конюшенного к Моржовцу: в шолоник, пески останутца вправи;
  • От Летних гор к Турьей: в побережник и вправе на стрик, она покажетце хлебцом» (36).

Стивен Бэрроу: «…Потеряв всякую надежду сделать в этом году какие-нибудь новые открытия на востоке, мы сочли за лучшее повернуть назад…» (37).

Жители Русского Севера на карте семейства Блау 1638 года

Жители Русского Севера на карте семейства Блау 1638 года

Русские мореходы лучше английских

Все изложенное, документы и артефакты, одного периода — середины XVI — начала XVII века. «Книга мореходная» физически написана в XVIII веке, но по К. П. Гемп, информация в ней накоплена начиная с XIV века. Согласно ей, контакт между английскими и русскими мореходами проходил никак не в формате «просвещенные мореплаватели — англичане и аборигены — русские».

У русских и англичан были сопоставимые системы мореходства. И те и другие — профессиональные моряки, совмещающие это занятие с извлечением прибыли из моря и его берегов. И те и другие имеют развитую по тем временам навигацию — у русских есть компас, они определяют положение судна по береговым и небесным ориентирам, имеют текстовую карту (лоцию) с рисунками сложных участков моря. Англичане не имеют карты Ледовитого океана, да и тогдашние морские карты не выдерживают критики. К практическому применению готова только нанесенная на бумагу береговая линия некоторых частей Европы. Первая полезная морская карта Ледовитого океана появится только в 1606 году. Общий счет по навигации 1:1, а в Ледовитом океане, пожалуй, и 2:1 в пользу русских.

Английские и русские суда мореходные, не прибрежного плавания. Бэрроу отправился в экспедицию на наиболее приспособленном для плаваний в неизвестных водах корабле — пинассе. Это легкое, маневренное, трехмачтоевое судно, способное ходить под парусом и на веслах. Многие пинассы были разборными для использования волоков. Но, как все английские корабли, оно глубокосидящее и в сравнении с имеющими меньшую осадку русскими судами не могут войти в некоторые заливы и идти по мелководью, тяжело ходят в шторм — «встретили такой сильный ветер, что принуждены были возвратиться», «(русские) пошли по мелким местам между островами, где нам невозможно было за ними следовать», «они спасли и якорь и буксирный канат», «мы не могли ввести корабль в бухту… Гавриил и вместе с ним и другие выехали», «я попросил Гавриила одолжить мне якорь потому, что наши собственные были слишком велики». Более того, при попутном ветре русские развивают большую скорость — «плывя по ветру, все ладьи опережали нас» — чем пинасса Барроу. Возможно, англичане имели большие возможности ходить под парусом галсами, но в целом русские корабли были заметно более приспособлены к Ледовитому океану, чем английские — счет 2:1.

Нет сомнений в опыте Барроу как капитана и штурмана. Он был штурманом у Ченслера — флагманского штурмана экспедиции Уиллоуби. Штурманом у штурмана может быть только опытный и информированный знаток моря. Он один из немногих английских капитанов на Севере широко использовал знания и умения русских мореходов. И некоторые затруднения вызваны не неумением, а отсутствием лоции, незнанием берегов и местных природных условий — «поднимается что-то вроде шторма, и (мы) не знали, где нам укрыться от него, мы не знали здесь никакой гавани», «они (русские) мудро предвидели погоду», «заметив, что большая часть их людей уплыла, мы решили, что задерживаться здесь дольше нельзя, подняли якорь». Искусство капитанов можно оценить как 1:1.

Но русские ходят по морю большими группами судов, а англичане — на двух-трех кораблях или в одиночку. На Севере это опасно, что и показало плавание Уиллоуби, в котором погибли два из трех кораблей, не сумев оказать взаимную помощь. А русские могли и оказывали — им бонус 0,5.

Еще одно необходимое качество — способность устанавливать коммуникацию и вести переговоры. Англичанин был искушенным человеком, как профессиональный разведчик, собирающий информацию за столом с алкоголем, винными ягодами и подарками. Русские не настолько нуждались в информации, как нуждался Бэрроу. Они не искали новых доходов и не предлагали никаких сделок, а Бэрроу нужен был сказочный Китай. Русские не интересовались лоциями «немецких морей», а жизнь Бэрроу зависела от того, что он узнает от русских. Русские с любопытством разглядывали «Серчсрифт», но строить такой не собирались в силу его неприспособленности к Студеному морю. В этом смысле англичане получили гораздо больше нужной информации, чем русские — 2:1.

Русские держались как гостеприимные хозяева северных морей — подарков они вручили в два раза больше, чем им подарил Бэрроу. Они тоже умели развязывать язык — Гавриил всегда привозит на «Серчсрифт» пиво и водку. В смысле деловой этики он более располагает к себе, чем прижимистый на угощение и по-мелкому расчетливый Бэрроу, который «действовал одинаково: коли привезенный… подарок стоил угощения, то они тотчас же получали его: но он ничего не привез, и поэтому я почти не обратил не него внимания». Обратите внимание, с каким достоинством Лошак объяснил путь к Оби считающему, что купил его за зеркало Бэрроу и немедленно отдарил англичанину 17 гусей. Но смилостивимся над закинутыми в шторма и холод англичанами и посчитаем коммуникативность как 1:1.

Русские, гостеприимно показывающие Барроу пути «встречь солнцу», ничего не нарушали — «Гавриил привел нас в гавань, называемую Моржовец», «друг Гавриил… покинув безопасную стоянку и товарищей, подъехал насколько мог ближе к нам и указал нам восточное направление: подняв якорь, мы последовали за ним», «(Лошак) дал мне сведения, какие он имел и которые относились к целям нашей экспедиции». В 1556 году иностранцам разрешали ходить к Оби — Ченслер «свалился на голову» три года назад, и Иван IV Васильевич еще не чувствовал угрозу прямых иностранных закупок пушнины у сибирских племен. Первый запрет прогремел в 1570 году, а Севморпуть (Мангазеский ход) надолго закрылся в 1619 году.

При крайней условности моих подсчетов итог получается не в пользу Бэрроу и англичан — 7,5: 6. Даже не поровну с будущими «властелинами морей»!

Жители Русского Севера на карте семейства Блау 1638 года

Жители Русского Севера на карте семейства Блау 1638 года

Посчастливилось на Обь не добраться

Бэрроу, к своему счастью, не нашел путь к Оби. Доберись он до тех краев, и, скорее всего, некому было бы писать воспоминания о путешествии в «землю Вайгат» (о. Вайгач):

Руслан Скрынников, российский историк: «Из письма двинских мореходов Мерш впервые узнал о том, что «некогда ваши люди (западноевропейцы) уже достигли устья названной реки Оби на корабле, который потерпел кораблекрушение, а люди ваши были убиты самоедами, которые думали, что они приехали грабить их» (38).

Джером Горсей, английский дипломат в Московском царстве: «Русские… расширили свои владения и захватили царя Сибири Чиглика Алота и привезли в Москву… я… слышал, как он рассказывал, что в его стане живут несколько англичан или по крайней мере людей, похожих на меня, взятых с кораблем, артиллерией, порохом и другими припасами, которые за два только года перед тем пытались отправиться по Оби, чтобы сыскать северо-восточный путь в Китай» (39).

Примечания:

  1. Русско-английские литературные связи. В серии «Литературное наследство». Т. 91. М.1982. С.21
  2. Английские путешественники в Московском государстве в XVI веке. М. 2018. С.80
  3. Там же. С.80
  4. К. П. Гемп. Выдающийся памятник истории поморского мореплавания XVIII столетия. Ленинград. 1980. С.13
  5. Там же. С.39
  6. О. В. Овсянников, М. Э. Ясински. Заметки о морском аспекте освоения Русской Европейской Арктики. В сборнике «Лоция» № 5. Под редакцией В. В. Брызгалова. Архангельск. 2010. С.12
  7. Английские путешественники в Московском государстве в XVI веке. М. 2018. С.80−81
  8. М. Э. Ясински, О. В. Овсянников. Пустозерск. Русский город в Арктике. СПб. 2003. С.272
  9. Английские путешественники в Московском государстве в XVI веке. М. 2018. С.81
  10. К. П. Гемп. Выдающийся памятник истории поморского мореплавания XVIII столетия. Ленинград. 1980. С.13−14
  11. Английские путешественники в Московском государстве в XVI веке. М. 2018. С.81
  12. К. П. Гемп. Выдающийся памятник истории поморского мореплавания XVIII столетия. Ленинград. 1980. С.75−79
  13. Английские путешественники в Московском государстве в XVI веке. М. 2018. С.81−82
  14. К. П. Гемп. Выдающийся памятник истории поморского мореплавания XVIII столетия. Ленинград. 1980. С.46−47
  15. М. Э. Ясински, О. В. Овсянников. Пустозерск. Русский город в Арктике. СПб. 2003. С.269−271
  16. Английские путешественники в Московском государстве в XVI веке. М. 2018. С.82
  17. М. Э. Ясински, О. В. Овсянников. Пустозерск. Русский город в Арктике. СПб. 2003. С.271−272
  18. Английские путешественники в Московском государстве в XVI веке. М. 2018. С.82−83
  19. К. П. Гемп. Выдающийся памятник истории поморского мореплавания XVIII столетия. Ленинград. 1980. С.46−47
  20. Там же. С.14−15
  21. Английские путешественники в Московском государстве в XVI веке. М. 2018. С.84
  22. К. П. Гемп. Выдающийся памятник истории поморского мореплавания XVIII столетия. Ленинград. 1980. С.46−47
  23. Английские путешественники в Московском государстве в XVI веке. М. 2018. С.84
  24. К. П. Гемп. Выдающийся памятник истории поморского мореплавания XVIII столетия. Ленинград. 1980. С.25
  25. Английские путешественники в Московском государстве в XVI веке. М. 2018. С.84
  26. М .Э. Ясински, О. В.Овсянников. Пустозерск. Русский город в Арктике. СПб. 2003. С.273
  27. История отечественного судостроения. В 5 томах. Спб. 1994. Т.1. С.23−24
  28. Английские путешественники в Московском государстве в XVI веке. М. 2018. С.86
  29. История отечественного судостроения. В 5 томах. Спб. 1994. Т.1. С.26
  30. К. П. Гемп. Выдающийся памятник истории поморского мореплавания XVIII столетия. Ленинград. 1980. С.46−47
  31. Английские путешественники в Московском государстве в XVI веке. М. 2018. С.86−87
  32. История отечественного судостроения. В 5 томах. Спб. 1994. Т.1. С.26−28
  33. Английские путешественники в Московском государстве в XVI веке. М. 2018. С.87
  34. К. П. Гемп. Выдающийся памятник истории поморского мореплавания XVIII столетия. Ленинград. 1980. С.15−16
  35. Английские путешественники в Московском государстве в XVI веке. М. 2018. С.87−88
  36. К. П. Гемп. Выдающийся памятник истории поморского мореплавания XVIII столетия. Ленинград. 1980. С.25−26
  37. Английские путешественники в Московском государстве в XVI веке. М. 2018. С.89
  38. Р .Г. Скрынников. Ермак. М. 1992. С.112
  39. Д. Горсей. Записки о России. XVI — начало XVII в. М. 1990. С.106−107

гиперссылки на ИА REGNUM.




В XXI веке обнаружились желающие повернуть время на Северном морском пути вспять, во вторую половину XVI века, когда Запад готовился творить на нем все, что хотел, – захватывать бухты, строить укрепления, ставить проливы под свой контроль.

 В 2018 году командующий Береговой охраной США адмирал
 П.Цукунфт заявил: «Канада, как и Россия, рассматривает Северно-Западный проход как свои внутренние воды. Мы же считаем, что это не так, и это международный пролив, и он является открытым для транзитного прохода, в отношении Северного морского пути мы имеем такую же интерпретацию» (1).

Жители Русского Севера на голландской карте У. Блау XVII века

Жители Русского Севера на голландской карте У. Блау XVII века

Олег Овсянников и Марек Ясинскийроссийский и польский археологи: «Только в 1630 году привоз соболей с промыслов в Мангазею (первый заполярный русский город-порт на реке Таз) составил около 40 тыс. шкурок, а за семь лет (1630−1637) в таможенных книгах города уже зарегистрировано 478 тысяч соболей, оцененных в 2 387 345 руб.» (2).

По оценке посольского дьяка Г. Котошихина, годовой бюджет государства в середине XVII века составлял 2 млн рублей (3). При цене в начале XVII века очень дорогого жеребца-аргамака в 65 руб., мерина в 10 руб.; доспеха в 10 руб, книги Шестоднева в 25 алтын, ружья в 5 руб, ведра капусты в 4 деньги, ведра рейнского вина в 30 денег, пуда масла в 30 алтын, 10 прутов семги вяленой в 9 гривен (4)!

Ажиотаж в Европе с Северным морским путем создал посланник Василия III Дмитрий Герасимов (1465−1535). Начитанный и очень информированный книжник, близкий к опальному Новгородскому архиепископу Геннадию, в 1525 году в Риме рассказал епископу, географу и историку Паоло Джовио (1483−1552), что если следовать от Северной Двины на восток, то можно достичь Китая. Новгородцы недавно отдали Заволочье Москве, и такая информация могла быть получена от мореплавателей-поморов. Но кто из них достиг Китая, или слова Герасимова были плодом умствований, уже не установить.

Епископ, историк и географ Паоло Джовио, которому о Северном морском пути рассказал в 1525 году посол Василия III в Риме Дмитрий Герасимов

Епископ, историк и географ Паоло Джовио, которому о Северном морском пути рассказал в 1525 году посол Василия III в Риме Дмитрий Герасимов

Посол Герасимов понимал, что государственные интересы требуют от него скрывать северную географию. Флотом Россия не располагала, и отбить желающих овладеть северным путем в Китай не могла. Русские в это время медленно продвигались сухопутным путями в Сибирь за Камень за пушниной, которая заменяла им золото и серебро, месторождений которых русские не имели. Был ли рассказ Герасимова проявлением нелюбви друга опального архиепископа к Великому князю или ученого в разговорах занесло дальше, чем следовало? Без разницы — птичка вылетела.

Король Англии Эдуард VI, с грамотами которого в 1553 году отправилась в Китай северным путем экспедиция Х. Уиллоуби-Р. Ченслера

Король Англии Эдуард VI, с грамотами которого в 1553 году отправилась в Китай северным путем экспедиция Х. Уиллоуби-Р. Ченслера

Сенсационное содержание бесед с Герасимовым Джиовио изложил в книге. По описанию северного пути итальянский картограф Джакомо Гастальди (1500−1566) создал карту, которая возбудила европейских мореплавателей, в частности англичан. Некий купец Роберт Торн, живший в Севилье, предложил в 1527 году королю Генриху VIII поискать путь в Китай на северо-востоке. Король отказал. Когда испанцы и португальцы стали на глазах богатеть за счет колоний, венецианский авторитетный мореплаватель Себастиан Кабот предложил английскому королю Эдуарду VI проект плавания в Китай северными морями. На этот раз сработало. Кабот собрал экспедицию: «для открытия стран, владений, островов и неизвестных местностей». Корабли должны были следовать вдоль берегов России и азиатской части Сибири, сферы русских интересов, и конфликт интересов закладывался изначально. Но выгода закрывала глаза: «Мы надеемся, будет не меньший успех и принесет не меньшую прибыль, чем та, какую восточная и западная Индия принесли императору и королям Португалии».

Секретная карта Кольского полуострова, принадлежавшая госсекретарю королевы Елизаветы I Уильяму Сесилю, составленная капитаном Стивеном Барроу в 1556 году. Ее точность поражает

Секретная карта Кольского полуострова, принадлежавшая госсекретарю королевы Елизаветы I Уильяму Сесилю, составленная капитаном Стивеном Барроу в 1556 году. Ее точность поражает

В шторм в Баренцевом море два корабля экспедиции Х. Уиллоуби разлучились с третьим, на борту которого был Р. Ченслер, вернулись в устье реки Варзина на Кольском полуострове, где зазимовали. Примерно в январе 1554 года их экипажи погибли, как считается, от угарного газа печек. Ричарду Ченслеру повезло, он нарушил инструкции и пошел не на восток, где, скорее всего, погиб бы, а на юг — в Белое море, где бросил якорь у стен монастыря Святого Николая, неоднократно встречался с Иваном IV Васильевичем и получил для англичан право на беспошлинную торговлю в России и пропуск товаров в Персию.

Ричард Ченслер (1521–1556), капитан английского судна «Эдуард Бонавентура», направленного в 1553 году на поиски северного пути в Китай, и объявивший в России себя послом короля Эдуарда VI

Ричард Ченслер (1521–1556), капитан английского судна «Эдуард Бонавентура», направленного в 1553 году на поиски северного пути в Китай, и объявивший в России себя послом короля Эдуарда VI

Если Р. Ченслер прошел бы до Оби, основал поселение и начал скупку пушнины у самоедов, то положил бы начало большому конфликту Англии и России. В инструкциях английским капитанам имелся пункт о территориальных приобретениях на Севере.

Поручение, данное сэром Роландом Хиуордом, рыцарем… и правителями компании английских купцов для открытия новых рынков Артуру Пэту и Чарльзу Дженкмену: «…Португальцы на пути к своим индийским владениям имеют укрепленные гавани… и вы должны обследовать, какие острова и гавани вам нужно иметь на вашем пути на северо-восток… отмечали бы все острова и наносили их на карту с двоякой целью, именно, чтобы мы могли принять решение, как ими воспользоваться, а также каким образом, располагая ими, дикари или же цивилизованные государи могут препятствовать нам вести намеченную по тому пути торговлю.

Было бы поэтому очень хорошо, если бы вы отыскали какой-нибудь небольшой остров на Скифском море, где мы могли бы в безопасности основаться — строить укрепления и склады и оттуда в надлежащее время питать эти языческие народы нашими товарами… наши суда могли бы там разгружаться и снова нагружаться и возвращаться в то же лето в гавани Англии, Норвегии.

Если нельзя будет найти подобного острова в Скифском море у азиатского материка, то отыскивайте гавани вокруг Новой Земли… чтобы иметь возможность… перезимовать там в первый год…» (5).

Искать и «открывать» острова, строить укрепления следовало не только в гаванях, чтобы перезимовать. Англичане претендовали на контроль за Северным морским путем с помощью проливов. Фразы инструкции осторожны, но интерес к ключевым проливам ясен.

Поручение, данное сэром Роландом Хриуордом, рыцарем: «Если существует пролив для прохода в Скифском море, то описывать его следует с большим вниманием, особенно если он узок и должен быть охраняем. …Ведь, если какой-нибудь государь будет господствовать над таким проливом и владеть им, как датский кроль владеет датскими проливами, вся торговля в северо-восточных частях света будет вестись только в его пользу и к его частной выгоде… или же он будет извлекать баснословные барыши от таможенных сборов, как датский король извлекает их из своих проливов, допуская купцов других государей проходить через них. Если подобный пролив будет открыт, то следует нанести на карту высоту солнца, высоки ли или низменные его берега, какие поблизости существуют гавани, длину проливов и всякие иные обстоятельства, и это — для многих целей. Все моряки должны присягнуть в том, что они о подобных вещах будут молчать, чтобы другие государи не могли бы предупредить нас в этом деле, вследствие болтливости моряков…» (6).

Женщина-самоед на голландской карте XVII века

Женщина-самоед на голландской карте XVII века

Некоторые пункты инструкций Х. Уиллоуби и Р. Ченслеру напоминали разведывательное задание: «22. Запрещается сообщать какому бы то ни было народу сведения о нашей религии… делая вид, что мы имеем те же законы и обычаи, какие имеют силу в той стране, куда вы приедете… Какого-нибудь одного человека… вы могли бы заманить или же захватить и привести на ваши корабли и там уже выведать у него, что вы можете, без насилия… 24. С человеком, захваченным таким образом, следует хорошо обращаться, хорошо кормить и хорошо его одеть и затем высадить на берег с тою целью, чтобы он или она мог побудить других подойти поближе и показать продукты их страны, если же захваченное лицо можно будет напоить допьяна вашим пивом или вином, то вы узнаете тайны его сердца. 25. Наши люди… не должны верить ласковым словам иностранных людей, могущих оказаться лукавыми и лживыми… 26. С каждым народом и в каждой местности следует поступать обдуманно и не раздражать народы надменностью, насмешками и презрением… следует обращаться с ними осторожно и осмотрительно со всяческой вежливостью и любезностью и не задерживаться надолго на одном месте, пока вы не достигнете наиболее важного места, какое вами может быть открыто… 27. Название народов каждого острова должно записываться, равно продукты и отрицательные черты страны, следует отмечать характер, качества и обычаи населения, местность, где они живут, как и предметы, которые они более всего желают получить… и какие металлы имеются у них в холмах, горах, потоках, реках, на поверхности земли и в земле. 28. Если вы увидите, что люди на приморском песке собирают камни, золото, металлы или что-нибудь полезное, ваши суда могут подойти ближе и наблюдать, что они собирают…» О том, что англичане не совсем представляли, куда идут, говорит пункт 31. Могут встретиться люди, которые умеют плавать в море… нагими с луками и дротиками… если они увидят, что суда плохо стерегутся и охраняются, они возьмут их приступом, желая получить человеческие тела для еды…» (7). Это в Ледовитом океане!

В результате 300-летнего сотрудничества Англии, получившей доски, пеньку и смолу для флота, и России, получившей технические новинки, зависимого от ее сырья «властелина морей» могло не получиться. Повезло, что Ченслер не попал туда, куда хотел? Но одного везения не хватает.

Действия московского правительства в 1553 году и позже наводят на мысль, что Иван IV Васильевич провел с англичанами успешную шахматную партию. Шахматы царь любил и завершил свой земной путь за этой игрой. Представить последствия их движения на восток не представляло труда — вокруг пушнины следовало ждать конфликта. Считается, что Иван Грозный дал англичанам огромные торговые льготы в расчете на договор о военном союзе и сватовство к королеве. Ни союза, ни брака с Елизаветой за 30 лет действия льгот не получилось. Союза не состоялось и после Ивана IV, но и через 90 лет льготы действовали. Похоже, замысел был сложнее, чем союз и свадьба. Только выполнение англичанами негласного правила — не соваться к самоедам, не вести с ними прямую пушную торговлю — могло дать им огромные льготы на 90 лет. И они выбрали доски, смолу, пеньку и сбыт своей продукции, а не шкурки соболя и песца.

Царь Всея Руси Иван IV Васильевич

Царь Всея Руси Иван IV Васильевич

Перенаправляя интерес англичан в безопасном для России направлении, царь или кто-то умный в его окружении ставили англичан перед выбором: или большие привилегии в торговле с Россией, или продолжение поиска путей в Китай, подразумевающее прямые закупки пушнины у самоедов. Торговцев-англичан поместили в льготные условия, а в случае неправильного поведения льгот лишали. Бросив на чашу весов свой огромный рынок, сухопутная держава попыталась остановить морскую.

Для большей верности царь поддержал желание англичан везти товары в Среднюю Азию и Персию. Их торговые пути по Волге находились бы также под контролем Москвы. Царь даже снабдил посла А. Дженкинсона «рекомендательными грамотами к иностранным государям». А северные экспедиции грамотами не снабжал. Интерес к Персии заставил Дженкинсона сомневаться в Северном морском пути: «Так как русские говорят, что если проехать 30 или 40 дней на восток от Колмогор, то доедешь до открытого моря, то мы думаем, что это очень поможет нам найти пролив и проход в эту (Китай и Персию — прим. автора) сторону, если только таковой вообще существует» (8).

Английский посол в Москве Энтони Дженкинсон (1529–1611), выбравший южный маршрут в Персию, а не северный в Китай

Английский посол в Москве Энтони Дженкинсон (1529–1611), выбравший южный маршрут в Персию, а не северный в Китай

Еще лет 30 англичане пробовали усидеть на двух стульях — сохранить в торговле с русскими льготы и продолжить экспансию на Восток по северному морскому пути. О завидном упорстве свидетельствуют инструкции:

«Плавание в направлении реки Оби и открытия, сделанные шкипером Стивеном Барроу… в 1556 г.

Явившись к нам на борт, Лошак сказал мне, что, если бог пошлет попутный ветер и хорошую погоду, он поедет с нами на Обь… В четверг 6-го… в то время, когда я измерял широту на берегу, Лошак вместе с двумя малыми печорскими ладьями уехал от этого острова… Я удивился, что они уехали так внезапно и пошли по мелким местам между островами, где нам невозможно было за ними следовать» (9).

Поручение, данное нами, Томасом Рандольфом, посланником королевского величества в России… Джемсу Бэссенлайну, Джемсу Удкоку и Ричарду Броуну, каковых мы назначаем в… путешествие с целью новых открытий морских берегов от реки Печоры к востоку… 1 августа 1568 г.

«…Вы должны держать курс прямо на реку Обь … Когда вы дойдете до Оби, не входите в нее, но перейдите на восточную сторону устья этой реки… идите далее на восток вдоль берега и описывайте побережье подробно и точно, как только можете… пока вы не зайдете так далеко на восток, что ввиду позднего времени года сочтете нужным вернуться с вашим судном на зимовку… мы хотели бы, чтобы ни одна часть берега с вашего правого борта не оставалась вами не открытой … и представили нам точный отчет о формах и очертаниях этого залива… что может расширить сведения, которые вы соберете во время вашего плавания» (10).

Поручение, данное сэром Роландом Хриуордом, рыцарем… и правителями компании английских купцов для открытия новых рынков Артуру Пэту и Чарльзу Дженкмену по случаю… путешествия по открытию Китая в 1580 г…

Мужчина-самоед на голландской кате XVII  века

Мужчина-самоед на голландской кате XVII века

«Не позволяйте себе насилий и не делайте вреда какому то ни было народу, но будьте чисты, как голуби, и мудры, как змеи, чтобы избегнуть зла и вреда. А когда благодаря скромному своему поведению вы вступите в дружбу с народом, старайтесь выведать у них все, что можете, об их государе и покажите им грамоты их королевского величества, которые она посылает…

… Вы снабжены провиантом больше, чем на два года, и что его хватит вам на два с половиной года, хотя бы вы и не нашли никакого другого подкрепления, а вы можете поэтому быть смелее и больше дерзать в вашем путешествии.

… Перезимовав там, окажетесь в состоянии получить грамоты с привилегиями к началу весны будущего года, вы можете… ехать для исследований и открытий несколько далее… помня, что вы должны… дать нам отчет о ваших действиях еще тем же летом…

Если вы за лето откроете, то Азия простирается до 80 широты и дальше, то мы хотели бы, чтобы местом вашей зимовки была река Обь или ближайшие у ней места…

…Мы хотели бы, чтобы вы, как только будущим летом из гавани, где зимовали, пошли бы дальше вдоль берега в Китай, если только вы увидите возможность прийти туда, так как мы более всего желаем открыть именно эту страну (11).

Следует собрать сведения о их морских и сухопутных силах. Если вы доедете до Камбалу или Квинсея, обратите особенное внимание на тамошний флот, отмечайте силу и величину их судов и способ их постройки, паруса, снасти, якоря и все их устройство, артиллерию, вооружение и военные припасы.

Точно так же замечайте и силу стен и укреплений тамошних городов, их устройство и расположение, есть ли у них пушки, какой порох они употребляют и далеко ли стреляют.

Отмечайте их вооружение. Какие у них мечи? Какие копья, алебарды и секиры? Какая у них тяжелая и легкая кавалерия? Итак, полностью соберите сведения обо всех морских и сухопутных силах страны» (12).

Кто-то, имя которого История не сохранила, все-таки достиг устья Оби — там и сгинул. Руслан Скрынников, российский историк: «Из письма двинских мореходов Мерш впервые узнал о том, что «некогда ваши люди (западноевропейцы) уже достигли устья названной реки Оби на корабле, который потерпел кораблекрушение, а люди ваши были убиты самоедами, которые думали, что они приехали грабить их» (13).

Джером Горсей, английский дипломат в Московском царстве: «Русские… расширили свои владения и захватили царя Сибири Чиглика Алота и привезли в Москву… я… слышал, как он рассказывал, что в его стане живут несколько англичан или, по крайней мере, людей, похожих на меня, взятых с кораблем, артиллерией, порохом и другими припасами, которые за два только года перед тем пытались отправиться по Оби, чтобы сыскать северо-восточный путь в Китай» (14).

Карта Московского царства Энтони Дженкинсона 1558 года. Практической ценности не имела

Карта Московского царства Энтони Дженкинсона 1558 года. Практической ценности не имела

Москва для управляемости держала английские льготы в подвешенном состоянии. Их то подтверждали, то отменяли и конфисковывали товар. Все это представлялось как следствие успеха или неуспеха переговоров о союзе и сватовстве, но нет сомнений, что зависимость льгот от поведения распространялась на все действия Англии в России и у ее берегов.

Система работала, пока Московское царство было сильным. В 1605 году началась Великая Смута, и одной заинтересованности в российском рынке стало недостаточно — его покупательная способность стремительно сокращалась, народ беднел на глазах. От дирижирования интересами русские перешли к административным барьерам. Это было настолько непривычно, что даже разговоры о запрете Северного морского пути вызвали дискуссию и нерешительность власти.

Николай Окладников, мезенский краевед: «В 1610 году русские промышленники с Северной Двины, бывшие на промысле в Мангазее, во главе с Кондрашкой Курочкиным устроили на кочах экспедицию с Туруханска в Енисей и выяснили, что Енисей впадает в морскую губу этого же Студеного моря, «которым ходят немцы (иностранцы — Н.О.) из своих земель к Архангельскому городу… и большим кораблям из моря в Енисей пройти мочно».

Эти известия вызвали переполох у тобольских воевод Ивана Куракина и Ивана Булыгина. Морской путь в Мангазею им представлялся опасным. Во-первых, потому, что «мочно… немцам пройти в Мангазею из своих земель, не займуя Архангельского города», «и приехав, бы воинские многие люди сибирским городам какой порухи не учинили». Во-вторых, они опасались, что русские люди «поедут большим морем и учнут торговать с немцы и с русскими людьми, утаясь на Югорском Шару, на Тресковой… на Колгуеве, на Моржовике, на Канине Носу, и… государевой казне в пошлинах истеря будет». И, наконец, морской путь в Мангазею для воевод был невыгоден, так как благодаря ему промышленники избегали многочисленных внутренних таможен.

Эти опасения заставили тобольского воеводу Ивана Куракина в 1616 году ходатайствовать перед московскими властями о полном запрете русским ходить морем в Мангазею. И в том же году из Москвы был прислан царский указ, запретивший морской путь в Мангазею с угрозой «великой опалы» тем людям, которые вздумают ходить в Сибирь морским путем. Этот указ вызвал энергичное противодействие у торговых и промышленных людей Поморья, и они подали челобитную мангазейским воеводам с ходатайством, чтобы государь велел «им из Мангазеи к Руси и в Мангазею с Руси ходить позволить большим морем… по-прежнему, чтоб им вперед без промыслов не быть, а… государевой соболиной казне в их бесторжишке и беспромыслу… убытку не было».

Доводы эти дошли до московских властей и убедили их в 1618 году отменить первоначальный указ. Русским поморам было разрешено ходить в Сибирь «большим морем», «как наперед того ходили» (15).

Неудачная охота на белого медведя на голландской карте У. Блау XVII века

Неудачная охота на белого медведя на голландской карте У. Блау XVII века

Казалось бы, в 1613 году избрали царя Михаила Федоровича Романова, Смуту преодолели. Но именно на 1619 год пришелся пик разгула польско-литовских банд на Севере. Когда в конце 1619 года правительство объявило амнистию, к месту сбора у Кирилло-Белозерского монастыря амнистируемых вышли около 40 тысяч участников банд! Скептически оценивая новую московскую власть, на Северном морском пути оживились датчане.

Игорь Шаскольский, историк: «В 1619 г. у группы копенгагенских купцов, прослышавших об обилии ценной пушнины на р. Печоре, возникла мысль создать специальную купеческую копанию по торговле с Печорой. Организованная при поддержке самого короля Христиана IV компания включила в себя «бурмистров, и ратманов, и полатников копенгагенских» и получила значительные средства из казны. Король обратился к царю Михаилу Федоровичу с просьбой о разрешении датским купцам завести торговлю на Печоре и поставить там свой торговый двор, но, не дождавшись ответа из России, компания уже летом 1619 г. отправила к устью Печоры свой корабль «Св. Михаил» со значительным количеством товаров, предназначенных для обмена на русские меха. Однако все это предприятие кончилось полной неудачей. Датскому кораблю, видимо, удалось в то лето добраться до Печоры, но на обратном пути пришлось остановиться на зимовку в Коле. Русское правительство решительно отказалось разрешить датским купцам торговлю на Печоре, ссылаясь на то, что суровые природные условия там не благоприятствуют устройству торга с иноземцами. За попытку без разрешения проехать на Печору корабль вместе с товарами был задержан русскими властями в Коле. Возглавлявший экспедицию копенгагенский купец Блум был отправлен в Архангельск для допроса и был отпущен лишь летом следующего года. Русское правительство в 1620 г. подтвердило свое запрещение торговли на Печоре и пригласило датских купцов приехать в Архангельск, где обещало создать самые благоприятные условия для их торговли.

Поскольку в печорской экспедиции были материально заинтересованы многие влиятельные копенгагенские купцы и сам король, неудача экспедиции и задержание ее товаров русскими властями привели к серьезному конфликту. В 1623 году датские военные корабли ходили на Мурман и в возмещение убытков «Печорской компании» отобрали товары у всех встреченных на побережье русских промышленников. Однако изменившаяся затем международная обстановка — втягивание Дании и России в общеевропейские события, связанные с Тридцатилетней войной — заставила вскоре забыть взаимные обиды» (16).

Наглость датчан вынудила московское правительство срочно запретить уже на своем уровне плавания в Сибирь и построить в ключевом месте — на волоках — острог с гарнизоном.

Николай Окладников: «Тобольский воевода Иван Куракин… в 1619 году своей властью запретил ездить из Сибири к Руси и обратно морем, о чем уведомил поморские города. В следующем году этот запрет был утвержден правительством: «…Та дорога, по государеву указу, от дальнейших лет в крепкой заповеди с смертною казнью, чтобы никакой человек тем заповедным путем из большого моря-океана в Мангазейское море, ни из Мангазейского моря в большой океан никто не ходил». А чтобы «проведывать про немецких людей» и чтобы те в Обдорск и в Мангазею «ходу не приискали», из Москвы тобольским воеводам было предписано на волоке между реками Мутной и Зеленой «для бережения проходу немецких и торговых людей» поставить острожек, куда ежегодно в период навигации посылать из Березова служилых людей.

Правительством была также учреждена застава на острове Вайгач, где государеву службу несли стрельцы из состава Холмогорского, а позднее Пустозерского гарнизонов» (17).

Олег Овсянников и Марек Ясинский: «В 1626 г.: …И мы, холопи твои, по прежнему твоем царскому указу, послали из Тобольска… на волок, на заставу, тобольских служивых, людей 20 человек, да с Березова… служивых людей 24 человека… на волок на заставы, наспех, днем и ночью, сына боярского Федора Игнатьева с товарищи… а досмотря и пришед на волок… поставити острожек и всякие крепости поделати не мешкав… а велели им жить в том острожке с великим береженьем и в день и в ночь в воротех и по острогу караулы ставити крепкие, чтобы немецкие люди или самоядь на тот острожек на них безвестно не пришли… и велели из того острожку посылати служивых человек по пяти и по шти, по переменам, к морю… проведывать про немецких людей накрепко, чтоб однолично в Сибирь в Мангазею немецкие люди водяным путем и сухими дорогами ходу не проискали… А кто будет от Арханьилского города с большого моря тою старою дорогой в Мангазею, а из Мангазеи на те же места на Русь поедет, и тех людей велели мы холопи твои на заставах имати и приводя в острожек, росспрашивати накрепко: для чего они тою мангазейскою старою заповедною дорогою мимо твою государеву указную дорогу ездят, или с кем умышляючи и не по ссылке ль с немецкими людми».

Служилым людям, которые в летнее время охраняли бы в острожке волок, велено было после ухода все «признаки», то есть навигационные знаки, сжечь и ставить такие признаки, «будто побило корабль». Правительство было явно обеспокоено, что среди промышленного люда в Мангазее ходили упорные слухи, что немецкие торговые люди пытаются нанять в «вожи» тех северян, которые постоянно ходят на промысел в Мангазею и знают «мангазейский морской ход». Поэтому тобольские воеводы памятуют строгий наказ:

«А про то б торговым и промышленным всяким людям заказать накрепко, чтобы немцам в Монгазею дорогу не указывали ни на которые места: а будет немцы с торги и придут на Енисею или в Монгазею, и им с ними торговать не велел, а будет мочно их которыми (мерами) взяти в город, и мы их держать велели в городе в Монгазее до твоего государеву указу. А буде, государь, те оба ходы проведают Немцы и учнут приходить на Монгазею многими кочами и корабли: и о том велели нам, холопям своим, свой государев указ учинить: велеть ли им торговать???» (18).

Сведений о вооруженных столкновениях стрельцов с иноземными мореплавателями не имеется, и это значит, что тройные меры — заинтересованность льготами, запрет плавания на Восток и патрулирование на волоках, предпринятые царским правительством, сработали. Сохранилось только свидетельство о странном происшествии 1653 года, связанном с теми же датчанами:

Игорь Шаскольский: «В 1653 г. была предпринята новая попытка совершить торговую экспедицию к арктическому побережью России восточнее Архангельска. Основанная незадолго до этого в 1647 г. при участии короля Фредерика III копенгагенская Торговая компания, созданная для ведения торговли на северных берегах Европы, отправила три корабля вдоль побережья Норвегии на восток с заданием разведать пути к славящимся своими пушными богатствами областям Крайнего Севера России, лежащим к востоку от Белого моря, в северном Приуралье и за Уралом. Датские купцы проехали по суше в районе русско-норвежской границы от Варангер-фьорда до Колы: дойдя затем на кораблях до устья Печоры, датские купцы из Пустозерска на санях перебрались через Уральские горы и доехали до Ляпина городка в бассейне реки Оби, скупая у самоедов (ненцев), остяков (хантов)_ и у местных русских людей пушнину; часть мехов приобреталась прямо за деньги, часть — в обмен на табак, водку, привозные ткани. Далее датские корабли посетили Новую Землю, но там не смогли вступить в контакт с местными жителями. Повторялись ли подобные экспедиции позднее — сведений не имеется» (19).

Николай Окладников: «…Запрет морского плавания в Мангазее не был длительным. По свидетельству известного историка М. И. Белова, «через 30−40 лет, когда для Сибири прямая угроза со стороны западноевропейских компаний миновала, царский двор о нем больше не вспоминал» (20).

Олег Овсянников и Марек Ясинский: «Во второй половине XVII в. оживленное мореходство по «мангазейскому ходу» стало уже преданием. Именно так пишет о нем и Николас Витсен: «Издавна довольно много плавали из реки Оби через Вайгач до Мезени, когда лед не препятствовал этому. Там (в Мезени) живут самые опытнее русские моряки. Этим путем возят меха и другие товары, но теперь этот путь закрыт и запрещен, как уже был сказано, из-за контрабанды. Поэтому теперь перевозят товары вдоль рек сушей и по внутренним озерам…» (21).

Карта России Джакомо Гастальди, составленная по сведениям Дмитрия Герасимова в 1550 году

Карта России Джакомо Гастальди, составленная по сведениям Дмитрия Герасимова в 1550 году

Окончательно «пушной» интерес к северному морскому пути потерялся когда Центральная Сибирь была освоена русскими и пушная торговля, ушла с побережья Ледовитого океана вглубь Сибири. Но интерес как к транспортной артерии сохраняется, колеблется и даже растет до сих пор.

Олег Овсянников и Марек Ясинский: «Мангазея начинает переживать упадок… совершенное запустение города объясняется многими причинами, главная из которых состоит в том, что к середине XVII века местные пушные богатства были истреблены… основные районы пушного промысла… переместились несколько южнее…» (22).

В XXI веке обнаружились желающие повернуть время на Северном морском пути вспять, во вторую половину XVI века, когда Запад готовился творить на нем все, что хотел, — захватывать бухты, строить укрепления, ставить проливы под свой контроль. Под рассуждения о свободе мореплавания и принадлежности этой стратегической трассы всему международному сообществу. Как и в XVI веке, Северный морской путь помогает России осваивать свои северные месторождения и ему до международной трассы пока далеко. А значит, ответственность за его безопасность — на России. В связи с этим следует припомнить, как находящееся в одиночестве перед всей Европой (Ливонская война) правительство Ивана Грозного разрулило ситуацию с Северным морским путем — заинтересовав Англию, не входившую в европейские антироссийские санкции, российским рынком и зависимостью от предоставления-отъема больших торговых льгот. Перенаправив интерес английских купцов на безопасное для России южное направление — в Персию и Среднюю Азию, где поток их товаров попадал под контроль Москвы. Наконец, в нужное время, закрыв Северный морской путь и подкрепив запрет военной силой.

Примечания:

  1. П. Гудев. Северный морской путь: национальная или международная транспортная артерия? Сайт РСМД. 13 сентября 2018.
  2. О. В. Овсянников. М. Э. Ясински. Пустозерск. Русский город в Арктике. СПб. 2003. С.162−163
  3. М. Кром. Рождение государства: Московская Русь XV—XVI веков.
  4. ОПИСЬ И ПРОДАЖА С ПУБЛИЧНАГО ТОРГА ОСТАВШЕГОСЯ ИМЕНИЯ ПО УБИЕНИИ НАРОДОМ ОБВИНЕННАГО В ИЗМЕНЕ МИХАИЛЫ ТАТИЩЕВА во 116 (1609) году.
  5. Английские путешественники в Московском государстве в XVI веке. М. 2018. С.114−115
  6. Там же. С.116
  7. Там же. С.20−22
  8. Там же. С.171
  9. Там же.С.88
  10. Там же. С.103−105
  11. Там же. С.108−110
  12. Там же. С.117
  13. Р. Г. Скрынников. Ермак. М. 1992. С.112
  14. Д. Горсей. Записки о России. XVI — начало XVII в. М. 1990. С.106−107
  15. Н. А. Окладников. Российские колумбы. Архангельск. 2008. С.122−124
  16. И. П. Шаскольский. Экономические связи России с Данией и Норвегией в IX—XVII вв.
  17. Н. А. Окладников. Российские колумбы. Архангельск. 2008. С.122−124
  18. О. В. Овсянников. М. Э. Ясински. Пустозерск. Русский город в Арктике. СПб. 2003. С.157−160
  19. И. П. Шаскольский. Экономические связи России с Данией и Норвегией в IX—XVII вв.
  20. Н. А. Окладников. Российские колумбы. Архангельск. 2008. С.122−124
  21. О. В. Овсянников. М.Э.Ясински. Пустозерск. Русский город в Арктике. СПб. 2003. С.157−160
  22. Там же. С.162

Как датчане не смогли перекрыть Северный морской путь

Аннотация
История иногда действительно ничему не учит нынешних властителей «мира сего». Вот и «Министерство обороны США представило конгрессу «Арктическую доктрину», направленную на блокирование российского Северного морского пути… В подготовленном американским военным ведомством документе подчеркивается, что Арктика «имеет прямое отношение к национальной безопасности США»».

стория иногда действительно ничему не учит нынешних властителей «мира сего». Вот и «Министерство обороны США представило конгрессу «Арктическую доктрину», направленную на блокирование российского Северного морского пути (СМП)… В подготовленном американским военным ведомством документе подчеркивается, что Арктика «имеет прямое отношение к национальной безопасности США». Главная задача Вашингтона — «развертывание более смертоносной, устойчивой, гибкой боевой группировки, способной обеспечить конкурентное преимущество в этом ключевом регионе» (1). Тягаться с первой мировой державой, даже имея законные основания, — большая нагрузка на нервы. Если не припомнить Историю и не сыграть на противоречиях гигантов-игроков, группировок государств поменьше, вплоть до маленьких, но смелых «стран-птичек». Как это уже было в XVI веке.

Царь Иоанн Грозный показывает свои сокровища Английскому послу Горсею. Картина А.Литовченко. 1875 год

Царь Иоанн Грозный показывает свои сокровища Английскому послу Горсею. Картина А.Литовченко. 1875 год

Если где-то прибыло, значит где-то убыло. После плавания Р. Ченслера 1553 года к устью Северной Двины потянулись английские купеческие суда, переориентировавшиеся с Балтики, куда до этого везли товары. Но в Балтике они платили датскому королю пошлину за прохождение пролива Зунд, а на пути в Белое море не платили никому. Король Дании Фредерик II только закончил дорогую, но безрезультатную войну со Швецией, и крайне нуждался в деньгах. Потеря пошлин его не радовала, и он, как король Дании и Норвегии, решился призвать англичан и русских к порядку. Назвав Норвежское море частью датских проливов, а провинцию Финнмарк — норвежской, его чиновники предупредили торговцев, что их занятия незаконны, коли они не платят Фредерику II. Королева Елизавета I, половина окружения которой была акционерами Московской компании, переадресовала датские претензии Ивану IV Васильевичу, чтобы купцы ссылались на русские грамоты:

Елизавета I — Ивану IV: «И не в давне ныне проведали мы, по гостей наших челобитью, что им в Кегоре да в Печенге торговати не велено по приказу короля датцкого, потому что король Датцкой те волости называет к своей земле, и грамоты, жалованные на те волости, велит у себя имать, и пошлины с тех волостей велит себе жь платить, а опроче собя с тех волостей пошлин иному никому не велит платить. И мы ныне тому дивимся, что прежь сего таковы заповеди не слыхали и про то ныне тобе извещаем… А мы не хотячи никоторыми обычаи твоей царской земле убытка учинити ни в которых в тех странах, да не хотим же брата нашего короля датцкого в убытке и в обидах ни в каких учинити. Да ныне б нам по твоей царской грамоте ведомо было: которые он волости своими называет, и те волости под его ли областию или не под его? Мы твое величество всею любовью прошаем грамоты… и будет к нам те свои грамоты пришлешь, и мы своим гостем о тех делех вперед по твоей грамоте прикажем, как им бытии…

Писана в Вестьминстер граде. Лета от P. X. 1581 генваря месяца в 23 день, а государства нашего 23» (2).

Иван IV Васильевич (1530-1584), царь Всея Руси

Иван IV Васильевич (1530-1584), царь Всея Руси

Иван IV Васильевич посчитал, что разделить ответственность за конфликт будет более правильно. Не имея флота, он предложил усилить охрану купеческих судов английскими военными кораблями и продолжить торговлю на основании прежних грамот:

Иван IV — Елизавете I: «…ты б, сестра наша любная, к нам своим гостем и торговым всяким людем велела в наши государства, ко всем пристанищам на Колмогоры к Николе и х Коле приезжати по нашей прежней жаловалной грамоте, какова им дана, безо всякаго сумненья; а велела б еси своим гостем и торговым людем ездити бережно с провожатыми, с воинскими корабли для того, что датцкой король, докончанье и крестное целованье прежних королей датцких и свое с нами поруша, вчинает новое дело, чего николи не бывало, называет наши искони вечные вотчинные земли волость Колу и Печенгу своею… А то ныне Фредерик, датцкой король… твоих гостей к нашей вотчине, к пристанищам пропущать не велит… И ты б, сестра наша любная, Елисавет-королевна, гостем своим от тех от датцкого короля разбойников на море ходить велела с воинскими корабли, чтоб им проезжать от тех датцкого короля разбойников в нашу отчину во все пристанища морские и на Колмогоры, и на Колу безстрашно, и их бы с моря согнати и дорога очистить; а мы людей воинских в те пристанища посылаем и велим от датцкого короля людей от приходу бережение держать с вашими людьми и с гостми за один… и нашим людем и твоим и иных земель гостем в торговле и во всяком прибытке от датцкого короля людей ни в чем убытка не было, и гости б твои поволно в нашу отчину, во все те пристанища по прежней жаловалной грамоте ходили безо всякого опасенья, а от датцкого короля разбойников береженье держали.

Писана в государствия нашего дворе граде Москвы. Лета от созданья миру 7090 июля месяца, индикта десятого, государствия нашего 48-го, а царств наших Росийского 37-го, Казанского 30-го, Астраханского 29-го» (2).

Грамота Ивана IV Васильевича была передана через посла Ф. А. Писемского, отправленного в 1583 году в Лондон сватать царя к племяннице королевы Елизаветы I Марии Гастингс. Но королева демонстративно начала разговоры с «датской проблемы».

Казимир Валишевский, русский историк: «13 декабря он (посол Ф. Писемский — прим. автора) узнал, что графу Лейчестеру, лорду Генсдону, сэру Кристофу Геттону и секретарю Френсису Уольсингему было поручено вести с ним переговоры… Елизавету более всего интересовало защитить свою торговлю на Белом море от Дании» (3).

Елизавета хотела торговать с Россией, сохраняя хорошие отношения с владеющей ключевыми проливами Данией, как и с врагом Дании Швецией.

Елизавета I Тюдор (1558-1603), королева Англии и Ирландии

Елизавета I Тюдор (1558-1603), королева Англии и Ирландии

Казимир Валишевский: «Королей же датского и шведского она считает лучшими своими друзьями» (3).

Фредерик II, чувствующий себя оскорбленным, пошел на эскалацию конфликта. Дания вышла из войны со Швецией с большим флотом и опытными моряками, это не была безвольная Дания XVIII—XX веков.

Кольская энциклопедия: «В начале 1580-х датский король Фредерик II (1559 — 1588), претендуя на часть дохода Мурманского торга, объявил Норвежское море «Датским проливом» и начал собирать пошлины с торговых судов, идущих в Колу и Холмогоры. Для обеспечения этих мер в апреле 1582 в Баренцево и Белое моря была направлена датская эскадра Эрика Мунка, захватившая и разграбившая несколько английских и голландских судов, захватив товаров на 50 тыс. руб. Подобные действия производились даже в Кольском заливе, «ибо Кола принадлежит на столько же Норвегии, на сколько и России». Одновременно король приказал своим даньщикам, посылаемым на Кольский Север, собирать дань не только с саамов, но и «с руссских, карел, монастырей, деревень и всех поданных Лапландии» (4).

В 1582 году в Баренцевом и Белом морях дошло до погонь с артиллерийской стрельбой, и проблема имела важные для Русского Севера последствия.

Лоуренс Хаккеборд, голландский историк: «В 1578 г. Я. ван де Валле (голландский купец — прим. автора) тоже получил от царя Ивана IV разрешение ездить с торговыми целями в Колу и Холмогоры… несмотря на препятствия, чинимые датским королем Кристианом IV (ошибка, на датском престоле в эти годы находился Фредерик II — прим. автора), видевшим в этом новом северном торговом маршруте угрозу балтийской торговле, приносившей ему пошлинные сборы в проливе Зунд. Кристиан IV (на самом деле Фредерик II — прим. автора) даже отправлял свои военные корабли в Белое море для перехвата иностранных торговых судов. В 1582 г. таким образом датчане захватили пять голландских торговых парусников. Эти враждебные действия датчан вынудили голландских купцов перенести в 1584 г. свой торговый пост к монастырю Св. Михаила Архангела…

Когда в 1582 г. несколько датских военных кораблей гнались за голландскими торговыми судами, капитан Клас Янсс ван Хоорн, очень хорошо знавший реку, принял решение зайти вверх по ней гораздо дальше, чем обычно. Он на своем судне достиг монастыря Св. Михаила Архангела, стоявшего на высоком берегу среди густого елового леса приблизительно в 35 км выше устья» (5).

Царь Иван IV, по просьбе пострадавших голландцев, перенес международную торговлю из Колы и порта Святого Николая в основанный для этого Архангельск.

Кольская энциклопедия: «Иван Грозный, потребовав от Фредерика II прекращения нападений и возмещения ущерба иноземным купцам, перевел в 1585 торг в г. Новые Холмогоры (Архангельск), послал в г. Колу отряд стрельцов и распорядился о строительстве Кольского острога, после чего мир был восстановлен» (4).

Это не совсем так. Мира, да и силового противостояния России с Данией не получилось — датчане ходили по морям, русские — не имевшие флота — пешком. Купцам товары не возвратили, ущерб не возместили, корабли не отпустили, «дань» продолжали требовать. Ситуация «подвисла» на несколько лет, пока не получила новый импульс после событий на другом конце Европы — в проливе Ла-Манш. Англичане в 1588 году успешно отбились от Непобедимой армады и перекрыли Ла-Манш не только испанцам, но и всем кораблям, идущим в их сторону.

Кристиан IV (1577-1648), король Дании и Норвегии

Кристиан IV (1577-1648), король Дании и Норвегии

Лондонская Московская компания, акционерами которой были чиновники и адмиралы, решила порешать в этой ситуации и «датскую проблему». Корабли из Зунда, идущие в Испанию, задержали, товар конфисковали, а в Копенгаген отправили одного из лучших королевских переговорщиков и посланника в Москве Джерома Горсея. Это один из самых загадочных деятелей, определявший многие годы формы сотрудничества Лондона с Москвой. Елизавета так писала о нем, когда просила царя Федора Иоанновича не «сердиться» на Горсея: «Доставитель письма, наш любезный подданный и слуга Джером Горсей, эсквайр… мы просим Вас, наш любезнейший брат, сменить гнев на милость, оказать ему обычное расположение… Мы также решили на серьезном основании, в доказательство доверия к нашему слуге, упомянутому Джерому Горсею, передать Вашему Величеству некоторые поручения устно. Мы просим Вас выслушать их и отнестись с доверием к сказанному им…» (6). Редкое доверие!

Это еще не все. Главным русским заинтересантом в успехе Д. Горсея в Дании был покровитель англичан в Москве и правитель России Борис Годунов. С английским дипломатом он имел весьма доверительные отношения, судя по переписке и значительным кредитам выдаваемых Московской компании из царской казны через Д. Горсея, и только частично оприходуемых в кассу. Эти финансовые мероприятия совпадали с подписанием правителем льгот Московской компании. Не отдавал ли часть денег Д. Горсей Борису Годунову? А вот, например, доверительное письмо Б. Годунова Д. Горсею: «От Бориса Федоровича, по воле бога правителя всея Руси… к моему почтенному другу Джерому, сыну Уильяма, дворянину. Будь здрав, мой добрый Джером, и счастлив, дай бог, чтобы мы услышали, что ты и впредь в добром здравии и благополучии… В том, о чем мы беседовали прошлый раз, на Троицу, я не сомневаюсь, но ты должен обдумать это и быть осторожным с Робертом, если он собирается, то пусть приезжает… так и скажи ему. Мою милость и расположение ты узнаешь в посланном тебе с Иваном Волковым знаке внимания: сорок соболей на шубу. И от меня тебе, сыну Уильяма, низкий поклон» (7).

Не будет ошибкой считать Джерома Горсея посланцем как королевы и Московской компании, так и некоторых лиц в русском правительстве. Уверенно утверждать нельзя, так как никаких следов об этом поручении Д. Горсею, как и о пребывании его в Копенгагене не сохранилось. Джерому только выдали письма королевы новому датскому королю Кристиану IV, также не сохранившиеся.

Речь свою перед датским королем и государственными деятелями Д. Горсей опубликовал в своих мемуарах, как решившую конфликт без пушек — в устном жанре. Читать ее одно удовольствие, это смесь шантажа, подманивания выгодами, обозначения границ, переходить которые не следует.

Джером Горсей: «Я предъявил письма королевы и произнес свою речь перед королем, который меня приветствовал. Я низко ему поклонился. Он спросил, как здоровье его любезной сестры. «Ее величество была в полном здравии при моем отъезде и желала этого же вашему величеству»… Эндрю Кейт, посол Шотландского короля… сказал мне, что ответ на мое посольство уже составлен, что король сердится на королеву…» (8).

Казалось, старт плохой — датская позиция неизменна, «ответ получите в письменном виде». Молодой Кристиан IV только решил дать твердый, по сути, ответ, не усугубляя ситуацию отказом принять Горсея. В дискуссии по теме англичанину было отказано, 11-летний король не мог тягаться с Горсеем, а доверить разговор в своем присутствии советникам, вероятно, ему было унизительно.

Европейский торговый корабль. Гравюра XVI  века

Европейский торговый корабль. Гравюра XVI века

Король приветствовал Джерома Горсея не обещающими ничего хорошего словами: «Наша любезная сестра, королева Англии, потребовала от нас слишком большой жертвы… Наше стремление к продолжению древнего союза и дружбы наскучили, видимо, адмиралу и казначею, они захватили корабли и товары, принадлежащие нашим подданным из-за того только, что эти люди плыли через Британский пролив, причем купцы не получили никакого возмещения. Что касается другого пункта, ежегодной уплаты нам 100 розеноблей, то это — наше право, поскольку эта дань с незапамятных времен платилась нашим предкам предками ее величества, лордам и королям Норвегии и всех прилежащих морских территорий:… Время вышло и не позволяет вам на это отвечать. …я назначу доверенных принять ваши возражения, но оставляю их без ответа». Было уже 12 часов» (9).

На этом миссию Горсея можно было бы считать законченной, но провалить поручение королевы и других влиятельных людей — значило закончить карьеру. Горсей, оставшийся с канцлером и тремя советниками короля, выкладывать «на стол карты» начал с небольших.

Джером Горсей: «…Я не собираюсь оправдывать купцов, чья вина названа мошенничеством… с ведома и дозволения таможенников все было сделано как всегда, с тех пор, как была наложена эта береговая пошлина. Список их сукон и по количеству, и по сортам был верен, исключая лишь куски, обертывавшие каждый тюк, однако теперь, по какому-то недоразумению или недовольству, это подвергается сомнению. Купцы, полагаясь на прочность дружбы и союза, существующих между Англией и Данией, могли надеяться, что если они провинились не более других иноземцев перед подданными короля, который прощает ту же вину другим, то их корабли, подобно кораблям последних, не подвергнутся задержанию. …королева просит для них только обычного правосудия, которого его величество удостаивает всех без исключения» (10).

Следующий Горсеев козырь весил потяжелее — о пошлине в 100 ноблей, на которую уже готовы были согласиться датчане при пропуске судов в Архангельск и Колу, и о которых Кристиан неудачно просказался как о «дани»… Горсей повернул дело, что это оскорбление королевы.

Джером Горсей: «Что касается другого пункта… в частности, ежегодной уплаты 100 нобелей подданными королевы, торгующим на северном побережье; какое-либо подобное право не может быть признано, поскольку предки ее величества никогда не платили дань предкам его величества; ни записи, ни история, ни хроники не упоминают о таком факте. Если подданные ее Величества занимаются рыболовством или торговлей в любом городе — Норденграве, Трондхейме, Вардегусе, расположенном на побережье… как и другие иностранцы, от которых не требуют подобного взноса, а тем более дани, само это слово, я боюсь, будет плохо воспринято и поэтому решительно прошу не ожидать и не требовать ее» (11).

После фиксации оскорбления королевы, Горсей продолжил «эскалацию напряженности». Он прозрачно намекнул, что на арест датчанами кораблей последуют зеркальные меры — задержания идущих в Испанию грузов и судов. Датских пока не трогают, в отличии от гамбургских, любекских и других.

Джером Горсей: «Касательно задержания кораблей и товаров подданных короля… лордом-адмиралом Англии, это никак не связано с другими обстоятельствами, но могут сказать, что королева была всегда осторожна во всем, что могло дать повод к оскорблению его величества короля Дании. Эти корабли, хотя и вышли из Зунда, являются кораблями из Любека, Щецина, Данцига, Кенигсберга, не принадлежащих территории Дании, они шли, груженые военными припасами — порохом, канатами и провизией для общего врага его величества и королевы, и их кораблям не позволили пройти через пролив; также без сомнения и король Дании запретил бы в подобном случае проход кораблям королевы и другим перевозку грузов через Зунд и Балтийское море к его врагу, королю Швеции…» (12).

Горсей намекнул, что о конфискациях в Ла-Манше королю Дании рассказывают неправильно, нагнетая неприязнь к Англии. Причем делается это советниками Кристиана IV из личной материальной заинтересованности.

Джером Горсей: «…все это, возможно, было неправильно изложено некоторыми из его подчиненных, имевших в этом свою выгоду, так как между нами существует прочный союз и дружба…» (13).

Джером Горсей вскользь упомянул «право» Англии на «все моря и океан», что в случае конфронтации на Севере и осуществления этого права, привело бы к блокаде Зунда и захватам датских судов. Флот Англии после разгрома Непобедимой армады считался лучшим в мире.

Джером Горсей: «О! Пусть не достигнут своего злые умыслы тех, кто желает расстроения столь древнего союза между нашими великими монархиями и повода к запрещению прохода по морям океана для подданных ее величества, которые моря, как и пролив, состоят во владении только королевы и служат источником доходов Великобритании» (14).

По формуле «у каждой проблемы есть фамилия и имя» Горсей предложил датчанам «назначить» ответственным за конфликт в Баренцевом и Белом морях их адмирала Вольфа (на самом деле командовал эскадрой адмирал Эрик Мунк), «сдать» ретивого служаку и выйти из ситуации с минимальными кадровыми потерями.

Джером Горсей: «Нападения и оскорбления подданных ее величества адмиралом Иоганном Вольфом, отбирающем силой необходимые припасы, паруса, снасти, якоря у торговавших на северном побережье, чем он обрекал их без милосердия на верную смерть среди морей, — эти нападения остались безнаказанными по сей день» (15).

Достигнув на словах пика конфликта, опытный Горсей отодвинул кнут в сторону и достал пряник. Переговоры не закончатся успешно, если не поманить хорошими перспективами, и он не обещал Дании новых преференций. Он намекнул, что Англия может сделать Дании много нехорошего, но если интересы Англии на Севере учтут, все будет хорошо.

Джером Горсей: «Слуги и корабельные мастера ее величества переманивались в Данию, чтобы построить ваш флот по английскому образцу. Сколько орудий — медных, чугунных, ружей, военных припасов — было вывезено из Англии в Данию за время ваших жестоких войн со шведами. Сколько раз торговый флот купцов ее величества приглашался не только проходить в Балтийское море без всякого платежа, но даже оставить Зунд и через моря Норвежское и Финляндское вести торговлю прямо в Швеции, Стокгольме, Нарве, Риге, Ревеле, Данциге, Кенигсберге и других приморских городах, но они по-прежнему вынуждены ходить через Зунд, чтобы сохранить мир и дружбу с Данией, вопреки воле всех тех государей, которые рады по-любому поводу искать путь к кровопролитию» (16).

Перекрыть поставки оружия, кораблестроителей, переориентировать торговлю с Зунда на шведское побережье — в дополнении к перекрытию датским кораблям пути в Испанию… Вот и все, датчане не выдержали…

Русская лодья. Европейская гравюра XVI века

Русская лодья. Европейская гравюра XVI века

Джером Горсей: «Я не сомневаюсь, что вы, главные советники государства, по своей мудрости и благоразумию постараетесь предупредить это». Они начали возражать. Я просил извинить меня, позволить мне уйти отдохнуть, так как очень устал.

…Король прислал спросить меня, уполномочен ли я окончить это дело и принять по нему решение.

— Нет, мне приказано представить, объяснить письма королевы в соответствии с их точным смыслом, получить ответ, — это все, что велено мне.

— Успокойтесь, сэр, это дело будет решено в двух словах.

Я обедал с королем, но не мог отвечать на все тосты, пил только за здоровье ее величества, его высочества и королевы Софьи.

Я получил письма его величества, золотую цепь ценой в 40 фунтов, откланялся и был отпущен. …послал письма и отчет о том, что мною было сделано в Англию с почтенным купцом м-ром Даниэлем Бондом (сыном представителя Московской компании — прим. автора). По-видимому, мои переговоры имели успех. Купцов (английских — прим. автора), которые соглашались было идти на уступки, теперь отказались от них, добились посылки с королевскими грамотами м-ра доктора Перкинса, который быстро добился освобождения и отпуска кораблей купцов и их товаров, его за это хорошо вознаградили, тогда как на мою долю пришлось очень мало, почти ничего» (17).

После 1589 года датчане продолжали конфликтовать только по норвежско-русской границе и препятствовали проходу в Архангельск голландских и французских судов — что было выгодно англичанам. Но так как Северный морской путь был свободен для основного потока товаров в Россию из Англии и из Англии в Россию, то ситуация устраивала Москву и Бориса Годунова — покровителями голландцев были другие люди в окружении царя Федора Иоанновича.

Использование Россией противоречий в лагере стран Запада и Востока, как и четыре века назад, позволят уверенно держать в руках ключи от Северного морского пути.

Примечания:

  1. «Арктическая доктрина» США: Северный морской путь будет заблокирован. 18.10.2019. РИА «Новости».
  2. Из переписки Ивана Грозного с английской королевой Елизаветой об английской торговле в России (1581−1582). Хрестоматия по истории СССР. Том1.
  3. К. Валишевский. Иван Грозный.
  4. Кольская энциклопедия.
  5. Л. Хаккеборд. Археологические и картографические аспекты ранних русско-голландских связей на Русском Севере. В сборнике: «Нидерланды и Северная Россия». СПб. 2003. С.8,10
  6. Д. Горсей. Записки о России XVI—XVII в. М.1990. С.162−163
  7. Там же. С.158−159
  8. Там же. С.118
  9. Там же. С.118
  10. Там же. С.119
  11. Там же. С.120
  12. Там же. С.120
  13. Там же. С.120
  14. Там же. С.120
  15. Там же. С.120−121
  16. Там же. С.121
  17. Там же. С.121


Владимир Станулевич, regnum.ru
https://regnum.ru/