Древний Херсонес и Русская церковь

ДРЕВНИЙ ХЕРСОНЕС И РУССКАЯ ЦЕРКОВЬ [1]

I

Первоначальное семя Христова учения заронил в Херсонесе ап. Андрей Первозванный. По словам Никиты Пафлагона (873 г.), «Ап. Андрей с ревностью обошел Иверов, Савроматов, Тавров, Скифов и прошел все области и города, прилежащие с севера и юга Понту Евксийнскому». Проповедь его в Херсонесе подтверждается и преданием. Здесь у пристани долгое время указывали его стопу, запечатленную в камне, из которой христиане черпали накоплявшуюся туда воду и получали исцеление.

Ап. Андреем в христианство было обращено много язычников не только из херсонесских греков, но также из тавро-скифов («История христианства в России до равноапостольного князя Владимира» арх. Макария). Он устраивал церкви и ставил епископов.

Продолжателем дела ап. Андрея Первозванного в Херсонесе был св. Климент. Он был сослан сюда в 94 г. со многими из своей паствы императором Траяном на каменоломни.

Св. Климент нашел в Херсонесе много христиан, сосланных сюда на тесание и обработку камней для других городов. Проповедь св. Климента о Христе и его святая жизнь послужили причиной того, что к нему стремились толпы язычников и ежедневно сотнями принимали крещение.

Весть о широком распространении христианства в Херсонесе дошла до императора Траяна и немедленно повлекла за собой гонение на христиан. Св. Климент был низвергнут со скалы Херсонесской в море в 100-м году. Мощи его чудесно сохранились и были впоследствии извлечены оттуда св. Кириллом, первоучителем словенским.

Императором Траяном был нанесен большой удар херсонесским христианам. Более сильные из них остались тверды в своей вере и запечатлели исповедание веры мученическою смертью. Кроме известных мучеников были многие неизвестные. Например, при раскопках на кладбище был найден надгробный памятник с крестом и надписью: «Памятник св. мученицы Анастасии».

Более слабые в вере, боясь мучений, кланялись идолам; остальные скрывались.

В образовавшихся вырубленных в горах пространствах они находили место для молитвенных собраний. Подобные собрания происходили на могилах мучеников. Могилы часто высекались в скалах и образовывали ряд комнат с нишами и особыми местами в стенах для погребения умерших. Это своего рода катакомбы, которые отличались от римских небольшим размером.

Из таких христианских катакомб замечательна одна, которая находится на скалистом холме в юго-восточной части города, вблизи Карантинной бухты. Под крестообразным храмом было вырублено в скале несколько усыпальниц, соединенных проломами, образующими катакомбы. На стенах катакомб встречаются вырезанные крестики [2]. Вокруг храма было много мест христианских погребений. Кладбище это восходит еще к античным языческим временам, но в III—IV вв. оно становится местом христианского погребения.

Христианские катакомбы могли быть местом погребения первых епископов Херсонеса и др. святых [3]. Во всяком случае житие первого епископа — св. Василия — связано с этим кладбищем. Так как это место было освящено погребением известных святых, то здесь же позже было положено у храма и тело сосланного сюда св. епископа Мартина.

Вторая катакомба в виде подземного храма, вырубленная глубоко в каменной скале под почвой, открыта недавно. Она находилась в подвале частного дома, так как кругом расположены дома. В храм вела лестница, вырубленная в каменной стене. Внизу лестница обрывалась и дальше шли деревянные ступеньки. Сохранилась алтарная ниша и боковые полукружия, которые придают храму форму креста.

Пещерные склепы, вырубленные в каменистой почве, встречаются и в других местах.

В четвертом веке для утверждения и распространения христианства прибыли в Херсонес епископы, известные впоследствии как святые священномученики Херсонесские: св. Ефрем и св. Василий, усердно потрудившиеся здесь.

Св. Ефрем вскоре отправился к скифам на Дунай, обратил многих ко Христу, но кончил мученическою смертью (был обезглавлен 7 марта).

Св. Василий, обращая жителей Херсонеса в христианскую веру, возбудил гонение и принужден был скрываться в пещере Парфенон (у Девической горы). Св. Василий скончался мученическою смертью 7 марта 310 г. Тело было выброшено за городские стены на съедение псам и птицам, но они не трогали его, пока христиане с честью ночью не погребли его.

Подвиг апостольский свв. Ефрема и Василия в Херсонесе продолжали епископы Евгений, Елпидий и Агафодор, которые раньше трудились во благовестии Христовом в Геллеспонте.

Но иудеи и язычники восстали против проповедников; связав, влачили их по улицам, били камнями, пока они не предали души Богу Они пострадали через год по убиении св. Василия (в 311 году).

Несколько лет спустя, когда уже царствовал Константин Великий (306—337 гг.), в Херсонес прибыл еп. Еферий. Император Константин дал разрешение христианам жить свободно в Херсонесе и открыто исповедывать свою веру. Еп. Еферий создал церковь, устроил ее и отправился к императору благодарить за помощь.

Возвращаясь, он заболел и, доплыв до острова Алоса, умер в 324 году. Христиане похоронили его и поставили на могиле памятник.

Когда был прислан в Херсонес новый епископ Капитон, христиане с радостью его приняли. Память его церковь празднует вместе с другими шестью епископами Херсонесскими 7 марта под именем «священномучеников Херсонесских».

Итак, христианство в Херсонесе распространялось и укреплялось. Епископы Херсонесские присутствовали почти на всех вселенских соборах.

Из последующих событий известно посещение Херсонеса просветителями славян равноапостольными Кириллом и Мефодием. Хазары просили греческого императора прислать им священников для обращения в христианство. Эта миссия выпала на долю первоучителя словенского св. Кирилла. Он прибыл в Херсонес для изучения хазарского языка и здесь, как сказано выше, обрел мощи св. Климента в 860 году. Херсонесскою церковью тогда управлял еп. Георгий II.

II

Прошли века. Херсонес стал важным опорным пунктом Византийского православия и влияния на соседей.

Это видно из раскопок, относящихся к христианской эпохе. Из-под земли учеными-археологами было извлечено много вещей церковного обихода и обнаружены остатки древних христианских храмов.

Выходящий из-под земли Херсонес поражает большим числом христианских храмов. Они строились в разное время, но обращают внимание своей скученностью.

Иногда на основе более древнего большого храма позднее строился меньший внутри его. В стенах б. монастыря херсонесского можно наблюдать открытые остовы их на каждом шагу. Есть за стеной монастырской с северной стороны, с восточной, на кладбище, в северо-западном углу Херсонеса несколько храмов, у северных древних ворот города — огромный, интересный храм.

Чтобы иметь представление о христианских храмах, назовем некоторые.

На древнем кладбище, к югу от городища, находился крестовидный храм, построение которого относят к VI веку, так как в стенах его были заложены монеты императора Юстиниана Великого, а тогда существовал обычай класть в стены строящегося храма монеты царствующего императора.

Храм этот расположен на скалистом холме, на самом видном месте некрополя, внутри квадратной ограды. Слева от храма были жилые помещения и фундаменты усыпальниц. Одни исследователи полагают, что храм сооружен был над усыпальницей какого-либо известного святого или знатной фамилии. Другие относят храм этот к V в. и называют его усыпальницей одного из епископов-мучеников.

Сообщения италийских житий святых позволяют определить место погребения св. Мартина (647—654) при этом загородном крестообразном храме.

В некоторых памятниках храм был назван именем Божией Матери Влахернской. Гробница св. Мартина была известна и посещалась народом.

Св. Мартин был похоронен около алтаря в восточной стороне этого храма, откуда был ход в мавзолей св. Мартина, впоследствии заложенный, но следы этого прохода заметны.

В описанном загородном крестообразном храме замечателен мозаичный пол, в котором можно видеть много разнообразных фигур: павлина, рыбу, виноград, листья, яблоки, даже лошадь, и др.

Весь пол окаймлен расстилающейся виноградной лозой с чередующимися по желтому полю гроздьями и листьями, а у алтарных частей помещены сосуды с виноградными лозами.

Материалом для мозаики служили: белый мрамор, красный мрамор из мраморной балки близ Балаклавы, черный песчаник из окрестностей б. Георгиевского монастыря, желтый камень Херсонеса.

В правой стороне этого храма находится крестообразная крещальня, выложенная мрамором, обращающая на себя внимание своим убранством. В стене крещальни проделана трубка, которая выходила наружу и оканчивалась там вырубленным в стене водоемом. Вода снаружи храма наливалась в этот резервуар и стекала в крещальню, в глубине которой был отводный канал.

Недалеко от собора, в районе городища, довольно хорошо сохранилась крещальня со стоком воды. Снаружи проведена трубка для подачи воды. Ее относят к IV—V веку.

В канале, через который выпускалась вода из купели, найдены монеты начиная от времен Валентина I (364—375) до Тиверия Маврикия (582—602).

В купель бросались монеты современные. Следовательно, крещальня относится к IV веку и существовала до VII века.

В 1951 г. раскопан храм IV в. с мозаичным полом, а на нем рисунки с христианской символикой. Этот пол был под тремя позднейшими наслоениями — полами. Здесь же найдены монеты римских императоров IV в., изображения священных церковных сосудов с проросшими из них виноградными лозами, что символизировало вечную жизнь. Храм относится к тому периоду, когда при Константине Великом христианство получило права дозволенной религии, а епископы Херсонеса могли открыто строить храмы.

Из христианских храмов для нас, русских, наиболее дорог тот, где крестился св. князь Владимир. Поиски этого храма начались еще в 1827 г., когда были открыты три храма на главном месте Херсонеса, в акрополе. Над одним из них, который был признан искомым местом крещения, был построен собор Херсонесского монастыря во имя св. Владимира.

Этот храм имел продолговатую крестообразную форму. Остатки стен его на метр высотою облицованы сверху мрамором. Все раскопки произведены и подготовлены были к 1888 г., когда праздновалось 900-летие крещения Руси.

Празднование 900-летия крещения Руси в Херсонесе было необычайно торжественно. Отрытый храм и купель производили в высшей степени сильное впечатление.

Точно вышедший из-под земли, тяготевшей над ним целые века тяжелым пластом, храм напоминал молящимся о великом далеком событии, происшедшем в нем.

На южной и северной стенах этого нижнего храма были картины крещения кн. Владимира и крещения киевлян. Открытая купель, каменная ванна, позже была заложена пред алтарем, на правой стороне храма; над ней был поставлен мраморный памятник, на котором лежит в драгоценной оправе частица мощей св. кн. Владимира, и сделана надпись, что здесь место крещения князя Владимира.

Некоторые исследователи высказывают предположение, что местом крещения св. Владимира мог быть морской залив, находящийся несколько ниже храма. Такое место, говорят, более приличествовало случаю ввиду торжественности события, большого количества крестившихся (кроме князя, здесь крестились многие из дружины и воинов).

Но подобные соображения нереальны, потому что для крещения были специальные помещения — баптистерии. Они, например, были при загородном крестообразном храме, который в житии св. Мартина называется храмом Богородицы Влахернской, а также недалеко и от храма Рождества Богородицы, который признан за место крещения св. Владимира и над которым построен храм его имени. Такое мнение о месте крещения князя Владимира наиболее вероятно при существовании баптистерия. Но и в самом храме, как показывает старинный план его, было отделение в южной части, похожее на крещальню [4].

Итак, в пользу исторического значения этого храма говорит многое. Храм упоминается в древнем памятнике «Слово о том, как окрестися Владимир, возмя Корсунь…» — «и есть церкви стоящи в Корсуни граде на месте посреди града, идеже торг деют корсуняне». В разных вариантах летописи этот храм называется то св. Василия, то сз. Иакова, то св. Софии, то св. Богородицы. Разные названия могли происходить от разных приделов одного храма, или древнее название храма вытеснялось названием нового, построенного на разрушенной основе прежнего.

Дружина кн. Владимира крестилась в той же церкви Богородицы, где и он, видя чудо исцеления кн. Владимира от слепоты. Это же «Слово» и летописные тексты сообщают о местоположении палаты кн. Владимира около этой церкви: «Палата Владимира с края церкви стоит до сего дня, а царицина за алтарем». Это местоположение палаты весьма вероятно потому, что здесь был центр города. При расчистке места под храм кн. Владимира были обнаружены мраморные плиты, колонны, мозаичный пол и фундаменты прежних жилых построек с водопроводом [5]. Первоначальная летопись говорит о крещении кн. Владимира и народа «попами корсунскими и царициными», но слово «попы» имеет общее название духовенства, и среди них безусловно были и епископы, как корсунский, так и из свиты царицы.

Кроме нижнего этажа, над древним храмом есть верхняя часть, которая производила не меньшее впечатление и просторным помещением, и большим количеством окон, и картинами, исполненными под руководством художника Корзухина. Общий тон украшений, внутреннего устройства византийского стиля — в соответствии с местом и временем события.

Невысокий иконостас, маленькие Царские врата главного алтаря позволяли видеть восточную стену, на которой изображена художником Корзухиным Тайная вечеря. В правом приделе обращало внимание изображение Господа Саваофа, кисти художника-cамоучки Иванова.

Здесь окна узкие и продолговатые. Хотя их много, но яркого света не было, потому что стекла не обычные, а желтоватые. Как бы ни было светло снаружи, они смягчали дневной свет и давали своеобразное освещение. Широкий вид открывался через них на море, Севастополь и окрестности. Но все это — в особом смягченном свете. Голоса в храме получали особые слуховые оттенки, благодаря своеобразному резонансу.

Благоустроенность, чистота, красивая отделка пола, блестящие паникадила, спускающиеся с потолка, сказывавшаяся во всем заботливость создавали впечатление исключительного, единственного в своем роде, красивого храма. Недаром многие епископы, которые совершали богослужение в нем, говорили, что нигде не приходилось служить с таким молитвенным подъемом, как здесь.

Оба этажа храма соединила в одно каменная громада с множеством пристроек, небольших переходов, которые постепенно, уступами спускались сверху к земле, выделяя невысокий средний широкий купол с простым, четырехугольным крестом. При первом взгляде на храм совне бросается в глаза строгая систематичность и выдержанность византийского стиля средних веков даже в деталях.

При постройке храма комитет, учрежденный в свое время для этой цели, того именно и желал, чтобы архитектура и стиль безусловно ходили к месту и времени памятного события. Действительно — храм величественный, красивый.

Посетители удивлялись, почему здесь, на окраине, в небольшом монастыре, создан был такой храм. Удивление рассеивается, если припомнить историю крещения кн. Владимира в Херсонесе. Так мыслил и Митрополит Московский Филарет при постройке этого храма. В своем воззвании от 25 августа 1862 г. он обращал внимание русских христиан на историческую важность Херсонеса, «ибо крещение св. Владимира, — писал он, — было началом нашего крещения и нашего спасения». Поэтому он приглашал каждого откликнуться на благое дело построения храма: «Если бы каждый православный россиянин положил на сие дело 2 или 3 копейки, потребное количество денег было бы вскоре собрано и в скором времени мог бы построиться храм св. Владимира, который бы тогда, по справедливости, мог называться храмом Всероссийским». Заложенный в 1861 году 23 августа, храм строился на средства и пожертвования православных россиян. Вот почему этот храм св. Владимира можно назвать Всероссийским.

Херсонесский монастырь был призван к жизни известным архиепископом Херсонским Иннокентием, заботами которого были открыты в свое время религиозные памятники в Крыму. В силу своего положения и прошлой истории монастырь числился первоклассным.

III

Херсонес (древний Корсунь) для древней Руси и Церкви имел религиозно-просветительное значение и содействовал общекультурному и политическому развитию. Здесь крестился св. кн. Владимир, отсюда он получил духовенство и церковную утварь для обращения в христианство русский народ.

Возрождение духовное к новой, христианской жизни дало ему силы приступить к исполнению трудного апостольского дела — крещения Руси, в чем помогли ему херсонесские христиане.

В Херсонесе он получил все необходимое для церковного устройства народа: «и взя сосуды церковные и иконы и мощи св. Климента и иных святых», вернулся с христианкой — византийской царевной Анной, «с корсунскими и царициными попы», которые по улицам и в домах Киева знакомили киевлян с христианской верой и крестили их в Днепре и Почайне.

Главным сподвижником кн. Владимира в крещении Руси был Митрополит Михаил [6] и корсунское духовенство. Он в сопровождении корсунского духовенства приходил в 990 г. в Новгород, проповедывал, крестил по городу и окрестностям, строил церкви. Окончательно утвердил здесь христианскую веру и ниспроверг идолов первый епископ Новгородский Иоаким (Яким) Корсунянин, который 38 лет подвизался здесь по распространению христианства.

То же дело насаждения христианской веры совершил Митрополит Михаил в Ростовской земле, в сопровождении духовенства.

И в других городах, где княжили дети кн. Владимира (Полоцке, Турове, Владимире Волынском, Смоленске, Пскове, Муромской области и Тмутаракани), распространялась христианская проповедь, совершалось крещение. Летописи говорят, что Митрополит Михаил проповедывал всюду, просвещал «всю землю русскую».

Кн. Владимир в Киеве построил церковь, на содержание которой выделил десятую часть своего имения, почему ее и назвали Десятинной церковью. В эту церковь он дал и те иконы и кресты, которые получил в Херсонесе. Доселе в Москве, Новгороде и др. имеются иконы, которые известны как Корсунские.

Христианская вера на Руси послужила крепким началом, связующим разные народы Киевского государства, вместо прежней бесплодной попытки найти такую поддержку в языческих идолах. Благодаря новой вере, в Восточной Европе укреплялось молодое христианское государство. Христианство имело в этом отношении историческое, прогрессивное значение.

Новые для русских людей принципы христианства сказались в бытовой и нравственной области. Это заметно на самом кн. Владимире, когда он оставил прежнюю языческую жизнь, боялся греха и изменился в нравственном отношении сам и дал правила христианского поведения для новообращенного русского народа («Кормчая»). Для бедных, престарелых и больных стали развозить по городу продукты питания, при княжеском дворе устраивались трапезы для людей разного положения и классов, почему кн. Владимир заслужил в народе ласковое прозвище «Владимир — Красное солнышко».

Херсонес дал не только пастырей Руси, но и первых учителей. Кн. Владимир привел из Херсонеса сам и позже получил вместе с митрополитами и епископами образованных людей и учителей. Им роздал в учение детей «нарочитыя чади», т. е. боярских детей, которые обучались не только для занятия церковных должностей, но и вообще для удовлетворения потребностей в образованных людях. Бытописатель того времени Иаков монах говорит: «Повеле Владимир потом по градам и по селам люди ко крещению приводити и дети учити грамоте».

Нужно отметить, что из Херсонеса стали привозить на Русь не только предметы христианского культа, но и разные другие изделия из драгоценных металлов, украшения. Археологические находки на территории Киева, Новгорода, Рязани и др. ясно говорят о торговом значении Херсонеса для Руси того времени.

 


 

Дальнейшая судьба Херсонеса была такова. От нападения врагов: татар, генуэзцев, турок и др. жизнь в нем постепенно замирала. После взятия Константинополя в 1453 г. вскоре пал и Херсонес. Он обезлюдел, опустел и представлял уже груды развалин. В 1783 г. Крым был присоединен к России. Тогда Херсонес стали посещать русские ученые для исследования его прошлого. Был учрежден герб Таврической губернии — на голубом фоне осьмиконечный крест: «Да знаменует он, что крещение во всей России через Херсонес произошло», так было сказано в официальных документах.

ДОЦ. Г. МИРОЛЮБОВ

[1] Актовая речь, произнесенная в Ленинградской Духовной Академии. Печатается в сокращенном виде.

[2] Д. В. Айналов. Памятники христианского Херсонеса, вып. I, 1905 г., стр. 114, 116.

[3] Н. П. Кондаков. Археологическое путешествие по Сирии и Палестине, 1904, стр. 13.

[4] См. план этого храма при первых раскопках: Памятники Христианского Херсонеса. Выпуск 1-й, 1905 г., стр. 56 (рис. № 42).

[5] Плам храма. Памятники Христианского Херсонеса. Вып. I, 1905 г., стр. 56.

[6] Митрополит Михаил, первый Митрополит Русской Церкви умер в 992 г. и причислен к лику святых.
Журнал Московской Патриархии, №02 февраль 1952

***

МОНАСТЫРЬ СВЯТОГО РАВНОАПОСТОЛЬНОГО КНЯЗЯ ВЛАДИМИРА В ХЕРСОНЕСЕ

†АНТОНОВА И.А.

1 Национальный заповедник «Херсонес Таврический»

История Крыма сложна и многогранна. Здесь оставили свой след многие народности и многие события. Проникновение в Таврику христианской религии и утверждение ее здесь было событием, повлиявшим на исторические судьбы не только населения полуострова. Вопрос о причинах и времени проникновения христианской религии в Крым являет- ся дискуссионным. По версии ряда представителей православной церкви и некоторых ис- следователей, появление здесь первых христиан относится к I в. н.э. и связывается с мис- сионерской деятельностью апостола Андрея Первозванного и папы римского Климента. Другая точка зрения, высказанная большинством современных исследователей и поддержанная представителями русской церкви, относит появление христианства в Таврике к IV в., когда оно стало официальным вероисповеданием Римской державы, а введение его на Руси к 988 г. Это событие связывается с именем киевского князя Владимира, принявшего крещение в Херсонесе. Неоднозначно также решается исследователями проблема возникновения
многочисленных монастырей в Крыму. Особенно неизгладимое впечатление производят на путешествующих древние так называемые «пещерные монастыри», храмы и различные помещения которых высечены в отвесных скалах, на обрывистых горных кручах. Часто возникновение их относится к VI-VIII вв. и связывается с монахами-иконопочитателями, бежавшими из Византийской империи, когда там оказало верх религиозное течение, боровшееся против икон в храмах. В последнее время всё большее число исследователей приходит к выводу о более позднем возникновении пещерных монастырей, относя процесс их появления к XII-XIV вв.

1 Инна Анатольевна Антонова (1928-2000 гг.) была выдающимся ученым, исследователем Херсонеса, талантливым организатором науки. С 1955 года работала директором Херсонесского музея. Добилась придания ему в 1979 году статуса историко-археологического заповедника. До последних дней жизни трудилась в заповеднике в качестве ведущего научного сотрудника. Воспитала плеяду учеников: историков и археологов, продолжающих исследование Херсонеса, которому И.А. Антонова отдала без остатка всю свою жизнь. Представленная статья написана в 1995 г. и сохранилась в виде рукописи в личном архиве друзей и соратников И.А. Антоновой – В.Н. Даниленко и Э.Б. Петровой. Публикуется впервые, с согласия хранителя рукописи профессора Э.Б. Петровой (прим. ред.).

В настоящей работе сюжеты сложной жизни и организации этих монастырей освещены не будут. Однако именно они явились одной из побудительных причин возобновления в XIX в. организации на их месте новых монастырей, унаследовавших их названия. История монастырей отражает отражает страницы истории края, истории духовной жизни общества, силу высокого нравственного служения идее. Они интересны и потому, что, сохраняя память веков, дают нам почувствовать как неумолимость хода времени, так и преемственность прошлого и грядущего. Однако восстанавливать историю любого монастыря Крыма достаточно трудно: относительно немногочисленная литература содержит лишь описание некоторых построек и впечатления авторов об общем характере обители, архивные материалы сохранились не полностью, монастыри уже 70 лет не действуют. Между тем, история монастырей вызывает интерес, как у жителей Крыма, так и у многочисленных его гостей и туристов. Появившиеся в последнее время исследования по истории духовной жизни Тавриче- ской епархии серьезно помогли освещению затрагиваемой проблемы, тем более что ранее изданная литература давно уже стала библиографической редкостью [8]. Ко времени присоединения Крыма к России на полуострове сохранилась 51 право- славная церковь. Почти все они были разрушены или полуразрушены, действовали только две [15]. В первые годы возведение новых храмов осуществлялось медленно, затем строительство ускорилось и к середине XIX в. по данным, сообщаемым Катуниным Ю.А., в Таврической епархии действовало около 80 церквей [8, с. 45].
Монастырь был только один – в 1792 г. возобновилась деятельность Балаклавского Георгиевского монастыря, издавна существовавшего в окрестностях Херсонеса. Это, несомненно, свидетельствовало об определенной слабости позиций православной церкви и отсутствии активности ее служите- лей. Основной по численности религией в крае был ислам – в 1518 действовавших мечетях совершали богослужение 8411 человек татарского духовенства [15, с.70]. Положение резко изменилось с назначением на епархиальную кафедру архиепископа Иннокентия. Его девяти- летняя служба оставила значительный след в делах епархии. Это был один из тех сыновей Отчизны, деятельность которого сыграла большую роль в общественном развитии своего времени. «Великим гражданином земли Русской» называл его известный историк Погодин; «Русским Златоустом» прозвали его современники, а крупнейший церковный историк А.П. Лопухин очерком об архиепископе Иннокентии открыл серию исторических портретов под названием «Духовные светила XIX века». Ни один Энциклопедический словарь, вышедший в России до 1915 г., не обошел молчанием этого имени. Десять объемистых томов большого формата, включающих 20 богословских трудов и около 500 проповедей, и сейчас сохранивших живой интерес, составили литературное наследие архиепископа. Академик Императорской академии наук, доктор богословия, он являлся почетным членом Московского и Санкт-Петербургского университетов, Санкт- Петербургской, Московской и Казанской духовных академий, принимал активное участие в работе Императорского археологического, Русского географического, вольного экономического и сельскохозяйственного обществ. Неудивительно, что длительное время – более четверти столетия – этот пастырь имел большое влияние на общий строй церковной жизни и ход церковных дел в стране. Уже будучи овеянным славой и широкой известностью, в феврале 1848 г. Иннокентий становится архиепископом Херсонским и Таврическим. Дела епархии он принял у архиепископа Гавриила, человека просвещенного, знатока древних языков и любителя древней истории, оставившего статьи с описанием памятников христианской истории Крыма. Его энергичный восприемник архиепископ Иннокентий не ограничился изучением старых руин, он вознамерился в наиболее почитаемых местах христианской религии создать но- вые монастыри и киновии. Он грезил о русском Афоне в Крыму. Афон, расположенный в Греции, как известно, является крупнейшим центром православного богословия, начиная со средневековой эпохи местом поклонения святым мощам и множеству христианских ре- ликвий. Весь христианский мир почитал Афон, как важнейшую православную святыню. Такую же святыню, но только на русской земле, стремился создать в Крыму Иннокентий. Обосновывая важность этого дела, преосвященный Иннокентий составил подробную «За- писку о восстановлении святых мест по горам крымским». Он писал в ней: «… Таврия да- леко превзойдет Афон миром и удобством… Что касается святых воспоминаний, то на- ша Таврия не уступит никакому Афону» [7, с. 409]. Будучи опытным организатором, архи- епископ Иннокентий хорошо понимал, что просьба крупных средств может замедлить и даже погубить дело. Поэтому началу процесса создания Русского Афона были приданы скромные и вполне реальные формы. Планировалось главным средоточием братства крымских иноков сделать средневековую пещерную церковь Успенья Божьей Матери под Бахчисараем под именем Успенского скита. Остальные церкви и часовни всех священных мест полуострова должны были быть подчиненными Скиту киновиями. Под киновиями, имелся в виду такой вид монашеского пустынножительства, при котором несколько ино- ков образуют тип скита, занимаясь молитвами и каким-либо полезным делом вдалеке от главного монастыря. Аскетические формы отшельничества, уход от реальной жизни, по мнению духовенства, должны были способствовать спасению души. Именно в киновийном отшельничестве наиболее ярко проявились идеалы монашест- ва. Следует однако отметить, что Иннокентий, основывая киновии, предусматривал для монахов возможность занятий полезным трудом: садоводством, сбором трав и т.д. В Ус- пенском ските и всех киновиях предусматривалось не более 9 монахов и 20 послушников и монашествующих. При этом, учитывая малонаселенность Крыма православными в то время, Иннокентий не настаивал на пострижении иноков, достаточно было, по его убеж- дению, вести истинно монашескую жизнь, не обязательно будучи монахом. Средства для жизни иноков рассчитывалось иметь от приношений богомольцев и от пожертвований. Поэтому из многих мест, где имелись древние церкви и монастыри, были выбраны уже имевшие популярность среди верующих. Архиепископ Иннокентий с пылкой верой от- носился к реализации замысла, он сумел создать значительный круг сподвижников, подоб- рать людей для создания киновий, найти жертвователей. Быстрому утверждению его плана способствовал начальный капитал 50 тыс. р., почти целиком состоявший из добровольных пожертвований [6, с. 96]. В окружении Иннокентия был провозглашен девиз: «От казны — ничего, все от Бога!» [6, с. 97]. 4 мая 1850 г. был подписан правительственный указ, который позволил дело создания русского Афона развернуть достаточно масштабно [6, с. 86]. Какие же священные места были названы архиепископом из множества христиан- ских памятников Крыма, которым суждено было возродиться? Прежде всего, это Успенский скит, которому предполагалась роль главной святыни. Киновии, подчиненные церкви Успенья Божьей Матери, предполагалось создать у пещер- ного города Качи-Кальон в церкви св. Анастасии; у источника Суук-Су у подножия Ча- тырдага, где почитались св. Бессеребренники Козьма и Дамиан; в Херсонесе, на месте крещения киевского князя Владимира; в пещерной церкви в Инкермане; в пещерной церк- ви Иоанна Предтечи в с. Камары (ныне с. Оборонное) возле Балаклавы. В записке значи- лись Балаклавский монастырь св. Георгия, существовавший со средневековой эпохи, цер- ковь св. Матвея у генуэзской крепости в Судаке, священные места у источников у горных высот Кизил-Таш и Агармыш. После смерти архиепископа в 1857 г. этот список был изме- нен: вместо церкви Иоанна Предтечи в окрестностях Балаклавы был создан монастырь св. Параскевы в районе г. Феодосии, неподалеку от деревни Топлу. Основателю Русского Афона архиепископу Иннокентию довелось открыть 4 киновии и 2 скита: Херсонесскую св. Владимира; Инкерманскую св. Климента; Суук-Су – святых Козьмы и Дамиана; Кизил-Ташскую — обятого Стефана Сурожского; Катерлезскую – свято- го великомученика Георгия и Бахчисарайский Успенский скит. Иннокентий завещал скитам 149 акций Общества пароходства и торговли по Черно- му морю стоимостью по 150 рублей каждая [13, с. 351-355]. Умер преосвященный Инно- кентий 26 мая 1857 г. в Одессе, простудившись в поездке по храмам и киновиям Крыма. Впоследствии организационная основа киновий изменилась, многие из них стали монастырями, содержащимися за счет государственной казны по рангу I и II класса. К этому числу относились монастыри Херсонесский и Георгиевский I класса, Успенский скит и Инкерманский и Топловский монастыри II класса. Из всех киновий в Таврической епархии, впоследствии ставших монастырями, наибольшего развития и известности достиг монастырь святого Владимира в Херсонесе. Несомненно, значительную роль в этом сыграло местоположение монастыря в Херсонесе- Корсуне, где по сведению русских летописей киевский князь в 988 г. принял крещение. В связи с этим Херсонес рассматривался как колыбель русского православия. Несмотря на относительно короткое время жизни Владимирского монастыря, немногим более 70 лет, история его не отличалась спокойствием, напротив, она изобиловала напряженными и даже драматическими ситуациями. Расположенная у самого входа в знаменитую Севастопольскую бухту, Херсонесская киновия родилась под звуки выстрелов артиллерийских батарей Севастополя и разделяла напряженную судьбу военного города. В 1850 г. здесь была построена скромная церковь и два небольших помещения для братии, которые размещались вдоль дороги к воротам между древними башнями XII и XIII [29]. Кто же был тот человек, который организовал киновию в Херсонесе? По источникам он известен под именем отца Василия, но характеризуется документами крайне скупо. Игумен Василий (в миру Юдин) постригся в монашество в зрелом, но не старом возрасте, испытав многочисленные превратности судьбы. Происходя из донских казаков, он закончил естественный факультет Московского университета и вернулся в родные места. В один трагический день семья Юдина – жена и две дочери – погибли. После этого Юдин принял постриг, 3-4 года ушло у него на паломничество на Афон, откуда он вернулся иеромонахом. Прибавив к пожертвованиям свои средства, он обратил их на создание Херсонесской киновии. За два с половиной года им было построено два небольших помещения для монахов и церковь, которую он воздвиг в честь князя Владимира1 . Кельи были построены вдоль дороги к нынешним вторым воротам в заповедник, а храм стоял на месте храма Семи Священномучеников. Но с трудами возведенной церкви и кельям была предназначена недолгая жизнь. Военная гроза смела всю киновию дотла, отмерив время ее существования всего лишь полутора годами. На территории Херсонеса во время Крымской войны размещались французские войска. По словам очевидцев, здесь вся местность была изрыта траншеями и котлованами.
Архиепископ Иннокентий писал к преосвященному Макарию 29 апреля 1855 г.: «На днях думаю проведать свой Крым. Двух скитов наших — Херсонесского и Инкерманского – как не бывало. Первый, т.е. Херсонесский, построенный едва не одними слезами, пошел на топливо у французов, а второй чуть не развалился весь от английских бомб и ядер. Севастополь сделался истинной купиною — горит непрестанно и не сгорает. Это теперь европейское кладбище. И здесь-то, особенно теперь, во всей силе дышит и веет русский дух» [11, с. 48-49]. Храм в Херсонесе был сожжен, а на месте келий сооружена французская батарея с пороховыми складами. После войны игумен Василий отправился на Дон за остальным имуществом, чтобы вновь истратить его на нужды киновии. Там оставались 22 дорогие иконы в окладах, впо- следствии присланные в монастырь. По дороге на новый храм собирались пожертвования. Еще не старый, не одряхлевший игумен Василий, возможно, по неосторожности, утонул при переправе через незначительный и неглубокий приток Дона летом 1856 г. Для восстановления Херсонесской киновии Архиепископом Иннокентием был направлен один из наиболее способных для этих трудных забот иеромонах Евгений. Архиепископ не ошибся выбором. 1 В ряд изданий попали сведения о том, что первая церковь была построена в честь княгини Ольги, имя которой носила и дочь Юдина (Зверинский В.В. и др.). Однако, это утверждение ошибочно, что хорошо показывает переписка игумена Василия с Городской Управой [26, л. 34].
Новороссийский календарь за 1860 г., со слов архиепископа Евгения, рассказывает об освящении места будущей обители. Явившись в Херсонес в пустынное место, где валя- лись осколки снарядов и еще ощущался запах гари только что отгремевшей войны, Евге- ний не нашел здесь ни воды, ни сосуда к освящению. Заметив кожаные рукавицы на руках у одного из своих спутников, он послал его на берег моря, попросив принести воду в рука- вицах. Когда вода была принесена и освящена погружением в нее креста, полил ее на пер- вый камень храма. Не этот, конечно, находчивый, но не по правилам совершенный обряд освящения, а другие причины лежали в основе неспокойной и нелегкой жизни Херсонесского монасты- ря. Над ним все 70 лет тяготели мирские заботы и неурядицы. Здесь не было ни отрешенности от мятежа человеческого, ни благостной тишины. Литургии нарушались выстрелами батарей и пением, по выражению одного из настоятелей, «непристойных для святой обители» солдатских песен, заботы oб отводе земель были заботами семи настоя- телей, но юридически земля так и не была закреплена за монастырем. Монахи постоянно привлекались к отпеванию умерших в карантине, на земле Монастыря в годы бедственных эпидемий, не потухая горели костры из одежды больных. 15 марта 1857 г. иеромонах Евгений был утвержден настоятелем Херсонесской кино- вии, и вскоре им был получен сан архимандрита. Ему в это время было 35 лет. В Херсоне- се он пробыл 17 лет. Благодаря ему, и по стечению обстоятельств, именно в эти годы были заложены и основы будущего благосостояния монастыря, и источники его многих бед и тягот. Это оправдывает желание полнее осветить фигуру отца Евгения, тем более что строительство настоятельского корпуса, старой трапезной, старой гостиницы, многих служб было осуществлено им. В годы его настоятельства было начато и строительство ве- личественного Владимирского собора. Это был полный невысокий подвижный человек, швед по происхождению. В России его родители посели- лись незадолго до его рождения. В миру его звали Иоанн Экштейн. Рано почувствовав тяготение к священнослуже- нию, он, окончив классическую гимназию в Москве, сразу определился послушником в Балаклавский монастырь; за- тем был перемешен в Крестовую церковь архиерейского дома в Симферополе. Здесь он был замечен архиепископом Иннокентием. Приехав в конце января 1857 г. в Херсонес, он в ра- порте от 17 февраля сообщал, что им найден купец Петр Андреевич Телятников, который уже приступил к возведе- нию церкви и дома в разоренной киновии на свой счет и ходатайствует о назначении Телятникова П.А. ктитором, т.е. покровителем киновии святого князя Владимира. 30 апреля 1858 г. наскоро построенная деревянная церковь во имя Семи Священномучеников в Херсонесе епископствовавших была освящена настоятелем Балаклав- ского монастыря архимандритом Геронтием. Но деревянное здание простояло недолго, значительные повреждения заставили уже через 3 года разобрать его, и на том же месте в честь тех же святых был построен новый каменный храм, который освящен был 2 апреля 1861 г. епископом Таврическим Алексием [20, л. 2-4]. Это здание, дважды достраивавшее- ся, дошло до наших дней. 15 июля 1858 г. был осуществлен первый крестный ход. В 1860 г. начато строительство настоятельского корпуса, проект которого был осуществлен архитектором Вяткиным, он же руководил работами. Через 3 года, в 1863 г., настоятельский корпус был уже построен. Домовая церковь первоначально размеща- лась в северной части здания, где сейчас малый средневековый зал музея. В центр зда- ния она была перенесена при ремонте в 1899 г., когда был разобран третий этаж здания. Церковь была посвящена Покровам Богоматери Корсунской и освящена 14 июля 1863 г.
Этой иконой благословил возобновление киновии архиепископ Иннокентий после Крымской войны в 1857 г. Икона почиталась как одно из чудес монастыря и была пода- рена монастырю в 1861 г. императором Александром II и императрицей Марией Алек- сандровной. Сохранилась легенда, что эта икона была копией той, что князь Владимир вывез из Корсуня в 988 г. Оклад иконы многократно украшался драгоценными камня- ми, и стоимость ее достигла большой суммы. 18 марта 1861 г. «Херсонесская обитель во внимание к историческому значению местности, возведена на степень первоклассного монастыря по окладу Западных епархий» со штатом 22 человека. В этот же год, посетив монастырь, царь Александр Николаевич пожертвовал монастырю деньги на отливку колокола. В ходе строительства проект был изменен, и в пристройке, примыкавшей к зданию с запада и расположенной над входом в подвальное помещение, была устроена колокольня. Именно там, как пока- зывают редкие сохранившиеся в изданиях фотографии, до ремонта 1899 г. был уста- новлен 111-пудовый колокол [31, л. 48]. Этот год был богат событиями. 23 августа, в присутствии царской семьи и свиты, было заложено здание величественного главного собора святого Владимира. Но это особая и важная страница истории монастыря. Собор строился 30 лет и подробнее мы этого коснемся позже. В 60-е – 70-е годы были построены и строились храм Семи Священномучеников, епископствовавших в Херсонесе, настоятельский корпус с большим числом просторных келий и различных помещений, первая трапезная, монастырская гостиница, так называе- мый дом архитектора собора, в котором размещался комитет по строительству храма. Не- подалеку был построен обширный каменный сарай, а на западном конце усадьбы (напро- тив трапезной) возведены каретный сарай, кузница и мастерские. Были спланированы и посажены настоятельский и братский парки. Складывался архитектурный облик монасты- ря. Позже, в последней четверти века, были построены два братских корпуса, баня, новая гостиница, дом эконома и различные хозяйственные постройки. Следует сказать, что еди- ного плана монастырской усадьбы составлено не было, здания возводились по инициативе того или другого настоятеля и на определенном ими месте. По печальному стечению об- стоятельств, настоятельский корпус и многочисленные службы оказались построенными в центральной части древнего города на месте античного театра и монетного двора, римских терм и большого дворцового комплекса. При возведении монастырских домов древние со- оружения оказались разрушенными, чем археологическому исследованию Херсонеса был нанесен непоправимый урон. Архитектура монастырских сооружений производила на современников различ- ное впечатление. Так, известный путешественник по Крыму Евгений Марков, посетив Херсонес в 1866-1870 гг., писал: «Монастырь неуютен, некрасив и не имеет никакой определенной физиономии… Он словно вчера построен, а завтра снова исчезнет. Его дворы и немногие церкви как-то оторваны друг от друга и будто еще не выкарабка- лись из тысячелетнего мусора, на котором возникли. Общее впечатление — неустрой- ство и беспокойство… Палаты монастырские также не имеют никакой архитектур- ной физиономии, и уже во всяком случае больше похожи на французский замок, чем на греческий или русский монастырь. Вокруг дома большая чистота и порядок; садик деятельно разводится кругом, у крылец оранжерейные растения в кадках, везде лак, блеск, парад; недостает швейцара с булавою и красной перевязью» [12, с. 114]. Иное впечатление о монастыре сложилось у архиепископа Никанора, по мнению ко- торого, общего в высшей степени приятного монастырского вида не нарушали служебные постройки. Идиллически прекрасными, напоминающий Афон, рисовались ему и мона- стырские службы, и сады с пышной зеленью редких кустарников, и ульи смиренных пчел… А храм Семи Священномучеников, который Е. Марков относил к тяжелым соору- жениям, оторванным от других построек, архиепископом Никанором характеризовался как «симпатичное строение, особенно по его легкости» [14, с. 24].
Дело, конечно, не в том, что описание Маркова предшествовало описанию архиепи- скопа Никанора, а просто в разнице восприятий. Сейчас, сквозь романтический покров десятилетий, прикрытые ветвями старых де- ревьев, вьющимися кустами и темной беленью тамарисков, монастырские здания кажутся отражением прошлого монастырского умиротворения и спокойствия, но достаточно вни- мательного взгляда, чтобы увидеть архитектурную блеклость застройки и беспомощность планировочных решений (см. рис. 1). Несомненно, следует сказать, что для того, чтобы разрытую и разгромленную во время Крымской войны местность сделать аккуратной и благоухающей садами за 20 лет, следова- ло много потрудиться, особенно учитывая относительно небольшое число монахов. Но при оценке архитектурных достоинств монастырского ансамбля трудно найти основания для восторгов. Только впоследствии выстроенный большой храм святого князя Владимира да дом настоятеля представляли архитектурно выдержанные в одном стиле сооружения. Ос- тальные здания строились по проекту монахов и представляли собой постройки, относя- щиеся к стилю, метко названному в народе в отличие от барокко – «баракко». Различно ориентированные и разбросанные на широкой площади, они не объединя- ются в единый ансамбль, неся на себе печать однообразия. Трудно, конечно, ожидать, что помещения кузницы или столярной мастерской могут быть архитектурными шедеврами, но и все остальные здания Херсонесского монастыря отличаются безликостью и случай- ной постановкой. Небольшое здание оранжереи у дома настоятеля еще создает впечатле- ние легкости высоким карнизом и большими, стройных пропорций, оконными проемами, но с западной стороны к постройке вплотную подходит скучная, нерасчлененная и слепая плоскость большого дровяного сарая, полностью уничтожая впечатление как от оранже- реи, так и от прихотливого изгиба подходящей к ней ограды. Впечатление тяжеловесности, безрадостности еще более увеличивается огромным забором, которым монастырь пытался оградить усадьбу от археологических исследований. Для возведения домов необходимы были немалые средства. На какие же деньги про- изводились эти работы, какими были доходы монастыря? Настоятель монастыря архиман- дрит Евгений быстро понял, что подаяния богомольцев не составят крупных сумм. Таки- ми, например, были по приходно-расходным книгам доходы монастыря в 1873 г. Остаток средств на 1 января – 1 р. 92 коп. и 500 р. государственными билетами; поступило в январе от подаяний 7 р. 88 коп.; от продажи свечей 22 р. 50 коп. В феврале месяце кружечный сбор составил 26 р. 35 коп.; продажа свечей дала 21 р.; поступило подаяний 6 р. 90 коп. В мае продажа свечей – 45 р., подаяния – 22 р. Незначительные отличия по этим статьям от приведенных цифр наблюдаются за другие месяцы и ближайшие годы [19, л. 38]. Эти по- ступления не покрывали даже самых необходимых расходов, они были мизерны. Между тем, деньги требовались для строительства. Поневоле приходилось архимандриту и бра- тии заниматься хозяйственной деятельностью и добычей средств, которые, естественно, отнимали время от молитв и обращения к богу. Пользуясь своим выгоном, монастырь за- вел племенной скот, который давал молоко и мясо, продавался. Содержалось несколько карет и кабриолетов, которые сдавались внаем. Были посажены сады и заведены пчелы. Организовано монастырское кладбище, места на котором продавались. Но главный доход получали от аренды земли и двух монастырских домов в городе. Расширение земельных угодий было важнейшей и многолетней заботой архимандрита Евгения. С просьбой выде- лить обители участок между Карантинной и Песочной балками отец Евгений обратился к самому монарху. На прошение последовала краткая резолюция: «Высочайше разрешаю из портовых земель». Однако выяснилось, что вся земля вокруг монастыря после Крымской войны принадлежала городской управе. Дело с оформлением затянулось на многие годы, да так и не получило благожелательного исхода. Фактически монастырь владел землей, но юридически она не была за ним закреплена. Именно об этом сообщает Таврической ду- ховной консистории на запрос центральная канцелярия межевой палаты Департамента Юстиции в 1910 г. [16, л. 114]. Впоследствии это сыграло роковую роль в отношениях мо- настыря с Военным ведомством. Зная хорошо положение дела и мотивируя стратегической необходимостью, Военное ведомство размещало на землях монастыря одно сооружение за другим: шлюпочные сараи, сарай для прожекторов, батареи, офицерские флигеля и казар- мы со службами, подземные казематы для хранения боеприпасов, шлюпочные мастерские и дом для прислуги артиллерийских батарей. В 1906 г. военные сооружения вокруг мона- стыря сомкнулись, и уже не только богомольцы, но и монахи не имели возможности вы- ехать за его пределы. Однако все это было потом, а в правление архимандрита Евгения его бурная энергия помогла из неудачи с оформлением высочайше пожалованных земель в Севастополе между Карантинной и Песочной бухтами извлечь основательные выгоды, обеспечившие монастырю основные доходы. Монастырю были в 1862 и 1868 гг. пожало- ваны крупные массивы пахотных земель в Бердянском и Мелитопольском уездах Тавриче- ской губернии, всего 2338 десятин. Ободренный таким оборотом дела, отец Евгений, сетуя на крайнюю бедность обите- ли и важное значение ее для христианской религии, направлял прошения во все инстан- ции, присовокупляя к ним свои статьи о крещении князя Владимира в Корсуне и значении этого события для русского народа. Письмо к контр-адмиралу Ключникову с просьбой о выделении участка для сенокоса на Мекензиевых горах закончил изысканно вежливо: «призываю на Вас благословение божие… с преданностью имею быть Вашего превосхо- дительства усердный слуга и богомолец» [20, л. 6]. Но контр-адмирал, рискуя потерять богомольца за свою судьбу, в земле отказал. Неудачи огорчали, но не обескураживали ар- химандрита Евгения, и он снова брался за написание настойчивых просьб. К министру императорского двора он обратился с прошением, подкрепляя его теми же мотивами, вы- делить монастырю в качестве подворья храм, что внутри Боровицкой башни Кремля и двухэтажную пристройку при здании Оружейной палаты. Ответ гласил, что не было еще примера и не может быть допущено, «чтобы в дворцовом здании находилось какое-либо монастырское подворье» [23, л. 4-8]. Но вскоре к просьбе снизошли и пожаловали мона- стырю дом с большим участком земли, не в Кремле, правда, а в Севастополе на Большой Морской. Земля приобреталась покупкой и в дар. Так, в 1869 г. жена отставного боцмана Абалкина, утратившая во время войны документы на землю, в связи с трудностью хлопот по их восстановлению, пожертвовала монастырю 23 дес. земли в районе балки Бермана. Монастырь брался за хлопоты оформления и выигрывал, как правило, дела. Вскоре была прикуплена земля в этом же районе, а затем лесная дача. Так Херсонес- ский монастырь, благодаря энергичным настойчивым действиям и просьбам, покупкам и дарениям стал крупнейшим землевладельцем. Обычные размеры крымских монастырских земельных владений составляли от 30 до 300 десятин. Херсонесский монастырь имел 2498 десятин, уступая только архиерейскому дому в Симферополе. Среди монастырей Крыма он владел наибольшим количеством пахотной земли. Его земли составляли фактически пятую часть монастырских владений всей Таврической губернии [10]. Сдача земли и домов в аренду обеспечила монастырю высокие и постоянные доходы, образуя основу его достатка. Необходимо отметить, что немалая часть доходов достига- лась экономным расходованием: даже соленые огурцы покупались оптом в Мелитополь- ском уезде, где они были дешевле. Несколько меняя стереотипные характеристики, к кото- рым мы давно привыкли, выглядят записи в книгах о приобретении продуктов и вина для причащения в религиозные праздники. Вина никогда не приобреталось более чем 2 ведра. Исключало ли это нарушение монашествующими обета трезвости? Документы Показыва- ют, что большинство монахов искренне служили Богу и пастве, хотя случаи нарушения нравственности, плохого поведения и пьянства были. Ранее уже упоминалось, что Херсонесский монастырь не был привлекательным для братии, несмотря на относительную – близость к городу, удобство жилья, налаженное хо- зяйство и привилегированное положение. Здесь всегда пустовало 5-6 штатных должностей и было мало послушников. Даже на должность настоятелей не всегда можно было подоб- рать соответствующие всем требованиям кандидатуры. В 1874-1876 гг. настоятелем был игумен Анфим, с 1877 по 1880 г. должность настоятеля в течение трех лет совместно ис- полняли иеромонахи Андрей и Евфимий. В 1879 г. из 8 иеромонахов в наличии было толь- ко 5, из 4 иеродиаконов – 3, из 3 монахов – 2, из 5 послушников – 2.
Иные настоятели здесь долго не задерживались и переводились в другие епархии. Так, только 5 месяцев был настоятелем архимандрит Иннокентий (Лозянов), только год — архимандрит Михей (Никсеевич), менее года настоятельствовал архимандрит Александр (1876-1877 гг.). Естественно, что рассчитывая на близкие переводы, эти настоятели не вникали глубоко в дела монастыря и не оставили в его летописях памяти о себе. Настоя- тельствовать в Херсонесском монастыре не было легким делом. Среди монашествующих было относительно мало крестьян. Основной состав оп- ределялся детьми духовенства, мещанами и лицами дворянского происхождения. Пять монашествующих в различные годы имели степень кандидатов богословия, двое слу- жили литургии в церкви царского дворца в Ливадии, один — при церкви Ее Величества королевы Ольги Николаевны в Штутгарте, а затем в Шверине. Немало было и бывших офицеров. Несомненно, с одной стороны это характеризовало общую обстановку в стране, которая стремительно теряла веру в идеалы, и здоровые, жизнеспособные, об- разованные люди уходили в поисках веры в монастыри, с другой стороны, это опреде- ляло духовную атмосферу самого монастыря, учитывая значение которого, Духовная Консистория должна была подбирать кандидатуры настоятелей опытных и образован- ных. Так, архимандрит Михей (Никсеевич) был до Херсонеса настоятелем крупнейше- го Волоколамского монастыря в Москве, архимандрит Александр (Сухоруков) – наме- стником Московского Донского монастыря. Проверяя состояние монастырских библиотек, представитель Духовной Консисто- рии обнаружил в составе Херсонесской библиотеки большое число книг на различных европейских языках, причем не только теологического, но и критического содержания. Книги эти были изъяты и перевезены в Симферополь для пополнения училищной биб- лиотеки. Несомненно, это характеризует как уровень знаний настоятелей монастыря, так и братии его. Штат монастыря состоявший из 22 монахов и 5 послушников, получал на содержание 4085 р., из которых 900 р. шли на наем служителей, а остальное распределя- лось как зарплата, при соблюдении следующего соотношения сумм: годовое жалование архимандрита составляло 500 р., наместника -120 р., иеромонаха — 40 р., иеродиакона — 35 р., монаха и послушника – по 25 р. Казначей получал дополнительно 30 р., а ризни- чий — 25 р. Это жалование не было большим, но учитывая, что жилье и еда обеспечива- лась монастырем, о нем могли мечтать многие. Зарплата предусматривала самостоятель- ное обеспечение одеждой и обувью. При общем относительном спокойствии монастыр- ской жизни были и неожиданные срывы, от которых в общее возбуждение приходил весь монастырь. 6 августа 1888 г., после только что отшумевшего праздника 900-летия кре- щения Руси, монастырская братия, еще не отдохнувшая от праздничных хлопот, находилась на литургии в домовой церкви настоятельского корпуса. Четыре выстрела, раздавшихся из комнаты эконома, прервали торжественную службу. В панике бросились богомольцы в келью эконома Агафодора. Монах лежал около стола, на котором рядом с ико- ной Божьей матери стояла малая икона с изображением Иудина лобзания и, возле нее, под большим престольным крестом записка Агафодора: «11 часов. Целую крест. О, ужасно за несносное оружие браться, но невозможно переносить клеветы Бестужева» [21, л. 109-116]. Имя архиепископа, архипастыря епархии, подействовало на монахов более ошеломляюще, чем распростертое тело собрата. Однако, как часто бывает, трагедия обернулась фарсом. Из 4-х выпущенных пуль в цель попала одна: процарапав щеку, она застряла в небе и легко была вынута без всяких инструментов. Пролежав 12 дней в больнице, монастырский эконом был благополучно выпущен. В монастыре, тем временем, тщательную проверку и дознание проводила присланная Консисторией комиссия. Финансовые дела эконома оказались в порядке. Архимандрит Иннокентий (Жежеленко) поторопился принять вину на себя, объясняя случившееся строгостью своего управления. Но дело удалось объяснить проще – утомлением отца Агафора, вызванным подготовкой к празднику. Монах был лишен священничества и на 1 год отправлен на епитимию в Успенский скит. Наиболее тяжко сказался этот эпизод на настоятеле монастыря архимандрите Иннокентии, больное сердце которого не выдержало, и недолгое время спустя он скончался от разрыва сердца. Как архимандрита, завершившего строительство Влади- мирского собора, его похоронили в склепе западного притвора этого храма. Строительство Владимирского собора — это особая, длинная и напряженная страница истории монастыря. Вначале ознаменовать принятие киевским князем Владимиром крещения в Херсо- несе было решено постройкой небольшой церкви византийского стиля. Идея эта принад- лежала главному командиру Черноморского флота и портов вице-адмиралу А.С. Грейгу. Изложена она была в записке, поданной императору Александру I во время посещения им Севастополя. При храме планировалась богадельня для увечных и неимущих, заботу которых должны были составить присмотр и за храмом, и за руинами древнего города. В 1827 г. по инициативе того же адмирала А.С. Грейга в Херсонесе произведены раскопки трех храмов. Один из них, богато отделанный, стоящий на центральной площади, был принят за храм, в котором крестился киевский князь. В 1829 г. принято решение о начале всенародного сбора средств на сооружение храма – памятника крещению. Сбор средств осуществлялся долго. В 1843 г. император Николай I указал другое место для возведения собора святого Владимира – в центре Севастополя на горе. В Херсонесе временно до на- копления необходимой суммы было решено поставить только памятную колонну по про- екту архитектора Баретти. Строительные материалы и собранные деньги разделены на две части, которые соответственно предназначались для возведения соборов святого Владимира в Севастополе и в Херсонесе, посвященных одному событию – введению христианства на Руси. Собор в городе был заложен 15 июля 1854 г., когда корабли объе- диненной армады АНГЛИИ, Франции и Турции уже появились на рейде Севастополя. Война, разрушившая и Севастополь, и монастырские строения в Херсонесе, надолго за- тормозила постройку храма. Сбор средств приостанавливался и объявлялся вновь в Тав- рической епархии и по всей России. 10 февраля 1858 г. Высочайшее разрешение на строительство храма, наконец, было подписано. Проект храма, составленный будущим ректором Академии Художеств акаде- миком Д.И. Гриммом, был утвержден 2 июня 1859 г. К этому времени, как мы уже знаем, небольшая киновия в Херсонесе была превращена в первоклассный мужской монастырь святого равноапостольного князя Владимира. 29 июля этого же года монастырю торжест- венно вручили пожалованную из малой Церкви Эрмитажа частьмощей Владимира. Еще тремя неделями позже совершилось событие, более реально обеспечивающее строитель- ство храма – 18 августа 1859 г. создан Строительный комитет. Наконец, 23 августа 1861 г., императорская чета – Александр II и Мария Александровна, сопровождаемые большою свитою, после торжественного молебствия, заложили первый камень храма. На первые каменные блоки каждый член царской семьи и царского окружения уложили золотые деся- тирублевые монеты [31, л. 50]. Однако, этот «золотой дождь» не обеспечил храму быстрого строительства, напротив, средств для возведения храма постоянно не хватало, и строи- тельные работы растянулись на три десятилетия. Первоначальная смета составила 738 тыс. р. и предусматривала отделку здания порфиром, мрамором и другими ценными породами камня. Замена порфира инкерманским камнем, использование балаклавских мраморовидных известняков дали возможность уменьшить сумму до 175 тыс. р. Многолетний долгострой, стремительно растущие цены на материалы уничтожили выигрыш в средствах от замены дорогих материалов на более дешевые: на строительство и отделку храма было затрачено 900 тыс. руб. [2]. Архитекторы последовательно сменяли один другого на руководстве строительными работами. Для 6 настоятелей монастыря это строительство было важнейшей задачей. Какие только стимулирующие методы не придумывались монастырем для продвижения строительства. В 1867 г. после долгих переговоров согласился быть ктитором, покровителем храма Великий князь Владимир Александрович. Однако личное участие ктитора, заложившего 14 августа 1867 г. первый камень главного престола храма, не предотвратило новой остановки строительных работ по старой причине недостатка средств. Наконец, в 1877 г., постройка собора вчерне была завершена. До 900-летия крещения оставалось 11 лет. Десятилетие ушло на добывание денег на внутреннюю отделку. Эти работы удалось продолжить лишь в 1888 г. – на 300 тыс. р., выде- ленные из казны, с выплатой по 100 тыс. каждый год. Так как времени до праздника крещения оставалось мало, было принято разумное решение: не ухудшать качества внутренней отделки спешкой и к празднику 900-летия крещения побелить и освятить нижнюю церковь Рождества Богородицы, где и провести торжественную литургию. Завершение всех внутренних работ осуществить в последующие три года. Но трех лет для отделки и внутренней росписи огромного храма было явно недостаточно, и завершение оформления в срок во многом определила высокая квалификация и талантливость главного руководителя работ академика Н.М. Чагина. К выполнению проекта внутреннего оформления храма был привлечен коллектив талантливых художников и архитекторов. Художнику А.И. Корзухину, имевшему широкую известность, было поручено написание 72 икон. Росписи «Тайная вечеря», «Крещение Господне», «Священномученики Кирилл и Мефодий» (написанная в память посещения ими Херсонеса в 861 г.), являлись важнейшими в оформлении храма. Академик живописи П.Ф. Тихобразов, кроме оформления, разделял с Н.М. Чагиным нелегкий труд организации работ, к которому были привлечены инженер-архитектор М.Ю. Арнольд и сын Н.М. Чагина Владимир. Академик В.И. Нефф, П.Т. Рисс и художник И.А. Майков осуществляли росписи стен храма. Талантливейшему художнику-самоучке крестьянину И.Т. Молокину была поручена реставрация пришедших в негодность икон и роспись алтаря церкви южного притвора Александра Невского. Иконы эти были изготовлены для храма еще в 1849-1850 г.г. Перед Н.М. Чагиным стояло много сложностей из-за краткости сроков для отделки храма, но он прекрасно вышел из затруднительного положения, организовав одновремен- ную работу каждого из художников созданного им коллектива. В связи с этим все иконы, в том числе знаменитая «Тайная вечеря», писались А.И. Корзухиным не на лесах и подмост- ках под сводами, а в привычных условиях своей мастерской в Петербурге. Возможным это оказалось потому, что картины писались на линолеуме, который затем накладывался на укрепленную на стене камышовую прокладку, предохранявшую написанное от сырости каменной кладки. Вспомним, сколько физических страданий и неудобств доставила Леонардо да Винчи роспись Сикстинской капеллы, когда ему приходилось лежать на лесах то на спине, то на боку, выписывая детали убранства капеллы. Остроумное решение Н.М. Чагина в значительной мере облегчило работу и улучшило ее качество. «Тайная вечеря» в ал- тарной части храма была одной из наиболее крупных росписей: около 9 метров в длину при почти пятиметровой высоте. Современники свидетельствовали, что по напряжению, динамичности изображений апостолов и выразительности корзухинская «Тайная вечеря» была одной из лучших в России. Одновременно с написанием икон художник П.П. Прокофьев расписывал орнаментом стены храма, а итальянские мастера Сеппи и Баскерини у себя на родине в Серавессе близ города Каррары изготавливали мраморные части иконостаса, панели, кресты, чтобы в Херсонесе произвести только их окончательную обработку и подгонку. Мастера И.Т. Сафронов и И.А. Морозов выполняли бронзовые работы царских врат, изготавливали паникадила, лампады и фонари. В храме нижнего этажа деревянный резной иконостас, получивший широкую известность тонкостью и изяществом работы, выполнил придворный мастер Тихонов. Не уступал этому иконостасу, а по мнению некоторых даже превосходил, ореховый иконостас в верхнем храме, изготовленный в мастерской Владимира Корецкого [30, с. 817-824]. Высокие панели из каррарского темно-пурпурного мрамора, красиво мерцавшего зелеными, синими и розовыми переливами, прикрывали нижнюю часть стен. Панели завершались светло-розовым мраморным карнизом. Арки окон первого яруса верхнего храма опирались на 54 колонны того же темного мрамора из Каррары, выделяя галерею, которая шла вдоль трех фасадов. Темный мрамор колонн подчеркивал пленительную белизну мраморных баз и капителей строгого тонкого профиля. Высокие, стройных пропорций, полу- циркульные окна по форме перекликались с окнами настоятельского корпуса, стараясь, правда, без особого успеха, объединить здания в один ансамбль. Железные рамы имели узорчатый переплет из кругов, который был характерен для византийской архитектуры.
Несложный прием – стекла красного и желтого цвета – создавали в храме иллюзию про- странства, пронизанного теплым солнечным светом в пасмурную погоду, и смягчали рез- кость лучей в ясные, жаркие дни. Полы первого и второго этажей были выложены мозаикой белого, красного, желтого и черного цвета. Эта гамма была обычной для средневековых храмов Херсонеса. Сочетание декоративного оформления с торжественным убранством храма производило сильное впечатление (см. рис. 5). Церковь первого этажа была темновата, но также богато убрана. Среди этой роскоши и благолепия вызывающе торчала грубая бутовая кладка древней церкви – основной святыни и причины собора. Ни тонкой работы иконостас, ни мраморные кресты с текстами об участии императорской семьи в строительстве собора, ни сверкающий мраморной белизной аналогий с мощами равноапостольного князя Владимира – ничто не могло скрасить грубости торчащих ребер бутовых скальных обломков; приглушить их вызов окружающему благолепию. И монастырь решил «причесать», «благообразить» древнюю святыню. Не- ровно торчащие стены были разобраны до одного уровня и облицованы мрамором. В та- ком виде древняя кладка, по словам очевидцев, стала похожей на прилавок мясного ларь- ка, по непонятной причине сохраненного внутри действующего храма. Внешний вид собора отличался монументальностью, торжественностью и величием. В плане это была трехнефная базилика, сочетающаяся с архитектурно подчеркнутыми формами крестово-купольного храма. Расположенный на главной площади древнего города, собор занимал почти всю ее величину и поражал своими размерами. На двадцатишестиметровой высоте отливала блеском цинковая черепица огромного купола. Основание храма подчеркивалось трехступенчатым цоколем из больших блоков светло-серого гаспринского мрамора. Замена и облицовка предусмотренного проектом порфира на плиты местного песчаника теплого желтоватого оттенка оказалась как нельзя более оправданной для зрительского восприятия здания, не допустив контраста с окружающими древними постройками. Размещенный в низкой части морского побережья, собор был виден из многих мест города, величием и пышностью доминируя над домами окружающих районов Севастополя (см. рис. 3, 4). Акт приема строительных работ, подписанный академиком Д.И. Гриммом отмечал, что все части храма были выполнены из материалов превосходного качества, правильно, тщательно и прочно, с применением новейших требований строительной техники, так что вообще исполнение постройки не оставляет желать ничего лучшего и может считаться образцовым как в техническом, так и в художественном отношении [9, с. 73-74]. Ко дню 900-летая крещения Руси при большом стечении народа был освящен нижний храм Рождества Богородицы. В октябре 1891 г. был освящен верхний соборный храм в честь святого равноапостольного князя Владимира и еще годом позже, в 1892 г., храм в южном приделе в честь святого благоверного князя Александра Невского. Три десятилетия переживаний и трудных забот завершились. Архимандрит Иннокентий (Жежеленко), в годы настоятельства которого были завершены работы, нашел успокоение в только что построенном храме, в склепе западного придела. В южном приделе несколькими годами позже погребен архиепископ Мартиниан, также много занимавшийся строительством собора. Едва завершилось строительство собора, как детальное изучение древнего храма внутри него, послужившего причиной возведения собора и определившего его огромные размеры, привело исследователей к выводу, что древний храм не мог быть местом крещения князя Владимира, так как в нем не были открыты ни купель, ни баптистерий. В настоящее время это убедительно доказано. Исходя из особенностей обряда крещения, необходимости помещений для оглашенных и крещенных, проведение обряда крещения князя несомненно в кафедральном храме. С.А.Беляев указывает как место крещения князя Владимира баптистерий при самом крупном храме Херсонеса [4]. Этот древний храм был раскопан в 1853 г. графом Уваровым и находится на берегу моря к северо-востоку от построенного собора.
История Владимирского монастыря будет иметь существенные пробелы, если не ос- ветить его отношений с Императорской Археологической Комиссией, которой с 1888 г. было поручено исследование древнего города. Представляется, что с самого начала вопрос об основании в Херсонесе монастыря для сохранения руин и церкви, в которой предполагалось крещение Владимира, был решен не- верно. Это решение явилось в будущем причиной многих тягот как для археологической нау- ки, так и для самого монастыря. Порою конфликты между заведующим раскопками К.К.Косцюшко-Валюжиничем и монастырской администрацией перерастали в жгучую нена- висть с обеих сторон, порой противоречия, подогреваемые извне, превращались в острую борьбу, и лишь иногда устанавливались относительно мирные взаимоотношения (рис. 2). Напрасным было бы искать причины этого в личных качествах К.К. Косцюшко или монастырских иерархов, хотя и эти моменты играли определенную роль. Главной причиной было то обстоятельство, что монастырь считал территорию древ- него Херсонеса своей усадьбой, хотя юридически земля ему не принадлежала [16, л. 114]. Археологическая Комиссия смотрела на территорию древнего Херсонеса как на памятник уникального значения, особого научного интереса, подлежащего сплошному археологиче- скому исследованию, «единственного памятника империи, уничтожение которого не может быть вознаграждено никакими средствами» [22, л. 9]. И это было справедливо. Естественно, здесь не могло быть примирения. Каждые новые раскопки монастырь считал ущемлением своих законных прав, отчуждением своей земли. Основания для беспокойст- ва у монастыря были: к 1915 г. под раскопками была пятая часть монастырской усадьбы. Единственным возможным выходом из положения могло быть выделение денег из казны для строительства новых монастырских зданий в близлежащей местности, за пре- делами крепостных стен древнего города. Но такая субсидия была малореальным делом, в чем убеждает нас длительная история строительства Владимирского собора. Основать на месте Херсонеса музей, а не киновию, необходимо было в 1850 г. Но время было ро- ковым образом упущено. И по сей день недоумение вызывает вопрос, почему, обратив внимание на раскопки в округе Одессы и Керчи, русское правительство не сделало того же самого в Херсонесе. Значение Херсонеса для изучения древней истории было пра- вильно оценено еще до присоединения Крыма, о чем говорит присовокупление Екатери- ной II к своим титулам звания царицы Херсонеса и присвоение имени Херсон городу в нижнем течении Днепра. Начало раскопок не предвещало монастырю осложнений в будущем. В 60-х годах контроль за состоянием Херсонеса был закреплен за Одесским обществом истории и древностей. Не имея специалистов и считаясь с монастырем, Общество обратилось к ар- химандриту Евгению с просьбой принять на себя руководство раскопками [22, л. 9]. Отец Евгений был избран членом Одесского общества истории и древностей, на его имя на- правлялись деньги для производства раскопок. Такое положение сохранялось и позже. В 1884 г. в газете «Севастопольский справочный листок» появилась редакционная статья с уничтожающей критикой метода раскопок Херсонеса монастырем. На самом деле, при по- стоянно пустующих штатах монастырь не мог выделить никого специально для присмотра за раскопками. Так, обратившись к настоятелю монастыря архимандриту Пахомию, Одес- ское общество истории и древностей получило четкий и честный ответ. Отец Пахомий пи- сал: «Принять на себя заведывание раскопками я не могу по независящим от меня об- стоятельствам, к тому же я совершенно незнаком с археологией, без чего мое заведыва- ние будет бесполезно для дела. Полагаю, что назначение для распоряжений и руководства раскопками кого-либо из членов общества будет ближе к цели» [17, л. 234]. Но и Общест- ву послать кого-либо из специалистов не представлялось возможным. В связи с этим име- на монахов, ответственных за раскопки меняются с калейдоскопической быстротой – отцы Андрей, Маркиан, Иоанн, Дионисий, Василий, Агафодор, Феодорий. Монахи, практиче- ски не осуществляя надзора, привлекали к раскопкам нижних чинов Черноморской мин- ной роты, затем Керченской минной роты. В результате Одесское общество за несколько лет не получило находок или получало единицы предметов.
В 1887 г. после длительной подготовки решился, наконец, вопрос о передаче раско- пок Херсонеса в ведение Императорской Археологической комиссии. Изъятие раскопок из ведения Одесского общества и Херсонесского монастыря прошло бы менее болезненно, если бы в состав членов комиссии, ответственных за раскопки, кроме представителя об- щества, был включен представитель Херсонесского монастыря. Дипломатическая ошибка повлекла за собой тяжелую обиду, наложившую отпечаток на все последующее течение дел. Восприятие этого факта еще более осложнялось постоянной, то скрытой, то явной борьбой Императорской Археологической Комиссии и Московского Археологического Общества, председателем которого был граф С.А. Уваров, а затем его супруга, энергичная, но своенравная графиня П.С. Уварова. Узнав о готовящейся передаче Херсонеса Археоло- гической Комиссии, в 1887 г., графиня обратилась к императору с пространной запиской о раскопках православной святыни – Херсонеса Таврического, в которой, обвиняя монахов в воровстве и расхищении древностей, предлагала перевести монастырь на положение при- ходской церкви, а дело раскопок передать в руки компетентного общества. Имелось в виду, как это показало будущее, конечно Московское общество, возглавляемое графиней. Предложения на первый взгляд казались правильными и радикальными. Именно так они интерпретировались до недавнего времени. Но если положение оценить внимательно, учесть, что расследование Херсонеса передавалось не Обществу, а государственной орга- низации – Императорской Археологической Комиссии, с которой возглавлявшая Москов- ское общество графиня вела то скрытую, то явную борьбу, напрашивается иная оценка предпринятых действий: записка сильно осложняла отношения между Археологической комиссией и монастырем. Положение для монастыря усугублялось тем, что на полях за- писки графини царственной рукой было начертано: «Монахам тотчас же запретить торговлю предметами древности». Синод сообщил в монастырь о готовящихся изменени- ях и письме графини П.С. Уваровой. Накануне завершения строительства и оформления Владимирского собора архиман- дриту Иннокентию (Жежеленко) выпали беспокойные дни. Оскорбленный и терзаемый страхами, он направляет письма всем инокам 1880-1888 гг. с большим числом вопросов, для того, чтобы иметь письменные подтверждения в качестве объективных свидетельств. И сейчас, 100 лет спустя, следует отдать должное дипломатическим способностям архи- мандрита Иннокентия, составившего письма в таком тоне, что вызывая трепет у читающе- го, они на все заставляли давать отрицательный ответ. Наиболее заслуживают внимания ответы отцов Василия и Иоанна. Первый сообщил, что раскопки производились наемными людьми, но «тайных раскопок замечено не было», что все, что находилось, было передано в монастырский музей и сообщено о том в Одесское общество. Второй, отец Иоанн, пол- ностью отрицает возможность присвоения вещей монашествующими, сообщает, что был замечен в продаже древностей послушник Гордий Ткаченко [22, л. 12-13]. Однако впоследствии были установлены дополнительные факты продажи древно- стей монахами. Наибольшее беспокойство вызывало то обстоятельство, что этим занимал- ся монах, отвечающий за содержание монастырского музея древностей. Естественно, что после обвинения в воровстве и требования превратить монастырь в приходскую церковь для правильного проведения исследований, иноки обители очень подозрительно и насто- роженно встретили передачу раскопок Археологической комиссии и ее представителю К.К. Косцюшко-Валюжиничу. Замысел П.С. Уваровой в значительной мере оказался осу- ществленным: у Археологической комиссии начало в Херсонесе было трудным. Страсти то утихали, то накалялись, принимая формы воинственных демаршей по различным кон- кретным поводам. Обе стороны дипломатично подчеркивали свое уважение и высокую почтительность друг к другу и обе были далеки от понимания взаимных задач. Нарушая обеты братолюбия, в коллективном письме, подписанном настоятелем и пятью иноками, в Археологическую комиссию, обвиняя К.К.Косцюшко во всех смертных грехах, братия со- общала, что монастырь мог бы предложить Археологической комиссии под музей древно- стей большой каменный новый дом при въезде в обитель у святых ворот взамен жалкого настоящего помещения музея в захолустье на берегу бухты… лишь бы только не жил на территории монастыря К.К. Косцюшко со своей семьей. Заведующий раскопками не оставался в долгу у обители и за два дня до престольного праздника святого Владимира начи- нал раскопки у самого входа в новый собор. Иногда эта холодная война замирала в пре- вратностях нелегкой повседневности, но велась долго, изнуряя обе стороны. В 1902 г. научная общественность России вновь обратилась к императору с еще бо- лее решительными предложениями раскассировать монастырь, резко улучшить рассле- дование Херсонеса, положив в основу научно квалифицированный план. Снова письмо было подписано председателем Московского археологического общества графиней П.С. Уваровой [5, с. 33-35]. Конфликты между заведующими раскопками и монастырем продолжались и после смерти К.К. Косцюшко-Валюжинича в декабре 1907 г., до начала первой мировой войны. Сетуя на потерю нескольких десятков сажен земли, занятых под раскопки, мона- стырь вскоре утратил большую площадь земельных владений у Карантинной бухты. В 1904 г., мотивируя стратегической необходимостью, Военное ведомство заявило претен- зию на значительную часть монастырской усадьбы. Под военные сооружения должны были уйти наиболее интересные участки раскопок: оборонительные стены, цитадель, главная улица и т.д. Несколько позже, в 1907 г. настоятель монастыря подготовил архиепископу Тавриче- скому обширный доклад, среди многих пунктов которого пункт 5 предлагал войти с хода- тайством в Археологическую комиссию и вместе стать на защиту восточной и западной частей городища Херсонеса, ибо это важно для дальнейшего сохранения Херсонеса как общерусской христианской святыни [23, л. 93]. Перед лицом более опасного противника монастырь был готов заключить союз с производителем раскопок. В последующие годы Военным ведомством были отчуждены земли и в западной час- ти усадьбы. В монастырских донесениях – постоянные жалобы на возведение военных сооружений на территории усадьбы. Монастырь предложил Военно-инженерному Управ- лению узаконить их отчуждение покупкой. Но Военно-инженерное Управление обрати- лось к обер-прокурору Синода и получило согласие на безвозмездную передачу 30 деся- тин и покупку за небольшую плату остальной земли. Безуспешная тяжба о земле шла да 1911 г. «Инженерное ведомство, – писал настоятель монастыря, – пользуясь государст- венной надобностью, идет вперед, не останавливаясь ни перед чем. Оно распоряжается монастырской землей, как своей собственной, выстроило на ней несколько офицерских флигелей без ведома монастырского управления, возвело вокруг всех своих сооружений ка- менную стену и железную решетку, которая преградила единственную сухопутную доро- гу, ведущую в монастырь из города. Вследствие чего монастырь очутился в середине кре- пости и сделался недоступным для богомольцев и посетителей, особенно во время вечер- них богослужений» [23, л. 110-111]. Изменить положение удалось лишь через Синод, кото- рый обратился к Военному министру. Режим был несколько ослаблен, убраны с террито- рии шлюпочные сараи, перенесен каменный забор, что открывало доступ в монастырь, но шоссейная дорога по-прежнему была…1 …еще более способствовали этому. Судорожные усилия братии в борьбе за существование уже не могли иметь успеха. Причт, за счет малых и больших средств которого родился и несколько десятилетий жил монастырь, теперь коренным образом изменился. Подаяния не поступали. Краткие записи в книге доходов и расходов свидетельствовали о быстром при- ближении бедственного положения. В 1916 г. каждая запись о решении приобрести сено, уголь, дрова, огурцы и овес на- чинается с жалоб на дороговизну, плохое качество и трудности покупки. 19 февраля 1917 г. принимается решение о посадке собственного картофеля. 25 мая 1917 г. начинается рас- продажа скота. В книге появляются записи, в которых уже ощущается первое дуновение будущей трагедии монастыря: «…продать пока 3 коровы», «…удалось договориться с сим- феропольской комиссией о продаже 1 бочки подсолнечного масла». 19 октября 1917 г. пришлось продать еще одну корову с телкою, «так как остаю- щееся количество вполне может обслуживать потребности монастыря». Еще через 2 месяца: «Ввиду невозможности покупки чая монастырем за отсутствием его на рынке, выдавать с 1 декабря братии… ежемесячно по 1 р. каждому на приобретение каждым по своему усмотрению» [3, л. 233-236]. Вскоре монахи разбрелись. Оставшихся больных и старых было совсем немного. Не- которое время их жизнь находила отражение в тех же печальных записях: «продать быка и двух коров», «выдать братии оставшиеся деньги на одежду». Потом ни продавать, ни от- давать стало уже нечего. Оставшиеся представители клира составляли 11 стариков. Они жили в нескольких комнатах новой монастырской гостиницы. В 1923 г. пустующие помещения монастыря по просьбе городской управы были от- даны для размещения инвалидов войны – 25 чел. и городской богадельни – 50 старух и стариков, объединенных общим названием «призреваемые». Вскоре призревать их стало некому. Отрезанные от города, старые и немощные, они вели трудную жизнь больных отшельников. Кроме богадельни, которая размещалась в настоятельском корпусе и в домах, дру- гие 6 зданий были отданы 7-му стрелковому полку. Более двух лет помещения монасты- ря занимались богадельней и военными. Последствия бесконтрольного использования монастырских зданий и территории раскопок оказались тяжелыми. Монастырский сад был вырублен для отопления. Устояли лишь исполины акации, рябина и липы. Все ос- тальные деревья вместе с декоративными беседками были сожжены. Растащен инвентарь всех мастерских, в малой церкви сорваны полы, во многих зданиях сожжены рамы и двери. Стихийные разборы начались почти во всех зданиях. На крыше Владимирского собора оказалась сорванной цинковая черепица на протяжении 130 м, убраны свинцовые прокладки, в результате попадавшие внутрь дожди сильно повредили многие росписи, а сквозная дыра в крыше над алтарем привела к порче росписи «Тайная вечеря». Из окон многих помещений были вынуты стекла, сожжены деревянная купальня, уборные и даже бочки для соления. Сотрудниками отдела коммунального хозяйства увезены экипаж и мебель из архиерейских покоев. О реквизиции всего инвентаря отделом собеса в 1923 г. говорил последний настоятель монастыря игумен Дионисий. Акт приема настоятельско- го корпуса под музей фиксировал превращение одного из лучших памятников III в. до н.э. монетного двора – в уборную, мимо северного фасада монастырского здания также пройти было невозможно в связи с тем, что в подвальном этаже протекли канализацион- ные трубы и нечистоты залили подвальные помещения на 80-90 см. Малые церковные колокола были растащены [3, л. 240]. Решением Крымского ЦИКа от 31 января 1924 г. монастырь был ликвидирован. К ликвидации приступили 12 февраля этого же года [28, л. 1]. Вначале приходской совет, по- буждаемый 11 монахами, пытался оставить за общиной малую церковь Семи Священно- мучеников. Но на членов приходского совета были заведены дела, каждому из них было предложено заполнить обширную анкету. Некоторые вопросы имели характер настолько устрашающий, что заполнители зябко дрожали и призывали на помощь святых – ваше бывшее сословие, где находятся ваши родные, на какие средства вы и ваши родственники существовали и существуют теперь, где вы были и чем занимались вы и ваши родные до 1914 г., с 1914 до февраля 1917 г., с февраля 1917 до октября 1917, с 1919 по настоящее время, указать местности, в коих вы проживали больше 1/2 года, почему и когда прибыли в Крым, и т.п. Один из пунктов анкеты требовал указать детально, какие цели вы пресле- дуете, вступая в общину. На этот вопрос игумен Антонин ответил: «исполнение церковных треб», а послушники Иоанн и Василий: «после военной службы физически зарабатывали себе пропитание». На вопрос о стоимости имеющегося движимого имущества почти все ответили кратко: «ничего нету» [27, л. 8]. Но анкета была лишь первым пунктом сбора сведений. Вскоре община перестала подавать прошения об оставлении храма действующим. В 1925 г. по указанию органов советской власти монахи были выселены из Херсонеса, не- которые из них репрессированы. В далекую ссылку, в Кустанайскую область, был отправ- лен бывший эконом и архитектор отец Августин (Малашко), оставивший в память о себе здание новой трапезной, где ныне размещается экспозиция античного отдела. История Херсонесского монастыря святого Владимира завершилась. В августе 1925 г. основные здания были освобождены и переданы Херсонесскому музею, хотя еще долго велась переписка об освобождении других помещений, занятых по- допечными собеса и семьями военнослужащих 7-го стрелкового полка. Вопреки предпо- ложениям, немногое из монастырского имущества осталось после двух лет его растаски- вания и бесконтрольного использования. Все вещи, включая кочерги и чугунные чаны, за- фиксированы в актах приема их музеем [3, л. 70]. Почти все они по распоряжению коми- тета Госфондов были проданы. Последняя служба в соборе проведена в праздник св. Владимира в 1926 г. [3, л. 193]. Источники и литература. 1 1. Архив ХГИАЗ. Д.158. Херсонесский музей. Местная переписка. 01.02.-31.12.1925. 173 л. 2. Архив ХГИАЗ. Д.206. «Херсонес Таврический». Рукопись послушника Матвея Головина. 22 л. 3. Архив ХГИАЗ. Д.872. Дело о переходе зданий и имущества монастыря Херсонесскому музею и комплек- товании музейной библиотеки. 13.04.1923-24.12.1926. 236 л. 4. Беляев С.А. Крещальня в Корсуне (О точном и подлинном месте крещения князя Владимира) // Наше наследие. 1988. Вып. IV. С. 28-33. 5. Гриневич К.Э. Сто лет херсонесских раскопок. Севастополь: изд. Херсонесского музея, 1927. 56 с. 6. Гроздов А. Архивные документы, относящиеся к истории Херсонесского монастыря // ИТУАК. Вып.5. Симферополь, 1888. С. 81-105. 7. Иннокентий, архиеп. Херсонский и Таврический. Сочинения. М., 1875. Т. X. 8. Катунин Ю.А. Из истории христианства в Крыму: Таврическая епархия (вторая половина XIX – нач. XX вв.). Симферополь: Таврия, 1995. 111 с. 9. Лашков Ф. Архивные документы, относящиеся к истории сооружения в Херсонесе храма св. Р.-ап. кн. Владимира // ИТУАК. Вып.5. Симферополь, 1888. С. 19-75. 10.Любинецкий Н.А. Землевладение церквей и монастырей Российской империи. — СПб. 1900. 11. Маркевич А. Несколько слов о деятельности в Тавриде Иннокентия, архиепископа Херсонского и Тав- рического // ИТУАК. Вып. 31. Симферополь: Тип. Таврич. губерн. правления, 1901. С. 30-57. 12.Марков Е.В. Очерки Крыма: Картинки крымской жизни, истории и природы. СПб.: Товарищество М.О. Вольф, 1902. 324 с. 13.Морошкин М.Я. Материалы для истории православной церкви в царствование императора Николая I / Под ред. Н.Ф.Дубровина. Кн. 2. Спб., 1902. 404 с. 14.Никанор (архиепископ). Херсонесский монастырь в Крыму: История его и настоящее состояние. Варша- ва, 1907. 30 с. 15.Родионов М. Статистико-хронолого-историческое описание Таврической епархии; общий и частный об- зор. Симферополь: тип. Спиро, 1872. 269 с. 16.СГГА. Ф. Р.19. Херсонесский мужской монастырь св. Владимира. Оп.1. Д.7. Об отводе монастырю земли «Севастопольского карантина» и участка «Пан-Кевич». 1858. 17.СГГА. Ф. Р.19. Оп.1. Д.10. О производстве археологических раскопок в местности древнего Херсонеса. 1859. 18.СГГА. Ф. Р.19. Оп.1. Д.23. О земле, подаренной монастырю женой отставного боцмана Абалкиной. 1869.
19.СГГА. Ф. Р.19 Оп.1. Д.25. Приходно-расходная книга монастыря. 1873.
20.СГГА. Ф. Р.19. Оп.1. Д.29. Ведомость о Херсонесском монастыре, о монахах и послушниках (общий обзор). 1878.
21.СГГА. Ф. Р.19. Оп.1. Д.31. Об определении перемещений, увольнении и наградах братии Херсонесского монастыря. 1880.
22.СГГА. Ф. Р.19. Оп.1. Д.35. О раскопках в Херсонесе (Распоряжение севастопольского градоначальника). 1888.
23.СГГА. Ф. Р.19. Оп.1. Д.37. О занятии монастырской земли военным и другими ведомствами. 1893. 24.СГГА. Ф. Р.19. Оп.1. Д. 40. О возвращении из Франции колокола, взятого в плен в Крымскую кампанию. 1898. 25.СГГА. Ф. Р.19. Оп.1. Д.62. Книга приходно-расходная. 1913. 26.СГГА. Ф. Р.19. Оп.1. Д. 67. Рукопись о Херсонесском монастыре. 27.СГГА. Ф. Р.420. Исполком Севастопольского районного Совета рабочих, крестьянских, красноармейских и краснофлотских депутатов. Оп.2(1). Д.83(87)1 . Материалы об организации и деятельности религиозноцй общины православного вероисповедания при Херсонесской Владимирской церкви. 1923-1925. 40 л. 28.СГГА. Ф. Р.420. Оп.2(1). Д.358(220)1 . Директивы и письма ЦИК и ЦАУ Крымской АССР о закрытии и использовании культовых зданий и церковного имущества. 27 л. 29.Тотлебен А.И. Атлас планов и чертежей к описанию Обороны Севастополя. СПб, 1863. 30.Херсонесский храм во имя святого равноапостольного князя Владимира // Таврические Епархиальные ведомости. 1891. № 19-20. С. 817-824. 31.ЦГА Крыма. Ф.118 Таврическая духовная консистория. Оп.1. Д.6200 Клировые ведомости о службе свя- щеннослужителей монастырей епархии. 1894 г. 278 л. Сокращения. Архив ХГИАЗ – Архив Херсонесского государственного историко-археологического заповедника (ныне – Научный архив Национального заповедника «Херсонес Таврический») ИТУАК – Известия Таврической ученой архивной комиссии СГГА – Севастопольский городской государственный архив (ныне – Государственный архив города Севастополя) ЦГА Крыма – Центральный государственный архив Крыма (ныне – Государственный архив в Автономной Республике Крым)

1 В скобках указана нумерация описи и дела в соответствии с ныне действующей каталогизацией фондов Госу- дарственного архива города Севастополя (прим. ред.).

1 При подготовке статьи к публикации список источников и литературы был заново выверен, выходные дан- ные публикаций уточнены, а ссылки на документы сверены с каталогами соответствующих архивов. Поэтому, данные об архивных фондах и делах, на которые ссылается автор статьи, приводятся максимально подробно.
Редакция благодарит за оказанное содействие в проведении сверки ссылок на документы руководство и трудовой коллектив Государственного архива г. Севастополя, Государственного архива в Автономной Республике Крым и Научного архива Национального заповедника «Херсонес Таврический».
Редакция выражает глубокую признательность преподавателю кафедры истории и МО Филиала МГУ в г. Севастополе М.Ю. Крапивенцеву, а также студентам отделения «История» Филиала А.Ю. Сухановой и М.И. Тюрину за помощь в проведении сверки (прим ред.).

1 В рукописи отсутствует (вырезан маникюрными ножницами) один лист, на котором были отпечатаны страницы 17 и 18. К сожалению, обнаружить еще один экземпляр рукописи не удалось: ни в библиотеке, ни в Научном архиве Национального заповедника «Херсонес Таврический», ни в личном архиве И.А. Антоновой, сохраняющемся в ее семье. Образовавшийся разрыв текста в публикации обозначен многоточиями (прим. ред.).

ПРИЧЕРНОМОРЬЕ. История, политика, культура. Выпуск V(II). Серия А. 2011

Рис. 1. Херсонесский монастырь. Вид с северо-запада. Фото нач. ХХ в.

Рис. 2. Общий вид монастыря и раскопок. Фото нач. ХХ в.

Рис. 3. Владимирский собор. Вид с запада. Фото нач. ХХ в. Рис. 4. Владимирский собор. Вид с востока. Фото нач. ХХ в. ПРИЧЕРНОМОРЬЕ. История, политика, культура. Выпуск V(II). Серия А. 2011 ______________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________ ~ 26 ~ Рис. 5. Владимирский собор. Интерьер храма. Фото нач. ХХ в. ПРИЧЕРНОМОРЬЕ. История, политика, культура. Выпуск V(II). Серия А. 2011 ______________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________ ~ 27 ~ Приложение 1 Копия СГГА Оп.1,ф.19, д.37., л.2. 15.01.1917 г. Справка о монастырской земле На Всеподданейшем докладе Его Имп. Высоч. Ген.-Адмир. Конст. Никол., в 10 день Февраля 1858 г. Государь Имп. Высочайше повелеть соизволил: представить заведываю- щему морскою частью в Николаеве передать X. обители в собственность «те из упомяну- тых земель и бухт, состоящих в морском ведомстве, которыя он признает возможным». В силу этого Монастырь фактически вступил во владение землей, лежащей между бухтами Карантинною и Херсонесскою (ошибочно назв. в Высоч. докладе Стрелецкою) с 1858 г. От последовавшей по сему переписки с целью оформить передачу и закрепить за монастырем Высочайше пожалованную землю путем межевания, выяснилось, что эта зем- ля принадлежала не Морскому ведомству, а г. Севастополю, под наименованием «выгон- ной земли». Город, не смотря на давление по сему Морского начальства и обещание дать взамен отходящей к монастырю Высоч. Пожалован. земли, своего согласия на уступку (не дал. И.А.). Переписка по сему делу продолжалась с 1858 г. по 1868 г. т.е. 10 лет. В 1868 г., согласно Указу Губернск. правления 15 марта за №1063 было предписание Таврического губернат. землемеру Гончаревскому вопреки несогласию Городской Думы отмежевать обители землю Высочайше пожалов., которою обитель фактически пользова- лась уже с 1858 г. Межевание действительно было произведено в 1869 г., но утверждения Межевой комиссиею этого межевания не последовало, а потому утвержденных планов и межевых книг, а равно и вводных во владение листов Морским Ведомством на землю Мо- настырю не выдано. На этом дело кончилось. Таким образом, монастырь владеет землею, отведенною Морским Начальством не из своих земель (морских), а из городской выгонной земли. При последующих межеваниях земель города (1875) город оспаривал монастыр- скую землю в свою пользу, теперь последние 20 лет не оспаривает и Монастырь владеет пока бесспорно. Ходатайства о планах и межевых книгах поднимались неоднократно и в последний раз в 1909-10 г.г., но Министр ничего не мог добиться. Московская межевая канцелярия сообщила, что земли Монастыря, хотя и вымежовывались в 1869-1875 г.г. по распоряжению Таврич. Губерн. Правления, но утверждения их не последовало, а потому и в высылке плана и межевой книги отказала и такового в межевой канцелярии, как она со- общила 27 марта 1910 г. на имя Дух. Консистории совсем в отдельности не имеется. ПРИЧЕРНОМОРЬЕ. История, политика, культура. Выпуск V(II). Серия А. 2011 ______________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________ ~ 28 ~ Приложение 2 ПРИЧЕРНОМОРЬЕ. История, политика, культура. Выпуск V(II). Серия А. 201

ПРИЧЕРНОМОРЬЕ. История, политика, культура. Выпуск V(II). Серия А. 2011

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s