Французы в окрестностях Ласпи

Вид горы святого Ильи (Ильяс-Каясы) из долины Ласпи в Крыму (лист LVI второй части атласа к «Путешествию по Кавказу…» Фредерика Дюбуа де Монпере. Париж. 1843 год)

Frederic Dubois de Montpereux 3.jpgДюбуа де Монпере, Фредерик
фр. Frédéric Dubois de Montpéreux
археолог, путешественник, этнограф, натуралист
(28 мая 1798 — 7 мая 1850) — швей­ца­рец фран­цуз­ско­го про­ис­хож­де­ния, ар­хео­лог, пу­те­ше­ствен­ник, эт­но­граф, на­ту­ра­лист. В Рос­сии из­ве­стен глав­ным об­ра­зом бла­го­да­ря пред­при­ня­то­му им в 1831—1834 годах пу­те­ше­ствию вКрым и на Кав­каз, ре­зуль­та­ты ко­то­ро­го он из­ло­жил в ше­сти­том­ном труде «Пу­те­ше­ствие во­круг Кав­ка­за у чер­ке­сов и аб­ха­зов, в Кол­хи­де, Гру­зии, Ар­ме­нии и в Крыму» с при­ло­же­ни­ем ат­ла­са, со­дер­жа­ще­го мно­же­ство ри­сун­ков, чер­те­жей и схем, сде­лан­ных ав­то­ром во время его исследований.

Фре­де­рик Дюбуа ро­дил­ся в семье уро­жен­цев гор­но­го ре­ги­о­на Нев­ша­те­ля в Швей­ца­рии. Про­ис­хо­дил из обед­нев­ше­го дво­рян­ско­го рода — его пред­ки еще в XVI веке обос­но­ва­лись в по­сел­ке Мон­пе­рэ, близ го­ро­да Локль. Позд­нее это даст ос­но­ва­ние Фре­де­ри­ку Дюбуа при­со­еди­нить к сво­е­му имени «де Мон­пе­ре». Его отец — Шарль Дюбуа, за­ни­мал­ся тор­гов­лей кру­же­ва­ми, мать — Ма­ри-Анн Ларди д’Овер­нье. Дет­ство бу­ду­ще­го уче­но­го про­шло на бе­ре­гу Нев­ша­тель­ско­го озера. В его за­пи­сях со­хра­ни­лись сле­ду­ю­щие стро­ки: «Если мне и поз­во­ли­тель­но чем-то гор­дить­ся, то, ко­неч­но, мыс­лью о том, что я — уро­же­нец Невшателя».

Пер­во­на­чаль­ное об­ра­зо­ва­ние Фре­де­рик по­лу­чил в Нев­ша­те­ле. Затем два года (1817—1819) пре­по­да­вал фран­цуз­ский язык в Санкт-Гал­лене. После этого он два года был гу­вер­нё­ром в Кур­лян­дии и еще несколь­ко лет (1821—1829) ра­бо­тал управ­ля­ю­щим. В 1829—1831 годах Фре­де­рик Дюбуа по­лу­ча­ет об­ра­зо­ва­ние в Бер­лин­ском уни­вер­си­те­те, под ру­ко­вод­ством таких из­вест­ных учё­ных как гео­лог Лео­польд фон Бух, на­ту­ра­лист Алек­сандр фон Гум­больдт, гео­граф Карл Рит­тер. По неко­то­рым дан­ным, имен­но по­след­ний из них ока­зал огром­ное вли­я­ние на даль­ней­шую судь­бу мо­ло­до­го уче­но­го, по­ре­ко­мен­до­вав ему со­вер­шить пу­те­ше­ствие на Кав­каз и в Крым.

В 1831-34 Фре­де­рик Дюбуа пред­при­нял са­мо­сто­я­тель­ную экс­пе­ди­цию на Юг Рос­сии, ко­то­рую он впо­след­ствии опи­сал в своем ше­сти­том­ном со­чи­не­нии «Пу­те­ше­ствие во­круг Кав­ка­за…» (1839—1843). Осо­бен­ный ин­те­рес пред­став­ля­ет атлас ил­лю­стра­ций, при­ло­жен­ный к этому про­из­ве­де­нию и со­дер­жа­щий боль­шое ко­ли­че­ство ри­сун­ков и схем с опи­са­ни­ем ис­то­ри­ко-ар­хи­тек­тур­ных цен­но­стей Крыма и Кав­ка­за, мно­гие из ко­то­рых не дошли до наших дней.

После от­кры­тия в 1838 году Ака­де­мии Нев­ша­те­ля Фре­де­рик Дюбуа де Мон­пе­ре на­чи­на­ет пре­по­да­вать в ней ар­хео­ло­гию. В 1843 году с по­яв­ле­ни­ем ка­фед­ры ар­хео­ло­гии он ста­но­вит­ся её ру­ко­во­ди­те­лем в зва­нии про­фес­со­ра. В 1848 году швей­цар­ский учё­ный оста­вил пре­по­да­ва­тель­скую де­я­тель­ность и по­ки­нул ака­де­мию, что бы це­ли­ком по­свя­тить себя ар­хео­ло­ги­че­ским ис­сле­до­ва­ни­ям Нев­ша­те­ля. В част­но­сти, в это время он про­из­вел рас­коп­ки в Cressier и Colombier, где он от­крыл остат­ки рим­ской виллы.

Ма­те­ри­а­лы ис­сле­до­ва­ний Фре­де­ри­ка Дюбуа, от­но­ся­щи­е­ся к Рос­сии, были при­об­ре­те­ны Им­пе­ра­тор­ской Ака­де­ми­ей наук в 1903 г. и по со­сто­я­нию на 2013 год хра­нят­ся в Санкт-Пе­тер­бург­ском фи­ли­а­ле Ар­хи­ва РАН.
Основные труды

  • Conchiologie fossile et aperçu géognostique des formations du plateau Wolhyni-Podotien. Schropp, Berlin 1831 (Ссылка)
  • Voyage autour du Caucase, chez les Tscherkesses et les Abkhases, en Colchide, en Géorgie, en Arménie et en Crimée, 6 Bände, Librairie de Gide, Paris, 1839—1849, mit zusätzlichem Atlas, (Ссылка) = Reise um den Kaukasus zu den Tscherkessen und Abchasen, nach Kolchis, Georgien, Armenien und in die Krim. 3 Bände, Leske, Darmstadt 1842—1846
  • La bataille de Granson. Zürich 1844
  • Les monuments de Neuchâtel. Zürich 1852
    Примечания
  1. 1 2 3 Сокровища из фондов Геленджикского историко-краеведческого музея на официальном сайте музея.
  2. 1 2 DuBois (DuBois de Montperreux), Frédéric.
  3. 1 2 И. В. Тункина. Ф. Дюбуа де Монпере – исследователь позднескифских городищ Крыма. // Боспорский феномен. Греки и варвары на евразийском перекрёстке. Материалы международной конференции. — СПб.: Нестор-История, 2013. — С. 737-744. — 828 с.
    ru.wiki2.org
    «Путешествие вокруг Кавказа…» 
 Титульный лист Атласа иллюстраций.
Титульный лист Атласа иллюстраций.

Глав­ное про­из­ве­де­ние Фре­де­ри­ка Дюбуа де Мон­пе­ре до сих пор оста­ет­ся одним из самых ува­жа­е­мых спе­ци­а­ли­ста­ми в об­ла­сти ис­то­рии и ар­хео­ло­гии При­чер­но­мо­рья и Кав­ка­за тру­дов, как пер­во­ис­точ­ник, за­фик­си­ро­вав­ший со­сто­я­ние ряда ис­чез­нув­ших или по­лу­раз­ру­шен­ных па­мят­ни­ков в на­ча­ле 1830-х годов.

Фи­нан­со­вую по­мощь в из­да­нии ат­ла­са ил­лю­стра­ций Фре­де­ри­ка Дюбуа де Мон­пе­ре ока­за­ло рус­ское пра­ви­тель­ство и лично им­пе­ра­тор Ни­ко­лай I. На се­го­дняш­ний день атлас яв­ля­ет­ся биб­лио­гра­фи­че­ской ред­ко­стью. В Рос­сии со­хра­ни­лось всего три эк­зем­пля­ра этого из­да­ния: в Рос­сий­ской го­су­дар­ствен­ной биб­лио­те­ке, Рос­сий­ском гео­гра­фи­че­ском об­ще­ствеСанкт-Пе­тер­бур­га и в Ге­лен­джик­ском ис­то­ри­ко-кра­е­вед­че­ском музее.

Атлас со­сто­ит из 5 серий карт, пла­нов, за­ри­со­вок, таб­лиц, рас­по­ло­жен­ных по темам:

  • I серия — География древняя и современная, содержит детальные карты различных частей Кавказа. Карты античной географии этого региона, планы достопримечательностей на 24 листах.
  • II серия — Пейзажи и виды. Состоит из 75 рисунков.
  • III серия — Архитектура. Иллюстрирует стилевое разнообразие памятников Кавказа и Крыма.
  • IV серия — Археология. Содержит детальные зарисовки артефактов, гробниц, барельефов, подписей.
  • V серия — Геология. Изображены карты, схемы, разрезы, виды, панорамы наиболее интересных в геологическом отношении мест, зарисовки окаменелостей.
      Дюбуа де Монпере, Фредерик (08.05.1798—05.05.1850) — известный путешественник, швейцарский француз, происходил из обедневшего дворянского рода; отец его занимался торговлей кружевами, а дед был художником по эмали, который работал по приглашению испанского двора, в том числе в Эскуриале (монастырь-дворец испанских королей. — Прим. авт.). Видимо, отсюда одаренность Дюбуа де Монпере в области рисунка и графики, позволившая ему выполнить огромную работу по зарисовке всех достопримечательностей своих путешествий. Он изучал главным образом южную Россию — Крым, Кавказ и Закавказье, которым посвящено его фундаментальное произведение. Склонность к изучению древностей
он проявил с юности: при посещении римских руин Авентикума, построенного при Веспасиане, обнаружил, что он сооружен из камня, добываемого близ Невшателя. Завершив образование в г. Невшатель (Швейцария), где последние годы жизни состоял профессором академии, Дюбуа отправился в Курляндию в качестве наставника в знатную польскую семью, пребыванием здесь он воспользовался для изучения памятников культуры балтийских народов и особенно Литвы. Вместе со своим подопечным Дюбуа был направлен в Берлин. Здесь его друзьями стали такие энциклопедически образованные светила европейской науки, как естествоиспытатели Александр Гумбольдт, Леопольд Бух, известный
географ Карл Pиттер. Влияние последнего было особенно плодотворным при разработке направлений будущих исследований. Тогда-то и созрел подробный план путешествий в Южную Россию, Крым и на Кавказ, которые Дюбуа де Монпере смог осуществить: 1831—1834 годах при поддержке русского правительства. Этот план отличался огромным размахом, свойственным эпохе энциклопедистов. Вот он
в изложении самого путешественника: «Вначале обойти вокруг Кавказского хребта и подняться к верховьям его долин; изучить древнюю Колхиду или Грузию — от истоков Фазиса (Риони) до Арагви; спуститься в бассейны этих рек, где сосредоточены его памятники, его столицы; посетить соседнюю Армению, отделенную высокими горами расположенную у подножия таинственного Арарата, с увенчанной снегами и ледниками вершиной; проследовать вдоль бурного Аракса вплоть до мест, где он спокойно течет по равнинному побережью Каспийского моря; затем пересечь Кавказ по его центральной линии и вернуться в другие равнины – в эти бескрайние степи, обширные пастбища и поля битв, пути великих переселений стольких разных народов, которые потекли из Азии как бурливый поток, отклоняемый к северу горными отрогами Кавказа, будучи не в силах туда проникнуть; посетить стоянки и гробницы скифов, сарматов, готов, славян, варягов; посетить полуостров Таврический — это уменьшенное подобие Кавказа, истинное место соприкосновения Европы и Азии, великое торжище античной Греции, которое еще таит столько сокровищ, — таков был примерный план, который я набросал себе». Такой размах давал обширный материал для сравнений и культурно-исторических сопоставлений, не говоря уже о том, что Дюбуа де Монпере, в совершенстве владея западноевропейским материалом, также вводил его в оборот. Если он и допускал погрешности в деталях, то нельзя не оценить широту обозрения, полет мысли, как во времени, так и в пространстве всесторонне образованного и увлеченного энциклопедиста. Черед узких специалистов наступит позднее, и стройная картина мироздания распадется на ряд отдельных дисциплин, которые будут гордиться большей скрупулезностью
исследований и точностью результатов. Но что-то будет утрачено; и целостная картина по-прежнему сохраняет свою привлекательность. Во всяком случае, его сочинение зафиксировало для нас не только состояние Кавказа и Крыма на первую треть XIX столетия; оно сохранило и неповторимое восприятие этого неизменно вызывавшего восхищение уголка, свойственное культуре начала прошлого столетия.
Путешествие свое Дюбуа начал с Крыма; он посетил наиболее интересные города и урочища
полуострова, и, наконец, прибыл в Севастополь. Оттуда в мае 1833 г. он на русском военном корабле отправился в морское путешествие на Кавказ, испытав, по его словам, «огромное наслаждение» от возможности созерцать с моря великолепную панораму Таврического побережья. Это стало возможным благодаря безветрию; через три дня парусное судно поймало ветер, ушло в открытое море и через сутки прибыло в Геленджик. Отсюда началось плавание вдоль Кавказского побережья с заходом в основные порты, во время которых наш любознательный и трудолюбивый путешественник успевал совершать экскурсии (обычно под охраной солдат из-за постоянной угрозы нападения), зарисовывать, снимать планы, копировать высеченные в камне рельефы и надписи. Это было оценено в ученом мире:
«Г-н Дюбуа, ученый-археолог, который совершил путешествие по Грузии и Армении в 1831 и 1832 гг., собрал, кроме множества других предметов древности, более 40 грузинских надписей, начертанных очень красиво и четко. Некоторые из списанных им надписей были объяснены г-ном Броссе в докладе, читанном в одном из заседаний Парижского Азиатского общества». Описание путешествия Дюбуа де Монпере, по зрелом размышлении, решил осуществить в обратном порядке, начав его с Кавказа и закончив Крымом. Оно было сделано в шеститомном сочинении «Путешествие по Кавказу, к черкесам и абхазам, в Колхиду, Грузию, Армению и в Крым», 1838—1843, с приложением Атласа рисунков и чертежей в 200 листов литографии инфолио. Русский ученый, академик Петр Кеппен, извещал русского читателя о скором появлении этого труда в следующих выражениях: «Изыскания г-на Дюбуа уже обратили на себя внимание в просвещенной Европе. В Берлине наследный принц Прусский удостоил его
портфель внимательного просмотра и приказал срисовать некоторые виды и планы. Сам Гумбольдт послал отрывки в Париж, где они напечатаны в одном из ученых журналов Франции. Первая часть труда этого добросовестного, трудолюбивого и ученого путешественника готова к печати. Она любопытна особенно для нас, ибо касается страны ныне подвластной скипетру русского царя. Да, поспешим же быть первыми вестникам о появлении книги, по содержанию своему столь близкой для каждого образованного русского».Это произведение имело большой успех и удостоилось самых лестных знаков отличия. Почти
одновременно с изданием «Путешествия» на французском языке публиковалось его полный перевод на немецкий. Географическое общество Лондона, Берлина и Санкт-Петербурга приняли его в качестве своего члена-корреспондента; Общество изящных искусств в Париже почтило его медалью. Русский император Николай I наградил автора орденом св. Станислава с приложением 20 тысяч ливров. Ему предлагали остаться в России, обещая дальнейшую поддержку исследований, но он предпочел вернуться на родину. Здесь он получил скромную кафедру профессора археологии в новооснованной Академии г. Невшателя, которую и занимал с 1843 по 1848 год. В его уходе из Академии, вероятно, не лучшую роль сыграло поведение его коллег, о чем имеются глухие упоминания; ему завидовали, а покровительство русского императора в условиях ухудшения отношения к России в Европе 40-х годов было обыграно не в пользу Дюбуа. Так или иначе, но, удалившись в свое небольшое имение, он успел еще подготовить исследование «Невшательские древности». Все эти годы его мучила перемежающаяся лихорадка, которая и свела его в могилу в 1850 году.В некрологе Дюбуа де Монпере, автор, академик Броссе (P.Brosset) говорит о самом путешествии и о подытожившем его труде как о «главной его заслуге перед Россией»: «Один, на свои собственные средства Дюбуа не побоялся предпринять подобное путешествие, справедливо считающиеся тогда опасным; он черпал силы в энергии своего характера, и, в то же время, своими личными качествами сумел заслужить и оправдать постоянное покровительство императорского правительства. В самом деле, редко чтобы исследователь дальних стран соединял в себе столько данных для успеха.
Мастерски владея карандашом рисовальщика, молотком геолога, точными инструмента топографа; эрудированный знаток нумизматики и древностей, каковы бы они ни были; с умом, образованным обширным чтением; внимательный и просвещенный наблюдатель всякого рода фактов, к тому же умеющий придать своему стилю колорит пылкого воображения, — он сумел создать своего рода кавказко-крымскую энциклопедию, которую можно было бы превзойти в частностях, но с которой трудно сравниться….»Знаменитый Атлас, куда Дю6уа зарисовал виды и руины старинных зданий, археологические памятники, составляет часть его труда, не менее достойную интереса». Главный памятник научной и творческой деятельности Дю6уа — его шеститомное сочинение — стало одним из самых цитируемых произведений в отечественных исследованиях, посвященных Кавказу и Крыму, с момента его появления и до наших дней, но при этом его так и не удосужились перевести на русский язык. Обстоятельства его жизни остались неисследованными — как на его родине, так и в России. Поэтому мы имеем в нашем распоряжении преимущественно собственный рассказ Дюбуа о главном научном подвиге его жизни — путешествии, отчасти изложенный в предисловии, где он сообщает некоторые подробности о себе.
Прежде всего, автор, как водится, просит снисхождения читателей к труду, на подготовку которого затрачены 4 года путешествий и несколько лет редактирования записей. Перед нами встает образ ученого-романтика, который прибыл в Россию без рекомендаций и предпринял свое путешествие без помощников и провожатых, движимый, в первую очередь, стремлением «послужить науке». «Зачастую без предшественников, без путеводителя, я должен был полагаться на себя: и после долгих поисков у всех авторов, с трудами которых консультировался, находил у них менее того, что мог увидеть сам.
К тому же я был совершенно один и полагался лишь на свои собственные силы; поэтому невозможно было все предусмотреть, все увидеть и все изучить. Те, кто намеревался сопровождать меня, в момент отъезда устрашились войн, лихорадки, нередко смертельной во влажном и жарком климате Колхиды, черкесов, курдов и особенно тягот и всевозможных лишений такого путешествия», — пишет Дюбуа. Поэтому сочинение, предлагаемое публике — это «труд ученого-одиночки, и его не следует судить с той же строгостью, что и результаты крупных научных экспедиций во главе с выдающимися научными авторитетами, стремившимися воздвигнуть солидный памятник ученых изысканий». Однако он сумел привлечь к собранным им коллекциям внимание выдающихся специалистов в области геологии, минералогии, античных и восточных древностей и т.д. Дю6уа приводит целый список лиц, которым приносит живейшую благодарность. Это геологи А. Бух и Эли де Бомон, с которыми он обсудил спорные вопросы геологии Кавказа и Крыма; специалисты в области минералогии и ископаемых моллюсков Агассиз, Розен, Трошель; знатоки грузинского и армянского языков Броссе-младший, генерал Бебутов, Ф. Курганов и др.

По ходу путешествия Дю6уа познакомился и подружился с русскими учеными, которые лично помогали ему. Это Петр Кеппен, Христиан Стевен, Карейша и др. Знаменитый Стевен, директор Никитского ботанического сада, задолго до Дю6уа посетивший Кавказ и Крым, предоставил в его распоряжение свои путевые дневники и свою библиотеку. Кеппен, подготовивший в то время свой известный труд «Крымский сборник» (опубликован в 1837 г.), принимал Дюбуа в своем поместье на Южном берегу Крыма, в Карабахе. Оба ученых мужа подружились и вели переписку до конца дней Дюбуа. Но особенную благодарность он адресует русскому правительству, которое, «едва узнав» о намерениях ученого, «оказало мне столь широкое покровительство, сколь возможно: все, что могло способствовать безопасности моего путешествия — проводники, эскорты, конвой, приказы, отданные повсюду — ничто
не было забыто. Чиновники всех рангов и простые подданные наперебой спешили поочь мне в моих изысканиях. Повсюду находил я искреннее и радушное гостеприимство, отличающее народы Восточной Европы и Северного Кавказа: с умилением воскрешаю я в своих воспоминаниях трогательные знаки внимания, неподдельного интереса, призывая небо вознаградить их всех, и особенно многочисленных покровителей и друзей, обретенных мною в моем долгом странствовании».

И, наконец, возможность издать собрание рисунков, схем и карт в виде огромного роскошного
«Атласа» — всецело заслуга русского правительства и лично императора Николая I. «Предоставленный моим собственным усилиям, — пишет Дюбуа де Монпере, — я не мог и мечтать о том, чтобы присоединить к моему рассказу Атлас, который сейчас публикуется у меня на глазах в Невшателе, в Швейцарии, — если бы русское правительство своей щедростью и поощрениями не пришло мне на помощь.
Благодаря его великодушному покровительству я оказался в состоянии начать это грандиозное
предприятие; я прошу также поддержки у благосклонной публики, которая, посредством широкой подписки помогла бы мне его завершить, сделав сей труд еще более достойным ее внимания». В посвящении императору Николаю I, написанному с несколько старомодной высокопарностью, глубоко трогательно звучат продиктованные искренним чувством строки благодарности (не будем забывать, что их автор не был царским подданным): «Сир, в момент, когда я публикую это произведение, плод моих усилий под благодетельной сенью Вашего Императорского покровительства. Вы снисходительно отнесетесь к тому, что, мысленно обозревая проделанный мною путь, я одновременно вспоминаю об опекающей руке, которая поддерживала мои шаги.
Могу ли я забыть, как появился в пределах Вашей империи один, безвестный, не имея иной надежды на Вашу благосклонность, кроме твердого устремления посвятить мои досуги исслсдованиям, полезным для науки. И, однако, Ваше Величество соблаговолило отнестись ко мне с благосклонностью, устранило все препятствия с первых же моих попыток следовать по избранному пути». Дюбуа упоминает о том, каким счастьем для него было вести изыскания «на земле, которая хранит в себе тайну новой цивилизации, являя свету самые любопытные памятники трудов человеческих посреди великолепия пышной и разнообразной природы» (Atlas).

Атлас издан с поистине царской пышностью, и неудивительно, что он остался библиографической редкостью. Разрозненные графические листы из него хранятся в собраниях разных музеев; полные экземпляры в переплете удалось обнаружить в Музее Книги ГБР, Москва, и в Русском географическом обществе Санкт-Петербурга. Этот атлас, на который Дюбуа постоянно ссылается в тексте, состоит из пяти разделов или серий, причем каждая из них, по мысли автора, образует ансамбль, облегчающий общий обзор всего труда в целом. Географическая часть на 24 листах содержит детальные карты различных частей Кавказа, карты античной географии, специальные планы самых достопримечательных местностей.

Живописная часть coстоит из 75 видов: здесь особенно проявился талант Дюбуа, сочетавшего перо историка и художника-рисовальщика, умевшего выбрать точку обзора не просто живописную, но передающую характер расположения древних памятников и руин на местности. Архитектурная серия иллюстрирует стилевое разнообразие памятников, среди которых представлены мотивы византийские, армянские, грузинские и персидские. Археологическая серия — это детальные зарисовки античных ваз, изделий из терратоты, статуй, крипт, гробниц и погребального инвентаря, барельефов, надписей.
Геологическая серия содержит карты, схемы, разрезы и виды-панорамы наиболее интересных в геологическом отношении мест, зарисовки окаменелостей.
Пусть не все это равноценно, пусть в рисунках допущены неизбежные упрощения и порой искажения, они, тем не менее, доносят до нас облик памятников и предметов, сегодня либо совсем разрушенных, либо вообще исчезнувших. К тому же, в отличие от ряда других, эти графические листы воспроизводились крайне мало и практически не введены в научный и литературный оборот.
Необходимость публикации перевода двух томов Дюбуа де Монпере, посвященных Таврическому полуострову, в сопровождении соответствующих листов его Атласа все более осознается в наши дни обращения к забытым и редким изданиям о Крыме. Исследователи и широкий круг читателей, наконец, получат возможность напрямую ознакомиться с известным — пока, увы, в цитатах, — произведением ученого-энциклопедиста, созданным одновременно пером историка, археолога, геолога и естествоиспытателя, а также и художника, написанным живо и эмоционально, с неподдельной любовью к предмету.

Переводчик благодарит библиотеку Русского географического общества Санкт-Петербурга, основанного в 1845 году, за предоставленную возможность ознакомить читателя с листами «Атласа», посвященными Крыму.

Лимены: От Кикенеиза до Фороса

ИЮЛ 31, 2013

От Кикенеиза до Фороса, на протяжении 20 верст, юрский известняк образует настоящую стену, отвесную и неприступную. Высота ее от 500 до 800 футов. Весь сланцевый склон, разрезанный оврагами, который служит ей подножием или опорой, покрыт обломками, нагроможденными вперемешку и образующими преграды, морены, все эти фрагменты обязаны своим происхождением отнюдь не древним поднятиям, как в Лимене, Гурзуфе и Карабахе: напротив, каждый год можно видеть, как новая разрушительная сила воздействует на эти массы. Сланцевое подножие — отнюдь не прочная опора для подобной стены, особенно когда это подножие размывается и уносится ами. Скала утрачивает свою опору, рушится и покрывает своими обломками величиной с целые дома или небольшие , сланцевые склоны. Это приводит к оползням и хаосам, сравнительно недавним, погребающим деревни и образующим рифы в море. Кучук-Кой, в 4 верстах от Кикенеиза, был таким образом погребен в результате оползня, возникшего по подобным причинам, с 10 по 28 февраля 1786 года. Деревня была вновь построена на древних и более новых остатках, которым греки дали название Аязьма.

Те, кто хочет отправиться в Байдарскую долину по Скале (Лестница. Ситалъян.) — Прим. пер.), выберут дорогу, идущую вдоль подножия юрской стены. Поднявшись выше Мухалатки, близ остатков старинного укрепления, они найдут знаменитую Скала — переход, устроенный в обрывах скалы с помощью деревянных ступеней и многочисленных поворотов. Татарские лошади, привычные к этому переходу, поднимаются и спускаются по нему без труда, надо только предоставить им идти свободно и крепче держаться в седле. Продолжение в следующей статье.

Лит.: де Монпере Фредерик. Париж, 1843 г. // Путешествие в . // Перевод с французского Т.М. Фадеевой.

Форос и Ласпи: Ласпинская бухта

АВГ 01, 2013

Дорога, ведущая в Ласпинский порт, петляет среди прекрасных восточных можжевельников (excelsa) с черными плодами и стволами в фут и более толщиной и красными можжевельниками (oxycedrus) с красными плодами. (* колеблется между Jun. Lycia и Jun. Bermudensis в определении сорта можжевельника, который татары называют Сам-ла-Агач или Кара-Агач. Таблиц в «Физическом описании Тавриды» называет его Yun. Sabina Линнея или Донской можжевельник. Во «Флоре» маршала Биберштейна это определенно uniperus excelsa, восточный можжевельник, экземпляр которого был посажен перед новым музеем минералогии в Саду Растений. Я нарисовал это прекрасное дерево в углу пейзажа на листе 66 серии II. Красный можжевельник (genevrier oxycedre cade) на следующем листе.). Таврическая сосна растет на голых скалах, теребинт и micocouier (celtis) произрастают по всей долине. Водится здесь, как и вдоль всего побережья, дуб пушистый, поскольку обычный дуб (Quercus robur) не выходит за пределы Яйлы. Наконец, основу здешнего леса составляет бук. Я решил нарисовать мыс Айя на высоте Ласпинского порта, ибо отсюда он выглядит особенно величественно. Я еще вернусь к этому пейзажу.

Часть Ласпинской бухты ограждена скоплениями глыб черного известняка, разбитых и расколотых во всех направлениях, и сверх того пронизанных известняковым шпатом. Катастрофа, разбившая скалу на куски, раздробила и разбросала часть фрагментов, которые были соединены и вновь сцементированы все тем же известняковым шпатом. На берегу можно обнаружить вперемешку с булыжниками черного известняка обкатанные голыши лавы, куски пемзы, порфиры всех цветов, серпентины. Мне неизвестно, откуда происходят все эти вулканические остатки, хотя господин Компер уверял меня, будто бы он видел внезапно поднявшийся посередине бухты столб дыма из дымовой трещины в вулкане.

Лит.: де Монпере Фредерик. , 1843 г. // Путешествие в . // Перевод с французского Т.М. Фадеевой.

Форос и Ласпи: Форосский богаз

ИЮЛ 31, 2013

Форосский богаз — один из произведенных силой природы разрывов. Постепенно повышаясь, он примыкает к известняковой стене и в ходе его образования залежи сланца и песчаника перевернуты до неузнаваемости. К тому же, он, по-видимому, сохраняет нечто от своей вулканической природы, находясь в постоянном движении, ибо нигде известняковая гряда крымской стены не подвержена более оползням и обрушениям. Не проходит и года, чтобы какой-либо фрагмент не обрушился, скатываясь по крутому склону и пополняя хаос обломков. Одно из самых недавних обрушений за Форосом заслуживает посещения, дабы можно было судить о его мощи, две глыбы, остановившиеся на середине склона, взгромоздились на их узком основании таким образом, что наибольшая напоминает пирамиду 150 футов высотой. Добавим, что нигде слои не перевернуты в большей степени, чем в этой части Таврической гряды.

Вулканические силы, продолжая формировать почву, создали затем долину Ласпи, отделив гору Илья от основной горной гряды, как это объясняет рисунок V серии, лист 20. Гора Илья, резко сдвинутая, сползла по сланцевому склону, обнажившемуся при этом разрыве. Естественно, эта долина, которая тянется по оси гряды, должна была бы открываться как в сторону Фороса, так и Ласпи, если бы выбросы амигдалоидного порфира не заполнили ее, поднимаясь на высоту более 1000 футов. Здесь, приподняв сланец и небольшой слой песчаника, отделяющий его от известняка, они образовали преграду в 100 шагов шириной, которая подобно мосту соединяет гору Илья с главной горной грядой.

На довольно плоской вершине этого перешейка находятся с десяток огромных пиков, в большинстве пирамидальной или конической формы, от 40 до 50 футов высотой. Можно было бы предположить, что они составляют часть сооружения, подобного Стоунхенджу в Англии, если суметь объяснить возможность сдвинуть подобные массы весом 30—40 тонн (quintaux). Но здесь геология предлагает вполне готовое и легкое решение. Заметим, что основная гряда у горы Чабурла имеет свои вертикальные слои, мне кажется, что эти пики представляют собой остатки подобных слоев или залежей, отделившихся и поднятых на сланце во время разделения обоих массивов.

Лит.: де Монпере Фредерик. , 1843 г. // Путешествие в . // Перевод с французского Т.М. Фадеевой.

Форос и Ласпи: экскурсии вокруг Ласпи

 

В ходе моего двухнедельного пребывания в феврале 1833 года у предупредительного г-на Компера я совершил много экскурсий с моим другом, столь же образованным, сколь и любезным; я совершал их также и в одиночестве, и могу сказать, что эти пятнадцать дней пролетели как сон.

Я был окружен дружескими заботами, и массой интересных для меня объектов из области геологии и археологии, щедро рассыпанных вокруг Ласпи. Целью одного из моих первых походов было посещение порта Ласпи и горы Илья. Мороза не было совсем, цвели желтые крокусы и, за исключением двух дождливых дней, погода стояла прекрасная.

Я часто видел странный феномен растворения туманов, которые, наполнив Байдарскую долину, в то время как у нас было солнечно, сдерживались как в резервуаре высокими скалами, ограждающими долину, подобно тому как воды озера сдерживаются его берегами. Только понижение близ Кайту давало им выход в нижележащую долину, и я видел, как по ущельям меж скал скопившиеся туманы ускользали из своей тюрьмы и стекали подобно густому белому дыму или вспененной воде водопада, ниспадающего в пропасть. Но едва они устремлялись вперед, как теплый воздух Ласпи поглощал их и задерживал их падение. Таким образом, весь день шла живописная борьба и редко туману удавалось заполнить какую-либо часть долины*. (*Различие, существующее между морским побережьем в Ласпи и Байдарской долиной, примерно такое же, как между берегом озера в Невшателе и долиной Валь де Руз.)

Лит.: Дюбуа де Монпере Фредерик. Париж, 1843 г. // Путешествие в Крым. // Перевод с французского Т.М. Фадеевой.

Вид горы святого Ильи (Ильяс-Каясы) из долины Ласпи в Крыму (лист LVI второй части атласа к «Путешествию по Кавказу…» Фредерика Дюбуа де Монпере. Париж. 1843 год)

Frederic Dubois de Montpereux 3.jpgДюбуа де Монпере, Фредерик
фр. Frédéric Dubois de Montpéreux
археолог, путешественник, этнограф, натуралист
(28 мая 1798 — 7 мая 1850) — швей­ца­рец фран­цуз­ско­го про­ис­хож­де­ния, ар­хео­лог, пу­те­ше­ствен­ник, эт­но­граф, на­ту­ра­лист. В Рос­сии из­ве­стен глав­ным об­ра­зом бла­го­да­ря пред­при­ня­то­му им в 1831—1834 годах пу­те­ше­ствию вКрым и на Кав­каз, ре­зуль­та­ты ко­то­ро­го он из­ло­жил в ше­сти­том­ном труде «Пу­те­ше­ствие во­круг Кав­ка­за у чер­ке­сов и аб­ха­зов, в Кол­хи­де, Гру­зии, Ар­ме­нии и в Крыму» с при­ло­же­ни­ем ат­ла­са, со­дер­жа­ще­го мно­же­ство ри­сун­ков, чер­те­жей и схем, сде­лан­ных ав­то­ром во время его исследований.

Фре­де­рик Дюбуа ро­дил­ся в семье уро­жен­цев гор­но­го ре­ги­о­на Нев­ша­те­ля в Швей­ца­рии. Про­ис­хо­дил из обед­нев­ше­го дво­рян­ско­го рода — его пред­ки еще в XVI веке обос­но­ва­лись в по­сел­ке Мон­пе­рэ, близ го­ро­да Локль. Позд­нее это даст ос­но­ва­ние Фре­де­ри­ку Дюбуа при­со­еди­нить к сво­е­му имени «де Мон­пе­ре». Его отец — Шарль Дюбуа, за­ни­мал­ся тор­гов­лей кру­же­ва­ми, мать — Ма­ри-Анн Ларди д’Овер­нье. Дет­ство бу­ду­ще­го уче­но­го про­шло на бе­ре­гу Нев­ша­тель­ско­го озера. В его за­пи­сях со­хра­ни­лись сле­ду­ю­щие стро­ки: «Если мне и поз­во­ли­тель­но чем-то гор­дить­ся, то, ко­неч­но, мыс­лью о том, что я — уро­же­нец Невшателя».

Пер­во­на­чаль­ное об­ра­зо­ва­ние Фре­де­рик по­лу­чил в Нев­ша­те­ле. Затем два года (1817—1819) пре­по­да­вал фран­цуз­ский язык в Санкт-Гал­лене. После этого он два года был гу­вер­нё­ром в Кур­лян­дии и еще несколь­ко лет (1821—1829) ра­бо­тал управ­ля­ю­щим. В 1829—1831 годах Фре­де­рик Дюбуа по­лу­ча­ет об­ра­зо­ва­ние в Бер­лин­ском уни­вер­си­те­те, под ру­ко­вод­ством таких из­вест­ных учё­ных как гео­лог Лео­польд фон Бух, на­ту­ра­лист Алек­сандр фон Гум­больдт, гео­граф Карл Рит­тер. По неко­то­рым дан­ным, имен­но по­след­ний из них ока­зал огром­ное вли­я­ние на даль­ней­шую судь­бу мо­ло­до­го уче­но­го, по­ре­ко­мен­до­вав ему со­вер­шить пу­те­ше­ствие на Кав­каз и в Крым.

В 1831-34 Фре­де­рик Дюбуа пред­при­нял са­мо­сто­я­тель­ную экс­пе­ди­цию на Юг Рос­сии, ко­то­рую он впо­след­ствии опи­сал в своем ше­сти­том­ном со­чи­не­нии «Пу­те­ше­ствие во­круг Кав­ка­за…» (1839—1843). Осо­бен­ный ин­те­рес пред­став­ля­ет атлас ил­лю­стра­ций, при­ло­жен­ный к этому про­из­ве­де­нию и со­дер­жа­щий боль­шое ко­ли­че­ство ри­сун­ков и схем с опи­са­ни­ем ис­то­ри­ко-ар­хи­тек­тур­ных цен­но­стей Крыма и Кав­ка­за, мно­гие из ко­то­рых не дошли до наших дней.

После от­кры­тия в 1838 году Ака­де­мии Нев­ша­те­ля Фре­де­рик Дюбуа де Мон­пе­ре на­чи­на­ет пре­по­да­вать в ней ар­хео­ло­гию. В 1843 году с по­яв­ле­ни­ем ка­фед­ры ар­хео­ло­гии он ста­но­вит­ся её ру­ко­во­ди­те­лем в зва­нии про­фес­со­ра. В 1848 году швей­цар­ский учё­ный оста­вил пре­по­да­ва­тель­скую де­я­тель­ность и по­ки­нул ака­де­мию, что бы це­ли­ком по­свя­тить себя ар­хео­ло­ги­че­ским ис­сле­до­ва­ни­ям Нев­ша­те­ля. В част­но­сти, в это время он про­из­вел рас­коп­ки в Cressier и Colombier, где он от­крыл остат­ки рим­ской виллы.

Ма­те­ри­а­лы ис­сле­до­ва­ний Фре­де­ри­ка Дюбуа, от­но­ся­щи­е­ся к Рос­сии, были при­об­ре­те­ны Им­пе­ра­тор­ской Ака­де­ми­ей наук в 1903 г. и по со­сто­я­нию на 2013 год хра­нят­ся в Санкт-Пе­тер­бург­ском фи­ли­а­ле Ар­хи­ва РАН.
Основные труды

  • Conchiologie fossile et aperçu géognostique des formations du plateau Wolhyni-Podotien. Schropp, Berlin 1831 (Ссылка)
  • Voyage autour du Caucase, chez les Tscherkesses et les Abkhases, en Colchide, en Géorgie, en Arménie et en Crimée, 6 Bände, Librairie de Gide, Paris, 1839—1849, mit zusätzlichem Atlas, (Ссылка) = Reise um den Kaukasus zu den Tscherkessen und Abchasen, nach Kolchis, Georgien, Armenien und in die Krim. 3 Bände, Leske, Darmstadt 1842—1846
  • La bataille de Granson. Zürich 1844
  • Les monuments de Neuchâtel. Zürich 1852
    Примечания
  1. 1 2 3 Сокровища из фондов Геленджикского историко-краеведческого музея на официальном сайте музея.
  2. 1 2 DuBois (DuBois de Montperreux), Frédéric.
  3. 1 2 И. В. Тункина. Ф. Дюбуа де Монпере – исследователь позднескифских городищ Крыма. // Боспорский феномен. Греки и варвары на евразийском перекрёстке. Материалы международной конференции. — СПб.: Нестор-История, 2013. — С. 737-744. — 828 с.
    ru.wiki2.org
     

    «Путешествие вокруг Кавказа…» 

 Титульный лист Атласа иллюстраций.
Титульный лист Атласа иллюстраций.

Глав­ное про­из­ве­де­ние Фре­де­ри­ка Дюбуа де Мон­пе­ре до сих пор оста­ет­ся одним из самых ува­жа­е­мых спе­ци­а­ли­ста­ми в об­ла­сти ис­то­рии и ар­хео­ло­гии При­чер­но­мо­рья и Кав­ка­за тру­дов, как пер­во­ис­точ­ник, за­фик­си­ро­вав­ший со­сто­я­ние ряда ис­чез­нув­ших или по­лу­раз­ру­шен­ных па­мят­ни­ков в на­ча­ле 1830-х годов.

Фи­нан­со­вую по­мощь в из­да­нии ат­ла­са ил­лю­стра­ций Фре­де­ри­ка Дюбуа де Мон­пе­ре ока­за­ло рус­ское пра­ви­тель­ство и лично им­пе­ра­тор Ни­ко­лай I. На се­го­дняш­ний день атлас яв­ля­ет­ся биб­лио­гра­фи­че­ской ред­ко­стью. В Рос­сии со­хра­ни­лось всего три эк­зем­пля­ра этого из­да­ния: в Рос­сий­ской го­су­дар­ствен­ной биб­лио­те­ке, Рос­сий­ском гео­гра­фи­че­ском об­ще­ствеСанкт-Пе­тер­бур­га и в Ге­лен­джик­ском ис­то­ри­ко-кра­е­вед­че­ском музее.

Атлас со­сто­ит из 5 серий карт, пла­нов, за­ри­со­вок, таб­лиц, рас­по­ло­жен­ных по темам:

  • I серия — География древняя и современная, содержит детальные карты различных частей Кавказа. Карты античной географии этого региона, планы достопримечательностей на 24 листах.
  • II серия — Пейзажи и виды. Состоит из 75 рисунков.
  • III серия — Архитектура. Иллюстрирует стилевое разнообразие памятников Кавказа и Крыма.
  • IV серия — Археология. Содержит детальные зарисовки артефактов, гробниц, барельефов, подписей.
  • V серия — Геология. Изображены карты, схемы, разрезы, виды, панорамы наиболее интересных в геологическом отношении мест, зарисовки окаменелостей.
      Дюбуа де Монпере, Фредерик (08.05.1798—05.05.1850) — известный путешественник, швейцарский француз, происходил из обедневшего дворянского рода; отец его занимался торговлей кружевами, а дед был художником по эмали, который работал по приглашению испанского двора, в том числе в Эскуриале (монастырь-дворец испанских королей. — Прим. авт.). Видимо, отсюда одаренность Дюбуа де Монпере в области рисунка и графики, позволившая ему выполнить огромную работу по зарисовке всех достопримечательностей своих путешествий. Он изучал главным образом южную Россию — Крым, Кавказ и Закавказье, которым посвящено его фундаментальное произведение. Склонность к изучению древностей
он проявил с юности: при посещении римских руин Авентикума, построенного при Веспасиане, обнаружил, что он сооружен из камня, добываемого близ Невшателя. Завершив образование в г. Невшатель (Швейцария), где последние годы жизни состоял профессором академии, Дюбуа отправился в Курляндию в качестве наставника в знатную польскую семью, пребыванием здесь он воспользовался для изучения памятников культуры балтийских народов и особенно Литвы. Вместе со своим подопечным Дюбуа был направлен в Берлин. Здесь его друзьями стали такие энциклопедически образованные светила европейской науки, как естествоиспытатели Александр Гумбольдт, Леопольд Бух, известный
географ Карл Pиттер. Влияние последнего было особенно плодотворным при разработке направлений будущих исследований. Тогда-то и созрел подробный план путешествий в Южную Россию, Крым и на Кавказ, которые Дюбуа де Монпере смог осуществить: 1831—1834 годах при поддержке русского правительства. Этот план отличался огромным размахом, свойственным эпохе энциклопедистов. Вот он
в изложении самого путешественника: «Вначале обойти вокруг Кавказского хребта и подняться к верховьям его долин; изучить древнюю Колхиду или Грузию — от истоков Фазиса (Риони) до Арагви; спуститься в бассейны этих рек, где сосредоточены его памятники, его столицы; посетить соседнюю Армению, отделенную высокими горами расположенную у подножия таинственного Арарата, с увенчанной снегами и ледниками вершиной; проследовать вдоль бурного Аракса вплоть до мест, где он спокойно течет по равнинному побережью Каспийского моря; затем пересечь Кавказ по его центральной линии и вернуться в другие равнины – в эти бескрайние степи, обширные пастбища и поля битв, пути великих переселений стольких разных народов, которые потекли из Азии как бурливый поток, отклоняемый к северу горными отрогами Кавказа, будучи не в силах туда проникнуть; посетить стоянки и гробницы скифов, сарматов, готов, славян, варягов; посетить полуостров Таврический — это уменьшенное подобие Кавказа, истинное место соприкосновения Европы и Азии, великое торжище античной Греции, которое еще таит столько сокровищ, — таков был примерный план, который я набросал себе». Такой размах давал обширный материал для сравнений и культурно-исторических сопоставлений, не говоря уже о том, что Дюбуа де Монпере, в совершенстве владея западноевропейским материалом, также вводил его в оборот. Если он и допускал погрешности в деталях, то нельзя не оценить широту обозрения, полет мысли, как во времени, так и в пространстве всесторонне образованного и увлеченного энциклопедиста. Черед узких специалистов наступит позднее, и стройная картина мироздания распадется на ряд отдельных дисциплин, которые будут гордиться большей скрупулезностью
исследований и точностью результатов. Но что-то будет утрачено; и целостная картина по-прежнему сохраняет свою привлекательность. Во всяком случае, его сочинение зафиксировало для нас не только состояние Кавказа и Крыма на первую треть XIX столетия; оно сохранило и неповторимое восприятие этого неизменно вызывавшего восхищение уголка, свойственное культуре начала прошлого столетия.
Путешествие свое Дюбуа начал с Крыма; он посетил наиболее интересные города и урочища
полуострова, и, наконец, прибыл в Севастополь. Оттуда в мае 1833 г. он на русском военном корабле отправился в морское путешествие на Кавказ, испытав, по его словам, «огромное наслаждение» от возможности созерцать с моря великолепную панораму Таврического побережья. Это стало возможным благодаря безветрию; через три дня парусное судно поймало ветер, ушло в открытое море и через сутки прибыло в Геленджик. Отсюда началось плавание вдоль Кавказского побережья с заходом в основные порты, во время которых наш любознательный и трудолюбивый путешественник успевал совершать экскурсии (обычно под охраной солдат из-за постоянной угрозы нападения), зарисовывать, снимать планы, копировать высеченные в камне рельефы и надписи. Это было оценено в ученом мире:
«Г-н Дюбуа, ученый-археолог, который совершил путешествие по Грузии и Армении в 1831 и 1832 гг., собрал, кроме множества других предметов древности, более 40 грузинских надписей, начертанных очень красиво и четко. Некоторые из списанных им надписей были объяснены г-ном Броссе в докладе, читанном в одном из заседаний Парижского Азиатского общества». Описание путешествия Дюбуа де Монпере, по зрелом размышлении, решил осуществить в обратном порядке, начав его с Кавказа и закончив Крымом. Оно было сделано в шеститомном сочинении «Путешествие по Кавказу, к черкесам и абхазам, в Колхиду, Грузию, Армению и в Крым», 1838—1843, с приложением Атласа рисунков и чертежей в 200 листов литографии инфолио. Русский ученый, академик Петр Кеппен, извещал русского читателя о скором появлении этого труда в следующих выражениях: «Изыскания г-на Дюбуа уже обратили на себя внимание в просвещенной Европе. В Берлине наследный принц Прусский удостоил его
портфель внимательного просмотра и приказал срисовать некоторые виды и планы. Сам Гумбольдт послал отрывки в Париж, где они напечатаны в одном из ученых журналов Франции. Первая часть труда этого добросовестного, трудолюбивого и ученого путешественника готова к печати. Она любопытна особенно для нас, ибо касается страны ныне подвластной скипетру русского царя. Да, поспешим же быть первыми вестникам о появлении книги, по содержанию своему столь близкой для каждого образованного русского».Это произведение имело большой успех и удостоилось самых лестных знаков отличия. Почти
одновременно с изданием «Путешествия» на французском языке публиковалось его полный перевод на немецкий. Географическое общество Лондона, Берлина и Санкт-Петербурга приняли его в качестве своего члена-корреспондента; Общество изящных искусств в Париже почтило его медалью. Русский император Николай I наградил автора орденом св. Станислава с приложением 20 тысяч ливров. Ему предлагали остаться в России, обещая дальнейшую поддержку исследований, но он предпочел вернуться на родину. Здесь он получил скромную кафедру профессора археологии в новооснованной Академии г. Невшателя, которую и занимал с 1843 по 1848 год. В его уходе из Академии, вероятно, не лучшую роль сыграло поведение его коллег, о чем имеются глухие упоминания; ему завидовали, а покровительство русского императора в условиях ухудшения отношения к России в Европе 40-х годов было обыграно не в пользу Дюбуа. Так или иначе, но, удалившись в свое небольшое имение, он успел еще подготовить исследование «Невшательские древности». Все эти годы его мучила перемежающаяся лихорадка, которая и свела его в могилу в 1850 году.

В некрологе Дюбуа де Монпере, автор, академик Броссе (P.Brosset) говорит о самом путешествии и о подытожившем его труде как о «главной его заслуге перед Россией»: «Один, на свои собственные средства Дюбуа не побоялся предпринять подобное путешествие, справедливо считающиеся тогда опасным; он черпал силы в энергии своего характера, и, в то же время, своими личными качествами сумел заслужить и оправдать постоянное покровительство императорского правительства. В самом деле, редко чтобы исследователь дальних стран соединял в себе столько данных для успеха.
Мастерски владея карандашом рисовальщика, молотком геолога, точными инструмента топографа; эрудированный знаток нумизматики и древностей, каковы бы они ни были; с умом, образованным обширным чтением; внимательный и просвещенный наблюдатель всякого рода фактов, к тому же умеющий придать своему стилю колорит пылкого воображения, — он сумел создать своего рода кавказко-крымскую энциклопедию, которую можно было бы превзойти в частностях, но с которой трудно сравниться….»

Знаменитый Атлас, куда Дю6уа зарисовал виды и руины старинных зданий, археологические памятники, составляет часть его труда, не менее достойную интереса». Главный памятник научной и творческой деятельности Дю6уа — его шеститомное сочинение — стало одним из самых цитируемых произведений в отечественных исследованиях, посвященных Кавказу и Крыму, с момента его появления и до наших дней, но при этом его так и не удосужились перевести на русский язык. Обстоятельства его жизни остались неисследованными — как на его родине, так и в России. Поэтому мы имеем в нашем распоряжении преимущественно собственный рассказ Дюбуа о главном научном подвиге его жизни — путешествии, отчасти изложенный в предисловии, где он сообщает некоторые подробности о себе.
Прежде всего, автор, как водится, просит снисхождения читателей к труду, на подготовку которого затрачены 4 года путешествий и несколько лет редактирования записей. Перед нами встает образ ученого-романтика, который прибыл в Россию без рекомендаций и предпринял свое путешествие без помощников и провожатых, движимый, в первую очередь, стремлением «послужить науке». «Зачастую без предшественников, без путеводителя, я должен был полагаться на себя: и после долгих поисков у всех авторов, с трудами которых консультировался, находил у них менее того, что мог увидеть сам.
К тому же я был совершенно один и полагался лишь на свои собственные силы; поэтому невозможно было все предусмотреть, все увидеть и все изучить. Те, кто намеревался сопровождать меня, в момент отъезда устрашились войн, лихорадки, нередко смертельной во влажном и жарком климате Колхиды, черкесов, курдов и особенно тягот и всевозможных лишений такого путешествия», — пишет Дюбуа. Поэтому сочинение, предлагаемое публике — это «труд ученого-одиночки, и его не следует судить с той же строгостью, что и результаты крупных научных экспедиций во главе с выдающимися научными авторитетами, стремившимися воздвигнуть солидный памятник ученых изысканий». Однако он сумел привлечь к собранным им коллекциям внимание выдающихся специалистов в области геологии, минералогии, античных и восточных древностей и т.д. Дю6уа приводит целый список лиц, которым приносит живейшую благодарность. Это геологи А. Бух и Эли де Бомон, с которыми он обсудил спорные вопросы геологии Кавказа и Крыма; специалисты в области минералогии и ископаемых моллюсков Агассиз, Розен, Трошель; знатоки грузинского и армянского языков Броссе-младший, генерал Бебутов, Ф. Курганов и др.

По ходу путешествия Дю6уа познакомился и подружился с русскими учеными, которые лично помогали ему. Это Петр Кеппен, Христиан Стевен, Карейша и др. Знаменитый Стевен, директор Никитского ботанического сада, задолго до Дю6уа посетивший Кавказ и Крым, предоставил в его распоряжение свои путевые дневники и свою библиотеку. Кеппен, подготовивший в то время свой известный труд «Крымский сборник» (опубликован в 1837 г.), принимал Дюбуа в своем поместье на Южном берегу Крыма, в Карабахе. Оба ученых мужа подружились и вели переписку до конца дней Дюбуа. Но особенную благодарность он адресует русскому правительству, которое, «едва узнав» о намерениях ученого, «оказало мне столь широкое покровительство, сколь возможно: все, что могло способствовать безопасности моего путешествия — проводники, эскорты, конвой, приказы, отданные повсюду — ничто
не было забыто. Чиновники всех рангов и простые подданные наперебой спешили поочь мне в моих изысканиях. Повсюду находил я искреннее и радушное гостеприимство, отличающее народы Восточной Европы и Северного Кавказа: с умилением воскрешаю я в своих воспоминаниях трогательные знаки внимания, неподдельного интереса, призывая небо вознаградить их всех, и особенно многочисленных покровителей и друзей, обретенных мною в моем долгом странствовании».

И, наконец, возможность издать собрание рисунков, схем и карт в виде огромного роскошного
«Атласа» — всецело заслуга русского правительства и лично императора Николая I. «Предоставленный моим собственным усилиям, — пишет Дюбуа де Монпере, — я не мог и мечтать о том, чтобы присоединить к моему рассказу Атлас, который сейчас публикуется у меня на глазах в Невшателе, в Швейцарии, — если бы русское правительство своей щедростью и поощрениями не пришло мне на помощь.
Благодаря его великодушному покровительству я оказался в состоянии начать это грандиозное
предприятие; я прошу также поддержки у благосклонной публики, которая, посредством широкой подписки помогла бы мне его завершить, сделав сей труд еще более достойным ее внимания». В посвящении императору Николаю I, написанному с несколько старомодной высокопарностью, глубоко трогательно звучат продиктованные искренним чувством строки благодарности (не будем забывать, что их автор не был царским подданным): «Сир, в момент, когда я публикую это произведение, плод моих усилий под благодетельной сенью Вашего Императорского покровительства. Вы снисходительно отнесетесь к тому, что, мысленно обозревая проделанный мною путь, я одновременно вспоминаю об опекающей руке, которая поддерживала мои шаги.
Могу ли я забыть, как появился в пределах Вашей империи один, безвестный, не имея иной надежды на Вашу благосклонность, кроме твердого устремления посвятить мои досуги исслсдованиям, полезным для науки. И, однако, Ваше Величество соблаговолило отнестись ко мне с благосклонностью, устранило все препятствия с первых же моих попыток следовать по избранному пути». Дюбуа упоминает о том, каким счастьем для него было вести изыскания «на земле, которая хранит в себе тайну новой цивилизации, являя свету самые любопытные памятники трудов человеческих посреди великолепия пышной и разнообразной природы» (Atlas).

Атлас издан с поистине царской пышностью, и неудивительно, что он остался библиографической редкостью. Разрозненные графические листы из него хранятся в собраниях разных музеев; полные экземпляры в переплете удалось обнаружить в Музее Книги ГБР, Москва, и в Русском географическом обществе Санкт-Петербурга. Этот атлас, на который Дюбуа постоянно ссылается в тексте, состоит из пяти разделов или серий, причем каждая из них, по мысли автора, образует ансамбль, облегчающий общий обзор всего труда в целом. Географическая часть на 24 листах содержит детальные карты различных частей Кавказа, карты античной географии, специальные планы самых достопримечательных местностей.

Живописная часть coстоит из 75 видов: здесь особенно проявился талант Дюбуа, сочетавшего перо историка и художника-рисовальщика, умевшего выбрать точку обзора не просто живописную, но передающую характер расположения древних памятников и руин на местности. Архитектурная серия иллюстрирует стилевое разнообразие памятников, среди которых представлены мотивы византийские, армянские, грузинские и персидские. Археологическая серия — это детальные зарисовки античных ваз, изделий из терратоты, статуй, крипт, гробниц и погребального инвентаря, барельефов, надписей.
Геологическая серия содержит карты, схемы, разрезы и виды-панорамы наиболее интересных в геологическом отношении мест, зарисовки окаменелостей.
Пусть не все это равноценно, пусть в рисунках допущены неизбежные упрощения и порой искажения, они, тем не менее, доносят до нас облик памятников и предметов, сегодня либо совсем разрушенных, либо вообще исчезнувших. К тому же, в отличие от ряда других, эти графические листы воспроизводились крайне мало и практически не введены в научный и литературный оборот.
Необходимость публикации перевода двух томов Дюбуа де Монпере, посвященных Таврическому полуострову, в сопровождении соответствующих листов его Атласа все более осознается в наши дни обращения к забытым и редким изданиям о Крыме. Исследователи и широкий круг читателей, наконец, получат возможность напрямую ознакомиться с известным — пока, увы, в цитатах, — произведением ученого-энциклопедиста, созданным одновременно пером историка, археолога, геолога и естествоиспытателя, а также и художника, написанным живо и эмоционально, с неподдельной любовью к предмету.

Переводчик благодарит библиотеку Русского географического общества Санкт-Петербурга, основанного в 1845 году, за предоставленную возможность ознакомить читателя с листами «Атласа», посвященными Крыму.

Лимены: От Кикенеиза до Фороса

ИЮЛ 31, 2013

От Кикенеиза до Фороса, на протяжении 20 верст, юрский известняк образует настоящую стену, отвесную и неприступную. Высота ее от 500 до 800 футов. Весь сланцевый склон, разрезанный оврагами, который служит ей подножием или опорой, покрыт обломками, нагроможденными вперемешку и образующими преграды, морены, все эти фрагменты обязаны своим происхождением отнюдь не древним поднятиям, как в Лимене, Гурзуфе и Карабахе: напротив, каждый год можно видеть, как новая разрушительная сила воздействует на эти массы. Сланцевое подножие — отнюдь не прочная опора для подобной стены, особенно когда это подножие размывается и уносится ами. Скала утрачивает свою опору, рушится и покрывает своими обломками величиной с целые дома или небольшие , сланцевые склоны. Это приводит к оползням и хаосам, сравнительно недавним, погребающим деревни и образующим рифы в море. Кучук-Кой, в 4 верстах от Кикенеиза, был таким образом погребен в результате оползня, возникшего по подобным причинам, с 10 по 28 февраля 1786 года. Деревня была вновь построена на древних и более новых остатках, которым греки дали название Аязьма.

Те, кто хочет отправиться в Байдарскую долину по Скале (Лестница. Ситалъян.) — Прим. пер.), выберут дорогу, идущую вдоль подножия юрской стены. Поднявшись выше Мухалатки, близ остатков старинного укрепления, они найдут знаменитую Скала — переход, устроенный в обрывах скалы с помощью деревянных ступеней и многочисленных поворотов. Татарские лошади, привычные к этому переходу, поднимаются и спускаются по нему без труда, надо только предоставить им идти свободно и крепче держаться в седле. Продолжение в следующей статье.

Лит.: де Монпере Фредерик. Париж, 1843 г. // Путешествие в . // Перевод с французского Т.М. Фадеевой.

Форос и Ласпи: Ласпинская бухта

АВГ 01, 2013

Дорога, ведущая в Ласпинский порт, петляет среди прекрасных восточных можжевельников (excelsa) с черными плодами и стволами в фут и более толщиной и красными можжевельниками (oxycedrus) с красными плодами. (* колеблется между Jun. Lycia и Jun. Bermudensis в определении сорта можжевельника, который татары называют Сам-ла-Агач или Кара-Агач. Таблиц в «Физическом описании Тавриды» называет его Yun. Sabina Линнея или Донской можжевельник. Во «Флоре» маршала Биберштейна это определенно uniperus excelsa, восточный можжевельник, экземпляр которого был посажен перед новым музеем минералогии в Саду Растений. Я нарисовал это прекрасное дерево в углу пейзажа на листе 66 серии II. Красный можжевельник (genevrier oxycedre cade) на следующем листе.). Таврическая сосна растет на голых скалах, теребинт и micocouier (celtis) произрастают по всей долине. Водится здесь, как и вдоль всего побережья, дуб пушистый, поскольку обычный дуб (Quercus robur) не выходит за пределы Яйлы. Наконец, основу здешнего леса составляет бук. Я решил нарисовать мыс Айя на высоте Ласпинского порта, ибо отсюда он выглядит особенно величественно. Я еще вернусь к этому пейзажу.

Часть Ласпинской бухты ограждена скоплениями глыб черного известняка, разбитых и расколотых во всех направлениях, и сверх того пронизанных известняковым шпатом. Катастрофа, разбившая скалу на куски, раздробила и разбросала часть фрагментов, которые были соединены и вновь сцементированы все тем же известняковым шпатом. На берегу можно обнаружить вперемешку с булыжниками черного известняка обкатанные голыши лавы, куски пемзы, порфиры всех цветов, серпентины. Мне неизвестно, откуда происходят все эти вулканические остатки, хотя господин Компер уверял меня, будто бы он видел внезапно поднявшийся посередине бухты столб дыма из дымовой трещины в вулкане.

Лит.: де Монпере Фредерик. , 1843 г. // Путешествие в . // Перевод с французского Т.М. Фадеевой.

Форос и Ласпи: Форосский богаз

ИЮЛ 31, 2013

Форосский богаз — один из произведенных силой природы разрывов. Постепенно повышаясь, он примыкает к известняковой стене и в ходе его образования залежи сланца и песчаника перевернуты до неузнаваемости. К тому же, он, по-видимому, сохраняет нечто от своей вулканической природы, находясь в постоянном движении, ибо нигде известняковая гряда крымской стены не подвержена более оползням и обрушениям. Не проходит и года, чтобы какой-либо фрагмент не обрушился, скатываясь по крутому склону и пополняя хаос обломков. Одно из самых недавних обрушений за Форосом заслуживает посещения, дабы можно было судить о его мощи, две глыбы, остановившиеся на середине склона, взгромоздились на их узком основании таким образом, что наибольшая напоминает пирамиду 150 футов высотой. Добавим, что нигде слои не перевернуты в большей степени, чем в этой части Таврической гряды.

Вулканические силы, продолжая формировать почву, создали затем долину Ласпи, отделив гору Илья от основной горной гряды, как это объясняет рисунок V серии, лист 20. Гора Илья, резко сдвинутая, сползла по сланцевому склону, обнажившемуся при этом разрыве. Естественно, эта долина, которая тянется по оси гряды, должна была бы открываться как в сторону Фороса, так и Ласпи, если бы выбросы амигдалоидного порфира не заполнили ее, поднимаясь на высоту более 1000 футов. Здесь, приподняв сланец и небольшой слой песчаника, отделяющий его от известняка, они образовали преграду в 100 шагов шириной, которая подобно мосту соединяет гору Илья с главной горной грядой.

На довольно плоской вершине этого перешейка находятся с десяток огромных пиков, в большинстве пирамидальной или конической формы, от 40 до 50 футов высотой. Можно было бы предположить, что они составляют часть сооружения, подобного Стоунхенджу в Англии, если суметь объяснить возможность сдвинуть подобные массы весом 30—40 тонн (quintaux). Но здесь геология предлагает вполне готовое и легкое решение. Заметим, что основная гряда у горы Чабурла имеет свои вертикальные слои, мне кажется, что эти пики представляют собой остатки подобных слоев или залежей, отделившихся и поднятых на сланце во время разделения обоих массивов.

Лит.: де Монпере Фредерик. , 1843 г. // Путешествие в . // Перевод с французского Т.М. Фадеевой.

Форос и Ласпи: экскурсии вокруг Ласпи

 

В ходе моего двухнедельного пребывания в феврале 1833 года у предупредительного г-на Компера я совершил много экскурсий с моим другом, столь же образованным, сколь и любезным; я совершал их также и в одиночестве, и могу сказать, что эти пятнадцать дней пролетели как сон.

Я был окружен дружескими заботами, и массой интересных для меня объектов из области геологии и археологии, щедро рассыпанных вокруг Ласпи. Целью одного из моих первых походов было посещение порта Ласпи и горы Илья. Мороза не было совсем, цвели желтые крокусы и, за исключением двух дождливых дней, погода стояла прекрасная.

Я часто видел странный феномен растворения туманов, которые, наполнив Байдарскую долину, в то время как у нас было солнечно, сдерживались как в резервуаре высокими скалами, ограждающими долину, подобно тому как воды озера сдерживаются его берегами. Только понижение близ Кайту давало им выход в нижележащую долину, и я видел, как по ущельям меж скал скопившиеся туманы ускользали из своей тюрьмы и стекали подобно густому белому дыму или вспененной воде водопада, ниспадающего в пропасть. Но едва они устремлялись вперед, как теплый воздух Ласпи поглощал их и задерживал их падение. Таким образом, весь день шла живописная борьба и редко туману удавалось заполнить какую-либо часть долины*. (*Различие, существующее между морским побережьем в Ласпи и Байдарской долиной, примерно такое же, как между берегом озера в Невшателе и долиной Валь де Руз.)

Лит.: Дюбуа де Монпере Фредерик. Париж, 1843 г. // Путешествие в Крым. // Перевод с французского Т.М. Фадеевой.

Форос и Ласпи: новое селение Ласпи

АВГ 01, 2013

От старого я спускаюсь по прекрасной лесистой долине к новому , где проживает г-н Компер, выпускник Политехнической школы, которому генерал Потье поручил управление этой областью, на мой взгляд, самой прекрасной на побережье и наиболее подходящей для усовершенствований и новых способов использования. Генерал Потье получил от своего тестя генерала Рувье, который проводил здесь свои опыты по освоению виноградных культур, выписанных из Малаги (). Жилой дом размещен в центре амфитеатра, отделяющего гору Илья от горы Айя, и вид со всех сторон восхитительный. Между двумя горами глубоко вдается море, образуя порт, удобный и надежный для вывоза леса.

О местности вполне можно составить представление по панораме на листе 10 V серии. Чтобы понять ее в деталях, можно взглянуть на лист 57 II серии, где я стремился передать ансамбль верхней части долины Ласпи. Первая гора слева с вздыбленными вертикально пластами отделяет Ласпи от татарской деревни Каиту в Байдарской долине, вторая гора, Чабурла, с руинами церкви, третья — Скала с двумя вершинами, которую обходят слева, направляясь в , затем следуют Ласпинские Пики с руинами, и, наконец, ближе к морю — гора св. Ильи. Такая прекрасная , вероятно, была плотно заселена, это доказывают руины семи деревень, которые г-н Компер успешно обнаружил. Я посетил все места их расположения, ни на одном не встретил чего-либо достопримечательного, это остатки грубых оград, кирпичей, черепки битой посуды, ничего, что напоминало бы . Г-н Компер не припоминал, чтобы среди этих остатков были найдены монеты, правда, он и не предпринимал специальных раскопок.

Единственная из этих старых деревень, заслуживающая упоминания, после того, что я сказал о старом Ласпи, — это та, что простирается вокруг порта в долине. Ее кладбище содержит множество гробниц в форме гроба из инкерманского камня. Та, которую я зарисовал (фиг. 8, лист 27, IV серия), примечательна вырезанной надписью, что редко в Крыму, я не могу дать ее объяснения.

Лит.: де Монпере Фредерик. Париж, 1843 г. // Путешествие в . // Перевод с французского Т.М. Фадеевой.

Реклама