Греки в Крыму и окрестностях Ласпи

Греки в Крыму

Со второй половины VIIв. до н.э. началась заметная греческая колонизация Северного Причерноморья. Основным центром переселенческого движения в то время был упоминавшийся Милет. Любопытно, что в это же время скифы вторглись в Малую Азию и прошли огнем и мечом по расположенным там городам. Геродот сообщает: «В течение двадцати восьми лет скифы властвовали над Азией, и за это время они, преисполненные наглости и презрения, все опустошили». Милет же не только не пострадал, но стал основывать свои колонии в самой Скифии: вывоз товаров был и есть выгоднее военной добычи.

Самое ранее в Северном Причерноморье греческое поселение основано в VIIв. до н.э. милетянами. В настоящее время это небольшой остров Березань на входе в Днепро-Бугский лиман недалеко от Очакова. Во времена же основания — полуостров, далеко вдававшийся в море, вследствие того, что уровень Мирового океана, а значит и Чёрного моря, в то время был ниже современного. Напомним: уровень Мирового океана постоянно колеблется. Одним из наиболее низких он был в V — III вв. до н.э. Затем началось его повышение, достигшее к V в. н.э. приблизительно современного уровня, после чего — вновь понижение, прекратившееся в XV веке. В настоящее время уровень повышается и в ближайшие 40 лет поднимется не менее чем на 2 метра в результате планетарного потепления и таяния приполюсных снегов и льдов. Поселение на Березани, называемое современниками эмпорием Борисфенов (Борисфеном греки именовали Днепр), всего лишь через 200 лет после основания хиреет из-за отсутствия в достаточном количестве питьевой воды, а главное — перехватом торговли Ольвией, основанной невдалеке несколько позже. Так что когда князь Олег направлялся с дружиной прибивать щиты к вратам Цареграда, от времени запустения этого поселения прошло примерно столько лет, сколько от похода князя до наших дней. Ольвия (Счастливая), одна из самых знаменитых колоний на Востоке, основана в VI в. до н.э. милетянами. Город очень быстро достиг значительного расцвета благодаря удачному расположению: две большие водные артерии — Южный Буг (Гипанис) и Днепр (Борисфен) легко доставляли в город богатства далеких степных районов и также далеко разносили греческие товары, а заодно их нравы и обычаи. Была и сухопутная артерия менее безопасная, но не менее прибыльная: от Ольвии начинался караванный путь, шедший через донские степи на северо-восток в Поволжье и Приуралье.

К концу VII в. до н.э. на месте современной Керчи милетянами был основан город Пантикапей. Здесь по проливу, носившему тогда название Боспор Киммерийский, рыба шла на нерест в Азовское море, а со временем возвращалась обратно. Исключительно выгодное местоположение Пантикапея определило его видную роль как одного из основных экспортеров рыбы и хлеба в античном мире. Особо славилась понтийская соленая рыба, о которой поэтом Архестратом (IV в. до н.э.) написано специальное сочинение. По свидетельству древнегреческого историка Плутарха, Катон Старший, оканчивавший каждую речь в сенате пассажем о необходимости разрушения Карфагена и впервые проведший закон о налоге на роскошь, негодовал по поводу того, что римляне покупали за сумму, эквивалентную 130 граммам серебра, бочонок понтийской соленой рыбы: «Удивительно, как ещё стоит город, где за рыбу платят дороже, чем за быка!»[14]. (Куда и делась та рыба даже за серебро?). Думаю, читателю небезынтересно будет узнать, что место для строительства Пантикапея, согласно легенде, было предоставлено грекам скифским царем Агаэтом, сыном колхидского царя Ээта, у которого аргонавты похитили золотое руно. Покровителем города, и заступником против варваров считался Пан — бог лесов и равнин, покровитель пчеловодов, рыбаков, охотников и в то же время вождь всех воинственных предприятий Диониса его оруженосец и товарищ на пиршествах, обладавший большими способностями в музыке, хореографии и науке волхования. Ему приписывали изобретение боевого порядка вообще и фаланги в частности. Считалось, что Пан, изображавшийся в виде человека с козлиными рогами, копытами и бородой, мог при желании нагонять на врагов особый страх, называемый паническим.

Севернее Пантикапея на берегу Керченской бухты, как гласит предание, родился главный герой Троянской войны, сын морской богини Фетиды и царя Пелея — Ахилл (римляне называли его Ахиллесом). Позднее в этих местах возник город Мирмекий. Ахилл считался владыкой Чёрного моря и его культ был широко распространен на побережье, потому и расскажем коротко его легенду. На свадьбе родителей Ахилла произошел известный спор трех богинь о том кто из них красивее: женщины есть женщины! Золотое яблоко было преподнесено Парисом, назначенным Зевсом судьей, Афродите как приз за красоту и послужившем причиной раздора между нею и богинями Герой и Афиной. Отсюда и пошло выражение — «яблоко раздора». Родившегося Ахилла мать погрузила, желая сделать неуязвимым, в священные воды подземной реки Стикс и лишь пятка, за которую Фетида его держала, не коснувшись воды, осталась уязвимой. Ахилл совершил под Троей множество подвигов, но на десятый год войны был убит стрелой Париса, которую Апполон направил в пятку. Отсюда выражение «ахиллесова пята». Фетида, после гибели Ахилла, подняла из Черноморских глубин остров, названный впоследствии Ахиллесовым, и поселила на нём сына, похитив из погребального костра. Ахиллесов остров отождествляют с расположенным вблизи устья Дуная Змеиным островом. Сейчас там одни развалины, но в античное время на нём находилось святилище, посвященное герою Троянской войны. Жаль, что ныне знаменитый остров могут посетить очень и очень немногие.

В 554г., по указанию Дельфийского оракула, недалеко от г.Синопы город Мегары совместно с беотийцами, основывают Гераклею Понтийскую (современный г. Эрегли в Турции). Гераклея, сыгравшая вместе с Херсонесом, основанном позже, видную роль в истории мариупольских греков, была основана на месте небольшого поселения милетцев. А ещё раньше здесь, согласно легенде, останавливались и были радушно приняты аргонавты. Сохранилось имя ойкиста колонистов: мегарец Гнесиох, а одним из участников колонизации был Панелос потомок Пенелая, предводителя беотийцев под Троей. Вот куда тянутся родственные корни мариупольских греков!

Тем временем продолжалась колонизация Крыма. В VI веке, среди прочих, милетцами основаны Керкинитида (с XVI века Гезлёв с 1784г. — Евпатория) и Феодосия (со 2-й половины XII века и до 1783г. — Кафа). Трудно выбрать удачнее места для поселений: и сегодня это крупные портовые города. Жители Евпатории и Феодосии почти два тысячелетия спустя участвовали в основании другого крупного порта — Мариуполя. Заселяя Крым, колонисты не могли не обратить внимание на расположенный за небольшим проливом Таманский полуостров в то время заросший густыми пойменными лесами с богатейшими охотничьими и рыболовными угодьями. Там и была основана Гермонасса, знаменитая и легендарная впоследствии Тмутаракань.

К VIв. до н.э. относится наиболее значительное событие в истории Скифии: вторжение в 514 — 513 гг. до н.э. войск персидского царя Дария I Гистаспа. Говорят, у любого дела есть две причины: истинная и та, которая хорошо звучит. Хорошо звучащей причиной похода явилось желание отомстить скифам, за то, что они вторгались когда-то в Малую Азию. Истинную причичину вновь следует искать в богатстве тех мест. Для боевого соприкосновения с кочевниками войско Дария соорудило понтонный мост через Босфор длиной 750 метров. Руководил этой выдающейся и по нынешним меркам работой земляк Пифагора грек Мандрокл. Дарий вторгся в Скифию, пройдя вдоль Западного побережья Чёрного моря, не встретив серьезного сопротивления: противник не имел достаточных сил чтобы сразиться и потому начал отступление вглубь огромнейшей страны, засыпая по пути колодцы, уничтожая пастбища и беспокоя ночными набегами персов. Это наиболее раннее упоминание о тактике выжженной земли и партизанских действиях, которые привели к положительным результатам: персы повернули назад. Поход Дария дал новый импульс колонизации, т.к. многие греки, участвуя в нём, своими глазами увидели земли, не соответствовавшие описаниям Гомера, утверждавшего, что их никогда не освещает «яркое солнце, но распростерта над ними губительная ночь». Удобнейшие для жизни места стали заселяться быстро и густо: на крымском берегу Керченского пролива, по данным археологов, расстояние между городами и поселками составляло 5 — 10 километров. Платон в связи с этим говорил, что греки расположились вокруг моря как муравьи или лягушки вокруг болота. А по меткому выражению римского оратора Цицерона греки представляли собой как бы кайму, подшитую к обширной ткани варварских полей.

Как от возмущения стремительно выпадает в осадок соль пересыщенного раствора, как от любовного прикосновения тело охватывает истома, так от персидского нашествия на огромных просторах от Дуная до Азовского моря стало консолидироваться Скифское государство, ставшее на протяжении длительного времени выгодным торговым и опасным военным соседом крымских колонистов. Образование Скифского государства совпало с другими важными событиями мировой истории. Одно из которых — объединение независимых греческих городов — колоний, расположенных на обеих берегах Боспора Киммерийского (Керченского пролива) с образованием Боспорского царства, занимавшего в период своего расцвета территорию, граница которой шла примерно по линии Новороссийск — Тихорецк — Новочеркасск — Таганрог, по Азовскому морю к Арабатской стрелке, далее выходила к Керченскому полуострову и опускалась к Черноморскому побережью западнее Феодосии. Боспорское царство оказывало до своей гибели заметное влияние на колонистов южного Крыма, откуда, как мы увидим, и вышли мариупольские греки.

Весной 480 г.до н.э. сын Дария I Ксеркс повел персидскую армию через Геллеспонт (Дарданеллы) на Грецию. Движение громадной армии у Фермопильского ущелья преградили 300 спартанцев. И хотя в результате предательства путь захватчикам был открыт, 300 человек во главе с царем Спарты Леонидом остались в памяти поколений образцом стойкости, мужества, патриотизма и верности слову. Ещё раз подчеркну несомненную родственную связь между жителями Спарты и мариупольскими греками. Но последующие столетия умноженные на татарское угнетение наших героев в Крыму как христиан, а так же едва не достигшие цели поползновения полного разрушения их культурного наследия сделали своё дело: они чувствуют только крайне отдалённую связь с теми героическими событиями. Можно только пожалеть, что они так поздно ушли из-под власти угнетающей их цивилизации.

Между тем события текли своим чередом. Персидская армия перекрыла черноморскую торговлю, но не надолго: уже в конце 479г. до н.э. греческий флот под командой Ксантиппа открыл торговые пути. Надо сказать, что хлебный экспорт северочерноморских городов контролировался купцами Милета до его разрушения в 484г. до н.э. персидскими войсками, после чего контроль перешел в руки афинян. Торговые связи с Афинами особенно укрепляются после экспедиции Перикла, совершившего в 440г. до н.э. с большой эскадрой объезд греческих городов на Чёрном море. Афинский стратег, вождь демократической группировки, инициатор строительства Парфенона, этого символа Греции, посетил местности вплоть до Пантикапея, бывшего с 477 года и в течении последующих ста лет главной житницей Афин. «Прибыв в Понт с большой эскадрой,- пишет Плутарх,- блестяще снаряженной, он сделал для эллинских городов все, что им было нужно, и отнеся к ним дружелюбно; а окрестным варварским народам, их царям и князьям он показал великую мощь, неустрашимость и смелость афинян, которые плывут куда хотят, и все моря держат в своей власти «[15].

В 438 году престол Боспорского царства в результате переворота достался Спартоку, основателю династии Спартокидов. Этот факт представляет для нас интерес только ввиду романтичного, но недоказанного замечания известного историка, лауреата Нобелевской премии, Теодора Моммзена (1817 — 1903гг), относительно происхождения предводителя восстания римских рабов Спартака из этого царского рода.

Я буду…

…как с копьями со всех сторон
Нас окружают печенеги.
С.Есенин

В 422 — 421гг. до н.э. вблизи современного Севастополя переселенцы из Гераклеи Понтийской и острова Делос, во исполнение повеления Дельфийского оракула, основали город Херсонес. Долгое время историки полагали невероятным сотрудничество в таком тонком деле дорийцев, жителей Гераклеи и ионийцев, жителей Делоса. Сотрудничество казалось ещё более неправдоподобным, учитывая бросающийся в глаза дорийский облик Херсонеса. Противоречие изящно снял в конце 30-х годов советский историк Тюменев А.И., показавший и доказавший такую возможность именно в 422 — 421гг.[16] Тогда афиняне изгнали с острова делосцев, о чём уже говорилось, и послали одного из своих стратегов Ламаха с войсками в Гераклею, что привело к внутреннему кризису в городе и выселению сторонников демократической партии, людей в основном среднего достатка, в Крым. Делосцы через год смогли вернуться на родину, так что их участие в основании города являлось чисто номинальным. Херсонес, который византийцы именовали Херсон, русские Корсунь, а много позже татары Сары Кермен (Желтая Крепость) был последним значительным городом основанным греками в Крыму. На протяжении всей своей античной истории Херсонес поддерживал самые тесные связи не только с Гераклеей Понтийской, но и с Дельфами и Делосом, которые отвечали взаимностью. Известно, что на Делосе даже был учрежден специальный праздник в честь жителей Херсонеса — херсонесий (в месяце ленеоне — соответствовал январю). Херсонеситы конечно были польщены вниманием жителей знаменитого острова и жертвовали на праздник определенные суммы. Так в одном из документов III в. до н.э. указано, что ими пожертвовано 4000 драхм. Сумма немалая, если учесть, что прожиточный минимум семьи в то время составлял менее трети драхмы в день, а одна драхма содержала около 4 грамм серебра.

Вначале Херсонес, если быть точным, непродолжительное время именовался Мегарикой, из-за связи с Мегарами (через Гераклею Понтийскую). Само слово «херсонес» буквально означает полуостров, что полностью соответствовало положению Херсонеса. На выбор места повлияло известное с давних времен плодородие почвы, удобство бухты, и особенно удобство и краткость морских путей, что привело к быстрому экономическому и политическому развитию города. Отделенный от скифов и их сырья грядой Крымских гор, Херсонес с самого начала развивался не как торговый центр, а главным образом как центр сельскохозяйственного производства. Ближе стоящие к производителям Ольвия и Пантикапей богатели гораздо быстрее и интенсивнее, но зато немало денег у них уходило на оборону и подкуп близких и алчных соседей. Вследствие природной изоляции Херсонес менее других городов Северного Причерноморья воспринял культурное воздействие негреческих элементов и сохранял по сравнению с другими городами Крыма наиболее эллинистический облик на протяжении тысячелетий. Дополнительным фактором ограничивающим торговые связи с окрестными племенами являлось то, что земельные владения одного жителя раннего Херсонеса составляли в среднем 3 — 4 га, т.е. для их обработки не было необходимости привлекать большое количество рабов. Правда, фактор этот быстро сошел на нет: метрополии нужен был хлеб, как можно больше хлеба. Пресловутая жажда зрелищ и хлеба привела к тому, что уже в начале IV в. до н.э. Херсонес повел захватническую политику и присоединил к своим владениям обширные плодородные равнины северо-западной части Крыма с расположенным здесь городом Керкинитидой. В результате владения гражданина достигли 60 га, а Херсонес стал вторым после Боспорского царства производителем и экспортером хлеба. Захват земель вызвал у окружающих племен соответствующие действия, в результате город был обнесен оборонительной стеной толщиной в 4 метра из тщательно обтесанного камня, сохранившейся до сих пор. Собственно охранялся не только сам город. Археологические раскопки показывают, что сельские усадьбы представляли из себя укреплённые пункты. Кроме того, в целях обороны и удержания равнины херсонеситы основали там город Калос Лимен (Прекрасная Гавань) и много других городов. По сообщению Птолемея[17] они именовались: Тафрос, Тарона, Постигия, Пароста, Киммерион и др., всего 14 наименований. Первый из них Тафрос, созвучный со старинным именем полуострова, переименован татарами в Эски-Крым, из которого при переселении в Донецкие степи вышло несколько семей. Плиний упоминает этот город как Тафра; позже он известен как Солхат.

Чем же занимались колонисты, как они жили, что выращивали. Из зерновых культур выращивали пшеницу, ячмень и полбу. С рожью колонисты только познакомились и выращивали как зеленый корм; просо почитали пищей варваров, а овёс — сорняком. Пшеница считалась самым плодовитым растением, и пшеничный хлеб — лучшим видом хлеба (ячменный хлеб жёсток, тяжёл, менее питателен, но лучше для здоровья). Однако пшеница более всего истощала почву, поэтому для её выращивания нужна самая хорошая земля. Ячмень использовали для приготовления хлеба, крупы и в корм скоту. Кроме того, ячменная мука являлась одной из жертвенных принадлежностей. Представляет интерес то, что универсальный ученный античности, уроженец Лесбоса и ученик Аристотеля, Теофраст (372 — 280гг.до н. э.) писал о шести видах ячменя, тогда как в современной ботанике их различают только два. Полба в питании имела небольшой удельный вес т.к. во-первых, её зёрна трудно освободить от оболочки, а во-вторых, полбенный хлеб по сравнению с пшеничным, менее питателен, несмотря на то, что побенная мука гораздо белее и нежнее пшеничной. Кроме зерновых растений греки культивировали бобовые: горох, чечевицу, фасоль. Фасоль с маслом и луком, а также толчённая фасоль с мёдом до сих пор входят в рацион мариупольских греков. Характеризуя плодородие крымской земли Страбон писал: «Что же касается Херсонеса, то за исключением горной области на морском берегу до Феодосии, вся остальная часть его представляет равнину с хорошей почвой и чрезвычайно богатую хлебом: земля, вспаханная как попало любым пахарем, дает урожай сам-тридцать»[18]. Урожай сам-тридцать значит, что одно посеянное зерно давало тридцать. Впрочем, это не значит, что почву не удобряли. Греки знали о свойствах бобовых растений поднимать плодородие почвы. Теофраст пишет, что для этого надо, когда они зацветут, перепахивать. Самым лучшим удобрением считалась перепревшая солома. Пахали землю с помощью пары волов. Лошадей для пахоты не применяли. Использование волов как пахотных животных сохранилось до середины ХХ века. Любопытно, что древний плуг состоял из нескольких пород деревьев. Гесиод пишет[19]:

Дышло из вяза или лавра готовь –
Не точат их черви, скрепу из падуба делай,
Подошву из дуба.

Молотили с помощью волов и лошадей. Животных гоняли по кругу, подбрасывая им под ноги колосья. Затем зерно веяли. Для его хранения выкапывали ямы — зернохранилища, стенки которых обмазывали глиной и обжигали, чтобы уничтожить насекомых.

Муку получали в зернотёрках, наиболее примитивные из которых состояли, судя по археологическим находкам, из плотного камня овальной формы с плоской поверхностью, по которой водили камнем меньших размеров. Примитивные мельницы состояли из двух жерновов прямоугольной формы, которые двигались только назад и вперёд. Позже появились мельницы с круглыми жерновами.

После основания Херсонеса достиг своего максимума вывоз хлеба из Северного Причерноморья. Наиболее значительным экспортером несомненно являлось Боспорское царство. О размерах поставок, например в Афины, можно судить по одной из речей одного из самых блестящих ораторов античности Демосфена (IV в. до н.э.), в которой он сообщил о ежегодной поставке из Босфора около 16700 тонн зерна и предложил поставить в Афинах медные статуи современных ему боспорских царей. Страбон, подчеркивая плодородность тех земель, говорит о ещё больших поставках (около 87500 тонн в год). Зерно в Афины доставлялось морским путем, на который уходило в среднем 10 дней. Навигационный период был кратким и продолжался только 50 дней после летнего солнцестояния. Средний тоннаж корабля той эпохи — 20 тонн. Располагая указанными данными легко определить интенсивность движения между Крымом и Афинами. Взамен ввозились предметы ремесленного производства и художественные ценности. При раскопках, уже в наше время, древнего Пантикапея были обнаружены в большом количестве первоклассные керамические вазы аттического краснофигурного стиля, относящиеся к IV веку и получившие названия керченских. От зерна, оплатившего вазы уже, конечно, ничего не осталось, а вот сами вазы с их прекрасной объемной росписью, изображающей мифические и повседневные сцены, до сих пор радуют глаз и прославляют не только мастеров их изготовивших, но земледельцев, и землю где были найдены.

Кроме хлебного экспорта Херсонес был знаменит соляными промыслами, о чем сообщает тот же Страбон[20].

IV в. до н.э. не только время самой заметной экспансии Херсонеса, но время походов Александра Македонского, прошедших южнее Северного Причерноморья. Только Ольвия в 331г. неудачно осаждалась одним из военачальников Александра Зоппирионом.

В этом же веке произошло ещё одно событие со временем отразившееся на проживающих в Крыму: на побережье Малой Азии возникло Понтийское царство. Его основатель — уроженец Синопы, правитель Киоса (ныне Гемлик в Турции) Митртдат из царского персидского рода Ахеменидов. Ко II в.до н.э. это царство сложилось в необъятную морскую державу. В Средиземном море другая держава уже провозгласила себя владычицей мира. Гибель одной из них была предрешена.

В III в. до н.э. обильная и прибыльная торговля с Афинами приходила в упадок, как приходили в упадок превращаясь во второстепенный в хозяйственном отношении город и сами Афины. На первый план выдвигались Родос, Пергам, Делос. Громадное количество пшеницы на средиземноморский рынок стал поставлять Египет. Поэтому основное значение в торговле крымских греков получает вывоз скота, рабов, вина, рыбы. Для облегчения получения первых двух товаров боспорскими купцами в устье Танаиса (Дона) в III веке до н.э. был основан одноименный город. С тех времен многое изменилось. Даже устье Дона сместилось к востоку, но и сегодня каждый едущий из Ростова в Таганрог свернув на пол-пути влево может увидеть развалины старейшего центра работорговли на территории России. Заброшенный в варварские степи самый северо-восточный пункт античного мира был, по словам Страбона, торговым центром «азиатских и европейских кочевников с одной стороны, и прибывающих на кораблях в Озеро (Азовское море) с Боспора — с другой; первые привозят рабов, кожи и другие предметы, которые можно найти у кочевников, последние доставляют в обмен одежду, вино и все прочие принадлежности культурного обихода». Итак, по Страбону, одежда и вино первые среди предметов культурного обихода, однако для некоторых вино может стать бедствием и проклятием: варвары, к примеру, отдавали раба за каждую амфору, вмещавшую в среднем 26 литров вина. Другие горькие примеры тебе, читатель, должно быть и самому известны… Виноделие, несмотря на большие затраты ручного труда, являлось наиболее доходной частью сельского хозяйства крымских поселенцев. За рабами далеко ходить не приходилось. Потому-то виноградники всегда и теснили посадки зерновых, а с ухудшением хлебной торговли этот процесс принял массовый характер. С конца IV века производство вина в Херсонесе намного превышает местное потребление, город становится крупнейшим производителем вина в Северном Причерноморье. Вино выдерживали 5 — 10 лет в пифосах (очень больших сосудах, близких по форме к бочкам), а затем разливали в амфоры, каждая из которых снабжалась ярлыком с указанием места и года производства, цвета и наличия добавок. Сухое, предпочтительно темное красное вино, разбавленное водой или с добавкой льда из ледников, издавна являлось обычным питьём греков. Даже раб получал ежедневно пол-литра легкого вина вторичной выжимки. По праздникам пили лучшее вино, которым считалось хиосское среди греческих, а фалернское среди италийских. При этом полагалось непременно выпить за здоровье всех присутствующих, отсутствующих друзей, воздать благодарение богам. Охотнее всего мужчины Херсонеса проводили время не на пирушках, но в беседах, рассказывая или слушая что либо новое (даже не всегда правдивое). Эта страсть к беседам сохранялась у крымских греков и в Донецких степях. Уничтожить её смог только телевизор уже в наше время…. Вино использовали не только для веселья или продажи, но и в других, например, медицинских целях. Жители Херсонеса, следуя традициям дорийцев, своих предков, для испытания здоровья купали в вине новорожденного. Плутарх пишет: «…говорят, эпилептики и вообще болезненные дети от крепкого вина погибают, здоровые же становятся от него ещё более крепкими и сильными»[21].

По причине роста производства вина на полуострове возникает мощное керамическое производство, необходимое для винной тары, которая прослеживается, благодаря клеймам, до Воронежа на севере и Александрии в Египте на юге. Колонисты проделали гигантскую работу для облагораживания почвы под посадки винограда, окультуренные сорта которого привезли с собой. В некоторых местах им пришлось снять верхний слой скалистого грунта, под которым лежала прослойка глины, перемешать её с завезенной почвой и навозом, а камни сложить параллельными рядами в виде стенок разделяющих участки. В других случаях в скале вырубали специальные симметричные ямки и заполняли их грунтом. Так что виноградники в Крыму насадили греки и любые другие мнения на этот счет (так часто произносимые в последнее время) в лучшем случае вымысел, а в худшем — недобросовестность. С распространением виноградарства распространялся и культ Диониса — покровителя виноделия. Те весёлые празднества так глубоко запали в души наших героев, что они в начале нашего века, будучи уже полтора тысяче летия христианами, давали порой своим детям имя «Дионисий».

При исследовании сельскохозяйственных участков (клеров) рядом с Херсонесом археологи установили, что виноград садили в его южной части, защищая от северных ветров их ограждала полоса садов, а северная часть клера отводилась под зерновые культуры. В междурядьях среди плодовых деревьев. Удельный вес огородничества был невелик. Основной пищей греков был пшеничный или ячменный хлеб, сыр, лук, рыба и вино. Мясо употребляли свиное, говяжье, баранье. Его жарили на вертеле (шашлык). Ели птиц, молочные продукты, фрукты, овощи. Переселенцы, как и поэт Гесиод, придерживались мнения, что «в труде нет ничего унизительного, стыдиться надо лености» и «праздный человек одинаково ненавистен и богам и людям»[22]. Сельскохозяйственный труд в те времена считался престижным и почетным, но всё-таки при проведении полевых работ, как и всегда, самую грязную и тяжелую работу поручали рабам. Они работали в поле, но дети их могли играть с детьми хозяев. Больше того, нередко случалось, что хозяйки кормили грудью детей рабов, что бы они были преданы их собственным сыновьям. Когда хозяйский сын подрастал, то его отдавали в школу (позволить такое могли не все — лбразование было платным). За учебой наблюдал специально выбранный родителями раб, называвшийся «педагогом», и имевший право в известных случаях колотить своего подопечного. Внешне рабы мало отличались от бедняков, но юридическое отличие было колоссальным. Раба можно продать, подарить, наложить любое наказание, бросить на растерзание диким зверям, кастрировать, отдать внаем, в публичный дом, безнаказно для хозяина убить. Известны случаи когда закалку изготовленного меча производили убийством раба. Но и власть отца над сыном была не меньшей. Произвол ограничивала только религия и традиция. Всевластие господина над его рабами впервые ограничили Петрониевы законы, принятые в начале императорской эпохи, когда Крым уже входил в состав Рима. Раб, по тогдашнему определению, именовался человеконогим в отличие от четвероногих, не имел собственного имени и назывался либо по месту своего происхождения, либо по фамилии хозяина. Упоминавшийся Катон Старший считал, что рабам ничего не следует знать, кроме работы, еды, сна и необходимости трудиться до самой смерти, но им не должно быть и плохо, они не должны мерзнуть и голодать. У рабов были выходные и праздники, они могли выступать поручителем в суде и при сделках, иметь семью, личное имущество и даже собственных рабов. Хозяин имел право даровать свободу, усыновить своего раба, что давало права свободного гражданина. Сколько рабов в среднем имел свободный житель Херсонеса? Как уже упоминалось, владения его в среднем составляли 60 га. Если это были виноградники, то по нормам, разработанным опять таки Катоном, их могли обрабатывать 32 раба: надсмотрщик, его жена, 24 работника, по 2 погонщиков быков, ослов и свинопасов. Такой участок давал в среднем около 50 тысяч литров вина в год плюс побочный доход от содержания животных. К 32 рабам необходимо добавить работавших в доме 3 — 5 рабов. Однако не только частные лица, но и общественные учреждения — государство, город или храм имели собственных рабов, ремонтировавших и поддерживавших в чистоте улицы и площади, водопровод и канализацию, здания и алтари. Общее количество жителей Херсонеса в IIIв., вместе с рабами, трудящихся на участках, составляло порядка 20 тысяч. Таким образом большая часть жителей города — рабы. Рабами становились люди, взятые во время войны в плен, бывшие не в состоянии уплатить своих долгов. Иногда, по крайности обстоятельств, человек сам продавал себя или своих детей в рабство.

Стоимость раба, как и любого товара, определялась качеством. Работорговец обязан был сообщить покупателю не только о достоинствах, но под страхом значительного штрафа, и о всех физических и моральных недостатках, его происхождении. Если продавец не мог поручиться за раба, то надевал на него остроконечный колпак. Средний трудоспособный раб при продаже в Греции или Риме стоил около 160г золота, или три — четыре быка, дороже стоили музыканты, танцоры, квалифицированные ремесленники, виноградари. Из сообщений Плиния и Цицерона известно, что ученный — грамматик Дафнид был куплен за сумму эквивалентную 58кг, а раб — актер Панург был оценен в сумму эквивалентную 13кг золота. Разумеется у скифов раба можно было купить и за безделицу, а актера или ученного у них не купишь и за большие деньги, поэтому рабы Северного Причерноморья часто использовались в качестве вооруженной силы и в Греции слово «скиф» стало в Греции синонимом раба-полицейского. Трудно сказать сколько рабов вывозилось крымскими грека- ми. Известно, что только на Делосе за день продавалось несколько десятков тысяч рабов (по уверению Страбона). Прикиньте сколько можно заработать на перепродаже раба, например, на том же Делосе или в Афинах и вы почувствуете гигантско-кровавую силу, двигавшую работорговлю. И ещё, ты видишь, читатель какова разница в оценке специалиста словесности и работника. С тех пор значение слова не уменьшилось, и ни чем мы не пользуемся чаще, чем словом, но как низко у нас ценят таких специалистов!

Отношение к рабству было различным. Если Платон считал, что несчастья рабов результат человеческого произвола, то Аристотель полагал, что существуют люди самой природой предназначенные быть рабами и это мнение являлось наиболее распространенным. Основанием отношений к собственности являлись «драконовы законы» 621 года, когда в Афинах, где до этого судили по так называемому обычному праву, была произведена запись действующих законов. Работу, ограничившую произвол судей, поручили высшему должностному лицу того периода архонту Дракону (Зоркий), именем которого они и были названы. Говорили, и это дошло до нас благодаря величайшему древнегреческому мыслителю Платону, Дракон написал их кровью. Возможно, легенда питалась тем, что даже незначительные проступки против частной собственности, такие, например, как кража овощей, зерна, карались смертной казнью. Выражение «драконовы меры», сохранились в поговорках по сей день.

Что касается одежды, то мужчины носили хитон, а сверху в холодную погоду закутывались в плащ. Дорический хитон был сделан из шерстяной ткани. Он был коротким — до колен и без рукавов. Плащом служил четырёхугольный кусок материи, закрывавший тело до колен. Его накидывали на левое плечо, перебрасывали через правое, а конец — снова через левое плечо. Женщины также носили хитон — шерстяную рубашку, сшитую до груди и застегивающуюся на плечах. Концы полос ткани спадали на спину и грудь.

Обогащение торговлей привело к постройке в Херсонесе водопровода и первого на полуострове театра, вмещавшем более 3000 человек и просуществовавшем около 700 лет. Даже в наши дни в Крыму нет такого действующего театра. В те же времена впервые была написана «правдиво и согласно достоинству народа» история Херсонеса его уроженцем Сириском, сыном некоего Гераклида. За этот труд, не сохранившийся к сожалению, благодарные жители наградили автора золотым венком и почетным декретом.

Созданная при основании города строгая, прямоугольная планировка, характерная для дорийских поселений вообще, просуществовала до его гибели. В городе на площади 36 гектар было 9 продольных и 27 поперечных улиц. Подобную планировку можно проследить и в старых греческих сёлах Донецкой области, ещё не измененных современной архитектурой.

Дом херсонесца обычно состоял из 10 комнат на двух этажах: на верхнем размещались спальни и женские комнаты, на нижнем — мастерские, кладовые и нарядная комната для мужских собраний и пиров. В некоторых домах имелись ванные комнаты. Обычная площадь такого дома — около 280 кв.м. Рабам, помогавшим по домашнему хозяйству, отводились подвальные помещения или кухня, которая топилась по — черному: дым выходил через окна и двери. Для приема пищи служила столовая. Вода поступала по керамическим трубам, а нечистоты из дома в городской коллектор выводились по каналам, мощенным камнем. Сельские дома были намного скромнее городских. Иногда в сельских усадьбах строили башни, служившие укрытием при набегах кочевников. Во дворе, выложенном камнем, имелся погреб для хранения вина и других продуктов, другие хозяйственные постройки. Находясь во враждебном окружении, колонисты вынуждены были постоянно заботиться о своей безопасности. В этом отношении интересна, относящаяся к III веку до н.э. и вырезанная на мраморной плите, так называемая «херсонесская присяга», обнаруженная при раскопках в Крыму: «Клянусь Зевсом, Геей, Гелиосом, Девою, богами и богинями олимпийскими, героями, владеющими городом, территорией и укрепленными пунктами херсонесцев. Я буду единомышлен о спасении и свободе государства и граждан и не предам Херсонеса, Керкинитиды, Калос Лимен и прочих укрепленных пунктов и из остальной территории, которою херсонесцы управляют или управляли, ничего никому, ни эллину, ни варвару, но буду оберегать все это для херсонесского народа.

Я не буду ниспровергать демократического строя, и не дозволю этого предающему и ниспровергающему, и не утаю этого, но доведу до сведения государственных должностных лиц.

Я буду врагом замышляющему и предающему или отторгающему Херсонес, или Керкинитиду, или Калос Лимен, или укрепленные пункты и территорию херсонесцев.

Я буду служить народу и советовать ему наилучшее и наиболее справедливое для государства и граждан.

Я буду охранять для народа «састер» и не буду разглашать ничего из сокровенного ни эллину, ни варвару, что должно принести вред государству.

Я не буду давать или принимать дара во вред государству и гражданам.

Я не буду замышлять никакого несправедливого дела против кого — либо из граждан не отпавших; и не дозволю этого и не утаю, но доведу до сведения и на суде подам голос по законам.

Я не буду составлять заговора ни против херсонесской общины, ни против кого — либо из граждан, кто не объявлен врагом народа; если я вступил с кем-нибудь в заговор или связан какой-либо клятвою или заклятием, то мне, нарушившему это, и тому, что мне принадлежит, да будет лучшее, а соблюдающему — противоположное.

Если я узнаю о каком — либо заговоре, существующем или зарождающемся, я доведу об этом до сведения должностных лиц.

Хлеб, свозимый с равнины, я не буду ни продавать, ни вывозить с равнины в какое — либо иное место, но только в Херсонес.

Зевс, Гея, Гелиос, Дева, божества олимпийские! Пребывающему во всём этом да будет благо мне самому и потомству и тому, что мне принадлежит, не пребывающему же да будет злое и мне самому и потомству и тому, что мне принадлежит, и пусть ни земля, ни море не приносят мне плода, пусть женщины не разрешаться от бремени благополучно…»[23].

Сколь экспрессивно и просто звучит забота о государстве и народе! Клятва, как гарантия верности имела чрезвычайно широкое распространение у греков (и у других древних народов). Писатель Ксенофонт в своих «Воспоминаниях о Сократе» говорит о повсеместности этого обычая в выражениях, не допускающих сомнения или отрицания: «повсюду… существует закон, чтобы граждане клялись быть единодушными, и повсюду дают такую клятву». А афинский оратор Ликург в своей речи против Леократа называет клятву «средством, скрепляющим демократию». Можно добавить только: недолговечным. Предположительно, местом приведения к присяге в Херсонесе, как и в других греческих городах служило какое — нибудь святилище, в котором и была выставлена для прочтения присягавшими сохранившаяся до нас плита с текстом. Из присяги видно, что Херсонес имел демократическую форму правления и были попытки её низвергнуть. Дж. Томпсон в своём труде «История древней географии» пишет, что греческие города — колонии, — прошли через ряд политических преобразований, закончившихся установлением демократии, ибо греки были первым достаточно свободным и предприимчивым народом, чтобы решится на такие перемены. Но им так и не удалось достигнуть политического единства, которого был достоин этот талантливый народ. В результате этой неудачи они должны были стать жертвой иноземных завоевателей». Поучительное наблюдение.

Демократию тогда понимали своеобразно: женщины не пользовались политическими правами, а иногородние могли их получить в редких случаях за особые заслуги перед городом и только по решению Народного собрания, состоявшего из членов общины, и бывшего высшим органом государственной власти. Жители не имевшие гражданских прав, но лично свободные (в основном это переселенцы из других городов), именовались метеки (переселенцы греч.). Херсонес, как и некоторые другие города Северного Причерноморья, например Ольвия, был рабовладельческой демократической республикой. В Народное собрание избирались только полноправные граждане. Излишне уточнять: исключительно мужчины. Собственно полными политическими правами, как и в других греческих городах-государствах, обладали только те мужчины, которые хорошо обращаются с родителями, не уклоняются от военной службы, не струсили в бою и не растратили унаследованное имущество. Текущие дела вёл ежегодно избираемый Совет Народного собрания, исполнительный орган, во главе с председателем и секретарем. Отличие Херсонеса, как дорийского полиса, состояло в том, что существовал высший правительственный контрольный орган — коллегия номофилаков, «стражей закона», обладавшая очень широкими полномочиями. Управление различными сторонами жизни города осуществляли другие коллегии: стратегов (военачальники), диойкетов (финансисты), агораномов (надзиратели рынков), астиномов (соблюдение правильности мер и весов), гимнасиархов (спортивные состязания). Религиозную жизнь города определял главный жрец (базилевс). Для обеспечения «свободы государства и граждан» содержалась армия. В войско переселенцев входило все мужское население от 16 до 60 лет и делилось по родам оружия на тяжеловооруженную пехоту или гоплитов, легкую пехоту и конницу. Содержался и военный парусно-гребной флот, служивший для защиты от пиратов. Лошадь тогда, как и сейчас, была показателем богатства и влияния владельца, но использовалась конница крымскими колонистами крайне и крайне редко оттого, что преследовать кочевников в степях и опасно, и бесполезно. Легковооруженные пехотинцы имели кожаные доспехи, дротик, лук и стрелы. Дротик — небольшое метательное копьё до 2 м длиной и до 2кг весом; лук, первоначально незаслужено-пренебрежительно считавшийся оружием варваров, был большим с ровной спинкой в отличие от скифского сильно изогнутого. Овидий[24], описывая население Томы (Констанца), свидетельствует о «синеватых от змеиного яда стрел». Вряд ли жители Крыма сильно отличались в этом отношении от жителей Тома. Вооружение гоплита состояло из шлема, панциря, поножей, щита, короткого меча и двух копий. Панцирь раннего типа был колоколовидным, а более поздний повторял мускулы тела; щит — круглым или овальным диаметром немногим менее метра из дерева оббитого металлом; копьё — длиной 2м с обмотанным вокруг него кожаным ремнем, заканчивающимся петлей для указательного и среднего пальцев метательной руки. При броске ремень раскручивался, придавая копью вращение, что увеличивало устойчивость полета и дальность. Кстати, нарезка в стволе современного стрелкового оружия необходима для придания пуле в полете тех же свойств. Копьё не следует путать с пикой, являющейся не метательным, а колющим оружием, так же применявшимся поселенцами. Общий вес вооружения одного гоплита достигал 30 кг. Разумеется, без тренировок и закалки трудно сохранить боеспособность до старости. Отсюда то внимание, которое греческие колонисты уделяли спортивным состязаниям. Они постоянно контролировалась стратегами и гимнасиархами. Разумеется, спортивные состязания того времени не могли являться и не являлись военным обучением в современном понимании; собственно военное обучение воинов впервые ввел Римский консул Публий Рутилий Руф (105 г. до н.э.), установив, что «при обращении с оружием искусство должно сочетаться с доблестью, но не в интересах частных лиц, а в интересах… народа»[25].

В одной из надписей, относящейся ко IIв.до н.э. и найденной близ Дельф где проводились Пифейские игры, сообщается о том, что в Херсонес были направленны священные послы — феоры (теоры) — для извещения и приглашения на предстоящие игры. Поселенцами были отобраны спортсмены, которые «провели свое пребывание в Дельфах вполне сообразно со своим достоинством». Благодарные дельфийцы решили «воздать хвалу городу херсонесцев с Понта и их посланникам за их расположение и благомыслие к богу и городу дельфийцев» увековечив это мраморной надписью в священном городе. Правда надпись ничего не сообщает о победах, но они были и это известно из археологических раскопок в Херсонесе: рядом с прахом найденного в крепостной стене захоронения, а захоронение в стене производилось в исключительных случаях и в знак особых заслуг умершего, располагался кубок с надписью: «Приз с празднества Анакий». Подобные призы вручались на спортивных состязаниях близ Афин. В настоящее время упомянутый кубок хранится в Эрмитаже. Обычай вручать в награду за победу кубок или вазу пришел из Древней Греции, правда его вручали не пустым, как сейчас, а наполненным, например, оливковым маслом. Два слова о самих Пифейских играх, поскольку с ними связаны наши герои. Это были, после Олимпийских, наиболее значительные панэллинские игры, проводившиеся в честь Аполлона, вероятно, с 582г. до н.э. на каждом третьем году олимпиады. Место проведения — Криссейской равнине близ Дельф, время – лето. К изначальным музыкальным соревнованиям позднее добавились атлетические и конные. Уже упоминалось о совершенно особых связях Херсонеса с Дельфами. Херсонес, связи которого вне Понта (Чёрного моря) были, будем говорить, скромными, по числу проксений, данных его гражданам в Дельфах, напротив, занимает первое место среди понтийских городов. Проксения имела значение своеобразного дипломатического представительства и пользовалась большим спросом в связи с получением её владельцем почетных прав. Граждане, получившие проксении, именовались проксенами и считались официальными представителями интересов другого города в данном случае такого важного как Дельфы; кроме того проксены обслуживали дельфийских послов, оповещавших греческие города о времени начала празднеств и игр, в том числе и при их транзитном следовании. Выше Херсонеса по числу проксений стоят Александрия, Родос, Афины; Коринф — столько же, а Фивы — ниже. Нам, конечно, наиболее интересно кто и когда из херсонесцев получал проксении. В 263-260гг.до.н.э. её получает Сократ (наряду с гражданами других 15 городов). С 197 по 164гг.до.н.э. из 135 проксений, данных всей Греции мы находим 3 проксении, дарованные херсонесцам: Гимну, сыну Скифа (в 195г), Фермиону, сыну Питина и Гераклиду, сыну Рисфы (обеим в 192г). Из имени отца Гимна можно сделать два предположения. Первое о том, что сам он был скифом или сыном скифа; и второе — потомки скифов не только получали гражданство и считались греками, но и могли достичь в Херсонесе определённых вершин. Два последних из упоминавшихся проксенов, по решению города, отправились в Дельфы и там принесли обильные жертвоприношения Аполлону (сто голов мелкого скота и одного быка) и Афине. Причём, мясо жертвенных животных было разделено между дельфийскими гражданами. В ответ дельфийцы издали специальный декрет в честь всей херсонесской общины.

Отношение к женщине у предков мариупольских греков было двояким. С одной стороны они не имели доступа к общественной жизни, не могли распоряжаться своим имуществом, их доступ к образованию был ограничен, а с другой, пользовались равными правами с мужчинами в религиозной жизни. Как и сейчас они порой, оказывали незримое, но существенное влияние на поступки мужей. Главные женские добродетели навеки запечатлены в надгробных камнях: «Благочестива, скромна, целомудренна. Пряла шерсть». Законодательство охраняло семью: «Женщина, которая презирает святость брака, думает только об удовлетворении своей страсти, не может требовать для себя никаких прав. Её дети считаются незаконнорождёнными, не могут носить звание гражданина, произносить речи публично и выступать в суде». Родиться женщиной считалось наказанием богов. Известно, что философ Фалес ежедневно благодарил их за то, что не родился женщиной (у него и сейчас немало последователей). Самый яркий поэт заката эллинской культуры Паллад (Vв.н.э.) писал:

Всякая женщина — зло.
Но дважды бывает хорошей:
Или на ложе любви, или на смертном одре.

Ещё в дохристианскую эпоху во всех греческих колониях, как и в самой Греции, было принято единобрачие. Расторжение брака происходило при смерти одного из супругов, лишении его гражданских прав, либо разводе, который, обычно, мог дать мужчина. Вместе с тем законодательство допускало проституцию, рассматривавшуюся как клоака в доме: уничтожьте клоаку и весь дом загрязнится и станет смрадным. Особую касту составляли гетеры (спутницы), имевшие достаточно образования, чтобы поддерживать беседу и даже вызывать душевный подъем мужчины, однако в городах Северного Причерноморья они остались незамеченными современниками. Гетер по понятным причинам называли воробьихами. Этой юркой и любвеобильной птичке не повезло у греков. Её широко использовали не только в кулинарии, но и в медицине: воробьиные яйца считались лучшим возбуждающим средством[26].

Из многочисленных античных богов херсонесцами наиболее почиталась, как указывалось, Дева. Богиня эта несомненно местная, а не общегреческая. Страбон называет херсонесскую Деву «неким особым божеством». Её отождествляли с Артемидой под именем Таврической или Таврополы. В городе находилось святилище Девы, именем богини назван мыс Парфений (Дева по греч.). В её честь совершался праздник Парфений с торжественной процессией, во время которой делались провозглашения о наградах заслужившим. Если Дева — главная богиня города, то Геракл — обожествленный герой, покровитель и защитник, от которого многие жители, будучи дорийцами, вели свое происхождение. Кроме того, почитался Дионис (Сабазий), являвшийся покровителем виноградарства и виноделия. Дева и Геракл наиболее часто изображались на херсонесских монетах, чеканка которых началась с IV века до н.э. (периодами прекращалась).

В 146г. до н.э., уступавшая экономические позиции Греция, лишилась политической независимости, подпав под господство Рима. В результате далекие северные города теряли поддержку большинства сородичей, в то время как алчные взгляды соседей разгорались. Скифы, теснимые на востоке сарматами, перенесли столицу своего государства в Крым на реку Салгир в г.Неаполь (вблизи современного Симферополя) начав систематическое давление на подвластную Херсонесу сельскохозяйственную территорию — хору. (Вероятно слово «хора» лежит в основе некоторых современных фамилий мариупольских греков.) Скифам удалось подчинить Керкинитиду, Калос Лимен, они хозяйничали на побережье и даже основали город, назвав его именем своего царя Палака (современная Балаклава). К этому времени относится дошедший до нас красивый рассказ об Амаго, жене царя одного из сарматских племен. Центр царства находился недалеко от Перекопского перешейка, а само племя обитая между реками Днепр и Молочная (почти в тех местах где потом поселятся наши герои) имело выгодные торговые связи с Херсонесом. В виду того, что муж Амаго был неумеренным поклонником херсонесского вина, государственными делами приходилось ведать ей. Теснимые скифами, херсонесцы попросили у племени союза. Вначале Амаго пыталась уладить дело дипломатическим путем, но когда скифский царь не обратил внимания на вмешательство женщины, применила силу. Полиэн в VIII книге рассказывает о молодецком кавалерийском рейде, который Амаго совершила во главе 120 всадников. За сутки она проскакала около 222 километров вглубь Крыма, захватила царскую резиденцию, убила скифского царя, его приближенных и передала власть сыну убитого.

И вот миновалися годы,
Столетия вслед протекли,
Народы сменили народы,
Лицо изменилось земли[27].

Под каким курганом, столь часто встречающимся на землях где сейчас живут мариупольские греки, покоится прах смелой женщины?

Между тем, положение Херсонеса радикально не улучшилось: давление вскоре, вероятно после смерти Амаго, возобновилось. Конфликт принял затяжной и неблагоприятный для греков характер. В последней четверти IIв. до н.э. скифы вплотную подошли к Херсонесу и начали его планомерную осаду. Экономической причиной конфликта являлось стремление скифов избавиться от посредников в торговле т.е. война за дополнительную прибыль. Недавние союзники греков сарматы, надеясь получить большие дивиденды от контроля за торговлей городов, оставили борьбу со скифами и выступили вместе с ними. Экономическое и политическое положение города вследствие утери подвластных территорий оказалось катастрофическим. Представлялось: дни города сочтены. «И в эту ночь, и в эту кровь, и в эту смуту…»[28] ухватились колонисты за соломинку: существовал старинный, ещё 179 года, договор с Понтийским царством об оказании помощи в случае угрозы нападения варваров или демократическому строю. Понтийский царь Митридат VI, прозванный Евпатором (Благородным) в 110 году до н.э. послал на помощь военную экспедицию во главе с полководцем Диофантом (не путать с математиком). В результате военной кампании не только была снята угроза Херсонесу, не только захвачена столица Неаполь, но также основан город Евпаторий (северная окраина Севастополя) как напоминание варварам об их никчемности. Херсонес счастливо избавился от угрозы.

Но это был рубеж, веха несчастливая: до неё крымские греки не знали зависимости, после него — независимости.

Диофант отбыл в Пантикапей, а затем на родину. Через полгода, воспользовавшись смутой в Боспорском царстве, он вернулся во главе большой сухопутной армии и царем Боспора был провозглашён Митридат VI Евпатор. Потерял независимость и Херсонес он вошел в состав Понтийского царства. Воистину: «Отдаляйся от врагов твоих и будь осмотрителен с друзьями твоими…»[29].

Митридат VI — одна из ярких фигур древности. Легенда рисует его человеком исполинского роста, который бегал быстрее лани, укрощал диких коней, умел управлять колесницей запряженной 16 лошадьми, знал множество языков и при том, как и любой азиатский деспот, был очень жесток и подозрителен. Боясь, что его могут отравить, он приучал свой организм к различным ядам и, как увидим, преуспел в этом. Заветной мечтой этого честолюбивого человека, умелого полководца, тонкого политика была победа над Римом, для чего он собрал огромную армию, на которую тратил большие средства, получаемые со всего Царства, в том числе и из Крыма. По словам Страбона Крым давал ему огромную ежегодную дань в размере 7200 тонн хлеба и около 4 тонн серебра. Серебро там не добывалось. Сколько же нужно было продать хлеба, вина, рыбы, перепродать рабов, что бы столько наторговать? Впрочем, по приведенным данным можно судить и о торговом обороте, и о жизненном уровне колонистов: учитывая их давние демократические традиции отдавали, конечно, не последнее. Третья, последняя, война Митридата против Рима (74 — 64гг.до н.э.), складывалась неудачно, вследствие чего экономическое положение греческих городов Северного Причерноморья стало тяжелейшим: денег требовалось все больше, получить их можно было торговлей, а она блокировалась римским флотом. Замкнутый круг. Выкачивать деньги и продовольствие из крымских городов должен был сын Митртдата Махар. Но видя, куда идет дело, он предал отца, отослав римлянам продовольствие, заготовленное для осаждённой Синопы. Потерпев, не без содействия сына, поражение от римских полководцев Лукулла и Помпея, Митридат с остатками своих войск подошёл к Боспору, пройдя по Кавказскому побережью. Махар бежал из Пантикапея в Херсонес, но мучимый совестью, а также сознавая, что он не спасется от мести отца, покончил с собой. В Пантикапее, блокированном римским флотом, в 63г. до н.э. из-за тяжелого экономического положения началось брожение населения и армии. Оказавшись в окружении взбунтовавшихся солдат, преданный и вторым сыном, Митртдат, заперся во дворце, находившимся на горе ныне носящей его имя, и принял яд. Но на приученный организм яд не подействовал и верный раб вонзил в царя милосердный меч. Смерть Митридата отдала Понтийское царство вместе с Крымом на милость победителя. Римляне, конечно, не цацкались с покоренными городами. Показательно в этом отношении сообщение римского историка Тацита[30] о том, что жители Успы, одного из осаждённых городов Боспорского царства, просили римлян пощадить свободных граждан города, предлагая им за это 10 тысяч рабов, но получили отказ, «ибо убивать сдавшихся было бы слишком жестоко, содержать же такую массу людей под стражей — трудно, победители решили лучше уничтожить их по праву войны и дали солдатам… сигнал начать резню». Таковы были нравы, таковы были обычаи… Помпей, осаждавший в то время Иерусалим, провозгласил Понт римской провинцией, а царем Боспора, как плату за предательство, — второго сына Митридата Фарнака. Во время войны между Цезарем и Помпеем Фарнак пытался отвоевать царство отца, но был разбит. Именно об этой победе Цезарь доложил сенату: «Veni, vidi, vici» — «пришел, увидел, победил». Впрочем, предательство отца судьба не прощает: против нового царя созрел заговор во главе со знатным боспорянином Асандром, поддерживаемый частью жителей и Римом. Заговорщики лишили жизни Фарнака, а его корона и дочь Динамия достались главе заговорщиков.

Но вернемся к Херсонесу, тяготившемуся зависимостью от Боспора, который всё больше попадал под влияние окружающих варваров. В 46г.до н.э. Херсонеситы направили к Юлию Цезарю посольство с просьбой даровать независимость. Диктатор удовлетворил прошение. На практике же оно реализовано тогда не было: в 44 году Цезаря не стало, а Рим был ввергнут в хаос гражданских войн, прекращенных через 15 лет вооруженной рукой Октавиана, двоюродного племянника Цезаря, провозглашенного позже императором Августом (Священным). Учитывая, что летоисчисление в Херсонесе велось с 36 года до н.э. можно предположить, что свобода ему была дарована Антонием (да, да тем самым Антонием, влюблённым в Клеопатру). Но свобода Херсонеса была только декларирована: Боспор по-прежнему вмешивался в городские дела. Наступил знаменитый I век от Рождества Христова или нашей эры. Тысячи, сотни тысяч историков, художников, простых людей обращают сквозь тьму веков светильники своего разума к этому времени, пытаясь понять кто провозгласил и как родилось учение, которому следует сегодня большая часть жителей Земли. Евангелия ничего не сообщают о годе и дне рождения Иисуса Христа. Принято считать, что произошло это 25 декабря 0 года. Год рождения Христа вычислил и ввел в 525 г. римский монах, выходец из Восточной Европы Дионисий Малый. За основу принято Евангелие от Луки: Христос умер на 31 году жизни и воскрес 25 марта 31 года т.е. на этот день приходилась первая христианская пасха, что и легло в основу вычислений. Однако в общий ход рассуждений и расчетов, проведенных полторы тысячи лет назад, вкрались ошибки: сейчас установлено, что новолуние в 31 году было не в пятницу 23 марта, а во вторник 27. Если же иметь в виду Евангелие от Матфея, то рождение Иисуса Христа необходимо отнести несколько назад, совместив с царствованием царя Ирода, который умер в 4г.до н.э. Так или иначе, но рождение Христа осталась не замеченным большинством живущих: кто воевал, кто торговал, кто льстил. В лести многих превзошли жители Херсонеса: город стал называться Севастополем. Напомним, латинское «август» и греческое «севастос» — синонимы и означают «священный». И пошло, и поехало. Зажиточные семьи принимают имена Флавиев, Аврелиев, Антониев вместе с всегда ценимым римским гражданством, перенимают римские обычаи, организовывают гладиаторские бои никогда не жалуемые греками. Но не лесть движет историю, а интерес: этот северный уголок представлял для империи ценность в торговом отношении, кроме того, для Рима важно было не иметь на Чёрном море сильной державы и он отделяет в 24г., уже фактически, Херсонес — Севастополь от Боспора. Затем император Нерон (37 — 68гг) превращает вначале Боспор, а в 63г. и Херсонес в римские провинции, разместив там легионеров. Гавань города, главного форпоста политики Рима в этой части мира, стала базой римских военных кораблей. Среди самой разнузданной лести и неописуемого разврата, безвольных и кровавых императоров, жестоких наместников и униженных народов, безумного грома вакхической пляски взрастало христианство. Христос выбрал вначале 12 посланников (по-гречески — апостолов) «чтобы посылать их на проповедь и чтобы они имели власть исцелять от болезней и изгонять бесов» (Марк), а затем «избрал Господь и других семьдесят учеников, и послал их по два перед лицом Своим во всякий город и место, куда Сам хотел идти» (Лука). Из избранных для нашего рассказа наиболее интересны Андрей, брат Петра и Фома, по прозванию Дидим (Фома — по-еврейски близнец, а Дидим — по-гречески). Андрей, будучи рыбаком и учеником Иоанна Предтечи (Крестителя) — предвозвестника прихода Иисуса, был одним из первых (ап. Матфей) или даже первым (ап. Иоанн) призван Иисусом в число апостолов словами: «Идите за Мною, и Я сделаю вас ловцами человеков». По преданию Андрей, прозванный Первозванным, проповедовал христианство балканским и причерноморским народам, лично основал Византийскую церковь, рукоположив первым епископом в Константинополе своего ученика Стохия. Он побывал в городах Крыма: Пантикапее, Феодосии, Херсонесе. Одной из святынь последнего являлся след ноги Апостола, оставленный на ступенях городской пристани. Надо думать первые и немногочисленные христиане города вырубили в камне её отпечаток. «Повесть временных лет» рассказывает, что Андрей из Херсонеса дошел до мест, где в будущем возникли Киев и Новгород, благословил эти места и дальше по Варяжскому (Балтийскому) морю прибыл в Рим. Позже он был распят по распоряжению римского магистра в греческом городе Патры (полуостров Пелопоннес) на кресте, имевшем форму буквы «Х». Такой крест получил название Андреевского.

В некоторых источниках упоминается, что в Херсонесе был и другой апостол — Фома, имя которого стало символом веры ищущей доказательств. (Именно Фома не хотел верить в то, что перед ним воскресший Христос пока не вложил пальцы в его раны; отсюда выражение — Фома неверующий.) Греки раньше других народов восприняли христианство по нескольким причинам среди которых были и те, что в то время они были одним из самых культурных народов мира, а греческий язык был языком межнационального общения. Потому-то первый перевод книг Ветхого Завета на греческий язык был сделан ещё за 270 лет до Рождества Иисуса Христа (до н.э.), а все книги Нового Завета (Евангелие), за исключением, быть может Евангелия от Матфея, написаны на греческом.

В первые века нашей эры Крым был местом ссылки последователей новой религии. Каменоломни в районе Каламиты, названной в свое время турками Инкерман, по свидетельству четвертого по счету римского папы Климента, были заполнены христианами, в том числе и жителями Херсонеса. Спустя более восьмисот лет далекие потомки сосланных сюда первых христиан начали крещение самого многочисленного народа Европы — восточных славян, а ещё через восемьсот лет они отправились искать счастья в Донецкие степи. Что касается папы Климента, то он был сослан на далекую окраину разлагающейся языческой державы императором Трояном в 93 году. Сосланный упоминается в Евангелии апостолом Павлом («Послание к Филипийцам» IV,3), как один из его сотрудников, «которых имена в книге жизни». Папа Климент, автор нескольких высокочтимых церковью сочинений, был в 101 г. утоплен в море недалеко от места своей ссылки по приказу императора за проповедь христианства. Его мощи хранились в Херсонесе до Х в.н.э., а затем, после крещения князя Владимира, перенесены в Десятинную церковь Киева. Церковь чтит его память 8 декабря (25 ноября ст. ст.).

В конце I века наступает, так называемая, эпоха Великой дунайской смуты: Рим напрягает все силы, чтобы сломить могущество даков, в результате чего римские легионеры покидают Крым, а Херсонес вновь становится вассалом Боспорского царства. К счастью, продолжалось это не долго: Рим хорошо помнит изнурительные войны с Митридатом и принимает меры по ослаблению любого потенциального противника. Император Антонин Пий (138 — 161гг.) освободил Херсонес от опеки Боспора, объявив его свободным, что и отмечено городом чеканкой монет с надписью «элевтерас» (независимость). Но в город вновь были введены римские войска, а в гавань — флот. Вот такая «независимость». По документам, дошедшим до нашего времени, известно, что это были легионеры I Италийского и XI Клавдиева легионов, а также моряки Равенской эскадры. Сохранилось имя командующего I Италийского легиона — Тиберий Плавтий Феррунтиан. Здесь же располагалась и ставка Флавия Сосиба командующего всех Имперских сил в Крыму. Присутствие легионеров давало определенные преимущества: во-первых, горожане были надежно защищены от всяких случайностей, во-вторых, благодаря им Херсонес вновь отдалился от погружающегося в чуждый океан варварства Боспора. Конечно, нахождение войск приносило городу определенные издержки. Но тут ничего не поделаешь: не можешь или не хочешь кормить свою армию, будешь кормить чужую. Покой под сенью дружеских мечей породил одну отрицательную черту в характере крымских греков, проявившуюся не сразу, но проявившись создала им нелучшую славу. Н.М.Карамзин как-то заметил: «Греки боялись опасностей…» Невероятная метаморфоза потомков людей, повсюду искавших славы!

В III в. могущество скифов было подорвано вначале засухой, а затем и нашествием готов, входивших как и знаменитые вандалы, в состав восточно-германской группы народов. Готское царство, созданное Германарихом, простиралось от Балтийского моря до Азовского, от Тисы до Дона. В год празднования тысячелетия Рима (247г.) они разрушили Ольвию, вторглись в степной Крым, уничтожив Скифское царство, и обрушились на Боспор. Первым подвергся страшному опустошению самый северный город Боспорского царства — Танаис. Полностью сожжёный и уничтоженный он уже не возродится. Лучшей доли вряд ли центр работорговли и заслуживал. Боспорское царство не смогло сдержать нашествия и пошло на неумную сделку: готы прекращают натиск, а Боспор предоставляет им флот для пиратских набегов на приморские города. Неумную вот почему: готы, используя флот Боспора, грабили Афины, Коринф, Эфес, Гераклею, т.е. разорялись торговые клиенты и упадок усугублялся. В отличие от Боспора Херсонес практически не пострадал от нашествия готов. Впрочем, их могущество оказалось не долгим: не прошло и ста лет как готов стали теснить и отрезать от далекой балтийской родины гунны.

Струей чистой воды вытесняло христианство мутный разврат и беспринципность позднего язычества в крупнейшей державе того времени Римской империи. Основную роль в её политической жизни играла армия, без поддержки которой ни получить трон, ни удержаться на нём было невозможно. Самую дисциплинированную и боеспособную часть легионов составляли воины — христиане. Большинство таких легионов располагалось в IV веке в Британии, которая в то время была не только колониальной, но и христианской страной. Именно британские легионы возвели на императорский трон своего военачальника Константина, прозванного позже Великим. В ответ он эдиктом 313г. облегчил положение христиан в империи, а затем в 315г. отменил распятие как позорную казнь, в 342г. запретил под страхом смертной казни жертвы богам. Это было первое, но не последнее, усиление последователей Христа. Сам император объяснял свое отношение к христианству видением перед одной из битв креста, сопровождаемого словами: «Сим победиши». Позже Константин сделал христианство государственной религией Империи. Нравится кому либо или нет, но это акт был величайшим прорывом человечества из царства силы к свободе.

Некоторое время оплотом язычеству служили окраины империи. Исключением Херсонес не был. По сообщению Константина Багрянородного, в то время в Херсонесе каких либо римских войск не было. Напротив, римские императоры неоднократно обращались за военной помощью к населению города. (Подумать только, до какой степени ветвь эта иссушилась ныне!) Попытки полной христианизации Крыма вообще и Херсонеса в частности предпринимались неоднократно. Однако прибывающие туда миссионеры порой безжалостно умерщвлялись горожанами. Такая участь постигла Ефрема и Василия, посланных в Херсонес епископом Иерусалимским, вероятно, в 302г. Немногочисленные и гонимые херсонесские христиане, узнав о покровительстве Константина, обратились к нему с просьбой о защите и направлении к ним епископа. Великий император в 325г. откликнулся на их просьбу и направил епископа Капитона с 500 воинами, что б лишить сомневающихся кровавого соблазна. Капитон основал на полуострове четыре епархии: Херсонскую, Босфорскую, Сугдейско — Фульскую, Готскую и далекий город империи стал заметным центром христианства и останется таковым вплоть до своей гибели. Судьба же самого Капитона трагична: он был утоплен скифами в Днепре. Впоследствии жители Херсонеса сыграли основную роль в обращении в христианство и готов, и славян, и некоторых других народов. Как будет показано далее, прихожане Готской епархии, в XVIII веке населенной в основном потомками готов, которых уже все, в том числе и они сами, считали греками, практически в полном составе переселились в Донецкие степи. Что касается христианской символики, то на монетах Херсонеса она появляется только в конце VI века. Память хранят не только монеты: до сих пор всеми христианами мира ежегодно 20 (7 ст.ст.) марта почитаются первые священномученики Херсонесские Капитон, Василий, Ефрем, Евгений, Агафодор. Ни одно другое место во всей Восточной Европе так не знаменито первыми подвижниками христианства как Крым. В III веке сюда из Рима были сосланы святые бессеребренники, врачи и чудотворцы Косьма и Демьян (Дамиан). За свои исцеления они не требовали другого вознаграждения кроме веры в Иисуса Христа. Согласно преданию по их слову в верховьях р. Альмы изведен из земли целебный источник, названный Косьмодемьянским. Церковь почитает их 14 июля (1 ст.ст.). В Сурож (Сугдаю, Судак) императором Константином Копронимом (а прозвище то, прозвище какое: «копроним» по-гречески говнистый) был сослан святой мученик Стефан, участник 7 Вселенского собора, ставший епископом Сурожа. Церковь чтит память его 11 декабря (28 ноября ст.ст.). В 724 г. архиепископом Сурожа, обуянного ересью монофелитизма, был поставлен святитель Стефан Исповедник в пять лет восстановивший православие. Церковь чтит его память 28 (15 ст.ст.) декабря. Кто мог предположить, что дети отцов, имевших таких наставников, будут со страхом, и только, смотреть или даже разрушать церкви?

В правление Константина Великого экономическое положение городов Крыма улучшилось по той причине, что столица Римской империи 11 мая 330 года была перенесена на Босфор в город Византий, названный Новым Римом, Городом Константина или Константинополем. В России он был известен как Цареград. Город основан около 660 г. до н.э. выходцами из Мегар и долгое время оставался яблоком раздора между основателями и афинянами.

Римская империя в 395 году, после смерти императора Феодосия Великого, разделилась на Западную, со столицей в Риме, и Восточную Римскую империю, сохранившей столицей Константинополь. Гербом Восточной Римской империи, получившей уже после её гибели наименование Византийской, стал смотрящий на Запад и Восток двуглавый орел, позаимствованный позже российскими царями.

Новая столица росла быстро, но ещё быстрее росли её потребности, что вызвало появление в IV веке новых сельскохозяйственных поселений в Крыму, среди которых поселение, получившее при татарах наименование Бия-сала, выходцы из которого через пол — тысячелетия основали в Донецкой области село Керменчик.

Жители полуострова богатели торговлей, внешне всё выглядело хорошо, но с Востока уже заходила новая гроза — гунны. Некоторое время их удерживали готы, закрепившись на удобном для обороны правом берегу Дона. Однако её разрушил случай: гуннские воины, охотившиеся в уже покорённой Тамани, увидели на берегу Керченского пролива оленя и погнались за ним. Притиснутый к берегу моря олень, — пишет Иордан[31], вошел в воду и «то ступая вперед, то приостанавливаясь» перешёл в Крым как бы указывая путь. Воины, последовав за ним, установили место брода. В настоящее время глубина пролива от 5 до 15 метров, а ширина от 4 до 45 километров. В описываемое время уровень воды был ниже на 4 — 5 метров, так что описание Иордана не так уж и фантастично. Воспользовавшись счастливой случайностью, гунны перебрались через пролив и пройдя подобно урагану по степям Крыма, вышли в тыл готам. Последними все ещё правил Германарих, которому исполнилось 110 лет. Желая спасти государство он решил уступить место более молодому руководителю и покончил с собой: для меча сил хватило (демократия все-таки безопаснее). Но не помог и новый руководитель — готы были сокрушены. Часть из них укрылась от гуннской бури в горах Крыма между современными Судаком и Балаклавой. Эта область получила наименование Готии. Достаточно быстро обжив горные места готы «достигают численности до трех тысяч бойцов, — пишет византийский историк Прокопий, — в военном деле они превосходны, и в земледелии, которым они занимаются собственными руками, они достаточно искусстны». Здесь готы постепенно попадая под влияние и сливаясь с греками сохраняют остатки своей культуры ещё в течении тысячелетия, а затем полностью сливаются с ними так же как оставшиеся в Крыму тавры или скифы. (Если бы тогдашним правителям пришло в голову отмечать национальность, которая все-таки не является естественно присущей человеку, то мы до сих пор встречали бы и скифов, и тавров, и готов. Уважаемый читатель, решай сам хорошо это или плохо.) Резиденцией готских князей был город Дорос. Он возник в IV веке до н.э. в 20 км восточнее современного Севастополя, с Х века н.э. именовался Мангуп, с XII — Феодоро.

Говоря о готах нельзя не вспомнить о знаменитом памятнике древнерусской литературы «Слово о полку Игореве». Описывая неудачный поход 1185г. русских князей в половецкую степь автор упоминает и далеких предков мариупольских греков: «И вот готские красные девы запели на берегу синего моря: звеня русским золотом, воспевают время Бусово, лелеют месть за Шарукана».

Историки полагают[32], что Бус — антский (славянский) князь Бооз, казненный в 375г. вместе с сыновьями и вельможами после поражения в битве с готами; Шарукан — половецкий хан, разгромленный русскими в 1107г. Из приведенного отрывка следует, что несмотря на выгодную для готов торговлю с русскими, отношения с половцами были предпочтительнее.

Гунны учинили страшный погром, разрушив в Боспоре все города и истребив практически всех жителей. В 374г. пал Пантикапей. Царство, лишенное поддержки за пособничество готским пиратам, прекратило своё существование. По свидетельству Прокопия гунны осадили и Херсонес. Их стойбища располагались прямо у крепостных стен. Защищенный мощными укреплениями город выстоял, но обнищал. Сельскохозяйственные посёлки почти все были уничтожены, жители оказались среди враждебного населения с низкой культурой, экономические связи натурализировались, чеканка собственной монеты прекратилась. Диким и голодным рисуют город в конце четвертого века современники. Нашествие гуннов воспринималось по всей Европе как наказание Господне за грехи. Пытаясь задобрить небеса в 373г. уничтожено святилище в Дельфах; в 394 году отменяются, как языческий пережиток, очередные Олимпийские игры. В Херсонесе перестают издаваться указы от имени Совета и Народа, вся власть военная и гражданская переходит к стратигу, назначаемого Константинополем. Закрыты навсегда театр, стадион и гимнасии. С улиц и площадей убраны статуи античных богов и почётных граждан, плиты с вырезанными постановлениями Народного собрания.

Утверждение христианства безусловно сыграло положительную роль в развитии цивилизации. Однако процесс этот сопровождался систематическим уничтожением языческих храмов, статуй, других памятников, что конечно не способствовало прогрессу культуры.

Окаянные годы.

Да будут постыжены гордые,
ибо безвинно угнетают меня…
Пс. 118, 78

Пятый век нашей эры условно считается концом античности. Ушедшее время разительно отличалось от грядущих средних веков особенно религиозной жизнью: если раньше каждая семья, каждый город имели свое божество, то теперь религия общая для многих стран и народов. Раньше она разъединяла, теперь объединяет. Вместе с тем борьба религиозных идей приняла невиданные масштабы и ожесточение. Средние века — середина нашей цивилизации; и как в середине дня многое замерло и отдыхало, набираясь сил, после бурного утра. Угасала жизнь в большинстве греческих городов Северного Причерноморья, притушенная волной гуннов. Ольвия, Боспорское царство не возродятся никогда более. Их жители перебиты, проданы в рабство, смешались с пришельцами, бежали в том числе и в испытывающий трудности, увядающий Херсонес, который теперь в официальных документах Византии именуется более просто — Херсон. Упадок был до такой степени глубок, что в городе были ликвидированы винодельни. К счастью на город, как на форпост империи в Скифских степях в 488г. обратил внимание император Зенон (474-491гг.) и там начинается большое крепостное строительство: сюда текут деньги, появляется прибыльная работа. Возводится Башня Зенона — самое большое из сохранившихся сооружений подобного рода в городах Северного Причерноморья — диаметром 20 и высотой 18 метров. Несколько позже, при императоре Юстиниане I (527 — 565гг.), для укрепления имперских позиций в Крыму основаны два новых укрепления Алустон (Алушта) и Горзувит (Гурзуф), заселённых в основном аланами. Горзувит в ранесредневековом Крыму был одной из самых значительных крепостей, расцвет Алустона пришелся на генуэзское владычество, а при переселении греков из Крыма это уже затрапезные сёла. После присоединения полуострова к России эти древние населенные пункты получают второе дыхание.

История раннего средневековья юга европейской части нашей страны — непрерывно прокатывающиеся волны народов, появляющихся из бескрайних азиатских степей и разбивающихся в битвах с народами Европы и пропитывающие их. Впрочем, тяжелые удары только упрочили характер европейцев. Крым и по географической форме представляет своего рода сосуд, котёл, казан, частично завлекающий и сплавляющий все прокатывающиеся племена и народы. Не сплавилась только предпоследняя добавка — татарская. После принятия христианства греками Крыма «нехрестей» там оставалось ещё довольно много: практически все гунны не признавали христианства. Для обращения в новую веру язычников Юстиниан I послал своего ставленника гуннского князя Горда, уже принявшего христианство, с миссионерами и отрядом воинов. Императорский наместник оказался никудышним дипломатом: после того как он приказал разбить золотых и серебряных истуканов и переплавить их в монеты его соплеменники восстали и перебили всех посланников. В ответ Юстиниан послал в Крым войска и изгнал гуннов из полуострова. После гуннов в Крым вторглись хазары, отделившиеся от ослабевшего Тюркского каганата. К концу следующего, VII, столетия они заняли практически все города и лишь Херсон всё ещё оставался под властью находившейся в глубоком кризисе Византии. Торговля с центром империи шла вяло, а с городами Малой Азии, захваченных арабами, и вовсе прекратилась. Разорённая пришельцами сельскохозяйственная округа (хора) не обеспечивала город продуктами. Херсон вновь обнищал и обезлюдел. Мартин, очередной ссыльный папа, писал другу: «…В этих краях голод и нужда такие, что хлеб здесь известен разве по названию, а его и видом не видать».

К 519 году относится первый зафиксированный письменными источниками конфликт Византийской империи со славянами, ставшими, до гибели Империи, грозными соседями, жадно впитывающими греческую культуру. В царствование Юстиниана I славянская волна докатилась даже до Пелопоннеса и здесь попав под обаяние византийской культуры, усвоив язык, обычаи, растворилась в местном населении.

В конце VI века в затерянном в Аравийской пустыне городе Мекке родился Мухаммед, основавший новую религию — ислам, последователи которой сыграли не лучшую роль в истории и судьбе проживающих в Крыму греков.

Начало VII столетия отмечено поразительно неудержимой экспансией последователей новой религии: были покорены большинство стран Востока, наследниц древних цивилизаций. Последователи ислама намеревались на завоеванных землях установить любыми средствами лучшую, в их понимании, жизнь. Известно куда вымощена дорога из таких намерений… Кто не хотел их «лучшей жизни» должен был платить кто деньгами, кто кровью. Вероятно отсутствие терпимости, любви к своим врагам и было одной из причин отставания изменённого Востока от Запада, хотя стартовые условия у Востока, с его уникальным культурным наследием, были несравненно лучше. Многие тысячи христиан спасались бегством от набегавшей волны. Часть из них нашла приют и основала новые поселения в Крыму. Одно из них на возвышающейся террасе правого берега реки Бельбек, вблизи современного посёлка Куйбышево, получило наименование Албат. После ухода в XVIII веке всех его жителей в Донецкие степи, где они участвовали в основании Керменчика, поселение пришло в полное запустение и в настоящее время его территория даже распахана. Натиск ислама удалось на время приостановить новым оружием — так называемым греческим огнём, секрет которого не открыт полностью и сегодня. Известно только, что это была зажигательная смесь, состоящая из смолы, нефти, серы, селитры и каких-то других веществ. Флот Византии, используя в метательных машинах греческий огонь, который не удавалось гасить водой, нанёс жестокое поражение флоту мусульман. Затем поражение приверженцев новой религии последовало и на суше.

Ещё одной характерной чертой VII века был процесс эллинизации Империи. В семидесятых годах официальным языком, вместо латинского, становится греческий[33]. Византийская империя от зарождения и до своей гибели официально именовалась «Римской империей», но большая часть населения была греками и поэтому слово «Pwmajoc» (римлянин) понималось как «грек». Этим словом мариупольские греко-эллинцы гордо называют себя и поныне.

После смерти в 685г. Константина IV, остановившего продвижение мусульман, власть перешла к воинственному, но неосторожному и сумасбродному Юстину II. Подчиненные этого не терпят, и в 675г. сместив императора, отправляют в Херсон, давно уже ставшим местом ссылки сановников высокого ранга. На далёкой, сонной окраине ссыльный почувствовал себя настолько свободным, что стал открыто готовить почву для своего возвращения на трон. Опасаясь неприятностей со стороны нового императора, отцы города решили выдать низложенного, но своевременно предупрежденный изгнанник бежит в крепость Дорос, принадлежавшей в то время хазарам, а затем, не получив должной поддержки и опасаясь за свою жизнь, к болгарскому хану. Здесь Юстина ждала удача: хан помог ему силой вернуть константинопольский трон. Когда заговорщики свергли Юстина, то отрезали ему нос (за что он получил прозвище Риномет — Безносый), а теряя что-либо человек и приобретает, причем не обязательно полезное. Безносому императору к неосторожности и сумасбродству прибавилось кровожадности и он рубил головы, вешал, топил даже тех, кто мало был виновен или совсем не виновен в его унижении. В 710г. Риномет решил наказать и жителей города, где отбывал ссылку. Он послал туда 100 тысячную карательную армию. Надо заметить, что население Херсона составляло тогда около 20 тысяч, а все греческое население Крыма не превышало численности карателей. В армейском обозе находился один из высокопоставленных сановников некий Вардан, отправленный в ссылку ещё в междуцарствие. Поводом для неё послужил сон Вардана, будто его голову осенил орёл — символ царской власти: вот что значит посвящать в свои сны других! Высадившись в Херсоне командующий войсками благословил солдат на насилия и убийства, сам же занялся работой по уму: сжёг на костре семь видных семей, двадцать восемь менее видных — утопил в море. Выполнив свою ужасную миссию флот, захватив для расправы сорок самых знатных граждан с их жёнами и детьми, отправился в Константинополь. Но по пути домой его застала сильная буря, погубившая в морской пучине до 80 тысяч карателей. Видя в этом промысел Божий жители Херсона восстали (не тогда, когда их резали, жгли, убивали!). Для усмирения Безносый посылает новых убийц, но, помня покорность жертвы, их всего 300. Так как карателей было мало, а стены города высокими, начальник их с небольшим окружением решили войти в город для увещевания восставших. Горожане, воодушевлённые поддержкой, как они считали, Всевышнего, тут же перебили пришельцев. Пути для отступления были отрезаны и херсонцы кинулись в омут: Вардан был провозглашен новым императором. Почуяв реальную угрозу, Юстин подготовил новую большую экспедицию, снабдив её даже осадными орудиями. Казалось херсонцам не избежать новой кровавой бани, но на помощь пришли хазары. Новый командующий карателей, поняв, что город не взять, а в Константинополе неминуема мучительная смерть, признал Вардана императором. После недолгой борьбы Вардан взошёл на константинопольский трон. Это единственный случай, когда помощь крымских греков подняла человека на гребень политической власти.

Несмотря на необычный успех, Херсон продолжал хиреть. Его жители, чтобы иметь пропитание, переселялись в сельскую местность, часто возрождая на пепелищах старых античных посёлков, заброшенных после нашествия гуннов, новые. К созданию новых поселений, надо сказать, был причастен и Юстин II, видевший главную военную силу империи в посаженных на землю воинах — колонистах, называемых «акритами». Эти люди имели примерно те же задачи, да и права, как и русские казаки. Для нас акриты интересны не столько этой параллелью, сколько тем, что их потомки и сейчас носят фамилию «Акрытов». Поселения акритов представляли десяток глинобитных домов, окруженных полями и виноградниками. Таким порядком в VIII веке возникло, получившее уже при татарах, наименование Баши Ени — сала. Расположенное на возвышенном месте на развилке дорог, ведущих в современные посёлки Поляна и Путиловка, это по сути был небольшой городок с прекрасными, судя по руинам, постройками. Трудно сказать о причинах, но в период позднего средневековья жители поселения переместились на место нынешнего села Новополье, которое в XV веке было довольно значительным. Там росло много кизила, который сушили в огромных количествах на продажу в том числе и как лекарственное средство. Выходцы из Баши Ени — сала основали в XVIII веке село Буюк Енисала — нынешнюю Великую Новосёлку. Невдалеке от Баши Ени — сала располагалось небольшое селение Богатырь. Так получилось, что и в Донецкой области эти поселения расположены рядом. На южном побережье между современными Балаклавой и Алуштой, близ нынешнего села Лучистого возникло поселение Фуна, получившее при татарах наименование Демерджи (в переводе с татарского — грузин), вероятно вследствие того, что там они селились после обретения свободы от рабства. Сегодня здесь сохранились остатки укрепления и небольшой часовни на утесе Иван — лысый. Жители Фуны при переселении из Крыма вместе с жителями других близлежащих сёл основали село Константинополь. На юго — западе, в бассейне реки Альма, в 6 км от возникшего позже Бахчисарая, возникло поселение, получившее при татарах наименование Улаклы. По преданию здесь была загородная резиденция татарского хана. На правом берегу реки Кача в её среднем течении в VII веке возникло поселение Кача — Кальон. Кальоном называлось капище одноименному истукану, существовавшему здесь ещё в дохристианскую эру. При татарах поселение называлось Ласпа. В Донецких степях его жители основали село такого же названия. Особенно много поселений возникло в Восточном Крыму на местах разрушенных античных поселений Боспорского царства. Ожил Пантикапей, получивший в период раннего средневековья название Боспор. В это время здесь возведен существующий и поныне храм Иоанна Предтечи, один из самых старых православных храмов на территории СНГ. Возрождение сельских поселений и последовавший затем значительный рост сельскохозяйственной продукции привёл к возрождению всего Крыма. В Херсоне начато производство керамической столовой посуды с глазурованной поверхностью. Купцы свозили туда все богатства Азии для обмена на европейские товары. Развиваются ремёсла. Херсонские металлические замки того времени в виде фантастических животных найдены в Киеве и даже в Москве.

Жизнь — калейдоскоп взлетов и падений, расцветов и закатов. На экономический расцвет полуострова наступала новая тревога — в Причерноморье вторглись в 822 — 836гг. мадьяры (венгры). С целью защиты интересов Империи в 30 годах IX века создана Херсонская фема — особый военно-административный округ во главе со стратигом. Центром фемы стал Херсон. Этот период характерен ещё и тем, что наблюдается значительный рост славянского населения Крыма и особенно Херсона. Именно поэтому просветители славян и проповедники христианства Кирилл и Мефодий, прежде чем создать славянскую азбуку (кириллицу) поселились в Херсоне для изучения их наречий и обычаев. По просьбе местных славян Кирилл перевел на славянский язык «Евангелие». Любопытно, что здесь он знакомится с «Евангелием» и «Псалтырем», написанных неизвестными ныне русскими письменами. Особенно много русских купцов сосредоточилось в городе напротив Боспора в хазарской Таматархе, бывшей античной Гермонассе, ставшей зародышем будущего Тмутараканского княжества.

На рубеже IX — X веков со стороны Волги появились новые кочевники — печенеги. Их первое появление в 867 году отмечает и русская летопись. К 80 годам IX столетия печенеги вытеснили из южнорусских степей мадьяр и стали фактическими хозяевами степных просторов от Дона до Днепра включая и степную часть Крыма. Новые кочевники — новые погромы, от которых спаслись лишь Херсон, защищенный мощью Империи, а также Боспор и Таматарха, в существовании которых были заинтересованы сами погромщики, свозившие туда для обмена награбленную добычу и продукты своего хозяйства. Разумеется, обмен был выгоден и греческим городам.

Несмотря на всевозможные связи Херсонеса с Империей, этот, бывший когда-то автономным город хорошо помнил о своей прежней свободе и сохранял её остатки: в городе фактически существовало двоевластие. Одну власть олицетворял имперский военный губернатор, другую — прот — глава херсонесского муниципалитета. Ситуация была столь необычна и важна для Византии, что император Константин Богрянородный (913-959гг) уделил большое внимание государственной политике в отношении Херсона в своём знаменитом сочинении «Об управлении империей». «Если ты желаешь полной власти и владычества над самим Херсоном и всеми прилегающими к нему местами и хочешь, чтобы он не выскользнул из твоих рук, назначь своего собственного стратига и не доверяй его порту и знати»[34]. Далее говорится о срочных и острых репрессиях, направленных против херсонесских жителей и их имущества в случае мятежа. В таком случае император советовал все херсонесские суда с грузом, плавающие вдоль побережья византийских провинций конфисковывать. Затем «государственные чиновники должны запретить… купеческим и береговым судам Понта доставлять в Херсон зерно или вино или какие-либо другие товары». Показательна заключительная часть, где император сообщает, что «если бы херсонцы не отправлялись в Ромею (Византию) продавать кожи и воск, которые они выменивают у печенегов, то они не могли бы выжить. Если бы хлеб не был поставлен из понтийских провинций (Малая Азия), «херсонцы не могли-бы жить»[35]. Таким образом, императоры отказались от кровавой практики в отношении предков мариупольских греков, применявшейся совсем недавно, и перешли к методам экономической блокады. С другой стороны, мы видим, что окружавшие Херсон поселения были до такой степени разрушены всякого рода набегами, что уже не могли прокормить жителей города. Потому Херсонес был заинтересован не просто в развитии сельских поселений, но в доставке, во-первых, зерна в город. С этой целью бралось под покровительство (т.е. фактически получало гражданство) население негреческих сёл, но только принявшее христианство.

К неспокойным 90-м годам IX века относится основание у мыса Фиолент вблизи села Албат пещерного монастыря во имя Святого Великомученника Георгия. Как гласит легенда, он был основан в память о чудесном спасении погибавших во время кораблекрушения на месте, где уже в первых веках существовал христианский храм. Перед переселением в Донецкие степи монастырь владел 27 гектарами земли, а братия состояла всего из 3-х монахов. Что такое монастырь? Его можно сравнить с социалистическим колхозом (ясно — каждое сравнение, как говорил Ленин В.И., хромает). Кроме общей собственности на землю в монастыре ещё и принцип соблюдается «от каждого по способности, каждому по потребности». Но колхоз обычно весь в долгах, а монастырь если и не процветает, то сводит концы с концами. В чем же разница? Только в том, что одни трудятся во славу Господа, а другие нет.

В первой половине Х века, во времена князя Игоря, Таматарха была занята его дружиной и, фактически, возникло Тмутараканское княжество. Влияние Киевской Руси в Крыму усилилось до такой степени, что договором с Византией 944 года её войска должны были защищать Херсон от кочевников. Получается, что русские войска рассматривались как дружественные (несмотря на то, что христианство на Руси принято ещё не было), очень мобильные и боеспособные, а граница Древнерусского государства располагалась очень близко. Через Херсон самый крупный, до возвышения древнерусских, город Восточной Европы, осуществлялись политические и культурные связи молодого Киевского государства с Византией, осуществлялась торговля и направлялись купцы в манящий Цареград. Связи были столь значительны и выгодны, что Чёрное море стали называть Русским.

К Х веку относится деятельность ещё одного замечательного уроженца Херсонеса — Калокира. («Кало» — по-гречески «хорошо», «хороший», а обращение «кир» к знатному, влиятельному человеку было в обиходе ещё в ХIX веке.) Его упоминают многие средневековые авторы: Диакон Л., Скилица и др. Калокир был сыном протевона (видного представителя городской верхушки) Херсона. Род Калокиров, очевидно, принадлежал к знати: Л.Диакон упоминает ещё и Калокира Дельфина[36]; сохранилось письмо, в котором молодой Калокир фигурирует как курьер дипломатической миссии к Императору Священной Римской империи Оттону II. В 967г. Калокир направлен к князю Святославу и склонил последнего на войну с Болгарией (не бесплатно).

Поход князя Владимира на Херсон-Корсунь — захватывающая поэма. Мы знаем о ней по «Повести временных лет». Херсонские источники по этому поводу, а они вне всякого сомнения были, утрачены в результате завоевания Крыма татарами. Судя по дошедшим источникам, Владимир не мог взять город. «И вот некий муж корсунянин, именем Анастас, пустил стрелу, так написав на ней: «Перекопай и перейми воду, идёт она по трубам из колодцев, которые за тобою с востока». Владимир же, услышав об этом, посмотрел на небо и сказал: «Если сбудется это, — крещусь!»[37]. Этот небольшой абзац из «Повести временных лет» кое-что расскажет нам дополнительно. Несмотря на союзнические связи с Древнерусским государством и наплыв в Херсон большого количества купцов-иноплеменников никто из них не знал откуда в городе вода: предки мариупольских греков умели хранить тайны. Вместе с тем альтернативного скрытого или городского источника такого стратегического продукта как вода Херсон не имел. Учитывая более чем тысячелетнюю историю города, находящегося во враждебной среде, это представляется просто невероятным. С другой стороны, поход Владимира не был продуман и подготовлен, это был, скорее всего, порыв, импровизация. Иначе трудно объяснить не знание всех путей снабжения города, предполагаемого к осаде. Трудно объяснить и мотивы поступка Анастаса (но не с теологической точки зрения).

По преданию крещение Владимира произошло 14 августа 988 года. В народе этот день известен как медовый Спас (Спас — связанный со Спасителем — Иисусом Христом). Получив при крещении имя Василий, князь с новой женой Анной, сестрой императора Византии, отбыл в Киев, взяв с собой среди прочего мощи Святого Климента, иконы и другую церковную утварь. (Часть реликвий перенесены из Киева во Владимир князем Владимиром Боголюбским. В настоящее время икона Владимирской Божьей Матери и запрестольные корсуньские кресты хранятся в Москве.) Владимир не забыл Анастаса: в его руки князь передал Десятинную церковь — усыпальницу князей и общерусский пантеон. «Настаса» летопись помнит много после смерти Владимира. Епископ Иоаким, Аким Корсунянин, крестит Новгород с Добрыней и становится первым новгородским епископом. Нельзя не отметить такой факт: корсунское, крымское священство в вероисповедном плане отлично от византийского, константинопольского[38]. Впоследствии для русской церкви это вылилось в страшную трагедию — раскол.

 

Ласпи — Ильяс-Кая

Тропа на Ильяс-Каю начинается прямо на против поворота с трассы Ялта-Севастополь на Ласпи-Батилиман. От указателя «Ласпи», она идет по правому (орографическому) борту оврага. Минут через 7 она раздваивается, одно ответвление уходит на левый борт, другое продолжает идти по правому. Его рекомендует синяя стрелка, которой не было год назад. Но по-моему, удобнее та, что переходит на другой борт. Хотя через несколько минут (10 минут от трассы) каптажи — водозаборные колодцы). В нижнем каптаже, со стороны оврага, есть кран, воспользовавшись которым можно набрать воды. По-видимому воды не хватало и за год кто-то пробил трубу, чтобы дополнительно перехватить ручей, текущий по оврагу. Количество воды увеличилось, а вот качество ухудшилось — появился мусор. Рядом развалины какого-то крупного сооружения. Возможно, оно тоже имело назначение связанное с подачей воды. Это место называется урочище Ялын-Чур.

Продолжаем движение по тропинке вверх опять по правому борту оврага. Через пару минут овраг пересечет старая дорога. Тропа сворачивает на нее — направо. Еще через пару минут — развилка. Правая тропа (свежая синяя стрелка) ведет на северную вершину Ильяс-Каи, левая на южную. На развилке минимум 2 года лежит кусок резины.

На северную вершину идем по правой, менее набитой, тропе. Сначала она идет без набора высоты. Местами заросли, чуть ли не полностью перекрывают проход. Потом постепенно тропа становится круче. И вот она выскакивает на горизонтальную скальную площадку, побольше, чем баскетбольная. Стоит подойти к ее краю. Мы находимся над северной скальной стенкой. Полюбуемся видом на бухту Ласпи заодно и переведем дыхание. Дальнейшее продолжение тропы — напротив кострища — в лес. Опять крутой подъем. Выходим из леса на довольно-таки крутой склон. Нужно внимательно смотреть за тропой. Она здесь не очень четкая. Ориентир — мини-колуар по которому она проходит. Подниматься в близи обрыва не стоит. Далее выходим на обширную поляну с небольшим наклоном, которая сужаясь заканчивается предвершинным гребнем, шириной чуть более метра. При сильном ветре проход здесь опасен. Короткий гребень заканчивается площадкой на вершине. Здесь тур с палкой. Движение дальше по хребту опасно, а главное бессмысленно, так как гребень упирается в пикообразную (с данной стороны) южную вершину Ильяс-Каи. Это чисто альпинистский маршрут. http://world-of-caves.narod.ru/ilia.html Скала и гребень, на которой мы находимся, называется Лягушкой, другое ее название Деликли-Бурун — дырявый гребень. Название по-видимому произошло из-за труднодоступных гротов в западной стене на висячей террасе. В гротах имеются следы пребывания первобытных людей. От трассы до вершины подъем занимает около часа.

Кибен-Кая, гора МачукСоответственно на Южную вершину идем по левой, хорошо набитой, тропе. Она с небольшим подъемом идет по лиственному лесу. Минут через 15 справа, в десятке метров от тропинки встретится десяток сосен. Через пару минут слева в 10 метрах от тропы каменная глыба. Из-под нее выбивается слабенький родничок. Еще через пару минут движения по тропе и слева примкнет тропа идущая с Байдарской яйлы. Вскоре тропа выведет на седловину соединяющую яйлу с Ильяс-Каей. Около получаса от каптажей) На ней много полянок с кострищами среди живописных небольших скал. В книге «Дорогой тысячелетий. Экскурсии по средневековому Крыму» говорится, что здесь находилось средневековое поселение — Ласпи (XII-XIV века) По другим источникам здесь был целый город. По логике здесь должны быть родники. По словам севастопольских туристов их специально забили лесники, чтобы тут не останавливались на ночлег туристы. Кстати, отсюда есть тропа на спуск в сторону Фороса через урочище Комперия.

Деликли-Бурун, Ласпи, Батилиман, Куш-Кая, Кокия-БельНа седловине наша тропа повернет на право и вскоре выйдет из леса на крутой склон. Здесь хорошо заметная, удобная тропа. С тропы можно окинуть взглядом седловину, на ней как стога сена на лугу, торчат из леса, упомянутые выше скалы. На тюркском они так и называются — Кибен-Кая. Второе название Тышлар. Есть у них еще более прозаические названия: Сахарные головки, Чертовы пальцы. В точке соединения перемычки с Байдарской яйлой гора Мачук она же Ласпи-III. (Ласпи-I — скала над трассой; Ласпи-II серьезные издания дают как второе название Ильяс-Каи, так как это ошибка присутствует во многих картах). Постепенно тропа теряет крутизну. Вокруг просто россыпи обломков черепицы. Из них даже выложены названия городов. Рядом прямоугольник развалин храма Св. Ильи. Еще 100 метров и мы на вершине. Высота ее — 681,9 метра над уровнем моря. Здесь закреплены отрезки металлических тросов. Это следы деятельности альпинистов. Вид с вершины, кроме прекрасной панорамы, имеет одну изюминку — на переднем плане острый профиль гребня Деликли-Буруна. Одна его часть восточная, наклоненная примерно под 45 градусов — типичная поверхность яйлы, а вторая западная — вертикаль. Это ж какие природные силы вот так вывернули поверхность, если в километре от нас яйла горизонтальная?

Последний раз мы были на вершине 18.07.04. Так вот, что нас удивило так это просто какое-то паломничество. За час, на вершине в составе разновозрастных групп побывало не менее 70 человек, и еще группа из человек 30 была на Деликли-Буруне. Одна из причин — вода в море в тот день была +15. Кроме этого, мне кажется, что в близлежащих лагерях и пансионатах восхождение на Ильяс-Каю попало в список рекомендуемых мероприятий для времяпровождения.

От трассы, не спеша, до вершины чуть более часа ходьбы.


© Ю.Г. Езерский    Фото: © В.С.Алексеенко

***

1

2

Вид с современной трассы Ялта – Севастополь на обрывы Ласпинской яйлы

Ласпи

3

4

5

6

Остатки средневековых поселений на склонах гор

Ласпи

Ласпи

Ласпи

Ласпи

Ласпи

7

8

9

10

Общий вид на плато

 Ласпи

Байдарская долина

 Ласпи

11

12

13

14

Дороги на плато

Ласпи

 Ласпи

15

16

17

18

Горы Мачук и Ильяс-Кая

Ласпи

Вершина горы Ильяс-Кая, на которой находятся остатки средневекового монастыря с храмом

Ласпи

19

20

21

22

Развалы храма на Байдарской плате

      Ласпи

         Ласпи

Ласпи

Ласпи

23

24

25

26

Гдето среди этих камней скрыты развалы исара – средневекового убежища и загона для скота, находившегося на плато недалеко от храма.

Ласпи

Ласпи

Ласпи

Ласпи

27

28

29

30

И снова Байдарская долина

Ласпи

Пещера на плато

Ласпи

Залив Батилиман и исар на горе Кокия

 Ласпи

На пути к Байдарскому перевалу и лежащему за ним на Южнобережье Форосу.

Ласпи

Ласпи

Использованы материалы из книги Фирсова Л.В. «Исары. Очерки истории средневековых крепостей Южного берега Крыма». Новосибирск, 1990.

 

 

Реклама