Ласпи

Сейсмодислокации Ласпи-Лименского района как объекты научного и познавательного туризма

В последние годы в мировом туризме все большее значение приобретает научный и познавательный туризм. Крымский полуостров располагает высоким рекреационным потенциалом, необходимым для организации научных туров и маршрутов. Научные экскурсии в Горный Крым были организованы после Всемирного геологического конгресса, состоявшегося в начале прошлого века в г. Москве.

Ежегодно в Крыму проходят несколько десятков Международных и Всеукраинских совещаний и конференций, в заключении которых совершаются научные геологические, ботанические, зоологические, археологические и др. экскурсии.

В настоящей статье мы кратко остановимся на рекреационном потенциале известняковых дислокаций Ласпи-Лименского района Южного берега Крыма, которые могут явиться объектом научных и познавательных экскурсий.

Ласпи-Лименский геоэкологический район охватывает участок ЮБК от мыса Айя на западе до Голубого залива на востоке. Здесь описано 22 известняковых дислокации. В генетическом отношении преобладают гравитационные, несколько реже сейсмогравитационные, единично встречаются гравитационно-сейсмотектонические и сейсмотектонические массивы. В геоморфологическом отношении для района характерно резкое сужение южного макросклона, высокая энергия рельефа, четко выраженный известняковый экарп Главной гряды, что обуславливает широкое развитие гравитационных и сейсмогравитационных явлений.

Сейсмический потенциал района достаточно высок и тяготеет к Севастопольской и Ялтинской сейсмо-генерирующим зонам, с которыми связаны разрушительные землетрясения исторического прошлого [9]. Согласно картам ОСР-98 [10], для этого района вероятность превышения расчетной сейсмической интенсивности в 7 баллов за период в 50 лет составит 40%, 8 баллов — 10%, 9 баллов — 5%. То есть, землетрясения с интенсивностью в 7 баллов здесь могут повторяться, в среднем, один раз в 100 лет, 8 баллов — в 500 лет и 9 и более баллов — в 1000 лет. Следовательно, район характеризуется повышенной сейсмической опасностью.

В зонах диагональных разломов северо-западной и северо-восточной ориентировки возможно приращение сейсмической интенсивности на 1-1,5 баллов. Их индицируют смещенные известняковые массивы сейсмогравитационного, гравитационно-сейсмотектонического и сейсмо-тектонического генезиса (Кучук-Койские, Ласпинские, Форосские и др. дислокации).

Широкое развитие крутых и обрывистых склонов Главной гряды и смещенных массивов создают здесь повышенную сейсмогравитационную опасность.

Рекреационный комплекс представлен редко располагающимися по побережью санаториями и пансионатами.

Для районов характерно большое количество историко-археологических памятников различных исторических эпох хорошей сохранности. Многие из них имеют большое научное и рекреационно-просветительское значение.

Рассмотрим более подробно порисхождение и сейсмоэколоическое значение наиболее крупных итзвестняковых дислокаций, обладающих объектами для научных экскурсий.

Ласпинский смещенный массив (г. Ильяс-Кая). Он представляет собой массив верхнеюрских мраморизованных известняков, его протяженность с северо-запада на юго-восток 1600 м, средняя ширина 250 м и площадь 0,45 км2. На геологической карте [2] массив показан как два блока, отделенных тектоническими нарушениями. Массив удален от южнобережного обрыва на 1250-1100 м и несколько развернут к югу. В его северо-западной части есть дополнительное нарушение — небольшой блочок площадью 0,04 км2, опущенный по отношению к основному массиву более, чем на 100 м. Обращает на себя внимание специфическая высотная позиция Ласпинского массива, нигде более на ЮБК не наблюдаемая — его фронтальная часть располагается на высотах, превышающих отметки бровки яйлы (соответственно, 613-662 м. и 545-597 м.). Массив со всех сторон окружен шлейфами известняково-глыбового делювия и колювия.

г. Ильяс-Кая

Смещенный массив Чабан-Таш. Согласно И.Г. Глухова [3], располагается у юго-восточной оконечности массива Ласпи. На севере его основание перекрыто крупноглыбовом делювием, на юге оно лежит на породах таврической серии.

Все три массива располагаются в зоне тектонического нарушения северо-западного простирания — линейной сейсмодислокации и являются ее частями: Ласпи — сейсмотектоническая, Мачук — гравитационно-сейсмотектоническая, Чабан-Таш и самая южная точки этой зоны известняковый блок мыса Сарыч — сейсмогравитационные формы. Их генезис указывает на повышенную сейсмическую активность этой сейсмо-морфоструктуры. В связи с этим, сложность сейсмоэкологической ситуации обусловлена здесь зоной повышенной сейсмической опасности, наличием магистральной автодороги государственного значения (правительственная дорога от аэропорта Кача до летней резиденции президента Украины), гидрографического объекта 1-й категории — маяк мыса Сарыч и домов отдыха Изумрудный, Атлантика, Эра, вмещающих от 200 до 500 отдыхающих. Она дополняется рисками от возможных сейсмогравитационных воздействий.

Археология описанных массивов богата и относится к ранней и позднесредневековой эпохе. В 1966 г. О.И. Домбровским на вершине Ласпинского массива (г. Ильяс-Кая) был открыт раннесредневековый комплекс храма святого Ильи и оборонительных укреплений [4].

В связи с этим, скалы Ласпи с 1969 г. имеют статус памятника природы местного значения, а с 1980 г. — заповедное значение (10 га). Кроме этого, мыс Сарыч, с прилегающей к нему акваторией, в 1972 г. объявлен памятником природы местного значения (80 га).

Форосский массив. Сведения о геологическом строении участка довольно скудны. В литературе [1] считается, что юго-восточный склон г. Челеби-Яурн-Бели представляет собой сместитель сброса, по которому часть горы опустилась на 50-65 м, образовав Форосский массив. Он упоминается также в связи с месторождением исландского шпата, обнаруженного в карстовых гидротермальных полостях, приуроченных к зоне сместителя.

На геологической карте ЮБК форосский массив показан в виде клина, ограниченного нарушениями простиранием 3100 (Байдарский сброс) 3300-3400, 10-200 и 50-600 (нарушения, ограничивающие массив).

По нашим полевым материалам — Форосский массив отделен от Главной гряды плоскостью сместителя с простиранием 60-70-800. Амплитуда смещения достигает 60 м. В центре блока располагается почти ненарушенная площадка. К северо-западу и юго-востоку от нее находятся более раздробленные блоки известняков. Местами здесь формируются рвы отседания длиной до 180 м, шириной до 60 м и глубиной до 15 м. Между смещенным массивом и коренным обрывом располагается узкая (10-30 м) полоса древних обвальных отложений. На северо-востоке массива находится известная Форосская пещера, а также 10 корозионно-гравитационных полостей глубиной до 100 м.

Таким образом, описанная сейсмогенная структура Форосского массива позволяет идентифицировать Байдарский сброс и оперяющие его нарушения как сейсмоактивные и повысить расчетную сейсмическую балльность этой зоны на 1-1,5 балла.

Массив Церковной скалы находится примерно в таком же сейсмоморфоструктурном плане как и Форосский массив, но располагается по другую сторону Байдарского сброса. По всей видимости, массив представляет собой гравитационно-сейсмотектоническую дислокацию, смещенную по вертикали на 80-90 м. Он, как и Форосский, располагается в зоне Байдарского сброса, трактуемого нами, в связи с этим, как сейсмически активную линейную сейсмодислокацию (активный сейсмотектонический линеамент).

Сейсмоэкологическая ситуация обостряется тем, что здесь, кроме повышенной сейсмической опасности, располагаются памятники истории и архитектуры церковь Вознесения Христова, построенная в 1887 г. академиком архитектуры П.М. Чагиным и Байдарские ворота — каменная арка в виде античного портика, выполненная по проекту архитектора К.И. Эшлимана, а также шоссейная дорога республиканского значения, несколько высоковольтных линий электропередач и др. В прибрежной зоне возрастает плотность населения. Только в Форосе проживает 2200 человек, располагаются четыре крупных санаторных комплекса: Тессели, Форос, им. Терлецкого и им. Комарова.

С культурно-просветительской точки зрения эта территория ценна тем, что здесь побывали видные государственные и литературные деятели: Адам Мицкевич, Леся Украинка (оставившие цикл стихов о Крыме), В.В. Маяковский, А.К.Толстой, Екатерина II, Николай II и др. Приведенные материалы свидетельствуют, что описанные смещенные массивы этого участка нуждаются в оптимизации их охраны и использования.

Массив Шайтан-Мердвен. Район Шайтан-Мердвен (Чертовая лестница) давно привлекал внимание исследователей. О нем неоднократно упоминают А. Борисяк, К. Фохт, Н. Каракаш, С. Михайловский и др. В последние годы о нем писали В. Ена, Ал. Ена и Ан. Ена [5]. В 1976 г. Л. Фирсов [12] высказал мысль, что морфология района связана с сейсмической катастрофой глубокой древности. По литературным и фондовым материалам тектоника района рисуется довольно простой [8]. Считается, что по ущелью Шайтан- Мердвен проходит сброс или сбросо-сдвиг.

Массив Шайтан-Мердвен

Наши крупномасштабные съемочные работы выявили значительно более сложную картину. Здесь располагается небольшой поперечный грабен, заполненный вдоль двух крупных разрывных нарушений северо-западного простирания (310°). О грабеноподобном строении этого участка южнобережного обрыва яйлы упоминал и В.Ф. Пчелинцев [11]. Наиболее опущенный (на 80 м) блок располагается к востоку от туристической тропы. Немного выше (на 10-15 м) находится известняковый блок Исар-Кая. Далее следует клавиатура ступенеобразно приподнятых блоков. Последний блок, слагающий борт вершины Мердвен-Каясы, у сброса, приподнят на 50 м. Смещения по нарушениям 310° происходили как клавишные. Нарушение составляет им динамопару (40-50°) и в рельефе не фиксируется. Так как на северном склоне Ай-Петринского массива имеются отложения валанжинских глин, заполняющие эрозионные депрессии в титонских известняках и вместе с ними разбитые на тектонические блоки (тектонические «клинья» в долинах р.р. Черной, Капур-Каи и др.). Можно предположить, что нарушения имеют частью предваланжинский — частью послеваланжинский возраст. В плиоцен-плейстоцене, в ходе поднятия Главной гряды, весь этот участок был приподнят и древний эрозионно-тектонический рельеф оказался отпрепарированным эрозией.

Новейшие движения слабо затронули эту структуру. В ее пределах мало известняковых отторженцев, они невелики и тяготеют только к зонам крупных разломов. Как пишет Л. Фирсов, «… и тысячу и пять, и десять тысяч лет назад рельеф в окрестностях Чертовой лестницы был в общих чертах таким же, как и сейчас» [12, с.21].

По нашему заключению Шайтан-Мердвен является древней линейной сейсмодислокацией гравитационно-сейсмотектонического генезиса. В современное время здесь наблюдались только гравитационные двидвижения. На всем протяжении этого участка Южного берега от Форосских дислокаций до района Кучук — Кой отсутствуют крупные смещенные массивы сейсмогенного происхождения. В связи с этим, сейсмическая опасность здесь не должна превышать фоновую по картам ОСР-98. Сейсмоэкологическая ситуация также достаточно проста. Из элементов хозяйственной подсистемы здесь находится лишь часть старого южнобережного шоссе и небольшой участок ЛЭП. Поселок Оливы и санаторный комплекс Мухалатка расположен вне зон воздействия сейсмогравитационных процессов.

Однако массив Шайтан Мердвен и расположенный здесь одноименный перевал обладают высоким культурно-просветительским, природоохранным и историко-археологическим потенциалом. С ними связаны имена А.С. Пушкина, Леси Украинки, А.С. Грибоедова, В.А. Жуковского, В. Брюсова, П.И. Кеппена, П.-С. Палласа, Дюбуа де Монпере и др.

Богато и историко-археологическое наследие. Здесь проходила военная дорога римлян, соединяющая древний Херсонес с крепостью Харакс, на мысе Ай-Тодор (упоминается у Клавдия Птолемея).

В дальнейшем, в XIII-XV вв. перевалом пользовались генуэзские колонисты, а задолго до этих событий — это были единственная дорога на юго-западном побережье, о чем свидетельствуют находки кремневых орудий эпохи неолита. В 1966 г. на массиве Исар-Кая Л.В. Фирсовым были обнаружены развалины оборонительного укрепления и христианского храма, предположительно IX-XI вв. Оборонительные стены имели толщину до 3 м, при высоте 6-8 м . Крепость перекрывала проход Шайтан-Мердвен.

Несомненно, памятники культуры, истории, археологии и природы нуждаются в неотложных мерах охраны, т.к. здесь располагаются несколько старых карьеров, в которых периодически возобновляется добыча камня.

Группа Кучук-Койских смещенных массивов. Кучук-Койские отторженцы наиболее детально исследованы С.Н. Михайловским и В.Ф. Пчелинцевым [7] в связи с изучением одноименного оползня — одного из крупнейших в Крыму.

Группа включает 5 массивов разных размеров. Все они, кроме Узун-Таша, своими основаниями погребены в мощном (до 50 м) коллювиально-делювиальном чехле верхнеюрских известняков. В 800 м к западу от г. Морчека располагается действующий карьер. Здесь находится смещенный массив Марчека высотой 60 м. Он представляет собой сорванную вершину одного из контрфорсов южного обрыва яйлы.

г. Морчека

Наибольший объем наблюдений имеется для смещенного массива Кучук-Кой — 5 или Узун-Таш. Первое название массива — Алтын-Гез (Золотая слеза) связанно с открывшимся здесь родником. Его отделение от коренного массива произошло во время катастрофической подвижки всего Кучук-Койского оползня 12 февраля 1786 г., когда в смещение было вовлечено более 50 млн.м3 пород.

Наблюдение за реперами в 1924 г. показали, что смещенный массив медленно двигается к морю вместе с языком всего оползня.

Группа Кикинеизских смещенных массивов располагается к востоку от предыдущей, над поселком Оползневое (Кикенеиз). Состоит из трех групп: Пселя-Кая (ПК-1,2,3), Кикенеиз (К-1,2,3,4), Биюк-Исар (БИ-1,2) и небольшого массива мыса Троица. Все они удалены от обрыва яйлы на 450-1000 м. Их основания заключены в продукты гравитационного разрушения известняков. Коллювиальные отложения имеют довольно сложный рельеф, маскируя особенности залегания подстилающих пород. По представлениям В.Ф. Пчелинцева, часть смещенных массивов, в т.ч. и Биюк-Исар, находятся в брахисинклинальном изгибе пород средней юры и таврической свиты. Они возникли в результате «расползания» известняковых массивов местного происхождения. При движении вниз массив Биюк-Исар, возможно, «натолкнулся» на одно из невскрытых на поверхность интрузивных тел, что привело к дополнительным напряжениям в его теле и к изменению направления движения «дочерних» блоков.

Сложное геолого-геоморфологическое строение территории определило и сложность сейсмического режима. Гетерогенность сейсмического поля здесь нарушается наличием среднеюрских эффузивно-интрузивных пород хребта Пиляки и Хыр, а также расположеным на востоке района известняковым Лименским хребтом. Названные структуры обладают разной сейсмоакустической жесткостью слагающих пород и могут иметь собственные наведенные резонансные колебания во время сейсмических событий. В связи с этим они значительно усиливают эффект сейсмического сотрясения в расположенных к западу от них терригенных породах средней юры и таврической серии. Кроме того, массивы хребтов Пиляки-Хыр и Лименский, расположенные в крест простирания ЮБК, маркируют крупный поперечный сейсмоактивный Лименский тектонический сбросо-сдвиг.

Таким образом, описанные известняковые дислокации являются комплексными памятникоми природы и истории, обладающими высоким научно-туристическим потенциалом.

Источники и литература

1. Борисяк А.А. Геологические исследования в юго-западной части Крымского полуострова // Изв. Геол-кома, 1904. — Т.23. — №1. — С. 18-21.
2. Геологическая карта Горного Крыма. Масштаб 1:200 000. Объяснительная записка. — Киев, 1984. — 134 с.
3. Глухов И.Г. Гидрогеология Ялтинского амфитеатра. — Ялта, фонды ЯКГП, 1946. — 270 с.
4. Домбровский О.И. Древние стены на перевалах Главной Гряды Крымских гор // Археология. — Киев, 1961. — № 11. — С.7-18.
5. Ена В.Г., Ена Ал.В., Ена Ан.В. Заповедные ландшафты Тавриды. — Симферополь: Бизнес-Информ, 2004. — 424 с.
6. Иванов П.И. Отчет по инженерно-геологическим исследованиям района Голубой Залив — Оползневое. — Ялта, фонды ЯКГЭ, 1962. — 202 с.
7. Михайловский С.Н., Пчелинцев В.Ф. Гидрогеологические исследования в Кучук-Койском и Кикенеизском районах ЮБК // Тр. ВГРО — М.-Л., 1932. — Вып.119. — С. 3-111.
8. Никонов А.А. Сейсмический потенциал Крымского региона: сравнение региональных карт и параметров выявленных событий // Физика Земли. — 2000. — №7. — С.53-62.
9. Пустовитенко Б.Г., Кульчицкий В.Е., Горячун А.В. Землетрясения Крымско-Черноморского региона. — Киев: Наукова думка, 1989. — 192 с.
10. Пустовитенко А.А., Пустовитенко Б.Г., Кульчицкий В.Е. Сейсмичность // Атлас Автономной республики Крым. Киев-Симферополь, 2003. — С.18.
11. Пчелинцев В.Ф. Образование Крымских гор. — М.-Л.: Наука, 1962. — С.78.

***

Урочище и бухта Ласпи
Мыс Сарыч и Ласпинский залив находятся на юго-западной окраине Южного берега Крыма, который заканчивается труднодоступным, лесистым мысом Айя, высота которого 586 метров над уровнем моря. Этот район побережья объявлен ландшафтным заказником общегосударственного значения. Площадь заказника «Мыс Айя» — 1340 га.

Пустынные берега поражают и восхищают любознательных туристов, и мало кто знает сегодня, что и этот малозаселенный и отдаленный от шумной праздничной Ялты район побережья сохранил следы древней цивилизации и так же, как и другие уголки Южного берега Крыма, имеет свою неповторимую увлекательную историю.

История Ласпи

Благоприятные природные условия издавна привлекали к Ласпинской бухте внимание человека. И хотя в переводе с греческого Ласпи означает «грязь», теплый и мягкий климат, а прежде всего — множество источников пресной воды делали эту территорию привлекательной и удобной для жизни. О многочисленности древнего населения Ласпинского залива свидетельствуют археологические раскопки. Найденные при раскопках амфоры ученые датируют V в. до н. э.

В доисторические времена на берегу находилось поселение, жители которого промышляли рыбой и устричной ловлей, подтверждением этому являются так называемые «кухонные ямы», обнаруженные археологами. Местность была заселена и в более поздние культурные эпохи, что доказывают результаты раскопок. О том, что в Ласпи жили древние греки, свидетельствуют остатки церкви на мысе Айя, который Дюбуа де Монпере называл «историческим местом всех веков».

В живописной бухте были найдены и надгробные плиты готского кладбища с изображениями орудий, обозначающих род занятий людей: серпов, сох, топоров и других приспособлений готского производства. Все остатки древних поселений в этой тихой и до сих пор малолюдной бухте давно поросли густой травой и кустарниками. Серый мох тяжелым ковром накрыл дикие камни, и отыскать их сегодня очень трудно. «В этих пленительных местах минувшее и настоящее, как мрак и свет, как смерть и жизнь, борются между собою, и каждый предмет, на который только посмотришь, живет двумя жизнями — минувшего и настоящего» — так поэтически воспринимал крымское побережье писатель Н. Сементовский.

Это замечательное место требует систематических археологических исследований, которые могли бы открыть нам еще много интересных страниц о далеком прошлом Крыма.

Ласпинская бухта, глубина которой 33 сажени, а у самого берега не менее 5 саженей, может принять много судов. Во времена Херсонесской республики сюда привозили товары из Байдарской долины и морем отправляли по назначению. А в период Крымской войны в Ласпинском заливе стояли неприятельские корабли. И это неслучайно, ведь в бухте почти никогда не бывает ветра. Эту особенность моряки заметили давно. Сохранился исторический документ (лоции Черного моря) 50-х годов XIX века, в котором описан такой случай. Несколько русских военных судов были застигнуты страшным штормом в море юго-восточнее Ласпи. Один из кораблей по дороге в Севастополь нашел себе убежище в Ласпинской бухте. Моряки были настолько поражены относительным спокойствием моря и резкой разницей в температуре, что сочли нужным отметить это явление.

В дореволюционный период к здешней пристани часто причаливали суда из Одессы, приходившие за крымским лесом и дровами.

Глубокая бухта всегда изобиловала рыбой, поэтому в ней вели промысел рыбаки соседней Балаклавы. Местные жители любили рассказывать им и редким гостям, случайно посетившим этот тихий уголок побережья, интересные народные предания.

Правда это или вымысел, теперь сказать трудно, но в одном из них говорилось, что в далекие времена население Ласпи, судя по всему, тогда немногочисленное, скрывалось в одной большой пещере с крестом. Найти ее мог только тот, кто хорошо знал район побережья. Местные жители с удовольствием показывали приезжим пещеру, расположенную в отвесной скале восточной части бухты. При этом они рассказывали, что до появления здесь русских в пещере жил известный разбойник Кокий-Айдамак, который брал дань с людей, проезжающих через Ласпи. Размер дани зависел от цвета одежды проезжающих. Таким образом, разбойник-фантазер заставлял всех выезжающих из дома одеваться в наряд такого цвета, за который приходилось вносить меньшую дань. Правда, рассказчики не уточняли, за какой все же цвет одежды взималась самая большая плата.

Вспоминали старожилы и те времена, когда здесь было множество источников и кипела жизнь. Все изменилось 25 марта 1790 года. Тогда произошло сильное землетрясение, в результате которого в земной коре образовались трещины, и вода из ласпинских источников ушла в них. А так как вода — это жизнь, необходимая для существования человека, места эти постепенно стали пустеть.

Замкнутый мир Ласпи и всего полуострова был нарушен после присоединения Крыма к Российской Империи. Много всякого люда потянулось тогда на полуостров: чиновники и рабочие в поисках заработков и свободы у теплого синего моря, ученые и путешественники. У каждого была своя цель посещения новой, неведомой земли, но, приехав и увидев благодатный край, некоторые оставались в нем навсегда, как когда-то оседали здесь проходившие через древнюю Тавриду многие народы и племена. В Крыму началась новая жизнь, появились новые люди, зазвучали новые языки.

Екатерина II приглашала всех иностранцев селиться в России и обещала им «всякую милость и благоволение». В начале XIX в. по югу России прокатилось несколько колонизационных волн, которые оставляли после себя более или менее значительные группы иностранцев. Были среди них и французы.

О маленькой колонии французов в Ласпи и его окрестностях сохранились сведения от Дюбуа де Монпере и от научной экспедиции, финансировавшейся Анатолием Демидовым. «Путешествие в Крым в 1837 г.», иллюстрированное художником Раффе, выдержало три издания во Франции, столько же в Англии. Позднее оно было переведено на немецкий и испанский языки. Уже тогда маленький полуостров притягивал к себе внимание разных стран как центр соединения культур Востока и Европы.

Вильгельм Рувье

Несколько лет жил и работал в Ласпи один из лучших виноградарей того времени Вильгельм Рувье, богатый и знатный француз, состоящий на русской службе. В 1802 году на обширной территории своих земель в Новороссии он занимался разведением тонкорунных овец, так как долгое время жил в Испании и подробно изучил это производство. Будучи человеком энергичным и предприимчивым, он купил близ Феодосии приморскую долину и стал одним из организаторов училища виноделия в Судаке. Рувье подписал контракт с французскими специалистами и стал приобретать во Франции лучшие виноградные лозы. Училище начало работать с 1804 года, и в дальнейшем его директорами в основном были французы.

Учитывая преимущества Южного берега Крыма, которые заключались в большом количестве солнечных дней и особенностях почвы, Вильгельм Рувье стал хлопотать о разрешении устроить частное виноградарское училище и рассадник в южной части полуострова, и ему были предоставлены денежная ссуда, земля и леса в Ласпинской бухте и ее окрестностях с условием развести виноградники в течение 10 лет и обучать мальчиков с 16-летнего возраста до 22-х лет. Район Ласпи как нельзя лучше подходил для этой цели, так как солнце светит над бухтой 2400 часов в год, тогда как даже в Ялте — 2200 часов. Недаром говорят, что виноград — это дитя солнца. Климат здесь сухой и теплый, обилие солнца и ксерофитный характер растительности позволяют называть эту местность «Крымской Африкой».

В короткий срок хозяйство Рувье превратилось в образцово-показательное. Оно стало первым, с которого в первой половине XIX в. на Южном берегу началось распространение иностранных лоз и усовершенствованных способов ухода. Виноград, выращенный из лучших сортов Франции, поставлялся на винные заводы, построенные в самой бухте Ласпи, в соседней Николаевской бухте (названной так в честь Н.Н. Раевского, бывшего владельца имения Тессели), а также на мысе Сарыч.

Так жил и успешно трудился на крымской земле удачливый, энергичный француз, коммерции советник Вильгельм Рувье. Обремененный большой семьей, предчувствуя скорую кончину, он решил поделить свои обширные владения, которые находились не только в Крыму, но и в Днепровском уезде Таврической губернии, между своими детьми. В середине XIX века один из наследников Рувье, инженер-майор Евгений Романович Вассал, владел землей в количестве более 1998 десятин в Днепровском уезде, и это составляло только четвертую часть всей земли, перешедшей в собственность наследников Рувье.

Одна из дочерей Вильгельма Рувье вышла замуж за французского инженер-полковника Карла Потье, который с 1810 года жил и работал в России. Крупный специалист, строитель, ученый, педагог, он родился во Франции. В Париже окончил знаменитую Политехническую школу, которую Наполеон называл курицей, несущей золотые яйца. Человек высокообразованный, увлекающийся археологией, он написал и издал первые в России фундаментальные учебники по начертательной геометрии, вместе с другими учеными подготовил «Курс построений» — учебник по строительному искусству, изданный в 1827 году.

По проекту талантливого инженера была построена новая карантинная застава для судов в Керчи, подготовлен проект Севастопольских доков, проложена дорога из Бахчисарая в Севастополь, минуя Северную бухту. В 1834 году генерал-лейтенант Карл Иванович (так на русский манер звали иностранца в России) Потье был назначен ректором института инженеров путей сообщения. Он читал курсы элементарной математики и начертательной геометрии, курс построений и «Проекты и сметы». И хотя ректорство его было непродолжительным, всего два года, за это время в институте с целью улучшения физического состояния и здоровья студентов по его предложению открыли гимнастический зал, были введены занятия фехтованием.

В 1836 году в связи с ухудшением здоровья Карл Иванович подал в отставку. В последующие годы он много путешествовал, а затем по совету врачей уехал на постоянное жительство в Днепровский уезд Таврической губернии, где находились богатые, хорошо организованные поместья, доставшиеся ему в качестве приданого жены. Так, например, в имении Михайловское земли было около 7000 десятин, а его капитальная ценность составляла 80 000 руб. серебром. Годовой доход в количестве 3500 руб. давали две мельницы, а также хлебопашество и скотоводство, которые составляли основные отрасли сельского хозяйства в Днепровском уезде.

Женившись на дочери Вильгельма Рувье, Карл Иванович стал владельцем имения на Южном берегу, расположенного на мысе Сарыч. Для управления им Потье пригласил своего соотечественника, прекрасного агронома, знатока минералов и растений француза Карла Филипповича Компера. С ним приехал в Крым и его старший брат Осип, окончивший ту же Политехническую школу в Париже, что и Потье.

Братья Компер

Чудесный уголок Крыма настолько понравился братьям, что они решили остаться здесь навсегда. Впоследствии они купили соседнее с Ласпи имение, расположенное у восточных склонов мыса Сарыч, которое позже получило название Комперия, как и урочище между Сарычем и Николаевским мысом. Его можно найти в любом дореволюционном путеводителе. К сожалению, на современной карте Крыма такого названия нет.

Район Ласпи, богатый историческим прошлым, был настоящим музеем под открытым небом и сполна удовлетворял научное любопытство образованных французов.

В этом уединенном и довольно пустынном уголке побережья Карл Компер увлеченно занимался естественными науками, кропотливо собирая гербарии, коллекции минералов и окаменелостей, которыми были буквально завалены полки его кабинета. В богатой библиотеке хозяина имелись в подлиннике произведения Горация и Вергилия, а также других латинских авторов, которые соседствовали с французскими классиками. Почтенный владелец библиотеки мог свободно вести продолжительные беседы на «мертвом» языке древних римлян.

Но не только наука занимала мысли просвещенных братьев. Большое внимание они уделяли и воспитанию детей, придерживаясь педагогических взглядов своего соотечественника писателя и философа Жан Жака Руссо. Комперы считали, что природа, естественные условия жизни благотворно влияют на гармоничное развитие ребенка. Дети и занятия наукой придавали особый смысл отшельнической жизни, которую они вели в Крыму, полную порой горького одиночества. В этот пустынный, заброшенный уголок побережья редко заглядывали люди, так как здесь совсем не было дорог. Единственный колейный путь в Ласпи вел только из деревни Байдары, но и он был пригоден лишь для узкой татарской мажары.

И все же уединенную жизнь обитателей этого отдаленного романтического края иногда нарушали случайные путешественники. Один из них оставил занимательные воспоминания о посещении гостеприимной Комперии, рассказав об охоте на перепелок.

На ужин приезжему радушные хозяева подали жареных перепелок, которые и послужили поводом к ночной охоте. В Ласпи, так же, как и в Артеке, перепелок в те времена было очень много. Они избирали этот путь для перелета через Черное море, а так как осенью над морем бывали частые дожди и туманы, то стаи пернатых, ожидая хорошей погоды, сидели в траве иногда по нескольку суток. В полночь охотники — гость, два сына хозяина имения и два служащих татарина — вышли из дома в лес, запасшись лучиною, особо устроенным фонарем и прикрепленными к палкам сетками. Они тихо подошли к птицам, для которых густая трава и мелкие кустарники служили шатром. Каждый держал в руках железный конусообразный фонарь, в котором горела лучина. Перепелки, потревоженные шумом шагов и ослепленные светом огня, вспархивали из травы, тут-то охотники и били их, накрывая сеточкой, как сачком. До рассвета они успели добыть полные мешки. Иногда за ночь можно было наловить до 500 штук. Птиц этих в большом количестве заготавливали впрок, солили в бочонках и готовили из них очень вкусный бульон.

Гостил в Комперии и французский ученый-путешественник Дюбуа де Монпере, живший продолжительное время в Крыму, участвуя в археологических раскопках Неаполя Скифского под Симферополем. В своих воспоминаниях он писал: «Две недели, которые я провел у Компера, прошли, как сон, среди массы интересных геологических и археологических коллекций. Во дворе его дома стояла белого мрамора капитель в стиле барокко, находившаяся в развалинах одной из церквей в Ласпи».

Неожиданный визит членов научной экспедиции, предпринятой соотечественниками в 1837 году с целью исследования Южной России, очень взволновал Карла Компера. Позже организовавший ее А.Н. Демидов вспоминал:«Ему было приятно, что мы понимаем и его отшельническую жизнь, и то утешение, которое ему приносят его дети и наука». В своем скромном домике Компер встретил совершенно незнакомых людей доброжелательно, как старинных друзей. «Хозяин показывал нам свое богатое собрание трав, минералов, окаменелостей; он был так добродушен, что мы легко могли бы выпросить у него все эти предметы, если бы только были способны употребить во зло благородное умиление, сердечную радость, внушенные ему неожиданною встречею соотечественников, умевших понимать его жизнь, его занятия и ценить удовольствия, доставляемые наукою».

Живя в своем имении, Карл Компер нашел и описал редкий и интересный вид орхидеи, которая впоследствии получила его имя. Когда директор Никитского ботанического сада Х.Х. Стевен увидел доселе неизвестный цветок в руках Карла Филипповича, то тут же окрестил его именем этого замечательного человека и ввел в научный оборот орхидею под названием Комперия Компера. Редкий вид этой орхидеи растет только в можжевеловых лесах западной части Южного берега Крыма, реже — в лиственных лесах западных предгорий. Цветок встречается очень редко и, как правило, единично. К сожалению, ареал распространения Комперии Компера в последнее время заметно сокращается.

Орхидеи были известны еще в древнем Китае — их почитали как символ достижения целей и сбывшихся мечтаний. Конфуций называл их цветами, достойными королей. Орхидеи! Вольный перевод этого слова на русский язык звучит примерно так: произошедшие от бога. Древние греки говорили, что эти растения произошли от семени сатиров, орошавшего землю во время их брачных игр с нимфами. Неслучайно орхидеям приписывают особую сексуальную и обольщающую силу. Душистые, яркие цветки, имеющие ценные лекарственные свойства, стали первыми растениями, занесенными в многочисленные Красные книги.

Район Ласпи и его окрестности являются классическим местом произрастания более 20 видов крымских орхидей, а в Крыму этих экзотических цветов, вынужденных долго и упорно приспосабливаться к нашему климату, всего насчитывают 47 видов. Желательно было бы ввести в культуру редкую орхидею Компера с целью сохранения самого вида и своеобразия места, где раньше она росла. А сейчас этот уникальный цветок исчезает, так же, как когда-то исчезло и название урочища Комперия (ныне это территория поселка Форос), и имение, в котором на протяжении многих лет жили братья Компер. Здесь они были похоронены, здесь продолжали жить их дети, внуки, правнуки, которые как-то особенно и ревниво любили свое тихое, уединенное жилище.

О том, как выглядела усадьба братьев Компер, можно узнать из старых путеводителей. Она представляла собой небольшой одноэтажный каменный дом с верандой на море и к югу — во всю длину здания; перед домом располагался громадный цветник с массой душистых роз и ковром самых разнообразных цветов. В центре этой живописной клумбы весело шумел и брызгал фонтан. Позади дома располагались необходимые хозяйственные службы. От усадьбы во все стороны шли дорожки к морю, в горы и в лес. Всю территорию окружали прекрасно возделанные пашни, виноградники, рощи ореховых, абрикосовых, миндальных, сливовых деревьев, которые придавали этой местности особое очарование чисто южного ландшафта.

Источник, снабжавший имение, находился высоко в горах. Огород, клумбы, виноградники щедро орошались водой из водопровода и выходящего неподалеку на поверхность горного ключа.

Урочище Комперия, раскинувшееся на 46 га, необыкновенно красиво, и главную прелесть, конечно, составляет окружающий его с трех сторон лес. Он прекрасен в любое время года: зимой, когда деревья стоят в снегу и иней сверкает под лучами яркого солнца, весной — в белой шапке ароматных цветов дикорастущих яблонь, слив, груш, летом он поражает своей сочной зеленью, а осенью — яркостью и разнообразием красок. Лес не только чарует, но и умеряет жару летом, зимой смягчает стужу, указывает направление ветра, в засуху помогает плодородной ласпинс-кой почве набрать живительную влагу, в дождливое время года удерживает воду, не давая ей уйти в море.

Вся эта и сегодня малозаселенная территория представляет гористую, разнообразную по своему рельефу местность. Здесь и пологие террасы, амфитеатром спускающиеся к морю, и глубокие овраги с отдельными горизонтальными площадками, и отвесные скалы, и огромные обвалы в виде причудливой формы камней, образующих хаос.

В этом районе побережья необыкновенно, сказочно красивы горы. Есть горы и выше, и грандиознее, но нет, на наш взгляд, более пленительных и манящих, чем наши Крымские горы. Только с моря они кажутся крутыми и величественными, в действительности же это цепь невысоких гор и ряд обрывов, средняя высота которых достигает всего 1000 м над уровнем моря. Южнобережные вершины не увенчаны снегами и ледниками, а представляют собой обширные зеленые степи, которые называются яйлами, что в переводе с тюркского означает «пастбище». Северные склоны гор пологие, а южные, с примесью глин и сланцев, круто спускаются к морю.

На южных склонах находились когда-то виноградники предприимчивого француза Рувье, но от них сегодня не осталось и следа.

Общество Крымских климатических станций и морских купаний

Со временем имение Рувье, расположенное в живописной местности, перешло в руки генерала Вассала, а перед самой революцией стало собственностью Общества Крымских климатических станций и морских купаний. Члены этого общества, состоявшего из инженеров, юристов, врачей, писателей, художников, артистов и представителей других профессий, всего 248 человек, мечтали организовать в Ласпи доступный для многих, но вместе с тем отвечающий последнему слову техники и культуры курорт.

Чтобы осуществить эту прекрасную идею, в 1916 году начались подготовительные мероприятия. Из Петербурга в Крым приехала комиссия специалистов во главе с инженером С.Н. Соколовским для предварительного изучения имения в Ласпи. Комиссия должна была ответить на вопрос: пригодна ли эта земля для курорта. Ознакомившись с местностью, комиссия пришла к единодушному мнению, что для создания здесь курорта имеются все условия, и настаивала на немедленном начале работ.

Вскоре приступили к съемке плана имения под руководством горного инженера Н.И. Эрасси. Почти одновременно стали разбивать плантации для декоративных и плодовых питомников, строить небольшую временную теплицу.

Проект будущего курорта

Замечательный проект будущего курорта Ласпи создал выдающийся русский зодчий, в дальнейшем один из видных деятелей советской архитектуры академик Иван Александрович Фомин при участии горного инженера Эрасси и архитекторов из группы пайщиков. Ими была проделана очень трудная, но необыкновенно интересная работа, в которой проявилась не только фантазия, но и родились гениальные идеи, которые они хотели воплотить в жизнь. За довольно короткий срок группа энтузиастов успела сделать многое. При составлении плана будущего курорта ими был учтен каждый камень, каждый овраг горной местности. Каждый квадратный метр земли был внимательно осмотрен, основательно изучен и тщательно исследован. Для каждой проектируемой постройки выбиралось соответствующее место. При этом архитекторы стремились не только не нарушить, но подчеркнуть великолепие окружающего ландшафта.

Была уже проведена разбивка имения на участки, намечены дороги. Началось строительство шоссе от Перовского перевала (на 26-й версте от Севастополя по Ялтинскому шоссе), приступили к сооружению каменной гостиницы, но работы, к сожалению, не удалось довести до конца.

Что же представляло собой имение Ласпи в 1917 году? Общая площадь его насчитывала 706 десятин, из них под усадьбой 3,5 десятины. Виноградники, возраст которых превышал 100 лет, занимали такую же площадь, что и усадьба, в оранжереях и теплицах на 1 десятине выращивали пальмы и другие экзотические растения. Под пахотные земли отведено всего 5 десятин, под огород — 1 десятина, кустарником занято 50 десятин, лес, основные породы которого составляли ясень, клен, кизил, можжевельник, занимал основную площадь — 542 десятины земли.

Зимой имение было буквально отрезано от мира, по дорогам, идущим к нему, не пройти, как говорится, не проехать. Рядом находились только имения Комперия — в 7 верстах от Ласпи, Форос — в 12 верстах, а Ялта — в 54 верстах. До ближайшего населенного пункта — деревни Хайту скорее можно было дойти пешком, напрямик, нежели доехать. В самой усадьбе дороги тоже оставляли желать лучшего: не благоустроены, размыты потоками дождевой воды, с невероятно крутыми подъемами. Имелась в Ласпи телефонная связь с Севастополем или через Сарычский маяк — с Ялтой.

Строений было немного. Самое приличное здание — это контора и квартира управляющего, некоего С.И. Дякуновского. Кроме того — столовая, дом для служащих, которых в имении было всего пять человек, хлебопекарня, дом садовника, временная гостиница, конюшня, барак для рабочих, известковая печь и кордон.

На территории сохранились старое здание рыбного завода «Паратино», бассейн, оранжерея, табачный сарай и курятник. Все эти ветхие сооружения, требующие капитального ремонта и годные для жилья исключительно в теплое время года, а также движимое и недвижимое имущество имения перешли позже в ведение Управления Южнобережным Советским хозяйством Крыма.

Незадолго до драмы, начало которой положил Великий Октябрь, 19 января 1917 года Совет акционеров Общества Крымских климатических станций и морских купаний утвердил план культурного поселения и курорта в Ласпи. Вся земля имения в количестве 706 десятин была распределена на три категории:

1. Земли, не пригодные для заселения и устройства парков.

2. Земли, предназначенные для общественного пользования (дороги, улицы, пешеходные дорожки, площадки, пляжи) — не менее 250 000 кв. саженей.

3. Земли, отводимые под дачные участки, для продажи.

Стоимость каждого участка зависела от его площади, которая должна была быть не менее 500 кв. саженей.

В архивных документах Автономной Республики Крым сохранился план будущего курорта, города-сада, о котором мечтали пайщики и те, кто проектировал его. На этом плане — перечень всех существующих и проектируемых строений в Ласпи.

Что намечали построить в будущем городе-саде?

Для нового курорта И.А. Фомин создал интереснейшие проекты гавани со складами, торговыми и административными площадями, гостиницами на 600 мест. Предусматривалось сооружение церкви, музея, театра, гимназии, концертного зала, санатория. Должны были быть построены три станции фуникулера, стадион, станция железной дороги и даже настоящий Замок Молчания. Намечалось строительство ванного здания с различными лечебными отделениями, с площадкой для приема солнечных ванн. Все было предусмотрено в этом прекрасном городе! Здания проектируемого курорта были решены архитектором в стиле русского классицизма. Крытые переходы, лесенки, гроты, внутренние дворики придавали городу будущего черты, характерные для юга.

Должны были уйти в прошлое и две главные проблемы Ласпи: отсутствие воды и плохие дороги. Этот смелый проект предусматривал прокладку дорог к поселку Батилиман, в деревню Хайты через Ласпинские ворота, в имение Форос, рассматривалась возможность устройства трамвая. Жаль, очень жаль, что все это осталось только на бумаге. Прошло уже немало лет с тех пор, а в поселке Ласпи с того времени, к сожалению, мало что изменилось. Все те же проблемы являются препятствием для развития курорта: не хватает воды и по-прежнему здесь плохие дороги.

Еще в 1916 году акционерное общество поручило гидрологу С. Михайловскому исследовать возможности увеличения поступления воды в имение и произвести разведку источников. Главный источник Ласпи находился над экономией, у самого подножия скалы, более 150 м над уровнем моря. Второй, с более устойчивым дебитом, — на высоте 68,5 м над уровнем моря, а третий располагался в восточной части имения, в так называемой «Старой деревне», и давал очень мало воды. Михайловский вскрыл источники и составил проекты каптажа. Однако из-за известных роковых событий, которые произошли в стране, акционеры вынуждены были приостановить начатые работы. Гидролог указывал на крайнюю опасность оставлять источники в таком виде, считая, что вода может найти другой путь и совсем исчезнет. Но эти предупреждения тогда не были приняты во внимание.

В сентябре 1920 года Михайловский был вновь принят на службу для наблюдения за источниками в имении Ласпи. Тогда он и обнаружил, что часть мелких родников совсем завалились и иссякли. А главный источник, снабжавший водой все население Ласпи и использовавшийся для орошения земли, находился в антисанитарном состоянии и уменьшил свое дебит в сто раз! В 1916 году он давал 80 000 ведер воды в сутки, теперь же всего 800 ведер. 31 декабря 1920 года Михайловский написал докладную записку о состоянии источников в Ласпи и составил смету мероприятий по ремонту главного источника и наблюдению за ним. Предполагалось завершить работы в течение двух месяцев, для их выполнения требовались землекопы, плотники, рубщики леса, каменщики. Но и это тогда не было доведено до конца.

Национализация имения Ласпи

В 1920 году Ласпи, как и другие южнобережные частные владения, было национализировано новой властью. В кассовой книге имения на 5 декабря числился остаток — 460 178 рублей, примерно такая же сумма имелась в конторе в знаках Казначейства Южно-Русского командования (врангелевках) — 459 500 руб. и 676 350 рублей в керенках, украинках и проч.

Большую часть имущества на сумму 1 566 987 руб. реквизировал военкомат Байдарской волости. Опись белья, посуды, мебели, геофизических инструментов и других предметов была составлена на сумму 2 969 098 руб. Цены в актах национализированных предметов указаны смешанные, главным образом 1916 года, так как оценить все в ценах 1920 года было практически невозможно. Кто мог тогда определить, сколько стоит, например, мебель, если даже стоимость простого белья назвать было трудно. Цены в стране росли каждый день. В 1920 году в Крыму, в частности, рубашка стоила 30 000 руб., брюки холщовые — 40 000 руб., а пара обуви — 90 000 руб. Цены на продукты питания были просто астрономические. За литр молока в апреле 1920 года просили 200 руб., в июне — 350 руб., а в октябре уже 2500. Цена на десяток яиц — от 375 руб. в апреле поднялась в октябре до 10 000.

Так что сумма, на которую военкоматом в 1920 году было реквизировано имущество в имении Ласпи, была по тем временам небольшой. Вещи, указанные в описи, были хоть и не очень дорогие, но добротные и хорошего качества. Акт, составленный уже в мае 1922-го, свидетельствует, что все имущество советского совхоза «Ласпи» пришло за короткий срок в явную негодность: скатерти прожжены, простыни продырявлены, полотенца порваны, салфетки почти все утеряны, одеяла обветшали…

Во время национализации комиссией был обнаружен список членов Общества Крымских климатических станций и морских купаний, мечтавших о создании в Ласпи прекрасного курорта, города-сада. Среди 248 пайщиков общества встречаем знакомые фамилии, вот некоторые из них. Альбрехт Эммануил Иванович — инженер, Билибин Иван Яковлевич — художник, Врангель Александр Карлович — крымский землевладелец, Грейнер Карл Густавович — инженер-механик, председатель правления «Ласпи», Клейн Александр Иванович — архитектор, Кравцов Вадим Андреевич — инженер-электротехник, член правления Владимирской железной дороги, Мережковский Дмитрий Сергеевич — писатель, Елпатьевский Владимир Сергеевич — присяжный поверенный (сын Сергея Яковлевича Елпатьевского, позже крупный советский ученый-биолог), Ростовцев Михаил Иванович — профессор, археолог, Семенов-Тян-Шанский Вениамин Петрович — писатель, Фомин Иван Александрович — архитектор, Шаляпин Федор Иванович — оперный артист, Смидович (Вересаев) Викентий Викентьевич — писатель, Эраси Николай Иванович — землемер, Штейнгель Мария Францевна, Петцольд Марья Валентиновна и другие.

В конце списка было сделано примечание: так как контора имения Ласпи уже более двух лет не имеет сведений от вышеуказанных пайщиков, то за точность и достоверность указанных профессий не ручается.

Некоторые члены общества в ожидании долгожданного отдыха в будущем сказочном городе стали жителями небольшого курортного поселка Батилиман, расположенного на восточном берегу пустынной бухты, примыкающей к мысу Айя.

Дайте воли мне, простора,
Силы чувства, смелость взора!..
Дайте мне стрелой промчаться
По скалам, пескам сыпучим,
Дайте мне подняться к тучам,
С шумной бурей побрататься…
Пусть в саду моем все лето,
Как весною, в дни рассвета,
Розы жгут и опьяняют ароматом благовонным…
Пусть мечтам моим влюбленным Эти розы отвечают…
Пусть шумит немолчно море,
Заглушая шумом горе,
Что в душе моей скопилось
В годы сумрачной неволи…
      М. Д. Языков. «Крымские песни», 1899 г.

Т. Брагина. «Путешествие по дворянским имениям Крыма»

Имение Ласпи

В 1804 году часть ласпинских земель в центральной части котловины приобрел французский подданный генерал Карл Потье. В этом ему содействовал французский консул в Севастополе г-н Веккие. Обустройством имения, составлявшего 564 десятины, занялся отчим генерала коммерции советник Вильгельм Рувье со своим зятем Рене Вассалом. В свое время родственники покинули Францию, спасаясь от революции и, прежде чем осесть в Крыму, изрядно поколесили по Европе. Пребывая в Испании, они заинтересовались тонкорунным овцеводством. На юге России Рувье и Вассала по праву можно считать основателями этой весьма прибыльной и прогрессивной отрасли хозяйства. К концу XIX века наследники Р. Вассала владели в имениях Северной Таврии, Буркут и Ново-Софиевка, стотысячным стадом племенных мериносов. Помимо овцеводства компаньонов интересовало промышленное виноградарство. В том же 1804 году В. Рувье занялся опытами по акклиматизации в Крыму виноградных лоз, вывезенных из Малаги. Первоначально предприятие планировалось в Судаке, однако тамошний климат оказался не вполне благоприятным для испанских лоз; район Ласпи, напротив, оказался подходящим по всем показателям.

Идея организации «Училища для насаждения в Крыму иностранных виноградных лоз» была положительно оценена правительством. В. Рувье получил значительную ссуду в 12 тысяч рублей с условием возврата ее в течение 12 лет и обязательствами обучать бесплатно присылаемых на протяжении шести лет мальчиков и ежегодно распространять 20 тысяч чубуков лозы по 25 копеек за экземпляр. Образцовый виноградник ласпинского имения был разбит на площади в 10 десятин. Мероприятие имело исключительный успех. Вскоре были отстроены винный подвал, четыре небольших дома экономии, каптирован самый крупный ласпинский источник. Опыты были продолжены с французскими сортами винограда. Особенно хорошо на ласпинской земле прижился Мускат александрийский. Еще до Крымской войны вина из вассаловских подвалов получили известность в Севастополе, Одессе, затем и по всему югу России.

Ласпинские вина в полной мере сохраняли вкус и прелесть малаги и были весьма похожи на испанские. В литературе прошлого века неоднократно отмечалось их превосходное качество, что, не в последнюю очередь, объясняли уникальными климатическими условиями Ласпи, сравнимыми с окрестностями Ниццы. Здесь вызревали самые поздние сорта винограда, а более скороспелые достигали необходимой сладости, позволяющей «выделывать» ликерные вина, ничем не уступающие знаменитым в XIX веке мускатам Лионеля и Ривзальта.

Кроме винограда в имении Ласпи выращивали табак и огородные культуры, «…дававшие продукты необыкновенных размеров, к примеру капусту весом в пуд». Кроме участка под виноградники г-н Рувье получил в пользование 20 десятин казенного леса с разрешением на торговлю строевыми материалами и дровами. Современники не скупились на комплименты в адрес владельцев имения, по достоинству оценивая его как одно из превосходнейших на всем Южном берегу, хотя здесь не было ни сколько-нибудь значимых строений, ни выдающихся парковых ансамблей, ни художественных коллекций. Возможно, что и спустя полтора столетия деятельность владельцев имения Ласпи сохраняет значение положительного примера «цивилизованного предпринимательства».

В середине XIX века Крымский полуостров воспринимался просвещенными европейцами и россиянами как край малоизученный, диковатый и полный экзотики. Этими настроениями полны путевые заметки путешественников и первоисследователей Крыма. В феврале 1834 года гостеприимством ласпинского имения пользовался швейцарский путешественник Франсуа Дюбуа-де-Монпере, упоминавшийся уже в предшествующей главе. Отсюда он совершил ряд геологических и археологических экскурсий. Впечатления о Ласпи — Батилимане, описание здешних геологических и исторических достопримечательностей нашли отражение на страницах фундаментального шеститомного труда, посвященного путешествию по Крыму и Кавказу. Ему же принадлежат три рисунка, запечатлевшие ландшафты котловины и вид скромной усадьбы в ее центральной части.

В то время ласпинским имением управляли братья Кампер. Имением в основном занимался младший брат, Осип Филимонович Кампер. Старший, Карл Филимонович Кампер, глава многочисленного семейства, слывший человеком образованным, в свое время окончившим парижскую Политехническую школу, уделял основное время воспитанию своих детей и занятиям науками.

В записках немногочисленных путешественников, посещавших имение в те годы, сохранились теплые слова о его обитателях. «Да помоги им боже! У них мы испытали истинное гостеприимство, и на этой странице я записываю благодарность», — писал в 1825 году польский врач К. Качковский. В 1838 году Камперы принимали в имении экспедицию академика А.Н. Демидова, отметившего в своих записях атмосферу доброжелательности и гостеприимства, окружившую путешественников:

«В этом небольшом доме мы, люди совершенно незнакомые, были приняты как старинные друзья. Хозяин показывал нам свое большое собрание трав, минералов, окаменелостей, он был так добродушен, что мы могли бы выпросить у него все эти предметы, если бы только были способны употребить во зло благородное умиление, сердечную радость, внушенные ему неожиданною встречею соотечественников, умевших понимать его жизнь, его занятия и иные удовольствия, доставляемые наукою».

Ф. Дюбуа-де-Монпере свидетельствует об археологических интересах К. Кампера, неизменно сопровождавшего путешественника в ласпинских вояжах:

«…Отсюда вверх до долины Ласпи распространяется хвойный лес с руинами семи деревень, которые постепенно обнаруживал господин Кампер. Мы посетили эти места, остатки ни одной из деревень не представляют особого интереса. Это только лишь толстые белые стены, кирпичи и посуда. Не нашлось ничего, что могло бы указать на след старой часовни. Г-н Компер не припоминал, чтобы здесь находились монеты, ни одна раскопка не была представлена чем-либо особенным».

Можно сожалеть, что К.Ф. Кампер не оставил после себя никаких письменных материалов, однако его по праву можно причислить к первоисследователям древностей Ласпи.

В районе мыса Сарыч Карл Кампер описал неизвестный ранее вид крымской орхидеи, которую основатель Императорского Никитского ботанического сада Христиан Стевен назвал в честь открывателя Comperia Compera. Память о семействе Камперов сохранилась и в названии урочища Камперия у мыса Сарыч.

Помимо усадьбы Ласпи, на картах середины XIX века в восточной части Ласпинского залива отмечены еще два имения — Михайловка и Елизаветино. К сожалению, сведений об их владельцах не нашлось. Далее в сторону Фороса за горой Суучкан располагалось одно из имений рода Шаховских.

Ласпинская яйла и урочище Кок-Кия традиционно использовались жителями близлежащих деревень Хайто (Тыловое), Байдары (Орлиное), Кучук-Мускомья (Резервное) и Варнутка (Гончарное) для сезонного выпаса скота и под сенокосные угодья, кое-где располагались горные сады — чаиры. Побережье Ласпинской бухты оставалось пустынным, здесь размещались лишь два-три рабочих балагана и стоянка лесоторговцев, наладивших заготовку дров и их вывоз морем на продажу через Ласпинскую бухту. На возвышенности на территории современного пионерлагеря «Ласпи» находился кордон пограничной стражи. По тропе вдоль бухты вплоть до мыса Айя велось патрулирование берега — низкие места были весьма привлекательны для балаклавских контрабандистов. Пограничную стражу на Южном берегу Крыма нес Балаклавский греческий батальон, впрочем, и контрабандой промышляли все больше их единоплеменники как российского, так и турецкого подданства.

 А.В. Иванов. «Ласпи: от Айя до Сарыча. Историко-географические очерки»

 

 

 

Имение «Ласпи».
Неосуществленный проект или утопия города-сада

 

Мир усадебной культуры. I Крымские Международные чтения
(22-24 мая 2000 г. Алупка):
Материалы // Под ред. В. П. Казарина. — Симферополь: Крымский Архив, 2001 г.

 

       Долина Ласпи находится в самой южной части Крымского полуострова, между горой Ильи — на востоке и мысом Айя – на западе.
       «Ласпи» в переводе с греческого означает «грязь». Краеведы объясняют это обилием источников в Ласпи в прошлом, которые, изливаясь, пачкали, грязнили землю. После землетрясения 1790 года вода ушла под, землю [1]. Природа щедро одарила Ласпи. Это самое теплое, знойное место на Южном берегу Крыма, иногда Ласпи даже называют «Крымской Африкой» [2].

       Долина покрыта дубовыми и можжевеловыми лесами, здесь произрастают сосна крымская и редкая сосна Станкевича, жасмин, кизил, иглица, ладанник и другие растения. Из 39 известных в Крыму видов орхидей, около 20 растут в Ласпи, в том числе редчайшая орхидея Комперия Компера.

       Еще в древности здесь жили люди. Археологи открыли здесь стоянки первобытного человека и остатки средневековых поселений. В начале XIX века коммерции советник Рувье заложил здесь виноградники, но из-за отсутствия удобных дорог хозяйство было заброшено.
       И сейчас долина Ласпи мало освоена и остается пока уголком первозданной природы Южного берега Крыма, хотя время от времени появляются проекты использования этого уникального места. Одним из таких проектов был неосуществленный замысел создания города-сада в Ласпи в 1916 году.

       Идея города-сада в России созрела в конце XIX века. В 1894 – 1895 годах с этой идеей выступил архитектор Д. А. Лебедев, а в 1897 г. – архитектор П. Сальманович [3]. В 1902 году под Ригой проектируется создание дачного поселка-сада «Царский лес» (архитектор Янсен и др.). В 1908 году архитектор В. А. Веснин проектирует поселок-сад Никольское под Москвой. Большой интерес для исследователей представляет проект гражданского инженера В. Н. Семенова поселка при станции Прозоровская Московско-Кавказской железной дороги. Основанный в 1912 году, это был первый город-сад в России. В настоящее время это территория станций Кратово, отдых и гор. Жуковского.

       Идея города-сада в Крыму была чрезвычайно заманчивой. Природа Крыма, море, бухты, горы, леса, парки могли стать естественным и сильным композиционным средством при его создании. Уже в 1903 году возникла идея строительства поселка-сада в имении Е. А. Алчевской [4] близ деревни Кикенеиз на Южном берегу Крыма. В государственном архиве Автономной Республики Крым сохранился «План части имения Евгении Александровны Алчевской, расположенной между балками Биюк-Узень и Тартыр-Дере, близ деревни Кикинеиз Таврической губернии Ялтинского уезда, с нанесением на оном границ распродаваемых участков» [5].
       По этому плану предполагалось расположить поселок параллельно морскому берегу с центральной «Аллеей проспекта» [6] и улицами-аллеями Морской, Лесной, Горной, Биюк-Узенской. Внутри поселка запланированы видовые большие и малые поляны, парки. В центре — участок церковной земли. 131 участок предлагался для частных владельцев. Но, видимо, из-за отсутствия хороших дорог, подъездов к имению, эта затея не осуществилась.

       В 1916–1917 годах проектируются два других курорта-сада в Крыму в имении Комперия «Сарыч». Но все же наиболее ярко идеи города-сада нашли свое воплощение в известном проекте курорта Ласпи выдающегося русского зодчего И. А. Фомина. Все исследователи, обращавшиеся к этой теме, высоко оценивали этот проект, в частности, считая, что «по широте и мастерству исполнения замысел Ласпи выходит далеко за рамки частного задания, являясь отражением новейших прогрессивных устремлений передовых зодчих своего времени» [7].
       Чертежи и эскизы неосуществленного проекта курорта Ласпи хранятся в Государственном научно-исследовательском музее архитектуры им. Щусева в Москве. В Крымском архиве удалось обнаружить интереснейшие документы об истории этого имения. Это «Акты о приеме имения «Ласпи» в состав управления Южсовхоза», датируемые 1920–1922 гг. [8]. Это довольно грустный документ, представляющий собой перечень зданий, мебели, утвари, картин и других произведений искусства, а также канцелярских принадлежностей, в перечень вписаны даже лошадь и ослик, непригодный для перевозки тяжестей. Многие вещи из списка были утрачены, пришли в негодность или пропали.

       Но самое интересное в этом деле — приложения к актам передачи имущества:
1. Записка, составленная заведующим имением Ласпи Г. Копинским;
2. План имения «Ласпи» с указанием осуществленных и предполагаемых к постройке зданий;
3. Список акционеров — участников товарищества;
4. Программа для составления проекта генерального плана курорта.

        Записка, составленная заведующим имением Г. Копинским представляет собой не только подробное, добросовестное описание имения Ласпи, но и в определенной степени манифест города-сада.
       Автор дает общее описание имения, а это: географическое положение, границы, соседи, топография, климат, лес, вода, дороги и постройки. В частности, он пишет: «Ласпи, Байдарской волости, Ялтинского уезда, Таврической губернии находится в Южной части Крыма между мысами Айя и Сарычем. С юга оно омывается морем, довольно глубоко врезающимся в материк и образующим известную морякам как убежище, бухту Ласпи с дивным и большим пляжем длиною 300 сажен. Море — единственный выход Ласпи на свет: со всех сторон оно окружено тесной цепью гор» [9].
       Климат Ласпи ровный и мягкий, что объясняется не только географическим и топографическим положением, но и тем, что вся долина покрыта лесом, в котором преобладают дуб и можжевельник. В Ласпи три постоянно действующих источника, что немаловажно для имения». «Ласпи совершенно не коснулась культура, — пишет автор, — здесь только одно здание для жилья. Это большой каменный дом, где находится контора из 3-х комнат и квартира из 6» [10].
       Далее перечисляются сохранившиеся легкие летние постройки дачного типа: пекарня, столовая, домик бухгалтера, садовника и несколько помещений, временная гостиница, рыбный завод.
Рассматривая историю Ласпи, Г. Копинский выделяет 4 этапа:

1. Греческая колония, развалины которой исследовались профессором М.И.Ростовцевым;
2. Имение, основанное в 1804 году французом Рувье с целью разведения виноградных лоз;
3. Ласпи во владении г. Васселя;
4. Ласпи во владении Общества крымских климатических станций и морских купаний.

       Именно это Общество выдвинуло программу создания в Ласпи города-сада.
Целью Общества было «устройство в Крыму доступных, и вместе с тем отвечающих последнему слову техники и культуры курортов» [11].
       Общество было организовано «лицами интеллигентного труда и свободных профессий». В деле находится «Список участников товарищества», составленный в алфавитном порядке с указанием профессий. Всего в списке 248 членов. Среди них известные в России того времени люди: художники И.Я.Билибин, В.В.Мате, А.Ф.Рауш, У.А.Боданинский, писатели Д. С. Мережковский, В. В. Вересаев, Семенов-Тяншанский, дирижер С.А.Кусевицкий, оперный певец Ф.И.Шаляпин, профессора столичных университетов М.И.Ростовцев, С.С.Ольденбург, П.Я.Павлинов, а также юристы, чиновники высокого ранга и др.
       Особую группу составляют архитекторы и инженеры, которые могли быть не только акционерами общества, но и активными участниками разработки программы создания города-сада в Ласпи. Это, прежде всего, академик архитектуры И.А.Фомин, автор проекта курорта Ласпи, а также архитекторы И.П.Горленский, А.И.Зазерский, А.И.Клейн, Г.Д.Мозалевский, И.И.Поплавский, В.А.Покровский, И.В.Экскузович. Среди довольно большого числа инженеров-пайщиков Общества следует выделить Н.И.Эрраси, под его руководством была выполнена съемка плана имения [12].

       19 января 1917 года Советом Общества крымских климатических станций и морских купаний была принята «Программа для составления проекта генерального плана культурного поселения и курорта в имении Ласпи» [13]. Это серьезно разработанный документ, заключающий в себе концепцию планировки города-сада.
       Вся земля имения, согласно этой программе, общей площадью 740 десятин [14], должна быть распределена на три категории:
а) земли, не пригодные для заселения и общественного использования;
б) земли, предназначенные для общественного пользования (дороги, улицы, парки, площади, пляжи и пр.);
в) земли под дачные участки.

       Все имение должно было утопать в зелени парков и бульваров, которые должны были соединить все районы поселения с центром «по возможности пешеходными путями сообщения», что позволило бы сохранить уникальную природу Крыма от загрязнения. Все общественные земли курорта можно разделить на 4 блока.
1. Курзальная часть должна проектироваться в связи с бухтой и главным приморским парком. Здесь должны быть размещены курзал с театральным и концертным залами, рестораны, гостиницы, морские общественные купальни, ванное заведение с гидро-, электро-, механо-терапевтическими лечебными отделениями и пр.
2. В главной административно-торговой части предлагалось разместить здание управления курортов, почту, библиотеку, аптеку, рынок, торговые ряды, места для частных коммерческих предприятий.
3. В поселении должно быть построено среднее учебное заведение, 2–3 низших школы, приморский и нагорный санаторий на 100 мест каждый. Отдельная площадь должна была отведена для церкви и кладбища.
4. Вспомогательные службы предполагали казармы и жилые помещения для служащих, общественный гараж, конюшню, прачечную, черный и постоялый дворы, хлебопекарню, электростанцию, ледоделательный завод, больницу. Вблизи имения должны были находиться ферма и садовый питомник.

     Эта программа была блестяще воплощена в проекте архитектора И.А.Фомина. Об этом свидетельствуют эскизы и чертежи по проекту курорта Ласпи в музее архитектуры имени А. В. Щусева в Москве [15] и «План курорта Ласпи Ялтинского уезда Общества крымских климатических станций и морских купаний» [16]. Согласно программе курзальная часть была спланирована в прибрежной зоне. Все общественные здания расположены вокруг трех площадей поселения: Площади администрации, Торговой площади, Площади гимназии. Здания разработаны были в стиле неоклассики, но с внесением южных оттенков. Это обилие открытых солнцу и свету окон, лоджий, арок, внутренних двориков.
       Кроме пешеходных и экипажных дорожек было предложено связать части поселения канатными дорогами, фуникулерами. Кроме учебных и театрально-концертных заведений И.А.Фомин проектирует музейные объекты, это Башня-музей и Замок молчания у горы Арман. И не случайно заведующий имением Г.И.Капинский человек, влюбленный в Ласпи, с некоторым пафосом, но все же верно пишет, что в этом проекте архитектор И.А.Фомин «стремился сочетать удобства жизни с окружающей красотой, мало того, старался связать прошлое творчеством настоящего для жизни будущего и внести дух гармонии в это дело» [17].
       Несмотря на то, что план воплотить в жизнь не удалось, и Ласпи до сих пор еще «не тронутый уголок Крыма», неосуществленный проект архитектора И.А.Фомина в Ласпи не утопия, и не только достояние истории архитектуры, но и свидетельство высокого уровня русской культуры начала XX века.

Примечания

1. Неяченко И. И. Симеиз-Форос – Симферополь: Таврия, 1986. – С. 83.
2. Ена В. Г. Заповедные ландшафты Крыма. – Симферополь: Таврия, 1983. – С. 53.
3. Ружже В. Л. Архитектурно-планировочные идеи «городов-садов» в России в конце 19 – начале 20 вв. // Известия высших учебных заведений. Строительство и архитектура. Новосибирск, 1961. – № 5. – С. 180–187.
4. Семья Алчевских известна в истории России. X. Д. Алчевская – общественная деятельница в области народного просвещения, Иван Алчевский – оперный певец, Христина Алчевская (младшая) — известная украинская поэтесса.
5. ГААРК. – Ф. 377, оп. 16, д. 21, л. 2.
6. Так в документе.
7. В. Л. Ружже. Указ. соч. С. 186.
8. ГААРК. Ф. Р-361, оп. 1, д. 34.
9. Там же. Л. 34.
10. Там же.
11. Там же. Л. 36 об.
12. Там же. Л. 39-42 об.
13. Там же. Л. 38-43 об.
14. Десятина — 1,09 га.
15. Государственный научно-исследовательский музей архитектуры имени. А.В.Щусева. Проект курорта Ласпи, 42 чертежа.
16. ГААРК. Ф. Р-361, оп. 1, д. 34, л. 10.
17. Там же. Л. 37.

З. Г. Ливицкая, kajuta.net

***

 

Славяно-арийская этимология топонимов Байдарской долины

В статье рассмотрен ряд исторических топонимов Севастопольского региона Украины. Предложено толкование ряда топонимов, исходящее из славянской и арийской лексики. Разрешено “славяно-греческое противоречие” для топонимов Байдарской долины. Развита идея о “судостроительных” ойконимах Севастопольского региона. Высказаны предположения о природе, об этническом составе, языке и некоторых особенностях хозяйственного уклада населения Байдарской долины в эпоху формирования рассматриваемых топонимов.

Факт сосуществования на крымской земле не просто различных наций, народностей и национальных групп, а и районов компактного проживания представителей этих групп на протяжении любого отрезка ближайшего к нам трёхтысячелетия в настоящее время является общепризнанным. Тем не менее, не прекращаются попытки вывести все или почти все топонимы из единственного языка или, по крайней мере, из единственной языковой группы. Наиболее многочисленны попытки свести крымскую топонимику к тюркским корням [1].
Несмотря на почти повсеместное (к 18 веку) распространение на полуострове турецкого и крымскотатарского этносов и языков, от такого обобщения всё же пришлось отказаться [2, 3, 4]. Особенно часто явно нетюркские топонимы встречались а Юго-Западном Крыму – в части полуострова, ныне выделенной в отдельный административный регион – Севастополь.
Предметом настоящей работы является топонимика (и в первую очередь – ойконимика) не Черноморского побережья (относительно хорошо изученного), а “материковой” части Севастопольского региона и, в частности, Байдарской долины. Поскольку в 1945-1948 гг. произошли массовые переименования, и в ряде случаев новые топонимы оказались никак не связаны с историческими, по умолчанию будем говорить о топонимике по состоянию на 1943 год или ранее. Касательно методологии, автор счёл необходимым не только изучить доступные письменные источники, но и выехать в Байдарскую долину, чтобы осмотреть рельеф местности, пообщаться с местными старожилами и краеведами. Так удалось, в частности, не повторить ошибку ряда исследователей, переписывающих из статьи в статью никогда не существовавший в Крыму топоним “Байдер” [5].

1. Байдары (Байдар)
Название долины созвучно крупнейшему здешнему населённому пункту – посёлку сельского типа Байдар (или Байдары, с 1945 года Орлиное).
В. Х. Кондараки объяснял ойконим через татарское “бай-дере” – “овраг богача”, “богатый овраг”, ссылаясь на высокое плодородие здешних почв [6, с. 55]. Впрочем, “дере” – это всё же именно овраг, узкая промоина с постоянным ручьём или ливневым водотоком на дне. Байдарская долина размерами 10 на 6 километров с пологим дном и множеством разнонаправленных водотоков в определение оврага никак не укладывается. Более того, само село Байдар (Байдары) располагается на приподнятом участке дна долины. Овраг к югу от села имеется – но у него другое татарское название – Дей-Мень-Дере [7].
Следует добавить, что в 15 километрах к северо-востоку от Байдар (и в 6 километрах – от Байдарской долины) расположено село Богатое Ущелье. Тамошний рельеф – относительно узкая долина реки Суаткан – даёт основания для такого ойконима.
В. К. Гарагуля выводит ойконим “Байдар” из другого тюркского слова – “пайдар” (“великолепный”, “отличный”) [8, с. 297]; но никаких удовлетворительных обоснований озвончения изначально глухого первого звука не приводит; более того, ни письменные источники, ни опрос старожилов не дают оснований полагать, что когда-то населённый пункт назывался “Пайдар”.
В. Ш. Навширванов [9, с. 83], возводит рассматриваемый топоним к “тюркоязычному племени “байдар”, зафиксированному в родо-племенной номенклатуре средневековых крымских татар”, но никак не объясняет происхождение этнонима “байдар”. Этническую группу с таким названием находит в Башкирии Р. Г. Кузеев, предполагающий, что отдельные родовые поселения данного этноса могли поселиться на этом месте в 7-14 веках, но не позднее 17 века [10, с. 330].
Автору такое толкование представляется искусственным по следующим соображениям. Во-первых, башкиры и казанские татары существенно отличаются от крымских и в расовом, и в культурном отношении; более того, язык крымских татар ближе к турецкому, нежели к казанско-татарскому (и подавно башкирскому). Во-вторых, не зафиксировано никаких оснований для переезда сколько-нибудь значительной группы башкир из Башкортостана в Крым – не говоря уже о факте подобного переселения народа.
Крымские татары, а также греки, жившие здесь до 1944 года и недавно возвратившиеся в долину, помнят ойконим Байдар; а в письменных источниках 18 – начала 20 веков встречается русская множественная форма “Байдары” и тюркская множественная – “Байдарлар”. По-видимому, изначально ойконим был во множественном числе, но окончание во временем редуцировалось. Итак, изначально населённый пункт назывался “Байдары” или “Байдарлар”. Как же именно из этих двух вариантов?
Единственное печатное упоминание ойконима “Байдарлар” приходится на 1927 год; а всего через 4 года – в 1931-м – здесь была записана татарская песня «Байдарава Ёллары» (в другом варианте – “Байдар-ува ёллары”, известна также как “Явур Мустафа” [1]), в которой рассматриваемый топоним упоминается в единственном числе.
Редукция более сложного аффикса “лар” с 1927 (именно на этот год приходится единственное печатное упоминание варианта “Байдарлар”) до 1931 года представляется менее вероятной, чем утрата однозвучного (“ы”-“у”-“а”) безударного аффикса множественности “ы”, характерного для славянских языков.
Возникает вопрос: что мог означать ойконим “Байдары” в славянских языках? В МЭС [11, т. 1, с. 60] находим: “Байдара. 1. Русское название больших транспортных и промысловых лодок… Строились без палубы; иногда были деревянные, но чаще – обтянутые по деревянному каркасу… кожей с вырезами для гребцов. Приводились в движение вёслами, реже косым парусом. Промысловые байдары вмещали до 7-9 человек, транспортные – 20-30 человек. 2. Речное гребное судно, встречавшееся на реке Днепр”. На этой же странице встречаем родственную словарную статью: “Байда. Парусная рыбацкая лодка, предназначенная для лова рыбы неводом, волокушей и пр. Была распространена на Чёрном и Азовском морях. Длина 6-7 м, ширина 1,7-2 м, высота борта 0,7-0,9 м, осадка около 0,5 м, грузоподъёмность до 3 т, экипаж 3-5 чел.” Множественное число от первого термина – “байдары”. От второго “байдары”, “байдар” можно произвести с помощью “профессионального” аффикса “-ар” (сравн. рус. 19 в. «рыбарь»; соврем. рус. «пахарь», «косарь», «маляр»; соврем. укр. «каменяр», «крамар» и т. п.). Тогда “Байдары” означает населённый пункт, где живут строители лодок или где производятся лодки (что, в конечном счёте, тождественно).
Материалы для строительства деревянных судов в Байдарской долине имелись в избытке. Так, по свидетельству работников лесничества, ещё в середине 20-го века близ села росли во множестве вековые осины. Древесина этой породы хорошо подходит для корпусов лодок.
По каким водоёмам ходили на этих лодках и как их сплавляли?
Крупнейший водоток Байдарской долины – река Чёрная (Биюк-Карасу). В паводок суда с полуметровой осадкой свободно сплавляются по ней; а до зарегулирования стока в 1950-х гг. паводки случались довольно часто. Кроме того, суда длиной до 7 метров могли перемещаться на возах, а большие – волоком. Если же байдары крымского производства обтягивали кожей – то проблема транспортировки лодки по суше вовсе снималась ввиду малой массы судна и его разборности.
Является ли ойконим “судостроительного” происхождения уникальным для Севастополя? Нет! В среднем течении реки Чёрной (ниже Байдар) располагается населённый пункт Камары (с 1946 г. – Оборонное, ныне в черте города Севастополя). Данный ойконим также не толкуется ни из турецкого, ни из крымскотатарского, ни из греческого языка; а заманчивое объяснение из русского “комары” противоречит не только наиболее распространённому написанию данного ойконима (хотя И. Л. Белянский указывает, что употреблялись и “Камары”, “Комары”, и даже “Камара” [3, с. 154]), но и местному совсем неболотному, некомариному климату. Е. В. Веникеев и Л. Т. Артёменко [12, с. 20-21, с. 27] объясняют данный топоним именно по лодкам-“камарам”, на которых черноморские пираты выходили в море ещё во времена Тацита (1-2 вв.) и, по меньшей мере, до 12 в. Близлежащая Балаклава была пиратской гаванью, по меньшей мере, с 5 века до нашей эры.
Зачем могло понадобиться строить пиратские лодки не на берегу, а в горно-лесной местности? Да затем, что, начиная с 487 года до н. э. сильные морские державы периодически проводили антипиратские экспедиции и зачистки побережья. А вот обыскать поросшие лесом Крымские горы во все времена было проблематично. Потому лодки строили в глубине полуострова, а с паводком спускали в море – на рыбалку или на пиратский промысел.

2. Сахтык
К Байдарам (Орлиному) примыкает село Павловка (до 1945 года – Сахтык). Данный ойконим татары выводят из Сакът-Тыкъ (“Осторожно: круто!”). К юго-востоку от села действительно расположен крутой подъём в гору Синор. А вот чем опасна данная круча (как-никак подъём, не спуск, из села падать некуда; в то же время, характер почв и растительности исключает камнепады) – непонятно. Поэтому этимология данного ойконима нуждается в дополнительных исследованиях.

3. Календа
Село Подгорное до 1945 года называлось Календа. В. Х. Кондараки [6] высказывал мнение, что ойконим происходит от “Кале-Энды” – “крепость спустилась” (“ушла в землю”); но никаких вещественных обоснований такой этимологии пока не обнаружено. Слово “календа”, в свою очередь, встречается не только в данном ойкониме, но и в названии ближайшей горы – Календы-Баир [7] (“баир”, “байыр” по-крымскотатарски значит “холм”, “гора”, “лесистый увал”). Слово “календа” мы находим в латинском языке, где оно значит “первый день месяца”, а во множественном числе – празднества по случаю начала нового месяца. Сами слова “календа” и “календарь” употреблялись в Крыму со времён Римской Империи; а учитывая проходившую через село “виа милитариc” – римскую военную дорогу, топоним латинского происхождения выглядит здесь уместным.
С другой стороны, “календа” – достаточно сложное слово, подобная форма вряд ли могла самозародиться в латинском языке; тогда как более простых форм, близких по звучанию и смыслу, в латыни не обнаружено [20]. Возможным объяснением происхождения данного изолированного словарного гнезда авторам видится заимствование из протославянского (скифского?) языка слова “Коляда” – имени божича, рождающегося на зимнее солнцестояние, знаменуя начало нового «кола года» [22, с. 396-401].

4. Скеля
Село Скеля (с 1945 года – Родниковое или Родниковское) – пример чисто славянского словообразования: такое слово наличествует, в частности, в современном украинском языке (“скеля” = “скала”). И действительно, Курт-Кая (перс. «курт» = «волк» (сравни современное западноукраинское «хорт» = «волк») + тат. «кая» = «скала») – Волчья Скала практически нависает над восточной околицей села [7].
Татарское (а равно турецкое) толкование требует искажения ойконима в “искеле” (тат. “пристань”) [3, с. 108; 16, с. 62; 17, с. 273; 18] и не выдерживает критики: дело в том, что до строительства Чернореченского водохранилища ни одного судоходного водоёма в окрестностях села не было (ни протекающая через село Узунджа, ни сливающаяся с ней Чёрная здесь, в верхнем течении, не пригодны для судоходства из-за малых глубин, быстрого течения и обилия порогов); а водохранилище было сооружено и заполнено водой уже после выселения татар. В то же время, вышеупомянутая технология сплава лодок (даже если бы сплавляли не из Байдар, а из Скели) ни в каких пристанях не нуждалась. (Добавим, что в крымскотатарском языке есть ещё одно значение слова «искеле» — «опоры для беседки, увитой виноградом» [17, с. 273]. Отсюда следует, что формирующим признаком «искеле» является не столько функциональное назначение, сколько наличие столбовых опор – каковые совершенно излишни на мелководной горной речке.) Существует другой вариант объяснения – на сей раз из греческого языка. С греческого “скеле” (опять искажённая форма, не употреблявшаяся жителями, во всяком случае, в 18-20 столетиях) в разных источниках переводится либо как “ступени”, либо как “стены” [3, с. 108]. Под “ступенями” обычно понимают тропу Чёртову Лестницу, “не замечая” того, что она от села находится более чем в 4 километрах, и существуют ближе к ней расположенные населённые пункты, в названиях которых никакие ступени отражения не нашли [7]. “Стены” выглядят логичнее, если смотреть на северный склон каньона Узунджи; но здесь только одна “стена”, и множественное число взять неоткуда (южный склон – более пологий, больших обрывов не содержит).
Проверим по словарю [21, с. 586]: оказывается, лестница на греческом будет «скала». «Скеля» в чистом виде в греческом языке не встречается.
Может быть, слово не греческое, а римское? Согласно латинскому словарю [20], существовало слово «sceles» — «злодеяние, преступление». Так своё село не назовут.
Поэтому остаётся только простейшее – славянское (украинское) – толкование.
Следует упомянуть ещё об одной детали. Об этом селе сохранились российские записи конца 18 века, согласно которым село было греческим. Кажущееся противоречие здесь может быть разрешено, учитывая принцип учёта национальностей, использовавшийся в тогдашней Российской Империи: главным различительным признаком выступала не раса и даже не язык, а вероисповедание. А поскольку во времена заката Крымского Ханства русских ортодоксальных церквей на полуострове не было, а были греческие (но тоже ортодоксально-христианские) – то рождения, венчания и кончины славян записывались именно в греческие метрики.
Возможно, этим и объяснялась многочисленность вывезенных в 1778 году с полуострова «греков» – при том, что набеги крымскотатарского войска веками производились не на Грецию, а на Русь. О количестве невольников и их значении в крымском хозяйстве можно судить по тому, что осуществлявший переселение А. В. Суворов запросил у азовского губернатора 6 тысяч подвод только для имущества переселяемых, а также по протесту хана Шагин-Гирея, направленному к императрице Екатерине Второй: “Мы всегда нужду в пленных имеем, то в покупленных собственными нашими деньгами пленных, какой бы нации они ни были, никто не мешался, чем весь татарский народ и мы, доброжелатели, вновь обрадованы пребудем” [13, с. 52-53].
Другим косвенным свидетельством многочисленности славянского населения Байдарской долины можно считать распространённость белокожего, светловолосого и голубоглазого расового типа среди крымских татар, живших в сёлах Байдарской долины до 1944 года и возвратившихся туда, а также в их потомках. (При этом опрошенные утверждали, что имеют чисто крымскотатарскую родословную – прослеженную, по меньшей мере, до 19 века.) Видимо, следует в данном случае говорить об ассимилированных славянах.
Одним из факторов, в 18 веке поспособствовавших “переписи” крымских славян в татары, стало нежелание некоторых крымчан выселяться и полуострова в Северное Причерноморье (чему немало способствовала и агитация, развёрнутая мурзами Шагин-Гирея) [там же].
Кстати, сам ойконим “Скеля” (вместо великорусского полногласного “Скала”) свидетельствует, что славяне, давшие имя селу, были из Украины (Малороссии) – что, учитывая географию татарских набегов, логично. Впрочем, более вероятным представляется наименование села не пленниками, а дотатарским (до 13 века) славянским населением. Сам факт проживания русов в Крыму в 8-м веке доказывается “Житием св. Стефана Сурожского” и другими источниками.

5. Саватка
Саватка (с 1945 года – Россошанка) – пожалуй, наиболее загадочный ойконим Байдарской долины. Указанная форма ойконима не имеет соответствия ни в одном из современных языков. Правда, в Польше и Подунавье встречаются реки под названием Сава (сравн. Драва, Морава) [14, с. 296-297, с. 358]. Но применять гидронимы к Саватке было бы нелогично – по причине отсутствия здесь водоёмов, достаточно крупных, чтобы дать имя селу.
В санскрите и в реконструкциях древнеарийской лексики можно встретить корень “сва”, по значению соответствующий современному русскому “свой”. Произнесение медленно и нараспев могло бы дать произношение вроде “съва” – но оставило бы неистолкованной вторую основу или суффикс “тка”. Если принять поправку на редукцию безударных гласных, то „съватка” может быть прослежена от „сватька”, „сватика” (однокоренного современному русскому „сватья” и глаголу „сватать”). О. Н. Трубачёв приводит [2, с. 22] арийскую лексему sattauka – “семидворье”. Перестановку звуков “т” и “в” могли произвести позднейшие жители, не владевшие арийским языком. Прецеденты подобных перестановок в топонимике весьма многочисленны.
В качестве ещё одной из гипотез о происхождении данного ойконима можно предположить, что изначально (или на некотором историческом этапе) село называлось “Святка” (примерно соответствует современному русскому “праздник”); но последующие жители, не владевшие славянскими языками, исказили ойконим.
Когда это могло произойти? Например, в конце 18 века, после суворовского переселения “христианских” народов Крыма в Северное Причерноморье.

6. Бага (Бога)
К северу от Саватки находится село Бага (отмечено также написание “Бога”, с 1945 года – Новобобровское). Происхождение данного топонима считают иранским или индо-арийским (скифским?): в санскрите существует корень “баг”, соответствующий рускому “бог”. Через село протекает одноимённая река Бага. Примечательно, что река эта имеет ещё и татарское название – Биюк-Узень (“большой поток (в ущелье)”); кстати, само ущелье, не мудрствуя лукаво, назвали Бикузен [3, с. 28]).
Приводимая И. Л. Белянским и его соавторами этимология от монгольского перевода “бага” = “малый” не выдерживает критики – в первую очередь, из-за прямого смыслового противоречия с соответствующим крымскотатарским гидронимом.
Сомнительной, по меньшей мере, выглядит и попытка привести топоним “Бага” к тюркскому “баг” – виноградник, сад. Во-первых, ни больших садов, ни виноградников по берегам реки не наблюдается (деревья и лозы в пределах усадеб – не в счёт).
И, во-вторых, если бы гидроним “Бага” был тюркским, то татарам не пришлось бы выдумывать для той же реки другое тюркское название “Биюк-Узень”. (И если бы “Бага” происходило от “Богаз” — “ущелье”, то не пришлось бы придумывать “Бикузень” для ущелья.)

7. Уркуста
Уркуста (с 1945 года – Передовое) – село в северной оконечности Байдарской долины. Название ни из тюркских, ни из современных славянских языков не выводится. В искажённом виде можно попытаться привести ойконим к основе “урс” (вариант “урсус” – медведь). Чередование «к» – «с» встречается во многих индоевропейских языках, начиная с латинского.
Вторая часть слова – “ста” – имеет индоарийский перевод: “мост”, “брод”. Более того, согласно равеннской “Космографии”, город Sita входил в состав близлежавшего Боспорского царства; так что данный топоним вполне мог существовать в Крыму античных времён. Тогда полный ойконим “Уркуста” переводится как “Медвежий Брод”.
Данное толкование подтверждается обилием ручьём и мелких речек в селе и его окрестностях. Такое толкование не соответствует современному состоянию животного мира Крыма; но последний медведь в крымских лесах был убит относительно недавно – в начале 20-го века, гораздо позже первого письменного упоминания топонима «Уркуста» — т. е. никакого противоречия нет.
Сам факт наличия поселений в Байдарской долине доказан, начиная со времён Древнего Рима (о чём свидетельствуют многочисленные памятники археологии в самой долине и по соседству). Более того, в районе самой Уркусты найдены две пещерные стоянки первобытного человека: Фатьма-Коба (Пещера Фатимы) и Шан-Коба (Пещера Сокола), средневековое поселение и раннесредневековый могильник. [15, с. 64]

8. Биюк-Мускомья
Интересное явление в топонимике Байдарской долины – село Биюк-Мускомья (Бююк-Мускомья, с 1945 года – Широкое). Первая часть ойконима – тюркская (“биюк” или “бююк” = “большой”), вторая – греческая (переводится как “муравейник”). Объединение значений даёт “Большой Муравейник”. Кстати, в 7 километрах западнее Биюк-Мускомьи, уже за пределами Байдарской долины, расположено село Кучюк-Мускомья – «Малый Муравейник» (с 1945 года – Резервное). [3, с. 155] Из этих примеров можно сделать вывод о двуязычных составных топонимах как об обычном для Крыма явлении.

9. Озёрное, 10. Новопавловка
Эти два населённых пункта появились уже во второй половине 20-го века: Озёрное – после сооружения “озера” – Чернореченского водохранилища, а Новопавловка была построена уже после развала СССР. Никаких других названий никогда не носили.
Соответственные ойконимы происхождением своим обязаны “озеру” — Чернореченскому водохранилищу и ближайшему селу Павловке.

11. Къайтув (Хайту)
Къайтув (Кайту, Хайту, с 1945 года – Тыловое) – село на крайнем юго-западе долины. Сейчас через него проходит наиболее удобная и всепогодная (без перевалов) дорога из долины к трассе Севастополь – Ялта.
Произнесение ойконима “Къайтув” имеет крымскотатарский перевод: “вернись”. По местной татарской легенде, когда-то сквозной дороги через село не было; был тупик, в который часто заезжали путники – чтобы затем, естественно, вернуться. Легенда эта выглядит не слишком правдоподобно: ведь наличие сквозной дороги через село было географически обусловлено во все времена, сколько люди живут в Байдарской долине.
К разгадке подходим через формы ойконима “Хайту” и “Кайту”. Из тюркских языков они не выводятся. Но можно попытаться проследить их из арийского корня «ха», «га» — «дорога», «путь» (из которого происходит современное русское «гать» — «мощёная дорога через водоём»). Такое толкование географии не противоречит.

Заключение
По результатам проведённого анализа исторических топонимов Байдарской долины, из 11 рассмотренных населённых пунктов в начале 1940-х годов существовали 9. Из них бесспорно тюркского происхождения не имеет ни один. Единственный ойконим – Биюк-Мускомья – является “татарско-греческой полукровкой”. Другой ойконим (Календа) происходит от латинского слова с протославянской этимологией. Славянские имена носили два населённых пункта: Скеля и Байдары. Этимология остальных пяти названий пока вызывает вопросы и споры. По предварительным данным, вероятно тюркское происхождение ойконима Сахтык и славянское – ойконима Саватка. По всей видимости, арийское происхождение имеют ойконимы Бага, Уркуста и Хайту.
История топонимики Байдарской долины показывает, что в ходе перименований 1944-1948 гг. были на долгие десятилетия изъяты из употребления топонимы не только тюркского и не только греческого (то и другое ещё можно было как-то связать с выселением соответствующих народов), но и славянского (в т. ч. украинского) происхождения.
Изучение и восстановление исторической топонимики дает нам подход к пониманию средневековой и древней этнической истории Крыма.

Список литературы
1.Джелял Ч. Об этимологии топонимов “Байдарава” и “Балаклава” // Къасевет, 1990, № 1/18. – С. 38-57.
2.Трубачёв О. Н. Лингвистическая периферия древнейшего славянства. Индоарийцы в Северном Причерноморье // Вопросы языкознания, 1977, №6, с. 13-29.
3.Белянский И. Л., Лезина И. Н., Суперанская А. В. Крым. Географические названия: Краткий словарь. – Симферополь: Таврия-Плюс, 1998. – 160 с. – (Б-ка крымоведа)
4.Бушаков В. А. Лексичний склад історічної топонімії Криму. – Київ, Ін-т сходознавства НАНУ, 2003. – 226 с.
5.Червонная С. М. Крымскотатарское национальное движение (1994-1996). – М.: Ин-т этнологии и антропологии РАН. – http://tatar-history.narod.ru/tio.htm
6.Кондараки В. Х. Универсальное описание Крыма. Ч. 14. – СПб, 1875.
7.Путешествуем по горному Крыму. Топографическая карта 1:50000. – ТС ВС Украины, НПП “Союзкарта”, ВКЧ ТС ВС Украины, 2002.
8.Гарагуля В. К. Краткий словарь географических названий. – В кн.: Крым. Путеводитель. – Симферополь, “Таврия”, 1982.
9.Навширванов В. Ш. Предварительные заметки о племенном составе тюркских народностей, пребывавших на юге Руси и в Крыму // Известия Таврического общества истории, археологии и этнографии. – Т. 3. – Симферополь, 1929.
10.Кузеев Р. Г. Происхождение башкирского народа. Этнический состав, история расселения. – М.: Наука, 1974.
11.Морской энциклопедический справочник / Под ред. Н. Н. Исанина. – В 2 томах. – Л.: Судостроение, 1987.
12.Веникеев Е. В., Артеменко Л. Т. Пенители Понта (Пиратство в Чёрном море). – Симферополь, Таврия, 1992. – 188 с.
13.Надинский П. Суворов в Крыму: Исторический очерк. – Симферополь, Крымиздат, 1947.
14.Трубачёв О. Н. Этногенез и культура древнейших славян. Лингвистические исследования. – Изд. 2, доп. – М.: Наука, 2003.
15.У карты Севастополя: Справочник. / А. А. Ляхович, Л. А. Шорин, Е. В. Веникеев, В. Г. Шавшин. – Симферополь, Таврия, 1982. – 224 с.
16.С. Усеинов, В. Миреев. Русско-крымскотатарский словарь. – Симферополь, «Таврия», 1992. – 82 с.
17.Гаркавець О. М., Усеїнов С. М. Великий кримськотатарсько-російсько-український словник (3-є видання,допрацьоване і доповнене із включенням української частини). – Симферополь, СОНАТ, 2002. – 460 с.
18.Турецко-русский и русско-турецкий словарь. – К.: Аконит, 1996. – 503 с.
19.Щербинин В. Г. Русско-турецкий словарь: 37500 слов. – М,: Рус. яз., 1989. – 680 с.
20.Дворецкий И. Х. Латинско-русский словарь: ок. 50000 слов. – 3-е изд., испр. – М,: Рус. яз., 1986. – 840 с.
21.Иоаннидис Амалия Анастасьевна. Новогреческо-русский словарь. – М,: Гос. изд-во иностранных и национальных словарей. – 1961. – 848 с.
22.Свято-Русские Веды. Книга Коляды. – 2-е изд, испр. и доп./ Воссоздание песен, обработка, переводы с разных славянских языков и диалектов А. И. Асова. – М.: ФАИР-ПРЕСС, 2005. – 576 с.

***

Ласпинский феномен, или Загадочное открытие Ф. Дюбуа де Монпере, швейцарского путешественника, геолога, археолога первой половины XIX века

   Среди имен путешествовавших по Тавриде исследователей имя Дюбуа де Монпере занимает особое место. Мастерски владеющий карандашом рисовальщика, молотком геолога, точными инструментами топографа, эрудированный знаток нумизматики и древностей, мсье Фредерик проехал по нашему краю весной 1834 года с целью всестороннего его изучения и описания. Его путевые записки и наблюдения спустя десятилетие вылились в многотомный труд "Путешествие в Крым", цитаты из которого стали чуть ли не обязательными в научных работах о Крыме в разных областях естественных наук.

Двигаясь по Южному берегу Крыма с востока на запад, весной 1834 года Дюбуа де Монпере посетил Севастополь, а до этого сделал остановку в ласпинском имении генерала Потье, усадьба которого находилась выше современной трассы. И теперь мы можем легко представить природу этого места, прочитав главу из его книги "Кратер извержения и поднятия Фороса и Ласпи". В ней приводятся в основном научные сведения об этом уголке севастопольской земли, а вот что осталось за пределами страниц главного его труда (личные впечатления, размышления) — предлагается вниманию читателей.

"Мое пребывание в Ласпи весьма приятно; и все дни, проведенные в гостях у мсье Ш. Компера, эконома имения, летят, как сон. Какое счастье в крымской глуши встретить выпускника Парижской политехнической школы! Я так наслаждаюсь настоящей французской речью мсье Шарля, домашним уютом его дома в глубине Ласпинской котловины, что на некоторое время перестал скучать об окрестностях Невшатля — города своей юности. Сейчас он увлеченно воплощает замысел хозяина ласпинского имения — генерала Потье: прижить на крымской земле лозы винограда из Малаги. И в то же время не оставляет занятия естественными науками и археологией. К примеру, в своих вояжах по Ласпинской долине неутомимый исследователь уже обнаружил руины семи средневековых деревенек.

А вчера у нас вышел с ним спор по поводу Ласпинских скальных пиков, которые конусами в сорок футов высоты поднимаются на перешейке, соединяющем гору Ильи и яйлу. Его предположение о рукотворности этого крымского Стоунхенджа мной опровергнуто. Я указал своему собеседнику, что вертикальные скалы обязаны своей формой вертикальным слоям известняков, из которых они сложены, что такие же вертикальные слои породы имеются над его домом.

Тем же вечером, удобно расположившись у камина, мы продолжили наш разговор о природе здешних гор. Отдавая должное местному вину, которое по вкусу было нечто среднее между тонкими винами Рейна и насыщенными креплеными винами юга Европы, я познакомил любознательного хозяина дома со своей теорией образования Крымских гор. Для меня давно стало ясно, что поднятие и дислокация Таврической гряды происходили в конце юрской эпохи посредством внедрения в сланец куполообразных массивов из офитона. Вследствие этого насильственного сотрясения Крым, как мне видится, обрисовался в виде продолговатого острова, поверхность которого составляла яйла; она простиралась от Балаклавы до Карадага. А вдоль всего южного подножия разбросаны глыбы офитона и гранита как немые свидетельства великих потрясений природы…

И у меня нет ни тени сомнения, что вся долина Ласпи есть проявление чудовищного по мощи акта — вулканического выброса, поднявшего на значительную высоту сланец. Этот сланец я лично встречал в ущельях — багазах горного массива мыса Айя. И поперечные дислокации, разбившие известняковую цепь склонов долины Кайту, можно объяснить только вулканическим выбросом в глубине Ласпинской долины. Для полного подтверждения этих умозаключений мне не хватало одного: найти среди ласпинских балок и оврагов тот самый массив офитона. И как раз это мне и не удается пока сделать. На мое восклицание, как мог бесследно исчезнуть огромный кратер, мсье Шарль загадочно улыбнулся и пообещал завтра показать остатки вулкана.

С нетерпением ждал утра. И вот увлекательная прогулка к берегу моря началась. День выдался чудесным. Наши фетровые шляпы — последнее достижение парижской моды — были гораздо удобнее, чем традиционный цилиндр. Мороз отступил, и всюду цвели желтые крокусы. Дорога петляла среди прекрасных восточных можжевельников. Мы сошлись с г-ном Компером, столь же образованным, сколь и любезным, во мнении, что этот вид, называемый татарами кара-агач, следует отнести к виду ехсеlsа. Как знаток здешних мест, мой ступник указал на удивительную особенность местного климата: облака, которые густой стеной двигались к морю со стороны Кайту, вдруг начинали таять и растворяться, лишь только оказывались над Ласпинской долиной.

Так, беседуя, мы не заметили, как спустились вниз. Перефразируя известное выражение «Мieux vaut mauvais route gue mauvais com pagnon» («Лучше плохая дорога, чем плохой попутчик»), можно сказать, что «Хороший попутчик делает плохую дорогу лучше» («Вon compagnon fait la route mauvaise mieus»). Глыбы черного известняка ограждали берег моря. Но не они привлекали мое внимание. В западной части неширокого пляжа я увидел окатанные валуны лавы, пемзы, порфиров всех цветов, гранита, серпентинов… Такого разнообразия вулканических пород я никак не ожидал встретить среди берегов, сформированных лишь из сланца и известняка. Складывалось впечатление, что волны где-то южнее нас размывают вулканический массив, погруженный на морское дно, и время от времени выбрасывают его обломки на берег.

Я всматривался в морскую даль, пытаясь представить, где находится кратер древнего вулкана… Размышления были прерваны вопросом мсье Шарля: «Как давно происходили вулканические извержения в Крыму?» Я ответил, что последние пароксизмы вулканической деятельности, судя по наблюдениям в окрестностях Симферополя и Алупки, имели место в ранней третичной эпохе или даже раньше — в юрское время.

Однако указанный мной давний возраст угасания вулканической деятельности в здешних краях вызвал возражение ученого собеседника. Он выказал уверенность, что недра Крыма до сих пор полны активности и огня. Я спросил в свою очередь, на чем основывается такая уверенность, и получил неожиданный ответ. Оказывается, господин Компер как-то видел, как посреди Ласпинской бухты поднимался столб дыма. Он вырвался внезапно и мог выходить, по мнению Шарля, только из дымовой трещины в вулкане.

Нельзя отнести наблюдаемое явление к туманам, продолжал он, так как дело происходило солнечным днем.

Не верить человеку, который имеет достаточно глубокие познания в естествознании, у меня не было оснований. И приходится только сожалеть о том, что мне не довелось увидеть это зрелище, хорошо знакомое жителям Неаполя или Сицилии, живущим у подножия действующих вулканов. Но я безмерно рад, что мое предположение об ушедших на дно крымских вулканах нашло такое весомое подтверждение… (март, 1834 г.)».

Сегодня следует признать, что некоторые научные выводы швейцарского естествоиспытателя (в частности о цепи древних вулканов в основании Крымских гор) неожиданно нашли подтверждение в работах украинских геологов на рубеже ХIХ и XX веков. Академик Е.Ф. Шнюков выделил так называемую палеоостровную дугу севера Черного моря, о чем можно прочитать в ряде научных изданий. В этой связи привлечем внимание читателя всего к одной строке из обширного труда Монпере: о «внезапно поднявшемся посередине Ласпинской бухты столбе дыма из дымовой трещины в вулкане». Этот факт как-то выпал из поля зрения ученых, так как они считали его абсолютно невозможным. Конечно, предположение мсье Фредерика о вулканической природе этого явления не отвечает действительности. Вулканизм Крыма давно (десятки миллионов лет назад!) и навсегда ушел в прошлое. И разумнее было бы не замечать сам факт упоминания дымового выброса со дна моря. Ведь, признав это, следовало бы найти рациональное объяснение данному феномену. А его наука не имела.

Помог случай. Автору посчастливилось открыть на дне Ласпинской бухты локальное выделение метана. Причем газовые фонтанчики находились всего в 30 метрах от берега. И, вспоминая огненные столбы, которые наблюдались в районе мыса Лукулл во время крымского землетрясения 1927 года, начинаешь верить в столбы дыма, увиденные Ш. Компером в первой трети XIX века. Как видите, недра Крыма таят немало загадочного. Автор вместе с юными геологами из Малой академии наук проведет в ближайшее время научные изыскания в районе Ласпи, чтобы лучше узнать крымскую землю, которая, по словам мсье Фредерика, "хранит в себе тайну новой цивилизации, являя свету самые любопытные памятники трудов человеческих среди великолепия пышной и разнообразной природы".

Н.ШИК, краевед, slavasev.ru
***

Источник Комперия

Сообщение Валентин Нужденко » Вторник 01 Январь 2013, 12:13

Сейчас речь пойдет о роднике Ялын-Чур в урочище Ласпи, который возможно и называется (назывался) Комперия.
http://www.neizv.crimea.ua/Rodnik/Yalin_Hur.html.
http://valentin-nuzhdenko.crimea.ua/spr … laspi.html
Это спорный вопрос, свои соображения на этот счет цитирую со своей страницы описания данного родника (он у меня называется «Источник Копмперия или «На Верхней Ласпинской стоянке» (Каптажи в урочище Ялын-Чур»).
Вопрос с название данного родника остается открытым. Начнём с того, что этот, пожалуй, лучше всех каптированный родник района Ласпи и Батилимана, имеющий самое мощное гидротехническое сооружение, отсутствует на верстовых картах конца XIX — начала ХХ века; так же он то ли не показан вообще, то ли показан с жутким смещением вниз по балке на схеме Белянского; его нет на картах генштаба масштабом 1:500, 1:250 и 1:100.
А.В. Иванов в своей книге «Ласпи: от Айя до Сарыча» (очень хорошей, к слову, книге) утверждает, что именно вода родника Комперия по керамическим трубам поступала в средневековое поселение Хаспио, вытянутое вниз по склону, в строну обозначенного (ошибочно!) на современных картах мыса Ласпи ниже описываемого нами родника. И это вполне логично, при учете, что до поселения Хаспио всего лишь 1 км вниз по склону от родника. Вот, что пишет А.В. Иванов: «От источника Камперия к постройкам поселения был проложен водопровод из керамических труб, найденный экспедицией О.Т. Домбровского в 1965 году» (стр. 52). В этом он полностью повторяет Л.В. Фирсова: «От источника Комперия до этого поселения был проложен водопровод, остатки которого найдены во время разведок 1965 г.» (Л.В. Фирсов «Исары», стр. 413). Казалось бы всё теперь ясно, но не тут-то было! На странице 20 той же книги («Ласпи: от Айя до Сарыча») А.В. Иванов чёрным по белому пишет: «Источник Комперия выходит на поверхность у юго-восточного подножия этой же горы.» При этом под «этой же горой» А.В. Иванов подразумевает Ильяс-Кая (см. стр. 19 той же книги). А это уже очень серьезно, указанная Ивановым другая привязка источника оказывается восточнее мыса Сарыч, а это почти 3 км траверса крутого, камнепадоопасного и изобилующего осыпями южного склона Ильяса до поселения Хаспио, которое он питал водой еще по утверждению Фирсова. Согласитесь: полный абсурд тянуть воду очень сложным склоном при том невесть откуда, когда рядом с Хаспио еще два родника: Экономический выше поселения, а в километре восточнее — Капкан. Что получается: Иванов внёс путаницу? Уверен, что нет, путаница была внесена намного раньше. Вот, что я заметил: А.В. Иванов «Ласпи: от Айя до Сарыча», страница 86: «Память о семействе Камперов сохранилась в названии урочища Камперия у мыса Сарыч», при этом на страницах 19 и 20 родник он называет Комперия (через «О»), на странице 52 — через «А». Фамилию Камперов он везде пишет именно через «А», так что следовало бы ожидать, что «А» должно присутствовать во всех случаях. Думаю, это не опечатка, и дело даже не в различии вариантов транскрипции этой фамилии (например, в книгах Ф. Дюбуа-де-Монпере и Л.В. Фирсова стоит «Компер»), тут возможна прямая связь со схемой Игоря Белянского, у кторого и указано урочище Камперия у юго-восточного подножия Ильяс-Кая, а так же и родник Комперя (в дополнительном прочтении Камперия) в том же урочище. К слову сказать, никакого родника на указанном месте нет вообще, и не вполне ясно почему урочище Камперия находится на таком удалении от имения Камперов (Экономия в Ласпи). Не берусь утверждать, что Иванов информацию о локализации родника взял у Белянского, вполне возможно у него были и другие источники, тут, конечно, лучше всего было бы ему позвонить, но поскольку мы не знакомы я так делать не буду, оставляя вопрос открытым.
Выводы:
1. принимаю написание Комперия, согласно написанию фамилии Комперов как у Фиросова, так и в переводе книги Ф. Дюбуа-де-Монпере;
2. принимаю локализацию источника опять же согласуясь с указаниями Фиросова, повторенными Ивановым, когда родник привязывается к поселению Хаспио (кстати, поселением Хаспио его называет О.И. Домбровский, а Фирсов почему-то — «центральным поселением Ласпи», откидывая название Хаспио вверх по склону к другому поселению расположенному как раз в районе обсуждаемого источника).

?????????


Иванов стр 86: » Память о семействе Камперов сохранилась и в названии урочища Камперия у мыса Сарыч».
См также схему на стр. 177.
И стр 86: В том время (середина XIX ) Ласпинским имением управляли братья Кампер…
А владеть и управлять это две большие разницы. Урочища всегда называли по имени владельцев, а не управляющих. Возможно, что у мыса Сарыч Камперы прикупили чуток земли в собственность.

Комментарии

У меня есть информация из открытых источников, что резервный водовод не был закончен к моменту ГКЧП 91г. Ее достоверность, разумеется, я гарантировать не берусь. Я сам через эту территорию, на которой потом построили ГД, проходил один единственный раз в мае 1984 г. Предполагаю, что нынче я бы это место не узнал. На карте ИБ здесь показан источник. Также в этом районе показан источник на археологической карте-схеме, вероятно взятой из отчета Домбровского 1974 г.

??????????????? ????? ?????? ?????? ? ?????

(Иванов. Ласпи от Айя до Сарыча. стр.50)
Да и рельеф местности способствует возможному расположению здесь приморских родников. если на территории современной ГД их нет, то это означает, что были проведены специальные гидростроительные мероприятия по отводу подземных вод (например. сброс в море — очень умно и по нашенски). но я смею предположить, что если ты говоришь, что все сильно ползет. то отвод подземных вод был выполнен очень не качественно. Активные оползни всегда развиваются вдоль сбросовых трещин, по которым идут подземные воды.
Я очень плотно облазил южные склоны Ильяса над Сарычом в поисках тех самых пяти каптированных источников на высоте 250 саж, которые в 1914 г. давали 15000 ведер воды в сутки, питая водопровод усадьбы Комперия (см. Путеводитель Бумбера). и ни фига не нашел. Я думаю, что не открою никому огромной государственной тайны, если скажу, на 100-ке на высоте порядка 270 м (в два раза ниже чем указано у Бумбера) обозначен каптаж с исходящим от него подземным водоводом, идущим к подземным водохранилищам, показанным как раз на территории ГД. Так вот этот каптаж — ложный. Я исходил там весь район. В этом месте нет ни источников, ни каптажей, ни даже следов каких либо работ по прокладке подземных коммуникаций. Да и рельеф местности там не располагает к выходу источников. т.е. на официальной топографической крупномасштабной карте, предназначенной сейчас ДСП, а ранее во времена строительства ГД — имевшей гриф СС, показан заведомо ложный гидротехнический объект. я полагаю, что никому не надо объяснять что это значит.

Я не знаю, когда его построили, знаю, что питаются от него сейчас и санаторий «Форос» и даже посёлок Меллас. Когда я искал источники по старому подъёму к Форосской церкви, я видел две трубы водовода от перевала в сторону заправки, но они были в таком ужасном состоянии, что показались мне брошенными.

Из книжки «Социалистическая реконструкция Южного берега Крыма» 1935г.
Untitled 201

я совершенно четко помню, что в середине 70-х годов чуть дальше в сторону Фороса от галечного пляжа, где потом выросла дача «заря», бил мощный родник. Я туда неоднократно ездила отдыхать с родителями и уже в начале 80-х — еще до начала строительства, мы туда гуляли из Изумруда, и родник был еще жив. Может, это и был Комперия?

М.б. у Вас есть старые фото этого района побережья, на которых виден источник? нам это все очень интересно и нужно.

А откуда берется вода в VGA-Комперия3? Это-же врезка в трубопровод каптированного источника нахождение которого нам не известно.
Вот как он выглядел до мая 2012г.

DSC 9009


P5091497

Неофициальное название (Кот-18) его: «гильза».
В мае-же 2012г. мы обнаружили другую картину. Участок железной трубы заменен пластиковой. Плюс ко всему была вскрыта траншея в которой эта труба лежала.
Так вот эта траншея совпадает с тропой от Чабан-Таша на Тышлар. Точнее, тропа проложена по этому водопроводу.
Это очень хорошо видно при наложении трека на карту.

Ozi Explorer Vasilich 100 best 12 06 10 ozfx3 0

Даже при неограниченном госбюджете, даже для своего правительства ничего построить толково не можем! Точнее не могли тогда, а сейчас и подавно.

Отрезок от 366(Комперия3) до примерно 483(Комперия2) это закопанный водовод неизвестного источника.
Понятно, что сезонные источники Комперия2,1 не могут давать такое количество воды которое наблюдается в трубе, они совсем слабые, незначительные и ненадежные.
Но есть одно подозрительное место на этой тропе, как раз, чуть ниже Комперии2, это заросшая полка какой-то дороги или тропы отворачивающая в восточном направлении. Было предположение что эта брошенная дорога, остатки древней тропы с Ильяса серпантином спускающаяся вниз к морю, но возможно это всего лишь продолжение нашего водовода…..
В общем нужно туда идти и смотреть. :)

«Не оборачивается тот, кто устремлен к звездам».

Насчёт секретности скорее всего, Михаил, ты неправ. ГД11 «Заря» изначально не рассчитывалась под местные источники. Есть две ветки, от Ялтинского водовода и из Байдарской долины резервный. Он летом вовсю используется. Это всё.
На территории дачи источников тоже нет. Рельеф полностью изменён: холмы срыты, овраги засыпаны. Природный песчаный пляж смыло первым же штормом, потом песок возили машинами каждый год перед сезоном. Всё ползёт со страшной скоростью, коммуникации рвутся. Красивое от природы место варварски уничтожено.

Да, в верховьях оврага Тессели могут быть старые каптажи. Источник SMX28G28 по БД так пока что и не найден нами. но чигири там такие неслабые…

 Я выше оговорилась. Не Фороса, конечно, а м. Сарыч. Фото, к сожалению, нет. Но дебит был весьма приличный даже в августе.

Как всегда ты наковырял целый ворох информации. Особенно забавляет история с переименованием мыса Сарыч. Ясно, что маяк поставили там, где дали халявную землю, а название сменили специально, что бы подчеркнуть, что маяк на самом южном мысу, хотя это и не так, но маяк-то стоит очень правильно. Морское ведомство доже не дурное был: зачем ставить маяк на не играющем никакой роли в навигации мысе Сырыч (св. Николая), тогда как мыс Ласпи (нынешний Сарыч) является восточной границей глубокой бухты Ласпи и точкой значительного перегиба береговой линии. Маяк стоит верно, а ежели хочет император (если это не враки), что бы маяк был именно в самой южной точки, вот и получай на всех новых картах название Сарыч привязанное уже к маяку. Может быть так и было, иначе какой смысл специально менять название? Все ведь прекрасно знали, что маяк ставят на Ласпи, а не на Сарыче, о чем говорят старые карты.
Так же весьма показательно, что Прикот и Компер — одно и то же. Словом, мне надо еще повнимательнее ознакомится с приведенным тут материалом.


Попытаюсь кое что объяснить.
1. фамилия Карла Компера пишется через «О» без всяких сомнений. (см. научное название орхидеи открытой Карлом Компером и названной его же именем — Комперия компера -Comperia comperiana)
2. Описание побережья этого района из Путеводителя Москвича. 1913 г.
«…За Форосом идет им. „Тессели» (в густой растительности серая крыша) г-жи Плаутиной, за которым следует им. „Компера» г. Прикот и мыс Сарыч, который составляет самую южную оконечность Крыма (44″23″ с. ш.), а яйла приблизилась почти вплотную к морю, оставив узкую полосу между хребтом и морем; растительность — почти сплошь можжевельник. Над Сарычом высшая точка яйлы носит название — горы св. Ильи (2420 ф. н. у. м.). Следующие мысы — Ласпинский на востоке и Айя на западе — заключают глубокую и удобную для стоянки судов Ласпинскую бухту, которую окружают почти дикия безжизненныя горы, покрытыя густой растительностью и спускающиеся амфитеатром к берегу.
Ближе к яйле виднеется небольшая экономия г. Вассала, которому и принадлежит почти вся местность. Внизу у моря — кордон пограничной стражи (красная крыша) и рыбный завод.
За Ласпинской бухтой совершенно прерывается береговая пята и вертикальныя красновато-серыя стены мыса Айя (святой), возвышающегося на 1920ф., обрываются прямо в море. Здесь наибольшая глубина, каковой не встречается у берегов Чернаго моря в другом месте. В тихую погоду некоторые капитаны проходят очень близко от Айя и часто, по просьбе пассажиров, дают несколько отрывистых свистков, эхо от которых повторяется несколько раз. На высоте 9 саж. от воды находится отличительный знак — белая горизонтальная полоса длиною в 20 саж. и шириною в 7 фут., Эта полоса, как и другия белыя вертикальныя пятна, служит отличительным знаком (ночью) для парусников и рыбаков. От мыса Сарыч до мыса Керемпе в Турции — самое узкое место Чернаго моря — 142 мили.»

3.Юра Езерский прав, когда пишет, что владеть и управлять — это разные вещи. Как говорят в Одессе — ЭТО ДВЕ БОЛЬШИЕ РАЗНИЦЫ.
Желающим конкретно разобраться с историей этих местпосле присоединения Крыма к России рекомендую почитать например здесьhttp://www.nbuv.gov.ua/Portal/Soc_Gum/G … 29_doc.pdf статья
Сидорович Є.С.
«Вплив окремих французьких емігрантів та їх родин на економічний
розвиток Новоросійського краю в першій половині XIX ст.»
В ней имеются цитаты из недоступных для нас английских источников
«…Англійський дослідник Х.Д. Сеймур
описав територію, на якій знаходився маєток цього поміщика в Таврії: «…из
древнего Ласпи дорога ведет через красивую лесистую долину к современному
Ласпи, поместье генерала Потье – одно из самых прекрасных мест южного
берега моря. Эта долина находилась в центре амфитеатра гор, которые делятся
на каждую часть…; вид вокруг восхитительный, и море омывает порт Ласпи,
который просторный и безопасный для привоза строевого леса. Долина с
давних времен была густо заселена, и руины семи сел уже были изучены…Мистер Рувье, тесть генерала Потье, внедрял
винное производство здесь, и брал его растения для Малаги… французький емігрант
Р.О. Васал був відомий як негоціант, землевласник, промисловець. Він був
племінником В. Рув’є…»
Т.е. начинали экономическое освоение этих мест Потье и Рувье. От них эти земли достались Васалу, упоминаемому уже Москвичем.
Но сам Карл Компер был управляющим имения еще у Потье. И жил там же при имении. об этом пишет Дюбуа де Монпери. Но у Карла Филлиповича Компера была семья. брат Осип, поэтому у них был и собственный дом на побережье Позже это честное владение именовалось имением Комперия и принадлежало их наследнице
Наталье Карловне Прикот (урожденной Компер). Оно располагалось в одноименном урочище между мысом Сарыч и мысом Николаевским.Между прочим, мыс Николаевский назван не в честь царя Николая Второго, как утверждают некоторые царепочитатели, а именем героя Отечественной войны 1812 года Николая Николаевича Раевского — старшего, которому принадлежало имение в Тессели. То самое, которое Сталин подарил Максиму Горькому.
вообще есть такая байка, описывающая причины путаницы с названиями мысов в этом районе.
«Более ста лет назад царь Николай II, проходя на яхте «Штандарт» из Севастополя в Ялту вдоль берегов Крыма, на траверсе мыса Сарыч узнал от сопровождавших его морских офицеров, что вон тот мыс — самая южная точка европейской части империи и поддержал ранее высказывавшуюся идею построить здесь маяк. Но с моря никто точно зп взмахом руки императора не смог точно установить о каком мысе шла речь. Но мир не без добрых людей. И когда о царском пожелании построить маяк узнала статская вдова Прикот, то в приливе патриотических чувств в 1897 году она подарила военно-морскому ведомству 2400 квадратных саженей земли на мысе для устройства маяка. В 1898 году на этом участке земли, переданном в казну, был построен маяк. Здесь налицо географический казус. Мыс не является самой южной точкой европейской части империи, но дареному коню в зубы не смотрят. И совершенно напрасно. Потому, что затем госпожа Прикот вдруг под влиянием сына Василия опомнилась и заявила, что у нее насильно отчужден участок и потребовала возместить потерю части земли ее оплатой. В 1908 г. Ялтинская земская управа согласна была заплатить по 10 рублей за квадратную сажень, на 120 тысяч рублей. Дело затягивалось. Сын Прикот грозился подать иск в суд. 21 июня 1910 года, когда Николай II находился на яхте в Балтийском море, военно-морское ведомство доложило ему о тяжбе с Прикотами и предложило свое решение. Царь наложил резолюцию: «Быть по сему!». Однако статская вдова не успокаивалась. Тогда на мыс Сарыч был послан исполнявший должность штурманского офицера транспорта «Ингул» подпоручик Морозов для точного картографирования земельного участка, отчужденного под маяк. 3 сентября 1912 план был готов и утвержден смотрителем маяка капитаном II ранга М. Ставраки. На плане были определены площади ненужные для устройства маяка. Маяк, наконец, полностью перешел в военно-морское ведомство.
Короче говоря после всего этого скандала за мысом уже прочно закрепилось название Сарыч. И тут ничего не поделаешь.»
4. О дальнейшей судьбе ур. Комперия можно прочесть в Путеводителе Бумбера стр 558-560.
558

559

560

Посчитали сколько тут было или есть каптированных источников под южными склонами Ильяса. И где они есть. и что мы о них знаем? Думайте сами почему. А я подскажу далее.

5. Имение Компера-Прикот было окочательно уничтожено при строительстве дачи для Горбачева. И если бы только имение! Там при строительстве уничтожались реликтовые деревья можжевельника. Вырубались. Это отдельная история. В отношении водоснабжения объекта «заря» известно следущее:
-Вода должна поступать из района Кастрополя, — это примерно в пятнадцати километрах от Комперии! В ялтинский водопровод врезали трубу и дотянули до этих мест! И ещё должен был быть построен еще один водовод, — запасной. Ег Вода должна была подаваться из речки Чёрной, что примерно, в двадцати пяти километрах от форосской Дачи. но этот план не был реализован. Так что понятно откуда такая секретность с расположениями родников над ур. Комперия.

????? ?????

Сарыч нынешний, бывший Ласпи — Изображение
Нынешний мыс св. Николая, бывший Сарыч, самая южная точка Крыма — Изображение Изображение Изображение Изображение

Возможно, что у мыса Сарыч Камперы прикупили чуток земли в собственность.

Только на уровне версий. Открываем того же Алексея Валерьевича Иванова на 91-ой странице и читаем: «… участок земли, на котором возвели маяк (Сарычский — примечание моё) и службы, долгое время оставался в частной собственности местной помещицы Н.К. Прикот, владевшей имением «Камперия…» Ещё раз задаю вопрос: причем Комперы до Камперии? Может быть топоним не на том месте? А? Может такое быть или нет? Может! Какой самый южный мыс Крыма? Сарыч? И да и нет, потому, что мыс Сарыч сейчас называется мыс св. Николая, а Сарыч это — мыс Ласпи, ну а нынешний мыс Ласпи — вообще ни что, там и называть-то нечего. В этих местах топонимы уже плавали с востока на запад, не могла ли и Каперия уплыть только уже с запада на восток?
Нынешние Ласпи и Сарыч — Изображение

А откуда берется вода в VGA-Комперия3?

Не хотелось бы светить координаты каптажа, так как он закрыт и без трубки или вандализма воды из него не взять. Тем более люди даже краник поставили на месте VGA-Комперия3. По предварительным данным вода идёт на маяк.
Изображение          Изображение

Попробуйте найти и возможно оно прояснит что-то:
В.Н. Славянов. Отчёт по гидрогеологическим работам 1946 г. в р-не Батилиман — Ласпи. Симферополь, 1948-49 гг.
С.Н. Михайловский. Некоторые сведения о геологическом строении Ласпи. Крым — Вып.1 (3), 1927 г.

forum.tourstrannik.ru

***

сорт винограда Мускат александрийский

“Ласпи” — имение французских аристократов

В XIX веке земли Крымского полуострова стремительно преображались. Создавались многочисленные усадьбы, возводились в различных архитектурных стилях дворцы и дачи. За всем этим стояли люди, чьи имена вписаны в летопись Крыма. Среди них был француз Вильгельм Рувье, основавший имение Ласпи на Южном берегу Крыма, которым его потомки владели 112 лет. В 1803 году герцог де Ришелье дю Плеси, близкий друг Александра I и Великого князя Константина, прибыл в Одессу, чтобы осуществить их общую мечту — построить город Солнца, где все будут счастливы и равны. Под крыло герцога со всей России стали съезжаться эмигранты, бежавшие из революционной Франции.

Чуть раньше герцога Ришелье в Одессе появился коммерции советник, Кавалер всех гильдий Вильгельм Рувье с семьей. Необъяснимая щедрость к нему русского императора выделяла его среди соотечественников-эмигрантов. Вильгельм Рувье получает под развитие овцеводства и виноградарства громадные земли в Днепровском уезде Таврической губернии. (Это практически вся территория современного Голопристанского и Скадовского районов Херсонской области.) Здесь Рувье основал 12 поместий: Софиевка, Ново-Софиевка, Николаевка, Буркуты, Келегейские хутора, Облои, Малые Копани, Кларовка, Железный Порт, Федоровка, Михайловка, Черноморье, освоил земли, на которых сейчас расположен Черноморский биосферный заповедник*. Между поместьями были установлены смотровые вышки. Здесь поселили ногайцев, охранявших границы экономии и семью Рувье. Активно развивая хозяйство, владелец приобретает стада верблюдов для работ; нагайцы-охранники разъезжают только на верблюдах.

Обслуживалась семья Рувье пятью дворовыми семьями, привезенными из Петербурга: Овчинниковыми, Бордачевыми, Гапоновыми, Анисимовыми и Хандии. Дворовым запрещалось общаться с крепостными. В отличие от русских помещиков, дворовые в господском доме у французов не жили. Для них строились рядом с домом помещика экономические избы (определение взято из архивных документов). Хаты крепостных, работавших в хозяйстве, располагали на значительном расстоянии от зданий экономии. Церкви дворовые и крепостные, работавшие на землях экономии, посещали разные. Дворовые — храм Св. Димитрия в имении Овсяннико-Куликовских, крепостные -храм Богородицы в государственном селении Збурьевка. Кроме выделенной земли, В.Рувье получил государственный денежный заем для развития овцеводства. Согласно условиям договора, в течение 10 лет земля должна быть освоена, иначе, она возвращалась государству. Этого не произошло. В 1815 году палатой Гражданского суда в Санкт-Петербурге Вильгельму Рувье и его потомкам было определено пожизненное владение этими землями.

Вильгельма Рувье сопровождал на юг его родственник, молодой дворянин инженер Рене (Роман) Осипович Вассаль (Вассал). Он стал правой рукой и первым помощником во всех начинаниях. Вдвоем решили рискнуть развивать овцеводство. Партия длиннорунных мериносов, привезенная из Испании, превзошла все ожидания, прекрасно прижившись на территории самой крупной в Европе полупустыни, овцы стали активно давать приплоды. Было завезено еще несколько партий, объемы производства приобрели значительные масштабы. Вильгельм Рувье плодотворно занимался научной работой. Достижения в овцеводстве и перспективы развития отрасли на юге России Вильгельм Рувье подробно описал в своей книге, подготовленной для герцога Ришелье. Книга была издана в бархатном переплете с тисненой дарственной надписью**.

Не остались без внимания и крымские земли. Началось их активное освоение. Рувье выписал из Франции виноградные лозы для производства ликера. Этот эксперимент завершился удачно, начался экспорт ликера во Францию. Предприимчивый француз происходил из рода Рувье, который историки относили к идеологам масонства. Он сам и Рене Вассаль были представителями самого могущественного в Европе масонского ордена «Три звезды». На принадлежность их к масонской ложе указывает герб Кларовского поместья — главной экономии, в которой проживала семья. В нем есть изображение трех звезд — знака ордена. О деле всей жизни напоминает изображение овцы. На гербе также помещено древо Жезора, символизирующее богатство масона. Второй вариант — это намек на дубовую рощу, которую смогли в песках полупустыни вырастить французы (тридцать сажень дубовой рощи).

Масонские увлечения Рувье отразились на архитектуре усадебных построек. В Кларовке на берегу озера сохранилось восьмигранное здание с восьмью окнами. Вход в него в виде арки расположен с юга, часть арочных окон — ложная. Чередование темных и светлых окон — контрастное сочетание, производящее сильное впечатление на человека, попадающего в это здание. На одном из ложных окон (справа от входа) выложен из светлого кирпича в виде восьмерки франк-масонский символ: змея или дракон, кусающий свой хвост. Число восемь — знаковое у масонов, они наделяли его особой мистической силой. Отличалась своей замкнутостью и архитектура крымского имения Рувье. Путешествуя по Крыму, Дюбуа де Монпере в 1838 г. сделал рисунок усадьбы Ласпи. Усадьба находится на склоне. Дом был выстроен с учетом рельефа местности, чуть под наклоном вперед. За ним простирается ровное плато, со всех сторон окруженное высокими скалистыми горами. Перед зданием склон резко уходит вниз. Подъехать или подойти к дому возможно только по дороге шириной примерно в 4 метра. Усадьба возвышается над низиной, и незаметно к ней подойти нельзя.

Усадебный дом сохранился до наших дней, внешний вид его очень прост. Нынешние хозяева, гостеприимные интеллигентные люди, позволили осмотреть его изнутри. В доме шесть комнат. Планировка уютная и продуманная. даже замки в дверях старинные, хозяевам понадобилась только смена личинок, а внешний вид остался нетронутым. Войдя в дом, попадаем в большую прямоугольную гостиную с тремя дверями и двумя каминами по противоположным углам. Двери в левой и правой сторонах ведут в комнаты, деля дом на две изолированные части, состоящие из двух смежных комнат. Первая — большая, из нее попадаем в угловую, меньшую. Она выходит на север, но благодаря окнам, расположенным напротив друг друга, создается эффект света и тепла. Третья дверь в глубине гостиной ведет прямо в большую комнату, выходящую на север. Место для прислуги, как и во всех усадьбах этой семьи, в доме не было предусмотрено. Помещение подвала представляет особый интерес. Он выстроен на всю площадь дома. С красивого, удобного порога ступени ведут к невысокому арочному входу. Сразу же поражает высота подвала, создается ощущение, что ты стоишь под куполом. Это достигается благодаря архитектурным приемам: своды, арки над окнами и над входной дверью. На стенах и потолке подвала остались следы сажи от факелов.

Предназначение Ласпинского подвала — загадка. Если подвал был предназначен для хранения бочек с вином, то на ступенях должны были остаться железные полозья, по которым катят бочки (без них бочки сразу разбиваются о ступени), но ни полозьев, ни даже следов от них нет. Возникает вопрос: зачем такие высокие арки, если не для длительного хранения винных бочек? Для хранения овощей это слишком сложное сооружение. В Ласпи есть большой колодец. Он расположен у нижней части дороги, ведущей к поместью. Если встать у входа в подвал и мысленно провести прямую линию, то центр помещения совпадет с центром колодца. Своеобразием архитектуры отличались все поместья Рувье, которые достались его наследникам по женской линии.

О потомстве Вильгельма Рувье.

В.Рувье был отцом трех дочерей: Софии, Зои и Клары, судьба которых оказалась нелегкой. Старшая, София, практически сразу по прибытии на юг обвенчалась с Рене Вассалем. Породниться с этим представителем известного дворянского рода было для Вильгельма Рувье престижно. Во Франции дворянский род Вассалей вошел в Мировую историю благодаря двоюродной сестре Рене Амалии (Эмилии). Во время революции вся семья, спасаясь от репрессий, бежала в Испанию, а затем Англию и Россию. Амалия удачно вышла замуж за наполеоновского генерала Монтолона. После падения Императора она последовала за мужем на остров св. Елены.

Амалия — последняя женщина, которую полюбил Наполеон. Плодом этой любви была девочка, очень похожая на низвергнутого императора. Наполеон завещал им почти четверть миллиона франков, тем самым обеспечив Амалии и их дочери достойное будущее. После смерти Наполеона следы Амалии и ребенка теряются в Англии. Брак Софьи был удачным, но недолгим. Она родила Рене Вассалю трех сыновей (Евгения, Владимира, Александра) и двух дочерей: Марию, умершую в младенчестве, и Софию. Вскоре после рождения Софии в 1834 году жена Вассаля скончалась, оставив ему богатое наследство. Незадолго до смерти своей старшей дочери из жизни ушел Вильгельм Рувье. Смерть его породила много слухов. Уехав в Европу, он больше не вернулся, похоронен в Триесте (Италия). Возглавила семью и продолжила его дело жена Клара Рувье, урожденная Одинет. Для улучшения качества шерсти и соответственно увеличения цены на сырье она выстроила шерстомоечный завод на реке Конка (приток Днепра), старательно приумножала доходы с поместий, устраивала судьбу остальных дочерей.

Зоя Рувье вышла замуж за Пьера-Анри Мари, происходившего из семьи известных 5 политиков Франции. Он принял русское имя (Петр Андреевич), русское подданство и получил статус Олешковского купца третьей гильдии. Повторив судьбу своей сестры, Зоя умерла вскоре после рождения единственного сына, завещав все свое состояние мужу. Овдовевших Рене Вассаля и Петра Мари Клара Рувье привлекает к общему семейному бизнесу. Они принимают совместное решение основать устричное производство в экономии Софиевка (Лазурное) и на Тендровской косе. Начатое дело было успешным, устрицы прекрасно прижились и отличались наличием в них малого количества соли. Поставлять устриц стали в Одессу, затем с успехом импортировали в Германию. Сегодня устричное производство на Украине забыто, только на современных картах осталось озеро с названием «Устричное» на территории бывшего поместья Кларовка.

Младшая дочь супругов Рувье, также носившая имя Клара, стала женой начальника Округа путей сообщения полковника Карла Ивановича Потье. История рода Потье уходит в глубь веков. В Энциклопедическом словаре Брокгауза и Эфрона указано более десяти ярких представителей рода Потье. Это Огюст Потье, ярый враг кардинала Мазарини и Николя Потье — доверенное лицо при Генрихе III и Генрихе IV, его внук, тоже Николя, член французской академии, советник, президент Парижского парламента, один из Потье служил при последнем короле Франции Людовике XVI и был первым советником королевы Марии-Антуанетты. После Французской революции в семье произошел раскол — часть рода эмигрировала, оставшиеся приняли режим Наполеона. Среди сторонников Бонапарта — наш Карл Потье. Все представители рода Потье, независимо от политических взглядов, были масонами. К.И.Потье входил масонскую ложу «Союз Астреи». Это была строго законспирированная ложа. Списки членов ложи не публиковались. Чудом сохранились документы «Союз Астреи» в России за 1817-1821 гг., где есть небольшая запись, о том, что Карл Потье стал членом ложи еще во Франции.

К.Потье был квалифицированным инженером, которого генерал-губернатор Новороссийского края граф М.С.Воронцов пригласил в Одессу для строительства дорог и доков. Главная заслуга Карла Потье — спроектированный им Приморский бульвар. Впоследствии Потье вернулся в Петербург и продолжил преподавательскую работу в институте Путей сообщения (первое гражданское учебное заведение в России). В 1834 году Карл Потье стал ректором и получил чин генерал-лейтенанта. Злой рок упрямо преследовал дочерей Вильгельма и Клары Рувье. При родах ушла из жизни младшая — Клара. Ее несчастная мать скончалась раньше, тяжело пережив вторую женитьбу зятя Петра Мари. Присутствие чужой женщины очень угнетало добродетельную главу семейства. Сам Карл Иванович Потье трагически пережил смерть жены. В воспоминаниях современников упоминается, что у Потье началось воспаление мозга от пережитого нервного стресса. Он подает в отставку и покидает Петербург, в который больше никогда не вернется. Для друзей и студентов он просто умрет.

Карл Потье выехал на юг в поместье покойной жены (завещание конечно же было составлено в его пользу). Через два года умер слабый здоровьем младенец Эжен Потье. Его, как и ранее умерших внуков Рувье, похоронили не в родовом склепе в Кларовке, а на центральной аллее кладбища при православном храме Всех Святых в Херсоне. Небольшие надгробья сохранились до наших дней. После всего случившегося владельцами богатого состояния Вильгельма и Клары Рувье стали их зятья: Рене Вассаль, Петр Мари, Карл Потье. На семейном совете они приняли решение совместно вести работу по дальнейшему развитию и приумножению полученного наследства. Рене Вассаль и Карл Потье остались в Днепровском уезде, Петр Мари с молодой женой выехали в Крым. В имении «Ласпи» и на землях в феодосийской долине он увеличивает посадку ликерных сортов винограда. Петр Андреевич Мари — один из основателей первой в Крыму школы для мальчиков-виноградарей.

В организации работы школы виноградарей принимал участие Ш.Монтандон — автор книги «Путеводитель путешественника по Крыму», изданной на французском языке, с картами, планами, видами, виньетками, с указанием разных способов переезда из Одессы в Крым. Наследство, полученное от первой жены, титул второй жены — правнучки Петровского фельдмаршала фон Гольца, открыли для Петра Мари двери самых элитных салонов Одессы и Крыма. Тесная дружба связала Петра Мари с семьей Овсяннико-Куликовских. Николай Дмитриевич, правая рука графа Александра Ланжерона, был женат на Варваре Ивановне Карагеоргия, старшей внучке князя Григория Александровича Потемкина-Таврического. Варвара Ивановна приходилась троюродной сестрой Елизавете Ксаверьевне Воронцовой. Они поддерживали родственные отношения, встречали молодых новобрачных в имении Александры Браницкой. Их дома в Одессе в Воронцовском переулке были рядом. Вращаться среди аристократов стало для Петра Мари необходимостью. С женой они переезжают в поместье Ласпи, чтобы быть ближе к Алупке. В Ласпи переводится школа по обучению виноградарству. Все остановилось в одночасье. На своем трехмачтовом барке «Елена» Мари с женой отправился к берегам Франции.

Прибыв в Ниццу, Петр Андреевич Мари почувствовал себя плохо. С каждым днем ему становилось все хуже, он обратился в русское консульство в Ницце, где составил завещание в пользу своей жены Варвары Андреевны Мари, урожденной баронессы фон Гольц. Вскоре он скончался. На барке «Елена» тело Мари было доставлено из Франции в имение «Кларовка». На семейном совете Рене Вассаль и Карл Потье предложили Варваре Потье выкупить ее долю, а взамен приобрести земли в Днепровском уезде, где ей помогут выстроить усадебный дом с постройками, разбить сад. В управляющие новым имением они рекомендовали приехавшего вместе с Карлом Потье из Петербурга гидранта железных дорог Петра Рея. Для того чтобы выплатить долг Варваре Мари, Потье и Вассаль продают имение в Судаке и земли в феодосийской долине. Управляющие этих имений Бланшо и Жорже переезжают в экономию Кларовка, заняв место Петра Рея. Согласно документам, с 1836 года владельцами Ласпи стали французские поданные Карл Иванович Потье и Рене Осипович Вассаль. Контроль за поместьем взял на себя Карл Потье. Всегда стремящийся к одиночеству, здесь он нашел желанный покой. После смерти сына Карл Потье полностью отдался работе. Он освоил совершенно новое для него овцеводство, устричное производство, построил в экономии Кларовка маленький кирпичный завод. По проекту Потье выстроена усадьба Ново-Софиевка, а на купленной земле личное поместье Потье — Михайловка.

Михайловка резко отличается от привычных украинских сел. В проекте Потье предусмотрел в центре села парк, от которого лучами отходили широкие улицы, создавая зрительную перспективу (уникальное село практически не изменилось и в наши дни). Сохранился оттиск печати Михайловской экономии. На нем изображен Ангел с мечом. Параллельно с Михайловкой Потье проектирует Ново-Софиевку и имение «Черноморье» для Варвары Мари, где усадебный дом был выстроен в стиле маленького французского замка. На Тендровской косе Карл Потье и Рене Вассаль основали завод по производству дельфинового жира. Выкупили у Варвары Мари трехмачтовый барк «Елена», приобрели трехмачтовый барк «Кошевой». Карл Иванович Потье часто бывал и подолгу жил в Ласпи, где его стараниями появился небольшой кирпичный завод. Скромный господский дом его не смущал. Главное, что он ценил, — одиночество. Во время прогулок по окрестностям он начинает собирать коллекцию камней. Из биографии Потье известно, что он преподавал в Институте путей сообщения предмет «Почва в разрезе и срезы камней». Он пишет ряд статей на эту тему и подписывает их не своей фамилией, а именем своего управляющего Компера. Юг Филиппович Компер был доверенным лицом К.Потье, решал многие вопросы сам, имел право подписи.

В 1841 году Карл Потье выехал из Ласпи в Кларовку. Духовное правление и Духовная Консистория начали дело против его дворового крепостного Никифора Бордачева, который решил жениться на вольной казачке из Полтавы. Для того времени само понятие «крепостной решил» — уже звучало как вызов. Духовная Консистория запретила венчать эту пару. Требовали предоставить документ от Казацкого старшины, подтверждающий, личность девушки. Документ привезли, но опять последовал отказ… Потребовался документ, в котором указывались бы особые приметы казачки. Эта тяжба продлилась около двух лет. Удивляет упорное желание вольной казачки стать крепостной (в крепостную зависимость попадали и дети, рожденные в этом браке). В выявленных архивных документах Херсонского нотариуса Хлебковича Никифор Бордачев указан доверенным лицом при сделке дворянина Владимира Вассаля (племянника Карла Потье), что указывало на близкие отношения дворового человека с семьей помещика. Возможно, Н.Бордачев был незаконнорожденным ребенком Карла Потье и дворовой девушки.

Последние годы жизни К.Потье провел в Ласпи. Перед самой его смертью началась Крымская война. Тяжелобольному Карлу Ивановичу пришлось покинуть Ласпи. В Кларовке положение оказалось не лучше. Французские корабли стали у острова Джарылгач, и началось мародерство в поместье Софиевка. Карл Иванович Потье глубоко и тяжело переживал разрушение поместий его соотечественниками. Скончался он 5 марта 1855 года в Кларовке от водянки, о чем имеется запись в книге католического собора Херсона. Все принадлежавшие ему имения и свою часть в поместье Ласпи он в равных долях завещал племянникам своей жены. Через 11 лет в Париже ушел из жизни Рене Осипович Вассаль. В 1860 году в Одессе он составил завещание в пользу своих детей и брата, живущего во Франции, после чего навсегда покинул Россию, переехав в Париж. Третье поколение владельцев Ласпи не менее интересно своей жизнью и делами. В историю рода они вписали достойную страницу. Еще при жизни Карл Иванович Потье внимательно следил за успехами и карьерой своих племянников. Члены семьи Вассалей стали самыми близкими и родными для него людьми. Евгений, Владимир и Александр получили образование в Петербурге в Институте путей сообщения, где лекции читал их дядя.

Евгений получил направление в глубинку России, где проектировал дороги. Он зарекомендовал себя как первоклассный специалист, быстро продвигался по служебной лестнице; получив звание генерал-майора, вышел в отставку и вернулся в Кларовку. Женился на Сицилии Карловне (фамилию узнать пока не удалось). Молодые поселились в имении Софиевка, и Евгений Вассаль полностью посвятил себя продолжению семейного бизнеса. Его имение стало образцовым, здесь имелись дома, сады, парки, мельницы, две водонапорные башни и т. д. Единственная их дочь вышла замуж за барона де Бервика. Их сын Маврикий де Бервик умер в возрасте 10 лет, похоронен в родовом склепе в Кларовке. После смерти сына Бервики уехали во Францию. Евгений Вассаль ушел из жизни в конце 1870-х годов. Половину экономии Софиевка, он завещал своим крестьянам, вторую половину жене Сицилии.

Владимир Вассаль (умер в 1892 г.) после окончания Института путей сообщения в чине поручика поступил на службу. В 1834 году принял участие в строительстве киевской крепости; в 1835 г. участвовал в работах по соединению Москвы-реки с Волгой, в 1836-м переведен в Крым. Это время совпало с переездом на юг его дяди Карла Потье. В Крыму он возглавил работу по строительству главной части шоссе из Байдар в Ялту. Более трех лет Владимир, работая в Крыму, жил в Ласпи, где обосновался Карл Потье. Логично, что человек, у которого за плечами были перепланировка Исаакиевского собора, создание проектов набережных в Петербурге, прибрежных сооружений, доков в Евпатории, большие проекты в Одессе, помогал своем племяннику.

Вполне можно предположить, что в строительстве шоссе Байдары-Ялта есть и часть заслуг Карла Потье. После завершения работы Владимир Вассаль получил чин майора и сразу подал в отставку, оставшись жить в Ласпи. В 1850 году Владимир переехал из Крыма в Одессу, где женился на Шарлотте Карловне Сикар. Фамилия известных негоциантов Сикар встречается в письмах А.С.Пушкина В период южной ссылки молодой поэт сдружился с Карлом Сикаром. Молодожены поселились на Канатной улице, в доме, приобретенном у английского консула Джеймса Емса. Сельское хозяйство не привлекало Владимира Вассаля, дело предков продолжил его старший сын Алексей.

Владимир Вассаль одно время состоял почетным смотрителем Одесского уездного училища, членом Общества сельского хозяйства южной России, членом Общества истории и древностей, членом попечительского совета о бедных Михайловского прихода, а также членом Московского сельскохозяйственного общества. До последних дней продолжал заниматься математикой, даже когда почти лишился зрения. В 1872 году в Париже вышел его труд по математике (на французском языке). Много лет В.Вассаль состоял жертвователем Одесской государственной публичной библиотеки.

Его благотворительная помощь составляла от нескольких единиц до нескольких десятков томов. В общей сложности им было принесено в дар (1858-1869) более 100 томов. В большинстве это книги по математике, физике, геологии, химии, военному делу. После его смерти в 1895 году его вдовой было прислано еще 34 тома. Шарлотта Вассаль умерла 22 марта 1906 года после продолжительной болезни. Среди жертвователей библиотеки был и Александр Вассаль. Он принес в дар ОГПБ в 1860 году 43 тома «французских сочинений, относящихся к философии, истории и литературе».

В библиотеке обнаружено еще одно любопытное издание — это книга В.Рувье (деда Владимира и Александра) «Памятная записка о порядке ухода за стадами мериносов в Испании и о средствах улучшения породы, приемлемых для южных губерний России», изданная в Петербурге в 1811 году на французском языке. Примечательна она тем, что была поднесена автором герцогу Ришелье: на верхней крышке переплета сохранилась наклейка с печатным текстом, тисненным золотом: «A son Excellence monsieur le due de Richelieu, Gouvemeur general des Province de la nouvelle Russie. Comme un homage respectueux».

Младший из братьев Александр Вассаль оставил службу в чине подпоручика. Никогда не женился, жил между Одессой, поместьями в Тавриде, Херсоном и Парижем. Был меценатом, содержал приют для бедных иностранцев в Одессе, был дарителем редких книг в Одесскую государственную библиотеку. Французский листок газеты «Пари Мач», выходивший в Одессе в переводе на русский язык, сообщал о художественной выставке, организованной в Париже Александром Вассалем. Он выставлял коллекцию работ Айвазовского.

Поместье Кларовка граничит с землями Надворного советника Александра Ивановича Фальц-Фейна. Айвазовский три года прожил в имении Преображенка, где ему было выделено три комнаты. Художник был другом Софии Богдановны Фальц-Фейн. Известно, что семьи Фальц-Фейнов и Вассалей общались. Возможно, корни богатой коллекции работ Айвазовского идут из Таврии. Скончался Александр Вассаль в 1909 году в своем доме на Николаевской площади (Приморский бульвар, №4), похоронен в Одессе.

Младшая дочь Рене Вассаля София жила замкнуто, была очень религиозна. Выстроила в своем поместье Николаевка католическую церковь, в Херсоне у нее был большой двухэтажный дом рядом с главным католическим собором города. Молитва стала ее жизнью. Замужем никогда не была, жила в Херсоне и Одессе. Общалась с семьей французского консульского агента Юлиана Аллара и с французскими семьями — Гутьерами, Налимами. София Вассаль была попечителем общества слепых. Последние годы жизни София провела, ухаживая за больным братом Александром.

Жили они в собственном доме на Николаевской площади, за памятником Дюка, на Приморском бульваре. Когда умерла София Романовна (в некрологе она не Рене, а Романовна), траурная процессия шла пешком от Приморского бульвара до католической церкви Св. Петра на Гаванском спуске. Два лафета двигались впереди, на первом — гроб с телом мадемуазель Софии Вассаль, на втором — гора венков и цветов.

Четвертое поколение владельцев Ласпи — старший сын Владимира Алексей Вассаль со своим семейством, у него были сыновья Владимир, Карл, Михаил, Александр, дочери Мария и София. Он полностью взял управление поместьями и ведение всех коммерческих операций на себя. На юге России только в Одессе было Общество любителей автомобильного спорта. Возглавлял его Алексей Вассаль, он сам участвовал в автомобильных гонках. Сохранилась фотография, запечатлевшая момент, когда он первым пришел к финишу.

Второй сын Владимира Вассаля Павел женился на дочери нотариуса Пеньтковского, но образ его жизни привел супругов к разводу. В записи Преображенского собора значится: духовное правление запретило Павлу, из-за его недостойного поведения, жениться после развода в течение семи лет. Дочь Владимира Вассаля София вышла замуж за Карузо (известная фамилия на юге Украины). Умерла в 50 лет в 1907 году в один год со своим отцом.

Судьбы представителей пятого поколения владельцев Ласпи были разные, как и их характеры, но одно объединило их — они продолжали дело, начатое предками, и ни при каких условиях не отступали. Молодое поколение приняло участие в проекте постройки железной дороги. Деньги нужны были на строительство ветки железной дороги Федоровка (земли Вассалей)-Скадовск-Хорлы. Имение «Ласпи» было продано в 1915 году за 2 800 000 рублей. Первая мировая война не дала возможности осуществить задуманное. Во время революции вся семья Вассалей эмигрировала во Францию. Сегодня один из сохранившихся домов в Ласпи, принадлежавших Вассалям, является частной собственностью. Хозяева не испортили здание новомодными перестройками, а сохранили его первоначальный облик. Внешне неказистый, внутри он излучает свет и тепло.
* Рувье принадлежали также остров Джарылгач, Тендровская коса, имение Судак и земли в Феодосийской долине.
** Эта книга долгое время хранилась в Одесской Государственной научной библиотеке.

1.  Маркевич Андрей. Таврическая губерния во время Крымской войны по архивным документам. Симферополь, 1994.
2. Брачев Виктор. Масоны у власти. М.: Алгоритм, 2006.
3.  Смеляков А. Тайная сила Масонства. М., 2000.
4.  Тайные общества, ордена и секты. Мега-проект «Масоны. История, идеология. Тайный культ». М.: Вече, 2005.
5. Газетный фонд Д.Ю.Гузевич, И.Д.Гузевич «Петр Петрович Базен». СПб.: Наука, 1995.
6.  Государственный архив Херсонской об-тасти, ф. № 14 — Губернская чертежная палата.
7.  Там же, ф. № 259, оп. 17 — Метрические шиги Днепровского уезда.
8. Там же, ф. № 191 — Палата Гражданского ;уда.
9. Там же, ф. № 198 — Херсонская духовная консистория.
10. Там же, ф. № 77 — Нотариат Херсона.
11. Там же, ф. № 302 — Коллекция карт и планов.
12. Там же, ф. № 3131 -Днепровский уезд.
13. Там же, ф. № 3 -Канцелярия губернатора.
Марина Борисовна Тарасова
г.Херсон
«Воронцовы и русское дворянство: между Западом и Востоком».- Симферополь.- 2012.- стр.303-31

***

Овцеводство в Таврической губернии

(архивная справка)

Зарождение и развитие овцеводства в Таврической губернии Днепровского уезда (Голопристанский, Скадовский, Чаплынский, Каховский, Нововоронцовский и т.д.)  можно датировать 1803 годом. Согласно указу Императора Александра І, француз- эмигрант Коммерции Советник  Кавалер всех гильдий Вильгельм Рувье получил во временное владение для освоения  южных земель  Серного Причерноморья  современную территорию Черноморского заповедника, остров Джарылгач, Тендровскую косу, основал поместья: Софиевка (Лазурное), Кларовка (Круглоозерка, Большевик).

Род  Рувье,  один из самых древних представителей французских фамилий в развитии овцеводства.  Получив земли в самой крупной полупустыне  Европы, Рувье  рискнул привезти  из Испании пробную  партию   длиннорунных  мериносов, считая эту породу наиболее пригодной для климатических условий Таврии. Результат превзошел все ожидания. Овцы прекрасно прижились и начали активно давать приплод. Последующие годы Рувье вместе со своим старшим зятем, французским дворянином Рене Вассалем, активно занимался завозом этой породы овец из Испании. Торговля шерстью начала давать стабильную прибыль.
Помещики-соседи,  наблюдая очевидные успехи этой отрасли, тоже начали заниматься овцеводством. Зять старшей внучки  князя Потемкина, Варвары, Николай Дмитриевич Овсяннико-Куликовский, в своих поместьях Красное, Бехтеры, Преображенка, Каховка и т.д. также занялся овцеводством. Пер Франции губернатор Херсона, граф Сен-При в своем поместье Эммануиловка (Каиры)  присоединился к ним. В 1815 году  указом императора  за активное преобразование степного края выделенные земли перешли в вечное  владение Рувье и его потомков. С 1816-1817 годов французы начали экспорт шерсти в Европу. Изучая рынки сбыта, Вильгельм Рувье  тяжело заболел и скончался и Итальянском городе Триесте, на берегу Адриатического моря его похоронили. Дело Рувье продолжила его жена Клара Рувье, рожденная Одинет и Рене Вассаль.

В 1818 году Херсон посетил император Александр І.  Овцеводство было признано ведущей отраслью края. Для дальнейшего развития государством  было выделено крупное денежное  пособие помещикам. Эти деньги пошли на строительство шерстомоечных заводов (производств), на берегах Днепра и реки Кошевой в Олешках. Промытая шерсть отличалась легкостью, что значительно увеличивало ее ценность. Всего было выстроено девять шерстомоек приглашенным из Франции молодым, талантливым инженером Пьером Муленом.  Количество помещиков, занимающихся разведением овец, с каждым годом активно росло.

Из записок статского советника В.И.Ярославского – «Проезжая Перекоп  я  повстречал наместника края графа Михаила Воронцова и статского советника Куликовского, рассматривали дальнейшие варианты развития овцеводства…»   Из этих записок становится ясно, что граф Михаил Воронцов  не упустил возможности принять участие  в очень прибыльном  производстве.

Громко заявили о себе помещики  Фальц-Фейны, Скадовские, Классены. Неоценимая заслуга в развитии овцеводства принадлежит Скадовским. Они основали бактериологическую лабораторию, где была выведена вакцина против сибирской язвы.
Активное и масштабное развитие овцеводства и экспорт шерсти  привел к тому, что вся Европа  была одета в бостон из нашей шерсти. Получая огромные прибыли, помещики-овцеводы стали приобретать  свои суда для перевозки шерсти.   Куликовские приобрели пароход «Св.Владимир», Вассалы – «Елену», «Кошевой», Фальц-Фейны также имели суда.

До революции овцеводство — это золотой кошелек. Мы не должны забывать, что первыми  были французы-эмигранты Вильгельм Рувье  и три  его зятя — Рене Вассаль, Петр Мари, Карл Потье. Они не только продолжили дело семьи, а  постоянно приобретали новые поместья (Келегейские хутора, Облои, экономию Минная, Черноморье, Буркут, Карабулат, Михайловку).

Историк Дружинина в своем трехтомнике «Зарождение и развитие капитализма на Юге»  во втором томе 1825-1850 годы указала: магнаты овцеводства Вассалы были первыми заводчиками и стояли у истоков зарождения капитализма в Северном Причерноморье.  Более подробно об овцеводстве Вассалей написано в прибавлении №34 в «Херсонских Ведомостях» за 1884 год «Об овчарном заведении Р.Вассаля».
«Херсонские губернские ведомости» за 1810 год – обзор развития овцеводства в Таврической губернии Днепровского уезда отмечает «ключевые моменты»:

  1. Шерсть: чистая и воложская.
  2. Породы овец основные — татарская, мериносы. Помеси – шпанка, инфан-тодо, негретти, цегейская.
  3. Получаемая шерсть – производство: конвальная и суконная шерсть.
  4. Бытовое устройство – отары и кирды.
  5. Основные заболевания – клещевая чесотка и сибирская язва.
  6. Производство молочных изделий брынза и кашковала(брынза    засаливалась в бочках по особым рецептам, что способствовало долгому хранению). Экспортировалась через Одессу за границу и на ярмарки вверх по Днепру. 

Информацию подготовила Марина Тарасова на основании документов Одесского и Херсонского архивов.

runo.ks.ua
***

Инженерная карьера

Карл Иванович (Шарль Мишель) Потье (1785 – 1855) являлся третьим ректором ИКИПСа (1834 – 1836), генерал-лейтенантом Корпуса инженеров путей сообщения, инже­нером, профессором математики и строительного искусства. К. Потье родился во Фран­ции, закончил Политехническую школу и Школу мостов и дорог в Париже. С 1810 г. по приглашению посла в Париже А.Б. Куракина от имени Александра I, вместе с А.Я. Фаб­ром, П.П. Базеном и М.Г. Дестремом, работал в России.

Вначале в 1810 – 1812 гг. Потье с другим французским молодым ученым П. Базеном были направлены для инже­нерных работ в Причерноморье, где, являясь производителями работ, они занимались улучшением инфраструктуры прибрежных городов.

В 1812 г. все эти молодые французы были сосланы, как потенциальные пособники Наполеоновским войскам в Яро­славль, затем ещё далее в глубь страны в Пошехонье, и наконец в Иркутск. В 1815 г. По­тье, как и его товарищи по несчастью, были возвращены из ссылки. Потье произведен в подполковники и перешел целиком только на российскую службу.

В годы работы в ИКИПСе К. Потье был профессором математики и производил изыскания канала по соединению рек Дона и Волги.

В 1818 г.–1824 г. являлся управляющим I-го отделения IV-го округа путей сообщения в Одессе.

Тогда под его руко­водством здесь начала работать целая плеяда питомцев и учёных ИКИПСа: Г.С. Морозов, Ж.В. Гаюи, М.Г. Дестрем, А.Ф.Рокур, М.М. Бугайский, А.Я. Фабр, А.Д. Готман, П.Шипилов, П. Альбрант и многие другие.

В этот период, в 1820 г. Потье принял россий­ское подданство и в декабре был причислен к дворянам Таврической губернии. С 1824 г. он – член Совета путей сообщения, управляющий Комиссии проектов и смет.

Ещё ранее в 1819 г. Карл Потье создал проект Севастопольских доков, для ремонта кораблей, полу­чивший позже в 1822 – 1823 гг. развитие и исполнение, благодаря деятельности ученого из ИИПСа Антона Рокура. В новую составляющую проекта вошли и пять акведуков, под­водящих чистую воду горной реки к сухим докам.

В 1820-х годах К. Потье проложил хорошую грунтовую дорогу между Бахчисараем и Севастополем. Его помощники и подчиненные создали на черноморском и азовском побережьях следующие объекты:

  • по плану инженер-подполковника Потье начал возводиться Приморский бульвар в Одессе (М.М. Бугайский и Ж.В. Гаюи);
  • П.П. Базен и Г.М. Дестрем запроектировали Евпаторийский порт;
  • А.Д. Готман создал многие постройки в портах Азовского и Черного морей;
  • А.Я. Фабр возвел инженерные постройки в Таган­рогском и Мариупольском портах и т.д..

5-й акведук А.Рокура                                                   1-й акведук А. Рокура при д.Чугуне, худ. Л.Ф.Лагорио 

при Георгиевском пороховом складе     

Севастополь, худ. К.Боссоли

Бахчисарай, худ. К.Боссоли

Вид Приморского бульвара со стороны таможни, худ. К. Боссоли

Вид Евпатории, худ. К. Боссоли

Мало того, сам инженер-генерал А.Бетанкур в 1818 г. по поручению Александра I составил проект засыпки болот, устрой­ства новой набережной и постройки пристани Херсона.

Известен факт, когда по поруче­нию генерал-губернатора М.С.Воронцова строили лестницу к морю, обошедшуюся казне в 800 тыс. рублей. Шли слухи, что это сооружение возводилось в подарок жене Ворон­цова – Елизавете Ксаверьевне. Гигантская лестница в Одессе была спро­ектирована в 1825 г. архитекторами Ф.Боффо, А. Мельниковым и Карлом Потье, и строи­лась она в 1837 – 1841 инженерами И. Уптоном и Г.Морозовым. А в 1827 г. стала возво­диться по проекту Потье новая карантинная застава для судов в Керчи.

Въезд в Керчь, худ. К.Боссоли

В1834 г. Потье был назначен директором Института Корпуса инженеров путей со­общения. Генерал-лейтенант К.И. Потье читал уже курсы: начертательной геометрии, строительного искусства и лекции по проектам и сметам.

Он написал и издал первые в России фундаментальные учебники по начертательной геометрии: «Основания начерта­тельной геометрии» (1816), «Приложение начертательной геометрии к рисованию» (1817), «Начальные основания разрезки камней» (1818). Первые два учебника, написанные на французском языке, вышли в свет и на русском языке в переводе талантливого ученика Потье – Якова Александровича Севастьянова (1796 – 1849), который стал основоположни­ком отечественной начертательной геометрии. Третий учебник вышел в ориги­нальном издании: на левых страницах – текст на русском языке, на правых – на француз­ском языке. Вместе с П.П. Базеном, А. В. Ганри, М.С. Волковым и А.С. Завадовским, По­тье подготовил «Курс построений» – учебник по строительному искусству, изданный в 1827 г. Пост руководителя Комиссии проектов и смет в Управлении путей сообщения (с 1820 г.) позволил Потье подготовить и издать первый в России учебный курс «Проекты и сметы», служивший справочным руководством и для инженеров путей сообщения.

Потье реорганизовал Кондукторскую школу путей сообщения, открытую А.А. Бе­танкуром, и мастерские Института. С целью улучшения физического состояния и здоро­вья студентов, Потье в 1835 г. создал в Институте «гимнастическую залу», ввёл занятия по фехтованию и велел «принимать в строжайшее внимание заключение врачей относи­тельно здоровья» учащихся.

В октябре 1836 г. Потье подал в отставку и уехал на постоянное жительство в своё имение Кларовка Днепропетровского уезда Таврической губернии, где в 1855 г. умер и похоронен там же. Могила не сохранилась. Также не найдено его портрета. Хотя и сохра­нилось его словесное описание. В личном его деле, сохранившемся в Париже, можно про­читать о нём: «Волосы и брови тёмные, лоб высокий, нос большой, глаза карие, рот сред­ний, подбородок широкий, лицо овальное, имеет два шрама на левой щеке. Рост 1 м 74 см».

Можно добавить ещё характеристику Ф.Ф. Вигеля, который с ним общался в ИКИПСе в 1810 – 1815 гг., а также в Керчи, когда Потье там работал по устрой­ству карантинного порта, а Вигель был градоначальником этого города: «В нём виден был мужик северной Франции; то же просторечие и вместо учтивости добродушие не без лукавства».

Примерно такая канва биографии К.И. Потье представлена во всех официальных источниках. А между тем в его новой жизни в Таврических землях скрывается новая вторая неизученная половина – созидательный труд по линии овцеводства и виноградарства. Вот лишь один историк нашей Альма матер (Д.Ю. Гузевич) сделал небольшое замечание к его жизнеописанию о том, что «Потье сумел в России сколотить состояние и на пенсионе жил жизнью преуспевающего помещика». Ныне коллектив авторов готовит книгу об этой фигуре. В коллектив этот входят В.Е. Павлов, Н.А. Елисеев и упомянутый выше Д.Ю. Гузевич. А вот будут ли они давать материал о бурной деятельности генерала К.И.Потье на ниве сельского хозяйства в Таврии – неизвестно. Поэтому ниже, в этой публикации, представляется возможность впервые дать наметки описания этой его жизненной поры.

Иная жизнь в Новороссийских землях

Прежде остановимся на личности т е с т я К. Потье, который в беспримерной деятельности в ряду переселенцев из Западной Европы осваивал новые земли России в Таврии. Это был Коммерции советник кавалер всех гильдий Вильгельмин (Гильом) Рувье (1756 – 1815), получивший чин камергера в Российской империи.

Он был одним из первых эмигрантов, активно внедрявшим многие годы новшества в овцеводство и виноградарство Таврической губернии.

В 1784 г. на призыв российской государыни Екатерины II по освоению громадных земель в Новороссии для развития овцеводства и виноградарства прибыли в Таврию вышеупомянутый В. Рувье и его совсем молодой соотечественник Рене Вассаль.

Вначале они помогали губернатору Таврических земель Светлейшему князю Г.А. Потёмкину в разведении благородных южных пород деревьев, привозимых из южных районов западноевропейских стран. После смерти князя в 1791 г. Рувье и Вассаль в районе Судака продолжали разводить виноградники. Рувье, учитывая перспективы виноградарства и виноделия стал хлопотать об устройстве частного виноградарского училища. В 1803 г. ему была предоставлена, денежная ссуда, с условием дальнейшего разведения новых сортов винограда в течение 10 лет и обучения юношей с 16-летнего возраста до 22 лет. Его училище виноградарей и виноделов было открыто 21 мая 1804 г., которое стало первым в Крыму. Но опыт всех нововведений оказался не столь успешным, как хотелось бы: на заложенных плантациях предгорных склонов долины местечка Судак, подверженного туманам, виноград вызревал плохо. Несколько позже, семейство Рувье осуществило новый виток по внедрению виноградарства в Крымских землях, но об этом скажем ниже. Тут же необходимо остановиться на значительном расширении этими эмигрантами лучшего европейского овцеводства в Новороссийском крае.

Здесь, согласно распоряжениям Александра I по поддержке переселенцев из Франции, В. Рувье получил столько земельных участков и небольших сел, сколько хотел, причем бесплатно. Площадь их (по теперешним меркам) составляла практически всю территорию Голопристанского и Скадовского районов Херсонской области. Именно здесь, новоиспеченный помещик Рувье основал 12 наделов южных степей, вокруг крошечных поселений, которые порой были безымянными и вскоре приобрели названия, такие как: Софиевка, Ново-Софиевка, Николаевка, Буркуты, Келегейские хутора, Облои, Малые Копани, Кларовка, Железный Порт, Федоровка, Михайловка, Черноморы (на этих землях нынче расположен Черноморский биосферный заповедник). Он также несколько позже заимел: остров Джарылгач, Тендровскую Косу, имение в Судаке, земли в Феодосийской долине и земли села Ласпи.

Старинная крепость Судак

Бухта Ласпи

Остров Джарылгач

Феодосия 1840-х гг., худ. К.Боссоли

Кроме выделенной земли, Рувье получил денежный заем для развития овцеводства и виноградарства. Согласно условиям договора, если в течение 10 лет земли не были бы освоены, то они должны были бы быть возвращены государству. Этого не произошло, т.к. он активно развивал тонкорунное овцеводство. В 1815 г. в палате Гражданского суда в Санкт-Петербурге – Рувье вступил в пожизненное владение землями, с последующей передачей их своим потомкам. После его смерти, последовавшей в том же году при поездке в Италию, всеми делами руководила его супруга – Клара Рувье ( в девичестве Онет). Здесь уместно вспомнить, что инженер-полковник Карл Потье, как отмечалось выше, работал с 1818 г. Управляющим I-го отделения IVокруга (г. Одесса) и был хорошо знаком с семейством земляка из Франции – В. Рувье ещё с 1810 г, когда впервые был командирован сюда на инженерные работы. Поэтому не удивительно, что Карл Иванович составил хорошую партию дочери Рувье – Кларе Вильгемильевне в году, эдак, 1820, когда уже стал большим начальником и получил при этом в качестве приданого имение Кларовка.

Именно в этот период иммиграция французских дворян получила свой первый весьма положительный результат от внедрения лучших пород западно-европейских овец и баранов в Таврии. Более всего содействовали распространению тонкорунного овцеводства вышеназванные французские эмигранты, В. Рувье и Р. Вассаль, а позже и К.Потье. Первоначально по условиям аренды земель правительство выделило им ссуду в 100000 рублей для преобразований 5000 десятин в нагорной части Крыма и 25000 – в степных землях под Херсоном. Таким образом, Рувье стал владельцем земель и сёл и в Крыму и в Каховке. Кроме того, они пользовались казенными кораблями для перевозки овец и виноградных лоз морем. Со своей стороны Рувье и Вассаль кроме развития сельского хозяйства края обязались содержать до 100 учеников для обучения овцеводческому искусству.

В 1833 г. по завещанию супруги Рувье земли в размере 45 тыс. десятин перешли во владение трёх её зятьёв: старшего – Романа Осиповича Вассаля, являвшегося супругом Софьи Вилгельминовны Рувье; среднего – Карла Потье, женатого на Кларе Вильгельминовны Рувье и младшего – Пьера Мари, женатого на Зое Вильгельминовне Рувье. Согласно завещания преемники должны были развивать овцеводство также на протяжении 10 лет.

 
Бараны-мериносы   Отара овец в предгорьях Крыма

Генерал-лейтенант Карл Иванович Потье получил в 1835 г. дополнительно земли, которые находились при имении Михайловка. Овцеводство явилось для него золотым кошельком. В 1830-1840-е гг. государством было выделено и крупное денежное пособие французским помещикам на строительство шерстомоечных заводов (производств), на берегах Днепра и реки Кошевой в Олешках. Промытая шерсть отличалась легкостью, что значительно увеличивало ее ценность. Всего было выстроено девять шерстомоек. Первая шерстомойка возникла в Херсоне в 1822 г., а в 1859 г. их насчитывалось уже 11 и они дали продукции на 1,5 миллиона рублей. Так, к примеру, на одном из таких производств трудились 200 (на другом – 600!) девушек. На плотах, расположенных на реках, они целыми сутками в особых чанах вручную выполаскивали состриженную шерсть особой породы баранов и овец (лучших мериносов, завезённых сюда из Франции и Испании). Затем они сушили промытую шерсть в проветриваемых сараях, и потом уже с помощью прессов  делали плотные тюки для удобной транспортировки их на кораблях в Европу. При этом они скупали необработанную шерсть у многих соседей – французских овцеводов и на своих производствах доводили её до товарной кондиции. Высокие цены в 1830 – 1890 гг. на тонкорунную шерсть внутри страны и на заграничном рынке резко способствовали быстрому обогащению помещиков-овцеводов и развитию мериносового овцеводства. В тот период постоянно увеличивался спрос на тонкую шерсть, возрастало строительство в России количество суконных фабрик. Наличие свободных огромных площадей для пастбищ способствовало очень быстрому росту численности поголовья овец. Так, если в 1833 г. в России насчитывалось 2,2 млн. мериносовых овец, то в 1845 г. их уже было 5,5 млн., в 1866 г. — 11,7 млн., а в 1875 – 1881 гг. численность овец составляла 15 млн. Валовое производство всей шерсти в России в 1860 г. составляло 226,5 тыс. т, в то же время этот показатель в Англии составлял 63,4 тыс. т, в Северной Америке — 49,8 тыс. и в Австралии — 27,2 тыс. т. На европейский рынок Россия в 1880-1890 гг. ежегодно вывозила около 34 тыс. т. шерсти, в основном мериносовой. Это вывело страну в мировые лидеры, недаром говаривали, что «вся Европа ходит в бостоне из русской шерсти», и всё это благодаря начинаниям первопроходцев-французов.

Теперь несколько слов в продолжение темы о виноделии. Оказывается в 1823 г. была создана Крымская компания виноделия и коммерции вдовой Рувье , которая развернула свою деятельность на Южном берегу Крыма: в бухте Ласпи, в Николаевской бухте (в Севастополе). Отсюда она поставляла виноград, выращенный из лучших сортов виноградных лоз Франции, на винзаводы Крыма для изготовления вин.
Клара Рувье, учитывая преимущества Южного Берега, стала хлопотать о разрешении ей устроить новое частное виноградарское училище и питомник для выращивания лоз винограда в южной части полуострова. На что ей была предоставлена денежная ссуда.

Виноградники в Крыму, акварель неизв. художника

Виноградарство Рувье превратилось в образцовое, которое в 1830-е годы перешло к её среднему зятю Карлу Потье – инженер-генералу. Однако, вскоре для Потье это оказалось излишним, а жаль – возможно бы инженеры путейцы имели бы своё фирменное вино, например, – «Шарль Потье», а не французский ликёр «Бенедиктин», который многие годы являлся корпоративным крепким напитком путейцев. Известно, в 1840-е гг. Потье обзавёлся благодаря ссудам от государства несколькими шерстомоечными производствами и этого ему хватало. Поэтому он отдал в аренду самые большие виноградники, расположенные в Сарыче и других районах (с условием своего постоянного контроля), родственникам из Франции Карлу и Осипу по фамилии Компери.

Один из братьев – Карл Филиппович Компери являлся знатоком минералов и растений. Он нашёл в Сарыче неизвестного вида орхидею и дал её описание. Эта орхидея была введена в научный оборот Никитского ботанического сада под именем Компера, а урочище между мысом Сарыч и Николаевским мысом стали называть Комперией.

Николаевский мыс назван так в честь героя Отечественной войны 1812 года Николая Николаевича Раевского-старшего, которому принадлежало имение в Тессели. В советское время эти места, как красивейшие, были востребованы власть имущими лицами. Так, в 1930-е гг. Иосиф Сталин подарил это имение Максиму Горькому. А ещё позже часть уникальной земли урочища Комперия в 6 гектаров (а всё урочище раскинулось на 46 гектарах) отвели под дачу для первого (и единственного) президента СССР – М. Горбачёва, которая относилась к Форосскому поселковому совету.

Форос. Дача М.С. ГорбачеваПодсобные и служебные помещения, занявшие остальные 40 га, являлись собственностью Севастополя. В тот период 1980-х гг. были произведены порубки реликтовых деревьев, в основном, тысячелетних древовидных можжевельников…

Сыновья Р.О. Вассаль – инженеры путей сообщения

Как нам известно, из выше приведенного материала, Роман Осипович Вассаль, который вместе с В.Рувье иммигрировал в южные края России из Франции в конце18 – начале 19 столетий, являлся отцом трёх сыновей, учившихся в стенах Путейского вуза. Он был зятем Рувье, женившись на его дочери Софии в 1792 г. Кстати, в честь неё в 1803 г. было названо на берегу Чёрного моря имение и поселение при нём – Софиевка, ныне переименованное в – Лазурное (посёлок городского типа). У этой семейной пары было три сына.

Все они учились и окончили ИКИПС. Это: Евгений Романович (ок.1831 г.), Владимир Романович (ок.1834 г.) и Александр Романович (ок.1839 г.). Их поступление в престижный вуз России обусловлен, конечно же, и тем обстоятельством, что профессор и ректор ИКИПСа К.И. Потье и отец вышеназванных братьев Р.О. Вассаль были свояками, т.е. были женаты на сестрах Рувье. Немного отвлекаясь от российской ветви семейства Вассаль, приведём факт весьма любопытный из жизни французской родословной Вассаль.

Наполеон поверженныйПытаясь разыскать хотя бы одно из изображений вышеназванных Вассалей, автор неожиданно обнаружил весьма любопытную историю. Оказывается весьма близкой их родственницей (племянница Рене де Вассаля и двоюродная сестра братьев Евгения, Владимира и Александра Вассалей) была Альбина де Вассаль (1782 – 1849). Она происходила из того же французского дворянского семейства Вассаль, остававшихся проживать на своей исторической родине – Франции. Альбина была красавицей и сумела побывать трижды замужем. Последним супругом её являлся Шарль Монтолона – адъютанта Наполеона.

С 1815 г. они находились на о. Св. Елены, куда был изгнан Бонапарт. Более того, она стала его секретарём и записывала его мемуары о делах минувших. Вскоре она перешла в разряд его любовниц и родила ему в 1818 г. дочь Элен-Жозефину. Однако, дочка скончалась через год, и Альбина вернулась в 1819 г. во Францию. Её муж Ш. Монтолона стал душеприказчиком Наполеона и отбыл во Францию в 1821 г. после кончины своего патрона, который его щедро одарил богатствами согласно завещанию. О контактах российских родственников с нею ничего неизвестно.            

Дом, в котором Наполеон жил 6 летна острове Св. Елены Комната, в которой Наполеон скончался 5 мая 1821 г. Посреди комнаты стол с его посмертной маской
Первоначальное место захоронения Наполеона на острове Св. Елены Прах Наполеона перевезён с о.Св.Елены в1840 г. и находится в Доме инвалидов в Париже. Саркофаг выполнен из карельского порфира, подаренного Франции Николаем I (кол надо было подарить!) 

Семью К. Потье и Вассалей объединяло не только соседство по имениям в Таврической губернии, но и общая эмигрантская судьба, дела по овцеводству и виноградарству. Братья же Вассаль, родившиеся в России, выделялись своею напористостью и трудолюбием – и одолеть премудрости высшей технической школы молодым французско-русским дворянам не составило особых усилий. После окончания Путейского вуза все они работали в Крыму и на территориях к нему примыкающих.

Более всего отличился в строительных работах Евгений Романович Вассаль (1810-1890). Его имя не однажды фигурирует в документах о постройке улучшенных дорог как на Черноморского побережья Крыма, так и на его континентальной части. Известно и о том колоссальном объеме работ, который он и его коллеги – питомцы Путейского института выполняли здесь. Приведём примеры:

«Рапорт

Имею честь донести Вашему Превосходительству, что Инженер Подполковник Шипилов после 16-ти дневной горячки, скончался сего числа в 9-м часу пополудни. Конец апр.1834 г. Шипилов умер в Гурзуфе, куда довёл Южнобережскую дорогу. Туда были направлены для приёма дел умершего Южнобережский архитектор Эльсон, инженер-поручик Вассаль и чиновник Яворский».

Напомним, что Петр Шипилов окончил ИКИПС в 1816 г., и строил шоссе в Крыму в 1820-х годах, являясь инженером широкого профиля. В 1826 г. им был сооружен обелиск всем строителям дороги Симферополь – Алушта (45 вёрст) с пересечением Ангарского перевала на высоте 752 м над уровнем моря. Через 40 лет дорогу проложили несколько ниже, а обелиск остался на прежнем месте и зарос лесом, а потому он давно требует своего обновления.

Обелиск строителям первого шоссе в Крыму и памятная доска (обновленная) на ней.

Общее руководство осуществлялось К.Потье, а непосредственное – П.Шипиловым.

«ОПИСЬ

незаконченным делам Шипилова:

  • мол в Ялте;
  • верстовые знаки, фонтаны, караульни и столбы на Алуштинской дороге;
  • мост и водопровод в Симферополе;
  • план дороги от Байдар на Бахчисарай с назначением станций;
  • фонтан в Симферополе близ пивоваренного завода (отпущено 5.000 руб.);
  • проектирование дороги от Алушты к Судаку;
  • надписи на фонтанах по Южнобережской дороге;
  • проведение поперечных дорог в урочище Магарач;
  • верстовые столбы для Южнобережской дороги;
  • проведение в Алуште частных дорог;
  • проектирование дороги от обелиска на Чатыр-Даге прямо к Биюк Ламбату».

Позже под руководством поручика Е. Вассаля шоссе от Алушты было проведено до Гурзуфа с привлечением вольнонаёмных. Дорога же от Ялты навстречу первой была начата военными с другого конца и возглавлял её строительство П. Альбрант, кстати, выпускник (1831 г.) Путейского института. 

Судя по всему Евгений Вассаль имел господский дом в Ялте, т.к. в списке, на наследие по случаю его смерти в 1890 г. было записано, что имение Е.Р. Вассаль причислено к Ялтенскому Уездному Управлению. Однако находились у него дома и в Одессе. Один из домов Е.Вассаля находился на Приморском бульваре неподалеку от дома генерал-губернатора М.С. Воронцова. Кстати в 1845 г. – 1848 г. на этом бульваре находились одновременно два дома питомцев ИКИПСа – Е.Р. Вассаля и А.Г. Строганова, а также дом бывшего профессора Путейского вуза, советника Новороссийского генерал-губернатора по особым поручениям, почетного гражданина Одессы – Алексея Ивановича Маюрова!

Симферополь, 1830-е годы. Худ. К Боссоли

Ялта, вид с моря

Алушта, 1840-е годы

Следующим из братьев, которого стоит здесь вспомнить, назовём Владимира Романовича Вассаль. По всей видимости, он и его сын проживал в Кларовке многие годы после кончины отца Р. О. Вассаля. По линии инженерных работ у него шли дела не так успешно, как у брата Евгения и, дослужившись до чина инженер-майора он вышел в отставку. Далее он посвятил себя сельским делам своего отца. Есть упоминание в статье о Причерноморье, что некто де Гель, французский инженер, в 1841 г. дал ссуду В. Вассалю для разведения овец и баранов – мериносов. Его имя обнаруживается и в адресе-календаре Херсонской губернии на 1866 г. в списке Императорского общество сельского хозяйства Южной России, Почетным президентом которого был Его Императорское Высочество Принц П.Г. Ольденбургский. Далее он упомянут и как гласный Херсонского земского совета в компании с генералом от артиллерии А.Г. Строгановым. А вот его сын А.В. Вассаль стал к 1910 г. Президентом общества автолюбителей г. Одессы.

Наконец, третий брат – Александр Романович, также особенно не выделившийся на инженерно-путейском поприще, впоследствии также вынужден был заняться делами сво­его покойного батюшки. Кроме того, он стал известен в Крыму и в Херсонской губернии ещё и как глава французских поселенцев этих мест. Вассаль (в корреспонденции его часто называют «господином де Вассалем», что он , по-видимому, сам и инициировал, отнеся себя по праву к  известному французскому дворянскому семейству Вассалей), человек активный и в свои 92 года (а умер он 18 июля 1912 г. как раз в этом возрасте) был весьма известен в этих краях. Благодаря его огромному состоянию он развернул в Новороссии благотворительную деятель­ность. Им, в частности была пост­роена церковь, получившую после его кончины в 1913 г. статус незави­симого при­хода, и церковный дом. А.Р.Вассаль пожертвовал на храм (в Хер­соне?) 86 000 руб­лей, а на церковный дом – еще 24 000. Он также внес первый вклад на строительство приюта и центра взаимопомощи. Его сестра. Софи Вассаль, как и он, неимевшая наслед­ников, вложила 15 000 руб­лей.

О Кларовке

Среди имений Вилгельмина Рувье было его любимое – Кларовка (с 1950 г. – Круглоозёрка, Херсонской области). Если вспомнить, что оформление 12  имений возникало при его приобретении их в собственность в 1803-1815 гг., а также и то, что, порой, они были без названий, т.к. представляли из себя маленькие сёла, состоящие из двух трёх домиков, поэтому и название этому селу и при нём барского дома – дал сам В. Рувье в честь своей супруги Клары Одинет. Известно и то, что в 1820-е годы Карл Потье, женившись на Кларе Вильгельминовне, получил это имение в качестве приданого и, надо полагать, что оно было уже весьма хорошо обустроенным. Этому способствовало то, что в распоряжение семьи Рувье были выделены богатые угодья леса южных предгорий Крыма, часть из которых пошли на высококлассную деловую древесину из бука, граба, ясеня и дуба. Опуская все перипетия, связанные с развитием имения Кларовка, скажем, что в 1820 – 1830 гг. К.Потье здесь создал два достойных внимания инженерных сооружения, дошедших до наших дней (а это уже 175 лет). Это – оригинальная восьмигранная католическую церковь и абсолютно круглое озеро диаметром более 100 м., созданное в месте, где издавна бил подземный ключ (кстати, в советское время посёлк Кларовка был переименован в – Круглоозёрку).

Католическая церковь в Кларовке – здание для заседания масонов Круглое озеро в Кларовке (снимок из космоса)

По исследованиям краеведов всё указывает на то, что этот храм необычной формы представлял ко всему прочему здание для заседаний членов масонской ложи вольных каменщиков – ордена «Три звезды». В Кларовку съезжались со всей Таврии (Одессы, Херсона и других городов) знатные масоны, облеченные властью: местные чиновники, помещики и представители аристократии. О масонской ложе говорит и тот факт, что герб Кларовки (а такой был) представлял из себя щит с диагональной лентой с размещенными на ней тремя пятиконечными звёздами, что означало принадлежность хозяев имения к ложе вольных каменщиков, к её могущественному масонскому ордену «Три звезды».

Герб КларовкиСама архитектура Кларовского храма тоже подтверждает принадлежность его к масонству. Кстати это здание храма не раз пытались разрушить и пустить на строительный материал, но он не поддаётся варварским действиям, и не один кирпич не был изъят из его стен. Ещё один необычный момент. Если на карте расположить поместья, основанные Рувье, то четко обозначится окружность. Одна дуга окружности уходит под море и залив, вторая дуга – это его поместья. Между поместьями были сооружены смотровые вышки. А в охрану нанимались нагайцы. Всё это говорит за секретность по сохранению масонских порядков. Некоторые историки называют род Рувье – Вассаль – Потье, не иначе как – идеологами масонства в Таврии.

А вот достоверное описание поселения Кларовки, которое, к сожалению, не отразило описание дома самого владельца имения, но дорого нам своим первоизустным рассказом, что следует из письма супруги, вышеупомянутого француза де Гель, – Оммер де Гель: 

«Кларовка. Воскресенье, 10 марта 1839 года. Вот уже три месяца, что я в Кларовке у генерала Потье. Мы с ним очень сблизились. Вассаль тоже женат на одной из дочерей г-на Рувье, как Потье. Оба имения соседни; оба хозяйства заслуживают описания. Император Александр, всегда либеральный, не ограничился тем, что дал взаймы г-ну Рувье сто тысяч франков, но отдал также в его распоряжение корабль для перевозки своих мериносов, закупленных в Испании, и, подарил несметное количество степей. В Кларовке около двадцати изб, разделенных на два отделения, в котором удобно помещаются два семейства. Но главное – экономия, в которой помещается рабочих гораздо более, чем во всей деревне. Низенький и весьма длинный дом служит помещением приказчику. Рядом с господским домом помещены кухня, ледник, птичий двор, прачечная, погреба для плодов и для овощей. Немного вдали – сараи и конюшни на двенадцать лошадей, немного в стороне – казармы для рабочих, кузница, дом садовника, дом мельника. По дороге в деревню – две ветряные мельницы».

Кстати, на родовом гербе графов Воронцовых тоже изображены «Три звезды», что указывает на принадлежность и Воронцовых к этому европейскому масонскому ордену.

Запомним все эти имена трудолюбивых эмигрантов из Франции, которые многое сделали для нашего отечества, жили и творили в те далёкие времена.  Жизнедеятельность некоторых из них стала для нас одной из новых исторических страниц нашего Путейского вуза и страны в целом.

korenev.org

***

Бухта Ласпи находится в западной части Южного берега Крыма, между мысами Айя и Сарфыч. В западной части урочища Ааспи расположен государственный заказник «Мыс Айя», площадь заповедной зоны которого составляет около 1,3 гектара. К заповеднику относятся урочища Батилиман (расположено к западу от Ласпинской долины), Аязьма (находится к западу от мыса Айя) и прилегающая акватория. У обрывов мыса Айя находятся небольшие участки суши, на которые можно попасть только морем. Они образуют так называемый Затерянный мир. Летом сюда можно добраться на частном катере или моторной лодке из Балаклавы.
Ласпинская бухта расположена в 1,8 километра к востоку от мыса Айя. Условно восточной границей бухты принимают мыс Сарыч. По берегам бухты хаосы известняковых и сланцевых глыб чередуются с уютными пляжами.
Большой Ласпинский пляж, покрытый мелкой галькой, расположен в глубине бухты и тянется на 1,5 километра.

Ласпи

Ласпи

Ласпинская долина являет собой парадные ворота Южного берега Крыма, красотой этих мест восторгалась ещё императрица Екатерина II, сравнивая их со сказкой. Почти идеально полукруглая бухта Ласпи находится в обрамлении чаши гор, чьи склоны покрыты реликтовыми лесами – здесь царит собственный уникальный микроклимат. Ранее труднодоступная долина относительно недавно стала курортом.

Ласпи

33-й километр шоссе Севастополь-Ялта: горы неожиданно расступаются и дорога врывается в Южный берег Крыма. С головокружительной высоты перевала открывается фантастической красоты морская панорама с полукруглой бухтой внизу – это Ласпи, настоящие парадные ворота ЮБК. Чашу зелёной долины защищают от холодных ветров с востока горный хребет Каланых-Кая высотой 625 метров и гора Атанаса – 739 метров, а от северных и западных ветров Ласпи охраняет 663-метровая гора Куш-Кая. Здесь сформировался собственный микроклимат, в котором растут отдельные виды субтропических растений, а некоторые уникальные эндемики сохранились с ледникового периода. Когда в XVIII веке Екатерина II ездила к своим новым южным владениям, ЮБК она увидела именно с этого перевала. Позже императрица написала об этом: «Это до того похоже на сказку из «Тысяча и одной ночи», что не знаешь, находишься ты наяву или во сне».

Ласпи

Ласпинский район Южного берега естественным образом на западе ограничивает неприступный мыс Айя, а на востоке – мыс Сарыч – самая южная точка не только Украины, но и всей европейской части СНГ. Географически долина делится на урочище Батилиман на западе, массив горы Куш-Кая, по центру – собственно бухта Ласпи, а на востоке – урочище Чобан Таш и хребет Суучкан. Но если опустить эти топографические тонкости, то в Ласпи отдельно выделяют только Батилиман. Общая протяженность береговой линии составляет всего 10 км, а ширина береговой полосы достигает 2,5 км.

Ласпи

Ласпинская бухта вдаётся в берег примерно на 1,5 км, образуя акваторию почти правильной полукруглой формы. Берега довольно круты и поросли лесом, каменные хаосы чередуются с многочисленными уютными пляжами с намытой мелкой галькой. В глубине бухты располагается большой ласпинский пляж протяженностью около полукилометра и шириной от 10 до 15 метров. Размеры его от года в год изменяются в зависимости от капризов моря. Чем ближе к мысу Сарыч, тем уже полоска берега и крупнее глыбы хаосов – на мелководье присутствуют скальные островки. За 300 метров до мыса природа создала удивительную достопримечательность для дайверов – на глубине 10 метров находится скопление огромных камней, образующих лабиринт гротов и впадин – «каменный сад».

Ласпи

По сравнению с другими районами Южнобережья микроклимат Ласписнкой долины заметно суше, выпадает меньше осадков, а вот влажность воздуха – выше. Среднегодовая температура в Ласпи ниже на 1,5 градуса, чем в Ялте, но больше солнечных дней и мягче зима. Летом над бухтой часты бризы: с 9 до 17 часов они дуют с моря, насыщая воздух ионами магния, брома, йода и других микроэлементов, а ночью лёгкий ветер дует с гор, принося прохладу и запах леса.

Ласпи

До землетрясения 1790 года эта долина изобиловала источниками и была очень влажной, за что и получила своё название: Ласпи переводится с греческого, как «грязь». Но вода ушла и местность стала засушливой, люди покинули её. По мнению ученых, берега бухты были заселены со времён палеолита, раскопки обнаружили как стоянки пещерных людей, так и остатки античного и средневекового поселений, от них остались лишь несколько фундаментов стен и храмов.

Ласпи

Совсем недавно, до 1972 года, эти края были труднодоступны для туристов, но после прокладки шоссе район стал развиваться в курортном направлении. Тем не менее, до сегодняшнего дня долина Ласпи почти лишена частного сектора, поэтому желающие остановиться здесь становятся перед диаметральным выбором: пансионаты и дома отдыха или палаточные лагеря «дикарей» – среднего не дано. То же касается магазинов и кафе – это временные ларьки в которых есть только самое необходимое. Правда, целый ряд ресторанов и торговых точек находится непосредственно у шоссе на перевале, но отсюда до моря 5 км, поэтому этот вариант больше подходит тем, кто приехал на собственном автомобиле, или же вообще следует мимо – как автобусы с экскурсионными группами. Они обязательно останавливаются на этом пяточке, причём не для обеда, а чтобы посетить смотровую площадку, лестница к которой начинается в скалах сразу за храмом-часовней Рождества Христова. По дороге к площадке обратите внимание на памятный знак инженеру и писателю Н.Г. Гарину-Михайловскому на скале Караул-Кая. Этот человек является первопроходцем южнобережных трасс, благодаря чьим наработкам и была построена дорога Севастополь – Ялта.

Ласпи

Ласпи

Добраться до Ласпи из Севастополя можно на любом автобусе, следующем в ялтинском направлении. Примерно через 40 минут езды надо выходить на остановке «Ласпи», рядом будет ведущая вниз дорога, через 5 км она приводит к бухте.

У Ласпи

В последнее время вопрос методического обеспечения туристско-экскурсионной работы приобретает особую актуальность. Большинство публикаций освещающих историю открытия, изучения, использования в туризме интересных природных объектов Горного Крыма выходят в рамках профильных  популярных и периодических изданий  [1] или размещаются на специальных порталах [5]. Публикации весьма поверхностно освещают предмет исследования, отличаются отсутствием научно-обоснованных фактов, изобилуют псевдонаучными комментариями и домыслами [5]. Вместе с тем, доступное освещение сложных геолого-геоморфологических процессов представляет значительный интерес для  совершенствования системы подготовки новых туристских маршрутов по Горному Крыму.

Целью данной статьи является анализ основных процессов морфогенеза скал Тышлар-Каялар с целью научного обоснования природного генезиса данного геоморфологического объекта.

Окрестности бухты Ласпи (г.Севастополь), в особенности район горного массива Ильяс-Кая (861 м над у.м.) приобретают повышенную туристскую популярность. В многочисленных интернет-источниках скалы «Тышлар-Каялар» или «Сахарные головки» являются важным объектом осмотра в программах не только традиционных краеведческих, но и сакральных, эзотерических, эниологических и других экскурсий. Относительно новое название – «Храм солнца» [1,5]. Такой повышенный интерес к объекту вызван прежде всего оригинальной формой скал у северного подножья г.Ильяс-кая (Рис 1.). Облик скальных останцов вызывает многочисленные споры по поводу происхождения своеобразного «каменного цветка» на горном перевале. В том числе популярными становится суждения о его антропогенном или вообще мистическом происхождении. Научное объяснение образования объекта представляется весьма непростой задачей.

Рисунок 1. Скальные останцы Тышлар-Каялар (фото автора)

Оронимы «Тышлар-каялар», «Кебен-Кая», «Сахарные головки», в дословном переводе — «скалы-зубья». Скалы являются частью сравнительно крупного массива верхнеюрских (оксфорд-киммеридж) известняков. В геологической литературе этот объект рассматривается как смещенный известняковый массив или «яйлинский отторженец», используется также название «Ласпинская сейсмодислокация» и другие. Относительно той части массива, где возникли рассматриваемые скалы, они не являются смещенными, отсевшими, отделенными трещинами, а находятся в коренном состоянии, то есть – это останцы скальных пород. В ряде работ подчеркивается, что скальные останцы возникают при крутой ориентировке полосчатых текстур, трещин в породах, трещин сланцеватости, или слоистости (К.Оллиер, Д.Линтон, Е.Аккерман и др.) [1]. В нашем случае. Формирование останцов предопределили вертикальные трещины, природа которых может быть различна. Они могут быть тектоническими, гравитационными, сейсмогравитационными и возникать в процессе смещения массива вниз по склону, или же его разгрузки от напряженного состояния [2].

Большинство вытянутых в вертикальной плоскости скальных останцов Крымских гор образовались именно благодаря расширению процессами выветривания и денудации вертикальных трещин. Наиболее яркий пример каменные столбы «Долины приведений» (г.Демерджи), где густая сеть выдеражаных по простиранию вертикальных тектонических трещин разделяет верхнеюрские конгломераты на стенообразные, (дайкообразные) останцы. Которые в последующем разделяются на изометричные столбы поперечными трещинами разгрузки [2,3,4].

Массив известняков, где образовались «сахарные головки» мог быть разделен трещинами на отдельные блоки в сравнительно узких хронологических рамках на одном из этапов своего развития или же постепенно, начиная с краевых зон. В пользу первого варианта свидетельствует то, что представлена группа останцов, имеющих площадное расположение, примерно одинаковую высоту и правильный изометричный в плане внешний облик и находящихся в большинстве своем на сходной стадии морфогенеза. Признаки процессов, с помощью которых более крупные блоки пород уменьшаются до меньших по размерам и удаленных друг от друга на некоторое расстояние останцов, можно отчетливо фиксировать в настоящее время в пределах рассматриваемых природных образований:
·        вертикальные трещины в останцах, находящиеся на разных стадиях раскрытия;
·        небольшой останцовый блок, находящийся в стадии разделения на две части, с уже четко обособленными в верхней части двумя коническими останцами и общим основанием в нижней части;
·        крупная глыба, полностью отделенная от краевой зоны одного из останцов боковым отпором и отсевшая на несколько десятков сантиметров;
·        физическое выветривание стенок останцов, дезинтегрирующее их поверхность до обломков щебнистой размерности;
·        обвальные и осыпные процессы и коррелятные им отложения у основания останцов.

Таким образом, мы наблюдаем два основных механизма образования останцов:

1.                Расширение трещин и отступание стенок физическим выветриванием и преимущественно гравитационным сносом продуктов разрушения;

2.                Разделение более крупных блоков известняков на более мелкие трещинами разгрузки горных пород от напряжений.
Процесс разгрузки пород от напряженного состояния хорошо освещен в работах Е.М. Сергеева, П.Н. Панюкова, А.Е. Шайдеггера, А. Мюллера и других авторов и подтвержден в разных регионах инструментальными измерениями полей напряжений и их разгрузки.

Весьма характерным и закономерным является процесс раскрытия трещин. С поверхности интенсивность физического выветривания наибольшая и стенки останцов в верхней части отступают быстрее. С глубиной скорость отступания боковых вертикальных поверхностей останцов уменьшается. Это и приводит к формированию островершинных (пирамидальных) скал! Необходимо отметить, что некоторыми авторами такая форма объясняется исключительно влиянием карстовых процессов и рассматриваемые скалы представляются как реликтовые формы тропического карста [5]. В Горном Крыму, в аналогичных условиях, когда небольшой массив пород, обвалившийся блок или крупная глыба «разжимаются» от напряжений с образованием вертикальных трещин, отдельные их части со временем оказываются «заостренными» к верху. Подобные образования нами отмечены около сел Залесное, Танковое, в окрестностях Эски-Кермена, Нового-Света (Караул-Оба) и других местах, и придающими окружающему ландшафту повышенную аттрактивность. В «Долине приведений» островершинности останцов препятствует неустойчивость привершинной части к выветриванию и денудации [3] . В результате резко преобладающего возникновения и раскрытия трещин напластования именно в верхней части столбов. В данном случае, вероятно оказывает влияние литологический фактор.

Выводы. Таким образом, скалы «Тышлар-Каялар» или «Сахарные головки» в районе бухты Ласпи характеризуются достаточно сложным комплексным многостадийным генезисом. Но ни по механизмам своего возникновения, ни по форме не являются антропогенными объектами.

 

 Список литературы

1.  Балаклава. Мыс Фиолент. Мыс Айя. Путеводитель. – Харьков:Библекс ТМ. 2009. – 96с.

2.  Блага Н.Н. Морфогенез останцов Долины приведений (Крым)/ Н.Н. Блага// Культура народов Причерноморья. – №116, 2007. – С. 94-96.

3.  Блага Н.Н. Роль трещиноватости в формировании останцов Долины Привидений (Крым)/ Н.Н. Блага, А.Г. Васина ,Д.А. Вольхин, В.А. Иванченко, А. И. Пивень//Ученые записки Таврического национального университета имени В.И. Вернадского. Серия: География. — 2011. — Т.24(63). — №2, ч. 3 — С. 100-104.

4.  Клюкин А.А. Денудация склонов эрозионных форм рельефа Крыма, выработанных в конгломератах/ А.А. Клюкин // Геоморфология. – №3, 1992. – С. 71-78.

5.  Гора Ильяс-Кая – Храм солнца. Электронный ресурс / Режим доступу : 

НЕКОТОРЫЕ АСПЕКТЫ МОРФОГЕНЕЗА СКАЛЬНЫХ ОСТАНЦОВ «ТЫШЛАР-КАЯЛАР» В ОКРЕСТНОСТЯХ  ЛАСПИ.

Блага Н.Н., Лукьяненко Е.А. Таврический национальный университет имени В.И. Вернадского, Симферополь, Украина
В статье освещены спорные вопросы морфогенеза известняковых останцов в районе Ласпи, как популярного туристского объекта.

*** 

Прямо напротив поворота на Ласпи стоит указатель синего цвета «Ласпи». За ним начинается нахоженная тропа, ставшая уже давно аллеей. По ней вы и дойдете до описанных ниже мест. Вначале мы с вами поднимемся по тропе к подножию горы, взойдем на ее вершину, где располагался мужской греческий монастырь св. Ильи. 

вершина горы Ильяс-Кая

И лишь потом спустимся к храму Солнца, расположенному рядом с горой Ильяс-Кая.

храм Солнца

Храм Солнца — одна из наиболее мощных энергетических точек Крыма. Сочетание вершины Ильяс-Кая, как места где происходит очищение вашего организма на всех трех уровнях (физика, энергетика, информация) и точки расположения храма Солнца, где происходит восстановление и наполнение организма энергией, а сознания — информацией является наиболее эффективным.

На Крымском полуострове, есть множество гор, скал и пещер, окутанных ореолом святости и чуда. Не раз проезжая по трассе Севастополь-Ялта, невольно подымаешь глаза вверх и видишь удивительной красоты гору, которая возвышается над Ласпинской долиной, как мощный бастион, который защищает прилегающую котловину от холодных северных ветров, а если смотреть с запада, она напоминает знаменитого Сфинкса – хранителя пирамид.

 

Еще одно место Силы находится на вершине горы Ильяс-Кая (681 м), в переводе с крымско-татарского языка скала Ильи. В Крыму есть множество мест посвященных Илии Фесвитянину, Илии пророку, который занимает в контексте христианской традиции особое место, вот и мы решили не остаться в стороне, побывать на этой горе, тем более, что на её вершине находился средневековый монастырский храм св. Ильи, в Х-ХV в.в. по тропе, что рвется ввысь, тысячи богомольцев, монахов и прихожан поднимались в этому храму.  

Святой Илья пророк в пантеоне русских Святых занимает одно из самых почетных мест. Народное мировоззрение наделило Святого грозным и решительным характером. В одних поверьях и легендах он предстает как непобедимый воин, мчащийся по небу на огненной колеснице и мечущий стрелы-молнии в убегающих бесов, а в других это старец еврейского типа, сед, лицом худ, волосы прядями; одежды: милоть, т.е. кожа, снятая с козла, подпоясанная кожаным поясом, как бы ремнем (по-славянски усмен); ноги босые, в одной руке нож, в другой хартия. В подчинении у Ильи-Пророка находятся грозы. Народное сознание видело в неистовых потоках дождя, в ослепительных вспышках молний и оглушительных раскатах грома полную драматизма борьбу Святого Ильи-Пророка с бесчисленными полчищами нечистых духов, которых он «разит на смерть» своими огненными стрелами. Ильин день в русской народной традиции принято считать одним из самых «строгих» праздников. По старому стилю – 20 июля, а по новому – 2 августа. «Вместе с тем в народном календаре этот день связан с идеей обновления жизненного цикла, физического и духовного очищения, исцеления от болезней. И противоречивое осмысление Ильина дня, возможно, объясняется тем, что этот праздник «пограничный» — между летом и осенью. Как говорят: «На Илью до обеда — лето, после обеда – осень».

За этим и идут многие на Ильяс-Кая. Они могут даже не понимать, что их вынуждает подниматься сюда: красивый вид на Ласпинский залив или нечто иное. Само место очищает посетителей не только на физическом, но и на эмоциональном, душевном и духовном уровнях. Именно после его посещения следует спускаться на храм Солнца и будучи чистым физически и духовно (ну, кончено, если только помыслами не нагрешить на обратном пути :), взойти на центральный камень «цветка» храма Солнца и получить то, за чем пришел.

Знали монахи когда размещали православный храм на вершине горы. Знали, что место даст им опору и надежду, веру и любовь, силы для преодоления всех тягот монашеской жизни. Используйте и вы эти возможности. Почерпните из кладезя мудрости и силы для своего духовного роста.

 

С восточ­ной стороны доступ на вершину преграждала крепостная стена протяженностью 50 м, линия которой сегодня прослеживается лишь по развалу камней. Защищенная стеной и обрывами площадь не­ когда составляла чуть менее 2 га. Когда подниметесь на вершину Ильяс-Кая, сразу увидите место, где стоял храм. Почти у самого обрыва здесь растет дерево. Это ли не чудо! На голой скале, продуваемая всеми солеными ветрами шелестит листиками дикая груша. Возле нее остатки средневекового храма, посвященного св. Илье. На вершине скалы в средние века находился укрепленный монастырь. Монастырский храм отличает оригинальная архитектура. Храм имел ступенчатую композицию внутреннего пространства: притвор, средний неф, алтарь приподняты одни над другим, образуя три ступени.Слева от входа, вдоль северной стены — каменная скамья, справа — аркосолий с 11 погребениями. Коробовое сводчатое перекрытие покоилось на ши­роких арках. Любопытной особенностью постройки является сту­пенчатая композиция внутреннего пространства: притвор, средний неф, алтарь приподняты один над другим на три ступени каждый. Из найденных в руинах блоков мшанкового известняка со скошен­ными «на клин» концами удалось реконструировать три полукруг­лых арки, которые поддерживали своды из травертина (туфа). Сохранились клинчатые камни от арок оконных проемов, дверных перекрытий, сводов конхи и аркосолия.

Рядом с руинами храма на вершине горы св.Ильи находилось местное святилище, которое описал Дюбуа де Монпере: «С церковью соседствовала священная пещера, высеченная в скале, со сводом из инкерманского камня. Туда спускаются по узкому отверстию, также высеченному в скале. Место отверстия — ключ свода — отмечено крестом; из этой пещеры выходит теплый и влажный воздух, основная причина суеверия тех, кто приходит молиться святому о выздоровлении. Рядом с этими святыми местами повергает в дрожь зрелище разверзающейся под ногами пропасти, каких мало найдется в Крыму; ибо скала отвесна, и подножие ее ограждено чудовищными обрушениями, которые настолько сузили гребень горы, что невозможно рискнуть выбраться за пределы пещеры. Впрочем, отсюда открывается во всем великолепии вид, как того и следует ожидать от столь высокого и изолированного места»…

Фотография: Внизу "медийка" (медийная станция) - филиал института биологии южных морей

Внизу — медийная станция — филиал института биологии южных морей

Фотография: "Медийка" (медийная станция) - филиал института биологии южных морей
(медийная станция) — филиал института биологии южных морей

Фотография: Пляж "Батилимана" ; сверху

Пляж Батилимана; вид сверху

Фотография: Бухта Ласпи

Фотография: Бухта Ласпи

Бухта Ласпи

Фотография: Ласпи. Пляж "Чайки"

О базе отдыха «Чайка» можно прочитать тут http://www.batiliman.com/bo/bo.html

Фотография: Пляж "Батилимана" ;

Пляж Батилимана

Фотография: Бухта Ласпи. Смотровая
Бухта Ласпи. Смотровая
Фотография: Старая Батилиманская дорога

Старая Батилиманская дорога

Фотография: Вид со старой Батилиманской дороги
Вид со старой Батилиманской дороги
Фотография: Можжевеловая "преграда" на старой дороге
Можжевеловая «преграда» на старой дороге
Фотография: Бухта Ласпи
Бухта Ласпи
Фотография: г.Куш-Кая (612 метров н.у.м.)

г.Куш-Кая (612 метров н.у.м.)

Фотография: Информация про заказник

Информация про заказник

Фотография: Роща сосны Станкевича

Роща сосны СтанкевичаПрежде сосну Станкевича, или сосну судакскую, считали отдельным видом, сегодня ее определяют как подвид сосны пицундской (Pinus pityusa Stev.). Дерево достигает высоты 15 метров. Отличается буро-серой корой, раскидистой кроной и тонкой хвоей длиной 13—17 мм. Этот редкий вид растет на скалистых обрывах, каменистых склонах в окрестностях мысов Айя, Ай-Фока и близ Нового Света на площади 460 га. Сосна Станкевича весьма декоративна, широко используется для выращивания в парках и озеленения крутых южных склонов приморского пояса. Внесена в Красную книгу.

Фотография: Мыс Айя

Мыс Айя

Фотография: Коттеджи базы, в заказник - прямо

Коттеджи базы, в заказник — прямо

Фотография: Начало тропы по заказнику

Начало тропы по заказнику

Фотография: Камни - раздолье для птиц
С тропы через заказник «Мыс Айя».
Фотография: Заказник "Мыс Айя"

Заказник «Мыс Айя»

Фотография: Развилка: налево Батилиман, направо "Мыс Айя" (закрыта с 2008 г.)

Развилка: налево Батилиман, направо база отдыха «Мыс Айя» (закрыта с 2008 г.)

Фотография: база отдыха "Мыс Айя" (закрыта с 2008 г.)Описание базы отдыха можно прочитать тут http://www.berega.crimea.ua/pansionat_details.php?id=562

база отдыха «Мыс Айя» (закрыта с 2008 г.)

Фотография: Кто дороги строит, тот дальше всех и забрался

Кто дороги строит, тот дальше всех и забрался

Фотография: Б/о "Мыс Айя". Коттеджи
Б/о «Мыс Айя». Коттеджи
Фотография: Спуск к морю

Спуск к морю

 

«Греческий виновоз» в бухте Ласпи

 С первобытных времён человек нырял за пропитанием, затем и за украшениями — жемчугом, причудливыми раковинками и нефритом. Позже появилось и спортивное направление. Сегодня же с помощью фридайвинга, может каждый научиться долго пребывать под водой без аквалангов.  Интересен подводный мир в бухте. Причудливые каменные валуны напоминают стражей неразгаданных тайн. Одной из таких тайн является история корабля, именуемого как Греческий виновоз. Дело в том, что точно до сих пор не установлено имя этого судна. На сегодняшний день известны три версии.
Первая. Это советский сухогруз затонувший в тридцатых годах прошлого века. 
Вторая версия — это итальянское судно, что в 1944 году было торпедировано.
Согласно последней версии — это Греческий виновоз.
Корпус сильно пострадал в результате штормов, но хорошо сохранилась кормовая часть. Без повреждений уцелел винт, вес его несколько тонн, что красноречиво говорит о размерах корабля. Фрагменты судна разбросаны по большой территории. Максимальная глубина около двадцати метров. 

***

Источник Комперия

Сообщение Валентин Нужденко » Вторник 01 Январь 2013, 12:13

Сейчас речь пойдет о роднике Ялын-Чур в урочище Ласпи, который возможно и называется (назывался) Комперия.
http://www.neizv.crimea.ua/Rodnik/Yalin_Hur.html.
http://valentin-nuzhdenko.crimea.ua/spr … laspi.html
Это спорный вопрос, свои соображения на этот счет цитирую со своей страницы описания данного родника (он у меня называется «Источник Копмперия или «На Верхней Ласпинской стоянке» (Каптажи в урочище Ялын-Чур»).
Вопрос с название данного родника остается открытым. Начнём с того, что этот, пожалуй, лучше всех каптированный родник района Ласпи и Батилимана, имеющий самое мощное гидротехническое сооружение, отсутствует на верстовых картах конца XIX — начала ХХ века; так же он то ли не показан вообще, то ли показан с жутким смещением вниз по балке на схеме Белянского; его нет на картах генштаба масштабом 1:500, 1:250 и 1:100.
А.В. Иванов в своей книге «Ласпи: от Айя до Сарыча» (очень хорошей, к слову, книге) утверждает, что именно вода родника Комперия по керамическим трубам поступала в средневековое поселение Хаспио, вытянутое вниз по склону, в строну обозначенного (ошибочно!) на современных картах мыса Ласпи ниже описываемого нами родника. И это вполне логично, при учете, что до поселения Хаспио всего лишь 1 км вниз по склону от родника. Вот, что пишет А.В. Иванов: «От источника Камперия к постройкам поселения был проложен водопровод из керамических труб, найденный экспедицией О.Т. Домбровского в 1965 году» (стр. 52). В этом он полностью повторяет Л.В. Фирсова: «От источника Комперия до этого поселения был проложен водопровод, остатки которого найдены во время разведок 1965 г.» (Л.В. Фирсов «Исары», стр. 413). Казалось бы всё теперь ясно, но не тут-то было! На странице 20 той же книги («Ласпи: от Айя до Сарыча») А.В. Иванов чёрным по белому пишет: «Источник Комперия выходит на поверхность у юго-восточного подножия этой же горы.» При этом под «этой же горой» А.В. Иванов подразумевает Ильяс-Кая (см. стр. 19 той же книги). А это уже очень серьезно, указанная Ивановым другая привязка источника оказывается восточнее мыса Сарыч, а это почти 3 км траверса крутого, камнепадоопасного и изобилующего осыпями южного склона Ильяса до поселения Хаспио, которое он питал водой еще по утверждению Фирсова. Согласитесь: полный абсурд тянуть воду очень сложным склоном при том невесть откуда, когда рядом с Хаспио еще два родника: Экономический выше поселения, а в километре восточнее — Капкан. Что получается: Иванов внёс путаницу? Уверен, что нет, путаница была внесена намного раньше. Вот, что я заметил: А.В. Иванов «Ласпи: от Айя до Сарыча», страница 86: «Память о семействе Камперов сохранилась в названии урочища Камперия у мыса Сарыч», при этом на страницах 19 и 20 родник он называет Комперия (через «О»), на странице 52 — через «А». Фамилию Камперов он везде пишет именно через «А», так что следовало бы ожидать, что «А» должно присутствовать во всех случаях. Думаю, это не опечатка, и дело даже не в различии вариантов транскрипции этой фамилии (например, в книгах Ф. Дюбуа-де-Монпере и Л.В. Фирсова стоит «Компер»), тут возможна прямая связь со схемой Игоря Белянского, у кторого и указано урочище Камперия у юго-восточного подножия Ильяс-Кая, а так же и родник Комперя (в дополнительном прочтении Камперия) в том же урочище. К слову сказать, никакого родника на указанном месте нет вообще, и не вполне ясно почему урочище Камперия находится на таком удалении от имения Камперов (Экономия в Ласпи). Не берусь утверждать, что Иванов информацию о локализации родника взял у Белянского, вполне возможно у него были и другие источники, тут, конечно, лучше всего было бы ему позвонить, но поскольку мы не знакомы я так делать не буду, оставляя вопрос открытым.
Выводы:
1. принимаю написание Комперия, согласно написанию фамилии Комперов как у Фиросова, так и в переводе книги Ф. Дюбуа-де-Монпере;
2. принимаю локализацию источника опять же согласуясь с указаниями Фиросова, повторенными Ивановым, когда родник привязывается к поселению Хаспио (кстати, поселением Хаспио его называет О.И. Домбровский, а Фирсов почему-то — «центральным поселением Ласпи», откидывая название Хаспио вверх по склону к другому поселению расположенному как раз в районе обсуждаемого источника).

Ласпи: от Айя до Сарыча

 

А.В. Иванов. «Ласпи: от Айя до Сарыча. Историко-географические очерки» — книга посвящена описанию истории и географии урочища Ласпи, что под Севастополем, от древнейших времен до наших дней. Приведены малоизвестные факты, связанные с Ласпи и его окрестностями. Эти очерки посвящены Ласпи и Батилиману, местности, лежащей на крайнем западе Южного берега Крыма, между мысами Айя и Сарыч. Эти живописнейшие и во многих отношениях замечательные уголки до недавнего времени оставались в наименьшей степени преобразованными деятельностью человека.

Крымская краеведческая библиотека насчитывает многие сотни изданий. Львиная их доля посвящена Южнобережью, однако о Батилимане и Ласпи писали мало и как-то вскользь. Эти места лежат на границе Севастополя и Большой Ялты, и получалось так, что авторы, повествовавшие о Севастополе и его округе или дальних предместьях Ялты, посвящали смежным территориям лишь несколько абзацев в конце своих сочинений. Рассказ о Ласпи и Батилимане становился похожим на вид из окна проносящегося автомобиля. Впрочем, это сравнение можно понимать и буквально.

 

Глава 1. Над зелёной чашей Ласпи

Что и где?

На 33-м километре трассы Севастополь — Ялта шоссе вырывается на Южный берег Крыма. Этого момента ожидаешь, даже многократно проделав этот путь. Такой разительной смены ландшафтов, широты открывшейся перспективы не встретится больше до самой Ялты. Это настоящие парадные ворота Южнобережья. Далеко внизу, до самого горизонта, открывается многокилометровая панорама моря. По левую руку над дорогой широким венцом нависают зубчатые гребни скал, шоссе огибает заросший лесом склон огромного амфитеатра, открытой на юг, к морю, котловины. Мы попадаем в Ласпи. Автомобиль пересекает ласпинский амфитеатр за считанные минуты, и для большинства путешественников знакомство с Ласпинской долиной этим и ограничивается. За поворотом их ждут новые пейзажи и многочисленные достопримечательности, и уже через час или два, возле Ялты, первые впечатления от встречи с Южным берегом изрядно потускнеют.

  • Экскурсионный же автобус, как правило, сделает остановку на перевале у смотровой площадки. Последует пятиминутный заученный рассказ экскурсовода, дежурные снимки на память, бутылка пива… Впрочем, прибыть в Ласпи можно и морем, этот путь заведомо предполагает более основательное знакомство с местностью, однако остается уделом привилегированного меньшинства, и для основной массы гостей посещение Ласпи и Батилимана неразрывно связано с автотрассой Ялта — Севастополь. Но все же стоит соразмерить повествование со скоростью пешей прогулки по крутым горным тропам и древним дорогам и неспешным ходом яхты или ялика вдоль прибрежных скал.Естественными границами ласпинского района Южного берега Крыма на морском берегу являются мысы Айя на западе и Сарыч на юго-востоке, между ними довольно глубоко вдается в берег Ласпинская бухта, вокруг которой живописно расположились поросшие лесом скалистые урочища. Район Ласпи — Батилимана не очень велик. Протяженность его береговой черты около 10 километров, а ширина береговой полосы, относимой к Ласпи — Батилиману, до 2,5 км.Для удобства описания мы разделим ласпинский амфитеатр на четыре зоны и будем ориентироваться по примечательным деталям рельефа. Западная зона включает берег от обрывов мыса Айя, Батилиман, массив горы Куш-Кая и находящуюся за ее гребнем котловину Кок-Кия. Центральная — собственно Ласпинская долина, в ее верховьях находится кордон лесничества, а на морском берегу пионерский лагерь Ласпи. Горную котловину Ласпи дополняют руины одноименной средневековой греческой деревни и гора Ильяс-Кая. Восточная зона прилегает к мысу Сарыч, с урочищем Чобан-Таш и хребтом Суучкан1.

    Вполне благозвучное для русского уха слово «Ласпи» переводится с новогреческого как «грязь». Столь странное название живописнейшей местности объясняется особенностями геологии и климата, здесь повсюду встречаются следы древних и относительно недавних селевых потоков, во все времена доставлявших массу неприятностей местным жителям. Название Батилиман также имеет греческое происхождение и переводится как «глубокий залив». Перевод многих здешних топонимов далеко не однозначен и представляет определенную проблему даже для лингвиста.

    Примечания

    1. Текст уже запестрел топонимами, звучащими весьма невнятно для современного читателя, однако без них не обойтись. Пренебречь традиционной топонимикой — значит лишить регион значительной доли присущего ему исторического своеобразия. Происхождение ласпинских топонимов связано с греческим и тюркскими языками и зачастую восходит к периоду средневековья.

    Рельеф

    Полагаю, значительная часть читателей будет знакомиться с этим текстом, возлежа на Ласпинском пляже, посему обернемся лицом к горам. На западе величественными шестисотметровыми обрывами выдается в море мыс Айя (греч. Айос (агиос) — святой). Его вершина именуется Кок-Кия (тюрк. кок — голубой; кия (кая) — скала) и имеет высоту 558,8 метра. В литературе и на старых картах встречаются и другие варианты ее названия: Ан-Кая (тюрк. ан — обрыв) или Кок-Кия-Кала (тюрк. кала (кале) — крепость). На вершине Кок-Кия действительно есть остатки очень маленькой крепости. За скальным гребнем расположена небольшая одноименная вершина мыса — горная котловина. У подножия мыса расположено небольшое, недоступное посуху урочище Шайтан-Дере (тюрк. шайтан1, тюрк. дере — ущелье), ныне плотно освоенное общинами нудистов. Грандиозная скальная стена продолжается на восток до вершины Куш-Кая (667,3 м) (тюрк. куш — птица, возможны варианты перевода). Отсюда хребет Кок-Кия-Бель поворачивает на север, и вдоль его относительно пологого, заросшего лесом восточного склона проходит участок шоссе Севастополь — Ялта от поворота на село Орлиное до Ласпинского перевала.

    Примечательная скала со смотровой площадкой, памятным знаком Н.Г. Гарину-Михайловскому и часовней-«ко-пилкой» у подножия известна как Караул-Кая или Караул-Кале (304 м). Автотрасса как бы зажата в теснину между хребтом Кок-Кия-Бель и скалами Аджер-Канат (тюрк. аджер (аджерга) — змей, дракон; канат — крыло) — западными обрывами горы Каланых-Кая (629,9 м) (Калан — тюркское родовое имя), сам перевал носит название Биюк-Богаз (тюрк. биюк — большой, богаз — проход, перевал). Здесь же, у соседнего горного прохода Кучук-Богаз (тюрк. кучук —малый) начинается старая батилиманская дорога, ныне пригодная лишь для пеших экскурсий, отсюда, выбирая более удобные тропы, можно подняться на хребет Кок-Кия-Бель и далее к вершинам Кок-Кия и Куш-Кая. Подъем не столь тяжел, как кажется со стороны, а воспоминания от открывшейся с вершины панорамы будут весьма яркими.

    На востоке под вашими ногами зеленой чашей ляжет вся Ласпинская котловина, мысы Ласпи и Сарыч, напротив — розоватая громада горы Ильяс-Кая, господствующей над пейзажем. На запад в хорошую погоду откроется перспектива до самого мыса Фиолент, подернутого голубоватой туманной дымкой, и на едва угадывающийся вход в Балаклавскую бухту с темным пятнышком крепостной башни. Люди с хорошим зрением в ясную погоду на западе могут увидеть очертания мыса Херсонес с силуэтом маяка — великолепный окоем.

    Южная стена Куш-Кая — почти сплошной отвесный обрыв. Из описания ландшафта, сделанного в 1912 году инженером-землеустроителем В. Загорским: «…Склон хребта местами почти отвесен, по-видимому, нигде не доступен для подъема. Только в средней части, где верх скалы обрушился, раскололся и рассыпался, в характерную для здешних мест осыпь, смелые охотники, по рассказам местных жителей, иногда вскарабкивались вверх. Но и в этом месте не заметно никакого признака существования тропы, и даже идущему на риск туристу не пришло бы в голову, что здесь можно подняться в гору». Сейчас это традиционное место упражнений скалолазов. Здесь проложены маршруты длиной от 400 до 700 метров, от 2-й до 5-й категории сложности. Напомним об осторожности: Крымские горы коварны. Дурно подготовленные восхождения на здешние скалы заканчивались трагично.

    За скалой Караул-Кале дорога ныряет под эстакаду, защищающую от возможного падения камней с обрывов Каланых-Кая, далее шоссе проложено вдоль ее подножия по лесистому склону. Местность над дорогой, до скального гребня, — здесь расположен кордон лесничества, бывшее имение Ласпи, — известна как урочище Шабурла (возможно, от личного имени Шабур — монг., тюрк.). Через урочище поднимается старинная дорога, соединяющая Ласпинскую и Байдарскую долины. На этом пути, ближе к перевалу, между горами Шабурла (545 м) и расположенной восточнее Мачук (624,7 м) (тюрк. мачук — ягненок) находилась средневековая греческая деревня Ласпи, давшая название всей местности. Вдоль дороги встретятся остатки и других древних поселений. Живописная старая дорога приведет нас через перевал в село Тыловое (быв. Хайто).

    Несколько восточнее и выше дороги и руин деревни Ласпи внимание непременно привлечет группа отдельных скал, имеющих вид вертикально стоящих зубцов, называемых Тышлар (тюрк. зубы). В старых изданиях их также называют Сахарные Головки, они прекрасно просматриваются и с трассы Ялта — Севастополь. Интереснее всего они выглядят, когда смотришь на них сверху, со склона горы Ильяс-Кая. Выделяясь на фоне леса, расположенные почти правильным кольцом, гигантские вертикально стоящие глыбы производят впечатление едва ли не рукотворной мегалитической постройки, на манер британского Стоунхенджа, капища неведомых древних народов. Окружающий ландшафт вполне соответствует подобным настроениям. Однако Тышлар — это затейливое творение природы.

    В путевых заметках начала XX века встретился еще один топоним для этой части долины — Ялын-Чур (тюрк. ялын (алан) — поляна; чур (от чурук, чурум) — грязь, болото). Если подобное толкование правомочно, то «грязная поляна» вполне созвучна греческому слову «Ласпи».

    Отсюда уже недалеко до вершины Ильяс-Кая (681 м) (Ильяс — имеется в виду св. пророк Илья) — наивысшей точки всего ласпинского амфитеатра. На ее гребень предстоит взбираться как бы по огромным каменным ступеням. Величественный утес, напоминающий нос каменного корабля, доминирует над всей Ласпинской долиной. На его северном склоне сохранились остатки средневекового укрепленного монастыря, а на гребне, несколько не доходя вершины, — руины храма, посвященного упомянутому пророку Илье.

    Если за вершинами Кок-Кия и Куш-Кая расположена заросшая лесом высокогорная котловина, а вершина Каланых-Кая — почти сплошная скала, то за горой Мачук начинается обширное пространство Байдарской яйлы — горного плато, местами покрытого богатым разнотравьем, местами мелколесьем и кустарником, а кое-где пестрящее обнажениями скал и довольно глубокими врезами оврагов. Плоскую вершину Ильяс-Кая, некогда отторгнутого от единого горного массива, можно сравнить с маленьким ломтиком крымской яйлы, словно отрезанным ножом и поставленным отдельно какой-то гигантской неведомой силой. Несколько ниже южной стены Ильяс-Кая широкими гребнями отходят хребты Арман (тюрк. арман, урман — труднопроходимый, захламленный лес) и Суучкан (ок. 350 м) (тюрк. суучкан — летящая вода, водопад), в свою очередь обрывающийся к юго-западу мощной вертикальной стеной. Здесь строителям дороги Севастополь — Ялта пришлось особенно тяжко, трассу пробивали сквозь сплошную скалу, практически вплотную к отвесному обрыву, строителям этот участок запомнился как «ласпинский прижим».

    Между трассой современной батилиманской дороги и берегом бухты расположено урочище Хаспио, часть которого занимает пионерлагерь «Ласпи». Восточнее, над корпусами санатория «Изумруд», возвышается небольшая скала Анастас-Кая — вот вам еще один пример топонима, сочетающего греческие и тюркские корни. Крайний восток котловины занимает прибрежное урочище Чобан-Таш, прилежащее к мысу Сарыч. Естественной восточной границей Ласпинской долины служит относительно невысокий (от 280 м), спускающийся к морю хребет или скорее группа скал Чобан-Таш (тюрк. чобан — пастух; таш — камень), ее южной оконечностью является мыс Сарыч (от тюрк. сары —желтый, золотистый) — самая южная точка Крыма. Так, в общих чертах, выглядит горная система, образующая Ласпинскую котловину.

    Примечания
    1. Шайтан — он и в Африке шайтан.

    Бухта

    Теперь обернемся к морю. Ласпинская бухта вдается в берег в 1,2 мили к востоку от мыса Айя. Ее довольно крутые, местами поросшие лесом берега окружают акваторию почти правильным амфитеатром. Условно восточной границей бухты принимают мыс Ласпи, или Деликлы-Бурун (от тюрк. делик — отверстие, дыра). На этом мысу сосредоточились постройки пионерлагеря «Ласпи». Глубины в бухте — от 20 метров, а ближе к берегу уменьшаются до 8—9 метров. Дно — песок и галька, местами несколько заиленные. Акватория бухты открыта ветрам от юго-восточных до западно-северо-западного направления. Для стоящих здесь на якоре судов ветра от южно-юго-западного направления считаются опасными. В остальных случаях Ласпинская бухта служит достаточно надежным убежищем, особенно зимой, когда у побережья господствуют ветры восточных направлений.

    Еще недавно в рассказах старых балаклавских рыбаков, посещавших бухту Ласпи в 20—30-х годах прошлого века, можно было слышать традиционные имена ветров, понятные всем морякам Средиземного и Черного морей, — левант, широкко, трамантата, — свидетельства вечности нрава моря и вековой традиции мореплавания. В Ласпи часты ветры преимущественно западного и восточного направлений. Определенные неприятности могут доставить ветры южных румбов, часто достигающие силы штормов и разводящие в бухте сильную волну, опасную для малых судов, стоящих на якоре или у причала.

    По берегам Ласпинской бухты хаосы диких известняковых и сланцевых глыб чередуются с уютными пляжами разных размеров, намытыми мелкой галькой и чрезвычайно удобными для купания. Большой ласпинский пляж расположен в глубине бухты, он имеет в длину около полукилометра, его ширина 10—15 метров, впрочем, его размеры изменяются год от года в зависимости от «настроения» моря. Берега бухты разделены своеобразными долинами или, скорее, спускающимися по крутым склонам к морю оврагами. Летом они чаще всего сухи, но во время сильных дождей и таяния снегов выше в горах они наполняются водой, по ним движутся селевые потоки, сопровождаемые мощными оползнями.

    Береговая полоса у Батилимана и ближе к мысу Сарыч намного уже и зачастую представляет собой живописное нагромождение гигантских каменных глыб с отдельными скальными «островками» на мелководье.

    Немного гео- и гидрологии

    Исследователи давно обратили внимание на геологическое своеобразие Ласпи. Здесь, на относительно небольшой площади, можно встретить почти все горные породы, характерные для Южного берега Крыма, и любопытные следы геологических процессов, сформировавших уникальный здешний ландшафт. Резкие формы рельефа Ласпинской котловины свидетельствуют о геологической молодости Крымских гор, колебания суши происходили здесь в относительно недавнем геологическом прошлом — 11—12 миллионов лет назад. Рельеф Ласпи сформирован сложной системой сбросов и сдвигов земной коры, следствием которых стало опускание дна чаши Черного моря и поднятие Крымских гор.

    Окружающие Ласпинскую котловину горы в основном сложены так называемыми ялтинскими известняками, характерного розоватого тона, сформировавшимися в юрский геологический период. Эти известняки отвесными стенами обрамляют Батилиман, формируют скалы Мачука, Чобан-Таша и Ильяс-Кая. Их толща покоится на основании из плотных сланцев с прослойками кварцитовых песчаников и бурого угля. Выше известняков встречаются мергели, кварцевые конгломераты, глинистые сланцы и песчаники. Среди сланцев проявляются изверженные породы типа диабаза и порфирита. Описываемый комплекс пород сформировался 180—60 миллионов лет назад. Более поздние отложения представлены горизонтальными слоями глин, с обломками известняков и песчаника, и имеют вид террас высотой 4—5 метров, окаймляющих ласпинский пляж. Характерной чертой Ласпи — Батилимана являются мощные хаосы из гигантских известняковых глыб. Процессы разрушения скал продолжаются и сейчас в виде обвалов, обычно происходящих под энергичным воздействием атмосферной влаги.

    На яйле, близ горы Мачук, встречаются признаки карстовых полостей. Упоминавшееся оригинальное геологическое образование, скалы Тышлар, по мнению геологов, также представляют собой остаточную форму карстовой воронки.

    Несмотря на название, местность Ласпи — Батилимана всегда была бедна пресной водой. Главная причина этого заключается в особенностях геологии района, из-за которых площадь водосбора подземных вод очень небольшая. Климат Южного берега также способствует здешнему безводью. Для жителей долины во все времена всякий источник имел особую ценность. В районе Батилимана имеется лишь два весьма слабых, почти пересыхающих в летнее время источника. Район Ласпи обеспечен водой несколько лучше. Но когда были произведены замеры дебета здешних источников, выяснилась неприятная закономерность: в зимние месяцы в Ласпи имеются довольно значительные объемы воды, в летний же период они уменьшаются едва ли не втрое. Долгое время это тормозило развитие курортного дела.

    Главные источники Ласпи получают питание и вытекают из толщи известняков, как правило, на границе, с подстилающими их водоотталкивающими породами. Этих источников три — Экономический, Капкан и Комперия. Самый крупный источник Ласпи, в старых изданиях называемый Экономический, находится в 100 метрах к северо-востоку от кордона лесничества — бывшей усадьбы (экономии) Ласпи. Еще в XIX веке здесь были устроены каптаж и резервуар. Второй по мощности источник котловины — Капкан (тюрк. капкан — западня, ловушка), расположенный на юго-западном склоне горы Ильяс-Кая, вытекает из трещины серого известняка. Источник Комперия выходит на поверхность у юго-восточного подножия этой же горы. У скал Мачука и Тышлара берут свое начало несколько небольших источников вокруг старой деревни Ласпи. Их вода скоро исчезает в наносах, но проявляется ниже по оврагам. Экономический источник в благоприятное время года, в виде слабого ручья, стекает до самого моря, в сухой сезон воду по его руслу можно встретить лишь в некоторых местах, например у орехового дерева ниже лесничества. Такие выходы вод основного источника называют дереватами, их имеют практически все источники долины. У Капкана их два: Капкан Средний — возле древних гончарных печей, несколько выше и восточнее пансионата ПО «Атлантика», и Капкан Нижний — на самом берегу моря. Такой же характер имеет и безымянный родник на юго-западном склоне Караул-Кале, ниже поворота на старую батилиманскую дорогу.

    К сожалению, при строительстве и хозяйственной деятельности последних десятилетий к местным источникам относились без должного внимания. Каптажи, там, где они были, полуразрушены, русла захламлены, избыточные воды зимой и ранней весной сбрасываются в море, по пути причиняя ущерб дорогам и постройкам. В летний же период, когда население Ласпи становится весьма многочисленным, пресной воды по-прежнему не хватает, несмотря на функционирующие водоводы.

    Климат

    Климат Ласпи характеризуется как субтропический, средиземноморский, с жарким, но не изнуряющим летом и умеренно прохладной зимой. Следует отметить своеобразие микроклимата Ласпинской долины по сравнению с другими районами Южнобережья. Здесь значительно суше, выпадает мало осадков, однако влажность воздуха несколько выше. Среднегодовая температура воздуха в Ласпи на полтора градуса ниже, чем в Ялте, но солнечных дней в течение года здесь больше, зима мягче и проявления весны, соответственно, отмечаются на неделю-другую раньше. Самый холодный месяц здесь февраль, а июль и август наиболее жаркие.

    Существенное влияние на климат Ласпи оказывают бризы. Летом с 9—10 часов утра до 5—6 часов вечера они дуют с моря, насыщая воздух ионами йода, магния, брома и других микроэлементов, а ночью несут на море прохладу горного леса.

    С.Я. Елпатьевский — врач и литератор, житель Батилимана начала XX века — отмечал в своих «Крымских очерках» климатическое своеобразие каждого уголка Южнобережья: «Здесь нет двух кусочков земли, похожих друг на друга… У каждой долины своя солнечность, свои ветры, свои краски и запахи».

    Вся описанная климатическая благодать, естественно, характерна для прибрежной полосы; чем выше в горы, тем больших сюрпризов можно ожидать. На яйле ночные заморозки не редкость и в мае, а зимний пейзаж заснеженных горных плато, подсвеченных волчьим глазом тусклого солнышка, с подвывающим ветром, треплющим редкую растительность, наводит на мысль не о субтропиках, а скорее субарктике. Впрочем, в зимних горах, безусловно, есть своя прелесть.

    Хотя и не вполне ясно, кто же первый назвал местность от мыса Айя до мыса Сарыч «Крымской Африкой», однако эту метафору употребляют довольно часто. Поводом к этому послужило обилие солнца и специфическая растительность, приспособившаяся к местным условиям.

    Растительность

    Климат Ласпи характеризуется как субтропический, средиземноморский, с жарким, но не изнуряющим летом и умеренно прохладной зимой. Следует отметить своеобразие микроклимата Ласпинской долины по сравнению с другими районами Южнобережья. Здесь значительно суше, выпадает мало осадков, однако влажность воздуха несколько выше. Среднегодовая температура воздуха в Ласпи на полтора градуса ниже, чем в Ялте, но солнечных дней в течение года здесь больше, зима мягче и проявления весны, соответственно, отмечаются на неделю-другую раньше. Самый холодный месяц здесь февраль, а июль и август наиболее жаркие.

    Существенное влияние на климат Ласпи оказывают бризы. Летом с 9—10 часов утра до 5—6 часов вечера они дуют с моря, насыщая воздух ионами йода, магния, брома и других микроэлементов, а ночью несут на море прохладу горного леса.

    С.Я. Елпатьевский — врач и литератор, житель Батилимана начала XX века — отмечал в своих «Крымских очерках» климатическое своеобразие каждого уголка Южнобережья: «Здесь нет двух кусочков земли, похожих друг на друга… У каждой долины своя солнечность, свои ветры, свои краски и запахи».

    Вся описанная климатическая благодать, естественно, характерна для прибрежной полосы; чем выше в горы, тем больших сюрпризов можно ожидать. На яйле ночные заморозки не редкость и в мае, а зимний пейзаж заснеженных горных плато, подсвеченных волчьим глазом тусклого солнышка, с подвывающим ветром, треплющим редкую растительность, наводит на мысль не о субтропиках, а скорее субарктике. Впрочем, в зимних горах, безусловно, есть своя прелесть.

    Хотя и не вполне ясно, кто же первый назвал местность от мыса Айя до мыса Сарыч «Крымской Африкой», однако эту метафору употребляют довольно часто. Поводом к этому послужило обилие солнца и специфическая растительность, приспособившаяся к местным условиям.

    Звери, птицы и гады

    Флора Ласпи разнообразна и может считаться эталонной для всего Южнобережья. По склонам ласпинского амфитеатра выделяется несколько растительных поясов. Самые нижние части склонов, глинистые обрывы над пляжами, поросли мелким кустарником и травянистой растительностью, здесь встречаются остистый песчаник, овсяница, приморская гречиха, желтые маки. По сухим голым склонам растет костеровидный ковыль, в местах входа грунтовых вод не редок сизо-зеленый камыш.

    Нижний ярус лесной растительности вполне типичен для Южнобережья — пояс можжевело-дубово-терпентинного леса. Древовидный можжевельник — настоящая визитная карточка ласпинского леса. Здесь встречается пять его разновидностей. Возраст многих экземпляров составляет 400—600 лет. Следует отметить, что высокоствольный лес Ласпи весьма стар, и даже одичалые плодовые деревья вокруг руин местных поселений перевалили двухвековой возраст. Вместе с можжевелами произрастают пушистый и скальный дуб, корявые кряжистые деревья прочно цепляются за каменистый склон и способны угнездиться даже в трещинах скал. Суровая жизнь зачастую превращает их в подобие чудес японского садоводства — бансаи. Не меньшей жизнестойкостью обладает и их спутник — фисташка туполистая, или терпентинное дерево. Почти повсеместно встречается вечнозеленый кустарничек с жесткими ланцетовидными листьями, оканчивающимися острущей иглой и мелкими ярко-красными ягодками, — это иглица понтийская, столь любимая поклонниками фитодизайна1. По промоинам и оврагам обычны хитросплетения зарослей держидерева, вечного проклятия для желающих пройти куда-либо напрямик, свернув с хоженой тропы.

    На ласпинских склонах непременно привлечет внимание замечательный крымский реликт — земляничник мелкоплодный, известный также под названием «бесстыдница». Ствол дерева покрыт эффектной, яркой красно-коричневой корой, в жаркий период года земляничник норовит «раздеться», старая кора растрескивается и отслаивается лоскутами, под ней виднеется шелковистая, оливково-зеленая молодая кора. Листья земляничника ярко-зеленые продолговатые. В условиях Крыма это практически вечнозеленая порода. Его мелкие ярко-красные плоды вызревают в августе-сентябре. Пожалуй, это одно из самых декоративных деревьев Крыма, но на всем Южнобережье сохранилось всего несколько тысяч плодоносящих экземпляров земляничника.

    В прибрежной полосе, особенно ближе к мысу Айя, встречаются и другие типичные южнобережные жители: ладанник, сумах-желтинник, крушина, авраамово дерево. Здесь же встретишь еще один интереснейший реликт — произрастающую исключительно в Крыму сосну Станкевича. От прочих видов сосны ее отличают длинная тонкая хвоя и серовато-бурая кора. В районе мыса Айя и Батилимана сосна Станкевича встречается на склонах до высоты около 300 метров. В Батилимане, с восточной стороны мыса Айя, насчитывается до 200 экземпляров этого вида, вообще же ее в Крыму всего около 10 000 стволов.

    Поднимаясь выше по склону, вскоре оказываешься в совершенно другом лесу — среди высокоствольных лиственных пород. На смену можжевельникам и терпентинному дереву приходят гладколистный дуб и граб, отдельные хвойные породы как бы вкраплены в широколиственный лес. Здесь же встретите кизил, лещину, мушмулу и дикую лохолистную грушу, которая может предстать и в виде могучего векового дерева, и колючим кустарником. Внимание непременно привлекут одичавшие плодовые деревья и лозы винограда — непременные спутники руин средневековых поселений. Путешественникам XIX века посещение бывшей деревни Ласпи представлялось «прогулкой по эспланадам и аллеям заросшего сада из не менее чем 5000 плодовых деревьев». Это, конечно, преувеличение, но сотни четыре их, безусловно, наберется. В относительно недавнее время появились рукотворные посадки сосны в центральной части котловины и дрока вдоль дорог и водотоков.

    Весна начинается в Ласпинском лесу цветением нежных васильковых пролесков и кустиков примулы, отцветающих уже к апрелю. К началу мая наступает время лесных пионов. Встречаются просто исключительные по сочности и размеру экземпляры, увенчанные крупными ярко-малиновыми цветами. Здесь можно встретить оба их вида, произрастающих в Крыму: пион тонколистый, тяготеющий к более открытым пространствам и теневыносливый крымский пион с характерными тройчатыми округлыми листьями. К сожалению, оба вида встречаются в последнее время много реже.

    С мая же в горном лесу во множестве расцветают орхидеи-орхисы и ятрышники. Ласпинский лес, пожалуй, можно назвать заповедником крымских орхидей, специалисты насчитывали их здесь до двух десятков видов. Особенно впечатляет ятрышник пурпурный, увенчанный почти 20-сантиметровыми кистями ярких соцветий. Кисти орхиса мужского удивляют многообразием оттенков. Много реже встречаются не менее своеобразные ятрышники обезьяний и шлемоносный. Если повезет, можно набрести и на предпочитающую одиночество «визитную карточку» здешних мест — комперию Компера. Это орхидея, некогда впервые описанная именно в этой местности и поименованная в честь жителя Ласпи К. Компера. Ее можно узнать по длинным нитевидным окончаниям нежных розовато-сиреневых лепестков.

    По мере приближения к вершинам, там, где растительность не упирается в отвесные скальные стены, участки леса постепенно чередуются с щебенистыми луговинками. Их растительность бедна: железница, очитки, молочай, беловатый дрок. Возвышаются кустики белоцветного шалфея, обильно покрытого беловатым пушком, кое-где разбросаны кустики шиповника. Картину оживляют яркие розетки шафрановых и фиолетовых крокусов. Постепенно выбираемся на почти безлесную яйлу. Собственно, растительность, характерная для яйл, начинается за гребнем горы Каланых-Кая и восточнее за горой Мачук, вдоль хребта Челеби-Яур-Бели (тюрк. челеби — почтенный, уважаемый; яур (гяур) — неверный; бели (бель) — хребет). На горах, окружающих Ласпинскую котловину, для полноценного формирования яйлы тесновато. На вершинах мыса Айя особенно примечательны несколько растущих на отшибе, истрепанных ветром грабов и сосен, каким-то чудом цепляющихся за самый край обрыва.

    Примечания

    1. «В иглицу по ягодицы» — местная шутка.

    Обитатели прибрежных вод

    Морская фауна у побережья Ласпи — Батилимана также достойна описания. Как уже отмечалось, берег здесь в основном скалист, близко начинаются значительные глубины. Можно выделить несколько сообществ живых организмов, приспособившихся к различным глубинам и характеру дна. В прибрежных скалах в непосредственной близости от уреза воды основная растительность — характерная бурая водоросль цистозира. Ее крепкие ветвистые кустики местами образуют сплошные заросли — показатель качества морской воды. Цистозира плохо переносит загрязнения. Местами встречаются зеленые водоросли — ульва, кладофора. Красные водоросли представлены крошечными, жесткими кустиками кораллины и бурыми метелочками церамиума, живущими на скалах даже в прибойной зоне.

    Здесь же встречается похожий на пуговицу или китайскую шляпу моллюск пателла, исключительно прочно крепящийся к камню. Прибрежные скалы густо обрастают самым типичным черноморским моллюском — мидиями. Здесь же шныряют мелкие мраморные крабы. Их более крупный сородич — краб каменный, существо много более степенное, живет и промышляет чаще на глубине метра три-четыре, не меньше. С этой же глубины на грунте и скалах еще можно встретить невыловленные экземпляры рапаны1, хищного моллюска-вселенца, впрочем, весьма недурного на вкус и в последние годы изрядно прореженного добытчиками. Те самые устрицы, которые хороши под белое вино (в отечественной традиции — живьем под водку), в Ласпи — Батилимане также встречаются, но в очень небольшом количестве и на приличной глубине, на отдельных скальных глыбах. Из примечательных моллюсков можно также найти отдельные экземпляры гребешков-пектенов. Как правило, они мелкие, но часто пестренькие и весьма правильной формы — почти бижутерия. В толще воды студенистыми люстрами колышатся медузы, самый почтенный их представитель — корнерот, с диаметром купола тридцать-сорок сантиметров.

    В водах Южного берега встречается до 80 видов рыб. Как ни печально, времена изумительного рыбного богатства Крымского побережья безвозвратно ушли в прошлое вместе с героями рассказов А.И. Куприна, и в отдельных пунктах ведется лишь незначительный прибрежный лов. Рыбье население Ласпинской бухты можно разделить на виды оседлые, мигрирующие (для них здешние берега — место нагула) и нерестящиеся в этом районе. Оседлых больше. Непосредственно под берегом обычно встречается несколько видов морских собачек и бычков, здесь же охотятся мелкие морские ерши-скорпены, более крупные экземпляры держатся несколько глубже. Особенно забавна промышляющая небольшими стайками на песчаном грунте усатая барабулька-султанка. Наиболее представительные донные рыбины, встречающиеся в Ласпинской бухте, — камбала калкан и морской петух-тригла. Экземпляры камбалы, добытые здесь, иногда весьма впечатляют размерами, этакое живое тележное колесо. Петух-тригла — рыба также не мелкая, до полуметра. И как красив! Спина коричневатая или темно-синяя, огромные крылья — грудные плавники с переливами, в тон спинке, с голубой или розовой каймой, брюшко розоватое. Именно петух стал для автора самым крупным трофеем подводной охоты. Случай из тех, когда полчаса чувствуешь себя героем, а затем, намного дольше, злодеем, истребившим ни в чем не повинного крылатого красавца. Некогда Ласпинская бухта была традиционным местом зимнего промысла белуги, сейчас — это также глухие воспоминания.

    Пожалуй, самые пестрые представители местного рыбьего царства — многочисленные зеленушки, иначе губаны, а самые элегантные, в смысле окраски, — рыбы ласточки. Поглубже часто встретишь пасущуюся кефаль, заметишь и быструю ставриду. Ее родич — тунец, типичный для Средиземноморья, в Черном море гость нечастый. Если в Босфоре, у берегов Румынии и Болгарии его отлавливают регулярно, то здесь всякий случай — событие, достойное анналов. В Батилимане поимка тунца фиксировалась дважды; особенно достойный экземпляр, почти в двенадцать пудов, попался в 1911 году. Некогда обычные, луфарь и пеламида встречаются ныне едва ли не в единичных экземплярах, немногочислен и полосатый каменный окунь.

    Из оседлых рыб отметим темного горбыля, его значительная популяция сохранилась в районе мыса Айя. Эти крупные стайные рыбы весьма занятны в поведенческом плане: с одной стороны, осторожны, с другой — любопытны. Это делает их привлекательным объектом для подводной охоты. Однако горбыль не прост, рыба неторопливая, но исключительно маневренная, иногда создается впечатление, что уходит из-под выстрела буквально задом. Прекрасно осознаешь, что у рыб заднего хода нет, тем не менее добыча ушла.

    Не забудем наиболее древних представителей рыбьего племени. Они много старше самого Черного моря и Крымских гор — это акула катран и два вида скатов: морской кот и морская лиса. Оба пока вполне обычны. С котом лучше не связываться: для супостата у него на хвосте припасен солидный зазубренный шип, которым он способен наделать неприятностей. Кстати, второе название катрана — колючая акула. Она также вооружена двумя острыми шипами перед каждым из спинных плавников, впрочем, он достаточно осторожен и быстр, чтобы не позволить желающим хватать и седлать себя.

    Несколько слов о дельфинах. Периодически здесь можно встретить все три вида из поживающих в Черном море: самого крупного, афалину, характерно окрашенного белобочку, самый многочисленный вид, и периодически появляющегося здесь в холодное время года азовского дельфина — небольшую курносую морскую свинью, называемую за характерные звуки также пыхтуном. Впрочем, севастопольские и балаклавские рыбаки некогда свиньями величали всех. Отношение к дельфинам еще полвека назад было двойственное, вроде как всегда с симпатией, а с другой стороны — как к заурядному промысловому объекту. К тому же дельфин считался существом хулиганистым, дескать, сети рвет, да и прожорлив. Но когда рыбий косяк, спасаясь от ловких хищников, попадал прямиком в ставник — это рассматривалось как положительный факт дельфиньей деятельности. Спекуляции на тему изрядного интеллекта дельфинов тогда еще распространения не имели, и били черноморских дельфинов вплоть до 1966 года. Старые статистические данные ужасны: в 1937 году — 140 тысяч, в начале 50-х — до 100 тысяч в год. Это только добытые в наших водах, учитывая, что при практиковавшемся тогда ружейном промысле добывался один, а два тонули. Специализированная бригада существовала и в Балаклаве, так что и у ласпинских берегов дельфинам доставалось крепко. Благо, что все это кончилось достаточно давно, однако и сейчас популяции всех трех видов дельфинов в Черном море далеки от процветания и весьма уязвимы для любого неблагоприятного воздействия. Так что в водах от Айя до Сарыча дельфинов можно встретить далеко не каждый день. Будем надеяться, что вам повезет. В естественных условиях дельфины далеко не столь общительны, как принято считать, и чаще держатся от берега на изрядном расстоянии, однако маленький пыхтун изредка не прочь познакомиться поближе. К концу лета можно наблюдать дельфиньи семейки, мамаш с уже слегка подросшими дельфинятами, причем дельфинья мама всегда норовит занять позицию между наблюдателем и своим отпрыском. Так, на всякий случай.

    Черноморский тюлень-монах, также некогда встречавшийся у этих берегов, ныне практически вымер, что не удивительно. Его останки встречались еще на прибрежных стоянках человека мезолитического времени, возможно, что отдельные тюлени заглядывали сюда еще в начале 50-х годов, однако эти сведения не вполне достоверны.

    Полагаю, читатель заметил, что описание почти всей примечательной живности и растительности, встречающейся от Айя до Сарыча, заканчивается словами: редок, малочислен, единичен. Это действительно так, значительная часть перечисленных видов находится под угрозой полного исчезновения на всей территории полуострова, многие включены в различные издания Красной книги. Неизбежное дальнейшее хозяйственное и рекреационное развитие района, в том виде, как оно происходит сейчас, в самом ближайшем будущем может не оставить им никаких шансов. Между тем фонд заповедных территорий в районе Ласпи — Батилимана относительно невелик, находятся они в ведении Севастопольского государственного лесного и охотничьего хозяйства. Западную часть котловины занимает государственный заказник «Мыс Айя», учрежденный в 1982 году. В его состав входят собственно мыс Айя, расположенное западнее в сторону Балаклавы урочище Аязьма, восточные границы заказника охватывают Батилиман и западную часть района Ласпи, всего 1132 гектара территории. Кроме того, охранный режим распространяется на 208 гектарах прибрежной акватории. В восточной части долины с 1980 года заповедано урочище «Скалы Ласпи», включающее массив Ильяс-Кая и часть склонов Каланых-Кая. Его площадь ничтожна — жалкие 10 гектаров. Список заповедных территорий завершает «Прибрежный аквальный комплекс между мысом Ласпи и мысом Сарыч», 80 гектаров территории и акватории. Прорабатывается проект создания единого комплексного природно-заповедного объекта «Мыс Сарыч», однако расхват и хозяйственное освоение земель происходит с опережением любых благих намерений. Остальные территории по своему статусу не исключают хозяйственной деятельности. В какой-то мере режим заповедных территорий пока позволяет сохранять в приемлемом состоянии уникальные уголки крымской природы, однако стада разномастных хозяйчиков из года в год продолжают ретиво штурмовать их. Пока с переменным успехом. Однако от границ охраняемых территорий постепенно отщипываются куски, разрабатываются и более амбициозные проекты. В случае их реализации фауна Батилимана — Ласпи будет состоять из одного вида — вредного грызуна Микки-Мауса, с инфраструктурой, разумеется.

    Примечания

    1. Рапана была завезена в акваторию Черного моря из дальневосточных вод в послевоенное время.

    Звери, птицы и гады.
    Ботанический экскурс завершен, теперь о живности. Как и весь Крым, особым многообразием фауны Ласпинская долина похвастать не может. Тесно, места людные, заселенные, изрядно изрезанные дорогами, для зверей благородных, геральдических явно неподходящие. Самые значительные обитатели ласпинского горного леса, по-видимому, косули. Впрочем, их более крупный сородич крымский подвид благородного оленя изредка на окраины Ласпинской котловины тоже заглядывает. Так же ведет себя и кабан, менее чувствительный к беспокойству и лучше умеющий переходить дороги.

    Самый крупный хищник, ныне бесчинствующий в крымских лесах (не считая полудиких кобелей на городских окраинах), — барсук. Относительно того, водится ли он ныне в районе Ласпи, мнения расходятся, очевидцев не встречал, но многие компетентные собеседники утверждают, что им таковые (очевидцы, отнюдь не барсуки) известны. Во всяком случае, прадед автора в конце двадцатых годов прошлого столетия где-то в районе мыса Айя барсука добывал. Относительно следующего хищного зверя — лисицы — можно утверждать определенно: есть! На вид довольно мелкая и паршивая, но в каком-то количестве есть. Самые многочисленные, самые лютые здешние хищники, оглашающие Ласпинские ночи леденящим душу воем, естественно, одичавшие кошки. Они освоили все возможные экологические ниши. Встречать котиков и кисок доводилось повсеместно: на батилиманских пляжах, после сильного осеннего шторма, добывающими какие-то морепродукты, на яйле, где исключительно жирный, черно-белый экземпляр вдумчиво промышлял ловлей ящериц. Впрочем, основной источник их пропитания и место сбора, конечно, помойка. Страшные последствия столкновения интересов кошек и туристов на батилиманском берегу нашли отражение в местном фольклоре:

    Мясо съели, сало съели,
    Хлеб погрызли, вот скоты.
    До чего мне надоели
    Эти чертовы коты.

    Дальше совсем страшно: последнюю бутылку водки коты тоже вылакали.

    Все это забавно, однако избыток одичавших кошек для данной местности безусловное зло. Выедается действительно все, что движется. Следует упомянуть и миниатюрных хищников — каменную куницу и ласку. Из зверей неплотоядных, конечно, зайцы, белки, ежи, лесные мыши и землеройки.

    Весьма примечательны встречающиеся в этой местности представители отряда рукокрылых. До недавних времен здесь отмечали не менее пяти видов летучих мышей: большого и малого подковоносов, двуцветного кожана, кожановидного нетопыря, трехцветную ночницу. При близком знакомстве красавцами их не назовешь. Глядя на их злобные ушастые и зубастые мордочки, начинаешь догадываться, откуда воспаленная фантазия голливудских сценаристов вербует контингент отрицательных персонажей для триллеров и фэнтэзи. К сожалению, факторы беспокойства и хозяйственной деятельности сказываются и здесь: число этих примечательных тварей существенно поуменьшилось, но в темное время суток мыши периодически проносятся в свете немногочисленных фонарей, промышляя вкусных мотыльков и бражников.

    Пернатая фауна Ласпи — Батилимана вполне характерна для Южнобережья. Естественно, наиболее примечательны крупные хищники. Некоторые из них нашли в этом районе, возможно, последнее прибежище на крымской земле. Гнезд самых крупных пернатых хищников Крыма, черного грифа и белоголового сипа здесь, даже в обозримом прошлом, не отмечали, однако наблюдать величественное парение этих «птичек» над верховьями котловины и яйлой периодически можно. С середины 80-х годов из издания в издание кочуют сведения о последнем гнезде орлана-белохвоста «на неприступных приморских скалах мыса Айя», много вероятнее, что он уже давно гнездится на страницах популярной литературы. Столь же неопределенны сведения о крупных соколах сапсане и балобане. Здесь их неоднократно наблюдали: несчастного красавца балобана, разбившегося о проволоку старой телефонной линии, приходилось находить и автору. Однако встречаются — это одно дело, а гнездятся ли?

    Одна из бытующих версий происхождения названия мыса Сарыч — по одноименной хищной птице, называемой также канюк (герой сказок Дядюшки Римуса братец Сарыч — это именно он). Эффектный групповой полет этих очень симпатичных хищников неоднократно доводилось наблюдать над ласпинскими скалами. Большинство встреч с ними происходило поздней осенью и зимой; по-видимому, это были мохноногие канюки, пребывающие в наших краях на зимовке. Вполне обычны здесь более мелкие дневные хищники — ястребы. Если повезет, можно наблюдать, как минимум, пару видов сов. Мелкая-сплюшка, не подыскав себе достойное дупло, не брезгует поселиться и на чердаке. Более представительная неясыть предпочитает все же спокойно почивать в дупле в каком-нибудь малопосещаемом углу леса.

    Из примечательных лесных птиц часто можно встретить соек, сизых голубей, реже дятлов. В скалах Ильяс-Кая гнездится несколько пар очень крупных воронов. Однажды довелось наблюдать симпатягу-удода, весьма редкого для Южнобережья. Ближе к скальным гребням довольно часто встречаются аппетитные горные куропатки — кеклики, а на открытых пространствах — перепелы. Пернатая мелочь представлена стрижами, синицами, славками, зябликами, черным и скальным дроздами и прочей шумной братией.

    Судьба самой крупной из крымских птиц — дрофы, безусловно, трагична: от массового вида степей полуострова еще полвека назад остались считанные по пальцам стайки и гнезда на сохранившихся нераспаханными степных островках. С описываемым районом связаны едва ли не самые печальные эпизоды истребления этого вида. Часть популяции дроф была пролетной, и к зиме перед броском «за море» собиралась на Южнобережье в большие скопления, в том числе и на гребне мыса Айя. Естественно, местные добытчики из Балаклавы и близлежащих сел не дремали, на беду дроф, оперение этих 7—12-килограммовых великанов легко намокает и смерзается, птица теряет способность к полету и зачастую может погибнуть от переохлаждения и бескормицы. Охота же в таких условиях, понятное дело, превращалась в бойню. И так из года в год. Печально, но и прадед автора принимал в этом участие. Уже давно никто не наблюдал на вершине Куш-Кая (сам топоним — Птичья скала) огромных пестрых птиц, готовящихся к перелету, да и о многих других обитателях полуострова впору писать труд «О тех, кого сожрали наши предки» — увы, нам досталось то, что осталось.

    У морских пернатых своя стихия и свои проблемы. Самый массовый вид морских птиц здесь, как и повсюду на побережье полуострова, серебристая чайка, она же хохотунья, или мартын. Размеры этих птичек весьма внушительны, размах крыльев зачастую до полутора метров, клюв как долото, по нраву шумны, жадны и скандальны. На скальных обломках в прибрежной полосе и вблизи берега важно восседают крупные черные птицы. Это — профессионалы-рыболовы, большие бакланы. Мастера плавания и ныряния рассаживаются на берегу чопорными рядами, иногда помахивая крыльями — сушат оперение. Здесь же можно наблюдать маленькую морскую уточку, нырка. Чаще всего белоголового нырка, который в Крыму зимует.

    Систематики прошлых веков объединяли всех нетеплокровных в раздел «Гады». Впрочем, не вкладывая в это слово уничижительного содержания. Из «голых гадов», то есть земноводных, тут водится ее превосходительство жаба. В летних сумерках ее можно встретить совершающей по холодку неспешный моцион. «Гады чешуйчатые», точнее пресмыкающиеся в районе Ласпи — Батилимана — Сарыча, водятся как ползучие, так и весьма шустро бегающие. Змей встречается два вида: желтобрюхий и леопардовый полозы. Оба вполне безвредные и весьма немногочисленные. Хотя желтобрюхий полоз и не ядовит, связываться с этой крупной, достигающей чуть не двух метров в длину, змеей, совершенно ни к чему: делить нам с ней нечего, общих интересов у нас с полозом тоже нет, самое разумное — друг друга не трогать. Полоз это знает хорошо, а вот двуногие… В свое раннестуденческое время в Батилимане автор был пребольно укушен возмущенным желтобрюхом и на своей шкуре убедился, что этот красавчик зубов не чистит, а их у него много и все острые. Рука воспалилась, пару дней держалась температура, пришлось употреблять антибиотики. Воспоминания остались яркие, но неприятные. Элегантный леопардовый полоз — змей много меньших размеров и при нежелательной встрече, а для змеи любая встреча с нами нежелательна, может лишь рассчитывать на спасение бегством. Впрочем, этот вид змей нынче настолько редок, что встреча с ним почти невероятна.

    Помимо змей здесь водится крупная, часто более полуметра в длину, змееподобная безногая ящерица желтопузик, одетая в желтоватую, иногда с медным отливом чешую. Если вы в припадке храбрости зачем-то схватили змеюку за хвост, а пойманный бедняга вам грустно подмигнул — будьте уверены, у вас в руках желтопузик. Некогда он был самым обычным видом Южнобережья, сейчас редок и он. Более беззащитное существо представить себе трудно, при необходимости он толком и удрать не умеет.

    Кого на здешних скалах изобилие, так это настоящих ящериц. Самый яркий вид — скальная ящерица. Грациозные отливающие разными цветами экземпляры, стремительно шныряющие по стволам деревьев и между камней, — подлинное украшение горных и лесных угодий полуострова. На вид более упитанная, ярко-зеленая с темным рисунком на спинке — крымская ящерица, второй типичный представитель местных пресмыкающихся. В Ласпи — Батилимане встречается также их примечательный сородич — геккон.

    Крымские гекконы относятся к эндемичному подвиду средиземноморского голопалого геккона. В отличие от суетливого племени ящериц, гекконы ведут сумеречный и ночной образ жизни, услышать его специфическое, мелодичное стрекотание можно чаще, чем встретить геккона лично. С виду он неказист, маленький, окраска выдержана в жанре черно-белой графики — ночному охотнику яркая окраска ни к чему, однако с вполне симпатичной, можно сказать осмысленной глазастой мордашкой. Подобно прочим представителям своего рода, изощрен в акробатике, с равной ловкостью способен перемещаться как по вертикальной стене, так и по потолку, цепляясь миниатюрными коготками за мельчайшие неровности. В отличие от прочих пресмыкающихся, геккон вполне терпим к людям. Если его не пугать, он вполне может препожаловать в открытое окно и погулять по потолку комнаты вокруг светильника, ну а внешняя стена постройки с лампочкой поблизости — его излюбленное охотничье угодье. Да и селится он в рукотворных сооружениях весьма охотно: что в развале средневековой постройки, что в трещине на стене современного дома. Остается сожалеть, что этих забавных жителей в районе Ласпи — Батилимана относительно немного.

    Повествование о местных пресмыкающихся закончу несколько курьезным эпизодом. В 1984 году на пляже Батилимана автор изловил болотную черепаху, бодро плескавшуюся в морской воде, в расселине между камнями. В принципе, в фауне Крыма этот вид присутствует; судя по литературе, встречается и на Южном берегу, однако представить более неподходящее для жизни болотной черепахи место, чем Батилиман, затруднительно. Вероятнее, что попался чей-то домашний любимец, сбежавший от безутешных хозяев. Правда, приходилось слышать о том, что болотных черепах якобы встречали в маленьких пересыхающих ставках в котловине Кок-Кия, но информаторами были люди пьющие…

    Несколько слов о мире насекомых. Встречаются крупные, ярко окрашенные хищные жуки: ярко-фиолетовая крымская жужелица и зеленоватый с бронзовым отливом красотел пахучий, различные богомолы, жуки олень и носорог, обитатели лиственного леса. Из бабочек, пожалуй, наиболее неординарны крупные ночные летуны — бражники. Встречаются и редкие их виды: зловеще декорированная мертвая голова и изысканно окрашенный в розовато-зеленоватой гамме олеандровый бражник.

    И все-таки самое-самое ласпинское насекомое — обыкновенная цикада из семейства певчих цикад. Жаркое время года — их время. В отдельные годы они бывали здесь столь многочисленны, что затянувшийся концерт мешал спать даже не на берегу, а на стоящем на якоре метрах в ста от берега катере, а уж среди дня сотни этих толстеньких крылатых созданий били по ушам не хуже монстров отечественной эстрады.

     

Глава 2. Древности Ласпинской долины

Первые исследователи

На протяжении столетий район Батилимана — Ласпи — Сарыча оставался одним из самых уединенных уголков Крыма, тем не менее в отдельные исторические периоды он бывал достаточно плотно заселен, а в иные времена вовсе безлюден. Меж благодатных ландшафтов Южнобережья Батилиман и Ласпи слыли далеко не самыми привлекательными для постоянного проживания местами. Сказывалась излишняя изолированность котловины, явный недостаток пресной воды, сложный рельеф, скудные земли и проблемы с путями сообщения. Приветливая в теплое время года бухта далеко не всегда служила надежным убежищем во время осенне-зимних штормов. Однако на ее берегах и склонах окрестных гор сохранились археологические свидетельства разновременной истории. Жители здешних мест должным образом ценили мягкий климат, обильное солнце, умели обработать тесные земельные наделы и оросить их бережно собранной влагой, использовать, в общем, ограниченные ресурсы на благо немудреных ремесел, добыть богатый улов в подчас негостеприимном море. Относительная труднодоступность этой местности, в смутные времена крымской истории, бывала, пожалуй, даже положительным фактором.

Первые сведения о памятниках древности в лесных урочищах Ласпи — Батилимана стали известны историкам в первой четверти XIX века. В процессе освоения местности при закладке виноградников и строительных работах обнаружились остатки всевозможных построек, разнообразной керамики, были найдены средневековые захоронения. В 1823 году петербургский академик Е.Е. Келлер обследовал тогда еще не дурно сохранившуюся маленькую крепость на вершине мыса Айя и составил ее план. Автор одного из первых путеводителей по полуострову К. Монтадон сообщает об остатках средневекового греческого храма на вершине Ильяс-Кая. В 30-е годы XIX века здешние места привлекли внимание выдающегося исследователя археологических памятников Крыма П.И. Кеппена, описавшего ряд христианских памятников при деревне Ласпи. Следует упомянуть изыскания швейцарского путешественника Ф. Дюбуа-де-Монпере, в 30-х годах XIX века уделившего внимание как изучению геологии, так и историческим памятникам, обнаружившего остатки нескольких средневековых христианских храмов и оставившего интереснейшие зарисовки местности. Много ценной информации швейцарский гость получил от управляющего имением Ласпи К. Компера, ему самому был не чужд интерес к древностям, а окружающую местность он знал досконально.Автор одного из самых популярных и основательных путеводителей по Крыму, изданных во второй половине XIX века, М. Сосногорова также посвятила Ласпи — Батилиману солидный раздел и постаралась обобщить и осмыслить известные ей сведения о ласпинских древностях. Не миновали в своих публикациях и исследованиях ласпинской темы известный популяризатор Крыма В.Х. Кондараки и виднейший из крымских историков и археологов второй половины XIX века А.Л. Бертье-Делагард, сопоставившие местные древности с событиями средневековой истории Таврики.Первые археологические раскопки в 1916 году произвел в Ласпи выдающийся российский археолог М.И. Ростовцев, исследовавший небольшой, окруженный некрополем, христианский храм, располагавшийся на береговой террасе, на территории современного пионерлагеря «Ласпи». В эти же годы в Батилимане и Ласпи проводил археологические разведки крымский археолог Л.А. Моисеев.Археологическое исследование Батилимана — Ласпи — мыса Сарыч продолжалось в 1965—1966 годах южнобережным отрядом Крымской экспедиции Института археологии АН УССР под руководством известного крымского археолога и искусствоведа О.И. Домбровского. В экспедиционной работе участвовали Е.А. Паршина — научный сотрудник Института археологии НАНУ, в дальнейшем неоднократно возвращавшаяся к ласпинской тематике в своих научных изысканиях, и новосибирский геолог, доктор геолого-минералогических наук Л.В. Фирсов. Его интереснейшая работа, посвященная средневековым укреплениям ЮБК, где обширная глава посвящена Ласпи — Батилиману, была опубликована в 1990 году, к сожалению, уже после смерти автора. Работы были развернуты в связи со строительством новой автодороги Ялта — Севастополь. Основной объем раскопок и разведок был выполнен детским археологическим отрядом, который О.И. Домбровский организовал из кружковцев туристической станции Симферополя. В результате исследований было открыто более десяти новых памятников — поселений, укреплений, храмов, производственно-ремесленных комплексов VIII—XV веков. Исследования продолжались и в 70-х годах. Значительный интерес представляют результаты изучения доисторических памятников Батилимана и Ласпи.

Последние археологические исследования проводились в Ласпи — Батилимане в 1991—1993 годах сотрудниками Севастопольской археологической экспедиции под руководством О.Я. Савеля. Основными объектами стали средневековое поселение и комплекс гончарных печей вблизи источника Капкан, кроме того, были проведены новые археологические разведки и уточнена археологическая карта Ласпинской котловины. В этих работах принимал участие и автор этой книги. Изучение ласпинских древностей далеко не завершено. Как писал О.И. Домбровский: «Научная ценность археологических памятников Ласпи в том, что здесь сохранилась единственная на всем побережье целостная, ничем не нарушенная картина взаимосвязанных поселений, укреплений и производственных комплексов разного профиля. В остальных пунктах ЮБК сохранились лишь фрагменты подобных комплексов». Для решения ряда проблем истории средневекового Крыма памятники Ласпи имеют первостепенное значение, и можно уверенно предсказать новый этап в их изучении.

Эпоха камня и раннего металла

Появление человека на берегах Ласпинского залива восходит к временам весьма отдаленным, эпохе среднекаменного века — мезолита. От нас этот период отделен 9,5—7 тысячелетиями. Крым в те давние времена был заселен племенами так называемой Горно-Крымской культуры. Мезолитическое население Крыма еще не владело навыками земледелия и скотоводства. Однако в качестве изощренных охотников и активных собирателей люди освоили всю территорию полуострова, на их стоянках обнаружены остатки многочисленного зверья, в свое время послужившего добычей древним охотникам. Среди них благородный, и ныне вымерший, гигантский олень, сайгак, зубр, кабан, волк и даже пещерный лев. Хозяйство ласпинских жителей той эпохи отличалось своеобразием и было основано не на охоте на крупных животных, а на добыче и сборе морепродуктов, в первую очередь моллюсков. На протяжении всей береговой полосы, от мыса Айя до мыса Сарыч, на террасах у каменных глыб, на высоте 10—12 метров над уровнем моря, обнаружены скопления морских и сухопутных моллюсков слоем в 20—30 сантиметров.

Всего известно 12 местонахождений. Среди раковин и створок встречаются кости дельфинов и крупных рыб. Материальные свидетельства этой эпохи представлены кремневыми орудиями: резаками, сверлами-проколками, наконечниками стрел с двусторонней обработкой, ножами из кремневых же пластин. Исследователи признают своеобразие ласпинских памятников и выделяют их из общности Горно-Крымской культуры в отдельную группу «стоянок типа раковинных куч».

Последующие эпохи неолита и бронзы представлены встречающимися в Ласпи — Батилимане фрагментами керамики, выполненной еще без применения гончарного круга. Поверхность, достаточно качественно обожженных сосудов, украшалась орнаментом с помощью штампа — гребенки или шнура, эти находки относятся к началу эпохи металла — энеолиту, или медному веку (II—III тысячелетия до н. э.).

Памятники позднейшего времени, вплоть до периода раннего средневековья, в районе Ласпи — Батилимана неизвестны. Имеющиеся в литературе сведения о находках греческих амфор V века до н. э. и якобы существовавших здесь поселениях древних греков и римлян не соответствуют действительности. До настоящего времени в Батилимане — Ласпи находили лишь немногочисленные фрагменты керамики римского времени, что свидетельствует только о периодическом посещении глухих урочищ по берегам Ласпинской бухты. Без внимания искушенных в морском деле греков и римлян Ласпинский залив тем не менее остаться не мог. Римским географам Страбону, Плинию Старшему, Арриану был известен мыс Криуметапонт — Бараний Лоб. Они единодушно свидетельствуют о его важности в черноморской навигации. Мыс служил основным ориентиром при пересечении Черного моря по кратчайшему маршруту от Анатолийского побережья (мыса Карамбис) до крымских берегов. Современные исследователи отождествляют с Криуметапонтом мыс Айя или Сарыч, не исключено, что в трудах разных древних авторов в качестве Бараньего Лба фигурируют оба мыса. Так или иначе, но удобная для стоянки Ласпинская бухта вблизи столь важного для навигации пункта должна была привлечь взоры мореплавателей. И всё же поселения этого времени в Батилимане и Ласпи не известны. Впрочем, о полной археологической изученности этого района говорить преждевременно, берега бухты и горные склоны могут преподнести еще многие сюрпризы.

Средние века

Большинство археологических памятников Ласпинской долины относятся к не менее интересному и богатому событиями средневековому времени. В Ласпинском амфитеатре и на подходе к нему известно семь поселений, время существования которых охватывает фактически всё средневековье — с V по XV век. Нам не известны подлинные названия большинства из них, и в археологической литературе их именуют по названиям близлежащих урочищ.

Из семи поселений котловины в большой мере изучено так называемое поселение Хаспио. Его развалины расположены посреди долины на водоразделе между двумя разветвляющимися оврагами. Оно занимает площадь около 25 гектаров и, по весьма осторожным оценкам, включало до 80 усадеб, состоявших из жилой постройки, примыкавшего к ней надела, ограниченного подпорной стеной или забором и, располагавшегося рядом, крытого загона для скота, иногда своеобразной, напоминающей в плане улитку, формы. Стены домов были сложены на глине, их значительная, свыше метра, толщина позволяет предполагать наличие второго этажа, внутренние размеры помещений составляли 9—12 квадратных метров. Вход в жилища располагался в направлении склона. Крыши домов были черепичными. Большинство построек примыкало к скалам, отдельным глыбам или подпорным стенам сельскохозяйственных террас, сложенным из дикого камня, как правило, насухо. Никаких улиц между усадьбами не прослеживалось, отдельные усадьбы лепились друг к другу по мере роста поселения. На возвышенности в центре деревни были исследованы остатки маленькой церкви, сложенной из рваного камня на известковом растворе и крытой черепицей. От источника Камперия к постройкам поселения был проложен водопровод из керамических труб, найденный экспедицией О.И. Домбровского в 1965 году. Постройки и земледельческие террасы были обнесены мощной, хотя и примитивной стеной из дикого камня, в некоторых местах наружу выступали массивные башнеобразные выступы. Иногда их заменяют как бы встроенные в стену отдельные скальные глыбы. Это поселение возникло на рубеже VI—VII веков и просуществовало, по-видимому, до второй половины XV века, после чего здесь больше никто не жил.

На территории современного пионерлагеря «Ласпи», вдоль дороги к пляжу, исследовалось так называемое Приморское поселение, остатки его построек прекрасно видны в срезе морского берега над пляжем пионерлагеря. Дома стояли под углом к берегу и были обращены входами на юго-восток. Планировка этого поселения, возникшего на рубеже VIII—IX веков, также продиктована условиями рельефа. Здесь были исследованы весьма основательные, иногда многокомнатные жилища, с полами, выложенными плинфой (плоским кирпичом), крытые добротной выделки черепицей, со следами цветной штукатурки на остатках стен. В центральной части поселения располагался террасами большой (площадь развалин более 100 кв. м), видимо двухэтажный, зажиточный дом. Стены его помещений были оштукатурены и расписаны, полы декорированы своеобразной мозаикой из керамических и мраморных плиток, в одном из помещений были найдены фрагменты колонны с изображениями листьев и звериными головами по углам. Уникальной для сельских поселений Крыма стала находка моливдовула — подвесной свинцовой печати с греческой надписью «Нотарию Димитрию» на одной стороне и «Богородица помоги твоему рабу» — на другой. Такая печать могла принадлежать чиновнику византийской администрации конца VIII — начала IX века. Из массовых находок отметим многочисленные фрагменты узкогорлых красноглиняных кувшинов, амфор, поливной (глазурованной) столовой посуды. Изредка встречались обломки синих стеклянных браслетов и медные поясные пряжки.

С поселением был связан некрополь XII—XIV веков, прорезанный дорогой от пионерлагеря к пляжу. Хоронили в могилах из поставленных на ребро каменных плит, содержавших от 1 до 4—5 захоронений, располагавшихся иногда в два яруса так, что перекрытие нижней, более ранней могилы служило полом позднейшего захоронения. В 1833 году путешественник Франсуа Дюбуа-де-Монпере видел здесь значительное количество надмогильных памятников, вытесанных из известняка и имевших вид крышки гроба, на одной из них даже была надпись, прочесть которую он, впрочем, не смог. Такие погребальные сооружения весьма характерны для средневекового христианского населения Таврики. Находок в могильнике было немного: мелкие бубенчикообразные пуговки, бронзовые перстни, орнаментированные поливные миски. Средневековое население особым достатком похвастать не могло. С некрополем, по-видимому, был связан исследованный М.И. Ростовцевым в 1916 году храм, местоположение которого ныне точно не известно.

Перерывы в жизни ласпинских поселений были связаны скорее не с историческими, а с природными катаклизмами. К примеру, на Приморском поселении уже упоминавшийся геолог Л.В. Фирсов отметил признаки по меньшей мере трехкратного его разрушения оползнями и селевыми потоками на протяжении одного-двух столетий. Более того, значительная часть берега над Ласпинским пляжем ежегодно разрушается морем. По оценке Л.В. Фирсова, скорость абразии (разрыва берега) в юго-восточной части Ласпинского пляжа составляет около 10 метров в столетие, следовательно, береговая линия XV века в этой части залива проходила где-то на 50 метров дальше в море. Добавляли неприятностей местным жителям и землетрясения, на которые особенно чутко реагировали немногочисленные здешние источники, непредсказуемым образом менявшие свой режим и местоположение.

Однако продолжим экскурсию по средневековым поселениям Ласпи — Батилимана. В восточной части котловины, несколько восточнее строящегося корпуса базы отдыха «Изумруд» объединения «Атлантика», рядом с источником Капкан Средний, исследована целая группа гончарных печей, обслуживавших население долины. Основной продукцией здешних гончаров была кровельная черепица. Собственно, и зафиксированы были печи по пятнам прокаленного грунта и грудам фрагментов бракованных изделий.

Черепица-керамида, служившая кровельным материалом в средневековой Таврике, характерна крупными размерами до полуметра в длину при ширине сантиметров сорок, имела вид плоских керамических пластин с бортиками вдоль длинных сторон. Бортики имели разную высоту и профиль. Встречаются высокие и низкие, прямоугольные и с косым или скругленным вовнутрь срезом. Такие признаки помогают археологам датировать эту группу находок. Черепица формировалась при помощи деревянного ящика, на дно которого укладывалась доска. Толщина доски и ее срезы давали высоту и скос бортика. Часто на доске вырезалась метка мастера, которая давала рельефный оттиск на сырой глине. На крымских керамидах известны многие десятки меток: изображения птиц, животных, всадников, крестов, букв греческого алфавита. Для ласпинских мастерских характерны буквенные метки, изображения креста и странной фигуры из трех соединенных колец, не поддающейся толкованию.

Датируется этот материал в пределах XI—XII веков. Укладывалась черепица на стропила и обрешетку правильными рядами борт к борту. Верхний ряд слегка перекрывал предшествующий, для этого нижний край керамид делался несколько уже, швы перекрывались особыми полукруглыми черепицами — калиптерами, напоминающими всем хорошо известную более позднюю желобчатую черепицу — «татарку». Система кровли с использованием черепиц-керамид была унаследована еще от античной строительной традиции; отличаясь долговечностью и надежностью, она десятилетиями не требовала ремонта. Отмечены случаи многократного использования черепицы на разных постройках, сменявших друг друга, кроме того, такая кровля обладала отменными декоративными качествами, придавая нарядный вид даже неказистой постройке. Однако отличавшаяся изрядным весом черепица требовала и прочных стен, и надежных стропил, да и не всем была доступна по цене. Посему жилища победнее имели крыши из плит песчаника или туфа, а зачастую и земляные. Именно такие тесноватые, убогие хижины лепились к склонам, окружавшим комплекс гончарных печей.

Далее на юго-восток, в сторону Сарычского маяка, среди скал урочища Чабан-Таш заметны следы, по-видимому, скотоводческого поселения. Оно не имеет четких границ. На значительном пространстве, среди скальных глыб, разбросаны руины мелких хижин и крупных крытых загонов для зимовки скота, летом выпасавшегося на яйлах. На руинах жалких построек выросли дубы и можжевеловые деревья, возраст некоторых достигает 900 лет. Жизнь на этом поселении прекратилась не позже XIII века.

Обзор нижней приморской части ласпинского амфитеатра мы завершим в Батилимане на западном берегу залива, где в районе современного пионерлагеря «Батилиман» располагалось еще одно из поселений, очень небольшое. Весьма вероятно, что здесь было селение рыбаков, рядом практически нет пригодных для обработки участков земли, да и одичавшие плодовые деревья не встречаются. Прочной основой жизни здесь могло служить только море и небольшие виноградники на обращенных к солнцу склонах. Отдельные маленькие усадьбы были разбросаны на значительной площади близ берега моря. В 200 метрах к востоку была отмечена еще одна гончарная печь — небольшой холмик из пережженного глинозема и массы черепичных фрагментов, вблизи мощного выхода глины в восточном склоне небольшого оврага.

Отсюда мы поднимемся вверх, к трасе Ялта — Севастополь, и осмотрим поселения «верхней зоны» ласпинского амфитеатра, горы Ильяс-Кая и урочища Кок-Кия. Ближайшее к Батилиману небольшое поселение находилось на восточном склоне горы Куш-Кая, несколько выше старой батилимановской дороги. Судя по подъемному материалу, оно существовало в XII—XIV веках. В центральной части котловины над современным кордоном лесничества, на склонах гор Каланых-Кая и частично горы Шабурла, давшей название всему урочищу, расположилось одноименное поселение. Это было достаточно крупное поселение, располагавшееся вблизи самого мощного источника Ласпинской котловины. Наиболее плотно была застроена юго-восточная часть поселения, а его общая площадь оценивается приблизительно в 15 гектаров. В ходе исследования было обнаружено более 55 пифосов — громадных глиняных сосудов, выполнявших функции бочек, относящихся к VIII—X векам. Судя по всему, они предназначались для хранения запасов воды (лишь в одном из пифосов были обнаружены остатки мелкой рыбы): вероятно, у жителей Шабурлы возникала напряженность с водоснабжением, несмотря на близость мощного родника. После X века в жизни поселения наблюдался двухвековой перерыв, и его территория была заселена вновь в XII—XV веках.

Пожалуй, наиболее интересные памятники долины сосредоточены в районе седловины между горами Мачук и Ильяс-Кая, вдоль старой дороги, ведущей на яйлу и далее в село Тыловое (бывшее Хайто). Собственно, здесь в XV — конце XVIII века и располагалась греческая деревня Ласпи, название которой распространилось на всю котловину. На площади в 10—12 гектаров отмечены следы довольно густой застройки — более 60 небольших усадеб, многочисленные подпорные стены — «крепиды». Вокруг в большом количестве произрастают одичавшие плодовые деревья, встречаются лозы винограда. На северо-западном склоне горы Мачук над родником, к которому прилегали деревенские постройки, в 1965 году был исследован небольшой храм. Размеры здания составляли всего 6,3 на 2,7 метра, однако возведен он был основательно из плит сланца и известняка на известковом растворе, был перекрыт коробовым, т. е. полукруглым каменным сводом. Храм существовал довольно долго, по-видимому до конца XVIII века, и неоднократно перестраивался и ремонтировался. Во время раскопок были найдены фрагменты его очень скромного декора — известняковый карниз, капитель маленькой колонны, фрагменты мраморной колонки и известнякового оконного наличника, орнаментированного резной плетенкой. Под плитами пола обнаружили серебряный перстень и бронзовую чашу с кладом из 26 мелких серебряных монет Крымского ханства, датированных концом XVII века. Примечательно, что эта маленькая позднесредневековая церковь была возведена на фундаментах значительно более крупной и, естественно, более древней церковной постройки, возможно трехабсидной базилики. Отсюда еще К. Компер доставил в ласпинское имение мраморную капитель «неправильного ордера». Не исключено, что часть архитектурных деталей, использованных в более поздней постройке, первоначально принадлежала ее более представительной предшественнице.

Южнее, на склоне горы Ильяс-Кая, были отмечены руины еще одной, более крупной церкви. Документы конца XVIII века свидетельствуют о существовании до 1778 года при греческой деревне Ласпи двух церквей — Святого Георгия и Святого Пророка Илии; во всей видимости, их руины и были обнаружены исследователями. При раскопках первого из храмов найдены клиновидные каменные блоки его сводчатого перекрытия, они выполнены из мягкой, хорошо поддающейся обработке породы — известкового туфа, или травертина. Добывали его неподалеку, в русле пересыхающего ручья, у подножия западного склона горы Ильяс-Кая, вблизи верхнего источника Капкан, тут же, на месте, его обрабатывали, изготавливая архитектурные детали, плиточные камни для сводов и оконных проемов, карнизов и др. Жилища каменщиков располагались здесь, вокруг источника.

У деревни Ласпи, поселения относительно позднего, был более древний предшественник, селище XII—XIV веков, находившееся на самой седловине между вершинами Мачук-Кая и Ильяс-Кая, возле упоминавшейся группы скал Тышлар. Где-то в этой местности располагался средневековый некрополь деревни Ласпи, известный исследователям XIX века; на нем сохранялись надгробные памятники с изображением орудий труда, характерные для позднесредневекового греческого населения Крыма. П.И. Кеппен опубликовал рисунок надгробия с высеченным на нем изображением плуга-сабана. Был здесь и Дюбуа-де-Монпере:

«На кладбище я увидел надгробия, чей облик для меня совершенно нов, это саркофаги от 3 до 5 фт. длины и от 8 дм. до 1 фт. ширины, некоторые стоят на цоколе нескольких дм. высотой. Крыша саркофага выполнена в виде двускатной кровли. Ее верхний конец представлен в виде маленькой четырехугольной башни с крышей. Под башней обычно находится маленькая дверь с треугольным или арочным завершением проема, внизу двери нередко высечена ступень. Украшенный фигурами крест над дверью показывает священное настроение памятника. Стороны саркофага почти всегда украшены розетками или другим орнаментом в плоском или высоком рельефе. Иногда это бывают атрибуты труда — пастушеский посох, двойной или односторонний топор, пяльцы, плуг, стол. Эти памятники, принадлежавшие прежнему греческому населению Мангуша, Бия-Салы, Качи-Кальена и т. д. (исторические названия поселений Качинской долины. — А.И.), не имеют ни одной надписи, за исключением одного памятника в Ласпи. Маленькие дверцы на передней стороне указывают на памятник того же типа, что и предыдущие, хотя я не нашел на нем никакой башенки. Я прочел следующую надпись: Хотцис Аби-Оглу Моска 1772».

Однако с тех пор вновь обнаружить могильник никому не удавалось. Несмотря на усердные поиски, затерявшийся в лесу памятник еще ждет своего исследователя.

В западных обрывах горы Ильяс-Кая над приметным скальным балконом находятся Ласпинские гроты. В скальных полостях обнаружены культурные слои, содержащие керамику VII—X столетий и значительное количество костей коз и овец. Вероятнее всего, гроты служили сезонной пастушеской стоянкой и убежищем для населения котловины в неспокойные времена. Над входом в один из них авторы XIX столетия видели высеченный на стене крест.

Интересные находки ожидали археологов в сезон 1966 года. Археологический отряд под руководством Е.А. Паршиной исследовал руины укрепленного средневекового монастыря X—XIII веков, располагавшегося на северном склоне гребня горы Ильяс-Кая. У подножия северного склона и к югу от перевала Мачук — Ильяс-Кая были отмечены остатки оборонительной стены, ныне имеющей вид задернованного каменного вала, ее толщина превышала метр, а высоту по мощности развала приблизительно можно оценить метра в три-четыре. Стена перегораживала единственный удобный подход к склону горы, на котором располагалась группа небольших, но вполне основательных, сложенных с применением известкового раствора и крытых черепицей построек. По всей видимости, тут располагался десяток маленьких аккуратных келий.

Над ними, на гребне горы, не доходя метров пятидесяти до ее вершины, располагался храм. В свое время Ф. Дюбуа-де-Монпере описал его следующим образом:

«Верные старым греческим традициям жители Ласпи построили храм на наивысшей точке скалы, видимой издалека с поверхности моря, здесь чувствуешь величие богов. Церковь, посвященная Св. Илье, была местом частых паломничеств. Перешеек служил мостом, для того чтобы добраться пешком до подножия утеса, отсюда можно довольно легко подняться на вершину горы, идя по тропе, которая извивается между лежащими здесь развалинами домов, через мох и заросли. Часовня Св. Ильи, занимающая наивысшую точку горы, сейчас лишь развалина, украшения которой были выполнены из инкерманского известняка».

По местным меркам храм был немалых размеров, его площадь составляла около 25 квадратных метров. Здание состояло из одного, прямоугольного в плане, помещения, завершенного с восточной стороны алтарным полукружием — абсидой. Сводчатое перекрытие храма покоилось на трех полукруглых арках. Вдоль продольных стен располагались каменные скамьи. Их использовали в часы долгих ночных служб, практиковавшихся в монастырских общинах, особенно при чтении нескончаемых псалмов. Справа от входа, находившегося в западной стене, располагалась ниша — аркасолий, под которой находилась гробница, содержавшая более десятка погребений. Полом храму служила поверхность скалы, подтесанная неравномерно, посему отдельные части помещения храма приподняты друг над другом на две-три ступени. Внутри храм был оштукатурен и расписан фресками, от которых сохранились лишь разрозненные фрагменты разноцветной штукатурки, предполагается, что в сюжетах росписи присутствовали восточно-византийские орнаменты, фигуры и лики святых, а местами стены были оформлены под «ценные» сорта камня. Как уже отмечалось, храм был расположен шагах в 60—70 от вершины горы. Не исключено, что средневековые строители обезопасили свое творение от поражения молнией, по видимому, вполне осознавая крутой нрав своего небесного патрона — Святого Ильи. Следует отметить, что пережидать здесь грозу — дело жутковатое, но само зрелище весьма величественно.

Оставляя вершину, археологи выложили на скале фрагменты кровли храма, использовав сохранившиеся керамиды, и одну из арок свода из найденных здесь же клинчатых блоков. К сожалению, ныне от этой импровизированной экспозиции не осталось и следов, да и сами фундаменты храма Св. Ильи заметно разрушаются под натиском стихий и невежественных экскурсантов.

От развалин деревни Ласпи на яйлу поднимается старая дорога, веками служившая для сезонных перегонов скота на летние пастбища. На перевале между горами Шабурла и Каланых-Кая, метрах в двухстах от обрывов, посреди яйлы сохранились остатки мощной кольцеобразной ограды из рваного камня. Очевидно, это сооружение — укрепленный загон, служивший убежищем пастухам, подолгу пребывавшим здесь со стадами и в периоды частых смут находившихся под угрозой внезапного нападения. Вероятно, для них же предназначался и еще один маленький храм X—XIII веков, располагавшийся возле скотопрогонной дороги при подъеме на яйлу.

Своеобразным памятником ласпинского средневековья является уникальная сеть древних дорог, остававшихся здесь до строительства современных трасс единственными путями сообщения. Древние дороги соединяют между собой поселения котловины и отдельные урочища, через перевалы выводят в Байдарскую долину и близлежащие районы Южного берега Крыма. Пути проложены очень экономично, с удивительным знанием рельефа, в нужных местах укреплены прочными подпорными стенами-крепидами. Древние строители много лучше их современных коллег справились с задачей защиты дорог от размыва и оползней. Значительные участки средневековой дорожной сети остаются проезжими до сих пор.

Шагая по пологим маршам старых дорог, как бы незаметно, без особой усталости, одолеваешь долгие подъемы, вид которых со стороны не внушает оптимизма, впрочем, строители этих дорог знали, что путешественнику придется полагаться на одну-две лошадиные или, скорее, ослиные силы, а чаще — на собственные ноги. Особенно хорошо древние дороги сохранились в районе пансионата «Изумруд», в урочищах Чабан-Таш, Камперия и на Ласпинских перевалах.

Экскурсию по древним памятникам Ласпинской котловины мы продолжим на другой, западной, ее стороне, в урочище Кок-Кия, что над мысом Айя, за хребтом Кок-Кия-Бель.

В уединенном ныне заросшем лесом, окруженном горами урочище, на высоте более 600 метров над уровнем моря, располагался своеобразный феодальный мирок — два поселения и доминирующая над ними небольшая крепость-замок. Крепость Кок-Кия-Исар стояла на выступающем мысе — вершине одноименной скалы, давшей название всему урочищу. Мыс перегораживала весьма аккуратно и основательно выстроенная оборонительная стена, усиленная двумя башнями: прямоугольной, прикрывавшей воротный проем на южном участке обороны, и полукруглой, ближе к северному флангу. Еще относительно недавно сохранность крепостных сооружений была неплоха, в отдельных местах стена сохранилась до 4-метровой высоты.

На старых планах крепости отмечены руины церкви, цистерны для воды, фундамент маяка. Ф. Дюбуа-де-Монпере и П. Кеппен в 40-х годов XIX века опубликовали описания памятника. В сочинении швейцарца оно звучит так:

«На вершине я достиг крепости, обнесенной стеной приблизительно в два туаза, сложенной из кусков мраморовидного известняка и песчаника, соединенных известью. Чтобы войти в нее, я был вынужден идти вокруг, пока не достиг обращенного на восток входа шириной 8 фт., который находился между краем отвесной скалы и четырехугольной башней, длина башни составляла 9 шагов, ширина 6, посередине стена была защищена полукруглой формы конструкцией, длина всей стены от одной пропасти до другой ок. 470 шагов (на самом деле 470 шагов — периметр укрепления. — А.И.). Я нашел остатки балок, которые показывают, что это укрепление, называемое татарами Кок-Кия исар, было оставлено не так давно. Внутри стен неправильный четырехугольник, образованный стенами. На наиболее возвышенной самой изолированной точке я изучил фундаменты обнесенной стенами капеллы, а по соседству — четырехугольную вырубленную в скале дыру, про которую говорят, что она ведет к морю. Она засыпана камнями, и ее настоящая глубина составляет от 12 до 15 фт.».

К сожалению, в середине 60-х годов XX века на территории памятника была устроена воинская часть — один из постов ПВО. Камень древних сооружений пошел на строительные нужды. Кое-что, конечно, сохранилось, но теперь некогда грозная оборонительная стена имеет вид задернованного вала, максимум полутораметровой высоты, внутренние постройки не видны совсем. Как уже отмечалось, памятник известен исследователям более 150 лет, но до сих пор он остается практически не изученным, даже его датировка не вполне определена. По аналогии с подобными замками горного Крыма (их известно немало) ряд авторов полагают, что он существовал в XIV—XV веках, однако вокруг памятника встречается керамика значительно более раннего времени, многие особенности строительной техники также не вполне характерны для позднего средневековья. Видимо, лишь планомерное исследование позволит решить все вопросы, связанные с этой небольшой крепостью.

Ближайшее к замку поселение располагалось вокруг ныне пересыхающего источника на восточном склоне горы Самналых-Бурун (тюрк. салмалык — выгон). В центральной части поселения отмечены руины церкви. Второе поселение также тяготело к источнику воды, роднику Демир-Капу-Чокрак (тюрк. демир-капу — железные ворота; чокрак — родник), в восточной части котловины. Судя по фрагментам керамики, жизнь на поселении продолжалась на протяжении X—XII веков. Доступ в урочище возможен лишь с севера, из Варнутской долины по балкам Фундуклы-Дере, Демир-Капу и Караных-Дере (тюрк. караных — темный), или с северо-востока за хребтом Кок-Кия-Бель. Доступные для подъема места были укреплены оборонительными стенами, позволяющими задержать противника на подступах к поселениям урочища и замку.

Еще во времена не слишком отдаленные, как свидетельствовали некоторые балаклавские старожилы и О.И. Домбровский, до Ялтинского землетрясения 1927 года, поселения в урочище Кок-Кия имели хоть и неудобный, но выход к морю, через труднодоступное прибрежное урочище Шайтан-Дере, расположенное на берегу под шестисотметровым обрывом мыса Айя. Ныне сюда можно попасть лишь морским путем. А прежде существовала крутая извилистая тропа, позволяющая спуститься с вершины к морю. Мягкий климат приморского урочища позволял горным жителям Кок-Кия упражняться в виноградарстве, на своей полукилометровой высоте этого удовольствия они были лишены. В первой половине XIX века П.И. Кеппен отмечал здесь многочисленные одичавшие лозы белого, черного и желтого винограда. В тихую погоду здесь можно было попытать счастья в рыбной ловле. Под скалами, вокруг слабенького пересыхающего родника, просматриваются развалины десятка поросших терном средневековых построек. В урочище Шайтан-Дере в симпатичной компании севастопольских и заезжих нудистов мы и завершим наш археологический вояж.

К настоящему времени исследователи получили достаточно полное представление об исторической топографии долины Ласпи, данные датировки поселений, храмов, некрополей. Собранный материал позволяет судить о характере занятий местного населения и организации хозяйства. Различия типов жилых построек и планировки поселений, на разных этапах их существования, свидетельствуют об изменениях в социальной структуре и взаимоотношениях жителей долины.

Поселения центральной части котловины представляли собой многочисленные комплексы самостоятельных хозяйств, принадлежавшие свободным общинникам, по-видимому, не состоявшим в прямой зависимости от какого-либо сюзерена. Такие сооружения, как водопроводы, дороги, внешние ограды поселений, удовлетворяли общим нуждам и строились, вероятно, коллективными усилиями. Поселения, сгруппировавшиеся в возвышенной части ласпинского амфитеатра, вокруг горы Ильяс-Кая не случайно соседствуют с укрепленным монастырем на ее вершине. Не исключено, что здешние общины как-то зависели от обители, служившей им убежищем при нападениях. Урочища Кок-Кия представляется примером небольшого феодального удела, включавшего замок местного владетеля и два-три зависимых от него сельских поселения, расположенных в естественных границах горного урочища. В целом складывается весьма интересная, многоплановая картина жизни уголка средневековой Таврики, однако на общеисторический фон пока накладываются лишь ее отдельные эпизоды.



В период раннего средневековья район Ласпи — Батилимана входил в периферию крымских владений Византийской империи, осуществлявшей здесь свою политику через администрацию Херсона (Херсонеса Таврического). Здешние жители были связаны с рынком этого значительного городского центра. Потрясения VIII—X веков, связанные с вторжением хазар и подчинением ими почти всей территории Таврии, и последующее восстановление влияния Византии к концу X века прямо не сказались на жизни здешних поселений: следов явных погромов вроде бы зафиксировано не было. Однако временное запустение ряда селений могло быть следствием этих бурных событий. Удаленность долины и ее относительная труднодоступность являлись естественной защитой для местного населения от постоянной угрозы со стороны крымских степей, в течение X—XII веков исходившей от печенегов, половцев, татар.

Южный берег и противостояние Генуи и Феодоро

Кому принадлежала Ласпинская котловина в XIV—XV веках? Этот вопрос остается открытым. Район оказался в зоне соперничества по крайней мере двух политических сил — итальянской республики Генуи и местного княжества Феодоро.

Укрепившиеся в Крыму во второй половине XIII века генуэзцы основали здесь мощную систему колоний с центром в Кафе (современная Феодосия). В течение двух столетий она планомерно укрепляла свое торговое и военное могущество, основывая крепости и фактории, ведя активную дипломатическую политику и не останавливаясь перед применением открытой силы. В середине XIV века в современной Балаклаве ими была основана третья по значимости — после Кафы и Солдайи (Судака) — фактория Чембало и, со временем, отстроена внушительная крепость. Южный берег Крыма латиняне рассматривали как законную зону своих коммерческих и политических интересов, именуя его в документах «Капитанство Готии». В отдельные периоды они более или менее основательно контролировали побережье, восстановив и построив заново крепости в Алуште, Гурзуфе, Ялте, Симеизе, разместив в них небольшие гарнизоны и организовав периодические крейсерство военных галер между Чембало (Балаклавой) и Судаком. Другими реальными претендентами на контроль над Южнобережьем были правители княжества Феодоро со столицей на Мангупе, в их владения входила территория горного Крыма от Севастопольской бухты на западе и долины реки Кача на севере до окрестностей современной Алушты на востоке. Особую заинтересованность в контроле над Южным берегом мангупские князья стали проявлять с начала XV века. В известной строительной надписи 1427 года мангупский князь Алексей-старший именует себя «Владетелем Феодоро и Поморья». Свои притязания он подкрепил рядом военных акций, в том числе строительством крепостей Каламиты в Инкермане, Фуны в районе современной Алушты и ряда опорных пунктов вблизи ЮБК. Помимо этого, сознавая относительную слабость своего небольшого государства, мангупские князья опирались на сильные династические связи своего дома с правящими фамилиями Константинополя, Трапезунда и княжества Молдовы, при случае стремясь расширить их круг.В 1422—1423 и 1433—1434 годах между соперниками происходят военные столкновения, разворачивающиеся по сходному сценарию: кратковременный тактический успех феодоритов, захват крепости Чембало, энергичные контрмеры латинян, возвращение утраченного и чувствительный ответный удар по позициям противника. Однако сил на развитие успеха в обоих случаях у генуэзцев недоставало, и ситуация возвращалась в предвоенное состояние. Периодически обе стороны искали поддержку у третьей реальной силы — татарского хана Хаджи-Гирея, основателя Крымского ханства, и его правящей династии. Татары вели себя лукаво и поддерживали то одних, то других. Так в 1434 году они фактически избавили мангупского князя от неприятных последствий неудачной военной кампании в Юго-Западном Крыму, разгромив под Салхатом (Старым Крымом) воинство генуэзского полководца Карло Ломелино, снаряжение которого стоило коммуне Генуи огромных издержек. Захват турками черноморских проливов, падение Константинополя в 1453 году и угроза вторжения османов в Крым заставило все конфликтующие стороны стремиться к политическому равновесию и ограничиться торговым соперничеством. Как образно отметил О.И. Домбровский, крымское Южнобережье этого времени походило на «тесную кухню в недружной коммунальной квартире, где каждый стряпал на общей плите, скрывая раздражение против соседа за любезными фразами и норовя исподтишка плюнуть ему в суп».

В «Уставе для генуэзских колоний на Черном море», изданном в Генуе в 1449 году, Ласпи непосредственно не упоминается, однако в качестве восточной границы акватории, промысел рыбы в которой облагался пошлиной в пользу консула Чембало, фигурирует Loco Caiton, «местность Хайто». Село с таким названием расположено в непосредственной близости от Ласпинской долины, за перевалом, на северном склоне горы Каланых-Кая. Ныне оно называется Тыловое. На одной из вершин скал Чобан-Таш, что над маяком на мысе Сарыч, были обнаружены руины башнеобразной постройки. Не исключено, что здесь находились маяк и наблюдательный пункт, фиксирующий восточную границу владений генуэзцев в этом районе, но прямых свидетельств этому нет, как и нет оснований полагать, что укрепления в долине Ласпи могли контролироваться латинянами, конечно если они еще функционировали к середине XV века.

Местное православное население благоволило единоверным мангупским князьям. Во всяком случае, последний князь Феодоро, Александр, выбрал именно Ласпинскую бухту для высадки своего отряда в первой половине 1475 года. Он отправлялся на серьезное, по его мнению справедливое, дело — добывать престол своего родителя князя Олубея, на котором утвердился потомок его дяди Исаака, в свое время узурпировавшего власть. Законный наследник, княжич Александр, проживал при дворе своего родственника, мужа своей сестры, господаря Молдавии Стефана Великого. На благое дело шурин выделил отряд из трехсот воинов-валахов. Вряд ли столь ответственную акцию Александр мог начать с высадки во владениях скрытых недоброжелателей — генуэзцев. Поход на Мангуп окончился победой князя Александра, увы победой эфемерной.

После османского нашествия

Тем же летом 1475 года турки предприняли поход на Крым. Военачальник Гедик-Ахмед-паша предводительствовал более чем тридцатитысячной армией, оснащенной огнестрельным оружием и осадной артиллерией.

Османы сумели быстро сломить сопротивление генуэзцев, собственно лишь Солдайя оказала сопротивление, ее гарнизон во главе с консулом Христофоро-ди-Негро и значительная часть жителей погибли в бою. Кафа сдалась практически без боя, консул Чембало и вовсе попытался удрать, бросив вверенную ему крепость.

Судя по материалам археологических исследований, ряд небольших южнобережных крепостей оказал сопротивление и погиб в пожарах. Столица Феодоро Мангуп держалась не менее трех месяцев, выдержала пять штурмов. Голод и болезни заставили защитников открыть ворота, последовали разгром и резня. Плененный князь Александр погиб в заключении в Константинополе. На первых порах, по-видимому, досталось и татарам, хану также пришлось побывать в плену, прежде чем единоверные турки решили, что, собственно, с ним делать. Из владений генуэзцев и мангупских князей была образована административная область — санджак, составивший личное владение султана Великой Порты. Район Ласпи — Батилимана вошел в его более мелкую административно-судебную единицу — Мангупский кадылык. Впрочем, местные общины, по всей вероятности, во многих вопросах оставались предоставленными самим себе. Несмотря на мусульманское окружение, жители Ласпи сохраняли православное вероисповедание и считали себя крымскими греками, правда, греческим языком во второй половине XVIII века они уже на владели, употребляли крымскотатарский язык и даже церковные службы проводили на нем.

В отношении вероисповедания и языка на территории Крымского ханства да и Османской империи в целом существовала известная терпимость, неудобства для представителей других конфессий состояли во взимании особой подати и в затруднениях в получении каких-либо официальных должностей. Впрочем, если под угрозой была карьера, то ренегатов во все времена хватало. Безусловно, отдельные вспышки правоверного фанатизма были явлением не столь уже редким, но в целом крымским христианам жилось сравнительно спокойно, если сами они были спокойны. Относительно же тюркоязычия части крымских греков существует несколько теорий. По-видимому, это одна из иллюстраций сложной этнической истории народа, в составе которого единое этническое самосознание и общие черты материальной культуры объединили различные по происхождению группы населения. Как мы уже отмечали, в топонимике Ласпи — Батилимана усматривается пестрая смесь из тюркских и греческих названий.

К концу XVIII века в Ласпинской котловине сохранялось единственное постоянное поселение — собственно деревня Ласпи, состоявшая из 42 дворов, населенных 128 жителями. При деревне функционировал церковный приход, включавший храмы Св. вмч. Георгия и Св. Пророка Ильи. Впрочем, к 1778 году службы в церкви Св. Георгия уже не велись, однако при приходе числилось шесть священников. Интересно, что на карте Крыма, изданной в Париже в 1776 году и имевшей несколько более ранний русский первоисточник, на вершине горы Ильяс-Кая отмечен греческий монастырь, но данные раскопок не выявили здесь материалов более поздних, чем XIV—XV веков. Разграбленные развалины вряд ли могли попасть на карту второй половины XVIII века. Явный избыток священнослужителей для одного скромного прихода также наводит на мысль о возможности функционирования здесь какой-то монашеской общины, но известные документы об этом молчат.

Глава 3. На окраине Ялтинского уезда

Первые десятилетия после «покоренья Крыма»

В 1778 году жители греческой деревни Ласпи навсегда покинули родные места, переселившись вместе с остальным более чем 30-тысячным христианским населением Крыма в приазовские владения Российской империи. Этой акцией, задуманной правительством России и блестяще осуществленной под руководством А.В. Суворова, была непоправимо подорвана экономика Крымского ханства, что, в сущности, предопределило его присоединение к России четыре года спустя. Вместе с тем единоверное население избавлялось от преследований со стороны местных мусульман, изрядно оголодавших и одичавших в смутное время русско-турецкой войны 1769—1774 годов и последовавших за ней внутрикрымских усобиц.

Переселившиеся в Приазовье греки основали новую деревню с названием Ласпа, и поныне стоящую на реке Кальмиус к северо-востоку от Мариуполя. Крымское же поселение опустело, руины дворов, усадеб и церквей поросли лесом, почти поглотившим произведения рук человеческих. Среди байдарских татар местность стала именоваться Харт-Кой, «Старая деревня». Ласпинская долина на многие годы обезлюдела.

Накануне присоединения Крыма к России в здешних краях завелся некий Али Коккия-Айдамах — местный разбойник, облюбовавший для себя логово в ласпинских гротах и державший в известном напряжении всю округу. Согласно легенде, Коккия-Айдамах, подобно многим более знаменитым собратьям по ремеслу, отличался своеобразной придурью, он установил дань с проезжих в соответствии с цветом их одежды, заставив всех облачиться в наряд самого «дешевого» цвета. По занятии Крыма русскими войсками этого былинного героя довольно оперативно изловили и отправили в места, соответствующие его званию.

В 1787 году императрицей Екатериной II было предпринято длительное путешествие в Тавриду с целью осмотра новоприобретенных владений и утверждения планов их дальнейшего обустройства. Посетив недавно основанный Севастополь, древнюю Балаклаву, проведя день в Байдарской долине, матушка-государыня в сопровождении австрийского императора Иосифа II и многочисленной свиты совершила верховую прогулку из деревни Скеля (ныне Родниковское) к Ласпинскому перевалу, откуда любовались видами Южнобережья. Далее августейшие путешественники ехать не решились по причине отсутствия благоустроенной дороги.

Около 1790 года район Ласпи и Батилимана вкупе с землями Байдарской долины был пожалован во владение графу Н.С. Мордвинову, однако обширные вотчины достались ему малонаселенными, много земли лежало в запустении. Граф начал было взимать арендную плату за обрабатываемые в Ласпи — Батилимане участки с жителей деревушки Хайто, что стоило ему и его потомкам растянувшейся на десятилетия судебной тяжбы. Дальнейшему хозяйственному освоению угодий сильно повредили землетрясения, случившиеся в марте 1790 года и феврале 1793 года, сильно повлиявшие на режим здешних источников и сделавшие район Батилимана практически безводным.

Имение Ласпи

В 1804 году часть ласпинских земель в центральной части котловины приобрел французский подданный генерал Карл Потье. В этом ему содействовал французский консул в Севастополе г-н Веккие. Обустройством имения, составлявшего 564 десятины, занялся отчим генерала коммерции советник Вильгельм Рувье со своим зятем Рене Вассалом. В свое время родственники покинули Францию, спасаясь от революции и, прежде чем осесть в Крыму, изрядно поколесили по Европе. Пребывая в Испании, они заинтересовались тонкорунным овцеводством. На юге России Рувье и Вассала по праву можно считать основателями этой весьма прибыльной и прогрессивной отрасли хозяйства. К концу XIX века наследники Р. Вассала владели в имениях Северной Таврии, Буркут и Ново-Софиевка, стотысячным стадом племенных мериносов. Помимо овцеводства компаньонов интересовало промышленное виноградарство. В том же 1804 году В. Рувье занялся опытами по акклиматизации в Крыму виноградных лоз, вывезенных из Малаги. Первоначально предприятие планировалось в Судаке, однако тамошний климат оказался не вполне благоприятным для испанских лоз; район Ласпи, напротив, оказался подходящим по всем показателям.

Идея организации «Училища для насаждения в Крыму иностранных виноградных лоз» была положительно оценена правительством. В. Рувье получил значительную ссуду в 12 тысяч рублей с условием возврата ее в течение 12 лет и обязательствами обучать бесплатно присылаемых на протяжении шести лет мальчиков и ежегодно распространять 20 тысяч чубуков лозы по 25 копеек за экземпляр. Образцовый виноградник ласпинского имения был разбит на площади в 10 десятин. Мероприятие имело исключительный успех. Вскоре были отстроены винный подвал, четыре небольших дома экономии, каптирован самый крупный ласпинский источник. Опыты были продолжены с французскими сортами винограда. Особенно хорошо на ласпинской земле прижился Мускат александрийский. Еще до Крымской войны вина из вассаловских подвалов получили известность в Севастополе, Одессе, затем и по всему югу России.

Ласпинские вина в полной мере сохраняли вкус и прелесть малаги и были весьма похожи на испанские. В литературе прошлого века неоднократно отмечалось их превосходное качество, что, не в последнюю очередь, объясняли уникальными климатическими условиями Ласпи, сравнимыми с окрестностями Ниццы. Здесь вызревали самые поздние сорта винограда, а более скороспелые достигали необходимой сладости, позволяющей «выделывать» ликерные вина, ничем не уступающие знаменитым в XIX веке мускатам Лионеля и Ривзальта.

Кроме винограда в имении Ласпи выращивали табак и огородные культуры, «…дававшие продукты необыкновенных размеров, к примеру капусту весом в пуд». Кроме участка под виноградники г-н Рувье получил в пользование 20 десятин казенного леса с разрешением на торговлю строевыми материалами и дровами. Современники не скупились на комплименты в адрес владельцев имения, по достоинству оценивая его как одно из превосходнейших на всем Южном берегу, хотя здесь не было ни сколько-нибудь значимых строений, ни выдающихся парковых ансамблей, ни художественных коллекций. Возможно, что и спустя полтора столетия деятельность владельцев имения Ласпи сохраняет значение положительного примера «цивилизованного предпринимательства».

В середине XIX века Крымский полуостров воспринимался просвещенными европейцами и россиянами как край малоизученный, диковатый и полный экзотики. Этими настроениями полны путевые заметки путешественников и первоисследователей Крыма. В феврале 1834 года гостеприимством ласпинского имения пользовался швейцарский путешественник Франсуа Дюбуа-де-Монпере, упоминавшийся уже в предшествующей главе. Отсюда он совершил ряд геологических и археологических экскурсий. Впечатления о Ласпи — Батилимане, описание здешних геологических и исторических достопримечательностей нашли отражение на страницах фундаментального шеститомного труда, посвященного путешествию по Крыму и Кавказу. Ему же принадлежат три рисунка, запечатлевшие ландшафты котловины и вид скромной усадьбы в ее центральной части.

В то время ласпинским имением управляли братья Кампер. Имением в основном занимался младший брат, Осип Филимонович Кампер. Старший, Карл Филимонович Кампер, глава многочисленного семейства, слывший человеком образованным, в свое время окончившим парижскую Политехническую школу, уделял основное время воспитанию своих детей и занятиям науками.

В записках немногочисленных путешественников, посещавших имение в те годы, сохранились теплые слова о его обитателях. «Да помоги им боже! У них мы испытали истинное гостеприимство, и на этой странице я записываю благодарность», — писал в 1825 году польский врач К. Качковский. В 1838 году Камперы принимали в имении экспедицию академика А.Н. Демидова, отметившего в своих записях атмосферу доброжелательности и гостеприимства, окружившую путешественников:

«В этом небольшом доме мы, люди совершенно незнакомые, были приняты как старинные друзья. Хозяин показывал нам свое большое собрание трав, минералов, окаменелостей, он был так добродушен, что мы могли бы выпросить у него все эти предметы, если бы только были способны употребить во зло благородное умиление, сердечную радость, внушенные ему неожиданною встречею соотечественников, умевших понимать его жизнь, его занятия и иные удовольствия, доставляемые наукою».

Ф. Дюбуа-де-Монпере свидетельствует об археологических интересах К. Кампера, неизменно сопровождавшего путешественника в ласпинских вояжах:

«…Отсюда вверх до долины Ласпи распространяется хвойный лес с руинами семи деревень, которые постепенно обнаруживал господин Кампер. Мы посетили эти места, остатки ни одной из деревень не представляют особого интереса. Это только лишь толстые белые стены, кирпичи и посуда. Не нашлось ничего, что могло бы указать на след старой часовни. Г-н Компер не припоминал, чтобы здесь находились монеты, ни одна раскопка не была представлена чем-либо особенным».

Можно сожалеть, что К.Ф. Кампер не оставил после себя никаких письменных материалов, однако его по праву можно причислить к первоисследователям древностей Ласпи.

В районе мыса Сарыч Карл Кампер описал неизвестный ранее вид крымской орхидеи, которую основатель Императорского Никитского ботанического сада Христиан Стевен назвал в честь открывателя Comperia Compera. Память о семействе Камперов сохранилась и в названии урочища Камперия у мыса Сарыч.

Помимо усадьбы Ласпи, на картах середины XIX века в восточной части Ласпинского залива отмечены еще два имения — Михайловка и Елизаветино. К сожалению, сведений об их владельцах не нашлось. Далее в сторону Фороса за горой Суучкан располагалось одно из имений рода Шаховских.

Ласпинская яйла и урочище Кок-Кия традиционно использовались жителями близлежащих деревень Хайто (Тыловое), Байдары (Орлиное), Кучук-Мускомья (Резервное) и Варнутка (Гончарное) для сезонного выпаса скота и под сенокосные угодья, кое-где располагались горные сады — чаиры. Побережье Ласпинской бухты оставалось пустынным, здесь размещались лишь два-три рабочих балагана и стоянка лесоторговцев, наладивших заготовку дров и их вывоз морем на продажу через Ласпинскую бухту. На возвышенности на территории современного пионерлагеря «Ласпи» находился кордон пограничной стражи. По тропе вдоль бухты вплоть до мыса Айя велось патрулирование берега — низкие места были весьма привлекательны для балаклавских контрабандистов. Пограничную стражу на Южном берегу Крыма нес Балаклавский греческий батальон, впрочем, и контрабандой промышляли все больше их единоплеменники как российского, так и турецкого подданства.

В годы Крымской кампании и чуть позже

События Крымской войны не обошли стороной Ласпи — Батилиман. К этому времени на Южном берегу Крыма, с 1837 года входившем в Ялтинский уезд Таврической губернии, располагалось около 20 крупных и 50 мелких имений, но русское население оставалось в меньшинстве. Защищать побережье, особенно с моря, возможности не было. Из войск здесь присутствовало лишь незначительное количество казаков и пограничной стражи. Противник занял Байдарскую долину, где расположились многочисленные военные лагеря, на Южном берегу появились турецкие лазутчики, «склонявшие к неповиновению» местных татар, и без того зачастую содействовавших противнику. Зимой 1854/55 года на Южный берег начались периодические набеги оголодавших союзников.

Ласпинское имение Вассалов было разграблено одним из первых. В середине января 1855 года из Байдарской долины прибыл французский отряд в сопровождении татар-провожатых. По распоряжению исправника на берегу бухты были сожжены склады приготовленных к вывозке дров, и перемерзшие в палаточных лагерях французы лишились, пожалуй, самой нужной для них добычи, из той, которую можно было здесь отыскать. Свое горе вояки залили вином из подвалов экономии. «Доблестные походы» в Ласпи продолжались вплоть до заключения перемирия.

По описанию современников, поведение союзников на Южном берегу отличалось исключительным свинством и приводило процветающие хозяйства в полный развал. Более 20 усадеб на побережье пребывали в руинах, пока не сменились их владельцы. У прежних не было средств на их восстановление.

Наступило время реформ. Для помещиков Южного берега оно было трудным. Разваливалось хозяйство не только у легкомысленных кутил, но и у наиболее культурных и интеллигентных хозяев. Однако более хищные и алчные воспользовались тяжелыми временами и даже разбогатели за счет своих собратьев.

Дела в Ласпинском имении у окончательно обрусевших наследников Р. Вассала, братьев Евгения и Владимира Романовичей Вассалов, тоже постепенно приходили в упадок. Сказывалась удаленность усадьбы от поместий и населенных пунктов Южнобережья. Далеко не лучшие времена переживал Севастополь, где традиционно реализовывалась основная часть продукции из имения. В 1880 году до Крыма добрался бич виноградников Европы — филлоксера. Ее первой жертвой стали виноградные плантации Южнобережья от Ласпи до Симеиза. Все это заставило наследников Р. Вассала постепенно свернуть хозяйственную деятельность имения и обратить все внимание на развитие овцеводства в своих степных вотчинах.

Рыбаки и контрабандисты

В прибрежной полосе Батилимана — Ласпи располагалось несколько сезонных рыбацких стоянок. В 80-х годах XIX века местные рыбаки освоили прибыльный промысел — крючный лов белуги в зимнее время.

Открытие этого промысла русские рыбаки приписывали И. Тищенко, предприимчивому и наблюдательному жителю Балаклавы. Впрочем, греки полагали, что начало было положено их соплеменником, однако его имя в начале XX века уже не помнили. Ласпинская бухта стала постоянной зимней стоянкой артелей балаклавских и севастопольских рыбаков. В удачный сезон уловы бывали столь обильны, что «каждый из рыбаков уносил с промысла небольшой капиталец».

В западном конце Ласпинского пляжа сохранились руины трех каменных хижин — всё, что осталось от рыбачьего хуторка «Паратино», в свое время получившего название по фамилии одного из крепких балаклавских хозяев. В известном цикле рассказов А.И. Куприна «Листригоны» Юрий Паратино — один из колоритнейших персонажей, близкий приятель писателя. «Весом и уважением окружало его имя на всем побережье Черного моря», — писал А.И. Куприн о рыбаке в рассказе «Макрель».

В зимние месяцы на Ласпинском пляже стояло до 20 артелей. Помимо белых яликов и баркасов русских и греческих владельцев, встречались и пестро раскрашенные пузатые турецкие фелюги. В те времена турецкие гости вели себя в российских водах, а тем более на берегу, вполне прилично, заранее обзаводясь всеми документами, пройдя таможню и заплатив все пошлины, зная: с браконьерами обойдутся достаточно решительно. Гарантом этому служил Ласпинский (№ 39) кордон пограничной стражи, стоявший на берегу залива.

Никаких причальных сооружений в бухте не было. Мелкие рыбацкие суденышки вытаскивались на пляж, каботажные парусники, вывозившие из Ласпи дрова, швартовались у кордонного поста прямо за груду береговых камней. При восточных ветрах, дующих вдоль берега, иногда довольно долго, в бухте скапливалось до полутора десятков судов. Определенные трудности составляло снабжение моряков водой. Ее приходилось черпать кружками в небольшом прибрежном родничке на восточном берегу бухты, шлюпкам приходилось приставать к берегу между камнями, что в свежую погоду было небезопасно.

Совершенно пустынный берег, ближе к мысу Сарыч, продолжали периодически посещать контрабандисты. В прибрежных каменных холмах находилось немало укромных мест для сокрытия товара. По воспоминаниям балаклавских старожилов, последнюю партию нелегальных грузов доставили сюда в 1927 году, но навыки старого ремесла и память о стоянках неожиданно пригодились в 1942—1943 годах.

Маяк на мысе Сарыч

Мыс Сарыч, как и в древности, считался важным навигационным пунктом, а условия плавания вдоль Южного берега Крыма и к концу XIX века считались достаточно сложными. В июне 1893 года специальная комиссия Департамента гидрографии Черного и Азовского морей приняла решение об установке на мысе Сарыч маяка и выбрала место для него.

Транспорт «Ингул» доставил из Николаева детали 12-метровой чугунной башни, напоминающей гигантскую шахматную фигуру. В мае-августе 1898 года конструкции были смонтированы на мысу. Работы выполнял личный состав транспорта «Ингул» под руководством инженера Ваковского и судового инженер-механика Гузевича. 20 августа (по ст. стилю) 1898 года Гидрографический департамент России официально уведомил об открытии маяком мыса Сарыч регулярного освещения. Примечательно, что участок земли, на котором возвели маяк и службы, долгое время оставался в частной собственности местной помещицы Н.К. Прикот, владевшей имением «Камперия», и лишь в 1912 году был перекуплен морским ведомством.

Уже к моменту установки на мысе башня Сарычского маяка была весьма заслуженным инженерным сооружением. Она была изготовлена на петербуржском заводе «Сен-Галли» для знаменитого Воронцовского маяка в Одессе и с 1863 по 1888 год исправно несла службу на Карантинном молу одесского порта. Именно на нем 14 мая 1868 года, в 14-ю годовщину победы при Синопе, впервые в России зажегся электрический маячный огонь. Впоследствии, при реконструкции мола, маячную башню демонтировали, следующие десять лет она хранилась на складах Николаевского порта, пока не была доставлена на самую южную точку Крыма. Громоздкое электрическое хозяйство маяка установить здесь было невозможно, и более 50 лет освещение маяка велось с помощью керосинофитильных горелок с концентрическими светильнями. Вся светооптическая техника была доставлена из Франции от парижской фирмы «Борьбе и Ко». Маячная башня стоит на каменной платформе, на высоте 20 метров над уровнем моря. У подножия маяка разместился 36-пудо-вый туманный колокол, отлитый в 1864 году на пермском заводе. В тогдашних руководствах по навигации этот колокол пышно именовали «резервной звукодинамической установкой». Считалось, что его звук надежно слышен в тумане в радиусе километра. Ранее на Сарыче была традиция приветствовать тремя ударами в колокол каждое новопостроенное судно, впервые проходящее мыс. Корабль же отвечал тремя гудками, как бы представляясь маяку. Позднее традиция была забыта, а колокол относительно недавно был передан в Форосский храм Воскресения Господня. Хотя место ему, конечно, в экспозиции морского музея.

В наше время маяк оснащен вполне современным оборудованием, его перевели на электрическое освещение, оснастили радионавигационной системой, установили радиооборудование и подводный звуковой маяк. Свет маяка мыса Сарыч открывается с расстояния в 20 миль. Всякий маяк имеет лишь ему присущий световой сигнал, у Сарычского огонь белый. Четыре секунды свет, шесть секунд перерыв и снова проблеск — и так уже сто шесть лет.

Основательность, с которой российские гидрографы возводили маячные сооружения, заслуживает всяческого уважения, а сами старинные маяки можно справедливо рассматривать как интереснейшие памятники инженерного искусства и отечественной истории. История черноморских маяков, жизнь и труд маячных служителей заслуживают отдельной книги. Даже в наши дни их работа сопряжена с известными трудностями, подчинена строго заведенному регламенту, тем более непроста она была столетием раньше. Во главе небольших, как правило не более двух-трех человек, команд стояли маячные смотрители, обличенные всей полнотой ответственности за вверенный им маяк. Эту должность обычно занимали отставные унтер-офицеры или младшие офицеры военного флота.Их наиглавнейшей обязанностью было обеспечить исправность освещения, чтобы зажженный на закате огонь исправно горел до восхода. В продолжение всей ночи дежурные служители несли вахту при фонаре, следили за высотой и силой огня, снимали нагар с фитилей, обеспечивали действие механизмов. Вахтенный должен был вести наблюдения за всем происходящим вокруг, как на море, так и на суше, при ухудшении видимости предписывалось непрерывно подавать строго установленные туманные сигналы. В обязанности смотрителя входило лично присутствовать при зажигании и тушении огня, контролировать дневную подготовку осветительной аппаратуры, вести маячный журнал и прочее делопроизводство, он же был ответствен за гидрометеонаблюдения.Умело руководить маленьким коллективом в условиях уединенной жизни на маяке, где минимально общение с другими людьми, отсутствует надежная связь и сообщение с населенными пунктами, когда не гарантировалась даже своевременная помощь врача, мог только человек, обладающий авторитетом, немалым жизненным опытом, уживчивостью и доброжелательностью к подчиненным, владеющий многими ремесленными навыками, без которых жизнь при маяке была бы невозможна. В отчете Гидрографического департамента конца XIX века сообщалось, что «дела, как служебные, так и касающиеся до внутренних или домашних отношений между людьми, живущими на маяках, отмечаются замечательной добропорядочностью».

Практика показала, что чем дольше маяк пребывал в ведении одного смотрителя, тем исправнее велась служба. Первые 14 лет существования Сарычского маяка смотрителем на нем был В.М. Стукалин, в 1915 году его сменил печально известный М.М. Ставраки — однокашник П.П. Шмидта по Морскому корпусу, которому досталось участвовать в расстреле мятежного лейтенанта и его соратников по декабрьскому Севастопольскому восстанию 1905 года.

С 1917 по 1923 год смотрителем маяка был В.Ф. Джунковский, человек весьма необычной судьбы, личность заметная в истории России начала XX века. В.Ф. Джунковский имел чин генерал-майора, занимал должность генерал-губернатора Москвы, коменданта Зимнего дворца в Петербурге, занимал пост товарища (заместителя) министра внутренних дел Российской империи, противостоял придворной клике во главе с Распутиным, пытаясь оградить правящую фамилию от развратного авантюриста, командовал дивизией на фронте Первой мировой войны. После февраля 1917 года был отстранен от дел и удалился в свое крымское имение. В «белом движении» участвовать отказался и семь лет вместе со своей сестрой, бывшей фрейлиной двора, обеспечивал работу маяка на мысе Сарыч. После 1924 года бывшего генерала с должности «вычистили». Оставив службу на маяке, В.Ф. Джунковский арендовал заброшенный участок в Ласпи, восстановил старый виноградник, устроил огород и бахчу и жил в высшей степени скромно плодами своего надела. В воспоминаниях Л. Разгона примечателен эпизод встречи с благообразным старцем, в котором невозможно было узнать блестящего представителя элиты империи. О чем-то догадываться можно было, лишь застав его за чтением книг на европейских языках (книги остались от прежних хозяев в библиотеке Дома отдыха в Батилимане). К своему новому состоянию В.Ф. Джунковский относился философски, формулируя свои жизненные воззрения в духе античных стоиков:

«Есть только один способ достойно заканчивать жизнь: стараться быть здоровым, чтобы никому не быть в тягость и иметь возможность спокойно размышлять о всем хорошем и злом, умном и глупом, что ты совершил в прошлой жизни. Многие мои бывшие коллеги к тому глупому и недоброму, что они сделали до революции, немало прибавили. А думать об этом — выполнять программу естественного конца жизни — им некогда: нужно держаться на поверхности, вернее, барахтаться… Мне — лучше. Мы с сестрой ни от кого не зависим, только от себя, от своего труда. Мы независимы в своем мышленье, привычках, слабостях. Бывает ли на свете лучшая старость? Поверьте мне, друзья, я по своим обязанностям знал многих стариков, которые в прошлом были известны, облечены властью… Я наносил им визиты, навещал, когда они заболевали, провожал их в последний путь. Все они были уже глубоко несчастные люди, мучавшиеся от немощи, болезней, удрученные тем, что лишились власти, к которой привыкли, тяжко страдавшие от недостаточного внимания государя и властей к ним… Какие же мы счастливые!»

Времена были суровые. Спокойно умереть под шум прибоя и шелест ласпинского леса старому аристократу, конечно, не дали.

Глава 4. Земля нереализованных прожектов

Курортные дела

Южнобережная железная дорога

Дачный посёлок «Батилиман»

Бой у мыса Сарыч

Между революцией и войной

Ласпи и «краеведы»

Киногород

Война и оккупация

Итальянцы

Глава 5. Дела морские, дела земные

Литература

Архивные материалы


Иллюстрации

Н. Фомин. Проект курорта «Ласпи». 1916 г

Каменный хаос. Батилиман

 

 

Реклама

Добавить комментарий