Как завершилась Крымская война

Крымская война
Иллюстрация: Metod-kopilka.ru
После падения Севастополя русский посол в Австрии князь А.М. Горчаков заметил: «Мы лишились возможности говорить, но ничто не мешает нам слушать». Слова последовали вскоре. 20 января (1 февраля) 1856 г. Венская конференция подписала протокол о съезде уполномоченных для заключения мира в Париже. Пять пунктов, предложенных Англией и Францией при поддержке Австрии, были приняты за предварительные условия мира. Союзная дипломатия приложила максимум усилий, чтобы подготовить благоприятную для себя почву до начала переговоров. Еще в ходе войны султан издал ряд законов, направленных на развитие положений Гюльханейского хатт-и шерифа. В 1855 г. был отменен харадж — специальный налог, которым облагались не-мусульмане и разрешил допускать их для службы в армию. Последнее положение имело особый смысл, так как ношение оружия традиционно рассматривалось как исключительная привилегия представителей господствующей конфессии. Эти законы были восприняты исключительно негативно. 18 февраля 1856 г. султанским рескриптом (хатт-и хумаюн) было декларировано равноправие христианских подданных Порты. Слова последовали вскоре. 20 января (1 февраля) 1856 г. Венская конференция подписала протокол о съезде уполномоченных для заключения мира в Париже. Пять пунктов, предложенных Англией и Францией при поддержке Австрии, были приняты за предварительные условия мира. Союзная дипломатия приложила максимум усилий, чтобы подготовить благоприятную для себя почву до начала переговоров. Еще в ходе войны султан издал ряд законов, направленных на развитие положений Гюльханейского хатт-и шерифа. В 1855 г. был отменен харадж — специальный налог, которым облагались не-мусульмане и разрешил допускать их для службы в армию. Последнее положение имело особый смысл, так как ношение оружия традиционно рассматривалось как исключительная привилегия представителей господствующей конфессии. Эти законы были восприняты исключительно негативно. 18 февраля 1856 г. султанским рескриптом (хатт-и хумаюн) было декларировано равноправие христианских подданных Порты.Являясь по форме продолжением политики танзимата, этот рескрипт, навязанный султану союзной дипломатией, формально исключал необходимость особого покровительства его христианским подданным со стороны какого-либо иностранного государства. Это был исключительно необычный для оттоманских законов документ. В нем не было ни ссылок на Коран, ни на время былого могущества и величия империи Османов. На торжественной церемонии объявления нового курса шейх-уль-ислам фактически отказался дать свое благословение этой политике («О Аллах! Помилуй народ Мухаммеда»). И среди христианской, и среди мусульманской общины империи были недовольные, но, естественно, среди мусульман их было больше. Мусульманская община была недовольна отменой хараджа и не хотела допускать иудеев и особенно христиан в армию. Что касается последних, то они отнюдь не стремились к реализации права на службу в турецкой армии, а православные христиане — тем более, так как шла война с единоверной Россией. Вскоре выход был найден путем введения «бедель-и аскерие» — откупа от военной службы, который фактически заменил харадж, так как прежде всего им пользовались не-мусульмане.

Русскими представителями на конгрессе, который должен был собраться в столице Франции, были назначены граф А.Ф. Орлов и барон Ф.И. Бруннов. 30 января (11 февраля) Нессельроде направил Орлову инструкции относительно тактики действий русской делегации в Парижееждентью ли против всякого ожидания тировал он Орлова, — является следующее: либо добиться того, чтобы мир был заключен и Париж. Канцлер предлагал использовать то положительное впечатление, которое, после долгой и тяжелой войны, произвело в Европе принятие Александром II предварительных условий союзников, а также разногласия между ними. Цель этих усилий была определена точно: «…изъять из редакции прелиминарных условий все то, что носит унизительный для России характер». Нессельроде до последнего момента не был полностью убежден в благополучном исходе переговоров. «Существенно важным для нас, — инструктировал он Орлова, — является следующее: либо добиться того, чтобы мир был заключен на Парижской конференции, либо, если против всякого ожидания это нам не удастся, выявить переел всем миром лояльность и искренность намерений, руководивших нашим Августейшим Государем в его благородном решении, так, чтобы не оставалось никаких сомнений в правоте дела, которое нам пришлось бы еще защищать, и для того, чтобы отнять у наших врагов возможность вооружить против нас Европу ради своих целей».

Бруннов по прибытию в Париж практически сразу получил аудиенцию у Наполеона III, тот демонстративно высказал своё сожаление по поводу смерти Николая I («Это был великий государь!»). Морни в частной беседе сообщил русскому дипломату о том, что Франция желает мира и не поддерживает воинственной позиции Лондона. Прибывший позже Орлов также получил весьма теплый прием у императора французов. Канцлер предписывал Орлову сохранять особую осторожность при попытках сближения с Наполеоном и ни в коем случае не принимать на себя обязательств в отношении будущей внешней политики России, которые могли бы связать ее с Францией. 11(23) февраля, по приезду в Париж, Орлов был принят императором, в ходе аудиенции были обговорены основные контуры будущих переговоров и вопросов, в которых русская делегация могла рассчитывать на поддержку французов. Наполеон III сразу же предложил перейти к вопросам, которые интересовали его в отношении ближайшего будущего. Нессельроде оказался прав — разговор пошел о перспективе пересмотра Венской системы и возможном сотрудничестве России и Франции в этом направлении. Император с самого начала затронул два вопроса, вызывавших его особый интерес: итальянский и польский. Как и следовало ожидать, Орлов не сказал ничего об Италии и категорически возражал против вмешательства со стороны в польскую политику Петербурга.

Таким образом, зондаж позиций с самого начала выявил и возможность сближения двух стран и те пределы, за которыми оно станет невозможно. Но пока что в определенном сотрудничестве были заинтересованы и Франция, и Россия. В тот же день, 11(23) февраля, еще не зная о состоявшейся в Париже беседе, Нессельроде подал на Высочайшее имя мемуар, в котором предупреждал об невозможности союза со Второй империей. Ценой сотрудничества с Наполеоном III могло быть лишь согласие на реализацию его планов относительно левого берега Рейна, т. е. фактически о совместных действиях против Пруссии — единственной на тот момент не враждебной России дер
жаве. Естественно, что русский канцлер не считал подобную комбинацию возможной.
«Сверх того, — продолжал он, — со времени раздела Польши, между Россией, Австрией и Пруссией существует взаимоохранение интересов, соблюдение коего из этих трех держав, наинеобходимее именно для нас. Польское восстание послужило достаточным тому доказательством. Да и в последнее время, коалиция, вызванная под предлогом восточного вопроса, не угрожала ли сплотиться еще сильнее приобщением к нему и вопроса Польского? Итак, прежде чем стать в разрыв с политической системой, которой держались не по особому предпочтению или по блажи, а по непреодолимой силе принципов и обстоятельств, мы должны хранить в уме, что, на почве политики всякое тесное сближение равносильно обязательству. Но, кроме того, не представляется ли неосторожным и несвоевременным основывать политическую систему на тесном союзе со страной, которая, с 1813 года, и помимо всех европейских гарантий, была поприщем трех революций, одна другой неистовее и демократичнее, среди которых обрушились в 24 часа две династии, тверже, по видимому, установленные, чем наполеоновская. В заключение повторим уже сказанное: в разумных интересах России, политика наша не должна переставать быть монархической и антипольской. Этим двум основным началам должно быть подчинено наше сближение с Францией, как средство к тому, чтобы расторгнуть сплотившуюся против нас коалицию и не допустить ее пережить войну. Сближение это может со временем перейти и в более тесный союз, но лишь в том случае, если бы того потребовали благоприятные обстоятельства».


Луи-Эдуард Дюбюф. Подписание Парижского мирного договора. 1856

Луи-Эдуард Дюбюф. Подписание Парижского мирного договора. 1856

Франц Крюгер. Николай I. 1852Франц Крюгер. Николай I. 1852

Продолжало существовать и сильнейшее разочарование внешнеполитическим курсом Николая I в обществе. П.А. Валуев еще накануне падения «мученика Севастополя» подверг критике тот курс, который завел политику России в тупик и оставил ее без союзников. Господствующие настроения в оценке положения внутренних дел описывались следующим образом: «Сверху — блеск, снизу — гниль. В творениях нашего официального многословия нет места для истины: она затаена между строками». Подобные настроения были чрезвычайно устойчивыми. Через 10 лет после Парижского мира ген.-м. Н.Н. Обручев напишет: «Не Крымская ли война обнаружила наше богатство? Но союзники, в особенности Англия, не успели еще развернуть всех своих сил, как мы должны были уже сознать свое истощение». Выходом из тупика единодушно признавались реформы во внутренней политике и пересмотр внешнешнеполитического курса.

Последнюю задачу начал решать еще министр Николая I. Будущее русской внешней политики Нессельроде видел в балансе дружественных отношений с Парижем, но «…без вовлечения нас в предприятия, пойти на которые проявил бы склонность монарх Франции», и с Берлином, так как прошедшая война продемонстрировала тот очевидный факт, что Пруссия оставалась единственной державой, которая не была враждебной России. Симпатии Нессельроде, безусловно, склонялись в сторону Пруссии. Все его документы этого периода буквально пропитаны недоверием к Наполеону III. Правота оценок старого николаевского министра быстро оправдала себя. 18(30) апреля граф А. Валевский известил Орлова о заключенном 3(15) апреля англо-франко-австрийском договоре. Это соглашение глубоко изумило Орлова, надеявшегося на возможность продолжения русско-французского диалога в будущем. Что касается Александра II, то, получив 18(30) апреля 1856 г. сообщение от Орлова, император провидчески заметил: «Это поведение Франции в отношении нас не особенно добросовестно и оно должно нам служить нормой относительно степени доверия, которое Луи-Наполеон нам может вселять».

Олег Айрапетовregnum.ru

 

***
Деталь панорамы Франца Рубо «Оборона Севастополя» (1904)

Деталь панорамы Франца Рубо «Оборона Севастополя» (1904).
Wikimedia

 

Парижский конгресс (13–18 марта 1856 г.г) закончился заключением мира между Россией, Францией, Великобританией, Турцией, Сардинией, Австрией и Пруссией. Этот договор завершил Крымскую войну 1853–1856 гг., в которой западноевропейские «христианские» державы в союзе с мусульманской Турцией не допустили роста влияния России на Святой Земле и усиления ее покровительства христианским народам, порабощенным турками. Англия, первоначально вообще не желавшая столь скорого мира, откровенно стремилась к ослаблению России на Черном море и на Кавказе, настаивала на демилитаризации Аландских островов. При поддержке австрийцев англичане требовали даже полного срытия русских укреплений по черноморскому побережью, однако, благодаря поддержке Франции (Наполеона III), российская делегация отвергла эти условия. Австрия требовала отторжения от России всей Бессарабии и рассчитывала на присоединение к своим владениям Дунайских княжеств. Бывшие союзники, однако, не поддержали австрийцев, которые ушли с конгресса, не получив никакой уплаты за свой ультиматум от 2 декабря 1855 г., навсегда испортившим отношения с Россией. Тем не менее Россия возвращала Турции армянский Карс (взятый в 1855 г. в результате блестящих побед на Кавказе), уступала Молдавскому княжеству устье Дуная и часть Южной Бессарабии, вследствие чего российская граница отодвигалась от Дуная. Подтверждалась автономия Сербии, Дунайских княжеств. Этим было поколеблено влияние России на Балканах, где ее право на преимущественное покровительство христианским народам заменялось коллективными гарантиями. Самым тяжелым условием Парижского мира было объявление Черного моря нейтральным, Россия и Турция не могли держать там военный флот и строить прибрежные оборонительные сооружения. Нейтрализация Черного моря создавала постоянную угрозу безопасности южного побережья России. В случае новой войны, заручившись согласием султана, западные державы могли беспрепятственно ввести в Черное море свои военные корабли. В 1870–1871 г. благодаря политике князя А.М. Горчакова России удалось отменить ограничения ее прав на Черном море. Новая победная война 1877–1878 гг. с Турцией и завершивший ее Сан-Стефанский мирный договорусилили российское влияние на Балканах, однако на Берлинском конгрессе 1878 г. Англия, Австро-Венгрия и Германия постарались свести результаты русской победы к минимуму.      rusidea.org

Открытка в честь русских воинов, отличившихся на Крымской войне

30 марта 1856 года, 160 лет назад, подписанием Парижского трактата завершилась Крымская война. О том, как русские обороняли Севастополь, что принес России мирный договор и при чем здесь Лев Толстой.

Всем нужен Крым

Летом 1853 года Россия разорвала дипломатические отношения с Османской империей и оккупировала дунайские княжества. В ответ на это Турция в октябре объявила войну — так началось столкновение между Российской империей и коалицией в составе Британской, Французской, Османской империй и Сардинского королевства.

У каждой страны, принявшей участие в войне, были свои причины для военного конфликта. Россия, возглавляемая на момент начала столкновения Николаем I, стремилась к пересмотру режима черноморских проливов и усилению влияния на Балканском полуострове.

Османская империя хотела подавить национально-освободительное движение на Балканах, вернуть Крым и Черноморское побережье Кавказа.

Великобритания и Франция жаждали укрепить позиции на Ближнем Востоке, а также заполучить территории Польши, Крыма, Кавказа и Финляндии.

Интересно, что за некоторое время до начала войны, которую позже назовут Крымской, Николай I воскликнул: «Что касается Австрии, то я в ней уверен, так как наши договоры определяют наши отношения». Но император ошибался: Австрия боялась появления на Балканах государств, дружественных России. По мнению Австрийской империи, это может вызвать рост национально-освободительных движений в многонациональной стране.

Почему николаевские солдаты боялись лазарета

Вскоре после начала войны стало ясно: Россия не была готова к масштабным военным действиям. «Поражения русской армии были «подготовлены» царствованием Николая I, общим положением армии и флота, — пишет доктор исторических наук Евгений Анисимов. — В армии еще со времен Павла I главное внимание обращалось на строевую подготовку, точнее, на муштру солдата, из которого делали живой автомат.

«Войско блестящее, но это наружный блеск, — писал в 1830-е годы современник, — тогда как в существе своем оно носит семена разрушения нравственной и физической силы. Четвертая часть армии исчезает ежегодно от необыкновенной смертности».

Известно, что николаевские солдаты больше вражеской пули боялись лазарета, где они попросту умирали с голоду. <…> Консервативный политический режим Николая I оказался не в состоянии использовать новейшие достижения техники того времени для улучшения военного дела. У англичан и французов было 258 пароходов, а у России — всего 24, из них на Черном море — всего 6!» 

Тем не менее русским удалось одержать ряд побед: так, в ноябре 1853 года состоялось Синопское сражение, в котором николаевский Черноморский флот под командованием вице-адмирала Павла Степановича Нахимова разгромил турецкую эскадру. Зарубежная пресса раскритиковала действия русских и назвала битву «Синопской резней». Именно «Синопская резня», кстати, послужила поводом к вступлению Франции и Великобритании в Крымскую войну на стороне Османской империи.

Раскаяние, стыд и злоба

В октябре 1854 года союзники начали бомбардировку Севастополя. «Будем драться до последнего. Отступать нам некуда: сзади нас — море. Если кто из начальников прикажет бить отбой, заколите такого начальника», — напутствовал адмирал Корнилов армию, флот и горожан, оборонявших город.

Оборона продолжалась 349 дней. По опубликованным в 1856 году данным штаба гарнизона, русские потеряли 17 015 человек убитыми, 58 272 — ранеными, 15 174 — контужеными и 3164 — пропавшими без вести. «Больные вывозились из госпиталей Крымского полуострова с большими усилиями, без всякой системы и только в минуты крайней необходимости, — сообщалось в донесении высочайшей учрежденной следственной комиссии по госпитальному делу. — Этапов не было в начале устроено, и дурные дороги и неудобные подводы, недостаток медиков и фельдшеров, перевязочных материалов, медикаментов и хирургических инструментов, наконец, теплой одежды и пищеварительных котлов производили разрушительное влияние на здоровье страждущих, в особенности при перевозке их в глубокую осень и зиму.

Бывали даже случаи, что десятая часть перевозимых умирала в пути, делаясь жертвою страшных лишений и беспорядков, что следует отнести отчасти и к небрежению военного начальства о сбережении здоровья нижних чинов».

8 сентября 1855 года после штурма французами пал главный оплот обороны — Малахов курган. В тот же день князь Горчаков решил оставить Севастополь и в течение ночи перевел свои войска на северную сторону. «Выходя на ту сторону моста, почти каждый солдат снимал шапку и крестился, — вспоминал участник обороны Лев Толстой. — Но за этим чувством было другое, тяжелое, сосущее и более глубокое чувство: это было чувство, как будто похожее на раскаяние, стыд и злобу…»

Николай I не дожил до известия о падении Севастополя — ходили слухи, что император, не дожидаясь позорного поражения в войне, принял яд.

Что принес мирный договор

Крымская война завершилась 30 марта 1856 года подписанием на Парижском конгрессе мирного договора, который стал стержнем европейской дипломатии вплоть до франко-прусской войны 1870–1871 годов. В конгрессе участвовали Россия, Османская империя, Франция, Британская империя, Австрия, Сардиния, а также Пруссия. Наша страна была представлена первым уполномоченным графом Алексеем Орловым и вторым — Филиппом Брунновым, долгое время служившим русским послом в Лондоне.

Луи-Эдуард Дюбюф. Подписание Парижского мирного договора. 1856

Луи-Эдуард Дюбюф. Подписание Парижского мирного договора. 1856. Wikimedia

Согласно мирному договору у России была отторгнута южная часть Бессарабии, она потеряла право покровительства Дунайским княжествам и Сербии. Кроме того, империя лишалась предоставленного ей Кючук-Кайнарджийским миром 1774 года протектората над Молдавией и Валахией и исключительного покровительства над христианскими подданными Османской империи. Важное для России значение имел пункт договора о нейтрализации Черного моря. По документу, всем черноморским державам запрещалось иметь на Черном море военные флоты, создавать на побережье военно-морские арсеналы и крепости. Россия добьется отмены держать военно-морской флот в Черном море лишь в 1871 году.

«Газета.Ru»

Реклама