Казаки-некрасовцы на территории Крымского ханства

На территории Крымского ханства

Казаки-некрасовцы: некоторые аспекты адаптации на территории
Крымского ханства в XVIII веке

Появление в пределах Крымского ханства (Правобережная Кубань) отряда донских казаков, руководимого И. Некрасовым и некоторыми другими сподвижниками К.А. Булавина, в конце августа – начале сентября 1078 г. стало свершением плана, заранее подготовленного на Дону[1]. Подчеркну, что такого рода намерения подспудно вызревали в среде донских казаков еще раньше – на протяжении всего XVII в. И поэтому неслучайной видится автору реализация донскими казаками уже в XVII в. их угрожающего для Москвы тезиса о готовности перейти на сторону «врагов христианства». Так, еще в 1626 г. донцы, недовольные утеснениями со стороны Михаила Романова и царской администрации в Астрахани, заявили о своей готовности уйти «в турского царя землю и учнут жить у турского царя»[2]. А в кон­це 1680-х гг. предста­ви­тели донс­ких старообрядцев вновь заговорили о том, что «…у нас-де свои горше Крыму… лучше-де ныне крымской, нежели на­ши цари на Москве»; «если роззорят Крым, то-де и… им… житья не будет»[3]. Представляется, что говорить о приоритете в этих словах одной лишь вербальной провокации говорить не приходится – данный тезис казаки реализовали на практике в пределах 2–3 поколений еще до восстания К.А. Булавина, со времен которого до нас дошло едва ли не самое громкое заявление донцов об их готовности сменить подданство. В мае 1708 г. казаки-булавинцы писали кубанским казакам следующее: «А есть ли царь наш не станет жа­ло­вать, как жа­ло­вал от­цов наших дедов и прадедов, или станет нам на реке ка­кое утеснения чинить, мы Войском от него отло­жим­ся и будем ми­лос­ти про­сить у вышнего творца нашего владыки, а также и у турского ца­ря…»[4]. Кроме того, булавинцы пытались на­ла­­дить связи через кубанских ка­­­­­зак­ов не толь­ко с турецкими властями в Ачу­еве, но и са­мим султаном Ахме­дом III, проз­рач­но намекая на возможность своего пе­ре­хода в ту­рец­кое подданство. Содержание данных кейсов позволяет уточнить вывод ученых о том, что до Булавинского восстания история не знала слу­ча­ев, что­бы донские казаки «вмешивали турок в свои отношения с царс­кими влас­­­тями и пытались привлечь их на свою сто­ро­ну, хотя и в первой половине XVII в. на Дону иногда говорили о возмож­ности сво­­его ухода с «реки»»[5].

Вскоре за казаками И. Некрасова, перешедшими Дон под Нижним Чиром на «ногайскую сторону» и далее на Кубань, была организована погоня. О необходимости ее организации писал мурзам Аюки-хана и калмыкам кн. В.В.Долгорукий, обратившись с тем же вопросом и к кн. П.П.Хованскому. Непосредственными же исполнителями данного повеления стали калмыки, которые вернулись вскоре ни с чем и заявили, что-де «в вид тех воровских казаков нигде не угнали»[6]. Вторая очередь погони, насчитывавшая 1000 человек, также успеха не принесла. Донося об этом в Приказ Казанского дворца в сентябре 1708 г., князь П.П. Хованский не без основания и вослед словам В.В. Долгорукого отмечал: «А знатно, что они ушли на Кубань или на Аграхань»[7].
Правда, при анализе событий, предшествовавших переходу казаками Дона, автора данной статьи насторожило одно обстоятельство: почему вместе с боеспособными мужчинами, якобы (в свете традиционной в историографии трактовки данного сюжета) двигавшимися на помощь осажденным «есауловцам», находились члены их семей, а также имущество? Мог ли этот фактор оказать сколь-либо существенную помощь при явно неотвратимом столкновении с царскими карателями? Ответ, как видится, будет отрицательным и спустя годы после того, как данное рассуждение впервые было высказано мной несколько лет назад. Тогда парадокс данного суждения состоял в следующем: Нижний Чир был последним (или близким к тому) местом сбора всех казаков (и, соответственно, их близких), намеревавшихся бежать на Кубань и не идти на выручку своим собратьям к Есаулову городку. Скорее всего, дело обстояло именно таким образом – на Кубань надо было уйти любой ценой; сотням казачьих семей удалось спастись от расправы; не был также схвачен ни один влиятельный соратник К.А. Булавин их числа прочих предводителей повстанцев – ни И. Некрасов, ни И. Павлов, ни И. Лоскут, ни С. Беспалый.
Подчеркну, что гарантий безопасности никто тогда казакам дать не мог, начиная от правившего тогда в Крыму Каплан-Гирея до «старых» кубанских казаков, в недавнем прошлом – также выходцев с Дона[8]. Поэтому риски пребывания на территории кубанских владений хана для казаков были весьма высокими – а это лишний раз подчеркивает остроту происходивших несколько ранее на Дону событий, степень непримиримости сторон. К слову сказать, факт надругательства над телом погибшего К. А, Булавина, совершенного по приказу Петра I, может быть интерпретирован с тех же позиций, а именно: с точки зрения царя совершенно «разумно» было лишить упокоения душу врага, расчленив его тело на части. Адаптация казаков-некрасовцев началась, несомненно, с преодоления психофизических последствий того шокового, надо думать, для них перехода на Кубань, обостренно воспринимавшейся при том необходимости найти убежище для укрытия. События и обстоятельства этого процесса – малоразработанный аспект изучения истории формирования кубанского казачества на территории Крымского ханства в XVIII в. Часть вопросов уже получила освещение в других работах автора, часть – нуждается в дополнительных изысканиях. Не в последнюю очередь ответ на обозначенные выше проблемы зависит от ответа на вопрос о статусе пребывания казаков на Правобережной Кубани, их ответственности за свои антироссийские действия не как беглецов, скрывающихся и от власти ханов, но, напротив, как людей, отдававших себе отчет в невозможности столь широких маневров вне признания факта своего подданства по отношению к Гиреям?
Весь корпус материалов, которыми располагают ныне исследователи, позволяет утверждать, что свой выбор казаки И. Некрасова сделали весьма быстро и добровольно, думается, не без участия первых кубанских казаков, снискавших себе защиту и покровительство со стороны Гиреев уже в конце XVII в. Автор уже писал о временном пребывании группировки И. Некрасова в Закубанье примерно до начала 1712 г., когда, например, И.А. Толстой писал на основании оперативных данных о том, что «воры и изменники Игнашка Некрасов с товарыщи и доныне живут за Кубанью близ Черкес в юрте Аллавата мурзы»[9]. Новые данные позволяют уточнить локализацию этого района, что может оказать помощь исследователям в решении ряда вопросов, связанных с изучением адаптационных практик казаков на территории Крымского ханства, их отношением к возможностям своего безопасного (а отсюда, следовательно – для дальнейшего) пребывания в регионе. Об идеализации отношений с ногайцами говорить не приходится – так, некий казак, присланный с Кубани от вора Некрасова», показал, что «хотят их Кубанские владельцы выслать вон»[10]. А в расспросных речах некрасовских казаков, например, за октябрь 1710 г., содержатся сведения о шаткости положения на Кубани находящихся «во власти крымского хана» сторонников И. Некрасова[11]. Итак, по уточненным данным (прежде всего на основании обращения к работам В.Н. Сокурова[12]) можно полагать, что Аллават-мурза – это Аллакуват-Семиз (Толстый), закубанский ногайский князь Ураковской ветви потомков Касая (Малые ногаи), внук Хорашая Уракова, и юрт этой части ногайцев еще в XVII в. находился на левом берегу Кубани при р. Лабе. В начале XVIII в. он был лидером наврузовцев, которых ученые даже второй половины XVIII в. локализовали «по левой стороне Кубани при реке Лабе» (И. Георги, 1799 г.). О том же свидетельствуют архивные документы: еще в 1762 г. при анализе руководством Войска Донского тогдашней ситуации на Кубани упоминаются кочующие вверх по Лабе аулы, называемые «Наврюз Улу»[13].
Для ученых это тем более важно, что именно татарам Казыева улуса хан приказал в свое время помочь первым кубанским казакам строить городок в междуречье Кубани и Лабы[14]. Следовательно, можно уверенно говорить, что место своего пребывания группировка И. Некрасова избрала в районе исторического проживания первых групп кубанских казаков, выходцев с Дона, где, как известно, таковые к данному времени уже не проживали, массово переселившись оттуда в Копыл, а затем на Тамань. Этот факт – направление пути некрасовцев, скорее всего, к этому городку, является еще одним, правда, косвенным, подтверждением вывода автора[15] о близости земляческих (религиозных?) связей казаков И. Некрасова и «старых» кубанских казаков, просивших, кстати, в 1709 г. крымского хана не выдавать России этих «новых» казаков. В любом случае Игнат Некрасов сумел найти тогда для своего отряда самое безопасное место – на окраине Крымского ханства, в землях наврузовцев, какая-то часть которых, конечно, могла выражать недовольство очередным появлением казаков в этих землях.
Именно эта защищенность, пусть и не вечная, позволила, вероятно, развернуть И. Некрасову и его сподвижникам развернуть масштабную работу по агитации к уходу на Кубань казаков с Дона, а также избегнуть обострения ситуации возможной их выдачи Девлет-Гиреем II, который заявил российскому посланцу Василию Блеклому: «… что-де мне отдать, чево у меня нет. Я-де ему (Некрасову. – Д.С.) отказал и указ послал, чтоб он в Крыме и на Кубане не был, откуды и как пришел, так бы и ушел»[16]. Итог первым годам пребывания казаков-некрасовцев на Кубани был впечатляющ уже на том основании, что российские власти всерьез обеспокоились возможностью продолжения Булавинщины уже на землях, подвластных хану. В Канцелярии, например, казанского и астраханского губернатора П.М. Апраксина с особым тщанием собирали сведения о деятельности некрасовских эмиссаров на Дону, действовавших «для возмущения и наговору чтоб привлеч и других к тамошним ворам побежать на Кубань»[17]. Подчеркну особо, что известный Кубанский поход 1711 г. П.М. Апраксина не в последнюю очередь определялся, как свидетельствуют источники, необходимостью защиты от «татарев крымских и кубанских воровских казаков»[18]. Самим некрасовцам выбор места поселения позволил весьма быстро пройти начальный этап адаптации, освоиться, столкнуться (значит, узнать – новый социальный опыт) с местным ногайским населением, вероятно, найти механизмы реализации договорных отношений (на это указывает тот факт, что весьма скоро после своего прихода на Кубань казаки-некрасовцы стали весьма далеко уходить от своих жилищ – между тем как очевиден характер их семейного ухода с Дона[19]).
Скорое оформление нашли, надо полагать, и договорные отношения казаков с тем же Девлет-Гиреем II, и уже в ходе русско-турецкой войны 1710–1711 гг. (окончательно, впрочем, «замирились тогда Россия и Турция лишь по мирному договору 1713 г.) казаки-некрасовцы, потеснившие в лице Некрасова «старых» казаков Кубани, приняли в ней активное участие на стороне Крыма. Так, из показаний пленного запорожца Л. Васильева в Бахмутской воеводской канцелярии (октябрь 1712 г.) следует, что «Сечь де ныне стоит в урочище Кардашине, от Крыма в одном дне конем. Кошевым состоит вор Костя Гердеенко, а при нем же и казаки донские обретаюца, кои купно с Некрасовым ушли…»[20]. В ходе походов на Украину и другие российские земли некрасовцы захватывали, конечно, и пленных – а сам факт участия их в дележе полона также наводит на мысль о стабилизации их положения на Кубани. Так, характерная, вероятно, история произошла уже в 1711 г., когда по показаниям жителя д. Леонтьевы Буераки (верстах в 50–60 от Троицкого) некрасовские казаки, действуя в союзе с кубанскими татарами, разорили сожгли деревню, а «полон, в том числе и ево, Ивана, взяли ж и привезли на Кубань и розделили по разным аулам, а иных продали туркам на каторги»[21]. Не менее активно участвовали казаки-некрасовцы и на других направлениях. Так, пойманный в 1713 г. казак-запорожец заявил на допросе в Полтаве, что еще в 1711 г. некрасовцы участвовали в совместном походе «кубанской орды» и их, запорожцев, на р. Куму, где и стояли под пятью городами, откуда крымцы и некрасовцы, возглавляемые самим И. Некрасовым, отправились под Азов[22]. Особое внимание обращу на уникальное свидетельство, подтверждающее опосредованную роль Османов в процессах дальнейшей адаптации казаков-некрасовцев на территории Крымского ханства. Речь идет о донесении генерал-майора Шидловского от 28 января 1711 г., адресованного Ф.М. Апраксину: «А все ведомости доносятся в Киев что на наши полки Некрасов с ордою будет, так намерены не только наши полки, чтоб весь и Белгородский разряд разорить и выжечь; перед султаном так обещал учинить (т.е. Игнат Некрасов. – Д.С.), за что многий презент получил»[23].
Таким образом, уже в самый ранний этап пребывания казаков-некрасовцев на Кубани, датируемый 1708–1712 гг., формируются основы их отношений с местным ногайским населением, правящим в Крыму домом Гиреев, султанами Турции, «старыми» кубанскими казаками, а также основа для сакрализации в дальнейшем личности Игната Некрасова, вероятно, и ставшего первым атаманом объединенного Кубанского (ханского) казачьего войска.
Примечания

 

[1] Сень Д.В. «Войско Кубанское Игнатово Кавказское»»: исторические пути казаков-некрасовцев (1708 г. – конец 1920-х гг.). Краснодар, 2002. Изд. 2-е, испр. и доп. С.19–28.
[2] РГАДА. Ф.127. Оп.1. 1626 г. Д.1. Л.336–337.
[3] Дружинин В.Г. Раскол на Дону в конце XVII столетия. СПб., 1889. С.180, 182.
[4] Булавинское восстание. 1707–1708. Сб. док-в. М., 1935. С.464.
[5] Пронштейн А.П., Мининков Н.А. Крестьянские войны в России XVII–­XVIII вв. и донское казачество. Ростов на/Д., 1983. С.261.
[6] Булавинское восстание… С.330.
[7] Там же.
[8] Боук Б.М. К истории первого Кубанского казачьего войска: поиски убежища на Северном Кавказе // Восток. 2001. №4. С.30–38; Мининков Н.А. К истории раскола Русской Православной Церкви (малоиз­вестный эпизод из прошлого донского казачества) // За строкой учебника истории: Уч. пос. Ростов н/Д., 1995. С.26–46; Усенко О.Г. Начальная история Кубанского казачества (1692–1708 гг.) // Из архива тверских исто­риков: Сб. науч. тр. Тверь, 2000. Вып.2. С.63–77.
[9] РГАДА. Ф.123. Оп.1. 1709 г. Д.1. Л.15 об.
[10] Российский государственный архив военно-морского флота (далее – РГА ВМФ). Ф.233. Оп.1. Д.16. Л.24.
[11] Там же. Л.23.
[12] Сокуров В.Н. Канжальская битва 1708 года и ее отражение в кабардинском фольклоре // Актуальные вопросы Кабардино-Балкарской фольклористики и литературоведения. Нальчик, 1986. С.48–64.
[13] Архив Днепропетровского исторического музея. им. Д. Яворницкого. КП-38212/ Арх.-223. Л.84.
[14] Боук Б. Указ. соч. С.34.
[15] Сень Д.В. «Войско Кубанское… С.83 и.др.
[16] РГАДА. Ф.123. Оп.1. 1709 г. Д.1. Л.13.
[17] РГА ВМФ. Ф.233. Оп.1. Д.28. Л.16.
[18] РГА ВМФ. Ф.233. Оп.1. Д.16. Л.8.
[19] Сень Д.В. «Войско Кубанское… С.22–23 и др.
[20] РГА ВМФ. Ф.233. Оп.1. Д.34. Л.87 об. –88.
[21] РГА ВМФ. Ф.233. Оп.1. Д.19. Л.374.
[22] Отдел рукописей Российской национальной библиотеки. Ф.905. Д.Q-347. Л.1.
[23] Война с Турциею 1711 года (Прутская операция) / Изд. А.З. Мышлаевский. СПб., 1893. С.40.

Некрасовские казаки
В 1708 г. началась история донских казаков как некрасовцев, вызванная их уходом во время подавления Булавинского восстания на территорию Крымского ханства.
Историография, за время изучения прошлого казаков-некрасовцев (XIX — XX в.в.), не только обогатилась явными достижениями, но стала характеризоваться неверно истолкованными, на наш взгляд, вопросами казачьей истории. Следовательно, назрела проблема качественного пересмотра многих событий „некрасовской эпопеи». Некрасовские казаки, внесшие весомый вклад в обогащение восточнославянской культурной традиции (своими сказками, песнями, преданиями и т.п.), оставались до последнего времени одной из наименее изученных групп российского казачества. Исходя из основных этапов этнокультурного развития казаков-некрасовцев и ареалов их пребывания в эмиграции,* область исследования представлена территорией Крымского ханства (правобережьем Кубани), Закубанья, Османской империи (Европейской и Азиатской Турции), Российского государства (Подонья и Кубани).
Некрасовские казаки-эмигранты (как составная первого Кубанского казачьего войска) на протяжении веков испытывали по отношению к российскому
царизму особого рода неприязнь и недоверие, являясь в ХУШ в. врагами России, прервавшуюся  в 1920-е г.г. иммиграцией некрасовцев из Турции в Россию (СССР) и формированием основы нового образа жизни некрасовских казаков — уже как членов советского общества (вплоть до 1960-х г.г.).

Наиболее заметной работой является монография П.П.Короленко „Некрасовские казаки. Исторический очерк, составленный по архивным и печатным материалам» [1], основанная на богатом историческом (в т.ч. архивном) материале и описывающая прошлое казаков вплоть до конца 1890-х г.г.). Основное внимание уделено в ней военно-политической истории некрасовцев, трактовка многих сюжетов которой обуславливалась неприязненным отношением П.П.Короленко к этим казакам, как „изменникам». Этот исследователь обнаружил и ввел в научный оборот немало новых первоисточников, весьма последовательно описал пребывание некрасовских казаков на территории Крымского ханства, указал на основные периоды в их истории. Вместе с тем П.П.Короленко некритически отнесся к отождествлению некрасовцев со старообрядцами-липованами, вследствие чего события из жизни последних ошибочно были отнесены к некрасовской истории. Не были рассмотрены в книге вопросы хронологии и географии некрасовских поселений на Кубани, первой волны эмиграции казаков в Османскую империю (до 1756 г.), присоединения некрасовцев к единоверию, признания ими Белокриницкого священства, весьма поверхностно освещено пребывание некрасовцев в Европейской Турции, участие казаков в русско-турецких войнах. Одной из первых работ в данной области казаковедения следует считать, по-видимому, статью анонимного автора Б-ва — „История о некрасовцах» (1828г.) [2], в которой было высказано мнение о том, что впервые предложение казакам со стороны* царизма вернуться в Россию последовало в правление императрицы Анны Ивановны, а также прозвучало важное заявление о неоднородности понятия „некрасовцы«. Таким образом, несмотря на ограниченный объем публикации, работа Б-ва и сегодня сохраняет важное научное значение. Жизнь казаков-некрасовцев на Кубани, в дельте Дуная, Турецкой Анатолии, вопросы их военной истории, взаимоотношений с народами Османской империи получили определенное освещение в трудах И.А.Андреева, П.Г.Буткова, Ф.К.Вовка, М.В.Вронченко, М.П.Ганько, И.И.Дмитренко, М.Б.Карского, В.Ламанского, В.Ф.Минорского, Ж.Потоцкого, П.М.Саковича, А.А.Скальковского, анонимных авторов — М-ко и Затерянного; А.Фабра, М.Чайковского и др. [3]. Работа* В.Ф.Минорского (1902 г.) отличается попыткой автора систематизировать накопленный к тому времени исторический материал, выявить сильные и слабые стороны современной автору отечественной историографии темы. В книге М.Б.Карского жизнь некрасовских казаков хотя и освещена в значительных хронологических границах (ХУШ — XIX в.в.), но содержит в себе немало элементов художественного повествования, что, безусловно, снижает ее научную значимость. Остальные исследования характеризуются, главным образом, превалированием в них описательного подхода, обширными историческими лакунами при изучении прошлого казаков-некрасовцев. Весьма основательным является исследование Н.И.Субботина „ИсторияБелокриницкого священства по смерти инока Павла»[4], в котором, в частности, рассмотрены вопросы религиозной жизни некрасовцев, неудавшихся тогда попыток старообрядческих иерархов добиться признания казаками Белокриницкого священства. По преимуществу автор пользовался доступной емуперепиской белокриницких священников, обойдя, к сожалению, стороной причины и события признания некрасовцами Белокриницкой церковной иерархии (конец 1870-х г.г.). П.И.Мельников осветил в работе „Старообрядческие архиереи» неизвестную до того в 6 4 науке деятельность на Кубани в 1750-х г.г.старообрядческого епископа Анфима, приехавшего туда по инициативе некрасовцев [5]. При этом автор не пытался определить причины столь благоприятного проживания некрасовцев на территории Крымского ханства. Журнальный „Очерк истории старообрядчества в Добрудже»[6] содержит в себе беглый обзор некрасовской истории, начиная с 1708 г. по 1840-е г.г., когда М.Чайковский пытался привлечь казаков к насильственной службе в особых формированиях. Однако кубанский период прошлого некрасовцев оказался в нем изученным крайне поверхностно, а отсутствие научного определения понятия „некрасовцы» привело к отнесению „на* счет» некрасовцев событий из жизни старообрядцев-липован. Интересны работы „Чужинца» [7], описывающие влияние идей т.н. казакофильства (XIX в.) на жизнь казаков-некрасовцев в Османской империи, негативную роль липован в лишении некрасовцев прав казачьего положения. Отдельные, как правило, небольшие по объему, сюжеты из прошлого казаков-некрасовцев находим в исследованиях, связанных с историей Кубанского казачьего войска, донского казачества (в т.ч. Булавинского восстания), запорожского казачества, старообрядческого населения Османской империи и т.п. В этой связи следует сказать о трудах В.Б.Броневского, Н.Краснова, П.С.Палласа, И.Д.Попко, инока Парфения, анонимного автора П.Д., Ржевусского, С.М.Ризы, А.И.Ригельмана, В.Д.Смирнова, В.Д.Сухорукова, Ф.А.Щербины, и др.[8]. Однако в большинстве этих работ „некрасовская тема» звучала лишь в виде констатации появления в 1708 г. на Кубани определенной по численности (а цифры приводились авторами самые разные) группы донских казаков, априорных утверждений о местах их первоначального поселения. В целом же развитие отечественной историографии развивалось в направлении накопления фактического материала, причем и здесь наблюдаются основательные исторические лакуны. Слабоизученными остались аспекты участия казаков в русско-турецких войнах ХУШ — XIX в.в., их хозяйственной жизнедеятельности в Крымском ханстве и Османской империи, иммиграции некрасовцев из Турции в Россию в начале XX в. и т.д. То же самое наблюдается в части вопросов теоретического характера: определения понятия „некрасовцы», историчности первого Кубанского казачьего войска, причин ухода донских казаков в 1708 г. на Кубань, причин эмиграции казаков с территории Крымского ханства в Османскуюимперию, причин их иммиграции из Турции в Россию и т.д. Однако некоторые трактовки исследователей XIX — начала XX в.в. сохраняют важное научное значение и по сей день. Например, понимание Ф.А.Щербиной 7 общности воззрений некрасовцев и татар в главнейших вопросах „имущественного и международного права»; обоснование Ф.К.Вовком борьбы задунайских запорожцев за жизненное пространство (захват выгодных в географическом смысле земель), как основной причины их вражды с некрасовцами; высказывания ряда авторов о необоснованности отождествления некрасовских казаков с липованами (дунаками); вывод П.П.Короленко о „благоденствии» некрасовских казаков на территории Крымского ханства. Заслуга всех этих авторов состоит также в том, что они обратили внимание на почти неизвестную тогда судьбу кубанских казаков-некрасовцев, положили начало сбору* исторического (в т.ч. архивного), этнографического материала, способствуя тем самым дальнейшему расширению соответствующих изысканий. Без работы П.П.Короленко трудно сегодня представить сколь-либо серьезное исследование по некрасовской истории. Возможно, именно возросшим интересом к такого рода публикациям (и, следовательно, к самим казакам) в немалой степени были обусловлены неоднократные поездки российских подданных в XIX — XX в.в. на оз.Майнос, где проживали некрасовцы, начиная с первой четверти XIX в. Можно констатировать, таким образом, что ученые XIX — начала XX в.в. внесли основополагающий вклад в изучение истории, и культуры некрасовских казаков.

Отечественная историография новейшего времени не располагает, к сожалению, ни одним монографическим (комплексным) исследованием по данной проблеме. Одной из первых обзорных работ по некрасовской истории является статья филолога М.А.Полторацкой [9], написанная в 1938 г. и отличающаяся весьма поверхностным рассмотрением вопроса. Следующим по времени специальным исследованием стала работа выдающегося отечественного ученого-фольклориста Ф.В.Тумилевича — „Казаки-некрасовцы. К истории антифеодального движения на Дону и Кубани» (1958г.) [10], главными особенностями которой были: 1) использование материалов некрасовского фольклора в качестве исторического источника и 2) необоснованная, на наш взгляд, трактовка автором „некрасовского движения на Кубани «, как 4-го периода Булавинского восстания. К тому же автор неверно определил даты иммиграции некрасовцев из Турции в Россию (в первой трети XX в.), ошибочно утверждал, что наделение казаков землей на Кубани (после их переселения туда из Грузии в 1918 г.) произошло при Советской власти и что Кубанская Рада считала некрасовцев бунтовщиками. Вместе с тем нельзя не сказать о других работах Ф.В.Тумилевича, посвященных культурному наследию некрасовских казаков [11], без которых отечественная историография (в данной области) была бы 8 беднее. Статья И.В.Смирнова [12] выделяется вниманием автора к личности И.Некрасова и стремлением определить качественно новые этапы в истории казаков-некрасовцев. Тем не менее, несмотря на обширность рассматриваемых в этой журнальной статье вопросов, все они оказались рассмотренными поверхностно. В совместной работе Н.Г.Волковой и Л.Б.Заседателевой [13] обоснованной критике была подвергнута дата — 1740 год, как время первого переселения некрасовцев в Европейскую Турцию, введены в научный оборот некоторые новые источники, освещены неизвестные до того сюжеты иммиграции казаков-некрасовцев из Турции в Россию. К сожалению, авторы, как и подавляющее» большинство исследователей, неверно отождествляли казаков-некрасовцев с липованами, вследствие чего ряд вопросов некрасовской истории оказался в корне истолкованным неверно. В.И.Шкуро обратил в своей статье [14] внимание на факт существования на кубанской земле в ХУШ в. Кубанского казачьего войска, высказал предположение о первоначальном поселении некрасовцев в междуречье Кубани и Лабы, первым обнаружил материалы о наделении казаков землей в 1919 г. Кубанским краевым правительством. Однако мнение этого автора о причастности казаков-некрасовцев к образованию Усть-Дунайского Буджакского войска является бездоказательным, как не имеют под собой основания отдельные в XX в. случаи иммиграции из Турции и Румынии якобы* некрасовских казаков, приводимые В.И.Шкуро. Отдельные сюжеты из военной истории некрасовцев осветили Н.Ю.Селищев и С.А.Козлов [15], труды которых по истории российского казачества носят обобщающий характер. Важное научное значение имеют работы А.Д.Бачинского, посвященные пребыванию некрасовских казаков в дельте Дуная (в ХУШ в.), их взаимоотношениям с задунайскими запорожцами [16]. Однако исследователь оставил без должного внимания причины, приведшие к проявлению некрасовцев в данном регионе. Некоторые вопросы пребывания некрасовцев на территории Крымского ханства, Османской империи, их иммиграции из Турции, рассматривали в своих диссертационных исследованиях Ф.В.Тумилевич, Н.Е.Грысык, О.К.Сердюкова, А.К.Рабчевская [17], первые трое из которых, однако, являлись соискателями ученой степени кандидата филологических наук, а А.К.Рабчевская -кандидата философских наук. Особенно хотелось бы выделить значение труда О.К.Сердюковой, доказавшей генетическую связь некрасовского говора с верхнедонскими говорами. Вместе с тем следует отметить, что упоминавшиеся выше особенности всех этих диссертационных исследований обусловили то обстоятельство, что события социальной и военно-политической истории казаков освещались попутно, как фон — что привело, естественно, к их фрагментарному изучению. Н.Жуковский, написавший книгу „На дипломатическом посту», коснулся в ней роли В.П.Потемкина, сыгравшего весьма позитивную роль в переселении некрасовцев в Россию (1920-е г.г.) [18]. Этнокультурные особенности казаков-некрасовцев (помимо Ф.В.Тумилевича и других, упоминавшихся выше филологов) изучали Е.Аракельян, Т.И.Сотников, К.К.Удовкина, Г.Л.Щеулина, А.А.Хидешели [19], а Т.Н.Абрамова плодотворно занимается этим и поныне [20]. Необходимо сказать о довольно основательном круге исследований, посвященных • истории Булавинского восстания, в которых говорится о некрасовцах, как донских казаках — его участниках, затрагивающих также аспекты их ухода с Дона на Кубань, количественного состава, первых годах пребывания на территории Крымского ханства [21]. Краткую историю казаков-некрасовцев содержат различные энциклопедии и энциклопедические словари [22], а также крупные коллективные монографии: „Дон и Степное Предкавказье» (1977 г.), „История народов Северного Кавказа» (1988), „Очерки история Кубани с древнейших времен по 1920 г.» (1996 г.) [23]. Отметим также ряд довольно многочисленных работ научно-популярного характера, авторы которых

A.П.Богданов, В.И.Буганов, В.Б.Виноградов, В.П.Громов, О.Шаповалов. Ю.Немиров,» И.Люшин, О.Лобов, В.Олиянчук, В.Медведева, В.Севский и др. [24], приводят весьма интересные этнографические материалы. Некоторые из этих исследователей (напр.,

B.И.Буганов) склонны идеализировать поступки казаков-некрасовцев, как людей, выступавших против России и живших на территории враждебных России государств; другие (напр., В.Б.Виноградов), оправданно считая некрасовцев врагами Российского государства, акцентировали внимание на сознательности совершаемых ими весьма жестоких по своим последствиям деяний, в т.ч. в отношении подданных России. В целом можно сказать, что ни один из основных вопросов некрасовской истории — (за

• исключением, пожалуй, расселения некрасовцев по территории дельты Дуная и их взаимоотношений с задунайскими запорожцами), не получил сколь-либо серьезного (основательного) изучения в советской (и предшествующей автору постсоветской) науке. Практически на прежнем (достигнутом в дореволюционной науке) исследовательском уровне осталось, частности, изучение пребывания казаков на территории Крымского ханства, их переселения с Кубани и Закубанья в Османскую империю (в т.ч. Азиатскую Турцию), их военной, религиозной и хозяйственной жизни в эмиграции. Налицо почти повсеместное отсутствие изучения теоретических аспектов темы, включая определение понятия „некрасовцы», причинно-следственных связей при описании событий „некрасовской эпопеи» и т.д. С другой стороны, отечественная наука новейшего времени объективно внесла определенно новое в изучение прошлого казаков-некрасовцев, причем ее представители активно занимались расширением источниковой базы исследований.

Из эмигрантской (казачьей) литературы выделяется труд А.К.Ленивова [25], отличающийся апологетикой казаков-некрасовцев, вводом в научный оборот новых источников, обширным их цитированием, а также освещением ряда неизвестных до того • вопросов истории казаков-некрасовцев в XX в., включая их иммиграцию в Россию (СССР). В другой работе того же автора [26] даются основные характеристики первого Кубанского казачьего войска, включая права и обязанности его членов по отношению к турецким султанам. В статье полковника Федорова [27] можно выделить следующее: отстаивание тезиса об историчности все того же Кубанского казачьего войска, упоминание прозвища И.Некрасова — „Будьян», утверждение о том, что этого атамана убили во время штурма Анапы русскими войсками в. русско-турецкую войну „1734 — 1739 г.г.», локализацию автором войскового центра сначала на „Кара-Кубанском острове», а затем — в Анапе, которую казаки разбили „на такое же число станиц, как и Черкасск на Дону, с теми же самыми названиями» [28].

И, наконец, имеется ряд исследований в турецкой историографии (работы К.Карпата, Х.Юлькена, Б.Хинчера, М.Эреза, З.Финдикоглу [29]), в которых историческое прошлое некрасовских казаков изучалось с упором на турецкие источники, что позволяет сравнивать различные характеристики казаков-некрасовцев, зафиксированные в других (в т.ч. восточнославянского происхождения) источниках и трудах нетурецких авторов.

В целом мы констатируем: несмотря на имеющиеся в науке труды по истории и культуре некрасовских казаков, ни один из них не может претендовать на роль А комплексного (в т.ч. обобщающего) исследования. В большей степени они характеризуются описательным подходом в освещении событий некрасовской истории, нежели научным (теоретическим) осмыслением накопленного фактологического материала. В данной области казаковедения из работы в работу „кочуют» весьма существенные исторические и историографические ошибки (мифические даты хронологии, отождествление некрасовцев с липованами и т.п.). Вплоть до последнего времени некрасовская история содержала в себе немало „белых пятен», включая аспекты взаимоотношений казаков с российским царизмом, крымскими ханами, социальной организации кубанских казаков, их этнокультурного развития, неоднократных волн казачьей миграции, иммиграции и т.п. Вместе с тем, говоря о недостатках в предшествующей историографии, мы естественным образом отмечаем громадный задел, сделанный ее представителями, послуживший базой для дальнейших научных изысканий, без которого невозможно всеобъемлющее познание прошлого казаков-некрасовцев.

Исходя из состояния разработанности проблемы, учитывая ее актуальность и перспективы дальнейшего изучения, автор поставил целью комплексное изучение истории возникновения и развития (в период с 1708 г. по конец 1920-х г.г.) особой этноконфессиональной группы русского народа — некрасовских казаков. Обозначенной цели подчинены конкретные задачи исследования: 1) выявить причины эмиграции части донских (верховых) казаков на территорию Крымского ханства в 1708 г.; 2) проследить процесс адаптации казаков в ханстве. Выявить хронологию, географию и топонимию городков казаков-некрасовцев. Определить права и обязанности казаков как подданных крымских ханов; 3) дать характеристику понятия „некрасовцы» — в силу неоднозначной его трактовки в предшествующей историографии; 4) доказать процесс эмиграции казаков-некрасовцев в Османскую империю. Установить причины их дальнейшей миграции из Европейской в Азиатскую Турцию. При этом важно выделить общее и особенное в жизни казаков-некрасовцев как турецкоподданных, изучив их культурно-бытовые, социально-экономические и социально-политические условия проживания в Османской империи; 5) описать процесс иммиграции некрасовских казаков из Турции в Россию (1910-е — 1920-е г.г.). Вместе с тем необходимо определить не только количество переселившихся туда казаков, но также причины, приведшие к возникновению данного явления; проанализировать особенности процесса иммиграции.

Методологическую основу диссертации составил принцип историзма (изучение событий и явлений в становлении и развитии, с учетом их взаимосвязи и взаимообусловленности в конкретно-исторической обстановке и хронологической последовательности). В числе других, применяемых в исследовании методов, отметим: 1) метод периодизации (диахронный), при помощи которого выделяются качественные изменения в ходе развития изучаемого явления; 2) структурно-системный метод, дающий возможность рассматривать изучаемое явление со всеми его основными чертами как единое целое. Кроме того, автор разделяет мнение Л.П.Карсавина о том, что историк должен постигать процесс „развития человечества в его социально-психологической деятельности чрез посредство переживания» [30],. не абстрагируясь вместе с тем от личных оценок изучаемых проблем.

Источниковую базу исследования составили письменные источники. В диссертации использовались, в частности, неопубликованные документы, извлеченные их фондов центральных архивов: Российского государственного архива древних актов в г.Москве (РГАДА); Архива внешней политики Российской империи в г.Москве (АВПРИ); Государственного архива Российской Федерации в г.Москве (ГАРФ); Архива внешней* политики Российской Федерации в г.Москве (АВП РФ). Немаловажными оказались документы, обнаруженные автором в фондах двух региональных архивов: Государственного архиваКраснодарского края в г.Краснодаре (ГАКК) и Государственного архива Ростовской области в г.Ростове н/Д. (ГАРО), а также научных архивов двух музеев — Ростовского на/Д. областного музея краеведения в г.Ростове н/Д. (РОМК) и Краснодарского государственного историко-археологического музея-заповедника (КГИАМЗ). Из собрания РГАДА мы задействовали в диссертации материалы фондов: Сношения России с Турцией (Ф. №89), Сношения России с Крымом (Ф. №123), Кабинет министров (Ф. №177). Используемые в работе материалы АВПРИ хранятся в -следующих его фондах: Кабардинские, черкесские и другие дела (Ф. № 115), Сношения России с Турцией (Ф. №89), Турецкий стол (Новый) (Ф. № 149), Дела Азиатского департамента МИД (Ф. №161/4), Российское императорское посольство с Константинополе (Ф. №517). Из фондов ГАРФа использовались материалы лишь одного —Канцелярия донского атамана А.П.Богаевского (Ф. №6461). Документы, обнаруженные автором в АВП РФ, хранятся в фонде №132 (Референтура по Турции). Из фондов ГАРО наибольший интерес представляют следующие: личный фонд Х.И.Попова (Ф. №55), Северо-Кавказское районное переселенческое управление при краевом земельном управлении (Ф. № Р-2607), Азово-Черноморское краевое земельное управление (Ф. № Р-1390), Донское окружное земельное управление окружного исполкома (Ф. № Р-2563), Краевой экономический Совет Юго-Востока России (Ф. № Р-3758). Используемые материалы ГАККа содержатся в следующих фондах: Канцелярия наказногоатамана Черноморского казачьего войска (Ф. № 249), Войсковая канцелярия Черноморского казачьего войска (Ф. № 250), Канцелярия Черноморского губернатора (Ф. № 468), Кубанская областная чертежная (Ф. № 574), Канцелярия Кубанского краевого контролера

Ф. № Р-2); Канцелярия Совета Кубанского краевого правительства (Ф. № Р-6), Отдельский отдел труда исполкома Тимашевского Совета рабочих, крестьянских, красноармейских и казачьих депутатов (Ф. № Р-109), Краснодарский отдельский отдел управления Краснодарского исполкома Совета рабочих, крестьянских, красноармейских и казачьих депутатов (Ф. № Р-382), Приморско-Ахтарский станичный революционный комитет (Ф. № Р-636), Приморско-Ахтарский городской волостной исполнительный комитет (Ф. № Р-581), Исполком Приморско-Ахтарского районного Совета депутатов трудящихся ст. Приморско-Ахтарской Краснодарского края (Ф. № Р-577). В научном* архиве РОМК выявлены документы в Ф. № 2, а в научном архиве КГИАМЗ — дневник А.М.Коломийца (Д. 58).

Основную массу этих материалов составляют официальные документы (в т.ч. делопроизводственная документация) — ордера, предписания, отписки, отчеты, деловая переписка, прошения, донесения, записи допросов и т.п. Интересны отписки донских казаков, доношения донской войсковой старшины, донских атаманов (ХУШ в.), адресованные российским императорам и императрицам и затрагивающие аспекты военной истории некрасовцев, их участия в русско-турецких войнах. Прошения представлены, в частности, документами, в которых некрасовцы, изъявляя согласие на переселение в Россию (XIX — XX в.в.), просили царские власти о даровании на то разрешения; некрасовскими же просьбами, адресованными в Российское императорское посольство в Стамбуле (начало XX в.) об обеспечении их ходоков деньгами, паспортами и билетами — для проезда в Россию и обратно; об освобождении их от воинскойповинности, о содействии в переселении казаков в Россию. Ряд прошений касался наделения некрасовцев землей в 1919 г. , адресуясь в различные ведомства Кубанского краевого правительства; другие прошения помогают осветить хозяйственную, общественную жизнь казаков в Советской России. В ордерах ирапортах (ХУШ в.),

• составителями и адресатами которых являлись З.Чепега, С.Белый, К.И.Габлиц, И.Ф.Бринк, А.А.Прозоровский и другие представители Черноморского казачьего войска и российского командования, затрагивались вопросы военной операции против некрасовцев в 1777 г., нападений казаков из Закубанья начерноморские пикеты, захвата некрасовцами в плен российских подданных. Записи допросов содержат в себе показания пойманных черноморцами некрасовских казаков и липован, некрасовцев, добровольно перешедших на российскую сторону; донских казаков, солдат, которые сообщали о намерении разного л рода российскоподданных бежать на Кубань. Обширный корпус первоисточников представлен деловой перепиской (ХУШ — XX в.в.) представителей различных властных, дипломатических и иного рода структур (Российского императорского посольства в Стамбуле, Священного Синода РПЦ, Коллегии иностранных дел, Сената, российских губернских канцелярий, Российского Генконсульства в Стамбуле, Народного комиссариата иностранных дел СССР, Народного комиссариата земледелия СССР, Приморско-Ахтарского РИКа и т.д.), ведшейся, кстати, не только по степени их соподчиненности. В этих документах отразились самые разные стороны жизни * некрасовских казаков в ХУШ — первой трети XX в.в., включая неизвестные ранее аспекты их проживания на территории Крымского ханства, попыток России добиться возвращения казаков из эмиграции, их взаимоотношений с правящими ханами, местными народами, российским царизмом, участия казаков-некрасовцев. в русско-турецких войнах, развития связей с Российским императорским посольством в Стамбуле, поиска некрасовскими ходоками подходящих для поселения в России мест, их иммиграции из Турции в Россию, географии расселения некрасовцев по территории Российского государства, взаимоотношений с органами Советской власти.: В незначительной степени здесь присутствуют документы личного происхождения, как, например, отчет А.М.Коломийца о * поездке к казакам в х.Ново-Некрасовский в 1947 г., содержащий в себе этнографический материал и зафиксировавший особенности этнического самосознания некрасовцев. По своему уникальной явилась находка в фондах АВПРИ и архиве РОМК оттисков войсковой печати кубанских казаков-некрасовцев, содержащей надпись: „Войска Кубанскаго Игнатов Кавказскаго». Интересны посемейные списки некрасовцев, переселившихся из Грузии на Кубань в 1918 г. (ГАКК. Ф. № 574). Документы того же фонда (главным образом, делопроизводственная документация: переписка представителей Кубанской областной чертежной, Ведомства . земледелия Кубанского краевого правительства и т.п.) помогли автору установить,; что наделение некрасовцев землей произошло при активном в том участии Кубанского краевого правительства и Кубанской Рады (1919 г.), а не органов Советской власти, как это считалось ранее. Немаловажными для понимания позиции России и крымских ханов в отношении беглых казаков являются материалы миссии дворянина В.Блеклого к хану Девлет- Гирею П в 1709 г. (РГАДА. Ф. № 123). Отметим также, что подавляющая часть использованных в диссертации архивных материалов впервые вводится в научный оборот.

Важное значение в достижении поставленных цели и задач исследования имеют также опубликованные источники. Ввиду многочисленности составляющих данного корпуса, разделим их на четыре группы: 1) законодательные акты, содержащиеся в следующих изданиях — „Полное собрание законов Российской империи» (Собр.2) [31], „Архив Государственного Совета» [32], „Высочайшие рескрипты императрицы Екатерины П .» [33]. Главным образом в них идет речь о закреплении (изменении) государственно-правового статуса некрасовских казаков, согласии центральных органов на переселение некрасовцев в Российскую империю; 2) делопроизводственная и иного * рода документация (в т.ч. заключающая в себе отчеты, ордера, предписания, приказы, прошения, донесения с театров военных действий, записи допросов и т.п.), содержащаяся в многочисленных сборниках, либо журнальных тематических подборках: „Акты, относящиеся к истории Войска Донского, собранные ген.-майором А.А.Лишиным» [34], „Архив военно-походной канцелярии графа П.А.Румянцева-Задунайского» [35], „Булавинское восстание» (М., 1935), известных сборниках И.И.Дмитренко, Е.Д.Фелицына, Н.Ф.Дубровина [36], „Война с Турцией 1711 года (Прутская операция) [37], „Кабардино-русские отношения в XVI — ХУШ в.в.» [38], „Акты исторические» [39], „Материалы по истории СССР. Документы по истории ХУШ в.» [40], „Новое о восстании 4 Булавина» [41], „А.В.Суворов. Документы.» [42] „Материалы ВУА» [43], „Материалы для истории Войска Донского» [44], „Акты Кавказской археографической комиссии [45], „Бумаги князя Г.А.Потемкина-Таврического 1774 — 1788 г.г.» [46]. Имеется еще ряд опубликованных источников, „рассыпанных» по отдельным, главным образом, журнальным публикациям [47], по своему происхождению являющихся внешними по отношению к казакам-некрасовцам. Все эти источники содержат немало ценной информации по военной истории казаков, их жизни в Крымском ханстве, эмиграции в Османскую империю, освещают события неоднократных попыток российского царизма^ добиться возвращения казаков-некрасовцев в Россию, позволяют понять некоторые особенности социальной психологии этих казаков, что порой не зафиксировано в архивных материалах; 3) документы личного происхождения (в т.ч. воспоминания, путевые записки, заметки и т.п.). Главным образом речь идет о свидетельствах людей, встречавшихся с некрасовскими казаками на территории Крымского ханства, Османской империи (в т.ч. в сел. Эски-Казаклар (Бин-Эвле)), Российского государства (Грузии, Кубани), в т.ч. ездивших к ним целенаправленно. Одним из таких источников являются записки посланника французского короля при султанском дворе барона Тотта [48], содержащие описание участия некрасовцев в татарском набеге (1769 г.) на территорию России и Новосербии. Интересны дневниковые записи В.Гамильтона и Мак-Фарлана [49], побывавших на Майносе соответственно в 1837 и 1847 г.г. В записках М.Чайковского [50], посетившего казаков в Анатолии в 1840-х г.Г., имеется ценный этнографический материал, а также сведения о взаимоотношениях некрасовцев с турецкими властями. В.Кельсиев [51], ездивший на Майнос в 1863 г., оставил замечательное описание некрасовского с.Бин-Эвле, богатое сведениями об устройстве и убранстве домов, занятиях казаков, сборе казачьего Круга, системе наказаний. Инок Михаил описывал в своих воспоминаниях попытки руководства Ново-Афонского Пантелеймоновского монастыря и Константинопольского Патриархата склонить в 1870-х г.г. майносских некрасовцев к отказу от обрядов „древлего благочестия» и признанию правил единоверия [52]. Архимандрит Павел [53] сообщал в 1881 г. сведения о первых годах жизни некрасовцев в Турции как единоверцев. Я.И.Смирнов подробно описал жизнь казаков-некрасовцев на о.Мада в Турецкой Анатолии [54], почти полностью вымерших на острове к началу XX в. В.Ф.Минорский, побывавший у некрасовцев с.Эски-Казаклар в начале 1900-х г.г., осветил в совей публикации немало событий из жизни майносских казаков, включая аспекты изменившегося их отношения к России, отношений с липованами [55]. П.Казановский опубликовал в 1914 г. результаты своего посещения некрасовцев в Грузии — в с.Воскресеновка [56]. Известный российский востоковед В.А.Гордлевский, общавшийся с некрасовцами в начале 1900-х г.г., опубликовал несколько интересных заметок о событиях, предшествовавших переселению казаков в Россию, некоторых обстоятельствах самой иммиграции, упомянул о не известном ранее в науке старообрядческом в Турецкой Анатолии селении Авчал, частью жителей которого являлись мадьевские казаки-некрасовцы [57]. В нашем распоряжении имеется немало и других первоисточников (см. напр.[58]), содержащих личные впечатления различных людей (врачей, ученых, обычных путешественников) от встреч с некрасовскими казаками в разных регионах мира. Главными особенностями данной группы опубликованных материалов, являются характеристики бытовой жизни казаков в эмиграции, их взаимоотношений с окружающим населением. В этих источниках нашли отражение массовое и личностное сознание казаков, их мысли по поводу пребывания в Турции и России. В них частично прослеживается процесс ухудшения социально-экономического положения казаковнекрасовцев в конце XIX — начале XX в.в., а также другие обстоятельства, обусловившие их иммиграцию из Турции в Россию в 1910-е г.г.; 4) фольклорные источники, представленные, главным образом, сборником „Сказки и предания казаков-некрасовцев» [59], составителем которого являлся Ф.В.Тумилевич, десятилетия занимавшийся сбором и публикацией произведений некрасовского фольклора. По преимуществу в диссертации использовались исторические предания, являющиеся своеобразной летописью истории казаков-некрасовцев, и ими же созданных. Главнейшее их достоинство в том и состоит, что позволяет (при критическом их порой восприятии) взглянуть на обширнейший круг вопросов пребывания казаков, скажем, в эмиграции, глазами самих некрасовцев. Поэтому в процессе использования такого рода источников они воспринимались не только как произведение народного творчества (т.е. творение), но и как жизненная когда-то реальность (т.е. пережитое). К тому же предания восполнили некоторые лакуны некрасовской истории в ХУШ — XX в.в., что не в состоянии сделать другие первоисточники.

Использовались в диссертации также материалы периодической печати — газеты „Московские ведомости» и журнала „Природа и люди» (в которых сообщалось о приезде в Москву в 1901 г. некрасовцев-единоверцев — с целью поставления в священнический сан своего кандидата И.Игнатьева) [60], журнала „Церковный вестник» (изданного при Санкт-Петербургской духовной семинарии), описывавшего приезд в Москву в 1879 г. делегаций майносских некрасовцев — единоверцев и приверженцев Белокриницкого священства [61], газет „Санкт-Петербургские ведомости» (о походе российских войск на Кубань в 1737 г.) [62], „Советский юг» (хроникальные сообщения как об ожидающемся в СССР приезде в 1924 г. некрасовских казаков из Турции, так и действительных тому фактах) [63], сборники статистических материалов [64].

Научная новизна данной диссертационной работы состоит прежде всего в результатах, полученных в процессе достижения поставленных автором цели и задач исследования. Был изучен широкий круг проблем, не являвшихся ранее предметом специальных научных исследований, в т.ч.: 1) причины, приведшие к появлению в 1708 г. в Крымском ханстве донских (верховых) казаков; 2) специфика взаимоотношений некрасовцев с крымскими ханами, турецкими султанами и российским царизмом; 3) хронология, география и топонимия городков казаков-некрасовцев на Кубани; 4) определение понятия „некрасовцы»; 5) причины и основные события иммиграции некрасовских казаков из Турции в Россию (1910-ё — 1920-е г.г.); 6) взаимоотношения казаков и органов Советской власти. В диссертации вскрыта специфика некрасовских казаков как органической части первого Кубанского казачьего войска, определены общие и отличительные черты проживания казаков-эмигрантов в разных странах.

Научная новизна диссертации заключается также в том, что впервые в отечественной науке предпринята попытка специального комплексного исследования истории кубанских казаков-некрасовцев, позволяющая существенно пополнить новыми данными и теоретическими положениями представления о данной части российского казачества (в ХУШ в. — конце 1920-х г.г.). Кроме того, внесен, по нашему мнению, определенный вклад в общую историю российского казачества (включая его характеристики как феномена в отечественной истории), Булавинского восстания, события и последствия которого привели, собственно говоря, к возникновению новой, особой группы русского народа — некрасовских казаков. Подчеркнем, что большее количество новых выводов достигнуто в результате ввода в научный оборот неизвестных ранее первоисточников.

Практическая значимость диссертации состоит в возможности его использования в рамках специальных курсов по истории российской эмиграции, истории и культуры казачества, освоения восточными славянами северо-кавказского региона. Возможно, что отдельные, сделанные в работе обобщения, послужат базой для дальнейшей разработки проблемы, в т.ч. в расширенных хронологических и территориальных границах. Отдельные сюжеты диссертационного исследования могут быть использованы при разработке проблем истории межнациональных отношений на Северном Кавказе, взаимодействия этнических культур.

Апробация работы. Диссертация обсуждена и рекомендована к защите на заседании кафедры новейшей отечественной истории и социологии Кубанского государственного университета. Общие и частные положения работы автор апробировал в ряде научных публикаций, в докладах и сообщениях, сделанных на международных, всероссийских, региональных, межвузовских научных и научно-практических конференциях: „Историко-культурное наследие и современность» (Ейск, 1995 г.), „Кубанское казачество: три века исторического пути» (ст.Полтавская Краснодарского края, 1996 г.), „Археология и краеведение Кубани» (Краснодар, 1996 г.), „Археология, этнография и краеведение Кубани» (Краснодар, 1997 г.), „Кубань в истории России» (Краснодар, 1998 г.), „Студент и научно-технический прогресс’ (Новосибирск, 1998, 1999 г.г.), „Вопросы лексикологии и лексикографии языков народов Северного Кавказа, русского и западно-европейских языков» (Пятигорск, 1999 г.). Помимо этого, в 1998 — 1999 г.г. автор прочитал специальный курс — „Социальная и военно-политическая истории некрасовских казаков (ХУШ — XX в.в.)» на историческом факультете Кубанского государственного университета, опубликовал 17 работ (8 статей и 9 тезисов) объемом 6 печатных листов.

Структура диссертации. Исследование состоит из введения, трех глав, заключения, списков библиографических ссылок, использованных источников и литературы, * приложений. В основу структурирования диссертации положен проблемно-хронологический принцип: главы следуют в порядке хронологии, внутри глав — в параграфах — систематизация материала построена: главным образом в соответствии с проблемным принципом.


Список литературы диссертационного исследования кандидат исторических наук Сень, Дмитрий Владимирович, 1999 год

1. Архив внешней политики Российской Федерации. Фонд №132. Референтура по Турции.Оп.7. Папка 10. 1922 г. Д.49. Оп.8а. Папка 15. 1923 г. Д.30. Оп.11. Папка 21. 1926 г. Д.16.

2. Государственный архив Российской Федерации.Фонд №6461. Канцелярия донского атамана А.П.Богаевского. Оп.1. Д.282, 295.

3. Научный архив Краснодарского государственного историко-археологического музея-заповедника им. Е.Д.Фелицына.Д. 58 (Дневник А.М. Коломийца).

4. Научный архив Ростовского н/Д., областного музея краеведения. Фонд №2.Оп.1. Св.5. Д.27. Оп.15. Д.7. КП №10172/4.Опубликованные источники:

5. Полное собрание законов Российской империи. Собр. 2. СПб., 1830. Т.4, 5.; То же. СПб., 1835. Т.9.

6. Архив Государственного Совета. СПб., 1869. Т.1.

7. Высочайшие рескрипты императрицы Екатерины П и министерская переписка по делам Крымским. Из семейного архива гр. В.Н.Панина. М., 1872.4.1.

8. Акты, относящиеся к истории Войска Донского, собранные ген.-майором А.А.Лишиным. Новочеркасск, 1891. Т.1.

9. Акты исторические, СПб., 1842. Т.5.

10. Акты Кавказской археографической комиссии. Тифлис, 1866. Т.1; То же. Тифлис. 1878. Т.8; То же. Тифлис, 1896. Т.12. Ч.З.

11. Архив военно-походной канцелярии графа IL А.Румянцева-Задунайского // ЧОИДР. 1875. Кн.4 (октябрь ноябрь); То же. Там же. 1876. Кн.1. Отд.2.

12. Бумаги князя Г.А.Потемкина-Таврического 1774 1788 / Изд. Н.Ф.Дубровин. СПб., 1893.

13. Булавинское восстание: Сб.документов. М., 1935.

14. Война с Турцией 1711 года (Прутская операция). СПб., 1893.

15. Дмитренко И.И. Сборник исторических материалов по истории Кубанского казачьего войска. СПб., 1896. Т. 1,2.

16. Дубровин Н.Ф. Присоединение Крыма к России. СПб., 1885. Т.1, 2.

17. Кабардино-русские отношения в XVI- XVIII в.в. М., 1957. Т.2.

18. Маринеску М. Зеленыя моя вишенка. Бухарест, 1978 (на русском языке).

19. Материалы по истории СССР: Документы по истории XVIII в. М., 1957. 4.5.

20. Материалы ВУА. СПБ., 1871. Т.1.

21. Материалы для истории Войска Донского / Сост. И.Прянишников. Новочеркасск, 1864.

22. Новое о восстании Булавина (публикация Е.П.Подъяпольской) // Исторический архив. 1960. №6.

23. Сборник военно-исторических материалов редакции Масловского. СПб., 1892. Вып. 4; То же. СПб., 1893. Вып.6.

24. Сотников Т.И. Русские народные песни казаков-некрасовцев. М.; JL, 1950.

25. Суворов A.B. Документы. М., 1951. Т.2.

26. Тумилевич Ф.В. Сказки и предания казаков-некрасовцев. Ростов н/Д., 1961.

27. Фелицын Е.Д. Сборник архивных материалов, относящихся к истории Кубанского казачьего войска и Кубанской области. Екатеринодар, 1904.

28. Список населенных мест Северо-Кавказского края. Ростов н/Д., 1925.

29. Список населенных мест Кубанского округа по материалам Всесоюзной переписи 1926 г., пересчитанным в границах районов, установленных в мае 1927 г. и по дополнительным данным статистического отдела и других ведомств. Краснодар, 1927.

30. Биографический очерк графа В.Г.Орлова, составленный внуком его, графом В.Орловым-Давыдовым. СПб., 1878. Т.1.

31. Весела 3. Турецкий трактат об османских крепостях Северного Причерноморья в начале ХУШ в. // Восточные источники по истории народов Юго-Восточной и Центральной Европы. М., 1969. 4.2.

32. Известия Тамбовской ученой архивной комиссии. 1895. Вып. XL.

33. Письмо гр. Б.П.Шереметева к гр. Ф.М.Апраксину // Сб. РИО. 1878. Т.25.

34. Письмо Петра I к И.А.Толстому // Русская старина. 1879. Т.25 (июнь).

35. Протокол Верховного Тайного Совета // Сб. РИО. 1889. Т.69.

36. Путешествие А.В.Елисеева // Русский паломник.^ 1886. № 48 (30 ноября).

37. Собственноручная резолюция императрицы Екатерины П на рапорт А.И.Иловайского //Сб.РИО. 1880.Т.27.Документы личного происхождения:

38. A.C. Казачья старина. Из прошлого казачьих эмиграций // Казачья жизнь. 1984. №261.

39. Астафьев С. Русские колонисты в Турции // Природа и люди. 1898. №26 -31.

40. Афанасьев-Чужбинский А.Ф. Поездка в Южную Россию. СПб., 1863. 4.2.

41. Бранденбург Н. Кубанский поход 1711 года // Военный сборник. 1867. №3.

42. Вожин. Некрасовцы в Анатолии // Новое время. 1898. №8059 (5 августа).

43. Гордлевский В.А. В гостях у казаков // Избр. соч. М., 1962. Т.З; Он же. Уголок России в Турции // Там же. М.,1968. Т.4.

44. Елисеев A.B. Русский элемент в Малой Азии // Славянские известия. 1889. №11, 15; Он же. Русская колония в Турции Майнос // Природа и люди. 1895. №1.

45. Записки Михаила Чайковского // Русская старина. 1898. Т.94 (май).

46. Записки Мих. 4айковского (Садык-паши) // Киевская старина. 1892. Т.38. №7 8; То же. Там же. 1892. Т.39. №10 — 12.

47. Записки барона Тотта (с предисловием и послесловием С.Е.) // Киевская старина. 1883. Т.7 (сент. окт.).

48. Иванов-Желудков В. (В.И.Кельсиев). Русское село в Малой Азии // Русский вестник. 1866. Т.63 (июнь).

49. Казановский П. Осколок старины (Некрасовцы) //Кавказ. 1914. №62, 68.

50. Казаки в Турции // Кубанские областные ведомости. 1897. №177.

51. Короленко П.П. Путевые заметки. 4.1.От Кубани до Дуная // Кубанские областные ведомости. 1895. №247.

52. Минорский В.Ф. У русских подданных султана. М., 1902 (отдельный оттиск).

53. Михаил, инок. Согласие на присоединение к единоверию старообрядцев Некрасовцев, проживающих в Азиатской Турции, в селении Майнос // Душеполезное чтение. 1873. Ч.З.

54. Отчет консула В.Д.Палырева (за 1867 1868 г.г.) о провинциях: Трапезондской, Сивасской, Кастамунийской и части Ангорской // Материалы для описания Азиатской Турции и Батумской области. Тифлис, 1882.

55. Павел, архимандрит. Краткое описание путешествия во св. град Иерусалим и прочие святые места. М., 1884.

56. Ржандковский А. Экспедиция в Хакучи 1865 года // Кавказ. 1867. №89, 98.

57. Свенске К.Ф. Русская колония в Малой Азии // Вестник ИРГО. 1855. Кн.З. Отд.З.

58. Смирнов Я.И. Из поездки по Малой Азии. У некрасовцев на острове Мада, на Бейшеирском озере, Гамид-абадского санджака, Конийского вилайета // Живая старина. 1896. №1.

59. Смирнов. У русских в Малой Азии // Новое время. 1901. №9105 (11 июля), 9106 (12 июля).

60. Урюпинский Ф. Игнат-Казаки // Казачье дело. Париж, 1937. №11.

61. Чикарин Н. В гостях у некрасовцев // Красное знамя. 1926. №140.

62. Шамаро А. Казаки вернулись в Россию // Наука и’религия. 1964. №8.

63. Щепотьев В. Русская деревня в Азиатской Турции // Вестник Европы. 1895. Кн.8.

64. Якименко Е. Встреча с казаками-некрасовцами // Вольное казачество. Париж, 1937. №230.

65. Hamilton W. Researches in Asia Minor, Pontus and Armenia with accound of their Antiquities and Geology. London, 1842. Vol. 1-2.

66. Mc Farlane. Turkey and It’s Destiny. London, 1859.Периодическая печать:

67. Вольная Кубань. 1919. №88 (приложение).

68. Введение в сан единоверческого священника // Московские ведомости. 1901. №215.3. Голос. 1873. 3 августа.

69. Некрасовцы // Природа и люди. 1901. №42.

70. Потомки казаков вернулись на Родину // Правда. 1962. №266.

71. Православное обозрение. 1872. Кн. 9.

72. Пребывание майносских единоверцев // Московские ведомости. 1901. №208.

73. Прибытие „некрасовцев» // Советский юг. 1924. №17, 68.

74. Санкт-Петербургские ведомости. 1738. №3.

75. Андреев И.А. Материалы для истории Войска Донского. Новочеркасск, 1886.

76. Аракельян Е. О музыкальной культуре казаков-некрасовцев. Ростов н/Д., 1974;

77. Б-в. История о некрасовцах // Северная пчела. 1828. №106.

78. Батюшков П.Н. Бессарабия. СПб., 1892.

79. Бахталовский Г. Посад Вилков. Кишинев, 1881.

80. Беловинский J1.B. Некрасовцы // Большая Советская Энциклопедия. М., 1974. Т. 17.

81. Берг JI.C. Бессарабия. Страна. Люди. Хозяйство. Пг., 1918. 10.Броневский В.Б. История Войска Донского. СПб., 1834.

82. Буганов В.И. Крестьянские войны в России ХУП XVIII вв. М., 1976.12. .Буганов В.И., Богданов А.П. Бунтари и правдоискатели в Русской Православной Церкви. М., 1991.

83. Бутков П.Г. Материалы для новой истории Кавказа, с 1722 по 1803 год. СПб., 1869. 4.1.

84. Бутович В.Н. Материалы для этнографической карты Бессарабской губернии. Киев, 1916.

85. Вигель Ф.Ф. Замечания на нынешнее состояние Бессарабии. М., 1892.

86. Виноградов В.Б. Страницы истории Средней Кубани. Армавир, 1993; Он же. Средняя Кубань: земляки и соседи. Армавир, 1995.П.Волкова Н.Г., Заседателева Л.Б. Казаки-некрасовцы: основные этапы этнического развития // Вестник МГУ. Серия 8. 1986. №4.

87. Вронченко М.В. Обозрение Малой Азии в нынешнем ее состоянии. СПб., 1840 1842. 4.1-2.

88. Вургарт С.Г., Ушаков И.А. Старообрядчество. Лица, события, предметы и символы. Опыт энциклопедического словаря. М., 1996.

89. Ганько М. Сельское хозяйство у майносских казаков // Хуторянин. Харьков, 1901. №23.

90. Гераклитов A.A. История Саратовского края в XVI XVH вв. Саратов, 1923.

91. Голобуцкий В.А. О социальных отношениях в Задунайской Сечи // Исторические записки. 1949. Т.30.

92. Гриценко И.Д. Промысловая лексика русских рыбаков дельты Дуная. Л.; Кишинев, 1964.

93. Громов В.П. Некрасовцы // Человек труда. Краснодар, 1990. 9 июня.

94. Грысык Н.Е. Сказка в этнокультурной традиции казаков-некрасовцев: Дис. . канд. филолог, наук. JL, 1987.

95. Дерганова Л.Ф. Некоторые особенности бытовой лексики русских говоров Измаильского, Килийского, Татарбунарского районов Одесской области // Наукова конференцш, прквяченна 25-риччю инстггуту. Тез! доповщей. 1змаш, 1966.

96. Дмитренко И.И. К истории некрасовцев на Кубани // Известия ОЛИКО. 1899. Вып.1.

97. Дон и Степное Предкавказье. XVIII первая половина XIX вв. Социальные отношения, управление, классовая борьба / Под ред. А.П.Пронштейна. Ростов н/Д., 1977.

98. Дружинин В.Г. Раскол на Дону в конце XVJ3 столетия. СПб., 1889.

99. Жуковский Н. На дипломатическом посту. М., 1973.31 .Затерянный. Оплот русской государственности • // Санкт-Петербургские ведомости. 1913. 6 февраля.32.3ащук. Бессарабская область. СПб., 1862.

100. История народов Северного Кавказа с древнейших времен до конца XVIII в. / Отв. ред. академик Б.Б.Пиотровский. М., 1988.

101. Очерк истории старообрядчества в Добрудже // Славянский сборник. 1875. Т.1.

102. Очерки истории Кубани с древнейших времен по 1920 год / Под общей ред. проф. В.Н.Ратушняка. Краснодар, 1996.

103. Кабузан В.М. Народонаселение Бессарабской области и левобережных районов Приднестровья. Кишинев, 1974. :

104. Карсавин Л.П. Введение в историю // Вопросы истории. 1986. №8.

105. Карский М.Б. Зарубежная Русь. СПб., 1904.

106. Кондратович Ф. Ф.К.Вовк. Задунайская Сечь (по местным воспоминаниям и рассказам) // Киевская старина. 1883. Т.5 (январь).

107. Короленко П.П. Некрасовские казаки. Исторический очерк, составленный по архивным и печатным материалам. Екатеринодар, 1899; Он же. То же // Известия ОЛИКО. 1900. Вып.2.

108. Краснов Н. Исторические очерки Дона. Усмирение Петром Великим Булавинского бунта // Русская речь. 1882. Апрель май.

109. Краснов П.П. Картины былого Тихого Дона. СПб., 1909.

110. Крестьянские войны в России XVII ХУШвв.: проблемы, поиски, решения. М., 1974.

111. Критска-Иванова Е.Ф. Типология и эволюция русского свадебного обряда и фольклора в Болгарии (села Татарица и Казашко) // Русские: семейный и общественный быт. М., 1989.

112. Ламанский В. О славянах в Малой Азии, в Африке и в Испании. СПб., 1859.

113. Лебедев В.И. Булавинское восстание 1707- 1708 гг. М., 1967.

114. Ленивов А.К. Кубанская казачья старина. Нью-Йорк, 1972. Т.1; Он же. Великое Войско Кубанское // Вольное казачество. Прага, 1932. №110 -111.

115. Липинская С.А. Исторические предания русских-липован // Этнографическое обозрение. 1997. №6; Она же. Самоназвания русских старообрядцев, проживающих в Румынии // Старообрядчество. История, культура,’современность: Тез. Ш-й науч.-практ. конф. М., 1997.

116. Липранди И.П. Особенности войн с турками. Отрывок из книги „Некоторые замечания по поводу двух статей под заглавием «Малая война». СПб., 1851 / Изд. Л.Ф.Фомин. СПб., 1877.

117. Лобанов В.Ф. Возвращение старообрядцев (1900 1913) // Россия и азиатско-тихоокеанский регион (АТР). Владивосток, 1994. №2.

118. Лобов О. О казаках-некрасовцах // Донская речь. 1993. 4 июня.

119. Лукьянович H.A. Описание Турецкой войны 1828 и 1829 годов. СПб., 1844.4.1.

120. Лупулеску. Русские колонии в Добрудже // Киевская старина. 1889. Т.24.

121. Люшин И. Мы пошли к своему языку // Вокруг света. 1980. №11.

122. Медведева В. Некрасовцы // Неделя. 1990. №45.

123. Мельников П. Старообрядческие архиереи // Русский вестник. 1863. Т.45.

124. Миллер М. Еще о старообрядцах-некрасовцах // Родимый край. Париж. 1934. №51.

125. Михайловский Г. Лиманы дельты Дуная в Измаильском уезде // Учен. зап. Юрьевского ун-та. 1909.5 9. Михайловский- Данилевский А.И. Описание Турецкой войны в царствование императора Александра, с 1806 по 1812. СПб., 1843.4.1.

126. Могилянский Н.К. Материалы для географии и статистики Бессарабии. Кишинев, 1913.

127. Михнева Р. Россия и Османская империя в международных отношениях в середине XVIII века. М„ 1985.

128. Немиров Ю. Игнатово знамя // Комсомолец. 1987. №121.

129. Николаев К.Н. Исторический очерк поповщины с 1846 года // Чтения в Московском императорском обществе истории и древностей российских. 1865. Кн.З. (июль сент.). Отд. 5.64.0лиянчук В. Дальние берега. Ставрополь, 1985.

130. О майносских казаках. Историческая справка И современное положение // Вестник казачьих войск. 1901. №3 5.бб.Орешкова С.Ф. Русско-турецкие отношения в начале ХУШ в. М., 1971.

131. П.Д, Партия Герцена и старообрядцы // Русский вестник. 1867. Т.68. (март)

132. Паллас П.С. Разные замечания, касательные до острова Тамана // Записки Одесского императорского общества истории и древностей. 1877. Т. 10.

133. Парфений, инок. Книга о промысле Божием. М., 1857.

134. Петров А. Война России с Турцией 1806 1812 гг. СПб., 1885. Т.1.

135. Подъяпольская Е.П. Восстание Булавина. 1707 1709. М., 1962.

136. Полторацкая М.А. О языке казаков-некрасовцев: тексты // Уч. зап. Рост, ин-та. Фак-т языкознания и лит-ры. 1940. Т.2; Она же. Казаки-некрасовцы // Молот. 1938. №5050 (30 марта).

137. Попко И.Д. Терские казаки со стародавних времен. СПб., 1886.

138. Пронштейн А.П., Мининков H.A. Крестьянские войны в России ХУП-ХУШ вв. и донское казачество. Ростов н/Д., 1983.

139. Путята. Записка о Малой Азии // Сборник географических, топографических и статистических материалов по Азии. СПб., 1896. Bbin.LXVI.

140. Рабчевская А.К. Трансформация духовного облика старообрядцев под воздействием советского образа жизни (опыт конкретно-социологического исследования среди казаков-некрасовцев): Дис. канд.философ.наук. М., 1973.

141. Ржевусский. Терцы. Владикавказ, 1888.

142. Ригельман А.И. История о донских казаках. Ростов н/Д., 1992.

143. Риза С.М. Ас себеу с сейяр фи ахбари мулюки татар (на татарском языке). Казань, 1832.

144. Романько O.A. Формирование этнических стереотипов у детей // Традиционная культура и дети. Краснодар, 1994. Вып.1.

145. Савельев Е.П. История Дона и донского казачества. Новочеркасск, 1918. Ч.З.

146. Сакович П.М. Обзор деятельности графа Румянцева-Задунайского и его сотрудников: князя Прозоровского, Суворова и Бринка с 1775 по 1780 год // Русская беседа. 1858. Т.2. Кн.10; Он же. То же. Там же. Т.З. Кн.11.

147. Сведения о задунайских запорожцах // Киевская старина. 1889. №1.

148. Севский В. Игнат Казаки // Донская волна. 1919.:№1.

149. Селищев Н.Ю. Казаки и Россия. Дорогами прошлого. М., 1992;

150. Козлов С.А. Кавказ в судьбах казачества (XVI XVIII вв.). СПб., 1996.

151. Сень Д.В. Политика царизма в отношении казаков-некрасовцев: этапы и характеристика // Известия ВУЗов. Северо-Кавказский регион. Общественные науки. 1997. №4.

152. Сердюкова O.K. Лексика говора казаков-некрасовцев (исследования и словарь): Дис. . канд. филолог, наук. Ростов н/Д., 1969. В 2-х т.т.; Она же. То же: Автореферат . дисс. . канд.филолог. наук. Ростов н/Д., 1969.

153. Сивер A.B. Хакучи // Кубанский университет. 1998. №5-6.

154. Скальковский A.A. Некрасовцы, живущие в Бессарабии // Журнал МВД. 1844.4.8.

155. Смирнов В.Д. Крымское ханство под верховенством Оттоманской Порты в XVIII столетии. Одесса, 1889.

156. Смирнов И.В. Некрасовцы // Вопросы истории. 1986. №8.

157. Смирных А. Идем на свой язык // Родина. 1990. №7.

158. Сотавов H.A. Северный Кавказ в русско-иранских и русско-турецких отношениях в XVin в. От Константинопольского договора до Кючук-Кайнарджийского мира. 1700 -1774. М., 1991.

159. Субботин Н. История Белокриницкого священства по смерти инока Павла // Русский вестник. 1900. Т.68, 69.

160. Сухоруков В.Д. Историческое описание земли Войска Донского. Новочеркасск, 1903.

161. Удовкина A.A. Лексика говора казаков-некрасовцев // Научн. сообщ. за 1963 год / Рост. н/Д. гос. ун-т. Серия „Гуманитарные науки». Ростов н/Д., 1964.

162. Фабр А. Древний быт Эйоны, нынешнего полуострова Тамани, с картою. Одесса, 1861.

163. Федоров. Великое Войско Кубанское (очерк 1682 1872) // Кубанское казачество. Париж, 1931. №2 (декабрь)

164. Щербина Ф.А. История Кубанского казачьего войска (репринт). Краснодар, 1992. Т.1.

165. Щеулина Г.Л. Глагольное словообразование в говоре казаков-некрасовцев (суффиксальное образование от других частей речи). Воронеж, 1972.

166. Энциклопедический словарь по истории Кубани. С древнейших времен до октября1917 года / Под ред. Б.А.Трехбратова. Краснодар, 1997. Ш.Юдин П.Л. Из-за старой веры // Записки Терского общества любителей казачьей старины. 1915. №3.236

167. Ященко П. Потомки Булавина на русской земле // Молот. Ростов н/Д., 1962. №229.

168. Karpat H.K. Ottoman Population 1830 1914. The univ. of Wisconsin press, 1985 (на англ. языке).

169. Потоцкий Ж. Путешествие по астраханским степям и Кавказу. Париж, 1829. Т.1 (на франц. языке).

170. Финдик-оглу Э.З. Славянские переселенцы в Турции // Экономический журнал. Стамбкл, 1966. Январь март, (на тур. языке).

171. Хинчер Б. Казаки переселились в Россию // Журнал исследований турецкого фольклора. 1962 . Yil.14. Cilt.7. Sayi.159 (натур, языке).

172. Чайковский М. Казатчина в Турции. Париж, 1857 (на польск. языке).

173. Эроз М. Славянские переселенцы в Турции и некоторые основные источники в отношении казаков // Экономический факультет. Социологическая конференция. Стамбул, 1961 1962 (на тур. языке).

174. Юлькен Х.З. Деревня Коджа-Гель // Социологический журнал. Стамбул, 1955 1956 (на англ. языке).о1 tс

Научная библиотека диссертаций и авторефератов disserCat, dissercat.com

***
Первая казачья эмиграция

ПЕРВАЯ КАЗАЧЬЯ ЭМИГРАЦИЯ

ПЕРВАЯ КАЗАЧЬЯ ЭМИГРАЦИЯ

В 1708 г. 2 тыс. булавинцев привел на Кубань Игнат Некрасов. Он не являлся природным казаком. По некоторым источникам, в начале 1690-х служил солдатом на южной границе, убил офицера и бежал на Дон. Стал кузнецом в городке Голубых [55]. А во время восстания чернь нескольких городков избрала его атаманом. Да и в отряде у него природных казаков было мало. В основном бурлаки, воронежские крестьяне, волжская шпана атамана Павлова. Но в ходе бунта они объявили себя казаками и приняли казачьи порядки. Беженцы обратились к крымскому хану и получили разрешение поселиться в его владениях. На Дон был направлен Семен Селиванов и привел еще тысячу бурлаков и казаков из Старо-Григорьевского, Есауловского, Кобылинского и Нижне-Чирского городков. Некрасов был авторитетным лидером, хорошим организатором, ярым последователем раскола. Сумел создать крепкую общину, организованную по типу Казачьего Войска и к ней стали примыкать более ранние эмигранты.

Основными законами общины стали «Заветы Игната Некрасова», и входящие в нее казаки назвали себя некрасовцами. Согласно этим «Заветам» требовалось строго хранить старую веру, язык, обычаи. Некрасовцы приняли и некоторые старые донские порядки — например, возбранявшие казакам земледелие. Главными промыслами стали рыбная ловля, скотоводство, охота. Но был и еще один завет — никогда не возвращаться в Россию. С Отечеством они порывали навсегда. Ведь по раскольническим понятиям, государство и Православная Церковь признавались уже окончательно погибшими, значит, против них не грешно было блокироваться даже с «басурманами». Впрочем, когда речь идет о некрасовцах, важно помнить и то, что последующие их поколения, создававшие великолепные этнографические «заповедники» старинной русской культуры, уже сильно отличались от того, что было изначально. А изначально на Кубань пришла буйная вольница, для которой лозунги Булавина и старообрядчества являлись лишь поводом «замутить» и идти «на добычь». Так какая разница, с кем идти?

Уже в 1709 г., когда русская армия сражалась под Полтавой, крупный отряд некрасовцев появился на Верхнем Дону, пограбил, пытаясь раздуть новый мятеж. В 1715 г. они вместе с татарами участвовали в набеге на окрестности Астрахани. И в дальнейших нападениях и войнах проявили себя активно и жестоко. Историк Г.П. Надхин писал, что они «были гвардией крымского хана; в набегах крымцев на Россию некрасовцы всегда шли вперед, указывали знакомый путь, выискивали скрывавшихся в знакомых местах жителей, были самыми злейшими нашими врагами: зеленые их знамена носились всегда в тех местах, где проливалось больше русской крови, где более было пожаров и более забиралось пленников» [57]. Из некрасовцев, как самых верных воинов, стали формироваться подразделения личной охраны ханов.

Иначе складывалась эмиграция в Поднепровье. Под власть хана ушли с Правобережной Украины участники антипольского восстания Палия. Потом добавились запорожцы и сердюки Мазепы. Турецкие и крымские власти предлагали отдать всех казаков, которых набралось до 20 тыс., под покровительство Польше, но она от подобного «подарка» отказалась. И запорожцы, объединившись с палиевцами, построили новую Сечь в Алешках. А Мазепа вскоре умер, его преемником стал Филипп Орлик. Он устроил свою резиденцию в Бендерах, женился на турчанке, перешел в ислам. И султан признал его украинским «гетманом в изгнании». Теоретически все казаки должны были подчиняться ему, но этого не произошло. Запорожцы от Орлика дистанцировались и от его казаков держались отдельно [261].

На чужбине сечевикам пришлось тяжело. Хан им выплачивал жалованье лишь первые пару лет, потом перестал. Правда, и налогов не брал. А для прокормления предоставил рыбные ловы на Днепре, Тилигуле, Березани, право охотиться на дичь, несколько переправ через Днепр и Буг с собиранием платы за перевоз. Но таких заработков не хватало. И запорожцы становились наемными работниками жителей Очакова, Аккермана, Бендер, Измаила. Сечь попыталась выступать и «коллективным феодалом». Принимала беглых из российской и польской Украины, Молдавии, разрешала селиться на отведенных ей землях и считала «своими» крестьянами, взимая с них налог. Объявила подданными и поселян на р. Самаре, которая по Прутскому миру снова отошла к Крыму.

Казаки нанимались на службу, несколько сотен несло ее на турецко-польской границе в Приднестровье. А по договору с ханом Кош должен был выставлять войско в походы крымцев. К набегам на Украину запорожцев не привлекали, понимая, что при виде страданий соотечественников, они могут не выдержать и повести себя совсем не лояльно. Но когда против хана восстали черкесы, сечевиков позвали на войну. Результат был печальным. Пока казаки ходили на Кавказ, против них взбунтовались их подданные, жившие на Самаре. Захватили, разграбили и сожгли Алешковскую Сечь, а тех, кто находился в ней, перебили. Вернувшись из похода, запорожцы отомстили, разорили самарские поселения, порубив и перевешав восставших. А Сечь перенесли в Каменку.

Впрочем, и сами запорожцы оставались в ханстве на положении униженных пасынков, как они сообщали, «имели много нужд и кривд». Торговать в Крыму и турецких городах им не дозволили, чтобы не нарушать итересов собственных купцов. И те же купцы приезжали в Сечь, подешевке скупая рыбу и другую продукцию казаков. Запрещалось возводить укрепления Сечи, держать пушки. Запорожцев регулярно продолжали привлекать в походы на Кавказ и в Закавказье — без всякой платы, разве что добычу возьмут. Каждый год брали по 300 и более человек в Крым на работы по ремонту фортификационных сооружений. Тоже без платы. Ногайцы, кочевавшие по соседству, с границами запорожских владений не считались. Рубили там лес, пасли скот. При случае угоняли у казаков коней, скот, похищали людей. Когда же запорожцы совершали ответные нападения, правительство всегда принимало сторону ногайцев, заставляло компенсировать ущерб. Сечевики, конечно, и сами не были безобидными овечками, пытались ради заработка совершать набеги на польскую территорию. Но по жалобам Варшавы с них тоже взыскивали убытки. А нечем платить — отдавай людьми. Был случай, когда по такой жалобе хан содрал с Коша 24 тыс. руб., в другой раз продал 1,5 тыс. казаков на турецкие галеры.

Если из татарского плена бежал человек, то «хотя они, казаки, о том и знать не будут, однако принуждены были за него платить, понеже они аки бы стража при границах татарских имелись». Или плати за раба или замени его запорожцем. Периодически наведывались и проверяющие от султана и хана, соседние мурзы «в гости» со свитой не менее ста человек. Таких, сколько ни пробудут, требовалось кормить, содержать, подарки подносить. В казачьих песнях эмиграцию вспоминали, как каторгу: «Ой, Олешки, будемо вам знаты и той лихой день и ту лиху годыну, ох будемо довго пом`ятаты тую погану вашу личину» [57]. И сразу после смерти Петра начались тайные обращения Сечи с просьбами вернуться под власть России.

Но Екатерина I подтвердила инструкцию: «Казаков изменников запорожцев и прочих ни с товары, ни для каких дел… и ни с чем отнюдь не пропускать». Петр II склонялся было принять Сечь в подданство, но опекавшие его сановники спустили дело на тормозах. Позиция в отношении запорожцев изменилась только при Анне Иоанновне. И не только запорожцев, при ней вообще улучшилось отношение государства к казачеству. Инициатором такого поворота стал президент Военной коллегии фельдмаршал Миних. Он был хорошим администратором, талантливым полководцем. И, как ни парадоксально, если русские сановники все еще слепо копировали западные образцы, то немец, успевший послужть в нескольких европейских армиях сумел взглянуть на казаков непредвзято. Просто из практических соображений.

Было ясно, что не за горами война с Турцией. Между тем положение на южной границе было безобразным. Татары нападали на Украину, а созданный Петром корпус ландмилиции оказался против них непригодным. Он получил структуру регулярных войск, но настолько неопределенные функции, что попавшие в него дворяне и казаки по сути только занимались собственным хозяйством и потеряли боевые качества. Ну а регулярная кавалерия в результате петровских реформ почти полностью состояла из драгун, «ездящей пехоты». Они не могли эффективно противостоять легкой турецкой и татарской коннице, не были способны преследовать и догонять степняков, вести разведку, не знали особенностей действий в степях.

Хотя все это прекрасно умели делать казаки! И Военная коллегия наконец-то стала проявлять заботу о них. Для прикрытия от крымских набегов с 1731 г. начала строиться Украинская линия протяженностью 285 верст — по притоку Днепра р. Орель и до Северского Донца. Службу на ней несли Полтавский, Сумской, Миргородский, Харьковский, Ахтырский, Изюмские казачьи полки и ландмилиция. А особое внимание было уделено запорожцам, отлично знающим театр грядущей войны и давно просящимся в подданство. Генерал-губернатору Украины Вейсбаху было приказано начать с ними секретные переговоры.

ПЕРВАЯ КАЗАЧЬЯ ЭМИГРАЦИЯ

ВОЗРОЖДЕНИЕ СЕЧИ

Россия держала союз с Австрией. А их противница Франция сколачивала антироссийский блок из Швеции, Польши и Турции. Первое столкновение произошло в 1733 г. Турки вели войну с Персией, и татарская конница двинулась в Закавказье через Кабарду. Петербург протестовал, но султан и хан переманили в свое подданство ряд горских князей и заявили, что Кабарда принадлежит им. Однако 4 тыс. солдат и казаков генерала Еропкина и принца Гессен-Гомбурга встретили 25 тыс. крымцев в верховьях Кубани и разгромили. Татары в ответ набезобразничали по Тереку, докатились до Дербента.

А в Польше умер король Август II и развернулась борьба за трон между его сыном Августом III и русофобом Станиславом Лещинским — ставленником Франции. Паны поддержали его. Зазвучали антирусские лозунги. Но Россия направила войска в поддержку Августа. В походе участвовало 16 тыс. донских и украинских казаков. В общем-то с тех пор, как Польшу разгромил Алексей Михайлович, она так и не оправилась. Выбыла из числа великих держав и стала разменной монетой в чужих играх. И серьезной боевой силы поляки не представляли. Адъютант Миниха, Х. Манштейн, писал: «Никогда русский отряд в 300 человек не сворачивал с дороги для избежания 3000 поляков, потому что русские привыкли бить их при всех встречах». Разнесли за несколько месяцев и Лещинского, и десантный корпус, который прислали ему французы.

Однако на его стороне вмешалась Турция. В начале 1734 г. татары совершили налет на окрестности Полтавы. А запорожцы получили приказ хана выступить в Польшу против русских. Это подтолкнуло решение их проблемы. За сечевиков ходатайствовали Миних, Вейсбах, гетман Данило Апостол. А кошевой Иван Белецкий в Польшу вроде бы выступил, но дошел только до Буга и остановился, ожидая вестей из России. Они были благоприятными. К запорожцам отправилась миссия генерала Тараканова, а затем в Лубнах был заключен договор — Анна Иоанновна принимала Кош под свое покровительство, даровала казакам все их прежние вольности и земли, за службу выплачивалось ежегодное жалованье в 20 тыс. руб. Для поселения выбрали урочище Красный Кут на р. Подпильной, казаки отправились туда, построили так называемую Новую Сечь и принесли присягу России. Правда, имелось одно «но». По условиям Прутского мира вся территория Запорожья считалась владениями крымского хана, и императрица могла дать ее казакам только в результате войны. Но уже никто не сомневался, что пушки скоро загремят [293, 296].

Турки и татары, узнав о присяге запорожцев, всполошились. Прислали делегацию уговорить их одуматься. Ее приняли без почестей и выдворили ни с чем. Пытался воздействовать и Орлик, но его эмиссаров сечевики выдали Миниху. Рассвирепевший хан обратился с угрозами: дескать, раз приняли подданство России, то и уходите с моих земель, но впредь не возвращайтесь, любому вернувшемуся будут рубить головы, а если не уйдете, то пеняйте на себя. Поскольку Сечь и впрямь располагалась за пределами русской границы, казаки забеспокоились, просили прислать им в помощь регулярные войска. Этого договор с запорожцами не предусматривал, но раз они сами выразили такое желание, Миних согласился. Еще не нарушая формального мира с ханом, под предлогом, будто бы для покупки коней, в Сечь прибыли 800 солдат, военные инженеры и построили рядом с ней Новосеченский Ретраншемент, где разместился постоянный гарнизон. Но вмешиваться во внутреннюю жизнь Коша русским офицерам и солдатам строго воспрешалось.

Хотя фактически мира уже не было. Татары не прекращали набегов, и чтобы наказать их, осенью 1735 г. корпус генерала Леонтьева с запорожцами двинулся на Крым. Но в октябре вдруг ударили морозы, выпал снег. И пришлось отступить, потеряв 9 тыс. солдат от холодов и болезней. В 1736 г. была официально объявлена война Турции. В апреле армия Ласси осадила Азов. 3 тыс. донских казаков под командованием Краснощекова с ходу захватили передовые укрепления, что позволило удобно расположить батареи. И 20 июня после бомбардировки город сдался. А армия Миниха из 54 тыс. воинов (из них 6 тыс. запорожских, 5 тыс. донских, 10 тыс. украинских казаков) вышла к Перекопу. Хан вывел 80 тыс. своей конницы, но ее прогнали и пошли на штурм. Полуобвалившиеся укрепления даже не успели изготовиться к обороне, казаки первыми преодолели ров и вал. Корпус Леонтьева был отряжен против крепости Кинбурн и взял ее. А основные силы Миниха прошлись по Крыму. Разорили Бахчисарай, Султансарай, Ак-Мечеть, Евпаторию. Но татары, не принимая крупных сражений, повели партизанскую войну. Жгли степи, портили колодцы, клевали наскоками. От жары, нехватки воды и фуража падали лошади, начались болезни. Из строя выбыло 15 тыс. человек. Большинство из них удалось сохранить (погибло 924), но армии пришлось отойти на Украину [77].

Тогда хан нанес ответный удар. Зимой 40 тыс. татар прорвали Украинскую линию, опустошая села и местечки. Войска были спешно подняты с зимних квартир и выгнали степняков. По тревоге подняли и казаков. Запорожцы под предводительством кошевого Ивана Малашевича и донцы Краснощекова напали на отходивших крымцев, отбили множество пленных и добычи. Но стало известно, что движется еще и кубанская орда с черкесами. На Егорлыке она столкнулась с дружественными России калмыками, завязался бой. Краснощеков и Ефремов с 4 тыс. донцов стремительным рейдом полетели туда. С марша смяли врага, пленив кубанского хана. А потом вместе с калмыками разорили правобережье Кубани, взяв город Копыл, захватив 10 тыс. пленных, множество коней и скота [63].

В кампании 1737 г. армия Миниха взяла штурмом Очаков. А армия Ласси опять ударила на Крым. Татары ждали ее у Перекопа, однако царские полки и казаки обошли их по Арабатской стрелке, очутились в тылу и разгромили в битве у Карасубазара. Но все повторилось. Жара, сожженная степь, болезни, и армия вынуждена была отойти на Украину. А осенью и зимой снова разыгралась страшная степная война. Крымские, ногайские, черкесские загоны силились прорваться в густонаселенные места, а казаки и кавалерийские части перехватывали их. Сталкивались в снегах и метелях, рубились насмерть… Кстати, в боевых действиях и набегах активно участвовали некрасовцы. Но и ответные рейды донцов не прошли бесследно. Некрасовцы поняли, что на Кубани они могут быть досягаемыми для России. И с 1740-х гг. начали постепенно переселяться на Дунай.

В 1738 г. Миних выступил на Днестр. Но и турки двинули армию навстречу. 2400 запорожцев во главе с кошевым Белецким шли в авангарде и вдруг у р. Савраны их атаковали 30 тыс. неприятелей. Казаки спешились, окружили себя возами и отбивали натиск врага пять часов, пока не подошли главные силы армии. Но когда русские полки достигли Днестра, оказалось, что переправы прикрывают 60 тыс. турок. А в тылы вышли 30 тыс. крымцев. Вдобавок из Молдавии распространялась эпидемия чумы… Решено было отступить. Отход был тяжелым, враги нападали, жгли степь, из-за падежа лошадей и волов приходилось уничтожать обозы [297]. В это же время на Азовском море потерпел поражение русский флот, которым неумело командовал воронежский вице-губернатор Лукин. Турки уничтожили все корабли, хорошо действовали и уцелели в боях только 100 лодок донских казаков походного атаманаПетрова.

И неприятели, окрыленные успехами, перешли в контрнаступление. В августе черкесы Касай-мурзы вторглись на Дон, уничтожили Быстранякий и Нижне-Каргальский городки. Все защитники погибли, стариков вырезали, молодых женщин и детей угнали. Главный удар готовился на Украине. Но и русское командование предпринимало меры по усилению обороны. Одной из таких мер было предложение к запорожцам — тем, кто пожелает, переходить в Миргородский полк, где им выделяли землю для поселения. Кош, правда, протестовал, но запорожские законы не нарушались — дело было сугубо добровольное, а из Сечи мог уйти каждый. И 550 человек согласились, таким образом, пограничный Миргородский полк Капнистаукрепился великолепными кадрами разведчиков и бойцов. В конце 1738 г. эти разведчики и запорожский отряд Часника выявили подготовку к массированному вторжению. К нему успели приготовиться, и лавина татар была отбита от крепостей Украинской линии, а 20 тыс. турок отражены от Кременчуга.

Следующий год стал куда более удачным. Миргородский полк по приказу Миниха совершил глубокий рейд по вражеским тылам, посеял панику и ввел противника в заблуждение. Турки сочли, что русские идут на Бендеры, перебросили туда свои силы. А наша армия форсировала Днестр у Хотина. 90-тысячное турецкое войско было разгромлено под Ставучанами. Хотин сдался… Но наложились иные факторы. С Минихом враждовал фаворит императрицы Бирон. Заволновался, как бы победы не возвысили соперника. А в это время поражения от турок терпели союзники-австрийцы, склонялись прекратить боевые действия. И Бирон этим воспользовался. Когда русская армия побеждала на Днестре, в Белграде вдруг был заключен мир. Правда, выгодный. По его условиям Турция обязалась возвратить всех русских невольников, когда бы они ни были захвачены, наказывать татар за набеги, к России отходили Кабарда, Азов (без права укреплять его и иметь флот на Черном море) и Запорожье.

Между тем, оставался третий член антироссийской коалиции, Швеция. Она слишком долго прособиралась и не успела вмешаться в русско-турецкую схватку. Однако в 1740 г. умерла Анна Иоанновна, оставив наследником внучатого племянника младенца Иоанна VI при регентстве Бирона. Миних произвел переворот, сверг Бирона и передал правление матери Иоанна, Анне Леопольдовне. Шведы рассудили, что такая кутерьма дает им все шансы на успех, и в 1741 г. объявили России войну. Причем действовали весьма коварно. Объявили, что воюют ради «освобождения достохвальной русской нации… от тяжкого чужеземного притеснения и бесчеловечной тирании»! Призывали русских «соединиться со шведами», «отдаваться сами и с имуществом под высокое покровительство его величества» — шведского короля [201]. Готовился и удар в спину, через французского посла Шетарди в Петербурге был организован заговор в пользу Елизаветы Петровны — а от нее за оказанные услуги требовалось возвратить Швеции провинции, завоеванные Петром.

Но Елизавета перехитрила шведов и французов. Деньги брала, помощь принимала, но от письменных обязательств уклонялась — мол, слишком опасно. И переворот осуществила сама, без иноземных «покровителей». После чего об их требованиях больше не вспоминала, продолжив войну. Армия Ласси разгромила шведов в Вильманстранде и погнала к Гельсингфорсу. Казачьи части возглавлял И.М. Краснощеков. За турецкую войну он получил чин бригадира и стал первым казаком, достигшим генеральского ранга. Преследуя разбитых шведов, Краснощеков получил приказ совершить обход. Но он привык сам всегда быть впереди и увлекся. Всего с несколькими казаками разведывал дорогу в лесах и нарвался на большой шведский отряд майора Шаумана. Бригадир и его конь были ранены, он завяз в болоте и попал в плен. Убили его с особой жестокостью — с живого содрали кожу… Однако ни зверства, ни подлости шведов не спасли. Их били во всех схватках. И в 1743 г. они запросили мира. Отыгрались на собственных полководцах, обезглавив за поражения генералов Левенгаупта и Буденброка, а к России отошла Южная Финляндия. Тело Краснощекова фельдмаршал Ласси вытребовал у врагов, и герой Дона был торжественно похоронен в Черкасске [63].

Библиография:

55. Задонский Н.А. Донская либерия /Избр. произв. в 2-х т, т.2, М., Худ. Литература, 1981.

57. Запорожская Сечь. Рыцарский орден Днепра. Сб. документов, М., Алгоритм, 2004.

63. Иллюстрированная история казачества, Волгоград, Ведо, 1994.

77. Керсновский А.А. История русской армии в 4 т. М., Голос, 1994.

201. Харитонов И. За Царя, за Родину, за Веру! Ростов-на-Дону, Феникс, 2000.

261. Сапожников И.В. Запорожцы в Очаковской области и Украине Ханской в период «крымской протекции (1711–1734 гг.)».

293. Шпиталев Г.Г. Запорожская конница в боевых действиях российской армии 1735–1739 годов.

296. Шпиталев Г.Г. Запорожское войско во второй половине 30-х годов ХVІІІ века.

297. Шпиталев Г.Г. Запорожское войско периода Новой Сечи.

historicaldis.ru

***

Некрасовцы и Славянский легион

 

Не так давно историки заинтересовались судьбой загадочного народа, очень близкого к России. Этот народ сохранил традиции, которые утратили русские еще в XVII-XVIII вв. после реформ Никона, преобразований Алексея Михайловича и Петра I. Безусловно, что любые перемены могут болезненно отразиться на самосознании этноса. Одна часть общества примет эти преобразования, другая ярым образом отторгнет их.

На бескрайних степных просторах Дона традиционно жили бесстрашные и славные воины – казаки. Они чтили традиции предков и сохраняли те ценности, которые передавались им из поколения в поколение. Они часто вели войны и охраняли нерушимые границы Российского государства. Но происходили моменты, когда казакам приходилось вступать в конфликты с царем из-за противоречий, сложившихся в культурной жизни народов. После церковной реформы Никона, гонений на старообрядцев и деятельностью Петра I, тысячи казаков вступают в конфликт с правительством.
В начале 1708-1709 гг. на Дону вспыхивает восстание под предводительством атамана Кондратия Булавина, охватившее не только Дон, но и Поволжье. Восстание быстро и жестко подавляется. На волжском направлении руководство восставшими переходит к стороннику Булавина – Игнату Некрасову. Новый вождь понимает, что восстание провалилось, а потому атаман уводит 2000 казаков на Кубань, где в то время хозяйничают крымские татары. Хан принимает казаков к себе, в кубанские владения.

Те самые казаки, ушедшие на Кубань, а позже переселившиеся в Турцию, получат название «некрасовцы» в честь своего атамана. В будущем некрасовцы войдут в легендарный «Славянский легион». О нем и пойдет речь в этой статье.

На Кубани и в Турции
Казалось бы, небольшая группа беглых казаков, должна была быстро раствориться среди крымчаков и турок. Но этого не произошло. Весьма удивительно, что некрасовцы более 250 лет сохраняли свою этническую принадлежность и оставались христианами. Жили они по правилам своего вождя и покровителя Игната Некрасова. Его правила назывались «Заветами Игната», ставшие традиционным сводом некрасовских законов.
После ухода части восставших на Кубань, казаки стали служить Крымскому хану. Они часто нападали на приграничные русские поселения. Поэтому российское правительство направило послов к землям, уже принадлежавшим некрасовцам, и уговаривало вернуться, на что казаки категорически отказались. Произошел серьезный конфликт. Некрасовцы вынуждены были покинуть свои владения на Кубани и Тамани и уйти частью в Турцию, частью в Болгарию, в то время как Российская империя расширяется, а Северный Кавказ постепенно попадает в сферу ее влияний.
Не будем подробно описывать всю историю отдельных общин некрасовцев. Это можно прочесть в отдельных источниках. Отметим только то, что самая стойкая из них находилась в Малой Азии, у озера Майнос (совр. Куш). Когда-то здесь столкнулись войска крестоносцев и византийцев в 1204 году (тогда же был взят латинянами Константинополь). Теперь, эта живописная местность была заселена казаками, сохраняющими свой быт, культуру.

 

 

 

 

 

В Малой Азии

Во второй половине XVIII в. судьба майносской общины малоизвестна. За убежище, казаки должны были верно служить султану, воевать с врагами империи. Понятно, что основным врагом Турции была Россия. Все войны с ней не проходили мимо некрасовцев. Практически в каждой из них, «игнат-казаки» принимали непосредственное участие. Их лозунгом стал один из «заветов Игната»: « Царизму не покоряться! При царях в Россию не возвращаться!» Видимо, обида на царя у них была очень глубокой.
Со временем, в майносскую общину стали вливаться другие казачьи группы. Хотя все они являлись потомками тех 2 тыс. первых некрасовцев. Дунайская ветвь также переселилась в Малую Азию в начале XIX в. Таким образом, несколько общин объединились в одну.
Не обошлось без культурного влияния. Одежда некрасовцев мало походит на традиционную донскую. Некрасовская культура постепенно сблизилась с турецкой. Однако ассимиляции не произошло. По «заветам Игната» казакам было запрещено смешиваться с инородцами. Благодаря этому, казачья община Малой Азии сохранила свою идентичность.

Рождение легиона

В середине XIX в. нарастает очередной конфликт между Россией и Османской империей. Правительства обоих империй понимали о неизбежности войны. К тому же, в конфликт вмешиваются Англия с Францией. Речь идет о Крымской войне, которая закончится для России крайне неудачно. Но что делали в это время некрасовцы ? Воевали ли они с нами?
Перед началом Крымской (Восточной) войны, в 1853 гг. был сформирован так называемый «Славянский легион», в который сначала вошли задунайские казаки (бывшие запорожцы), а позже присоединились и некрасовцы. Организатором и непосредственным руководителем легиона был Михаил Чайковский – личность очень сильная и авторитетная, особенно среди казаков и славянских народов Османской империи. Его можно было бы отнести к течению славянофилов или даже панславистов, так как сам Чайковский мечтал об объединении славянских народов. Кроме того, он был доверенным лицом султана, ввиду своей верности и храбрости, проявленной в различных войнах.
Чайковский происходил от польского дворянского рода по отцу. По матери же, от запорожских казаков. В 26 лет он участвовал в польском восстании 1830 г. После поражения восставших, Чайковский бежал за границу, сначала во Францию, а затем в Турцию. В Константинополе он вошел в доверие к султану. Именно здесь у него рождается идея слияния славянских народов, в том числе, и польского.

В российском правительстве сложилось крайне негативное отношение к Чайковскому. Причины были разные. Во-первых, он участвовал в восстании против России. Во-вторых, принимал беглых политических преступников. В-третьих, служил главному противнику России – Османской империи. Николай I даже потребовал от султана выдачи шляхтича, на что последовал отказ. И все-таки Чайковскому серьезно повезло. Если бы он остался во Франции и не переехал в Турцию, то потерял бы голову. Франция лишила Чайковского паспорта и поддалась на давление российского императора. Тогда султан предлагает Чайковскому принять ислам, что тот и делает. За это он получает шикарное поместье под Константинополем.
Вообще, Чайковского явно не отнесешь к верующим. Он сменил 3 религии! Сначала был униатом, мусульманином, а позже и православным. Тут все решало не личное мировоззрение деятеля, а политическая ситуация, сложившаяся в то время. Теперь советник султана решает создать свое боевое подразделение. И обращается он к казакам-христианам.

Крымская война

Для некрасовцев и задунайцев война началась в 1854 году, когда в Крыму уже начали высаживаться англичане и французы. Около 1500 казаков присягнуло султану 23 января.
После присяги, казаков направили в болгарский город Шумла, чтобы обеспечить защиту от возможного наступления русских, которое было маловероятно. Затем казаки вступают в Бухарест. Какое-то время Славянский легион использовался как городской гарнизон. Затем его сменили войска полководца сербского происхождения Омер-Паши (Михаила Латаса). В марте 1854 г. казаки готовятся к своему первому бою с русскими. Они занимают реку Прут. Казалось бы, вот-вот произойдет ожесточенный бой между братскими народами. Но вдруг, султан отдает приказ об отводе легиона! За всю войну казаки ни разу не сошлись в сражении с русскими. В очередной раз, они чудом не встречаются лицом к лицу. Почему? Случайность? Нет, случайности тут быть не может. Во-первых, за три года войны, казаки могли отвоеваться вдоволь не только на Балканах, но и в Крыму, где командовал турецкими войсками вышеупомянутый Омер-Паша. Во-вторых, пока происходили бои в Румынии между турками и русскими, казаки состояли в резерве. Как только российские войска начали отступать, только тогда Славянский легион ринулся к Журже и Бухаресту, возле которых шли бои. В-третьих, это загадочное стояние легиона у реки Прут, когда казакам было приказано оставить реку и отойти.
Читатель может долго раздумывать над этой проблемой. Он перечитает множество литературы о некрасовцах, но ответа явно не найдет. Что касается Славянского легиона, то материалов об этом воинском подразделении практически нет. На фоне исследования представлен только руководитель легиона – Михаил Чайковский. И все-таки истина лежит только в «Заветах Игната» – главном уставном документе некрасовских казаков. Да, именно в нем!

Сила убеждения

В очередной раз нам предстоит обратиться к своду законов некрасовцев. Здесь есть один очень важный принцип, который Игнат Некрасов включил не зря. Он гласил: «На войне в русских не стрелять. Против крови не ходить». Получается, что некрасовцы никогда не объявляли себя врагами России в более широком смысле этого слова. Да, их врагом был царь. Да, были стычки с русскими на Кубани. И была вражда. Тем не менее, во всех этих случаях, некрасовцы скорее заступались за свою веру и традиции, чем ставили своей целью порубить как можно больше русаков. Они все еще были частью того огромного пространства, где сотни народов живут вместе. Это была не та Россия, где царит эпоха дворцовых переворотов, где невежество иностранных авантюристов губит страну изнутри, где существует всеми ненавистное крепостное право, где императоры самовольно решают судьбу того или иного народа. Нет. Некрасовцы были частью свободной России, с ее бескрайними просторами, с ее казачьей вольницей, с гостеприимством по отношению к братским этносам, и веротерпимостью.
Обратите внимание на слова «Против крови не ходить». Некрасов обращался к казакам, чтобы те, несмотря на раздоры с Россией, не забывали, что русским они братья. «Против братской крови не ходить» – вот смысл этих слов.
Так что заставило казаков отойти от Прута в 1854 г.? Конечно же, завет Игната. Не вызывает сомнений дипломатический расчет некрасовцев, которые состояли в Славянском легионе. Только они могли уговорить султана отойти от занятых позиций. И никто более.

Задунайцы (бывшие запорожские казаки) составляли большую часть Славянского легиона

Правда сложилась иная точка зрения. Турки отвели войска якобы из-за санкций Австрии, которая была недовольна тем, что Османская империя все более усиливала свое влияние в Добрудже и переводила театр военных действий на соседние Австрии территории. Конечно, подобная концепция также по-своему верна. Но факты остаются фактами. За всю войну «легионеры» ни разу не сошлись в смертельном бою с русскими. В Крым их не посылали. На Балканах, если они и проявляли себя в сражениях, то только с восставшими народами Османской империи.

Судьба легиона

Далее, судьба Славянского легиона медленно растворяется на фоне истории. Султан вносит казачий отряд в список элитных регулярных подразделений. После Восточной войны, казаки продолжают действовать на Балканах, подавляя волнения среди подданных Османской империи. В 1862 г. Славянский легион участвует в греческой революции, которая заканчивается свержением короля Оттона I, правителя слабовольного и нерешительного. Это была очередная попытка турецкого султана закрепить влияние в Греции, но оказалась неудачной.
Как расформировывался легион после 1862 г., неизвестно. В источниках информации нет. Известно только то, что атаман Чайковский смог вернуться в Россию в 1872 г., принял православие и поселился в Киеве, где пользовался большим уважением.

newskif.su

***

«Правда» Кондрата и завет Игната

Здесь я вынужден … рассказать о Булавинском восстании, сыгравшем значительную роль в войне в Малороссии. Замечу, что в советские времена в учебниках истории, как в школьных, так и в вузовских, это восстание изымалось из контекста Северной войны и давалось отдельно, где-нибудь после 1721 г., так, чтобы у читателя борец за освобождение крестьян Булавин был отделен от «злодеев» Карла XII и гетмана Мазепы. Еще 6 июля 1707 г. в Люблине царь отправил указ полковнику князю Ю.В. Долгорукову навести порядок на Дону: «…сыскать всех беглых и за провожатыми и з женами и з детьми выслать по-прежнему в те ж городы и места, откуда кто пришел». Петр прекрасно знал неписаный закон казаков: «С Дона выдачи нету». Зачем ему понадобилось злить казачество накануне вторжения Карла XII, можно только гадать. 2 сентября 1707 г. Юрий Долгоруков с двумя сотнями солдат прибыл в Черкассы. Атаман войска Лукьян Максимов и старшина формально согласились с царским указом, но выполнять его не спешили. Тогда Долгоруков решил сам начать ловлю беглых. В Черкассах он не рискнул проводить розыск и отправился вверх по Дону. В Багаевском городке было выявлено 11 беглых. Кроме того, полковник арестовал там 16 «жен», мужья которых, пришедшие на Дон после Азовских походов, находились в Польше, в составе казачьих полков русской армии. В Мелиховском городе Долгоруков поймал еще 20 беглых.

Долгоруков не понимал, что он не на рязанщине, и для поимки беглецов раздробил свои силы на несколько отрядов. В ночь с 8 на 9 октября 1707 г. казаки под командованием атамана Кондрата Булавина убили Долгорукова и еще 16 офицеров и подьячих, солдат же обезоружили и отпустили. Так началось знаменитое Булавинское восстание.

18 октября 1707 г. отряд Булавина был разбит у речки Айдары казаками, оставшимися верными царю. Ими командовал атаман Л. Максимов. Потерпев неудачу на Дону, Булавин отправился в Чортомлыцкую Сечь и начал призывать казаков идти «бить бояр». Три раза по этому поводу собиралась Рада в Сечи, и всякий раз «молодята» требовали от старшин похода в Малороссию, чтобы бить панов и арендаторов, но «старики» всякий раз их удерживали, выдвигая два возражения против похода на города: первое – теплая зима и не совсем замерзшие реки, и второе – пребывание в Москве запорожских казаков, которые были туда отправлены за жалованьем и с началом бунта могли быть там арестованы.

В целом запорожцы остались нейтральными, но вокруг Булавина собралось несколько сот «запорожьских гультяев», которые построили городок на речке Вороной ниже Звонецкого порога. Оттуда Булавин рассылал запорожцам «прелестные грамоты»: «Атаманы молодцы, дорожные охотники, вольные всяких чинов люди, воры и разбойники! Кто похочет с военным походним атаманом Кондратьем Афанасьевичем Булавиным, кто похочет с ним погулять по чистому полю красно походить, сладко попить да поесть, на добрых конях поездить, то приезжайте на черны вершины самарския»35.

Сичевики разрешили Булавину жить в Кодаке, но запретили призывать на помощь крымских татар. Мазепа отправил в Сечь батуринского сотника с приказанием выдать Булавина. Сначала Рада решила выполнить требование гетмана, но на другой день пьяницы и «гультяи» взяли верх над стариками и закричали, что Булавина выдать невозможно, потому что «издавна в Сечу волен каждому приход, и Сечь никогда никого не выдавала».

Булавину же в Кодак казаки послали приказание жить смирно, распустить всякое «гультайство» и не затевать ничего противного государю. Но вскоре в Сечи произошел переворот: сменили кошевого, избрали Костю Гордиенко, «древнего вора и бунтовщика», как его называл в своих донесениях Мазепа.

Напрасно гетман слал одно за другим требования выдать или хотя бы прогнать Булавина. Тот сидел в Кодаке, откуда разослал 260 агентов по окраинам Московского государства и на Дон с «возмутительными грамотами». Донцам Булавин писал, что «деды и отцы положили старое поле и то старое поле держалось крепко, а ныне злые бояре и немцы казаков ругают и оскорбляют, жгут и казнят жестоко и старое поле переводится ни во что». Он же, Булавин, восстает за старое поле и с ним заодно все запорожские казаки и белогородская орда. Он дает такой приказ Войску Донскому и всем городам украинным: со всех страниц половина жителей пусть идет к нему, а половина остается дома.

Всех начальных и простых черных людей посадских и волостных, в селах и деревнях украинных городов Булавин призывал истреблять дворян, прибыльщиков, немцев, но требовал между собой не враждовать, никого безвинно не оскорблять под страхом смертной казни, всех заключенных в тюрьмах освободить и всем везде устроиться по казацкому обычаю в десятки, выбрав атаманов и есаулов.

Теперь, при новом кошевом, Булавину не только не запрещали приглашать татар, но и решили, что когда к Булавину пристанут белогородские татары, горские черкесы и калмыки, тогда и запорожцы пойдут на великорусские города.

Булавин переправился через Днепр, встал у урочища Вороное и оттуда рассылал призывы.

20 апреля 1708 г. гетман Мазепа по царскому приказу отправил в Сечь городового атамана Барышевского с приказанием кошевому атаману и всему войску поймать в Сечи «вора и изменника» Булавина и прислать его в Москву или в Батурин. Не довольствуясь только приказом, Мазепа одновременно двинул против Булавина полтавского полковника Ивана Левенца с полком.

Однако на гетманский приказ запорожцы ответили, что того бунтовщика Булавина нет в Сечи, но что они обещают, когда он явится в Сечь, поймать его и доставить в город Батурин.

И действительно, в начале 1708 г. Кондрат Булавин двинулся с Днепра на Дон, а вместе с ним шло около 6 тысяч запорожцев. В марте 1708 г. Булавин уже был в Пристанском городке на Хопре.

12 апреля 1708 г. царь повелел майору лейб-гвардии князю Василию Владимировичу Долгорукову, брату убитого, подавить Булавинское восстание. Любопытна инструкция Петра по обращению с донскими казаками: «Понеже сии воры все на лошадях и зело лехкая конница, того для невозможно будет оных с регулярною конницею и пехотою достичь и для того только за ними таких же послать по разсуждению. Самому же ходить по тем городкам и деревням (из которых главной Пристанной городок на Хопре), которые пристают к воровству и оные жечь без остатку, а людей рубить, а завотчиков на колесы и колья, дабы сим удобнее оторвать охоту к приставанию воровства у людей, ибо сия сарынь кроме жесточи не может унята быть. Протчее полагается на разсуждение господина маеора»36.

А пока Долгоруков собирал полки, Булавин 9 апреля 1708 г. на реке Лисковатке наголову разгромил казацкое войско атамана Максимова, а сам Лукьян бежал в Черкассы. 1 мая ближайший сподвижник Булавина Игнат Федорович Некрасов взял Черкассы и захватил Максимова. По приказу Игната Максимов и пять других старшин были казнены. 9 мая донские казаки собрали «круг»37 в Черкассах.

Через 4 дня в Сечи была собрана широкая Рада, на которой часть казаков потребовала присоединиться к Булавину, а другая часть возражала. Дело дошло до большой драки. В конце концов казачество сошлось на компромиссе – вместо похода в глубь России совершить нападения на царские городки на реке Самаре, которые давно сидели в печенках у всех запорожцев.

Однако в этот момент из Межигорского монастыря в Сечь прибыли новые иноки на смену прежних. Видя, куда собираются походом запорожцы, иноки вынесли из сечевой церкви на площадь Евангелие и крест и стали увещевать казаков не поднимать войны против своих же православных собратьев. Перед этим казаки не устояли и отложили Раду до следующего дня. Наутро страсти приутихли, и казачество решило пока погодить.

17 мая 1708 г. в Сечи получили письмо Булавина кошевому атаману Косте Гордиенко, в котором рассказывались подробности о взятии Черкасского городка, о казни атамана Максимова, о выборе самого Булавина в атаманы донских казаков. Там же сообщалось о сборе царских полков на реке Донце близ Святогорского монастыря и о намерениях их идти под Черкасск. «И мы всем войском донским, войсковой наш атаман Кондратий Булавин, просим у вас, атаманов молодцов, у тебя, войскового атамана Константина Гордеевича, и у всего войска запорожского милости: если услышите про приход государевых полков на наше разорение, дайте нам помощи, чтобы нам стать сообща и напрасно не дать себя в разорение, а где они будут стоять, вам бы о том известить нас вскоре. А о чем у нас с вами, атаманы молодцы, меж себя был совет на ваших господарей и на панов, и как вы обращались с нами, тако и делайте, чтобы наш благой совет был к нам непременен. А во всем вы, атаманы молодцы, войско запорожское, против супостат надейтеся на милость божию, и мы войском донским вам все помощники, и о том к нам в Печерский прислать бы вам от себя человек 20 или 30 лучших людей»38.

В конце мая 1708 г. Кондратий Булавин прибыл в город Бахмут и оттуда послал в Сечь универсал, в котором призы вал всех запорожцев идти под слободу Ямполь, чтобы дать отпор князю Василию Долгорукову, пришедшему на юг истреблять всех казаков. Запорожцы, получив этот универсал, стали переходить к Булавину как по отдельности, так и партиями в несколько сотен человек. «Так, 30 числа перешла к нему с кумачовыми знаменами одна партия в 300 человек; июня 9 числа перешла другая партия в 500 человек, всех же набралось около 1 200 человек»39.

Как видим, запорожские казаки предпочитали ходить под кумачовыми знаменами, а вот о «жевто-блакитных» они и не слыхивали.

Между прочим, еще в 1410 г. под Грюнвальдом Киевский полк шел на крестоносцев под червленым стягом. Под красным флагом воевал Северин Наливайко. В 1644 г. король Владислав, затевая войну с Турцией, передал запорожским казакам через выборных «красное адамашковое знамя с белым орлом и 600 злотых на постройку чаек. В числе этих выборных был и Богдан Хмельницкий40». Сам же Богдан воевал под малиновым стягом.

Впервые же желто-голубой флаг, похожий на самостийный, появился в 1848 г. во Львове на территории Австрийской империи, когда в разгар венгерского восстания имперское правительство создало в Галиции Головну Руську раду, чтобы иметь в тылу у восставших верные себе войска.

По одной версии, этот флаг был сконструирован из цветов галицкого флага – вверху золотой цвет льва, внизу – голубой цвет фона. По другой версии некогда у галичан было красно-синее знамя (это подтверждается документами), а мать императора Франца-Иосифа заменила красный цвет желтым, чтобы в галицком флаге было что-то от желточерного знамени Габсбургов. И австрийский наместник торжественно вручил его «руським галичанам».

Царь был напуган действиями запорожцев и 14 июня 1708 г. написал Василию Долгорукову: «крепко смотреть о том, чтобы не дать случиться запорожцам с донцами, в противном случае может разыграться очень худое дело»41.

В начале мая Кондрат Булавин допустил стратегическую ошибку, разделив свои силы и направив их по расходящимся направлениям. Любопытна грамота атамана Никиты Голого, разосланная в южные русские города: «В русские великого государя городы стольником и воеводам и приказным людям, а в селех и в деревнях заказным головам и десятникам и всей черни, Никита Голой со всем своим походным войском челом бьем. Стою я в Кулаковом стану и по Лазной, а со мною силы 7 000 казаков донских да 1 000 запорожских казаков же. И хотим идти под Рыбной. А Семен Драной пошел своею силою по Изюм, а с ним силы 10 000. А Некрасов пошел на Саратов и на Козлов, а с ним силы 40 000. А сам наш войсковой атаман Кондратей Афонасьевич Булавин пошел под Азов и под Таган, а с ним силы ворон и 2 000 кубанцев и запорожцов и наших козаков. А нам до черни дела нет. Нам дело до бояр и каторые неправду делают. А вы, голотьва и вся, идите изо всех городов конные и пешие, нагие и босые, идите не опасайтеся: будут вам кони и ружье и платье и денежное жалованье. А мы стали за старою веру и за дом пресвятые богородицы и за вас за всю чернь, и чтобы нам не впасть в ельнинскую [эллинскую] веру»42 .

В этой примитивной грамоте хорошо показаны цели булавинцев и, что для нас важно, участие запорожцев в боевыхдействиях.

В конце июля 1708 г. казаки Семена Драного осадили небольшую крепость Тор на Северном Донце, немного ниже Изюма. На помощь осажденным были отправлены несколько полков под командованием бригадира Ф. Шидловского. В ночь со 2 на 3 июля в урочище Кривая Лука произошло ожесточенное сражение. Из 6 500 казаков было убито и утонуло свыше 1 500. Погиб и сам Семен Драный.

5—6 июля состоялось ожесточенное сражение у стен крепости Азов, в ходе которого казаки атамана Лукьяна Хохлача были наголову разбиты и бежали. Сам Хохлач сдался в плен.

7 июля 1708 г. в Черкасске казацкие старшины во главе с Иваном Зерщиковым произвели переворот. Кондрат Булавин был убит, а по другой версии застрелился.

Успешным оказался лишь рейд атамана Игната Некрасова вдоль Волги на Камышин и Царицын. Узнав о гибели Булавина, Некрасов привел своих людей в район Переволочны (между Доном и Волгой).

На Дон были стянуты большие силы карателей. И вот тут начинаются недомолвки дореволюционных и советских историков. Казни вожаков и даже рядовых бунтарей были обычным явлением для XVIII века, возьмем, к примеру, восстание Пугачева. Но в 1708 г. Петр приказал не только казнить участников восстания, но и уничтожать десятки казацких городков вместе с населением. Солдаты убивали женщин и детей (чаще всего топили в Дону) и сжигали все строения. Только отряд В.В. Долгорукова уничтожил 23,5 тысячи казаков мужского пола, жен и детей не считали43. Кстати, в карательной армии были и малороссийские казаки, посланные Мазепой. Мало того, православный царь не постеснялся натравить на казаков орды калмыков. Калмыки резали всех подряд, но, в отличие от князя Долгорукова, не вели учета своим жертвам. И еще не убивали женщин, а уводили их с собой. В такой ситуации Игнату ничего не оставалось, как увести свой отряд численностью от 3 до 8 тысяч казаков (по разным источникам) в ногайскую степь, а затем на Кубань и отдаться под покровительство крымского хана. Замечу, что это было не паническое бегство, а организованное отступление. Казаки ехали строем под знаменами, в отряде было не менее 7 пушек. За ними ехали многие сотни телег с женщинами и детьми. Крымский хан разрешил некрасовцам поселиться между Темрюком и Копылом (сейчас Славянск на Кубани). Любопытно, что развалины одного из казачьих городков на Кубани еще в начале ХХ века называли Некрасово городище. Оказавшись в окружении иноверцев, казаки законсервировали свои обычаи и культуру. Во главе «Славного кубанского войска» стоял войсковой атаман, избираемый на один год. На него возлагалась исполнительная власть. Высшая же власть, как и в Донском войске, принадлежала войсковому кругу, на котором право голоса имели все мужчины, начиная с 18 лет. В отличие от других казачьих войск, на собраниях круга могли присутствовать и женщины, правда, с совещательным голосом. Серьезные преступления – убийство, изнасилование, предательство – карались смертной казнью. Бытующее до сих пор в станицах и хуторах выражение «в куль да в воду» как раз и показывает, каким образом приводился в исполнение приговор. Наиболее же распространенным было наказание розгами, причем кара эта распространялась даже на атамана. В таком случае старейший и уважаемый всеми казак забирал у атамана булаву – символ власти, а после наказания атаман обязан был сказать: «Спаси, Христос, что поучили!» Возвратив атаману булаву, казаки кланялись, приговаривая: «Прости Христа ради, господин атаман», на что последний отвечал: «Бог простит! Бог простит!»

Свод казачьих законов был написан самим Некрасовым. «Игнатова книга» хранилась в войсковой церкви. Из уст в уста передавались «заветы Игната», главным из которых было «…в Россию при царе не возвращаться».

На Кубань к некрасовцам ежегодно бежали сотни донских казаков, а также раскольники со всей России. Это вызывало беспокойство царских властей. По приказу Петра дворянин Василий Блёклый прибыл в Бахчисарай к хану Девлет Гирею с большими подарками просить выдачи некрасовцев. Хан подарки взял, а по поводу казаков удивился: «…чего мне отдать, чего у меня нет».

В мае 1710 г. Игнат Некрасов с тремя тысячами казаков и двумя тысячами калмыков и кубанских татар объявился в Приазовье и стал лагерем на реке Берда. К нему начали присоединяться донские и запорожские казаки. Царским войскам удалось вытеснить некрасовцев из Приазовья.

В 1711 г. казанский и астраханский губернатор П.М. Апраксин отправился на Кубань ловить некрасовцев, но, потеряв 150 солдат и 540 калмыков, возвратился восвояси.

В 1717 г. атаман С. Ворон водил некрасовцев на Хопер, Медведицу и Волгу. Борьба некрасовцев с царями только начиналась.

А над Кубанью звучала горькая песня: «Так прощай, прощай, наш Тихий Дон. А тебе, царю шельме, не за что. Через тебя иду во неволюшку, во неволюшку, во туречину…»

Как уже говорилось, главным заветом Игната было «не возвращаться в Россию при царе». Понятно, что некрасовцы с надеждой восприняли весть о свержении самодержавия и постепенно стали возвращаться на родину. Так, в 1921 г. по указанию Совнаркома некрасовцы на Кубани основали поселок на 76 дворов недалеко от станицы Приморско-Ахтарской.

Возвращение последних последователей Игната стало почти триумфом. 26 сентября 1962 г. в Стамбуле на пристани советский консул вручил некрасовцу Петру Стеклову красное знамя, и 999 последователей Игната поднялись на борт лайнера «Грузия». Но на Кубань прибыло 1 000 некрасовцев. Тысячный реэмигрант, названный Семеном, родился на борту «Грузии».

Немного настроение казакам подпортило турецкое правительство, которое не разрешило вывезти из Майноса, последнего приюта некрасовцев, в общей сложности 107 икон древнего письма, 90 старопечатных книг, шесть колоколов, всю церковную утварь, мотивируя это тем, что за давностью лет все эти предметы являются национальным достоянием Турецкого государства. В настоящее время все это содержится в научном отделе при храме Св. (Айя) Софии в Стамбуле.

Н.С. Хрущев, рьяно боровшийся с «опиумом для народа», на сей раз сделал исключение и выделил некрасовцам деньги и место для постройки церквей. И казаки немедленно приступили к возведению храмов: в поселке Новокумском – Успенского, а в Кумской долине – Троицкого, то есть тех самых приходов, которые у них оставались еще в Турции.

Благожелательно отнеслась к раскольникам и Русская Православная Церковь. Патриарх Алексий I удивил всех, сказав некрасовским священникам: «Вы ничего не меняйте в своих обрядах. Как молились, так и молитесь». И направил их в центр старообрядчества на Рогожское кладбище в Москве. «Посещая православные храмы на Ставрополье, в Москве, мы чувствовали, что что-то не то, – вспоминал один из некрасовских священников. – Когда же пришли на Рогожское кладбище, почувствовали, что это родное». Московские старообрядцы помогли некрасовцам с устройством храмов.

Переселившиеся в СССР некрасовцы обязательно крестили детей, при вступлении в брак венчались. Если ктонибудь из их детей вступал в брак с представителями окрестного населения, непременным условием со стороны родителей-некрасовцев было требование к жениху или невесте перейти в православие «древнего благочестия». Второе поколение родившихся в России некрасовцев состоит только в смешанных браках. Честность некрасовцев стала аксиомой для окрестного населения. Местные парни с большой охотой берут в жены девушек из некрасовских семей: они и аккуратны, и хозяйственны, и верны своим мужьям.

На Кубанской земле впервые установились дружественные отношения между русскими рыцарями запорожцами и некрасовцами, которых выбросили из нашей истории Петр I и Екатерина II.
Александр Б Широкорад

Приключения некрасовцев в России и в Турции

Мифы и реалии Полтавской битвы., гл. 9,

 Петр I лишил донских казаков права избирать атаманов на кругах — их стали назначать, как и верховного (наказного) атамана. В 1707–1708 годах вспыхнуло восстание Кондрата Булавина. Казаки требовали признать их право на старинную демократию, выбор старейшин, признавать решения казачьего круга.
7 июля 1708 года Кондрат Булавин то ли застрелился, то ли был убит старейшинами. После его гибели новый атаман Илья Зершиков полностью подчинился царю и присягнул «верно служить головами своими без всякой шалости и измены». Произошло это в июле 1708 года. Но не все казаки были согласны служить московскому царю как его верные слуги.

Два атамана — Игнат Некрасов и Иван Павлов, «оставя тягости и побросав свои пожитки», с отрядом в 2 тысячи человек ушли на Кубань. Формально это была территория Турции, а в действительности земля принадлежала частью адыгейским племенам, частью — давно жившим тут казакам. Теперь там поселилась часть булавинцев, то есть самых самостоятельных, самых «идейных» казаков. Позже атаман Семен Селиванов был послан Некрасовым и увел с Дона еще 4 тысячи человек.

Игнат Некрасов составил устав жизни и службы — «Игнатову книгу» и велел за миролюбивое гостеприимство турок служить верно султану. Умер он очень быстро после переселения, загадочно, и стал фольклорным героем.

По договору с султаном крымский хан в случае войны получал 500 всадников из «некрасовцев», а часть их даже стала личными телохранителями хана. Кара-Игнатказаки — так называли их татары.

Некрасовцы честно, старательно воевали на стороне Турции против Российской империи. Сообщаю это с особенным удовольствием — как подтверждение байки про неимоверный патриотизм казачества.

Войска Российской империи продвигались на Кубань — и под натиском царских войск некрасовцы уходили в глубь Крыма и Турции. При Анне, между 1730 и 1740 годами, они ушли с Кубани к Анапе, на Черное море. В начале XIX века русская армия появляется и здесь… Некрасовцы на ладьях переправились в Крым, но там не задержались. Часть из них вскоре ушла к Синопу, а оттуда на ладьях — к горлу Дуная.

Некрасовцы очень конфликтовали с другими подданными султана — с запорожцами, потому султан счел полезным перевести их на Мраморное море, где некрасовцы основали 7 станиц. Переселялись они и на Днестр.

В 1768 году в составе ханского войска некрасовцы воевали с Российской империей.

В 1770 году стояли в битве под Вулканештами (Кагульская битва) на стороне Турции, и против генерала Румянцева действовали некрасовцы, конница из жителей Дунайских княжеств, запорожцы, ногайцы.

Некрасовцам, как военным людям, не полагалось заниматься сельским хозяйством, кроме коневодства. Основные источники доходов — рыболовство, коневодство, ловля медицинских пиявок, торговля «с возу» — то есть оптовая торговля. Но даже огородничеством занимались наемные люди, болгары.

До 1828 года, до ухода в Малую Азию, столицей была станица Бинесла, где хранились орудия, стрелковое оружие, знамена, сабли, седла и сбруя, а также личные вещи Игната Некрасова — как священные реликвии.

Турки признавали самоуправление казаков, выбор атаманов и старшин, во время войны давали жалованье, продовольствие и фураж, во время длительных войн сменяли боевые подразделения поочередно. До середины XIX века казаки на турок не обижались.

Войсковой атаман И. С. Солтан 39 лет занимал эту должность. За участие в войне 1828–1829 годов получил специальную награду султана — золотую булаву.

В 1832 году 50 казаков послали в Египет, для усмирения египетского паши.

Но с этого времени начались трения между казаками-некрасовцами и турецким правительством. По одним данным, турки ждали, что казаки поголовно перейдут в ислам. Не дождались и очень рассердились. По другим данным, во время войны 1828–1832 годов казаки плохо воевали с греческими повстанцами — мол, христиане ведь, свои… Почему раньше они воевали под Кагулом против русских христиан, а теперь не хотели выступить против греков, может быть три версии:

1. Для некрасовцев русские были страшными врагами, а греки — «свои», единоверцы.

2. Новые поколения некрасовцев изменились и хотели отойти от мусульман.

3. Некрасовцы охотно воевали, но не хотели нести полицейскую службу и быть карателями. А в Греции от них требовались карательные операции.

Третья версия самая реальная.

С 1830-х годов некрасовцы считают, что турки обижают их, и хотят вернуться в Россию.

Последний атаман некрасовцев на территории Добруджи Осип Семенович Гончар говорил генералу С. А. Тучкову о круговой поруке, которую ввело турецкое правительство, о «тиранстве» и побоях, что силой отправляли на усмирение греков.

«Когда начну пером писать — рука моя не может пера держать, когда начну языком говорит, и язык мой оцепеневает от горести. Хочу удержаться от слез, но само мое внутреннее рыдает во мне» [110. С. 146].

О. С. Гончар вел переговоры с графом Воронцовым (начальником Пушкина), с другими военными и гражданскими чинами Российской империи.

Генерал С. А. Тучков по согласованию с командованием и с царем дал Лист о правах и льготах переселенцам, «вступавшим в казаки» уже на территории Российской империи.

По мнению одесского историка А. Д. Бачинского, который опирался на записки И. Липранди, в 1830-е годы казаков-старообрядцев на территории только Молдавии и Бессарабии (то есть отошедших к России) было до 15 тысяч человек. Стало вдвое больше.

Дальнейшая история некрасовцев тесно связана с человеком по имени Михаил Савельевич Чайковский. Родился он в 1804 году в деревне Гальчна Житомирского уезда Волынской губернии. В 1829 году сделался уездным предводителем дворянства… А 1831 год уже застает Чайковского в роли офицера повстанческого войска в Польше. Разгром поляков, эмиграция, дипломатическая работа у князя Адама Чарторыйского.

Этот человек, автор нескольких книг по истории Польши и России, по заданию Чарторыйского едет в Турцию — формировать казачьи части против Российской империи.

В канцелярии султана Абдул Межида Михаил Савельевич трудится на дипломатической работе, потом становится «казак-баши» — так называется специальная должность в правительстве Турции для управления казачьими войсками. В это же время Чайковский становится придворным, доверенным советником султана.

В Крымскую войну 1853–1855 годов он турецкий дивизионный генерал под именем Мехмед-Садык-Паша, участвовал в военных действиях. Получил новые награды «За заслуги, оказанные турецким вооруженным силам казаками в эту войну».

Под началом Чайковского — Мехмед-Садык-Паши воевали оставшиеся в Турции некрасовцы (еще одно воздушное лобзание рассказчикам об их верности России). Их осталось немного, и число все сокращается: казаки или принимают ислам, или возвращаются в Россию. В Крымскую войну некрасовцев только 4 эскадрона, а еще в начале XIX века были тысячи воинов.

В 1879 году Чайковский, всегдашний заступник казаков, вышел в отставку, уехал в Россию и был амнистирован.

Некрасовцы же и другие казаки, служившие Турции, жили «нелучезарно» — страдали от иноверного окружения, от откупщиков рыбных угодий, от климата и эпидемий. Похоже, что для них в Турции было просто еще и жарко.

Накануне войны с Турцией 1877–1878 годов их было примерно 1500 семей. Две православные епархии, два монастыря — мужской и женский, по 100 человек в каждом.

В Белой Кринице, на территории Австро-Венгрии, была целая Белокриницкая старообрядческая митрополия — до начала XX века.

Такая вот история, больше всего напоминающая историю небольшого народа…

e-reading.ws
Как тягостна и непроста
Дорога неизбежная к России!
Но всё ж навстречу мы друг другу шли.
Мы всё прошли – лишения и войны,
И боль земли, и скорбь моей земли,
И оставались в памятной дали
Могильные холмы – как будто волны…
И. Машбаш

Всем хорошо известно, что историю переписать невозможно, её необходимо тщательно изучать, чтобы избежать повторения исторических ошибок и трагедий. История каждого народа состоит не только из героических, но и, не в меньшей степени, трагических страниц. Это имеет самое непосредственное отношение к истории Кавказа и его северо-западной части, основным фактором которой являются славяно-адыгские связи, включавшими в себя как позитивные, так и негативные аспекты. Однако нет никаких оснований утверждать, что отношения между адыгами и русскими складывались изначально как враждебные. Казаки издавна поддерживали оживлённые связи с горцами, и чем отдалённее историческое время, тем они видятся более прочными. Факты подтверждают, что история установления дружеских связей адыгов со славянами уходит своими корнями вглубь веков, временам Киевской Руси и Тмутараканского княжества. Татаро-монгольское нашествие, прервав их, на время отрезало народы Северного Кавказа от Руси. Новый этап во взаимоотношениях горцев с Россией начинается с середины XVI в., после распада Золотой Орды и образования Русского централизованного государства.

 

На ранних этапах русско-кавказского сотрудничества один из способов привлечения горцев на российскую военную службу состоял в найме целых отрядов или вербовке за денежное вознаграждение отдельных горцев. Ещё в XVI в., в городке Терки жили около 200 «новокрещенов» – уроженцев Кавказа, по разным причинам покинувших свои сёла и принявших православие. Они знали местные наречия и потому особо ценились в разведывательной службе и на дипломатическом поприще [1. С. 12].

 

В результате деятельности трёх посольств, которые были отправлены адыгскими племенами в Москву, было достигнуто соглашение о том, что Русское государство будет оборонять адыгов от Крымского ханства, а адыги будут служить ему. Уже в 1555 – 1556 гг. на русской службе находился черкесский отряд в количестве 5000 человек. Воодушевлённые поддержкой Москвы войска адыгских князей Темрюка и Сибока двинулись против крымского хана. Русское правительство неукоснительно выполняло своё обещание о «береженье» черкесов от крымских татар. Когда в 1556 г. хан снова пошёл на пятигорских черкесов, русские войска заставили татар вернуться в Крым [1. С. 12].

 

Став союзниками России, адыги принимали активное участие в военных действиях на стороне русских. В 1558 г. в Москву на постоянную службу отправился князь Салнук со своими воинами. В период Ливонской войны (1558 – 1583 гг.) в русской армии служили адыгские воины. Под предводительством своих князей Сибока и Машука они с русскими ратниками участвовали во взятии замков и при этом, как отмечают русские летописи, проявили «доблесть великую». Усиление натиска со стороны Крыма заставило западных адыгов обратиться в 1559 г. к России с просьбой дать им «на государство» Дмитрия Вишневецкого – известного полководца. Просьба была удовлетворена. Совместные действия адыгов и отрядов во главе с Вишневецким создали серьёзную угрозу туркам и татарам на Северо-Западном Кавказе. Действуя совместно с черкесами, он дважды осаждал Азов, планируя нанести удар по Крыму и центру Османского присутствия в нём – Кафе. В начале 1561 г. объединённая русско-адыгская рать достигла Кафы, заставив встревоженных турок направить в регион флот (турки не сумели тогда высадиться в незнакомом месте и отступили) [2. С. 12].

 

Русско-адыгское военное содружество обеспечило горцам определённую безопасность. Россия в трудной ситуации заступалась за своего нового союзника, оказывая ему всестороннюю помощь как военную, так и дипломатическую. Во второй половине 60-х гг. XVI в. связи России с Западной Черкесией несколько ослабли. Одновременно усиливается протурецкая ориентация части адыгских племён.

 

Казачество, прежде всего запорожское и донское, выступало союзником России в борьбе с агрессией Крымского ханства. Но в конце XVII в. сложилась ситуация, когда часть донских казаков предпочла уйти на Северный Кавказ, нежели покориться Москве.

 

Главные события разыгрались на Дону в 1707 г., когда вспыхнуло мощное казачье восстание против царизма, получившее название Булавинского (1707 – 1709 гг.). После ряда поражений повстанцы разработали план отступления на Кубань. Осуществил его ближайший сподвижник К.А. Булавина – Игнат Некрасов, который увёл в конце августа 1708 г. несколько сот казаков вместе с семьями с Дона на Правобережье Кубани, входившее тогда в состав Крымского ханства. Вскоре после смещения с престола принявшего их Каплан-Гирея казаки-некрасовцы, опасаясь за свою дальнейшую судьбу, переселились в Закубанье, к адыгам. Новый хан пощадил беглецов, поскольку ему было известно о верности и храбрости казаков. Летом 1709 г. в Крым был отправлен по царскому указу дворянин В. Блеклый, которому поручалось склонить хана с помощью богатых даров к выдаче взбунтовавшихся казаков. Осведомлённый об их местонахождении Девлет-Гирей уклонился от решения проблемы в пользу России, рассчитывая найти в лице некрасовцев верных воинов и разведчиков.

 

В 1711 г. правовой статус пребывания некрасовцев на Кубани был определён. По Прутскому мирному договору между Россией и Турцией они признавались подданными крымского хана, а Россия обязывалась более не добиваться их выдачи. На протяжении XVIII в. не было зафиксировано случаев государственной измены со стороны некрасовцев. Недаром хан Менгли-Гирей держал при себе в 1730-х гг. в качестве личной гвардии сотню некрасовцев во главе с А. Черкесом. Некрасовцы приняли участие во всех русско-турецких войнах XVIII в., действуя в составе татарского войска. Как правило, они служили в коннице, выступая, быть может, отдельным отрядом.

 

Донские казаки ненавидели некрасовцев и при их поимке обычно убивали. Антироссийские деяния некрасовцев нередко сопровождались грабежами и убийствами; «преуспели» они и на таком неблаговидном поприще, как пленопродавство. Высокое воинское искусство, храбрость и честность казаков лежали в основе их личностных взаимоотношений с Гиреями, причём качества некрасовцев зачастую превосходили соответствующие характеристики турок и татар. Добывание казаками еды особых проблем не вызывало: условия кубанского региона позволяли в достаточном количестве ловить рыбу, стрелять птицу и более крупную дичь. Ни в хозяйственной, ни в религиозной, ни в военно-политической жизни некрасовцев мы не находим фактов притеснения, инициировавшихся бы крымскими ханами. Они оказывали казакам содействие в удовлетворении духовных нужд. XVIII в. – время расцвета Древлеправославной (старообрядческой) церкви на Кубани.

 

Казачье население некрасовских городков, объединившись со «старыми» кубанскими казаками, образовало в 1710 – 1720-х гг. своё войско – кубанское казачье войско (ханское). Сами казаки окончательно стали служилыми людьми хана.

 

В ходе русско-турецкой войны 1735 – 1739 гг. императрица Анна Иоановна впервые (со стороны царизма) предложила казакам-некрасовцам добровольно вернуться в Россию, пообещав прощение и вознаграждение. В войске произошёл политический раскол – бедные казаки готовы были поверить и рискнуть. Большая часть некрасовцев, опасавшаяся быть обвинённой ханом в сговоре с отщепенцами, покинула кубанские земли и переселилась (до 1756 г.) на земли близ Дуная, бывшие тогда турецкими владениями. Имевшие место переговоры закончились безрезультатно. Осенью 1777 г. против казаков была спланирована и проведена военная операция. Безрезультатно увещевал некрасовцев сам А.В. Суворов – летом 1778 г. они беспрепятственно вышли судами из Суджук-Кальской бухты (район современного Новороссийска) и отплыли в Турцию. В начале XIX в., потерпев поражение в борьбе с задунайскими запорожцами, они отправились на побережье Эгейского моря. Первая группа некрасовцев появилась в Российской империи в 1911 г. Это были молодые казаки, спасавшиеся от призыва в турецкую армию. Семейный исход казаков-некрасовцев начался сначала в Грузию в 1912 г. В 1918 г. некрасовцы появились на Кубани, основав сначала хутор Некрасовский, а затем – Новонекрасовский (современный Приморско-Ахтарский район). Их переселение уже в СССР продолжилось в 1920-е гг. и завершилось в 1962 г. (Ставропольский край). Казаки-некрасовцы никогда не забывали о России, и сотни их с гордостью смогли повторить в XX в. слова одного из них, сказанные в 1940 г.: «Живём теперича на своей земле. Откуда Игнат уводил нас, туда мы и возвернулись!» [1. С. 12].

Варельджан Каринэ, slavakubani.ru

 
Казаки Некрасовцы. 50 лет на Родине.


Фотография некрасовцев в Турции, на озере Майнос, нач. 20 века.

6 июля 1707 года царь отправил указ полковнику князю Юрию Долгорукову навести порядок на Дону: «…сыскать всех беглых и за провожатыми и з жёнами и з детьми выслать по-прежнему в те ж городы и места, откуда кто пришел». А ведь самодержец наверняка прекрасно знал неписаный закон казаков: «С Дона выдачи нету». 2 сентября 1707 года Юрий Долгоруков с двумя сотнями солдат прибыл в Черкасск. Атаман войска Донского Лукьян Максимов и старшины формально согласились с царским указом, но выполнять его не спешили. Тогда князь решил сам начать отлов беглецов.Однако, вельможа не понимал, что он не на Рязанщине, и для поимки беглецов раздробил свои силы на несколько отрядов. В ночь с 8 на 9 октября 1707 года казаки под предводительством Кондрата Булавина убили самого Долгорукова, 16 офицеров и подьячих, солдат же обезоружили и отпустили на все четыре стороны. Так началось знаменитое Булавинское восстание.
12 апреля 1708 года царь повелел майору лейб-гвардии Василию Долгорукову, родному брату убитого князя Юрия, подавить Булавинское восстание. Любопытна инструкция Петра по обращению с донскими казаками: «Понеже сии воры все на лошадях и зело лехкая конница, того для невозможно будет оных с регулярною конницею и пехотою достичь и для того только за ними таких же послать по разсуждению. Самому же ходить по тем городкам и деревням (из которых главной Пристанной городок на Хопре), которые пристают к воровству и оные жечь без остатку, а людей рубить, а завотчиков на колесы и колья, дабы сим удобнее оторвать охоту к приставанию воровства у людей, ибо сия сарынь кроме жесточи не может унята быть. Протчее полагается на разсуждение господина маеора».
5–6 июля состоялся упорный бой у стен крепости Азов, в ходе которого казаки атамана Лукьяна Хохлача были наголову разбиты и бежали. Сам Хохлач сдался в плен.
7 июля в Черкасске казацкие старшины во главе с Иваном Зерщиковым произвели переворот. Кондрат Булавин был убит, а по другой версии – застрелился.


По описаниям, Игнат Некрасов был крепкого телосложения.

Успешным оказался рейд атамана Игната Некрасова вдоль Волги на Камышин и Царицын. Узнав о гибели Булавина, Некрасов привёл своих людей в район Переволочны (между Доном и Волгой).
Позже, некрасовцам пришлось перейти на сторону Османской империи. 

Оказавшись в окружении иноверцев, казаки законсервировали свои обычаи и права.«Заветы» сохранили в памяти образ древних об­щественных отношений, за­бытый казаками под вла­стью России. Один из рус­ских чиновников (В. П. Ива­нов-Желудков), посетивший Майнос (Турция) в 1865 г. рассказы­вая о необычайной честно­сти, царившей в поселении некрасовцев: «Все единогласно уверяли меня, что валяйся у Некрасовца мешок червонцев под ногами, он даже од­ного не возьмет, на том основании, что на своей земле ничего брать нельзя». Так же интересно его свидетель­ство о том, что атаманы и во время службы, несут ответственность за проступки наравне с другими членами общины: «Что атамана можно высечь и секут, это не подлежит сомнению и вовсе не выходит из ряда обыден­ных событий майносской жизни. Точно также кладут ничком и точно также за­ставляют поклониться в зем­лю и поблагодарить словами: «Спаси Христос, что поучи­ли!»; затем ему вручается бу­лава, символ его власти, которую на время наказания отбирает какой нибудь старик. Вручив булаву, все валятся атаману в ноги, вопя: «Прости Хряста ради, господин атаман!» — Бог простит! Бог простит! — отвечает, почесы­ваясь, избранник народный, и все входит в прежний порядок».

 

Обучение детей, музыкальной грамоте по «крюкам». У староверов певческие книги пишутся не нотами, а дораскольными знаками — «крюками». Ето пение называется- наречь.
Как пример можно послушать вот здесь — http://www.youtube.com/watch?v=gPbFF2cCXEM

ЗАВЕТЫ ИГНАТА
(свод правил возведённых в ранг закона казаками-некрасовцами)

1. Царизму не покоряться. При царях в Россию не возвращаться.
2. С турками не соединяться, с иноверными не сообщаться. Общение с турками только по нужде (торговля, война, налоги). Ссоры с турками запрещены.
3. Высшая власть – казачий круг. Участие с 18 лет.
4. Решения круга исполняет атаман. Ему строго подчиняются.
5. Атаман избирается на год. Если провинился — смещается раньше срока.
6. Решения круга для всех обязательны. За исполнением следят все.
7. Весь заработок сдают в войсковую казну. Из нее каждый получает 2/3 заработанных денег. 1/3 идет в кош.
8. Кош делится на три части: 1 часть — войско, вооружение. 2 часть — школа, церковь. 3 часть — помощь вдовам, сиротам, старикам и др. нуждающимся.
9. Брак может быть заключён только между членами общины. За брак с иноверцами – смерть.
10. Муж жену не обижает. Она с разрешения круга может покинуть его, а мужа круг наказывает.
11. Наживать добро обязан только трудом. Настоящий казак свой труд любит.
12. За разбой, грабёж, убийство – по решению круга, — смерть.
13. За разбой и грабёж на войне – по решению круга, — смерть.
14. Шинков, кабаков – в станице не держать.
15. Казакам в солдаты дороги нет.
16. Держать, сохранять слово. Казаки и дети должны гутарить по-старому.
17. Казак казака не нанимает. Денег из рук брата не получает.
18. В посты песен мирских не петь. Можно лишь старинны.
19. Без разрешения круга, атамана казак из станицы отлучиться не может.
20. Сиротам и престарелым помогает только войско, дабы не унижать и не унижаться.
21 Личную помощь хранить в тайне.
22. В станице не должно быть нищих.
23. Все казаки держаться истинно – православной старой веры.
24. За убийство казаком казака, убийцу живым закапывать в землю.
25. Торговлей в станице не заниматься.
26. Кто торгует на стороне – 1/20 прибыли в кош.
27. Молодые почитают старших.
28. Казак должен ходить на круг после 18 лет. Если не ходит — берут штраф два раза, на третий — секут. Штраф устанавливает атаман и старшина.
29. Атамана избирать после Красной горки на год. Есаулом избирать после 30 лет. Полковником или походным атаманом – после 40 лет. Войсковым атаманом – только после 50 лет.
30. За измену мужа, ему бьют 100 плетей.
31. За измену жены — закапывать её по шею в землю.
32. За кражу бьют до смерти.
33. За кражу войскового добра — секут и горячий котел на голову.
34. Если спутался с турками – смерть.
35. За измену войску, богохульство – смерть.
36. Если сын или дочь подняли руку на родителей – смерть. За обиду старшему – плети. Младший брат на старшего руки не подъемлет, круг плетьми накажет.
37. На войне в Русских не стрелять. Против крови не ходить.
38. Стоять за малых людей.
39. С Дона выдачи нет.
40. Кто не исполняет заветов Игната, тот погибнет.
41. Если в войске не все в шапках, то в поход идти нельзя.
42. За нарушения атаманом заветов Игната — наказать и отстранить от атаманства. Если после наказания атаман не благодарит Круг «за науку» — высечь его повторно и объявить бунтовщиком.
43. Атаманство может длиться лишь три срока – власть портит человека.
44. Не держать тюрем.
45. Не выставлять в поход заместителя, а тех, кто это делает за деньги – казнить смертью как труса и предателя.
46. Виновность за любое преступление устанавливает Круг.
47. Священника, не исполняющего волю Круга – изгнать.

Знамя некрасовцев.

Более 240 лет казаки-некрасовцы жили вне России отдельной общиной по «заветам Игната», определяющим устои жизни общины.Всего вместе с Некрасовым ушло, по различным данным от 2 тыс. (500-600 семей) до 8 тыс. казаков с женами и детьми. Объединившись с ушедшими на Кубань ещё в 1690-х годах казаками-старообрядцами образовали первое казачье войско на Кубани, принявшее подданство крымских ханов и получившее довольно широкие привилегии. К казакам стали присоединяться беглые с Дона и простые крестьяне. Казаков этого войска называли некрасовцами, хотя оно было и неоднородным.

Подготовка невесты к свадьбе.

Сначала некрасовцы поселились на Средней Кубани (на правом берегу реки Лаба, недалеко от её устья), в урочище у современной станицы Некрасовской. Но вскоре большинство, включая Игната Некрасова, переселилось на Таманский полуостров, основав три городка – Блудиловский, Голубинский и Чирянский.
Некрасовцы долгое время совершали отсюда набеги на приграничные российские земли. После 1737 года (со смертью Игната Некрасова) положение на границе начало стабилизироваться.
В 1735-1739 гг. Россия несколько раз предлагала некрасовцам вернуться на родину.
Не добившись результата, императрица Анна Иоанновна направила на Кубань донского атамана Фролова. Не имея возможности противостоять российским войскам, некрасовцы начали переселение в турецкие владения на Дунае.В период 1740-1778 гг., по разрешению турецкого султана, некрасовцы перебрались на Дунай. На территории Османской империи султаны подтвердили казакам-некрасовцам все привилегии, которыми они пользовались на Кубани у крымских ханов.

В етом году был юбилей, 50-т лет как из Турции вернулись последние некрасовцы. 22 сентября 1962 года из Турции, селения Коджа-Гёль (до 1938 — Бин-Эвле или Эски-Казаклар, по-некрасовски Майнос) в Россию вернулись 215 живших там семей  общим числом 985 человек. Всего к 1962 году в Россию и СССР переехало около 1500 некрасовцев, из них чуть более 1200 майносцев. Сейчас их потомки проживают в поселках Кумская Долина и Новокумский, Левокумского района Ставропольского края.
Несколько снимков -первых шагов по родной земле. Хорошие ли, плохое ли решение приняли казачки, нам не судить… но часть некрасовцев не поехала в СССР, а перебралась в США, там их называют- «турчаны».

5 сентября 1962 года в Прикумск, а именно так в то время назывался город Буденновск,  из Турции в СССР, на постоянное место жительство, прибыли по железной дороге из Новороссийска, куда, в свою очередь, приплыли на теплоходе «Грузия» из Стамбула.
Кстати, на теплоходе родился один малец и на вокзале в Прикумске тоже,первый на русской земле-Кондрат Полуэктович Шепелеев.

Выступает Василий Порфирьевич Саничев.

А вот фоты ентого сентября с юбилейного праздника.

Причастие. Некрасовцы являются старообрядцами поповцами, приемлющие Белокриницкую
иерархию (РПСЦ http://rpsc.ru/ nbsp;В народе дразнилка- «австрияки» в связи с тем, что до революции, архиепископ
прятался от властей в Австро-Венгрии.

Ууух, хороши казачки! )))

http://mu-pankratov.livejournal.com/

***

ВОЛЬНАЯ КАЗАЧЬЯ РЕСПУБЛИКА НА КУБАНИ
И СУДЬБА ЕЕ ОБИТАТЕЛЕЙ

 

Недавно исполнилось 300 лет со времени основания первых казачьих поселений на территории нынешнего Краснодарского края. При внимательном изучении документов и литературы бросается в глаза связь между Кубанским казачьим войском, существовавшим на берегах Кубани в XVII—XVIII вв., и пришедшими после них на эту землю черноморскими и линейными казаками , объединившимися в 1860 г. в новое казачье войско, наименованное тоже Кубанским. На протяжении 60 лет, с 1860 по 1920 г., параллельно существовало два Кубанских казачьих войска — одно на нынешней земле Краснодарского и Ставропольского краев, Адыгейской и Карачаево-Черкесских республик, а другое — за рубежом, на территории соседней Турции. С 1920 г. оба Кубанских казачьих войска со своими организационными структурами оказались в изгнании. К настоящему времени на Кубани остались лишь немногочисленные потомки казаков первого войска, в разное время возвратившиеся на землю предков, и более крупное представительство потомков второго Кубанского казачьего войска, лишенных всех былых вольностей и привилегий.

О Кубанском казачьем войске XVII—XVIII вв., казаков которого официально до 1920 г. называли кубанскими, а в популярной литературе просто некрасовцами, написано очень мало. В дооктябрьское время вышла единственная монография — “Некрасовские казаки », исторический очерк, составленный по печатным и архивным данным П. П. Короленко, действительным членом Общества любителей изучения Кубанской области” (Екатеринодар, 1899). Автор не только изучил все доступные материалы, но и побывал в тех местах Российской империи, куда возвращались эти казаки . Из кубанских историков эту тему также затрагивал И. И. Дмитренко в докладе “К истории некрасовцев на Кубани”, прочитанном 1 февраля 1898 г. в Екатеринодаре на заседании Общества любителей изучения Кубанской области (ОЛИКО).

Отдельные эпизоды и факты из жизни кубанских казаков (некрасовцев) можно найти в трудах историков В. Б. Броневского, А. И. Ригельмана, В. Д. Смирнова, Н. И. Субботина и многих других (1).

Третью группу источников составляют записки путешественников и исследователей, побывавших в селениях кубанских казаков (некрасовцев) на территории нынешних Турции, Румынии и Болгарии, а также небольшие исторические исследования, публиковавшиеся в столичных и провинциальных журналах в XIX и начале XX в. (2).

И наконец, особая группа — архивные документы, хранящиеся в Центральном государственном военно-историческом архиве России, в архивах южных краев и областей России и Украины. По сведениям известного кубанского писателя и краеведа В. П. Бардадыма, много дел о кубанских казаках (некрасовцах) хранится в Центральном государственном архиве республики Молдова.

Часть официальных документов публиковалась в исторических сериях “Материалы военно-ученого архива Главного штаба”, “Акты, относящиеся к истории Войска Донского, собранные генерал-майорам А. А. Лишиным”, в актах региональных археографических комиссий, действовавших в России и на Украине в прошлом и начале нынешнего века.

В послеоктябрьское время историей и фольклором этих казаков занимались в основном ученые Ростова-на-Дону. Следует выделить исследование И. В. Смирнова “Некрасовцы” (Вопросы истории. 1988. № , в котором автор обобщил опубликованные материалы от появления казаков на Кубани в последней четверти XVII в. до возвращения в Россию в 1962 г. последнего атамана Кубанского казачьего войска В. П. Саничева с самыми верными последователями “Заветов Игната”. Отдельные уз-“ловы€ вопросы жизни казаков автор раскрыл достаточно подробно, о других даже не упомянул. В частности, ни слова не говорится о возвращении на Кубань из Турции части казаков в 1911 г. по линии Переселенческого управления и расселении их на Черноморском побережье, о возвращении другой группы этих казаков из Румынии в 1947 г. и поселении их по берегам Азовского моря в Краснодарском крае и в дельте Волги, в Астраханской области. Есть в статье и неточности. Так, И. В. Смирнов считает атаманом, приведшим в 1688 г. донских казаков и старообрядцев, Льва Манацкого, хотя тот прибыл на Кубань с Кумы только в 1692 г. Историк же П. П. Короленко, досконально изучивший архивные документы, считает, что первым кубанским войсковым атаманом был Петр Мурзенко.

Как сказано, над этой темой интенсивно работали донские историки и словесники. Ф. В. Тумилевич собрал и издал в 1961 г. “Сказки и предания казаков -некрасовцев”. Еще раньше, в 1958 г., изданы “Русские народные сказки казаков -некрасовцев”. В 1961 г. вышла в свет монография А. П. Пронштейна “Земля Донская в XVIII веке”, а в 1962 г.— работа Е. П. Подъяпольской “Восстание Булавина”. Вклад же кубанских историков менее впечатляющ. В. П. Громов, Гр. Тамбиянц и автор этой статьи публиковали в местной печати отрывочные сведевия о судьбе кубанских казаков (некрасовцев).

Итак, заглянем в прошлое. После гибели Византийской империи под ударами турок Россия стала считать себя ее наследницей в христианском мире. В процессе укрепления и реорганизации православной церкви выяснилось, что при переводе с греческого и переписке церковных книг малограмотными писцами на протяжении пятисот лет в текстах появились изменения, искажающие первоначальный смысл. Для нового перевода церковных книг в 1506 г. из Афона в Москву был привезен уроженец Албании Максим Грек. Работа была необъятной и продвигалась неспешно.

А когда уже в XVII в. дело дошло до исправления церковных требников, по которым шла церковная служба во всех православных храмах России, против главы русской церкви Никона выступили многие простые священники и такие иерархи, как протопоп Юрьевский Аввакум, епископ Коломенский Павел, игумен Тихвинский Досифей и др. На беду хранителей старой веры на российский престол взошел своенравный и жестокий царь Петр Алексеевич, поддержавший церковные реформы Никона. Царь издал указ, по которому велено было сжигать тех верующих и священнослужителей, которые после расспросов и пыток не отказывались от старой веры (3).

Опасаясь от преследований, староверы уходили на окраины России. Одним из обетованных мест для них стал Донской край, где жили вольные казаки , никогда не выдававшие беглецов. Кстати, сюда бежал и Тихвинский игумен Досифей с группой авторитетных священнослужителей. Но вскоре грозная рука русского царя дотянулась и до тихого Дона. Свободолюбивые казаки , беглые крестьяне и старообрядцы обратили свои взоры на берега Кубани и Кумы, где по бескрайним степям были разбросаны лишь редкие кочевья татар.

Известный кубанский историк П. П. Короленко писал: “…1688 год был роковым для многих раскольников Донского края, они старались уйти за пределы российских границ, чтобы избегнуть казней и разорения. Убегавшие со своей родины староверы делились на партии и шли туда, куда их вели партионные предводители. Одна из таких партий в этом году вышла на Кубань”. Численность прибывших неизвестна, а привел их сюда атаман-предводитель Петр Мурзенко (4).

Другая партия в 2000 семей под предводительством Левка (Льва) Манацкого в том же году ушла на реку Куму. Здесь, “в пустынном месте среди лесов рек Кумы и Домузлы, вблизи руин древних Маджар”, переселенцы построили земляной городок (5).

Прибывшим же на Кубань крымский хан указал место для поселения при впадении реки Лабенчик (Лаба) в Кубань. На высоком берегу Лабы, на месте древнего городища казаки построили каменный городок. Поселившиеся здесь же в 1843 г. казаки — линейцы использовали камень на постройки, а свою станицу в память о предшественниках-донцах назвали Некрасовской (6).

Судьба беглецов, которых увел на Куму Лев Манацкий, оказалась трагичной. Царские слуги не забыли о вольнице, ушедшей от расправы, тем более, что на Дону бунтовали многие станицы, и недовольные мелкими партиями регулярно уходили на Куму и Кубань. В 1690 г. царицынский воевода князь Хованский получил предписание совместно с калмыками разорить городок казаков на Куме, а раскольников истребить. Узнав об этом, казаки ушли еще дальше, за Терек, во владения шамхала Тарковского. Однако русские чем-то не угодили шамхалу, и он сообщил в Астрахань, что казаки “уже не его гости”. Пока Манацкий вел переговоры с крымским ханом о переселении на Кубань, в опасной близости от казаков появились два отряда русских войск под начальством Ивана Волкова и Дениса Сербина, посланные астраханским воеводой. Это было в сентябре 1692 г. От царских войск казакам удалось оторваться, но при переправе через Сунжу на них напали подкупленные Хованским чеченцы. Спешившие на помощь кубанские казаки опоздали. Большая часть сподвижников Манацкого была перебита, многие семьи попали в плен, до благословенной Кубани добрались только 200 человек. П. П. Короленко отмечает, что уже в сентябрьских донесениях Волкова и Сербина осевшие на Лабе казаки официально именуются кубанскими (7).

В том же году на Кубань с Дона прибыла третья большая партия переселенцев, и, таким образом, формирование Кубанского казачьего войска было завершено. Однако многие источники и в частности “История государства Российского” С. М. Соловьева, свидетельствуют, что ежегодно донские казаки партиями и в одиночку продолжали уходить на Кубань.

Что касается Льва Манацкого, то движимый чувством вины за гибель казаков и любовью к тихому Дону он поверил обещаниям о прощении и в 1695 г. с небольшим отрядом отправился в столицу Донского края Черкасск, где был схвачен и казнен. С тех пор при переговорах с царскими слугами казаки всегда заранее требовали царской грамоты о прощении и никогда не верили на слово ни донским атаманам, ни генералам регулярной российской армии (.

Общая численность кубанских казаков , очевидно, была значительной. Об этом говорит хотя бы тот факт, что Кондратий Булавин в период восстания на Дону регулярно посылал сообщения кубанскому атаману Савелию Пахомову “со товарищи” о своих действиях (9).

После поражения восстания на Дону ближайший сподвижник Булавина Игнат Федорович Некрасов (Некраса), понимая, что захваченных в плен казаков ждет жестокая казнь, дал команду забирать семьи и уходить на Кубань. Численность прибывших с Дона историками оценивается по-разному. Один из ранних историков казачества А. И. Ригельман называет цифру 8000 душ обоего пола. Современный историк И. В. Смирнов говорит о 3000, но, возможно, только строевых казаков . Он же утверждает, что “прибывшие донцы не выглядели униженными просителями, а составляли хорошо организованную воинскую единицу со своим знаменем и семью пушками» (10).

Некрасов был личностью незаурядной и, естественно, прибыв в “славное Кубанское войско”, где перевыборы должностных лиц всех уровней проводились ежегодно, вскоре стал войсковым атаманом. Историк И. В. Смирнов уточняет: “…Некрасов с самого начала стал лидером небольшой казачьей республики. Задача, ставшая перед ней, требовала серьезного напряжения сил: следовало заложить основы такого устройства, которое исключило бы внутренние конфликты, т.е. воплотить в жизнь, хотя бы на маленьком клочке земли, те идеи, во имя которых погибли тысячи повстанцев на Дону” (11).

Многие историки считают, что казаки -некрасовцы, соединившиеся с кубанскими казаками Пахомова, сразу же получили от крымского хана дозволение селиться между Темрюком и Копылом (сейчас Славянск-на-Кубани), где первоначально построили три городка: Блудиловский, Голубинский и Чирянский, укрепили их валами, рвами и привезенными пушками и зажили вольной жизнью. По-татарски эти городки называли Себеней, Хан-Тюбе и Кара-Игнат. Позже в устье Кубани и по берегам Азовского моря возникли слободы Ирла, Зольник и др., куда селились в основном новые беглецы из России. Эта версия вызывает сомнение уже хотя бы потому, что главный городок кубанских казаков на р. Лабе известен как Некрасовский, а его развалины до сих пор называют Некрасовским городищем. Это заставляет предполагать, что прибывшие какое-то время жили со старожилами и переселились уже позже, все вместе. И связано это скорее всего с экономической политикой нового атамана.

В официальных документах отражена в основном военная история кубанских казаков . Уместно напомнить, что до самой смерти Игната Некрасова в 1737 г. кубанская вольница самостоятельно и совместно с крымскими татарами делала набеги на южные окраины России. В свою очередь, российские войска, донские казаки и калмыки регулярно совершали походы на Кубань, стремясь истребить непокорных.

Для характеристики процессов, происходивших на Юге России, можно привести дело, заведенное в 1737 г. Воронежской канцелярией по доносу яицкого казака Федора Медведева, о котором рассказал кубанский историк И. И. Дмитренко:

“…Резенка де многократно вовсегодно проводил с реки Дона казаков к Некрасову на Кубань, а ныне де он, Резенка, похваляется провести с Дону казаков тысяч с десять…”. Далее историк поясняет, что “во всех показаниях подговоренных один и тот же мотив к побегу, что на Кубани жить хорошо, что на Кубани “староверят” и за старую веру не гонят. Все это, без сомнения, было слишком заманчиво для массы раскольников, так часто оокидавших родину по подговорам агентов Некрасова и его последователей. Этот неудачно подготовленный побег закончился приговором “бить кнутом нещадно и, вырезав ноздри, сослать вечно в Сибирь Гришку Тимофеева, Игнашку Воронкова, Якушку Колесникова, Гаврилку Перепечкина, Гаврилку Тюленева, Гаврилку Павлова, Алексашку Шузинова, Зенку Фролова, которые, согласясь с означенными шпионами и их единомышленниками, бежать хотели к изменникам на Кубань весною”. Далее перечисляются имена и прозвища тех, кому ноздрей не вырывали, но били нещадно и сослали в Сибирь навечно. К слову сказать, неудачные побеги были редки, так как у многих донских казаков на Кубани жили родственники, да и вообще казаки свято соблюдали правило никого не выдавать. Что касается общей политики в отношении кубанских казаков , то они считались государевыми врагами и при поимке их уничтожали (12).

Сведений о повседневной жизни казаков на Кубани сохранилось мало. Однако, оказавшись во враждебном окружении, они как бы законсервировали свои формы жизни, обычаи, нравы до тех времен, когда ими заинтересовались ученые и путешественники. Если суммировать все сведения из документов, записок путешественников и исследований ученых, то вырисовывается довольно ясная картина жизни “славного Кубанского войска”. Во главе его стоял войсковой атаман, избираемый на один год. На него возлагалась исполнительная власть. Высшая же власть, как и в Донском войске, принадлежала войсковому кругу, на котором право голоса имели все мужчины, начиная с 18 лет. В отличие от других казачьих войск, на собраниях круга могли присутствовать и женщины, правда, с совещательным голосом. Но здравые высказывания женщин нередко заставляли казаков задумываться и принимать решения, отличные от первоначально намеченных.

Серьезные преступления — убийство, изнасилование, предательство —. карались смертной казнью. Бытующее до сих пор в станицах и хуторах выражение “в куль да в воду” как раз и показывает, каким образом приводился в исполнение приговор. Однако путешественники, посещавшие казачьи поселения, отмечают, что старики не могли припомнить, когда в последний раз у них случались серьезные преступления. Прибегали и к такому наказанию, как лишение человека казачьего звания и изгнание из общины. Применялось оно в случаях нарушения правил и обычаев. Наиболее же распространенным было наказание розгами, причем кара эта распространялась даже на атамана. В таком случае старейший и уважаемый всеми казак забирал у атамана булаву — символ власти, а после наказания атаман обязан был сказать: “Спаси, Христос, что поучили!”. Возвратив атаману булаву, казаки кланялись, приговаривая: “Прости Христа ради, господин атаман”, на что последний отвечал: “Бог простит! Бог простит!”.

Пришельца-христианина при его желании круг мог принять в казаки . Жен, за редким исключением, брали из казачьего сословия, но не обязательно из своего войска. Сватали невесту в 14—15 лет, а замуж выдавали в 17—18. Тяжким грехом считалось непочитание старших и непослушание родителям.

Все путешественники отмечали достоинство, с которым держались казаки , их честность и порядочность. Участвуя вместе с турками и крымскими татарами в •военных походах, кубанцы не занимались грабежом, как тогда было принято. Эту их черту очень ценили турки, привлекая казаков к охране походной казны и других ценностей. Мужчины были поголовно грамотны, большинство женщин — тоже. Все казаки знали турецкий язык.

Прибывшие на Кубань сподвижники Булавина выработали целый кодекс законов, которые были записаны в “Игнатовой книге” и хранились в войсковой церкви. В устных преданиях они известны как “Заветы Игната”.

Безусловно, основным моментом, повлиявшим на дальнейшую судьбу кубанских казаков (некрасовцев), стала экономическая программа, разработанная Некрасовым, которая, став догмой, неоднократно приводила к непримиримым противоречиям между обывателями и убежденными последователями “Заветов Игната”, что заставляло последних периодически покидать обжитые места и уходить все дальше и дальше в глубь Турции.

Стремясь исключить возможность экономического неравенства, Некрасов и его ближайшие сподвижники пришли к выводу, что для этого нужно сделать основным занятием казаков рыбную ловлю. Земледелие, скотоводство, огородничество и садоводство должны быть подсобными отраслями хозяйства, а их продукты производиться не на продажу, а лишь для семейного потребления. Поэтому два раза в год с наступлением путины все мужчины от 15 до 55 лет объединялись в артели по 18— 25 человек и выходили в море. Ловили рыбу в местах, где ее можно было выгодно продать. Естественно, что рынок заставлял рыбачить не в богатом рыбой Азовском море и кубанских реках, а в Черном, Мраморном, Эгейском и Средиземном морях. По возвращении домой атаман делил заработанные деньги на три-части: одна шла в войсковую казну, другая — на содержание школ, церквей, помощь престарелым и немощным и только последняя треть делилась между казаками .

Участвуя в первые десятилетия после поселения на Кубани в набегах на соседей, казаки не забывали о своей национальной принадлежности. Историк И. И. Дмитренко опубликовал документ, свидетельствующий, что когда в 1736 г. кубанский сераскер собрал на реке Челбаш десятитысячное войско для похода в русские пределы, но, преодолев выставленные татарами заставы, в Азов пробрался кубанский казак Наум Гусек, чтобы предупредить соплеменников о грозящей беде.

Историк Ржевусский сообщает другой факт. В 1774 г. татары предприняли поход против гребенских казаков . Были разорены четыре станицы, а их жители осаждены в Наурской станице. Пользуясь тем, что татары не знали русского языка, кубанские казаки всячески ободряли осажденных. Они же сообщили соплеменникам, что если они отобьют еще один приступ, то будут спасены, так как у татар кончаются припасы и они собираются возвращаться домой. Так и случилось (13).

П.П. Короленко отмечает, что казаки -некрасовцы служили в турецкой армии по одной своей доброй воле и, в отличие от своих соседей запорожцев из Задунайской Сечи, в походах против христиан не участвовали (14). Эту привилегию казаки получили, вероятно, в 1739 г. Тогда в Неджибаком сражении турецкие войска под ударами арабской конницы Мухамеда Али начали в панике отступать. Положение спасли кубанские казаки под командованием войскового атамана Ивана Салтана, которые остановили арабскую конницу, отбили захваченную артиллерию и переломили ход сражения. За эту воинскую услугу кубанцы получили от султана золотую булаву и золотой фирман (указ), давший им право жить в любом месте Оттоманской Порты по своим законам.

С 1740 г. началось постепенное переселение кубанских казаков (некрасовцев) в устье Дуная, где они образовали несколько крупных поселений: Большие Дунавцы, Сарыкьоль (Желтое), Малые Дунавцы, Журиловка, Слава Черкасская, Слава Русская и др.

Чтобы понять дальнейшие события, нужно помнить, что казачья община не была однородной. Последователи Некрасова, претворяя в жизнь “Заветы Игната”, периодически вступали в конфликт с простыми казаками — земледельцами, торговцами, огородниками и др., которые не хотели добывать хлеб тяжелым рыбацким трудом. Заканчивались такие столкновения обычно тем, что активная часть последователей жизни по “Заветам Игната” уходила на новые места. Знаток истории кубанского казачества П. П. Короленко писал: “В числе кубанских казаков считались и некрасовцы, но их больше на Дону звали казаки -изменщики, или раскольники; русские звали их гулебщики; одни только запорожцы называли некрасовцев кубанскими казаками …” (15).

После разорения в 1775 г. Запорожской Сечи в устье Дуная появились беглые запорожцы, которые с разрешения турок образовали по соседству с некрасовцами Задунайскую Сечь. Запорожцев турки называли “баткал”, а кубанцев — “линован”. Смысл различных наименований скорее всего связан с тем, что запорожские казаки курили трубки (“смердили”), а кубанские казаки не курили и считали это занятие грехом (16).

И все же довольно много казаков продолжало жить на Кубани, не теряя надежды вернуться на родину. Так, в 1773 г. через князя Г. А. Потемкина-Таврического они передали на имя императрицы Екатерины II ходатайство о прощении и дозволении вернуться на Дон. 29 июля того же года их прошение рассматривалось в заседании Государственного совета, который “нашел, что возвращение некрасовцев в пределы России может быть полезно тем, что уничтожится на Кубани пристанище для беглых с Дона казаков , но вместе с тем признал невозможным предоставить им для поселения прежние места их жительства в Донском крае” (17).

Через два года через графа Румянцева-Задунайского казаки вновь обратились с той же просьбой к императрице. Екатерина II опять направила их прошение в Государственный совет, который решил, что “переход некрасовцев в Россию “не может быть полезным и для самого государства, по склонности их к своевольству” (1.

Между тем беда уже стучала в их дома. 17 сентября 1777 г. войска крымского хана и два отряда русских войск — один со стороны Темрюка под командою бригадира Бринка, а другой со стороны верхних кубанских кордонов под командою полковника Гандбома показались в виду казачьего поселения в урочище Курки. Бринк “послал к ним фирман (указ) крымского хана, коим предписывалось некрасовцам за неисполнение ими присяги на верность хану выселиться в Крым со всеми их движимыми имуществами. По прочтении фирмана некрасовцы объявили, что скорее все умрут, нежели исполнят волю хана”. Началась лихорадочная переправа детей, женщин, имущества через Кубань на черкесский берег. Кому не доставало мест в лодках, пытались переправиться вплавь, другие прятались в камышах в надежде дождаться ночи. Но артиллеристы Гандбома уже установили пушки и в упор картечью расстреливали груженные лодки. Берега Кубани, где казаки вольготно прожили 90 лет, окрасились кровью. По собранным командиром Кубанского корпуса А. В. Суворовым сведениям, в земли черкесов и абхазов ушло до 3000 казаков , в том числе 800 строевых (19). (Кстати, никаких проблем во взаимоотношениях казаков с горскими народами тогда не было. На протяжении веков и те и другие были православными и вместе отстаивали свои вольности при нашествиях турок и татар).

Уцелевшие казаки собрались у моря, недалеко от Анапы, где к зиме построили временный городок, обнесенный засекою, вокруг выставили караульные посты.

Известный кубанский историк Е. Д. Фелицын сообщает, что казаки , ушедшие в Закубанье, пытались вернуться на свои земли, но объединенный русский отряд под командою полковника Макарова 2 декабря этого же года разбил их в устье Кубани. Численность казаков вместе с пришедшими им на помощь абхазами Фелицын определяет в 1000 человек (20).

Остальные казаки готовились к переселению в Добруджу: ремонтировали лодки, строили новые. В свою очередь А. В. Суворов отправил из Керчи два судна, которые круглосуточно караулили казаков , отрезая им путь к устью Дуная. Однако 24 июня 1778 г. казаки , обманув моряков, в темную штормовую ночь ушли в море. В погоню был послан фрегат, но казаки уже достигли Суджук-Кале (Цемесской бухты), и русские военные суда вернулись в Керчь.

Из Суджук-Кале основная часть беглецов, численностью до 1000 семей, перебралась в Добруджу, где основала три поселения: Блудиловское, Чиряны и Болочное. Меньшая партия из 100 семей добралась до Анатолии и на речке Шаршамба образовала поселение с тем же названием (21).

На месте временного лагеря под Анапой в 15 шалашах осталась небольшая группа казаков , в основном холостяков, которым не хватило места в лодках при ночном бегстве в Суджук-Кале. А. В. Суворов подсылал к ним с письмом татарина Усмана, предлагая вернуться, но, поцеловав письмо, казаки сообщили, что если бы даже захотели, то не смогли бы вернуться, так как находятся под присмотром черкесов. Они еще долгие годы жили на противоположном берегу Кубани, ловили рыбу, переговариваясь с черноморцами, охранявшими границу. Скорее всего, они поодиночке влились в ряды черноморцев. На эту мысль наталкивают старинные правила приема в казаки , когда у вновь прибывшего не опрашивали фамилию и имя, а давали новые. Косвенно об этом свидетельствуют и результаты переписи 1811—1812 гг., где, по сравнению с предыдущей, проведенной в марте 1794 г., в каждом курене появилась масса новых фамилий, особенно среди холостяков.

В 1806 г. из-за Дуная в русские пределы вышла партия бывших кубанских казаков (некрасовцев) из поселения Чебурашев с атаманом Майдобуром. Они стали ядром вновь созданного Усть-Дунайского Буджакского казачьего войска. Через два года это войско было расформировано, и часть казаков отправлена на Кубань на пополнение черноморских куреней. Общее их число неизвестно, но в донесении поручика Юматова от 24 апреля 1808 г. говорится, что он привел в Екатеринодар 5 обер-офицеров, 5 значковых товарищей, 4 урядника; 401 казака в возрасте от 20 до 80 лет. Вполне вероятно, что среди них были и те, кто хорошо помнил землю Кубани— своей Родины. Ревизские сказки 1811 —1812 гг. показывают, что в Васюринском курене было 35 бывших буджакских казаков , Пластуновском— 34, Корсунском — 10, Полтавском — 7 и т.д. (22).

В 1811 г. еще одна большая группа кубанских казаков (некрасовцев) численностью в 1000 семей перешла в Российскую империю и была поселена возле Измаила в селе Тучково, получившее позже название Старая Некрасовка (23).

Как уже говорилось, кубанские казаки (некрасовцы) в массе были обыкновенными людьми, которым просто хотелось мирно жить. Фанатиков, последователей “Заветов “Игната”, было немного. Периодически взаимоотношения между “рыбаками” (последователями) и “земледельцами” (обывателями) обострялись. Первый раскол произошел в 1740 г., когда рьяные поклонники “Заветов” в числе 1600 семей уехали в Добруджу и основали там Дунайскую республику. Военные невзгоды заставили и казаков с Кубани в 1778 г. прибыть сюда. Но противоречия остались. В результате в 1814 г. наиболее последовательные поклонники “Заветов Игната” снова ушли с насиженных мест. Часть из них в устье реки Марицы основала несколько так называемых эносских станиц, а другая перебралась на азиатский берег Мраморного моря и осела у озера Майнос. Позже к ним присоединилось и большинство жителей эносских станиц, найдя пристанище в поселении Бин-Эвле (Тысяча домов).

В период русско-турецкой войны 1828—1829 гг. границу России пересекли еще 1500 кубанских казаков (некрасовцев) во главе с атаманом Полежаевым, которые обосновались также недалеко от Измаила в селении, названном Новая Некрасовка.

Оставшиеся в Добрудже казаки постепенно превращались в обыкновенных поселян. Последний их атаман Гончаров известен тем, что переписывался с Герценом и Огаревым и оказывал помощь русским революционным демократам. С его именем связана и акция похищения митрополита Амвросия.

В 1846 г. местный священнослужитель Павел с рекомендацией атамана Гончарова отправился в Стамбул, где под стражей содержались 26 православных священников. Друг Гончарова, Михаил Чайковский, служивший у султана под именем Садык-паши, свел Павла с бывшим митрополитом Боснии Амвросием. Дальше в операцию включились казаки с Майноса. Они выкрали Амвросия и вывезли его в Добруджу. Гончаров торжественно отправил его в Австрию, где в селе Белая Криница 28 октября 1846 г. была учреждена старообрядческая епархия (24). Кстати, старообрядческие общины кубанских линейных казаков до 1920 г. входили в состав Белокриницкой епархии (25).

15 мая 1834 г. Комитет министров Российской империи утвердил положение “О дозволении некрасовцам и другим российским подданным возвратиться из турецких владений” (см. 26). В тексте положения говорится, что в 1830 г. в Россию выходили некрасовцы. Однако нам пока не удалось выяснить, где они селились и как отреагировали казаки на официальное разрешение, вернуться на Родину.

17 октября 1864 г. турецкое правительство перевело всех казаков в податное сословие, отобрав фирманы, определявшие их льготы, что сразу сказалось на их экономическом положении. Часть казаков из Добруджи в 1878 и 1899 г. перебралась поближе к Майносу, основав на новом месте селение Гамидие, или Новые Казаки . В это же время партия майносцев на 250 арбах отправила дальше, в глубь Малой Азии, и на Бейкширском озере за 300 лир купила у турок остров Мада. Место оказалоа неблагоприятным в климатическом отношении, гиблым для людей и для скота.

После русско-турецкой войны 1877—1878 гг., благодаря более либеральному турецкому законодательству разрешавшему христианским народам покинуть турецкие владения, много греков и армян из Анатолии потянулось в Россию, в том числе и на Кубань. Всколыхнула эта весть и жителей селения Шаршамба, которые по возвращении обосновались в селе Высокое (сейчас Адлерский район) и в других приморских селениях. Посетивший их в конце прошлого века кубанский историк П. П. Короленко отмечал, что они во многом утратили присущие казакам особенности и больше походили “на азиатцев, чем на казаков , к примеру Старой, или Новой Некрасовки в Бессарабии” (27).

21 мая 1911 г. на Черноморское побережье по линии Переселенческого управления прибыли 160 семей казаков из селения Гамидие. Здесь они основали село и назвали его Игнатовкой в память о своем знаменитом земляке (2.

В том же 1911 г. к русскому послу в Стамбуле обратилась, группа казаков с Майноса с прошением о восстановлении в казачьих правах и поселении на Дону. Однако им было,предложено поселиться в Кутаисской губернии с общими правами для переселенцев. Там они в 1912 и 1913 гг. построили Успенский и Воскресенский поселки: с провозглашением независимости Грузии в 1918 г. они были депортированы в Кубанскую область и нашли приют в станице Прочнокопской.

23 апреля 1919 г. Кубанская законодательная рада приняла в число казаков “74 кубанских казака -некрасовца с семьями”, как записано в протоколе, а 6 декабря того же года Кубанское краевое правительство утвердило проект землеустройства и план поселка на 76 дворов недалеко от станицы Приморско-Ахтарской. События гражданской войны помешали новоселью. И только в 1921 г. после обращения непосредственно к председателю Совнаркома Ленину им было разрешено занять отведенный участок. Назвали о”и свой хутор Новонекрасовским. По соседству с ними в том же году начали строить хутор Новопокровский 120 семей липован, прибывших из Румынии, а через три года рядом основали хутор Потемкинский выходцы из селения Гамидие (29).

С 14 по 19 сентября 1947 г. в порты Ейск и Сенная прибыло 1484 потомка кубанских казаков (некрасовцев). 126 семей поселили в село Воронцовку, 105 — в станицу Должанскую и 101 семья нашла приют в станице Ахта-ниэовской. Позже липоване Ахтанизовской станицы на Синей Балке, поближе к морю, построили самостоятельный поселок. Еще одна группа русских переселенцев была отправлена в Астраханскую область (30).

Днем ликвидации Кубанского казачьего войска первой формации (некрасовцев), очевидно, нужно считать 31 августа 1962 г. Именно в этот день последний войсковой атаман В. П. Саничев с 215 семьями (ровно 1000 человек) сошел с борта теплохода “Грузия” в Новороссийске. Потомки кубанских казаков через 274 года снова стали подданными России и были поселены в совхозах “Левокумский” и “Бургун-Маджарский”, именно в тех местах, где в далеком 1688 г. нашли приют и осели казаки -староверы с Дона из партии Льва Манацкого.

Если же говорить в целом о потомках казаков Кубанского казачьего войска первого формирования, то большая их часть так и осталась за пределами России. Только в Румынии их 200 тыс. Живут они в основном в Тульчинском уезде. В уездном городе они составляют треть населения и имеют два храма. В селах Журиловке, переименованном в 1989 г. в Униря и Сарыкиой, живет по 4 тыс. в каждом, в селах Слава Русская и Слава Черкесская — то 3 тыс. В период правления Чаушеску, когда проводилась насильственная румынизация, почти все поселения русских были переименованы, и теперь нам мало что говорят названия Неводари, Каркалив, Камены, Доимой и др.

8 апреля 1990 г. русские в Румынии объединились в Общину русских-липован. Возглавляют ее преподаватели Бухарестского университета Андрей Иванов и Федор Кирилэ (31). Находясь более 300 лет в чужеродном окружении, придерживаясь старых церковных обрядов, они в основном сохранили культуру, язык, нравы и обычаи XVII в. Это обстоятельство делает чрезвычайно интересными и полезными экспедиции по местам расселения бывших кубанских казаков в России, Румынии, Болгарии, Молдове и на Украине.

Библиографические ссылки

1. Броневский В. Б. История Донского войска. Спб., 1834; Ригельман А. И. История, или Повествование о донских ка-зайах. М., 1846; Смирнов В. Д, Крымское ханство под верховенством Оттоманской Порты в XVIII столетии. Одесса, 1889; Субботин Н. И. История так называемого австрийского или белокриницкого священства. Вып. 1. М, 1895.

2. Смирнов Я. И. У некрасовцев на острове Мада //Живая старина. Вып. 1. 1896; Иванов-Желудков В. И. Русское село

в Малой Азии //Русский вестник. Т. 63. 1866; О. С. Гончар «-г атаман некрасовцев //Русская старина. 1883. № 4; Щепоть-е в В. П. Русская деревня в азиатской Турции //Вестник Европы. 1895. Кн. 8; Скальковский А. А. Некрасовцы, живущие в Бессарабии //Журнал Министерства внутренних дел. 1844. Ч. 8; Старообрядческие архиереи //Русский вестник. 1863. Т. 45; Овсянников Е. Булавинский бунт как революционное движение на Дону //Воронежская старина. 1914. Вып. 13.

3. Полное собрание законов Российской империи с 1649 года. Т. “2.

Спб., 1830. Ст. 1102.

4. Короленко П. П. Некрасовские казаки . Екатеринодар, 1899. С. 6.

5. Там же. С. 7.

6. Броневский В. Б. История Донского войска. Ч. 1. Спб., 1834. С. 200.

7. Акты исторические. Т. 5. Спб., 1842. Док. № 215.

8. БроневскийВ. Б. Указ. соч. С. 210.

9. Русский архив. Т. 11. 1894. С. 303.

10. Ригельман А. И. История, или Повествование о донских казаках . М., 1846. С. 95—96, 140; Смирнов И. В. Некрасовцы //Вопросы истории. 1986. № 8. С. 100.

11. Смирнов И. В. Указ. соч. С. 100.

12. Дмитренко И. К истории некрасовцев на Кубани //Известил Общества любителей изучения Кубанской области. Вып. 1. Екатеринодар, 1899. С. 65—68.

13. Р ж е в у с с к и й. Терцы. Владикавказ, 1888. С. 25—26.

14. Короленко П. П. Указ. соч. С. 52.

15. Там же. С. 15.

16. Там же. С. 29.

17. Архив Государственного Совета. Т. 1. Спб., 1869. С. 254—255.

18. Там же. С. 311—312.

19. Короленко П. П. Указ. соч. С. 40.

20. Ф е л и ц ы н Е. Д. Хронология достопримечательных событий и фактов^ имеющих отношение к истории Кубанской области и Кубанского казачьего войска //Кубанские областные ведомости. 1892. 18 июля.

21. Короленко П. П. Указ. соч. С. 46—47.

22. ГАКК, ф. 250, оп. 2, д. 151, л. 12—13, 69—71.

23. Короленко П. П. Указ. соч. С. 55.

24. Субботин Н.. И. История так называемого австрийского или белокриницкого священства. Вып. 1. 1895. С. 252, 255; Чашин а Л. Ф. Русская старообрядческая эмиграция в Австрии и революция 1848 г. [//Вопросы истории. 1982. № 8. С. 177.

25. Ламонов А. Д. Старообрядческая в ст. Кавказской община, приемлющая священство Белокриницкой иерархии с 1794 по 1909 г. //Кубанский сборник. Т. 15. Екатеринодар, 1910. С. 367—384.

26. Полное собрание законов Российской империи. Собр. 2‑е. Т. 9. Спб., 1830. Ст. 7083.

27. Короленко П. П. Указ. соч. С. 69.

28. Шамрай В. С. Хронология достопримечательных событий и фактов, имеющих отношение к истории Кубанской области и Кубанского казачьего войска //Кубанский сборник. Т. 18. Екатеринодар, 1913. С. 146; Кавказский календарь на 1913 год. Тифлис, 1912. С. 330.

29. ГАКК, ф. 574, оп. 1, д. 5684, л. 37—63.

30. ГАКК, ф. Р-1539, оп. 1, д. 11‑а.

31. Голос Родины. 1990. № 22. С. 12

Одежда казаков — некрасовцев. (Турция, конец 19 в.)

Изображение

viewtopic.php?f=51&t=1368&p=6579#p6579

_________________
«Да, таковы были нравы войлочных юрт, где с верностью слову, данному другу, могли соперничать лишь коварство, вероломство и жестокость в обращении с врагом.» Рене Груссе. «Чингисхан».
«Кто управляет прошлым, тот управляет будущим, а кто контролирует настоящее, тот всевластен над прошлым» (Джорж Оруэлл)

В. И. ШКУРО, forum1.kazakia.info 

Казаки-некрасовцы. Фото станицы в Турции

Последняя волна казаков-некрасовцев вернулась в Россию (СССР) в 1962 году, спустя 240 с лишним лет после того, как они бежали от царя. В Турции казаки сохранили веру, обычаи, язык.

1. На территории Турции они проживали в селении Эски Казаклар  (современное название — Коджагёль):


До прихода туда казаков селение называлось Бин-Эвле.

2.

Однако, сами некрасовцы называли его Майнос

Эски Казаклар — переводится как Старые Казаки (Древние Казаки)


Дорога к озеру Куш (птица)


Вот что пишут сами турки о мечети: «В селении Коджагёль было две казачьи церкви. Одна из которых, после реиммиграции казаков в Россию была переделана в мечеть и до сих пор используется. Вторая была отдана под среднюю школу, которая сейчас находится в ветхом состоянии»

Озеро Куш (птица)


11.

На фото в середине (где небольшое пустое пространство) — та самая школа, бывшая казачья церковь.

Что примечательно, турки везде пишут «Казаки» с большой буквы, как и название любого другого народа.

nordman75.livejournal.com

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s