Урочище и бухта Ласпи

Мыс Сарыч

Дорога от Мухалатки до мыса Сарыч занимает всего несколько минут езды по прекрасному южнобережному шоссе, построенному в 1972 году. Шоссе проходит по сказочно красивой местности. С одной стороны дороги уже привычная панорама бескрайнего моря, сливающегося на горизонте с небосклоном, его береговая полоса с массой бухт и бухточек, ущелий и долин. С другой стороны — величественные горы, находящиеся довольно близко от дороги, и огромные мрачные скалы с хаосом камней, которые некогда откололись от скал и разбились вдребезги. Они остановились в непосредственной близости от дороги, и кажется, что в любой момент могут продолжить свой опасный путь. Это угрожающее соседство завораживает своей дикой красотой и впечатляет путешественников.

Мыс Сарыч — самая южная оконечность Крымского полуострова. Греки называли его когда-то «Криу-Метопон», что означает «бараний лоб». В переводе с тюркского Сарыч — золототканный, желтый, быть может, потому что мыс сложен желтыми глинами. Некоторые исследователи считают, что название связано с именем строителя морских маяков — адмирала Сарычева.

Этот мыс представляет собой длинный высокий глинистый выступ с острым горбом, по которому к самому обрыву сбегают крутые тропинки.

Историки считают, что греческие суда плавали в этих местах уж в V в., совершая переходы в открытом море между мысом Кремпе на побережье современной Турции и Крымом. До конца XIX в. Сарыч не был надежно огражден, и мореплаватели старались его обойти, чтобы не наскочить на огромные камни, лежащие вдоль крутого берега.

В 1891 году был составлен шестилетний план строительства и переоборудования береговых и плавучих маяков на морях Российской Империи. Тогда-то по предложению гидрофизической части Черноморского флота возникло решение строить на самой южной оконечности Крыма маяк. Вскоре была назначена комиссия, которая обследовала мыс Сарыч. Она выбрала место для маяка на небольшой отдельно стоящей скале, обозначив место будущего строительства грудой камней и шестом.

В 1898 году к месту сооружения нового маяка из Николаева была доставлена чугунная башня-«ветеран». Около 20 лет она служила мореплавателям на Карантинном молу в Одессе. Башня, похожая на шахматную туру, была заказана для одесского маяка еще в 1862 году во Франции на заводе Гузна. Через год, в день открытия памятника графу М.С. Воронцову в Одессе, состоялось освящение нового маяка, который с разрешения Александра II был назван Воронцовским, в память заслуг бывшего генерал-губернатора, ходатайствовавшего о навигационном ограждении подходов к Одесскому порту. При нем на Карантинном молу был установлен первый маяк.

Но позже Карантинный мыс стали удлинять, и Воронцовский маяк потерял свое первоначальное значение; не хватало и мощности, и высоты сооружения. Тогда в Одессе было принято решение построить новый маяк, а Воронцовский был демонтирован и отправлен на хранение в Николаев. Через 10 лет его отремонтировали и установили на мысе Сарыч, где он надежно служит до сих пор.

Составные части башни выгрузили на песчаном побережье в районе Ласпи, а затем вьючным способом по узкой тропе доставили на мыс. К тому времени там уже были построены одноэтажные служебные здания, сохранившиеся, кстати, до наших дней. Сборка маяка производилась под руководством младшего инженера-строителя дирекции Черноморского и Азовского морей Ваховского. Настройка осветительного аппарата была осуществлена старшим инженером-механиком Гузевичем.

20 августа 1898 года белоснежный маяк с башней, похожей на шахматную фигуру, начал функционировать на мысе Сарыч. Источником света тогда служила обыкновенная керосиновая лампа с рожками в три светильника. Через два года ее заменили керосинокалильной горелкой, которая использовалась до 1957 года. Позже маяк перевели на электрическое освещение с лампой мощностью в 500 Вт.

Для подачи сигналов во время тумана рядом с башней был установлен колокол весом в 36 пудов, отлитый на пермском заводе в 1864 году. На колоколе надпись: «Господи, молим о ниспослании благополучия».

В плохую видимость этот колокол подавал сигналы мореплавателям, предупреждая их об опасности. В 1990-м командующий Черноморским флотом адмирал М.Н. Хронопуло удовлетворил прошение архиепископа Симферопольского и Крымского Лазаря, и колокол был передан в Воскресный храм, построенный на средства бывшего владельца имения в Форосе Александра Григорьевича Кузнецова еще в 1892 году и восстановленный после многолетнего забвения. И сегодня каждый, проезжая по трассе Ялта—Севастополь, с неизменным восторгом всматривается в удивительные очертания церкви, высоко стоящей на отвесной скале, как бы парящей в небе над живописным побережьем.

Кроме старого колокола, ставшего теперь реликвией, с маяком на мысе Сарыч связана история одного интересного документа — «Плана земельного участка, отчуждаемого из владения госпожи Прикот под Сарычский маяк», изготовленного на льняной бумаге, в правом углу которого чернилами написано: «Работы производил штурманский офицер транспорта «Ингул» поручик Морозов. От 3.9.1912 года». До того времени земля мыса Сарыч была частной собственностью Натальи Карповны Прикот.

С этим ценным документом всю войну не расставался краснофлотец Михаил Макух, захватив его с собой, когда 17 ноября 1941 года он, отправив семью в поселок Ласпи, покидал маяк, который вскоре был занят фашистами. А до этого он вместе с товарищами Красиличем и Куликом, выполняя приказ командования «стоять до конца», ежедневно под носом противника (сторожевой пост немцев размещался в 5 километрах от мыса Сарыч) подавал сигналы нашим кораблям сквозь узкую щель в затемненных стеклах маяка в указанное время, давая им возможность следовать в Севастополь и обратно, в города Поти, Новороссийск и Батуми. Башню маяка отважные моряки закрыли маскировочной сеткой, а на самом верху ее установили пулемет.

В первые годы советской власти маяк на мысе Сарыч светил нерегулярно. Это объяснялось и плохим снабжением, и местоположением маяка, удаленного от населенных пунктов. Поэтому и служить здесь желающих было немного.

Некоторое время сторожем, а потом смотрителем маяка в 1920—1923 годах состоял некто Петр Николаевич Джунковский, потомственный русский дворянин, до революции служивший по почтово-телеграфному ведомству. В годы Гражданской войны, шел тогда ноябрь 1919 года, он приехал в Крым, в Севастополь, а после смерти жены перебрался к своему знакомому, бывшему почтовому чиновнику Петрову, который был в то время смотрителем маяка на мысе Сарыч. Там он устроился сначала сторожем, а когда Петров в 1922 году умер, был назначен на его место. На этой должности Джунковский состоял около года. Без объяснения причин, как показал Петр Николаевич позже на допросах, он был уволен со службы в 1923 году и переехал в соседний поселок Ласпи. В компании пяти человек он арендовал 2 десятины виноградника. Так и жил там, работая на винограднике, до ареста в 1930 году.

Арестован был П.Н. Джунковский как кулак, арендовавший бывшее имение и землю помещика Вассала. Его обвинили в систематической антисоветской и антиколхозной агитации среди крестьян. Он, якобы, убеждал их, что советская власть долго существовать в таких условиях не сможет, что колхозы развалятся и крестьянам, потерявшим свое хозяйство, придется голодать.

По постановлению «тройки» от 14 марта 1930 года П.Н. Джунковский был заключен в концлагерь сроком на 5 лет с конфискацией имущества. Дальнейшая судьба его неизвестна. В 1989 году П.Н. Джунковский был реабилитирован. На допросах в 1930 году следователь настойчиво интересовался родственниками Петра Николаевича, подозревая, что к ним принадлежит Владимир Федорович Джунковский, бывший генерал-губернатор Москвы. Но с царским генералом Петр Николаевич родственных связей не имел.

Мы так подробно остановились на личности и судьбе бывшего скромного смотрителя маяка на мысе Сарыч неслучайно. Дело в том, что известный журналист Лев Разгон утверждал в популярной публикации «Непридуманное», напечатанной в журнале «Юность», что, отдыхая в 1928 году в Батилимане, он встречал там бывшего генерала, Владимира Федоровича Джунковского, который якобы служил тогда смотрителем на маяке. Ошибка Льва Разгона перекочевывала из одного издания в другое, об этом интригующем «факте» рассказывают и сегодня любознательным туристам. Не избежали бы ее и мы, не прочитав книгу профессора Таврического национального университета С.Б. Филимонова «Тайны крымских застенков», написанную им после знакомства с материалами засекреченных архивов КГБ.

Читая «Воспоминания» Владимира Федоровича Джунковского, мы невольно задались вопросом, почему автор нигде не упоминает о своей службе на мысе Сарыч и вообще о жизни в Крыму в послереволюционный период?

После революции и Гражданской войны, находясь в очень трудном материальном положении, работая церковным сторожем, учителем французского языка, В.Ф. Джунковский писал воспоминания, мечтая опубликовать их в издательстве Сабашниковых. Впоследствии эта рукопись вместе с подготовительными материалами была передана в архив, где находится по сей день.

Из «Воспоминаний» В.Ф. Джунковского, опубликованных лишь в 1997 году в Москве, можно узнать много интересных подробностей о жизни бывшего генерала и его окружения. Губернатор Москвы, генерал-майор свиты Его Величества, а это звание давалось только по личному усмотрению Императора, он был не только свидетелем, но и активным участником важных исторических событий, происходящих в стране перед самой революцией. За свое честное и ревностное исполнение долга перед Государем и Отечеством он завоевал всеобщее уважение и благодарность.

Но успешная карьера Джунковского закончилась тогда, когда он стал, как и многие другие россияне, поддавшись сплетням и наговорам, выгодным некоторым представителям царского окружения и западным дипломатам, «бороться» с влиянием на последнего Императора России и его семью старца Григория Распутина. Дело дошло даже до того, что В.Ф. Джунковский дал прилюдно пощечину Распутину, после чего подал в отставку и был отправлен на фронт в армейскую пехоту (командовал бригадой, затем дивизией). Там и встретил Владимир Федорович революцию.

В послереволюционные годы он не вмешивался в политическую жизнь, а философски наблюдал за происходящими в стране событиями, рассуждая примерно так, как и его упомянутый однофамилец: «Конечно, вправе мне не верить, — но я считаю, что мне очень повезло в старости. Как и для большинства людей моего возраста, активная и настоящая жизнь кончилась уже давно. Нет ничего глупее попыток ее искусственно продолжать. Есть только один способ спокойно заканчивать жизнь: стараться быть здоровым, чтобы можно было никому не быть в тягость, иметь возможность спокойно размышлять обо всем хорошем и злом, умном и глупом, что ты совершил в прошлой жизни.

Многие мои бывшие коллеги тому глупому и недоброму, что они сделали до революции, немало прибавили. А думать об этом — выполнять программу естественного конца жизни — им некогда: нужно держаться на поверхности, вернее, барахтаться. Мне лучше. Мы с сестрой ни от кого не зависим, только от себя, от своего труда. Мы независимы в своем мышлении, привычках, слабостях, и бывает ли на свете лучшая старость? Поверьте мне, друзья, я по своим обязанностям знал многих стариков, которые в прошлом были известны, облечены славой…. Я наносил им визиты, навещал, когда они звали, провожал их в последний путь. Все они были уже глубоко несчастными людьми, мучившимися от немощи, болезней, удрученных тем, что лишились власти, к которой привыкли, тяжко страдавшие от недостаточного внимания государя… Какие же мы счастливые!»

Но, несмотря на то, что ни политикой, ни антисоветской деятельностью бывший генерал не занимался, в конце 1937 года в возрасте 72 лет он был арестован органами НКВД и 21 февраля 1938 года расстрелян.

Отдыхая в Батилимане, Лев Разгон встречался с Петром Николаевичем Джунковским, непонятно по какой причине представившимся ему царским генералом. В повести, напечатанной в 1989 году, Разгон писал: «Нашей упорной борьбе за пропитание очень помогал приходящий старик крестьянин… Старик был высок, красив, очень живописен со своей развевающейся большой седой бородой, с живыми черными глазами под белыми густыми бровями. Носил он холщовые штаны, длинную посконную рубаху, на ногах — самодельные кожаные постолы. Продукты, которыми он торговал, были всегда свежими, недорогими. Старик нам нравился: не жаден, спокоен, обходителен.

И я даже не сразу удивился, что однажды застал нашего крестьянина-поставщика в пустой столовой. Он стоял возле книжного шкафа и читал какую-то книгу. Только потом я удивился своей ненаблюдательности. В библиотеке Милюкова давно уже были украдены все без исключения русские книги. Остались лишь иностранные, в основном английские, — их никто и никогда не трогал, они спокойно пылились в шкафах красного дерева, с деревянными бюстиками античных мудрецов».

Однажды небольшая компания отдыхающих отправилась на прогулку в горы. Шли по узкой тропинке, лежащей среди густых зарослей векового можжевельника, и сбились с пути. Долго плутали по лесу и, наконец, вышли к какому-то расчищенному от зарослей участку земли. Среди огорода и небольшого виноградника стоял белый дом, высокий старик подвязывал виноградные лозы. Путники с радостью узнали в нем знакомого продавца продуктов. Лев Разгон вспоминал:

«И он нам обрадовался. Старик даже не спросил нас, голодны ли мы. Он предложил помыть руки, сесть за большой стол под окнами дома и сказал, что его сестра нас покормит. Из хатки вышла высокая и очень красивая — несмотря на возраст, седину и простоту одежды — женщина. Она быстро накрыла стол грубой, но белой скатертью, принесла глиняные миски с баклажанной икрой, простоквашей, домашней колбасой. Хозяин притащил довольно большую бутыль холодного домашнего вина, разлил по стаканам. Он изредка вставал, чтобы подлить вина, подложить колбасы и хлеба. Было очевидно, что гости у него — явление редкое и что мы ему приятны».

Публикация Разгона была довольно популярной в свое время, известна многим читателям журнала «Юность», интересна и личность бывшего царского генерала В.Ф. Джунковского. Поэтому, несмотря на писательскую ошибку, мы вспомнили об этом произведении и о самом генерале в рассказе о маяке на мысе Сарыч, тем более что интересных подробностей в описании местности и жизни отдыхающих в поселке Батилиман, а о нем наш рассказ будет позже, в повести немало.

После освобождения Крыма весной 1944 года маяк вновь был введен в действие, продолжая, как и прежде, указывать путь бороздящим море кораблям. Сегодня он светит белым изофразным огнем на расстояние до 18 миль (32 км). Территориальные воды, находящиеся под суверенитетом Украины, составляют 12 морских миль (морская миля равна 1,852 км). Высота огня маяка над уровнем моря — 38 метров. Маяк работает в режиме: 3 секунды свет, 3 секунды темнота — и так постоянно с наступлением сумерек до восхода солнца.

Маяк на мысе Сарыч является одним из 22 маяков, сооруженных в разное время на Крымском полуострове. Первыми стали функционировать маяки, установленные в 1816 году на мысах Херсонес (территория города Севастополя) и Тарханкут, что расположен в западной степной части побережья. Тарханкут, имеющий форму треугольника, врезается в открытое море, и в летнее время суша нагревается быстрее воды. Неравномерное нагревание суши и моря является причиной зарождения ветров, что осложняет судоходство в этом районе.

Затем маяки были установлены в 1821 году в Инкермане, на территории Севастополя, в 1835-м — на западном отроге мыса Ай-Тодор (рядом с ним на центральном отроге находится знаменитое Ласточкино гнездо, своеобразная эмблема Южного берега Крыма). Евпаторийский маяк был сооружен в 1861 году, Ялтинский в 1874-м, Алуштинский и Судакский — в 1898 году.

Последний маяк на территории Крымского полуострова установлен на мысе Чабан-басты, или Меганом (большое жилье), расположенном на восточном краю Южного берега. Этот мыс открыт свирепым северным и северо-восточным ветрам, так называемой «новороссийской боре», вот почему там наблюдается сильное волнение моря, особенно заметное в зимнее время года. Для судов, идущих с Кавказа в Феодосию, эти места всегда были опасны, так как на некоторых мысах в этом районе отсутствовали маяки. Большие трудности подстерегали моряков в зимнее время года, когда из-за туманов, ветров и сильных морозов видимость была очень плохая.

Известен даже случай гибели в 1880 году в этих местах парохода. В начале декабря ненастная погода застигла пароход «Орест» у мыса Чауда. На нем было 60 пассажиров и 27 членов экипажа. К сильному северно-восточному ветру к вечеру присоединился такой туман, что даже моря за бортом не было видно. Понимая, что в подобных условиях дойти до Феодосии невозможно, капитан парохода принял решение переждать непогоду и укрыться за мысом Чауда с западной стороны, где ветер казался слабее и можно было стать на якорь. По его подсчетам выходило, что мыс они уже миновали, и команда стала измерять глубину моря, готовясь бросить якорь. Работать экипажу «Ореста» приходилось в сложных условиях, мороз крепчал, а ветер усиливался. Перед самым носом корабля вдруг появился берег, и судно бросило на мель. Все усилия команды сдвинуться с мели были тщетны, мешал сильный ветер и обледенение. Когда спустили лодки и обследовали место, выяснилось, что «Орест» находится не у западного, а у восточного берега мыса Чауда. Единственной причиной произошедшего было отсутствие маяка на мысе. Буря и метель продолжались всю ночь, а когда рассвело, стало ясно, что оставаться на обледеневшем корабле невозможно.

Капитан решил отправить большую часть пассажиров на берег, снабдив всех теплой одеждой и картой. Сопровождавшему группу людей лейтенанту капитан дал указание идти к кордону, находящемуся поблизости, как было указано на карте и в лоции Черного моря. Добравшись до кордона, пассажиры обнаружили, что он безлюден и давно разрушен. Пришлось идти дальше в поисках жилья. В 16-градусный мороз и метель, по колено в снегу путники двинулись вперед. Почти все они погибли, замерзнув в снегу. Ничего не зная о их судьбе, капитан через некоторое время решил вместе с командой оставить судно. Они так же, как и первая группа, дошли до пустынного кордона. 2 человека из команды были посланы на разведку. Им удалось дойти до близлежащей деревни, находившейся в 14 верстах от кордона, взять лошадей для спасения капитана и команды. Через два дня команда вернулась на судно и увидела, что оно во всю длину мачт покрыто льдом.

Позже по факту гибели людей капитан корабля был предан суду, и хотя его оправдали, он вскоре умер, не пережив всех потрясений и переживаний, связанных с гибелью людей. Если бы на мысе Чауда был установлен маяк, трагедии можно было бы избежать.

Устройство маяков в этом районе, в том числе на мысе Чауда, было внесено в проект постройки новых маяков на берегу Черного моря, ведь они являются жизненно важными объектами для мореплавателей. Без них море им кажется пустынным, мрачным и опасным.

Интересно, что первым российским маяком считается огонь, зажженный 4 апреля 1704 года на Петропавловской крепости в Санкт-Петербурге. Вообще же история маяков уходит в глубокую древность. Специалисты считают, что они появились более шести тысяч лет назад, со времен зарождения мореплавания. При плохой погоде, особенно в ночное время, трудно было подойти к берегу, так как прибрежные рифы, скалы и бурные течения постоянно угрожали мореходам. Именно тогда и были нужны сигналы, предупреждающие об опасности. С надеждой увидеть спасительный свет всматривались в те далекие времена моряки в темноту ночи в ожидании желанных берегов, где их нередко тоже поджидали непредвиденные опасности. Случались и встречи со злоумышленниками, которые зажигали ложные костры, заманивая экипажи с целью захвата богатой добычи.

На Средиземноморье, где зарождалось судоходство, естественными маяками служили вулканы. Такие действующие вулканы были видны морским путешественникам издалека. Вероятно, они и навели на мысль зажигать на возвышенностях костры. Сначала костры разжигали на земле, а затем, чтобы огонь был виден как можно дальше, стали специально для них строить железные или каменные сооружения. Хорошим ориентиром в древности служили также храмы и мечети, которые освещались днем и ночью и помогали морякам найти дорогу к берегу.

История многих маяков связана с легендами и мифами древних греков. Первое указание на то, что костры использовались в ночное время как опознавательные знаки для мореплавателей, содержится в 10-й песне «Одиссеи» Гомера. В ней говорится, как жители Итаки зажигали огни, чтобы при возвращении домой Одиссей мог узнать родную гавань. Постройку первых опознавательных знаков — маяков приписывают Гераклу. Некоторые историки предполагают, что ахейцы и троянцы воевали между собой не столько из-за прекрасной Елены, сколько из-за контроля над важным маяком у входа в пролив Дарданеллы.

К семи чудесам света относят овеянный легендами, поражающий своей грандиозностью древнейший маяк мира — Александрийский, построенный в Египте при входе в Александрийскую гавань в северной части острова Фарос, откуда и произошло слово «фар» — маяк.

В Крыму, скорее всего, первые греческие маяки появились в Кучук-Ламбате и Биюк-Ламбате (малый и большой маяки), так как слово « ламбат» в переводе с греческого языка — факел, светильник. Античные источники утверждают, что на этом месте находился город Лампас, следы которого, как и многих других древних поселений, затерялись во времени.

Сегодня многие древние маяки, похожие по своей красоте на дворцы, а по прочности — на крепости, являются историческими памятниками.

Исторической достопримечательностью Крыма является и маяк на мысе Сарыч, который расположен в самой крайней южной оконечности Крымского полуострова, от него до Турции всего 142 мили, или 263 км. На Сарыче не раз бывали космонавты, в том числе первый из них, Юрий Алексеевич Гагарин. Привлекает маяк и внимание многочисленных гостей нашего полуострова, политических деятелей дружественных стран.

С вышки маяка открывается изумительный вид на ряд небольших бухт в сторону Ялты и берег до мыса Айя. От него изогнулась дугой бухта Ласпи с обширным галечным пляжем, окруженная сочной зеленью леса и с трех сторон защищенная горами, открытая лишь в сторону морского простора. Во всем чувствуется первозданная красота типично южного ландшафта. Западнее маяка в легкой дымке виднеется величавый скалистый мыс Айя, что в переводе с греческого означает «святой». Такое название мыс получил, вероятно, в честь святого отшельника, который по примеру первых христиан Крыма жил в пещере. Наверное, совсем не случайно выбрал он это укромное место близ Батилимана, так как оно отличается особым микроклиматом, и в зимнее время здесь укрывается от непогоды масса птиц. Тропинка, высеченная с незапамятных времен из соседней Варнаутской долины, вела через перевал в эту пещеру. Тропа обрушилась в начале XX века, и, говорят, по ней, буквально висевшей над пропастью, прижимаясь к серым скалам, ходили смельчаки. В расщелинах скалы жили дикие пчелы, очевидно, кормившие своим медом отшельника.

В небольшой пещере, находившейся высоко над темными волнами, бившимися внизу о скалу, люди видели жилище святого, икону с лампадкой, вбитую в скалу, лежанку, высеченную в камне, очаг и истлевшие остатки не то одежды, не то сена. Сколько лет жил там этот одинокий человек, никому не известно, но зажигал он по ночам свою лампадку, и свет ее был дорог и спасителен для многих рыбаков, застигнутых бурей в открытом море. Давно погас огонек отшельника и не маячит он больше по ночам, но благодарное предание об этом человеке, давно ушедшем из жизни, сохранилось.

Восточнее маяка среди густого леса виднеются современные здания под красной черепицей — бывшая дача последнего Президента СССР М.С. Горбачева. Ныне этот закрытый правительственный объект напоминает о последних драматических днях пребывания Горбачева с семьей на даче, об истории некогда могущественного советского государства, в котором мы все недавно жили. Дача эта обычно вызывает повышенный интерес у проезжающих мимо туристов.

На мысе Сарыч и вокруг него произрастают интересные дикорастущие субтропические виды растительности, среди которых много смолистых пород. Это прежде всего большие рощи древовидного можжевельника, возраст которого насчитывает 400—500 лет. Можжевельник — вечнозеленое хвойное растение семейства кипарисовых с сильным смолистым, терпким ароматом. Он оказывает огромное влияние на оздоровляющие, целебные свойства крымского воздуха. Ведь по обилию бактерицидных эфирных веществ можжевельник стоит на первом месте среди других деревьев. В жаркий летний день один гектар можжевелового леса испаряет более 30 килограммов эфирных масел.

В народной медицине, в парфюмерии и даже в магических обрядах издавна использовали это дерево. Используют его и для изготовления мебели. Изделия из можжевельника не только красивы, они хранят огромный энергетический потенциал удивительного растения, которое живет более тысячи лет.

Древние народы использовали можжевельник в качестве лекарственного средства. Так, например, еще в первом веке во время эпидемии холеры римляне окуривали свои жилища дымом горящих веток этого растения. В Скандинавии им окуривали склады с пушниной, а в старых русских карантинах — одежду больных и помещения. Североамериканские индейцы надолго поселяли людей с больными легкими в заросли можжевельника и не позволяли выходить оттуда до полного выздоровления. В Средней Азии пропитанные можжевеловым эфирным маслом повязки накладывали на свежие и гноящиеся раны.

В сундуках с шерстяными и меховыми изделиями наших далеких предков в Крыму всегда можно было найти кусок можжевеловой древесины, она считалась очень хорошим средством от моли.

По древним поверьям, это растение может не только одолеть смертельный недуг, но и дать возможность обрести вечную жизнь. А на языке цветов можжевельник — обещание вечной жизни, радушие.

Встречаются на мысе Сарыч и редкие породы реликтовой пицундской сосны, которая помимо этих мест растет лишь в Новом Свете близ Судака и на Кавказе в районе Сухуми. Смолистый, терпкий аромат, разливающийся над пустынным мысом, особенно чувствуется в жаркие летние дни.

… Как руна пугливых барашков,
Как хлопья летучие ваты,
Ложатся игривые волны
На берег, уснувший под зноем…
Горячее небо нависло
И дышит палящим дыханьем;
Над берегом сонно — пустынным
Кочуют с рыданьями чайки…
Все пусто, все мертво, все знойно!…
      А. В. Жиркевич.

Мыс Сарыч и Ласпинский залив находятся на юго-западной окраине Южного берега Крыма, который заканчивается труднодоступным, лесистым мысом Айя, высота которого 586 метров над уровнем моря. Этот район побережья объявлен ландшафтным заказником общегосударственного значения. Площадь заказника «Мыс Айя» — 1340 га.

Пустынные берега поражают и восхищают любознательных туристов, и мало кто знает сегодня, что и этот малозаселенный и отдаленный от шумной праздничной Ялты район побережья сохранил следы древней цивилизации и так же, как и другие уголки Южного берега Крыма, имеет свою неповторимую увлекательную историю.

История Ласпи

Благоприятные природные условия издавна привлекали к Ласпинской бухте внимание человека. И хотя в переводе с греческого Ласпи означает «грязь», теплый и мягкий климат, а прежде всего — множество источников пресной воды делали эту территорию привлекательной и удобной для жизни. О многочисленности древнего населения Ласпинского залива свидетельствуют археологические раскопки. Найденные при раскопках амфоры ученые датируют V в. до н. э.

В доисторические времена на берегу находилось поселение, жители которого промышляли рыбой и устричной ловлей, подтверждением этому являются так называемые «кухонные ямы», обнаруженные археологами. Местность была заселена и в более поздние культурные эпохи, что доказывают результаты раскопок. О том, что в Ласпи жили древние греки, свидетельствуют остатки церкви на мысе Айя, который Дюбуа де Монпере называл «историческим местом всех веков».

В живописной бухте были найдены и надгробные плиты готского кладбища с изображениями орудий, обозначающих род занятий людей: серпов, сох, топоров и других приспособлений готского производства. Все остатки древних поселений в этой тихой и до сих пор малолюдной бухте давно поросли густой травой и кустарниками. Серый мох тяжелым ковром накрыл дикие камни, и отыскать их сегодня очень трудно. «В этих пленительных местах минувшее и настоящее, как мрак и свет, как смерть и жизнь, борются между собою, и каждый предмет, на который только посмотришь, живет двумя жизнями — минувшего и настоящего» — так поэтически воспринимал крымское побережье писатель Н. Сементовский.

Это замечательное место требует систематических археологических исследований, которые могли бы открыть нам еще много интересных страниц о далеком прошлом Крыма.

Ласпинская бухта, глубина которой 33 сажени, а у самого берега не менее 5 саженей, может принять много судов. Во времена Херсонесской республики сюда привозили товары из Байдарской долины и морем отправляли по назначению. А в период Крымской войны в Ласпинском заливе стояли неприятельские корабли. И это неслучайно, ведь в бухте почти никогда не бывает ветра. Эту особенность моряки заметили давно. Сохранился исторический документ (лоции Черного моря) 50-х годов XIX века, в котором описан такой случай. Несколько русских военных судов были застигнуты страшным штормом в море юго-восточнее Ласпи. Один из кораблей по дороге в Севастополь нашел себе убежище в Ласпинской бухте. Моряки были настолько поражены относительным спокойствием моря и резкой разницей в температуре, что сочли нужным отметить это явление.

В дореволюционный период к здешней пристани часто причаливали суда из Одессы, приходившие за крымским лесом и дровами.

Глубокая бухта всегда изобиловала рыбой, поэтому в ней вели промысел рыбаки соседней Балаклавы. Местные жители любили рассказывать им и редким гостям, случайно посетившим этот тихий уголок побережья, интересные народные предания.

Правда это или вымысел, теперь сказать трудно, но в одном из них говорилось, что в далекие времена население Ласпи, судя по всему, тогда немногочисленное, скрывалось в одной большой пещере с крестом. Найти ее мог только тот, кто хорошо знал район побережья. Местные жители с удовольствием показывали приезжим пещеру, расположенную в отвесной скале восточной части бухты. При этом они рассказывали, что до появления здесь русских в пещере жил известный разбойник Кокий-Айдамак, который брал дань с людей, проезжающих через Ласпи. Размер дани зависел от цвета одежды проезжающих. Таким образом, разбойник-фантазер заставлял всех выезжающих из дома одеваться в наряд такого цвета, за который приходилось вносить меньшую дань. Правда, рассказчики не уточняли, за какой все же цвет одежды взималась самая большая плата.

Вспоминали старожилы и те времена, когда здесь было множество источников и кипела жизнь. Все изменилось 25 марта 1790 года. Тогда произошло сильное землетрясение, в результате которого в земной коре образовались трещины, и вода из ласпинских источников ушла в них. А так как вода — это жизнь, необходимая для существования человека, места эти постепенно стали пустеть.

Замкнутый мир Ласпи и всего полуострова был нарушен после присоединения Крыма к Российской Империи. Много всякого люда потянулось тогда на полуостров: чиновники и рабочие в поисках заработков и свободы у теплого синего моря, ученые и путешественники. У каждого была своя цель посещения новой, неведомой земли, но, приехав и увидев благодатный край, некоторые оставались в нем навсегда, как когда-то оседали здесь проходившие через древнюю Тавриду многие народы и племена. В Крыму началась новая жизнь, появились новые люди, зазвучали новые языки.

Екатерина II приглашала всех иностранцев селиться в России и обещала им «всякую милость и благоволение». В начале XIX в. по югу России прокатилось несколько колонизационных волн, которые оставляли после себя более или менее значительные группы иностранцев. Были среди них и французы.

О маленькой колонии французов в Ласпи и его окрестностях сохранились сведения от Дюбуа де Монпере и от научной экспедиции, финансировавшейся Анатолием Демидовым. «Путешествие в Крым в 1837 г.», иллюстрированное художником Раффе, выдержало три издания во Франции, столько же в Англии. Позднее оно было переведено на немецкий и испанский языки. Уже тогда маленький полуостров притягивал к себе внимание разных стран как центр соединения культур Востока и Европы.

Вильгельм Рувье

Несколько лет жил и работал в Ласпи один из лучших виноградарей того времени Вильгельм Рувье, богатый и знатный француз, состоящий на русской службе. В 1802 году на обширной территории своих земель в Новороссии он занимался разведением тонкорунных овец, так как долгое время жил в Испании и подробно изучил это производство. Будучи человеком энергичным и предприимчивым, он купил близ Феодосии приморскую долину и стал одним из организаторов училища виноделия в Судаке. Рувье подписал контракт с французскими специалистами и стал приобретать во Франции лучшие виноградные лозы. Училище начало работать с 1804 года, и в дальнейшем его директорами в основном были французы.

Учитывая преимущества Южного берега Крыма, которые заключались в большом количестве солнечных дней и особенностях почвы, Вильгельм Рувье стал хлопотать о разрешении устроить частное виноградарское училище и рассадник в южной части полуострова, и ему были предоставлены денежная ссуда, земля и леса в Ласпинской бухте и ее окрестностях с условием развести виноградники в течение 10 лет и обучать мальчиков с 16-летнего возраста до 22-х лет. Район Ласпи как нельзя лучше подходил для этой цели, так как солнце светит над бухтой 2400 часов в год, тогда как даже в Ялте — 2200 часов. Недаром говорят, что виноград — это дитя солнца. Климат здесь сухой и теплый, обилие солнца и ксерофитный характер растительности позволяют называть эту местность «Крымской Африкой».

В короткий срок хозяйство Рувье превратилось в образцово-показательное. Оно стало первым, с которого в первой половине XIX в. на Южном берегу началось распространение иностранных лоз и усовершенствованных способов ухода. Виноград, выращенный из лучших сортов Франции, поставлялся на винные заводы, построенные в самой бухте Ласпи, в соседней Николаевской бухте (названной так в честь Н.Н. Раевского, бывшего владельца имения Тессели), а также на мысе Сарыч.

Так жил и успешно трудился на крымской земле удачливый, энергичный француз, коммерции советник Вильгельм Рувье. Обремененный большой семьей, предчувствуя скорую кончину, он решил поделить свои обширные владения, которые находились не только в Крыму, но и в Днепровском уезде Таврической губернии, между своими детьми. В середине XIX века один из наследников Рувье, инженер-майор Евгений Романович Вассал, владел землей в количестве более 1998 десятин в Днепровском уезде, и это составляло только четвертую часть всей земли, перешедшей в собственность наследников Рувье.

Одна из дочерей Вильгельма Рувье вышла замуж за французского инженер-полковника Карла Потье, который с 1810 года жил и работал в России. Крупный специалист, строитель, ученый, педагог, он родился во Франции. В Париже окончил знаменитую Политехническую школу, которую Наполеон называл курицей, несущей золотые яйца. Человек высокообразованный, увлекающийся археологией, он написал и издал первые в России фундаментальные учебники по начертательной геометрии, вместе с другими учеными подготовил «Курс построений» — учебник по строительному искусству, изданный в 1827 году.

По проекту талантливого инженера была построена новая карантинная застава для судов в Керчи, подготовлен проект Севастопольских доков, проложена дорога из Бахчисарая в Севастополь, минуя Северную бухту. В 1834 году генерал-лейтенант Карл Иванович (так на русский манер звали иностранца в России) Потье был назначен ректором института инженеров путей сообщения. Он читал курсы элементарной математики и начертательной геометрии, курс построений и «Проекты и сметы». И хотя ректорство его было непродолжительным, всего два года, за это время в институте с целью улучшения физического состояния и здоровья студентов по его предложению открыли гимнастический зал, были введены занятия фехтованием.

В 1836 году в связи с ухудшением здоровья Карл Иванович подал в отставку. В последующие годы он много путешествовал, а затем по совету врачей уехал на постоянное жительство в Днепровский уезд Таврической губернии, где находились богатые, хорошо организованные поместья, доставшиеся ему в качестве приданого жены. Так, например, в имении Михайловское земли было около 7000 десятин, а его капитальная ценность составляла 80 000 руб. серебром. Годовой доход в количестве 3500 руб. давали две мельницы, а также хлебопашество и скотоводство, которые составляли основные отрасли сельского хозяйства в Днепровском уезде.

Женившись на дочери Вильгельма Рувье, Карл Иванович стал владельцем имения на Южном берегу, расположенного на мысе Сарыч. Для управления им Потье пригласил своего соотечественника, прекрасного агронома, знатока минералов и растений француза Карла Филипповича Компера. С ним приехал в Крым и его старший брат Осип, окончивший ту же Политехническую школу в Париже, что и Потье.

Братья Компер

Чудесный уголок Крыма настолько понравился братьям, что они решили остаться здесь навсегда. Впоследствии они купили соседнее с Ласпи имение, расположенное у восточных склонов мыса Сарыч, которое позже получило название Комперия, как и урочище между Сарычем и Николаевским мысом. Его можно найти в любом дореволюционном путеводителе. К сожалению, на современной карте Крыма такого названия нет.

Район Ласпи, богатый историческим прошлым, был настоящим музеем под открытым небом и сполна удовлетворял научное любопытство образованных французов.

В этом уединенном и довольно пустынном уголке побережья Карл Компер увлеченно занимался естественными науками, кропотливо собирая гербарии, коллекции минералов и окаменелостей, которыми были буквально завалены полки его кабинета. В богатой библиотеке хозяина имелись в подлиннике произведения Горация и Вергилия, а также других латинских авторов, которые соседствовали с французскими классиками. Почтенный владелец библиотеки мог свободно вести продолжительные беседы на «мертвом» языке древних римлян.

Но не только наука занимала мысли просвещенных братьев. Большое внимание они уделяли и воспитанию детей, придерживаясь педагогических взглядов своего соотечественника писателя и философа Жан Жака Руссо. Комперы считали, что природа, естественные условия жизни благотворно влияют на гармоничное развитие ребенка. Дети и занятия наукой придавали особый смысл отшельнической жизни, которую они вели в Крыму, полную порой горького одиночества. В этот пустынный, заброшенный уголок побережья редко заглядывали люди, так как здесь совсем не было дорог. Единственный колейный путь в Ласпи вел только из деревни Байдары, но и он был пригоден лишь для узкой татарской мажары.

И все же уединенную жизнь обитателей этого отдаленного романтического края иногда нарушали случайные путешественники. Один из них оставил занимательные воспоминания о посещении гостеприимной Комперии, рассказав об охоте на перепелок.

На ужин приезжему радушные хозяева подали жареных перепелок, которые и послужили поводом к ночной охоте. В Ласпи, так же, как и в Артеке, перепелок в те времена было очень много. Они избирали этот путь для перелета через Черное море, а так как осенью над морем бывали частые дожди и туманы, то стаи пернатых, ожидая хорошей погоды, сидели в траве иногда по нескольку суток. В полночь охотники — гость, два сына хозяина имения и два служащих татарина — вышли из дома в лес, запасшись лучиною, особо устроенным фонарем и прикрепленными к палкам сетками. Они тихо подошли к птицам, для которых густая трава и мелкие кустарники служили шатром. Каждый держал в руках железный конусообразный фонарь, в котором горела лучина. Перепелки, потревоженные шумом шагов и ослепленные светом огня, вспархивали из травы, тут-то охотники и били их, накрывая сеточкой, как сачком. До рассвета они успели добыть полные мешки. Иногда за ночь можно было наловить до 500 штук. Птиц этих в большом количестве заготавливали впрок, солили в бочонках и готовили из них очень вкусный бульон.

Гостил в Комперии и французский ученый-путешественник Дюбуа де Монпере, живший продолжительное время в Крыму, участвуя в археологических раскопках Неаполя Скифского под Симферополем. В своих воспоминаниях он писал: «Две недели, которые я провел у Компера, прошли, как сон, среди массы интересных геологических и археологических коллекций. Во дворе его дома стояла белого мрамора капитель в стиле барокко, находившаяся в развалинах одной из церквей в Ласпи».

Неожиданный визит членов научной экспедиции, предпринятой соотечественниками в 1837 году с целью исследования Южной России, очень взволновал Карла Компера. Позже организовавший ее А.Н. Демидов вспоминал:«Ему было приятно, что мы понимаем и его отшельническую жизнь, и то утешение, которое ему приносят его дети и наука». В своем скромном домике Компер встретил совершенно незнакомых людей доброжелательно, как старинных друзей. «Хозяин показывал нам свое богатое собрание трав, минералов, окаменелостей; он был так добродушен, что мы легко могли бы выпросить у него все эти предметы, если бы только были способны употребить во зло благородное умиление, сердечную радость, внушенные ему неожиданною встречею соотечественников, умевших понимать его жизнь, его занятия и ценить удовольствия, доставляемые наукою».

Живя в своем имении, Карл Компер нашел и описал редкий и интересный вид орхидеи, которая впоследствии получила его имя. Когда директор Никитского ботанического сада Х.Х. Стевен увидел доселе неизвестный цветок в руках Карла Филипповича, то тут же окрестил его именем этого замечательного человека и ввел в научный оборот орхидею под названием Комперия Компера. Редкий вид этой орхидеи растет только в можжевеловых лесах западной части Южного берега Крыма, реже — в лиственных лесах западных предгорий. Цветок встречается очень редко и, как правило, единично. К сожалению, ареал распространения Комперии Компера в последнее время заметно сокращается.

Орхидеи были известны еще в древнем Китае — их почитали как символ достижения целей и сбывшихся мечтаний. Конфуций называл их цветами, достойными королей. Орхидеи! Вольный перевод этого слова на русский язык звучит примерно так: произошедшие от бога. Древние греки говорили, что эти растения произошли от семени сатиров, орошавшего землю во время их брачных игр с нимфами. Неслучайно орхидеям приписывают особую сексуальную и обольщающую силу. Душистые, яркие цветки, имеющие ценные лекарственные свойства, стали первыми растениями, занесенными в многочисленные Красные книги.

Район Ласпи и его окрестности являются классическим местом произрастания более 20 видов крымских орхидей, а в Крыму этих экзотических цветов, вынужденных долго и упорно приспосабливаться к нашему климату, всего насчитывают 47 видов. Желательно было бы ввести в культуру редкую орхидею Компера с целью сохранения самого вида и своеобразия места, где раньше она росла. А сейчас этот уникальный цветок исчезает, так же, как когда-то исчезло и название урочища Комперия (ныне это территория поселка Форос), и имение, в котором на протяжении многих лет жили братья Компер. Здесь они были похоронены, здесь продолжали жить их дети, внуки, правнуки, которые как-то особенно и ревниво любили свое тихое, уединенное жилище.

О том, как выглядела усадьба братьев Компер, можно узнать из старых путеводителей. Она представляла собой небольшой одноэтажный каменный дом с верандой на море и к югу — во всю длину здания; перед домом располагался громадный цветник с массой душистых роз и ковром самых разнообразных цветов. В центре этой живописной клумбы весело шумел и брызгал фонтан. Позади дома располагались необходимые хозяйственные службы. От усадьбы во все стороны шли дорожки к морю, в горы и в лес. Всю территорию окружали прекрасно возделанные пашни, виноградники, рощи ореховых, абрикосовых, миндальных, сливовых деревьев, которые придавали этой местности особое очарование чисто южного ландшафта.

Источник, снабжавший имение, находился высоко в горах. Огород, клумбы, виноградники щедро орошались водой из водопровода и выходящего неподалеку на поверхность горного ключа.

Урочище Комперия, раскинувшееся на 46 га, необыкновенно красиво, и главную прелесть, конечно, составляет окружающий его с трех сторон лес. Он прекрасен в любое время года: зимой, когда деревья стоят в снегу и иней сверкает под лучами яркого солнца, весной — в белой шапке ароматных цветов дикорастущих яблонь, слив, груш, летом он поражает своей сочной зеленью, а осенью — яркостью и разнообразием красок. Лес не только чарует, но и умеряет жару летом, зимой смягчает стужу, указывает направление ветра, в засуху помогает плодородной ласпинс-кой почве набрать живительную влагу, в дождливое время года удерживает воду, не давая ей уйти в море.

Вся эта и сегодня малозаселенная территория представляет гористую, разнообразную по своему рельефу местность. Здесь и пологие террасы, амфитеатром спускающиеся к морю, и глубокие овраги с отдельными горизонтальными площадками, и отвесные скалы, и огромные обвалы в виде причудливой формы камней, образующих хаос.

В этом районе побережья необыкновенно, сказочно красивы горы. Есть горы и выше, и грандиознее, но нет, на наш взгляд, более пленительных и манящих, чем наши Крымские горы. Только с моря они кажутся крутыми и величественными, в действительности же это цепь невысоких гор и ряд обрывов, средняя высота которых достигает всего 1000 м над уровнем моря. Южнобережные вершины не увенчаны снегами и ледниками, а представляют собой обширные зеленые степи, которые называются яйлами, что в переводе с тюркского означает «пастбище». Северные склоны гор пологие, а южные, с примесью глин и сланцев, круто спускаются к морю.

На южных склонах находились когда-то виноградники предприимчивого француза Рувье, но от них сегодня не осталось и следа.

Общество Крымских климатических станций и морских купаний

Со временем имение Рувье, расположенное в живописной местности, перешло в руки генерала Вассала, а перед самой революцией стало собственностью Общества Крымских климатических станций и морских купаний. Члены этого общества, состоявшего из инженеров, юристов, врачей, писателей, художников, артистов и представителей других профессий, всего 248 человек, мечтали организовать в Ласпи доступный для многих, но вместе с тем отвечающий последнему слову техники и культуры курорт.

Чтобы осуществить эту прекрасную идею, в 1916 году начались подготовительные мероприятия. Из Петербурга в Крым приехала комиссия специалистов во главе с инженером С.Н. Соколовским для предварительного изучения имения в Ласпи. Комиссия должна была ответить на вопрос: пригодна ли эта земля для курорта. Ознакомившись с местностью, комиссия пришла к единодушному мнению, что для создания здесь курорта имеются все условия, и настаивала на немедленном начале работ.

Вскоре приступили к съемке плана имения под руководством горного инженера Н.И. Эрасси. Почти одновременно стали разбивать плантации для декоративных и плодовых питомников, строить небольшую временную теплицу.

Проект будущего курорта

Замечательный проект будущего курорта Ласпи создал выдающийся русский зодчий, в дальнейшем один из видных деятелей советской архитектуры академик Иван Александрович Фомин при участии горного инженера Эрасси и архитекторов из группы пайщиков. Ими была проделана очень трудная, но необыкновенно интересная работа, в которой проявилась не только фантазия, но и родились гениальные идеи, которые они хотели воплотить в жизнь. За довольно короткий срок группа энтузиастов успела сделать многое. При составлении плана будущего курорта ими был учтен каждый камень, каждый овраг горной местности. Каждый квадратный метр земли был внимательно осмотрен, основательно изучен и тщательно исследован. Для каждой проектируемой постройки выбиралось соответствующее место. При этом архитекторы стремились не только не нарушить, но подчеркнуть великолепие окружающего ландшафта.

Была уже проведена разбивка имения на участки, намечены дороги. Началось строительство шоссе от Перовского перевала (на 26-й версте от Севастополя по Ялтинскому шоссе), приступили к сооружению каменной гостиницы, но работы, к сожалению, не удалось довести до конца.

Что же представляло собой имение Ласпи в 1917 году? Общая площадь его насчитывала 706 десятин, из них под усадьбой 3,5 десятины. Виноградники, возраст которых превышал 100 лет, занимали такую же площадь, что и усадьба, в оранжереях и теплицах на 1 десятине выращивали пальмы и другие экзотические растения. Под пахотные земли отведено всего 5 десятин, под огород — 1 десятина, кустарником занято 50 десятин, лес, основные породы которого составляли ясень, клен, кизил, можжевельник, занимал основную площадь — 542 десятины земли.

Зимой имение было буквально отрезано от мира, по дорогам, идущим к нему, не пройти, как говорится, не проехать. Рядом находились только имения Комперия — в 7 верстах от Ласпи, Форос — в 12 верстах, а Ялта — в 54 верстах. До ближайшего населенного пункта — деревни Хайту скорее можно было дойти пешком, напрямик, нежели доехать. В самой усадьбе дороги тоже оставляли желать лучшего: не благоустроены, размыты потоками дождевой воды, с невероятно крутыми подъемами. Имелась в Ласпи телефонная связь с Севастополем или через Сарычский маяк — с Ялтой.

Строений было немного. Самое приличное здание — это контора и квартира управляющего, некоего С.И. Дякуновского. Кроме того — столовая, дом для служащих, которых в имении было всего пять человек, хлебопекарня, дом садовника, временная гостиница, конюшня, барак для рабочих, известковая печь и кордон.

На территории сохранились старое здание рыбного завода «Паратино», бассейн, оранжерея, табачный сарай и курятник. Все эти ветхие сооружения, требующие капитального ремонта и годные для жилья исключительно в теплое время года, а также движимое и недвижимое имущество имения перешли позже в ведение Управления Южнобережным Советским хозяйством Крыма.

Незадолго до драмы, начало которой положил Великий Октябрь, 19 января 1917 года Совет акционеров Общества Крымских климатических станций и морских купаний утвердил план культурного поселения и курорта в Ласпи. Вся земля имения в количестве 706 десятин была распределена на три категории:

1. Земли, не пригодные для заселения и устройства парков.

2. Земли, предназначенные для общественного пользования (дороги, улицы, пешеходные дорожки, площадки, пляжи) — не менее 250 000 кв. саженей.

3. Земли, отводимые под дачные участки, для продажи.

Стоимость каждого участка зависела от его площади, которая должна была быть не менее 500 кв. саженей.

В архивных документах Автономной Республики Крым сохранился план будущего курорта, города-сада, о котором мечтали пайщики и те, кто проектировал его. На этом плане — перечень всех существующих и проектируемых строений в Ласпи.

Что намечали построить в будущем городе-саде?

Для нового курорта И.А. Фомин создал интереснейшие проекты гавани со складами, торговыми и административными площадями, гостиницами на 600 мест. Предусматривалось сооружение церкви, музея, театра, гимназии, концертного зала, санатория. Должны были быть построены три станции фуникулера, стадион, станция железной дороги и даже настоящий Замок Молчания. Намечалось строительство ванного здания с различными лечебными отделениями, с площадкой для приема солнечных ванн. Все было предусмотрено в этом прекрасном городе! Здания проектируемого курорта были решены архитектором в стиле русского классицизма. Крытые переходы, лесенки, гроты, внутренние дворики придавали городу будущего черты, характерные для юга.

Должны были уйти в прошлое и две главные проблемы Ласпи: отсутствие воды и плохие дороги. Этот смелый проект предусматривал прокладку дорог к поселку Батилиман, в деревню Хайты через Ласпинские ворота, в имение Форос, рассматривалась возможность устройства трамвая. Жаль, очень жаль, что все это осталось только на бумаге. Прошло уже немало лет с тех пор, а в поселке Ласпи с того времени, к сожалению, мало что изменилось. Все те же проблемы являются препятствием для развития курорта: не хватает воды и по-прежнему здесь плохие дороги.

Еще в 1916 году акционерное общество поручило гидрологу С. Михайловскому исследовать возможности увеличения поступления воды в имение и произвести разведку источников. Главный источник Ласпи находился над экономией, у самого подножия скалы, более 150 м над уровнем моря. Второй, с более устойчивым дебитом, — на высоте 68,5 м над уровнем моря, а третий располагался в восточной части имения, в так называемой «Старой деревне», и давал очень мало воды. Михайловский вскрыл источники и составил проекты каптажа. Однако из-за известных роковых событий, которые произошли в стране, акционеры вынуждены были приостановить начатые работы. Гидролог указывал на крайнюю опасность оставлять источники в таком виде, считая, что вода может найти другой путь и совсем исчезнет. Но эти предупреждения тогда не были приняты во внимание.

В сентябре 1920 года Михайловский был вновь принят на службу для наблюдения за источниками в имении Ласпи. Тогда он и обнаружил, что часть мелких родников совсем завалились и иссякли. А главный источник, снабжавший водой все население Ласпи и использовавшийся для орошения земли, находился в антисанитарном состоянии и уменьшил свое дебит в сто раз! В 1916 году он давал 80 000 ведер воды в сутки, теперь же всего 800 ведер. 31 декабря 1920 года Михайловский написал докладную записку о состоянии источников в Ласпи и составил смету мероприятий по ремонту главного источника и наблюдению за ним. Предполагалось завершить работы в течение двух месяцев, для их выполнения требовались землекопы, плотники, рубщики леса, каменщики. Но и это тогда не было доведено до конца.

Национализация имения Ласпи

В 1920 году Ласпи, как и другие южнобережные частные владения, было национализировано новой властью. В кассовой книге имения на 5 декабря числился остаток — 460 178 рублей, примерно такая же сумма имелась в конторе в знаках Казначейства Южно-Русского командования (врангелевках) — 459 500 руб. и 676 350 рублей в керенках, украинках и проч.

Большую часть имущества на сумму 1 566 987 руб. реквизировал военкомат Байдарской волости. Опись белья, посуды, мебели, геофизических инструментов и других предметов была составлена на сумму 2 969 098 руб. Цены в актах национализированных предметов указаны смешанные, главным образом 1916 года, так как оценить все в ценах 1920 года было практически невозможно. Кто мог тогда определить, сколько стоит, например, мебель, если даже стоимость простого белья назвать было трудно. Цены в стране росли каждый день. В 1920 году в Крыму, в частности, рубашка стоила 30 000 руб., брюки холщовые — 40 000 руб., а пара обуви — 90 000 руб. Цены на продукты питания были просто астрономические. За литр молока в апреле 1920 года просили 200 руб., в июне — 350 руб., а в октябре уже 2500. Цена на десяток яиц — от 375 руб. в апреле поднялась в октябре до 10 000.

Так что сумма, на которую военкоматом в 1920 году было реквизировано имущество в имении Ласпи, была по тем временам небольшой. Вещи, указанные в описи, были хоть и не очень дорогие, но добротные и хорошего качества. Акт, составленный уже в мае 1922-го, свидетельствует, что все имущество советского совхоза «Ласпи» пришло за короткий срок в явную негодность: скатерти прожжены, простыни продырявлены, полотенца порваны, салфетки почти все утеряны, одеяла обветшали…

Во время национализации комиссией был обнаружен список членов Общества Крымских климатических станций и морских купаний, мечтавших о создании в Ласпи прекрасного курорта, города-сада. Среди 248 пайщиков общества встречаем знакомые фамилии, вот некоторые из них. Альбрехт Эммануил Иванович — инженер, Билибин Иван Яковлевич — художник, Врангель Александр Карлович — крымский землевладелец, Грейнер Карл Густавович — инженер-механик, председатель правления «Ласпи», Клейн Александр Иванович — архитектор, Кравцов Вадим Андреевич — инженер-электротехник, член правления Владимирской железной дороги, Мережковский Дмитрий Сергеевич — писатель, Елпатьевский Владимир Сергеевич — присяжный поверенный (сын Сергея Яковлевича Елпатьевского, позже крупный советский ученый-биолог), Ростовцев Михаил Иванович — профессор, археолог, Семенов-Тян-Шанский Вениамин Петрович — писатель, Фомин Иван Александрович — архитектор, Шаляпин Федор Иванович — оперный артист, Смидович (Вересаев) Викентий Викентьевич — писатель, Эраси Николай Иванович — землемер, Штейнгель Мария Францевна, Петцольд Марья Валентиновна и другие.

В конце списка было сделано примечание: так как контора имения Ласпи уже более двух лет не имеет сведений от вышеуказанных пайщиков, то за точность и достоверность указанных профессий не ручается.

Некоторые члены общества в ожидании долгожданного отдыха в будущем сказочном городе стали жителями небольшого курортного поселка Батилиман, расположенного на восточном берегу пустынной бухты, примыкающей к мысу Айя.

Дайте воли мне, простора,
Силы чувства, смелость взора!..
Дайте мне стрелой промчаться
По скалам, пескам сыпучим,
Дайте мне подняться к тучам,
С шумной бурей побрататься…
Пусть в саду моем все лето,
Как весною, в дни рассвета,
Розы жгут и опьяняют ароматом благовонным…
Пусть мечтам моим влюбленным Эти розы отвечают…
Пусть шумит немолчно море,
Заглушая шумом горе,
Что в душе моей скопилось
В годы сумрачной неволи…
      М. Д. Языков. «Крымские песни», 1899 г.

Т. Брагина. «Путешествие по дворянским имениям Крыма»

***

А.В. Иванов. «Ласпи: от Айя до Сарыча. Историко-географические очерки»
 

Ласпи и «краеведы»

Имение Ласпи с ноября 1920 года оказалось в ведении Ялтинского объединения «Южсовхоз». Развал некогда процветавшего хозяйства настал полный, осталось лишь три десятины запущенного виноградника и десятина огорода. Южсовхоз тратил средства на зарплату работникам, получая «богатые урожаи» в три-пять пудов огурцов и свеклы. Постройки имения тоже пришли в ветхость и годились лишь для летнего жилья. Ялтинский райотдел был готов избавиться от подобного имущества любым способом. Интерес к бывшему имению проявило Российское общество по изучению Крыма (РОПИК) — ведущая краеведческая организация Крымской АССР, имевшая свои отделения не только в городах Крыма, но в Москве и Ленинграде.

В 20-е годы краеведческая деятельность переживала подлинный расцвет во многих регионах страны. Крым не был исключением, на полуострове сохранились крепкие традиции краеведческой работы, заложенные еще в дореволюционное время, вокруг старых кадров сформировалась генерация молодых исследователей. Весьма серьезная работа велась по многим направлениям исторического и естественнонаучного характера, издавалось много литературы, выходил целый ряд периодических краеведческих изданий. До поры до времени в краеведческой работе на местах удавалось избежать всеумертвляющей идеологизации. Краеведение оставалось довольно многочисленным общественным движением.

В Ласпи — Батилимане краеведами-исследователями 20-х годов было сделано много. В журнале «Крым», главном печатном органе РОПИК, и ряде других изданий были опубликованы интересные материалы по геологии района, его физико-географическим особенностям, результаты исследования флоры и фауны Ласпи — Батилимана и прибрежных акваторий. Именно в те же годы был собран материал, позволяющий рассматривать здешние природные сообщества и ландшафты как уникальные, требующие безусловной охраны, впервые прозвучала мысль о необходимости организации национального парка Ласпи — Батилиман. Относительно перспектив развития и возможной хозяйственной деятельности также были даны весьма обоснованные рекомендации, по сей день не утратившие актуальности.

В 1927 году секретарь Севастопольского отделения РОПИК известный крымский археолог Л.А. Моисеев выступил с инициативой организации на базе бывшего имения Ласпи Научно-исследовательской и экскурсионной базы-станции РОПИК. Аргументация в пользу такого решения казалась неоспоримой: уникальный комплекс практически не тронутых природных и историко-культурных памятников позволял развернуть исследовательскую деятельность по многим направлениям. Совместными усилиями местных и столичных исследователей предполагалось вести геологические, биологические, как на суше, так и на море, исследования, вести метеонаблюдения, организовать систематическое археологическое изучение местных памятников. Ласпи и Батилиман представлялись идеальным местом проведения летней практики студентов различных специальностей, прекрасной базой ученических и показательных экскурсий. Все это не требовало скольких-нибудь крупных затрат. Не дожидаясь положительного решения Крым ЦИКа, Л.А. Моисеев и геолог С.Н. Михайловский положили начало сбору коллекций для местного краеведческого музея, где предполагалось создать три отдела: петрографический, зоолого-ботанический и археологический. К сожалению, здравая и многообещающая инициатива сгинула в бюрократическом море, и причин этому ныне сыскать невозможно. Вскоре за краеведов взялись компетентные органы, и к середине 30-х годов краеведческое движение вычистили до белых костей, а о сколько-нибудь значительных исследовательских задачах говорить уже не приходилось. В отношении же усадьбы Ласпи не придумали ничего лучшего, чем устроить здесь банальное подсобное хозяйство Дома отдыха «Батилиман».

Киногород

На рубеже 20—30-х годов район Ласпи — Батилимана, совершенно оправданно, привлек внимание кинематографистов. Руководитель отечественной кинопромышленности Б. Шумяцкий, вернувшись из командировки в США, предложил внедрить в отечественном кинопроизводстве многое из прогрессивных технологий Голливуда. Живописная местность ласпинской округи, обилие солнечных дней позволяли едва ли не круглогодично работать на натуре. Проведенные в 1935—1936 годах изыскания подтвердили перспективность строительства комплекса киностудий целого «Киногорода». Были и примеры для подражания, именно в эти годы вожди Европы увлеченно строили громадные кинокомплексы в Риме и Берлине. Многое значило мнение самого Иосифа Виссарионовича: «Не тяните… Муссолини строит у себя киногород в два года, смотрите обскакает нас». Однако «наверху» что-то заело, и местного Голливуда не получилось, судьба автора идеи «Киногорода» была трагична. Впрочем, ряд приключенческих фильмов в пейзажах Ласпи и Батилимана все же сняли. В их числе боевик «Пленники моря» в 1932 году и первую из трех отечественных экранизаций «Острова сокровищ» в 1936 году.

Война и оккупация

События минувшей войны затронули Ласпи — Батилиман как бы мимоходом и ныне представляются мозаикой отдельных эпизодов. Как и в Первую мировую войну, с мыса Сарыч поступили едва ли не первые сообщения о приближении противника. В ночь на 22 июня 1941 года расположенная на мысу приемная РЛС засекла неизвестные воздушные цели, двигавшиеся в сторону Севастополя, данные немедленно передали в штаб главной базы. Через неполный час прозвучали первые выстрелы Великой Отечественной войны. Никто не предвидел, что она докатится и до мирного крымского Южнобережья. Из военных подразделений в этом районе располагались лишь пара постов СНИС1 и небольшая группа военных гидрографов — личный состав Сарычского маяка. Осенью 1941 года события и на суше и на море складывались трагично, противник ворвался в Крым и продолжал энергично наступать, тесня наши войска.

Черноморский флот, вроде и не имея серьезного противника на море, терпел жестокие потери, зачастую удручающие своей нелепостью. 27 июля 1941 года у мыса Сарыч подорвался на собственном минном поле и погиб крупный транспорт «Ленин», унеся с собой 650 жизней. Здесь же 4 ноября 1941 года погибло гидрографическое судно «Гидрограф» (бывший минный заградитель «Дунай»). Заслуженный корабль, прослуживший полвека в российском и советском флоте, буксировали в Новороссийск для ремонта. Налет вражеской авиации отразили без потерь, но от близких разрывов бомб в корпусе открылись течи, справиться с которыми экипаж не смог. Опасаясь нового налета и бессмысленных жертв, в штабе флота приняли решение оставить корабль. К вечеру, медленно дрейфуя в сторону мыса Сарыч, «Гидрограф» затонул.

На следующий день в Ласпинскую бухту были направлены катер МО2 и военно-лоцманский бот «XVII партсъезд», возникла необходимость снять личный состав СНИС флота. С берега корабли встретили огнем: накануне к бухте вышли немцы. Поврежденный лоцманский бот лишился хода, благо малый охотник сумел подойти к нему под огнем и снять экипаж. «XVII партсъезд» пришлось затопить.

7 ноября 1941 года у мыса Сарыч потерпел аварию тральщик № 484 «Хенкин», следовавший в Севастополь с баржей и шхуной на буксире. На «боевом» корабле, вчерашнем сейнере, в боевом походе вышли запасы масла, машина встала. Беспомощный караван сдрейфовало на запад и выбросило на берег под Сарычем, тральщик и баржу пришлось оставить и сжечь. Экипаж и военнослужащие, находившиеся на борту, ушли на шхуне.

Личный состав Сарычского маяка, состоявший из моряков 1-го манипуляторного отряда, оказался отрезанным от своих, фактически был в осаде немцев. Маленький гарнизон под началом главстаршины М.П. Макуха сохранил дисциплину и присутствие духа, на башне маяка установили станковый пулемет, заминировали ведущую к маяку дорогу и мост на ней. Противник попытался было овладеть маяком, но, встретив отпор и потеряв на мине бронетраспортер, на время успокоился. Гидрографы обеспечивали работу маяка до 17 ноября 1941 года, когда их сумели снять подошедшие катера МО. Оборудование маяка предварительно вывели из строя.

Постоянных гарнизонов в Ласпи и Батилимане немцы не поставили, и когда сюда вышел немногочисленный отряд пограничников, прорвавшихся с южнобережных застав и постов, во главе с майором Г.А. Рубцовым, то противника здесь не застали. Однако подниматься в Байдарскую долину, а тем более на перевал к Ялтинской дороге было более чем опасно: на «хвосте» у пограничников висел немецкий батальон. Штормившее осеннее море оптимизма не вызывало, однако пришлось рискнуть — отправиться в плавание вокруг скал мыса Айя на плавсредствах из подручного материала. Обстоятельства сложились благоприятно. Избежав безнадежного боя, пограничники добрались до Балаклавы, где сражались в составе 456-го Сводного пограничного полка войск НКВД, командиром которого был назначен Г.А. Рубцов.

Пока продолжалась оборона Севастополя, путь пограничников неоднократно приходилось повторять группам флотских и армейских разведчиков и партизанским связным. Отвесные кручи мыса Айя оказались самым доступным путем через позиции противника. На пустынный берег между Ласпи и Форосом разведчиков высаживали с катеров и малых плавсредств. Несомненно, что в этих операциях пригодился опыт старых балаклавских рыбаков и контрабандистов, досконально знавших подходы к скалистому побережью и массу укромных мест на берегу. В ночь со 2 на 3 декабря 1941 года с катеров МО № 15и21 на мысе Сарыч высадился отряд из 30 десантников под командованием капитана Губанова, имевший задачей разведку боем. Десантники захватили маяк, взяли несколько пленных, уничтожили узел связи и наблюдения, подожгли постройки. К утру, не дожидаясь подхода противника, отряд погрузился на катера и морем ушел в Севастополь. Подобные рейды и удары партизан держали немцев на ЮБК в постоянном напряжении.

Примечания

1. Служба наблюдения и связи.

2. Малый охотник.

Итальянцы

Весной 1942 года в Форос прибыло необычное подразделение ВМС Италии — отряд 10-й флотилии MAS (Motoscafo antisommerjibile), под командованием капитана 3 ранга Альдо Ленци, вооруженный малыми торпедными катерами, внешне совершенно несерьезными корабликами, которые можно было перевозить даже на автоприцепе1. Уже сам выход на них в море требовал крепких нервов, тем более атака боевых кораблей и вооруженных транспортов.

Однако боевая подготовка итальянцев и их командира была на высоте, что и позволило нанести нашему флоту весьма чувствительные удары. Берег в районе мыса Айя, Ласпи и Сарыча был исключительно удобен для действия из засады, крошечные катера могли поджидать свои жертвы, скрываясь на фоне береговых скал, не удаляясь далеко в море. Ночью 19 июня 1942 года итальянцы торпедировали военный транспорт «Белосток» — последний крупный транспорт, прорывавшийся из Севастополя на Кавказ. Атака была удачной, несмотря на солидное охранение «Белостока»: его сопровождали тральщик и пять сторожевых катеров. Пораженный торпедой пароход пытался выброситься на берег, но утром чуть восточнее мыса Айя был добит немецкой авиацией. Погибло 375 человек. Ныне его остатки стали популярным местом погружений у любителей-ныряльщиков. На следующий день итальянские катерники выследили и потопили к востоку от мыса Сарыч подводную лодку Щ-214. Лодка прорывалась в осажденный Севастополь полным ходом в надводном положении. Ночь и грохот собственных дизелей помешали экипажу вовремя обнаружить опасность. Двое спасшихся моряков были пленены.

Пока держался осажденный Севастополь, неприятель, опасаясь высадки с моря, создал вдоль берегов бухты подобие противодесантной обороны. Еще относительно недавно кое-где были видны остатки ходов сообщения, блиндажей, каменные обкладки пулеметных гнезд. Ныне Ласпинская земля основательно затянула следы войны. В период оккупации немцы и румыны хоть и появлялись в Ласпи и Батилимане периодически, успели изрядно напаскудить. В бывшей даче В.А. Кравцова устроили конюшню, после развлечений пьяной румынской солдатни сгорели дачи П. Милюкова и Г. Морозова.

Выведенный из строя Сарычский маяк во время оккупации не работал, но восстановили его довольно быстро. Уже 15 ноября 1945 года в извещении мореплавателям было объявлено о вводе маяка в действие. На следующий год на Сарыче заработал радиомаяк типа «Штурман», к началу пятидесятых восстановили жилые и служебные постройки, проводилось дальнейшее совершенствование оборудования. Однако архаичное керосиновое освещение удалось заменить электрическим только к 1957 году. В послевоенное время службу на маяке долго возглавлял М.П. Макух. Придя сюда старшиной в далеком 1939 году, встретив здесь войну, он стал настоящим долгожителем Сарыча, оставив службу начальника маяка лишь с уходом на пенсию в 1973 году.

В первые послевоенные годы Академией наук предпринимались попытки реанимировать и даже расширить Дом отдыха для ученых. В 1948 году была восстановлена дача Кравцова, начали восстанавливать и другие постройки, однако по причине все того же недостатка воды дальнейшие работы были свернуты, а строительство большого академического Дома отдыха решили перенести в район современного пионерлагеря «Ласпи». По непонятным причинам и этот проект не был реализован. И в дальнейшей истории Ласпи — Батилимана нереализованных планов будет еще предостаточно.

Примечания

1. Среди моряков бытует мнение, что итальянцы намного лучше умеют строить корабли, чем впоследствии на них воевать. С начала Второй мировой войны мощный итальянский флот потерпел на Средиземном море ряд досадных поражений от англичан. Крупные корабли были вынуждены укрыться в базах, дух моряков дуче заметно упал. Честь итальянского флага спасла 10-я флотилия МАС. Ее командир князь В. Боргезе, потомок старинного аристократического рода, преданный соратник Муссолини, сделал ставку на использование новейших штурмовых и диверсионных средств. В состав флотилии вошли легкие торпедные и взрывающиеся катера, отряды боевых пловцов, водители управляемых торпед и сверхмалых подводных лодок. «Черный князь» В. Боргезе сам был человеком исключительного мужества, высококлассным моряком-подводником, проявил себя и как прекрасный организатор. Под стать командиру был и личный состав флотилии. Это были враги, воистину достойные уважения. На Средиземном море итальянские морские диверсанты провели десятки рискованнейших операций и нанесли британскому флоту огромный ущерб. В последние годы на эти темы написано довольно много, действия же 10-й флотилии МАС на Черном море освещены скудно.

Накануне освоения

«От Тессели до мыса Айя простирается еще более глухая, еще более пустынная местность. Здесь царят покой и безмолвие. Всюду скалистые обрывы, провалы, угрюмые скалы да сердитое ворчание морского прибоя. Такую обстановку не каждый может перенести спокойно даже на Южном берегу Крыма. Может быть, поэтому в этих глухих и величественных местах очень редко селился человек» — эти строки относятся не к пушкинским временам, это путеводитель по Южному берегу Крыма И.М. Саркизова-Серазини, изданный в 1957 году. Больше о Ласпи — Батилимане ни слова. Практически для всех авторов популярных изданий тех лет цивилизация заканчивалась в районе Фороса и дачи Тессели. Автомобильная дорога по-прежнему проходила стороной, причала в бухте не было, не было и сколько-нибудь значительного количества летних гостей, это действительно был последний «необлагороженный» цивилизацией уголок Южнобережья.

Очевидцы тех благословенных времен вспоминают много забавных подробностей, связанных с отдыхом или работой здесь. По воспоминаниям археолога О.И. Домбровского, микроклимат здесь был таков, что некипяченое молоко в летнюю жару не скисало сутками. Объяснять это чудо можно, а вот воспроизвести сейчас — уже проблематично: воздух погрязнее, да хвойных пород и кевового1 дерева поубавилось. А уж воспоминания ныряльщиков первого поколения о подводной охоте и ловле крабов в местных подводных угодьях не уступают рассказам о колониальных сафари.

Отец автора, в бытность его молодым научным сотрудником Института биологии южных морей НАНУ, в начале 60-х годов переживал здесь вполне робинзоновские приключения: высадка на берег на ночевку, жестокий, хотя и летний шторм, спешный уход институтской фелюги в Балаклаву. Четверо на пустынном пляже: трое биологов и математик, академик А.Н. Колмогоров. Из имущества полведра рыбы и одни брюки на четверых, документов и денег нет. Благо пионерлагерь в Ласпи уже существовал, пропасть не дали, на довольствие поставили, за пару лекций для пионеров, конечно. Таких рассказов немало. За десятилетия даже сложился местный стихотворный и песенный фольклор. Сюжеты разнообразны: старые дороги, величественные скалы и обломок византийского браслета из синего стекла, плов с рапанами и наглые одичавшие коты.

После того как прекратил свое существование академический Дом отдыха, в Батилимане функционировал только небольшой пионерский лагерь. Много позже стали появляться летние базы отдыха некоторых севастопольских предприятий и Черноморского флота. Что возникло раньше, что позже, признаюсь, не знаю. Из старейших — пансионат «Изумруд», ранее Дом отдыха министерства геологии, существующий с середины 60-х годов.

Примечания

1. Хвойные деревья и кевовое дерево (фисташка туполистая) выделяют химические вещества, которые не дают развиваться в воздухе микробам. Эти вещества называют фитонцидами.

Пионерлагерь «Ласпи»

С чем слово «Ласпи» ассоциировалось у нескольких поколений севастопольской детворы, так это с одноименным пионерлагерем. Идея создания городского пионерского лагеря для севастопольских детей возникла в середине пятидесятых годов. Как водится, создали комиссию, объехали практически всё севастопольское побережье. Пустынный, чистенький галечный пляж Ласпинской бухты, розоватые, освещенные солнцем скалы, почти нетронутый лес произвели впечатление на актив городского комсомола и матерых горкомовских мужей, как некогда Батилиман на компанию российских интеллигентов. Было совершенно справедливо решено, что лучшего места для реализации проекта пионерлагеря не найти, хотя присутствовал и скепсис: что можно создать в этом оторванном от дорог и цивилизации месте за короткий срок? Еще и с весьма скромными средствами. В отличие от проектов начала века миллионные капиталы даже не предвиделись. Делу сопутствовал успех во многом благодаря энтузиазму и энергии первого и на протяжении 27 (!) лет бессменного директора «Ласпи» Марины Алексеевны Шабуниной. Она его строила, развивала и добилась известности «Ласпи» едва ли не в границах всей бывшей державы.

Отцы города на первых порах не баловали лагерь излишним вниманием и финансированием. Расчистка и планировка территории велись в порядке общественной помощи силами молодежи севастопольских предприятий. Командование ЧФ выделило сотню палаток, работники «Севастопольстроя» установили их, специалисты ГРЭС поставили электродвижок, Балаклавское рудоуправление устроило импровизированную столовую. В нашей безвременно почившей стране таки случались действительно народные стройки.

Несколько позже, таким же образом, лагерь обеспечили электричеством, проектный институт бесплатно составил документацию, моряки-черноморцы вручную протащили и установили опоры от перевала до лагеря, городское руководство добавило себе в зачет еще одно доброе дело. Впоследствии многое удавалось сделать, заручившись личной поддержкой первых лиц города и флота, чему способствовала церемония приема в почетные пионеры. Когда почтенному, облеченному чинами и властью дяде прилюдно и торжественно повязывали пионерский галстук, то от обязательств перед детьми было уже не скрыться.

Лагерь был открыт 20 июня 1957 года. Морем в Ласпинскую бухту доставили сотню ребят. Приличной дороги тогда еще не было, не было даже причала. К удовольствию школяров на берег их переправляли по импровизированному канатному мосту. Из года в год «Ласпи» благоустраивался и развивался. Новопостроенные спальные корпуса были удачно вписаны в береговой ландшафт. При этом сохранена большая часть реликтовой растительности. Были созданы стадион, киноплощадка, аллея Героев, поляна сказок Лукоморье, Фестивальная площадь и площадь Космонавтов, где шумели пионерские торжества, с возвышающейся над лагерем огромной серебристой ракетой. Ласпинская ракета даже попала в морские лоции в качестве навигационного ориентира. На пляж детвора попадала, проходя между ног пятиметровой фигуры Гулливера. Остекленные отрядные веранды были тематически расписаны. В проектировании и оформлении лагеря большое участие принял главный художник Севастопольского драматического театра имени Луначарского К.И. Кустенко. По его инициативе, совершенно безвозмездно, здесь работали многие севастопольские художники. Из Никитского ботанического сада сюда везли экзотические растения: кедры, пальмы, кипарисы, кактусы, разные сорта роз. По парковым дорожкам разгуливали павлины; правда, позже их пришлось поместить в загончик: павлиньи хвосты и пионеры оказались явлениями трудно совместимыми. К концу 80-х годов построили капитальный причал и дельфинарий.

Нужно отметить, что пионерия деятельно участвовала в жизни и хозяйстве лагеря. Здесь декларировалось детское самоуправление, подразумевавшее и долю ответственности за общее дело.

В период расцвета Ласпи принимал до 800 ребят. С конца 60-х годов прорабатывался проект создания здесь круглогодичного детского санатория на 5000 мест, своего рода альтернативы знаменитому Артеку. К концу 70-х после прокладки новых дорог и устройства водовода приступили к поэтапной реализации проекта. Были построены первые корпуса, пригодные к круглогодичному проживанию.

Нынче привилегированное меньшинство детей и недорослей, имеющих возможность отдыха на теплых морях, прекрасно разбирается в количестве звезд на проспектах отелей и в сортах пива. Условия и организация пионерской жизни в Ласпи вызовет у них естественное содрогание, но не забудем, что для многих тысяч соотечественников отдых в «Ласпи» — яркое воспоминание детства, с какой бы иронией мы ни относились к своему советскому прошлому.

В настоящее время лагерь преобразован в детский круглогодичный санаторно-оздоровительный центр, основным направлением работы стала реабилитация детей из районов с повышенным радиационным фоном и неблагоприятной экологической обстановкой. К услугам ребят насыщенная культурная программа, водные забавы, спортивные занятия, в учебный период обеспечена возможность посещения школьных занятий.

Мидии и жемчуг Ласпи

Рыбные богатства Черного моря навсегда остались в прошлом. По сути, сегодня можно серьезно говорить о промышленном лове хамсы и кильки. Если на рыбных прилавках Севастополя и Балаклавы попадается что-то более солидное местного происхождения, то это лишь память о былой роскоши. Хищнически добираются остатки, и в ближайшем будущем пожрано будет всё. Некогда великий океанский промысловый флот Страны Советов сгнил у причалов, то, что уцелело, работает отнюдь не на отечественный рынок. Так что морепродукты из пищи перешли в разряд лакомств, доступных относительно немногим. Какие-либо перспективы этой отрасли лежат не в сфере промысла, а в сфере марихозяйства, т. е. воспроизведения морских организмов в контролируемых условиях. Современная мари-культура — бурно развивающаяся отрасль науки и техники. Ласпинская бухта стала одним из полигонов, где проводятся исследования в этой области. Работы здесь проводит уважаемое академическое учреждение — Институт биологии южных морей НАНУ. В 1983 году в структуре института был создан отдел марикультуры, более 20 лет его возглавляет кандидат биологических наук В.Н. Иванов. Непосредственно в Ласпинской бухте проводились работы по культивированию моллюсков — мидий.

Начало было довольно скромным, в качестве береговой базы биологам был передан заброшенный погранпост, между Ласпи и Батилиманом, его легко узнать по сохранившейся от пограничного прошлого стальной наблюдательной вышке. В течение двух сезонов домик привели в приемлемое для работы состояние, генераторную превратили в жилое помещение. В бывшей прожекторной оборудовали весьма неплохую лабораторию. Значительная часть работ, как водится, проходила на энтузиазме, ломали ненужные фундаменты, возводили подпорные стены, благоустраивали территорию и дорогу, расчистили рабочую площадку на берегу. Очень хотелось иметь причал, но не осилили; отдельский катер «Эколог», полагаясь на мастерство капитана, притыкался к берегу между камнями. В свежую погоду случались приключения.

Шли работы и в акватории — на глубине 12 метров были установлены носители для моллюсков. Работа эта была достаточно трудоемкой. Сначала установили якорную систему из разнокалиберных бетонных грузов. Самые крупные в 4 тонны — на этом экономить было нельзя, установка должна быть штормоустойчивой. Затем вверх потянулась паутина капроновых тросов-коллекторов. В толще воды ее удерживали ряды надувных и пенопластовых поплавков. Установка изначально планировалась в экспериментально-промышленном варианте с планируемым выходом продукции около 80 тонн с гектара.

Кажущаяся легкость культивирования мидий подкупает: высаживать на коллекторы молодь не нужно, личинки моллюсков, во множестве перемещающиеся в толще воды, найдут их и прикрепятся самостоятельно. Кормится растущий моллюск также без чьего-либо участия: мидия мощный фильтратор, и органической взвеси в морской воде для нее предостаточно. Живет себе на носителе и матереет. Кстати говоря, товарные качества мидии, выросшей на коллекторе, на порядок выше, чем у ее «диких» собратьев. Конструкция носителя способствует равномерному оседанию молоди, стало быть, каждая особь имеет достаточное пространство для развития и питания. Коллекторы расположены на оптимальной глубине, где в отличие от прибрежных скал моллюскам не приходится столь рьяно «цепляться за жизнь» крепкими волокнами бисусса. Так что растет мидия на носителе быстрее, и масса ее «съедобных» частей чуть не вдвое больше. В конце концов, и минеральных частиц в толще воды меньше, следовательно, в коллекторной мидии почти не встречаются жемчужинки, и песок на зубах не скрипит.

Несколько слов о жемчуге. В черноморских мидиях он встречается сплошь и рядом — мелкие, неправильной формы тусклые жемчужинки диаметром 0,5—2 миллиметра. Для производства жемчужин товарного качества черноморская мидия слишком мала1. Изредка встречаются экземпляры более пристойных размеров — до 3-х миллиметров.

Однако легкость культивирования мидий — дело кажущееся. Подобно любой фермерской работе труд морского фермера тяжел и монотонен, система носителей требует постоянного внимания. Конец перетерся, сместился груз, шторм оборвал коллектор и перепутал часть носителей — сто мелочей могут пустить насмарку великие труды. С берега марихозяйство не обустроить, а труд водолаза, использование плавсредств — дело вовсе не дешевое. Ласковое и приветливое в тихую погоду Черное море, разгулявшись, способно наделать бед. Кроме того, зиму пока и в Крыму никто не отменял. Через два года можно воспользоваться «урожаем»: мидии достигают товарного размера. Но теперь их следует отделить от коллектора и обработать, что тоже вовсе не простая задача. Труд грязен, мокр и маломеханизирован. Если моллюсков не снять, то, пребывая в состоянии постоянного роста, они в конце концов утопят носители и, задохнувшись на дне, превратятся в гору зловонной тухлятины. В случае успеха всё нужно начинать сначала, с установки новых носителей. Всё как на суше: пахота, сев и т. п. по календарю.

В Ласпи дело шло вполне успешно. В отличие от работ, проводимых на Черном море отраслевыми институтами и их техническими подразделениями, специалисты АН ставили задачи фундаментального свойства. Изучали собственно культивируемые виды с позиций генетики, физиологии, биохимии. Задачи экологического плана: сама мидийная ферма — это биологическое сообщество, созданное с вмешательством человека, система сложных многоуровневых отношений между несколькими десятками видов живых организмов, ее населяющих. В свою очередь этот «рукотворный» биоценоз встроен в живущую своей жизнью экосистему Ласпинской бухты — тема отдельной программы исследований. Также проводились регулярные исследования гидрологического и гидрохимического направлений. Уже в 1986 году ознакомиться с результатами прибыл академик Б.Е. Патон. Президенту АН Украины было что посмотреть, и в дальнейшем Борис Евгеньевич со вниманием относился к деятельности отдела марикультуры ИнБЮМ. Гостями батилиманской базы были и иностранные специалисты, безусловный интерес вызывала специфика аквакультуры на Черном море, уровень исследовательских задач коллег. Справедливости ради отметим, что удалось не всё, в полном объеме не провели работ с устрицами, не вышли из лабораторной стадии работы с молодью камбалы-калкана: с финансированием было уже кисло, а инвесторов искать в начале девяностых еще не научились. Кое-что утратили, ушли в коммерцию многие специалисты, обветшала база, отслужил свое катер.

После завершения цикла экспериментальных работ, прошедших весьма успешно, сотрудники института закладывать новый хозяйственный цикл в Ласпинской бухте не стали. Дело это дорогое и для академической науки не профильное. Несмотря на многочисленные публикации и оптимистичные телевизионные репортажи, марикультура на Черном море так и не встала на ноги. Дело не в отсутствии технических разработок и научного обеспечения, опыт также более чем достаточен. Проблемы в организации полного цикла — от выращивания до обработки, реализации и потребления. В настоящее время вся имеющаяся в продаже продукция произведена из мидий, добытых варварски, путем драгирования мидийных банок. Драть по-прежнему доходнее, чем производить, но это проблема уже экономического свойства.

Сейчас в распоряжении отдела марикультуры ИнБЮМ небольшое марихозяиство у входа в Карантинную бухту Севастополя, в непосредственной близости от института. Работы продолжаются, заложен питомник молоди устриц. База и акватории в Ласпи по-прежнему в распоряжении института, якорная система мидийной фермы на месте, и если найдется заинтересованный инвестор, работы могут быть в кратчайшие сроки возобновлены. Предпринимателю честь и прибыль — фундаментальной науке удовлетворение любопытства.

Примечания

1. Единственный известный автору случай их ювелирного использования — изготовленное из черного коралла кольцо, инкрустированное черноморским жемчугом, — произведение отца автора и многие годы одно из любимых маминых украшений. Кстати, жемчужины происходили из Ласпи.

Пара замечаний о настоящем

Участок в Ласпи

Бухта Ласпи находится на южном побережье Крыма между мысом Айя и мысом Сарыч, её протяжённость составляет 12 километров. От западных и северных ветров бухту Ласпи защищает гора Куш — Кая, а от восточных горный хребет Каланых — Кая и гора Ильи. На этой территории издавна проживали люди. Благодаря необычной чистоте и прозрачности воды в бухте здесь устроены мидиевые плантации на которых выращиваются деликатесные моллюски. И всё же главной достопримечательностью  долины Ласпи является её природа. Благодаря уникальному природному  расположению здесь произрастают многие виды реликтовых растений. Есть среди них и представители потомков доледниковой флоры, а так же произрастают земляничник елкоплодный, можжевельник высокий,
сосна  Станкевича, иглица понтийская, ладанник, жасмин и около двух десятков видов орхидей. Климатические условия  Ласпи характеризуются как субтропические, средиземноморские, с жарким, но не изнуряющим летом и умеренно прохладной зимой. Следует отметить своеобразие микроклимата Ласпинской долины по сравнению с другими районами Южнобережья. Здесь значительно суше, выпадает мало осадков, однако влажность воздуха несколько выше. Среднегодовая температура воздуха Ласпи на полтора градуса ниже, чем в Ялте, но солнечных дней в течение года здесь больше, зима мягче и проявления весны, соответственно, отмечаются на неделю-другую раньше. Самый холодный месяц здесь февраль, а июль и август наиболее жаркие. Существенное влияние на климат Ласпи оказывают бризы. Летом с 9–10 часов утра до 5–6 часов вечера они дуют с моря, насыщая воздух ионами йода, магния, брома и других микроэлементов, а ночью несут на море прохладу горного леса.
В наше время побережье от мыса Айя до мыса Сарыч всё активнее осваивается, иллюзия нетронутого уголка уже осталась в прошлом.
Пример:
Земельный участок площадью 7 соток, с гос. актом под индивидуальное строительство в бухте Ласпи. Участок находится на возвышенности, что гарантирует сохранение великолепного вида на море и горы. Асфальтированный подъезд, свет и вода рядом. Расстояние до пляжа 1,5 км. по асфальтированной дороге. Гос. акт выдан на основании решения сессии Севастопольского городского совета, участок в собственности более трёх лет. 
Цена 60.000 у.е.+ расходы по оформлению



 

Курортные дела

На исходе XIX столетия на Южном берегу Крыма, от Фороса до Алушты, развернулся курортно-строительный бум. Имения, лежавшие в запустении едва ли не со времен Крымской кампании, попадали в руки земельных спекулянтов и, поделенные на участки, шли с молотка, цены на земли баснословно поднялись. Усилиями крупных предпринимателей закладывались солидные курорты европейского уровня. Публика, обладавшая более скромными капиталами, объединялась в акционерные общества и товарищества на паях, возводившие новые дачные поселки, осваивавшие доселе непригодные для проживания места, прокладывая туда дороги, организовывая водоснабжение, протягивая телеграфные провода. Поездка на лечение или отдых в Крым постепенно переставала быть привилегией аристократического меньшинства и становилась доступной относительно широким слоям населения России.

Южнобережные татары, по отзывам современников, «народ умеренно дикий», поначалу ошалели от перемен, но, сориентировавшись в обстановке и призвав на помощь Пророка, также включились в земельные махинации или, обря-лившись в расшитые, золоченные позументом бешметы, освоили профессию проводников, попутно оказывая известные услуги, что пользовалось большой популярностью у состоятельных столичных путешественниц.

Даже августейшее семейство не осталось в стороне от общих веяний, существенно округлив свои крымские владения. Впрочем, далеко не самые чистоплотные земельные сделки и скандально появившиеся акционерные общества бывали «осенены» участием в них членов фамилии и лиц, близких ко двору. Как бы то ни было, курортная слава Южного берега Крыма закладывалась именно в это время.

Однако в первобытные урочища Ласпи — Батилимана не доходили даже отголоски южнобережного оживления. В 1903 году захиревшее вассаловское имение посетила группа экскурсантов Крымского горного клуба. Удивленные путешественники услышали, что они третьи гости имения за последние пять лет. Дошло до того, что сбежавший из какого-то южнобережного имения медвежонок благополучно обосновался в здешней глуши, вырос на подножном корму, заматерел и занялся истреблением домашней скотины окрестных обывателей, периодически попугивая излишне впечатлительных особ. Возможно, это местная байка, имевшая хождение в начале 1900-х годов, однако обглоданных овечек и коровок очевидцы описывали, да и военную команду для истребления зверя из Севастополя таки вызывали. Впрочем, мишка вроде бы благополучно избежал отстрела, удалившись одному ему знакомыми путями в глубь Крымских гор.

Несмотря на относительную дешевизну, перспективные для курортного дела земли пока не вдохновляли даже самых рисковых предпринимателей. Причины оставались традиционными — удаление от местных центров цивилизации, недостаток воды и отсутствие приличных дорог. Уже отошли в прошлое времена, когда путешествующие из Ялты в Севастополь совершали рискованные спуски с горных перевалов, подобно А.С. Пушкину «держась за хвост татарской лошаденки». С 1848 года функционировала старая ялтинская дорога, ведущая на Южный берег Крыма через Байдарский перевал, проложенная по инициативе графа М.С. Воронцова. Русские саперы во главе с инженер-полковником Славичем трудились на совесть. Старая дорога служит полтора века и послужит еще не одному поколению, уже сейчас став своеобразным памятником отечественному инженерному искусству.

Поездка же в Ласпи сохраняла дух путешествия в «дебри Крыма». Путник, следовавший со стороны Севастополя, мог воспользоваться глухой горной дорогой, идущей из Байдарской долины от села Хайто (Тыловое) через перевал между горами Каланых-Кая и Шабурла, ведущей в усадьбу Ласпи. Некоторым авторам XIX века представлялось, что именно этот путь «…еще сохраняет следы проезда по ней Екатерины II», однако скорее это одна из средневековых дорог, несколько благоустроенная во времена процветания имения.

Южнобережная железная дорога

Путешественнику же, двигавшемуся со стороны Ялты, от Фороса предстояло одолевать «узкую тропинку, извивающуюся вдоль страшных пропастей». Уже в конце XIX столетия было ясно, что сколько-нибудь серьезное будущее Ласпи и Батилимана будет связано со строительством дороги. При этом и Воронцовское шоссе уже не решало всех транспортных проблем развивающихся населенных пунктов и курортов. Возникла необходимость в дороге, которая сделала бы равнодоступным все побережье.

В 1894 году инженером Ф.Ф. Баталиным впервые был выдвинут проект строительства южнобережной паровой железной дороги Севастополь — Ялта. Министерство путей сообщения оценило смелость и актуальность проекта, но выдвинуло вполне обоснованные технические требования. Дорога должна: 1) соединить Ялту с железнодорожной сетью; 2) обслуживать все побережье; 3) отвечать стратегическим требованиям; 4) иметь стандартную колею и электрическую тягу.

Однако с самого начала изыскательских работ предприятие преследовали совершенно непредсказуемые неудачи. В 1894 году при крушении парохода «Владимир» погиб один из энтузиастов проекта инженер Гронский, а вместе с ним и вся документация. После смерти императора Александра III проект Ф.Ф. Баталина вызвал возражения в «высших сферах» — предполагавшаяся вдоль берега насыпь дороги отрезала от моря великокняжеские имения, затем, как отмечалось в прессе, «то капиталисты в последний момент откажут в деньгах, то нужный министр заболеет…». В 1902 году для выполнения проектных работ была образована экспедиция, руководство которой было поручено опытнейшему инженеру-строителю и известному литератору Николаю Георгиевичу Гарину-Михайловскому.

Рассматривалось три варианта пути: Севастополь — Ялта — Алушта, Симферополь — Ялта, Сюрень — Ялта. Наиболее целесообразным и экономически обоснованным был признан первый вариант пути, при этом дорога должна была пройти и через Ласпинскую долину. За восемь месяцев работ экспедиция Гарина-Михайловского провела технико-экономические расчеты по двадцати двум вариантам трассы, их стоимость колебалась от 11,3 до 24 млн. рублей золотом. Гарин-Михайловский стремился осуществить проект основательно и по возможности с минимальными затратами, максимально снизив побочные расходы.

На вопрос «Какая линия дороги будет предпочтительней?» он неизменно отвечал: та, что обойдется дешевле при отчуждении земель, по которым она пройдет, рекомендуя землевладельцам и спекулянтам поумерить свои аппетиты. Однако у проекта нашлись и критики, выдвинувшие тезис, что предлагаемая дорога «отвечает амбициям Севастопольского градоначальства и чаяниям воров-подрядчиков».

Гарин-Михайловский увлекся проектированием, для него южнобережная трасса стала необычным сооружением. По словам А.И. Куприна, он предполагал «создать из коммерческого предприятия беспримерный памятник русского дорожного зодчества». Станции были запроектированы в мавританском стиле, дабы служить украшением побережья, технические элементы дороги оформлялись арками, гротами, водными каскадами.

Современники, близко знавшие писателя-инженера, вспоминали, как он нередко шутил, что постройка южнобережной железной дороги стала бы для него лучшим посмертным памятником. Гарин-Михайловский признавался Куприну, что лишь два дела своей жизни он непременно желал бы выполнить до конца — электрическую железную дорогу в Крыму и повесть «Инженеры». Оба начинания ему помешала осуществить смерть в 1906 году.

Без Гарина-Михайловского настроения качнулись в пользу проекта трассы Симферополь — Ялта. Экспертиза английских инженеров в 1912 году, не имевших опыта работы в горах и увидевших южнобережные оползни, признала невозможным осуществление проекта южнобережной железной дороги. Общество пароходства, влиятельными акционерами которого состояли великие князья, также препятствовало воплощению проекта.

Однако у первоначального проекта дороги имелись активные сторонники: Г.К. Ушков — владелец имения Форос — и группа инженеров под руководством А.А. Штукенберга. Их трудами был составлен откорректированный проект дороги по ЮБК с ветвью на Балаклаву. В 1913 году им удалось провести проект линии Севастополь — Алушта через комиссию МПС по новым дорогам и гарантировать облигационный капитал. В 1915 году Общество крымских железных дорог было признано состоявшимся. Деньги были получены в Русско-Сибирском банке. Даже в условиях военного времени правительство благожелательно отнеслось к проекту, и, поскольку были затруднения с материалами и рабочей силой, стройка была объявлена военно-срочным объектом. На ЮБК разворачивали массовые санатории для пострадавших в военных действиях. Руководителем строительства первого участка дороги от Севастополя до Мелласа, включавшим и Ласпи — Батилиман, был назначен инженер Н.С. Давыдов.

От Севастополя дорогу предполагалось вести до Балаклавы, а оттуда прямо на Батилиман — Ласпи. На этом пути предстояло решить сложнейшую инженерную задачу — преодолеть отвесные скалы мыса Айя. Ее практическое разрешение стояло на грани выполнимого. Все попытки снять план местности, несмотря на упорство строителей, подвергавших свою жизнь опасности на крутых склонах мыса, не давали результатов. Летом 1916 года инженером Е.Д. Герценштейном была произведена съемка мыса Айя с моря, серия включала 120 фотографий, составивших непрерывную панораму берега с расстояния в 213 метров. Обработка данных с помощью стереоскопа позволила получить план мыса Айя в горизонталях. Оказалось возможным проложить железнодорожное полотно по уступам мыса в двух местах, прорезав скалу короткими тоннелями. К первому из них из Балаклавы уже повели временную дорогу для подвоза материалов.

Затем начались проблемы. Общество, получив средства на стройку, пустило их в земельные махинации, скупая земли по трассе дороги, и погрязло в судебных разбирательствах. 1917 год внес в только-только организованное предприятие полный хаос. К 1918 году весь проект рухнул. Инженер Н.С. Давыдов был убит в горах злоумышленниками. Документация проекта была вывезена в Киев, где и сгинула. Имущество несостоявшейся железной дороги было расхищено, а завезенные рельсы при Врангеле употреблены на устройство путей для действий бронепоездов у Перекопа и прокладки бешуйской ветки в горном Крыму. Жиденькие бешуйские копи оставались единственным источником угля для врангелевского правительства Крыма.

Параллельно с отечественным проектом фигурировали разработки фирмы General Electric Company. Не разобравшись в местной специфике, американцы использовали в проекте весьма общие, типовые решения, что вызвало отрицательный отзыв специалистов. В 1924—1925 годах был разработан новый проект под руководством профессора Л.Н. Вернадского. Дорогу рассчитывали на 270 тыс. пассажиров в сезон. Трасса предполагалась менее экзотическая, в значительной степени совпадающая с современной автострадой Севастополь — Ялта. Наивысшей точкой пути предполагался разъезд Байдары (Орлиное) — 398,7 метра — далее платформа Хайто (Тыловое) — платформа Ласпи (322,6 м). Не доезжая Фороса планировали построить тоннель длиной 230 метров. Начало строительства планировалось в 1929 году, реализацию проекта увязывали со строительством Крымской ГЭС на реке Черной, ее энергия должна была питать электрическую сеть дороги. В конечном итоге отсутствие средств на строительство электросети и «зарезало» весь проект.

Многие идеи и материалы инженеров начала XX столетия воплотились в автотрассе Севастополь — Ялта, вошедшей в строй к 1972 году. На 33-м километре шоссе Севастополь — Ялта при выезде на ЮБК со скалы Караул-Кая открывается превосходный вид на Ласпинскую котловину и бесконечную даль моря, здесь возле смотровой площадки установлен памятный знак первопроходцу южнобережной трассы русскому инженеру и писателю Н.Г. Гарину-Михайловскому и сотрудникам его изыскательской партии.

***

Инженер и прозаик.

 
 
Инженер и прозаик. 3 марта отмечается День писателя

 

Писатели бывают разными. Некоторые из них прославили свои имена не только на книжных обложках. Среди таких «физиков и лириков» — Н.Г. Гарин-Михайловский, талантливый инженер, оставившийся после себя долгую и добрую память в Крыму и Севастополе…  

Гипердороги инженера Гарина

20 февраля 1852 года в Одессе в старинной дворянской семье героя венгерской кампании 1849 года родился Николай Георгиевич Гарин-Михайловский, видный общественный деятель, талантливый писатель и публицист, блестящий представитель путейцев России, мечтавший покрыть сетью железных дорог все ее необъятные просторы.

«ОТЕЦ» НОВОСИБИРСКА

В развернутой повести жизни этого необычайно и всесторонне одаренного, с отменной мужской статью человека насчитывалось бы несчетное количество глав, которые принесли бы читателю истинное удовольствие от созерцания всего им пережитого, пройденного, а главное – содеянного на благо Отечества. Достаточно для начала отметить, что Николай Михайловский никогда в жизни не искал проторенных дорог. В 1878 г. он защищает, как сейчас принято говорить, красный диплом Императорского института путей сообщения, и, казалось бы, вот вам – уже новоиспеченный начальник какой-либо железнодорожной дистанции…Но такой перевод стрелки был вовсе не по душе Михайловскому. На Бессарабском направлении он полгода элементарно кочегарит в поездах. Затем осваивает азы опасной и грязной работы машиниста паровоза. Уму непостижимо: неужто это первые шаги на служебном поприще российского дворянина, восприемниками которого по загадочным раскладам судьбы оказались… царь Николай I и мать будущей революционерки Веры Засулич?! Но это – факт.

…Только достаточно основательно изведав в живую вкус дорожного встречного ветра с характерным «букетом» сожженного угля, смолистой древесины и каленой стали, он в качестве инженера-путейца получил «мандат» на строительство своей самой первой железной дороги в Бургасе.

Но это было только началом. Писатель С. Скиталец вспоминал: «Я как-то видел в доме Гарина-Михайловского картину с изображением тройки бешено скачущих лошадей. Радушный хозяин, уловив мой интерес, сказал: «Вот – моя жизнь…»

И поистине он был прав. С конца 70-х годов ХIХ века Николай Георгиевич практически не брал отпусков до конца своей жизни. Он прокладывал дороги в Молдавии, на Кавказе, Урале, в Сибири, на Дальнем Востоке, в Корее. При этом главным стержнем любого изыскательного проекта считал его экономичность и коэффициент полезного действия для населения, то есть во главу угла ставил государственный интерес.

Был в его жизни (в 1883 г.), как говорится, и незапланированный сход на «левую колею». Убедившись, что система взяточничества, подлой возни вокруг выдачи прав на выгодный тендер в ходе строительства дорог на Руси давно приобрела необратимый характер, Михайловский демонстративно уходит в отставку, поселяется в деревне на Волге и пытается создать образцовое крестьянское хозяйство. В это время он буквально бредил идеями утопического народничества. Однако местные самарские «кулаки» довольно скоро остудили его пыл. Он едва сумел оправиться от двух поджогов, пока не понял, наконец, что община – это все-таки реликт крепостничества.

Гарин-Михайловский1

К началу 90-х годов Гарин-Михайловский начинает активно себя пробовать и в писательском деле. И это у него хорошо получается. И. Бунин, А. Куприн, М. Горький приветствуют первые шаги начинающего литератора. Он создает и сегодня широко известную повесть «Детство Темы», а также издает такие программные вещи, как «Гимназисты», путевые заметки по ДВК, сказки для детей. Кстати, псевдоним Гарин он взял по имени своего любимого сына Георгия, которого в семье называли Гаря…

При этом писательством занимается как бы между прочим – в вагонном купе, в каюте парохода, у буфетной стойки на вокзале…

И все у него выходило вроде бы играючи. Он налево и направо сорил деньгами, мог одарить нищего только что купленными во французской лавке перчатками из крокодильей кожи. А уж хлебосольством славился везде, куда бы его ни забрасывала кочевая жизнь. В то же время он являл пример честнейшего и весьма принципиального в вопросах порядочности человека. Это он как-то в Сибири устроил товарищеский суд над своим же коллегой – инженером-путейцем, взявшим за мзду подряд на гнилые шпалы. Впервые в России о подобном «процессе», причем с участием рабочего люда, опубликовали отчеты все прогрессивные газеты в столице и на периферии империи…

Главным же, знаковым достижением в своей жизни (хотя, как и с какого бока посмотреть: у Гарина-Михайловского было аж 11 своих детей и трое – приемных. – Авт.) он по праву всегда считал свой вклад в престижный изыскательный проект века – строительство Транссибирской железнодорожной магистрали. Гарин-Михайловский запроектировал, изъездив на лошадях и исходив будущий участок трассы пешком, начальный отрезок ТЖМ от Уфы до Златоуста. При этом добился того, что на каждой версте было сэкономлено 60 тысяч золотых рублей – гигантская сумма по масштабам конца ХIХ века!

А когда возникла надобность найти наивыгоднейший маршрут строительства моста через р. Обь и все сходились на варианте, что дорога должна непременно пролегать вблизи Томска, Николай Михайловский занял активную позицию и принципиально выдал вердикт на обходной, более эффективный путь – через глухой участок тайги, который впоследствии обживут и нарекут городом Новосибирском…

«ХОЧУ СОЗДАТЬ В КРЫМУ ЧТО-ТО… НЕОБЫЧНОЕ»

А теперь чуть отойдем от антуража эйфории юбилейной даты, связанной с днем рождения вообще-то не дотянувшего до звания «классик средней руки» российского писателя-демократа конца ХIХ века, кем по праву считается Н. Гарин-Михайловский, и зададимся вопросом: «А чем дорог этот незаурядный человек севастопольцам?»

А вот чем. В нашем городе более двух тысяч памятников и мемориальных досок. И вот одна из них – с горельефом Н.Г. Гарина-Михайловского – установлена на самой высокой точке шоссе Севастополь – Ялта, в семистах метрах севернее Ласпинской бухты, с видом на Батилиман, б. Ласпи и мыс Айя. Нет, пожалуй, в нашем городе того, кто хотя бы раз не побывал здесь, на смотровой площадке, и не обратил внимания на благородный профиль человека, горельеф которого в свое время с любовью изваял в металле ялтинский скульптор Н.Л. Савицкий.

Мемориальная доска инженеру и писателю  Н.Г.  Гарину-Михайловскомуна Ласпинском перевале автодороги  Севастополь – Ялта

…Сегодня с этой обзорной точки Николай Михайловский, надо полагать, с удовлетворением виртуально устремляет взгляд на шоссе, уходящее в сторону Ялты. Потому как благодарные потомки исполнили-таки два самых заветных его пожелания, сделанные им в 1906 г., – аккурат пред его вратами Вечности. Замечательный наш писатель Александр Куприн в своих воспоминаниях как-то заметил, рассказывая о впечатлениях от встреч с Николаем Михайловским: «Два дела в жизни он хотел бы довести до конца: электрическую дорогу в Крыму и повесть «Инженеры».

О нашей дороге, кстати, Н. Михайловский шутливо говорил: «Эта стройка – мой самый лучший посмертный памятник».

Что ж, Николай Георгиевич может «спать спокойно»: троллейбусная горная трасса по маршруту Симферополь – Алушта – Ялта, выпестованная им на камеральном уровне готового проекта, исправно давно эксплуатируется, а его повесть «Инженеры» была все же издана посмертно в 1907 году.

Однако нас, конечно же, будут сегодня в большей степени интересовать достаточно уже забытые перипетии создания Гариным-Михайловским изыскательского проекта южнобережной электрической железной дороги Севастополь – Ялта – Симферополь. Это именно по ее стародавней версии в 1972 году была проложена до Ялты наша замечательная автотрасса. До электричек по этому маршруту руки потомков, как мы убеждаемся, увы, пока не дошли.

А вот Михайловский дерзнул хотя бы таким вот образом все же обогнать время…

Печальный факт: он не дожил до того часа, когда могли бы реализоваться его планы. Вмешалась русско-японская война, и подкачало здоровье: «тройка» Н.Г. Гарина-Михайловского была на всем скаку остановлена в 1906 году – паралич сердца…

Тот же А. Куприн писал: «Михайловский первым вдохнул в этот проект живую душу». А все начиналось следующим образом. В ноябре 1902 года владелец имения Форос, миллионер Григорий Ушков загорелся идеей строительства такой железной дороги до Ялты, которая проходила бы мимо Фороса и вблизи имения А.П. Чехова Кучук-Кой, которое располагалось в 8,5 километра от Симеиза. Рельеф сложный – горный (барьерный), не исключалась и прокладка тоннелей. Ушков создает Общество крымских железных дорог и обращается с ходатайством к председателю Кабинета министров Российской империи графу И.Н. Дурново о возможности начала топографо-геодезических работ в регионе. В ответ из Госкомиссии о новых железных дорогах в конце 1902 года пришло извещение, что к весне 1903 г. группа опытных путейцев во главе с инженером Н.Г. Гариным-Михайловским готова приступить к работе.

Железные дороги России

В апреле 1903 г. Гарин-Михайловский пересекает границу Крыма, вновь, как и в детстве, с радостью встречается с морем. Вот как он описывает свои тогдашние свежие впечатления в книге «Из моего дневника»: «… Меня вновь заворожило сталью сверкающее море, а с ним и знакомый запах морской травы и канатов, знакомый шум нежного прибоя и отлогий с ракушками берег…».

Но самым главным для него было в то время одно – это берущая начало от Севастополя будущая, пока еще полная неожиданных сюрпризов и ловушек, трасса железной дороги на Ялту.

В течение мая-октября 1903 г. он обследует полевую обстановку горных участков, по которым пройдут электропоезда, производит на свет 22 варианта размещения ключевых разъездов, узлов и вокзальных пунктов. А при выборе самых оптимальных схем объезда горных препятствий Гарин-Михайловский в ходе тахеометрических съемок прибегает к уже хорошо им опробированному в Сибири методу.

Ж-д вокзал в Симферополе. Открытка начала 2о-го века.

А конкретно – к такому. Ранним утром летом 1903 г. можно было наблюдать, как татарский возница с двумя пассажирами выезжал со двора дачи Дм. Первушина, которая располагалась в Нижнем Кастрополе, в сторону Севастополя. Это Н. Гарин-Михайловский и художник А. Панов отправлялись в свою очередную «разведку полем». Ставилась и конкретная задача: в какую сторону проектировать векторный отрезок будущей трассы у подошв крутых скальных косогоров? И тут в дело вступали бесплатные «помощники» изыскателей. Это были птицы, в частности, грачи, которые ранним утром на низкой высоте, если не мешал ветер, дружно облетали все возвышенные места Ласпинского перевала. В том-то и состоял фокус Михайловского: отрезок маршрутной трассы с визирными целями наносился на планшет лишь по той траектории, по которой грачи привычно барражировали вдоль подошв пологих отрогов очередного горного склона. Именно здесь самой природой, по мнению Николая Георгиевича, был создан наиболее благоприятный путь для осуществления трассирования магистрального хода железной дороги.

ЛЕТУЧАЯ МЫШЬ ЕГО МЕЧТЫ

А при чем же здесь это рукокрылое создание? О, это совсем отдельная статья. Наш замечательный инженер-путеец как-то признался М. Горькому, когда речь зашла о целях руководимой им группы изыскателей: «Хочу создать в Крыму что-то совсем… необычное».

И что же? О совершенно фантастических планах Михайловского в отношении крымского проекта (даже по нынешним меркам. – Авт.) свидетельствует современник Гарина-Михайловского – ялтинский литератор и врач С.Я. Елпатьевский: «По замыслам Гарина-Михайловского электричеством будущую железнодорожную ветку в Крыму должна была питать Черная речка вблизи Севастополя».

И, кстати, Николай Георгиевич сразу, напрочь исключил возможность использования паровозной тяги. В этом случае целебному воздуху Полуденного края, по его твердому убеждению, наносился бы непоправимый вред.

Так вот, на нашей Черной речке предполагалось сооружение первой в России гидроэлектростанции. Но самыми сказочными выглядели проекты будущих вокзалов. Они должны были быть построены в форме ханских шатров, в греческом и мавританском стилях. А когда поезд пойдет по тоннелю, пассажиры увидят в подсветке софитов фигуру огромной летучей мыши, высеченной из глыбы гранита.

Все это, в том числе прекрасные арки, мини-парки, гроты, водные каскады, призванные украшать станции, во время командировки группы изыскателей в Крым наносил на ватманские листы художник А. Панов, разумеется, с одобрения руководителя этого проекта, блистательного инженера-мечтателя, явно обогнавшего время, – Николая Гарина-Михайловского.

Его труды не пропали даром. По предпроектным калькам завершенных его группой изысканий давно уже осуществляется троллейбусное и автодорожное движение в Крыму. Это по его трассе сегодня катят наши автомобили в солнечную Ялту. А после судьбоносной для крымчан даты – 16 марта 2014 г. севастопольцы-россияне дерзнули-таки вплотную и реально заземлить вторую мечту великого русского инженера-путейца: правительство города-героя Севастополя начинает уже сегодня приступать к проектированию скоростной троллейбусной линии Бельбек – Ялта – самой, кстати, протяженной в мире.

И хочется завершить наш рассказ замечательными строками Гарина-Михайловского, обращенными к потомкам за грань середины ХХ века: «Счастливая страна Россия! Сколько интересной работы в ней, сколько волшебных возможностей! Никогда никому не завидовал, но завидую людям будущего».

Это, между прочим, о нас с вами.

И каждый из моих современников вправе сегодня задать себе простой вопрос: «Все ли нами сделано, чтобы как-то оправдать такую вот благородную белую зависть столетней выдержки?».

Л.Сомов, obyektiv.su

 

 

***
Имение Ласпи

В 1804 году часть ласпинских земель в центральной части котловины приобрел французский подданный генерал Карл Потье. В этом ему содействовал французский консул в Севастополе г-н Веккие. Обустройством имения, составлявшего 564 десятины, занялся отчим генерала коммерции советник Вильгельм Рувье со своим зятем Рене Вассалом. В свое время родственники покинули Францию, спасаясь от революции и, прежде чем осесть в Крыму, изрядно поколесили по Европе. Пребывая в Испании, они заинтересовались тонкорунным овцеводством. На юге России Рувье и Вассала по праву можно считать основателями этой весьма прибыльной и прогрессивной отрасли хозяйства. К концу XIX века наследники Р. Вассала владели в имениях Северной Таврии, Буркут и Ново-Софиевка, стотысячным стадом племенных мериносов. Помимо овцеводства компаньонов интересовало промышленное виноградарство. В том же 1804 году В. Рувье занялся опытами по акклиматизации в Крыму виноградных лоз, вывезенных из Малаги. Первоначально предприятие планировалось в Судаке, однако тамошний климат оказался не вполне благоприятным для испанских лоз; район Ласпи, напротив, оказался подходящим по всем показателям.

Идея организации «Училища для насаждения в Крыму иностранных виноградных лоз» была положительно оценена правительством. В. Рувье получил значительную ссуду в 12 тысяч рублей с условием возврата ее в течение 12 лет и обязательствами обучать бесплатно присылаемых на протяжении шести лет мальчиков и ежегодно распространять 20 тысяч чубуков лозы по 25 копеек за экземпляр. Образцовый виноградник ласпинского имения был разбит на площади в 10 десятин. Мероприятие имело исключительный успех. Вскоре были отстроены винный подвал, четыре небольших дома экономии, каптирован самый крупный ласпинский источник. Опыты были продолжены с французскими сортами винограда. Особенно хорошо на ласпинской земле прижился Мускат александрийский. Еще до Крымской войны вина из вассаловских подвалов получили известность в Севастополе, Одессе, затем и по всему югу России.

Ласпинские вина в полной мере сохраняли вкус и прелесть малаги и были весьма похожи на испанские. В литературе прошлого века неоднократно отмечалось их превосходное качество, что, не в последнюю очередь, объясняли уникальными климатическими условиями Ласпи, сравнимыми с окрестностями Ниццы. Здесь вызревали самые поздние сорта винограда, а более скороспелые достигали необходимой сладости, позволяющей «выделывать» ликерные вина, ничем не уступающие знаменитым в XIX веке мускатам Лионеля и Ривзальта.

Кроме винограда в имении Ласпи выращивали табак и огородные культуры, «…дававшие продукты необыкновенных размеров, к примеру капусту весом в пуд». Кроме участка под виноградники г-н Рувье получил в пользование 20 десятин казенного леса с разрешением на торговлю строевыми материалами и дровами. Современники не скупились на комплименты в адрес владельцев имения, по достоинству оценивая его как одно из превосходнейших на всем Южном берегу, хотя здесь не было ни сколько-нибудь значимых строений, ни выдающихся парковых ансамблей, ни художественных коллекций. Возможно, что и спустя полтора столетия деятельность владельцев имения Ласпи сохраняет значение положительного примера «цивилизованного предпринимательства».

В середине XIX века Крымский полуостров воспринимался просвещенными европейцами и россиянами как край малоизученный, диковатый и полный экзотики. Этими настроениями полны путевые заметки путешественников и первоисследователей Крыма. В феврале 1834 года гостеприимством ласпинского имения пользовался швейцарский путешественник Франсуа Дюбуа-де-Монпере, упоминавшийся уже в предшествующей главе. Отсюда он совершил ряд геологических и археологических экскурсий. Впечатления о Ласпи — Батилимане, описание здешних геологических и исторических достопримечательностей нашли отражение на страницах фундаментального шеститомного труда, посвященного путешествию по Крыму и Кавказу. Ему же принадлежат три рисунка, запечатлевшие ландшафты котловины и вид скромной усадьбы в ее центральной части.

В то время ласпинским имением управляли братья Кампер. Имением в основном занимался младший брат, Осип Филимонович Кампер. Старший, Карл Филимонович Кампер, глава многочисленного семейства, слывший человеком образованным, в свое время окончившим парижскую Политехническую школу, уделял основное время воспитанию своих детей и занятиям науками.

В записках немногочисленных путешественников, посещавших имение в те годы, сохранились теплые слова о его обитателях. «Да помоги им боже! У них мы испытали истинное гостеприимство, и на этой странице я записываю благодарность», — писал в 1825 году польский врач К. Качковский. В 1838 году Камперы принимали в имении экспедицию академика А.Н. Демидова, отметившего в своих записях атмосферу доброжелательности и гостеприимства, окружившую путешественников:

«В этом небольшом доме мы, люди совершенно незнакомые, были приняты как старинные друзья. Хозяин показывал нам свое большое собрание трав, минералов, окаменелостей, он был так добродушен, что мы могли бы выпросить у него все эти предметы, если бы только были способны употребить во зло благородное умиление, сердечную радость, внушенные ему неожиданною встречею соотечественников, умевших понимать его жизнь, его занятия и иные удовольствия, доставляемые наукою».

Ф. Дюбуа-де-Монпере свидетельствует об археологических интересах К. Кампера, неизменно сопровождавшего путешественника в ласпинских вояжах:

«…Отсюда вверх до долины Ласпи распространяется хвойный лес с руинами семи деревень, которые постепенно обнаруживал господин Кампер. Мы посетили эти места, остатки ни одной из деревень не представляют особого интереса. Это только лишь толстые белые стены, кирпичи и посуда. Не нашлось ничего, что могло бы указать на след старой часовни. Г-н Компер не припоминал, чтобы здесь находились монеты, ни одна раскопка не была представлена чем-либо особенным».

Можно сожалеть, что К.Ф. Кампер не оставил после себя никаких письменных материалов, однако его по праву можно причислить к первоисследователям древностей Ласпи.

В районе мыса Сарыч Карл Кампер описал неизвестный ранее вид крымской орхидеи, которую основатель Императорского Никитского ботанического сада Христиан Стевен назвал в честь открывателя Comperia Compera. Память о семействе Камперов сохранилась и в названии урочища Камперия у мыса Сарыч.

Помимо усадьбы Ласпи, на картах середины XIX века в восточной части Ласпинского залива отмечены еще два имения — Михайловка и Елизаветино. К сожалению, сведений об их владельцах не нашлось. Далее в сторону Фороса за горой Суучкан располагалось одно из имений рода Шаховских.

Ласпинская яйла и урочище Кок-Кия традиционно использовались жителями близлежащих деревень Хайто (Тыловое), Байдары (Орлиное), Кучук-Мускомья (Резервное) и Варнутка (Гончарное) для сезонного выпаса скота и под сенокосные угодья, кое-где располагались горные сады — чаиры. Побережье Ласпинской бухты оставалось пустынным, здесь размещались лишь два-три рабочих балагана и стоянка лесоторговцев, наладивших заготовку дров и их вывоз морем на продажу через Ласпинскую бухту. На возвышенности на территории современного пионерлагеря «Ласпи» находился кордон пограничной стражи. По тропе вдоль бухты вплоть до мыса Айя велось патрулирование берега — низкие места были весьма привлекательны для балаклавских контрабандистов. Пограничную стражу на Южном берегу Крыма нес Балаклавский греческий батальон, впрочем, и контрабандой промышляли все больше их единоплеменники как российского, так и турецкого подданства.

 А.В. Иванов. «Ласпи: от Айя до Сарыча. Историко-географические очерки»

 

 

 

Имение «Ласпи».
Неосуществленный проект или утопия города-сада

 

Мир усадебной культуры. I Крымские Международные чтения
(22-24 мая 2000 г. Алупка):
Материалы // Под ред. В. П. Казарина. — Симферополь: Крымский Архив, 2001 г.


 

       Долина Ласпи находится в самой южной части Крымского полуострова, между горой Ильи — на востоке и мысом Айя – на западе.
       «Ласпи» в переводе с греческого означает «грязь». Краеведы объясняют это обилием источников в Ласпи в прошлом, которые, изливаясь, пачкали, грязнили землю. После землетрясения 1790 года вода ушла под, землю [1]. Природа щедро одарила Ласпи. Это самое теплое, знойное место на Южном берегу Крыма, иногда Ласпи даже называют «Крымской Африкой» [2].

       Долина покрыта дубовыми и можжевеловыми лесами, здесь произрастают сосна крымская и редкая сосна Станкевича, жасмин, кизил, иглица, ладанник и другие растения. Из 39 известных в Крыму видов орхидей, около 20 растут в Ласпи, в том числе редчайшая орхидея Комперия Компера.

       Еще в древности здесь жили люди. Археологи открыли здесь стоянки первобытного человека и остатки средневековых поселений. В начале XIX века коммерции советник Рувье заложил здесь виноградники, но из-за отсутствия удобных дорог хозяйство было заброшено.
       И сейчас долина Ласпи мало освоена и остается пока уголком первозданной природы Южного берега Крыма, хотя время от времени появляются проекты использования этого уникального места. Одним из таких проектов был неосуществленный замысел создания города-сада в Ласпи в 1916 году.

       Идея города-сада в России созрела в конце XIX века. В 1894 – 1895 годах с этой идеей выступил архитектор Д. А. Лебедев, а в 1897 г. – архитектор П. Сальманович [3]. В 1902 году под Ригой проектируется создание дачного поселка-сада «Царский лес» (архитектор Янсен и др.). В 1908 году архитектор В. А. Веснин проектирует поселок-сад Никольское под Москвой. Большой интерес для исследователей представляет проект гражданского инженера В. Н. Семенова поселка при станции Прозоровская Московско-Кавказской железной дороги. Основанный в 1912 году, это был первый город-сад в России. В настоящее время это территория станций Кратово, отдых и гор. Жуковского.

       Идея города-сада в Крыму была чрезвычайно заманчивой. Природа Крыма, море, бухты, горы, леса, парки могли стать естественным и сильным композиционным средством при его создании. Уже в 1903 году возникла идея строительства поселка-сада в имении Е. А. Алчевской [4] близ деревни Кикенеиз на Южном берегу Крыма. В государственном архиве Автономной Республики Крым сохранился «План части имения Евгении Александровны Алчевской, расположенной между балками Биюк-Узень и Тартыр-Дере, близ деревни Кикинеиз Таврической губернии Ялтинского уезда, с нанесением на оном границ распродаваемых участков» [5].
       По этому плану предполагалось расположить поселок параллельно морскому берегу с центральной «Аллеей проспекта» [6] и улицами-аллеями Морской, Лесной, Горной, Биюк-Узенской. Внутри поселка запланированы видовые большие и малые поляны, парки. В центре — участок церковной земли. 131 участок предлагался для частных владельцев. Но, видимо, из-за отсутствия хороших дорог, подъездов к имению, эта затея не осуществилась.

       В 1916–1917 годах проектируются два других курорта-сада в Крыму в имении Комперия «Сарыч». Но все же наиболее ярко идеи города-сада нашли свое воплощение в известном проекте курорта Ласпи выдающегося русского зодчего И. А. Фомина. Все исследователи, обращавшиеся к этой теме, высоко оценивали этот проект, в частности, считая, что «по широте и мастерству исполнения замысел Ласпи выходит далеко за рамки частного задания, являясь отражением новейших прогрессивных устремлений передовых зодчих своего времени» [7].
       Чертежи и эскизы неосуществленного проекта курорта Ласпи хранятся в Государственном научно-исследовательском музее архитектуры им. Щусева в Москве. В Крымском архиве удалось обнаружить интереснейшие документы об истории этого имения. Это «Акты о приеме имения «Ласпи» в состав управления Южсовхоза», датируемые 1920–1922 гг. [8]. Это довольно грустный документ, представляющий собой перечень зданий, мебели, утвари, картин и других произведений искусства, а также канцелярских принадлежностей, в перечень вписаны даже лошадь и ослик, непригодный для перевозки тяжестей. Многие вещи из списка были утрачены, пришли в негодность или пропали.

       Но самое интересное в этом деле — приложения к актам передачи имущества:
1. Записка, составленная заведующим имением Ласпи Г. Копинским;
2. План имения «Ласпи» с указанием осуществленных и предполагаемых к постройке зданий;
3. Список акционеров — участников товарищества;
4. Программа для составления проекта генерального плана курорта.

        Записка, составленная заведующим имением Г. Копинским представляет собой не только подробное, добросовестное описание имения Ласпи, но и в определенной степени манифест города-сада.
       Автор дает общее описание имения, а это: географическое положение, границы, соседи, топография, климат, лес, вода, дороги и постройки. В частности, он пишет: «Ласпи, Байдарской волости, Ялтинского уезда, Таврической губернии находится в Южной части Крыма между мысами Айя и Сарычем. С юга оно омывается морем, довольно глубоко врезающимся в материк и образующим известную морякам как убежище, бухту Ласпи с дивным и большим пляжем длиною 300 сажен. Море — единственный выход Ласпи на свет: со всех сторон оно окружено тесной цепью гор» [9].
       Климат Ласпи ровный и мягкий, что объясняется не только географическим и топографическим положением, но и тем, что вся долина покрыта лесом, в котором преобладают дуб и можжевельник. В Ласпи три постоянно действующих источника, что немаловажно для имения». «Ласпи совершенно не коснулась культура, — пишет автор, — здесь только одно здание для жилья. Это большой каменный дом, где находится контора из 3-х комнат и квартира из 6» [10].
       Далее перечисляются сохранившиеся легкие летние постройки дачного типа: пекарня, столовая, домик бухгалтера, садовника и несколько помещений, временная гостиница, рыбный завод.
Рассматривая историю Ласпи, Г. Копинский выделяет 4 этапа:

1. Греческая колония, развалины которой исследовались профессором М.И.Ростовцевым;
2. Имение, основанное в 1804 году французом Рувье с целью разведения виноградных лоз;
3. Ласпи во владении г. Васселя;
4. Ласпи во владении Общества крымских климатических станций и морских купаний.

       Именно это Общество выдвинуло программу создания в Ласпи города-сада.
Целью Общества было «устройство в Крыму доступных, и вместе с тем отвечающих последнему слову техники и культуры курортов» [11].
       Общество было организовано «лицами интеллигентного труда и свободных профессий». В деле находится «Список участников товарищества», составленный в алфавитном порядке с указанием профессий. Всего в списке 248 членов. Среди них известные в России того времени люди: художники И.Я.Билибин, В.В.Мате, А.Ф.Рауш, У.А.Боданинский, писатели Д. С. Мережковский, В. В. Вересаев, Семенов-Тяншанский, дирижер С.А.Кусевицкий, оперный певец Ф.И.Шаляпин, профессора столичных университетов М.И.Ростовцев, С.С.Ольденбург, П.Я.Павлинов, а также юристы, чиновники высокого ранга и др.
       Особую группу составляют архитекторы и инженеры, которые могли быть не только акционерами общества, но и активными участниками разработки программы создания города-сада в Ласпи. Это, прежде всего, академик архитектуры И.А.Фомин, автор проекта курорта Ласпи, а также архитекторы И.П.Горленский, А.И.Зазерский, А.И.Клейн, Г.Д.Мозалевский, И.И.Поплавский, В.А.Покровский, И.В.Экскузович. Среди довольно большого числа инженеров-пайщиков Общества следует выделить Н.И.Эрраси, под его руководством была выполнена съемка плана имения [12].

       19 января 1917 года Советом Общества крымских климатических станций и морских купаний была принята «Программа для составления проекта генерального плана культурного поселения и курорта в имении Ласпи» [13]. Это серьезно разработанный документ, заключающий в себе концепцию планировки города-сада.
       Вся земля имения, согласно этой программе, общей площадью 740 десятин [14], должна быть распределена на три категории:
а) земли, не пригодные для заселения и общественного использования;
б) земли, предназначенные для общественного пользования (дороги, улицы, парки, площади, пляжи и пр.);
в) земли под дачные участки.

       Все имение должно было утопать в зелени парков и бульваров, которые должны были соединить все районы поселения с центром «по возможности пешеходными путями сообщения», что позволило бы сохранить уникальную природу Крыма от загрязнения. Все общественные земли курорта можно разделить на 4 блока.
1. Курзальная часть должна проектироваться в связи с бухтой и главным приморским парком. Здесь должны быть размещены курзал с театральным и концертным залами, рестораны, гостиницы, морские общественные купальни, ванное заведение с гидро-, электро-, механо-терапевтическими лечебными отделениями и пр.
2. В главной административно-торговой части предлагалось разместить здание управления курортов, почту, библиотеку, аптеку, рынок, торговые ряды, места для частных коммерческих предприятий.
3. В поселении должно быть построено среднее учебное заведение, 2–3 низших школы, приморский и нагорный санаторий на 100 мест каждый. Отдельная площадь должна была отведена для церкви и кладбища.
4. Вспомогательные службы предполагали казармы и жилые помещения для служащих, общественный гараж, конюшню, прачечную, черный и постоялый дворы, хлебопекарню, электростанцию, ледоделательный завод, больницу. Вблизи имения должны были находиться ферма и садовый питомник.

     Эта программа была блестяще воплощена в проекте архитектора И.А.Фомина. Об этом свидетельствуют эскизы и чертежи по проекту курорта Ласпи в музее архитектуры имени А. В. Щусева в Москве [15] и «План курорта Ласпи Ялтинского уезда Общества крымских климатических станций и морских купаний» [16]. Согласно программе курзальная часть была спланирована в прибрежной зоне. Все общественные здания расположены вокруг трех площадей поселения: Площади администрации, Торговой площади, Площади гимназии. Здания разработаны были в стиле неоклассики, но с внесением южных оттенков. Это обилие открытых солнцу и свету окон, лоджий, арок, внутренних двориков.
       Кроме пешеходных и экипажных дорожек было предложено связать части поселения канатными дорогами, фуникулерами. Кроме учебных и театрально-концертных заведений И.А.Фомин проектирует музейные объекты, это Башня-музей и Замок молчания у горы Арман. И не случайно заведующий имением Г.И.Капинский человек, влюбленный в Ласпи, с некоторым пафосом, но все же верно пишет, что в этом проекте архитектор И.А.Фомин «стремился сочетать удобства жизни с окружающей красотой, мало того, старался связать прошлое творчеством настоящего для жизни будущего и внести дух гармонии в это дело» [17].
       Несмотря на то, что план воплотить в жизнь не удалось, и Ласпи до сих пор еще «не тронутый уголок Крыма», неосуществленный проект архитектора И.А.Фомина в Ласпи не утопия, и не только достояние истории архитектуры, но и свидетельство высокого уровня русской культуры начала XX века.

Примечания

1. Неяченко И. И. Симеиз-Форос – Симферополь: Таврия, 1986. – С. 83.
2. Ена В. Г. Заповедные ландшафты Крыма. – Симферополь: Таврия, 1983. – С. 53.
3. Ружже В. Л. Архитектурно-планировочные идеи «городов-садов» в России в конце 19 – начале 20 вв. // Известия высших учебных заведений. Строительство и архитектура. Новосибирск, 1961. – № 5. – С. 180–187.
4. Семья Алчевских известна в истории России. X. Д. Алчевская – общественная деятельница в области народного просвещения, Иван Алчевский – оперный певец, Христина Алчевская (младшая) — известная украинская поэтесса.
5. ГААРК. – Ф. 377, оп. 16, д. 21, л. 2.
6. Так в документе.
7. В. Л. Ружже. Указ. соч. С. 186.
8. ГААРК. Ф. Р-361, оп. 1, д. 34.
9. Там же. Л. 34.
10. Там же.
11. Там же. Л. 36 об.
12. Там же. Л. 39-42 об.
13. Там же. Л. 38-43 об.
14. Десятина — 1,09 га.
15. Государственный научно-исследовательский музей архитектуры имени. А.В.Щусева. Проект курорта Ласпи, 42 чертежа.
16. ГААРК. Ф. Р-361, оп. 1, д. 34, л. 10.
17. Там же. Л. 37.

З. Г. Ливицкая, kajuta.net

***

 

Славяно-арийская этимология топонимов Байдарской долины

В статье рассмотрен ряд исторических топонимов Севастопольского региона Украины. Предложено толкование ряда топонимов, исходящее из славянской и арийской лексики. Разрешено “славяно-греческое противоречие” для топонимов Байдарской долины. Развита идея о “судостроительных” ойконимах Севастопольского региона. Высказаны предположения о природе, об этническом составе, языке и некоторых особенностях хозяйственного уклада населения Байдарской долины в эпоху формирования рассматриваемых топонимов.

Факт сосуществования на крымской земле не просто различных наций, народностей и национальных групп, а и районов компактного проживания представителей этих групп на протяжении любого отрезка ближайшего к нам трёхтысячелетия в настоящее время является общепризнанным. Тем не менее, не прекращаются попытки вывести все или почти все топонимы из единственного языка или, по крайней мере, из единственной языковой группы. Наиболее многочисленны попытки свести крымскую топонимику к тюркским корням [1].
Несмотря на почти повсеместное (к 18 веку) распространение на полуострове турецкого и крымскотатарского этносов и языков, от такого обобщения всё же пришлось отказаться [2, 3, 4]. Особенно часто явно нетюркские топонимы встречались а Юго-Западном Крыму – в части полуострова, ныне выделенной в отдельный административный регион – Севастополь.
Предметом настоящей работы является топонимика (и в первую очередь – ойконимика) не Черноморского побережья (относительно хорошо изученного), а “материковой” части Севастопольского региона и, в частности, Байдарской долины. Поскольку в 1945-1948 гг. произошли массовые переименования, и в ряде случаев новые топонимы оказались никак не связаны с историческими, по умолчанию будем говорить о топонимике по состоянию на 1943 год или ранее. Касательно методологии, автор счёл необходимым не только изучить доступные письменные источники, но и выехать в Байдарскую долину, чтобы осмотреть рельеф местности, пообщаться с местными старожилами и краеведами. Так удалось, в частности, не повторить ошибку ряда исследователей, переписывающих из статьи в статью никогда не существовавший в Крыму топоним “Байдер” [5].

1. Байдары (Байдар)
Название долины созвучно крупнейшему здешнему населённому пункту – посёлку сельского типа Байдар (или Байдары, с 1945 года Орлиное).
В. Х. Кондараки объяснял ойконим через татарское “бай-дере” – “овраг богача”, “богатый овраг”, ссылаясь на высокое плодородие здешних почв [6, с. 55]. Впрочем, “дере” – это всё же именно овраг, узкая промоина с постоянным ручьём или ливневым водотоком на дне. Байдарская долина размерами 10 на 6 километров с пологим дном и множеством разнонаправленных водотоков в определение оврага никак не укладывается. Более того, само село Байдар (Байдары) располагается на приподнятом участке дна долины. Овраг к югу от села имеется – но у него другое татарское название – Дей-Мень-Дере [7].
Следует добавить, что в 15 километрах к северо-востоку от Байдар (и в 6 километрах – от Байдарской долины) расположено село Богатое Ущелье. Тамошний рельеф – относительно узкая долина реки Суаткан – даёт основания для такого ойконима.
В. К. Гарагуля выводит ойконим “Байдар” из другого тюркского слова – “пайдар” (“великолепный”, “отличный”) [8, с. 297]; но никаких удовлетворительных обоснований озвончения изначально глухого первого звука не приводит; более того, ни письменные источники, ни опрос старожилов не дают оснований полагать, что когда-то населённый пункт назывался “Пайдар”.
В. Ш. Навширванов [9, с. 83], возводит рассматриваемый топоним к “тюркоязычному племени “байдар”, зафиксированному в родо-племенной номенклатуре средневековых крымских татар”, но никак не объясняет происхождение этнонима “байдар”. Этническую группу с таким названием находит в Башкирии Р. Г. Кузеев, предполагающий, что отдельные родовые поселения данного этноса могли поселиться на этом месте в 7-14 веках, но не позднее 17 века [10, с. 330].
Автору такое толкование представляется искусственным по следующим соображениям. Во-первых, башкиры и казанские татары существенно отличаются от крымских и в расовом, и в культурном отношении; более того, язык крымских татар ближе к турецкому, нежели к казанско-татарскому (и подавно башкирскому). Во-вторых, не зафиксировано никаких оснований для переезда сколько-нибудь значительной группы башкир из Башкортостана в Крым – не говоря уже о факте подобного переселения народа.
Крымские татары, а также греки, жившие здесь до 1944 года и недавно возвратившиеся в долину, помнят ойконим Байдар; а в письменных источниках 18 – начала 20 веков встречается русская множественная форма “Байдары” и тюркская множественная – “Байдарлар”. По-видимому, изначально ойконим был во множественном числе, но окончание во временем редуцировалось. Итак, изначально населённый пункт назывался “Байдары” или “Байдарлар”. Как же именно из этих двух вариантов?
Единственное печатное упоминание ойконима “Байдарлар” приходится на 1927 год; а всего через 4 года – в 1931-м – здесь была записана татарская песня «Байдарава Ёллары» (в другом варианте – “Байдар-ува ёллары”, известна также как “Явур Мустафа” [1]), в которой рассматриваемый топоним упоминается в единственном числе.
Редукция более сложного аффикса “лар” с 1927 (именно на этот год приходится единственное печатное упоминание варианта “Байдарлар”) до 1931 года представляется менее вероятной, чем утрата однозвучного (“ы”-“у”-“а”) безударного аффикса множественности “ы”, характерного для славянских языков.
Возникает вопрос: что мог означать ойконим “Байдары” в славянских языках? В МЭС [11, т. 1, с. 60] находим: “Байдара. 1. Русское название больших транспортных и промысловых лодок… Строились без палубы; иногда были деревянные, но чаще – обтянутые по деревянному каркасу… кожей с вырезами для гребцов. Приводились в движение вёслами, реже косым парусом. Промысловые байдары вмещали до 7-9 человек, транспортные – 20-30 человек. 2. Речное гребное судно, встречавшееся на реке Днепр”. На этой же странице встречаем родственную словарную статью: “Байда. Парусная рыбацкая лодка, предназначенная для лова рыбы неводом, волокушей и пр. Была распространена на Чёрном и Азовском морях. Длина 6-7 м, ширина 1,7-2 м, высота борта 0,7-0,9 м, осадка около 0,5 м, грузоподъёмность до 3 т, экипаж 3-5 чел.” Множественное число от первого термина – “байдары”. От второго “байдары”, “байдар” можно произвести с помощью “профессионального” аффикса “-ар” (сравн. рус. 19 в. «рыбарь»; соврем. рус. «пахарь», «косарь», «маляр»; соврем. укр. «каменяр», «крамар» и т. п.). Тогда “Байдары” означает населённый пункт, где живут строители лодок или где производятся лодки (что, в конечном счёте, тождественно).
Материалы для строительства деревянных судов в Байдарской долине имелись в избытке. Так, по свидетельству работников лесничества, ещё в середине 20-го века близ села росли во множестве вековые осины. Древесина этой породы хорошо подходит для корпусов лодок.
По каким водоёмам ходили на этих лодках и как их сплавляли?
Крупнейший водоток Байдарской долины – река Чёрная (Биюк-Карасу). В паводок суда с полуметровой осадкой свободно сплавляются по ней; а до зарегулирования стока в 1950-х гг. паводки случались довольно часто. Кроме того, суда длиной до 7 метров могли перемещаться на возах, а большие – волоком. Если же байдары крымского производства обтягивали кожей – то проблема транспортировки лодки по суше вовсе снималась ввиду малой массы судна и его разборности.
Является ли ойконим “судостроительного” происхождения уникальным для Севастополя? Нет! В среднем течении реки Чёрной (ниже Байдар) располагается населённый пункт Камары (с 1946 г. – Оборонное, ныне в черте города Севастополя). Данный ойконим также не толкуется ни из турецкого, ни из крымскотатарского, ни из греческого языка; а заманчивое объяснение из русского “комары” противоречит не только наиболее распространённому написанию данного ойконима (хотя И. Л. Белянский указывает, что употреблялись и “Камары”, “Комары”, и даже “Камара” [3, с. 154]), но и местному совсем неболотному, некомариному климату. Е. В. Веникеев и Л. Т. Артёменко [12, с. 20-21, с. 27] объясняют данный топоним именно по лодкам-“камарам”, на которых черноморские пираты выходили в море ещё во времена Тацита (1-2 вв.) и, по меньшей мере, до 12 в. Близлежащая Балаклава была пиратской гаванью, по меньшей мере, с 5 века до нашей эры.
Зачем могло понадобиться строить пиратские лодки не на берегу, а в горно-лесной местности? Да затем, что, начиная с 487 года до н. э. сильные морские державы периодически проводили антипиратские экспедиции и зачистки побережья. А вот обыскать поросшие лесом Крымские горы во все времена было проблематично. Потому лодки строили в глубине полуострова, а с паводком спускали в море – на рыбалку или на пиратский промысел.

2. Сахтык
К Байдарам (Орлиному) примыкает село Павловка (до 1945 года – Сахтык). Данный ойконим татары выводят из Сакът-Тыкъ (“Осторожно: круто!”). К юго-востоку от села действительно расположен крутой подъём в гору Синор. А вот чем опасна данная круча (как-никак подъём, не спуск, из села падать некуда; в то же время, характер почв и растительности исключает камнепады) – непонятно. Поэтому этимология данного ойконима нуждается в дополнительных исследованиях.

3. Календа
Село Подгорное до 1945 года называлось Календа. В. Х. Кондараки [6] высказывал мнение, что ойконим происходит от “Кале-Энды” – “крепость спустилась” (“ушла в землю”); но никаких вещественных обоснований такой этимологии пока не обнаружено. Слово “календа”, в свою очередь, встречается не только в данном ойкониме, но и в названии ближайшей горы – Календы-Баир [7] (“баир”, “байыр” по-крымскотатарски значит “холм”, “гора”, “лесистый увал”). Слово “календа” мы находим в латинском языке, где оно значит “первый день месяца”, а во множественном числе – празднества по случаю начала нового месяца. Сами слова “календа” и “календарь” употреблялись в Крыму со времён Римской Империи; а учитывая проходившую через село “виа милитариc” – римскую военную дорогу, топоним латинского происхождения выглядит здесь уместным.
С другой стороны, “календа” – достаточно сложное слово, подобная форма вряд ли могла самозародиться в латинском языке; тогда как более простых форм, близких по звучанию и смыслу, в латыни не обнаружено [20]. Возможным объяснением происхождения данного изолированного словарного гнезда авторам видится заимствование из протославянского (скифского?) языка слова “Коляда” – имени божича, рождающегося на зимнее солнцестояние, знаменуя начало нового «кола года» [22, с. 396-401].

4. Скеля
Село Скеля (с 1945 года – Родниковое или Родниковское) – пример чисто славянского словообразования: такое слово наличествует, в частности, в современном украинском языке (“скеля” = “скала”). И действительно, Курт-Кая (перс. «курт» = «волк» (сравни современное западноукраинское «хорт» = «волк») + тат. «кая» = «скала») – Волчья Скала практически нависает над восточной околицей села [7].
Татарское (а равно турецкое) толкование требует искажения ойконима в “искеле” (тат. “пристань”) [3, с. 108; 16, с. 62; 17, с. 273; 18] и не выдерживает критики: дело в том, что до строительства Чернореченского водохранилища ни одного судоходного водоёма в окрестностях села не было (ни протекающая через село Узунджа, ни сливающаяся с ней Чёрная здесь, в верхнем течении, не пригодны для судоходства из-за малых глубин, быстрого течения и обилия порогов); а водохранилище было сооружено и заполнено водой уже после выселения татар. В то же время, вышеупомянутая технология сплава лодок (даже если бы сплавляли не из Байдар, а из Скели) ни в каких пристанях не нуждалась. (Добавим, что в крымскотатарском языке есть ещё одно значение слова «искеле» — «опоры для беседки, увитой виноградом» [17, с. 273]. Отсюда следует, что формирующим признаком «искеле» является не столько функциональное назначение, сколько наличие столбовых опор – каковые совершенно излишни на мелководной горной речке.) Существует другой вариант объяснения – на сей раз из греческого языка. С греческого “скеле” (опять искажённая форма, не употреблявшаяся жителями, во всяком случае, в 18-20 столетиях) в разных источниках переводится либо как “ступени”, либо как “стены” [3, с. 108]. Под “ступенями” обычно понимают тропу Чёртову Лестницу, “не замечая” того, что она от села находится более чем в 4 километрах, и существуют ближе к ней расположенные населённые пункты, в названиях которых никакие ступени отражения не нашли [7]. “Стены” выглядят логичнее, если смотреть на северный склон каньона Узунджи; но здесь только одна “стена”, и множественное число взять неоткуда (южный склон – более пологий, больших обрывов не содержит).
Проверим по словарю [21, с. 586]: оказывается, лестница на греческом будет «скала». «Скеля» в чистом виде в греческом языке не встречается.
Может быть, слово не греческое, а римское? Согласно латинскому словарю [20], существовало слово «sceles» — «злодеяние, преступление». Так своё село не назовут.
Поэтому остаётся только простейшее – славянское (украинское) – толкование.
Следует упомянуть ещё об одной детали. Об этом селе сохранились российские записи конца 18 века, согласно которым село было греческим. Кажущееся противоречие здесь может быть разрешено, учитывая принцип учёта национальностей, использовавшийся в тогдашней Российской Империи: главным различительным признаком выступала не раса и даже не язык, а вероисповедание. А поскольку во времена заката Крымского Ханства русских ортодоксальных церквей на полуострове не было, а были греческие (но тоже ортодоксально-христианские) – то рождения, венчания и кончины славян записывались именно в греческие метрики.
Возможно, этим и объяснялась многочисленность вывезенных в 1778 году с полуострова «греков» – при том, что набеги крымскотатарского войска веками производились не на Грецию, а на Русь. О количестве невольников и их значении в крымском хозяйстве можно судить по тому, что осуществлявший переселение А. В. Суворов запросил у азовского губернатора 6 тысяч подвод только для имущества переселяемых, а также по протесту хана Шагин-Гирея, направленному к императрице Екатерине Второй: “Мы всегда нужду в пленных имеем, то в покупленных собственными нашими деньгами пленных, какой бы нации они ни были, никто не мешался, чем весь татарский народ и мы, доброжелатели, вновь обрадованы пребудем” [13, с. 52-53].
Другим косвенным свидетельством многочисленности славянского населения Байдарской долины можно считать распространённость белокожего, светловолосого и голубоглазого расового типа среди крымских татар, живших в сёлах Байдарской долины до 1944 года и возвратившихся туда, а также в их потомках. (При этом опрошенные утверждали, что имеют чисто крымскотатарскую родословную – прослеженную, по меньшей мере, до 19 века.) Видимо, следует в данном случае говорить об ассимилированных славянах.
Одним из факторов, в 18 веке поспособствовавших “переписи” крымских славян в татары, стало нежелание некоторых крымчан выселяться и полуострова в Северное Причерноморье (чему немало способствовала и агитация, развёрнутая мурзами Шагин-Гирея) [там же].
Кстати, сам ойконим “Скеля” (вместо великорусского полногласного “Скала”) свидетельствует, что славяне, давшие имя селу, были из Украины (Малороссии) – что, учитывая географию татарских набегов, логично. Впрочем, более вероятным представляется наименование села не пленниками, а дотатарским (до 13 века) славянским населением. Сам факт проживания русов в Крыму в 8-м веке доказывается “Житием св. Стефана Сурожского” и другими источниками.

5. Саватка
Саватка (с 1945 года – Россошанка) – пожалуй, наиболее загадочный ойконим Байдарской долины. Указанная форма ойконима не имеет соответствия ни в одном из современных языков. Правда, в Польше и Подунавье встречаются реки под названием Сава (сравн. Драва, Морава) [14, с. 296-297, с. 358]. Но применять гидронимы к Саватке было бы нелогично – по причине отсутствия здесь водоёмов, достаточно крупных, чтобы дать имя селу.
В санскрите и в реконструкциях древнеарийской лексики можно встретить корень “сва”, по значению соответствующий современному русскому “свой”. Произнесение медленно и нараспев могло бы дать произношение вроде “съва” – но оставило бы неистолкованной вторую основу или суффикс “тка”. Если принять поправку на редукцию безударных гласных, то „съватка” может быть прослежена от „сватька”, „сватика” (однокоренного современному русскому „сватья” и глаголу „сватать”). О. Н. Трубачёв приводит [2, с. 22] арийскую лексему sattauka – “семидворье”. Перестановку звуков “т” и “в” могли произвести позднейшие жители, не владевшие арийским языком. Прецеденты подобных перестановок в топонимике весьма многочисленны.
В качестве ещё одной из гипотез о происхождении данного ойконима можно предположить, что изначально (или на некотором историческом этапе) село называлось “Святка” (примерно соответствует современному русскому “праздник”); но последующие жители, не владевшие славянскими языками, исказили ойконим.
Когда это могло произойти? Например, в конце 18 века, после суворовского переселения “христианских” народов Крыма в Северное Причерноморье.

6. Бага (Бога)
К северу от Саватки находится село Бага (отмечено также написание “Бога”, с 1945 года – Новобобровское). Происхождение данного топонима считают иранским или индо-арийским (скифским?): в санскрите существует корень “баг”, соответствующий рускому “бог”. Через село протекает одноимённая река Бага. Примечательно, что река эта имеет ещё и татарское название – Биюк-Узень (“большой поток (в ущелье)”); кстати, само ущелье, не мудрствуя лукаво, назвали Бикузен [3, с. 28]).
Приводимая И. Л. Белянским и его соавторами этимология от монгольского перевода “бага” = “малый” не выдерживает критики – в первую очередь, из-за прямого смыслового противоречия с соответствующим крымскотатарским гидронимом.
Сомнительной, по меньшей мере, выглядит и попытка привести топоним “Бага” к тюркскому “баг” – виноградник, сад. Во-первых, ни больших садов, ни виноградников по берегам реки не наблюдается (деревья и лозы в пределах усадеб – не в счёт).
И, во-вторых, если бы гидроним “Бага” был тюркским, то татарам не пришлось бы выдумывать для той же реки другое тюркское название “Биюк-Узень”. (И если бы “Бага” происходило от “Богаз” — “ущелье”, то не пришлось бы придумывать “Бикузень” для ущелья.)

7. Уркуста
Уркуста (с 1945 года – Передовое) – село в северной оконечности Байдарской долины. Название ни из тюркских, ни из современных славянских языков не выводится. В искажённом виде можно попытаться привести ойконим к основе “урс” (вариант “урсус” – медведь). Чередование «к» – «с» встречается во многих индоевропейских языках, начиная с латинского.
Вторая часть слова – “ста” – имеет индоарийский перевод: “мост”, “брод”. Более того, согласно равеннской “Космографии”, город Sita входил в состав близлежавшего Боспорского царства; так что данный топоним вполне мог существовать в Крыму античных времён. Тогда полный ойконим “Уркуста” переводится как “Медвежий Брод”.
Данное толкование подтверждается обилием ручьём и мелких речек в селе и его окрестностях. Такое толкование не соответствует современному состоянию животного мира Крыма; но последний медведь в крымских лесах был убит относительно недавно – в начале 20-го века, гораздо позже первого письменного упоминания топонима «Уркуста» — т. е. никакого противоречия нет.
Сам факт наличия поселений в Байдарской долине доказан, начиная со времён Древнего Рима (о чём свидетельствуют многочисленные памятники археологии в самой долине и по соседству). Более того, в районе самой Уркусты найдены две пещерные стоянки первобытного человека: Фатьма-Коба (Пещера Фатимы) и Шан-Коба (Пещера Сокола), средневековое поселение и раннесредневековый могильник. [15, с. 64]

8. Биюк-Мускомья
Интересное явление в топонимике Байдарской долины – село Биюк-Мускомья (Бююк-Мускомья, с 1945 года – Широкое). Первая часть ойконима – тюркская (“биюк” или “бююк” = “большой”), вторая – греческая (переводится как “муравейник”). Объединение значений даёт “Большой Муравейник”. Кстати, в 7 километрах западнее Биюк-Мускомьи, уже за пределами Байдарской долины, расположено село Кучюк-Мускомья – «Малый Муравейник» (с 1945 года – Резервное). [3, с. 155] Из этих примеров можно сделать вывод о двуязычных составных топонимах как об обычном для Крыма явлении.

9. Озёрное, 10. Новопавловка
Эти два населённых пункта появились уже во второй половине 20-го века: Озёрное – после сооружения “озера” – Чернореченского водохранилища, а Новопавловка была построена уже после развала СССР. Никаких других названий никогда не носили.
Соответственные ойконимы происхождением своим обязаны “озеру” — Чернореченскому водохранилищу и ближайшему селу Павловке.

11. Къайтув (Хайту)
Къайтув (Кайту, Хайту, с 1945 года – Тыловое) – село на крайнем юго-западе долины. Сейчас через него проходит наиболее удобная и всепогодная (без перевалов) дорога из долины к трассе Севастополь – Ялта.
Произнесение ойконима “Къайтув” имеет крымскотатарский перевод: “вернись”. По местной татарской легенде, когда-то сквозной дороги через село не было; был тупик, в который часто заезжали путники – чтобы затем, естественно, вернуться. Легенда эта выглядит не слишком правдоподобно: ведь наличие сквозной дороги через село было географически обусловлено во все времена, сколько люди живут в Байдарской долине.
К разгадке подходим через формы ойконима “Хайту” и “Кайту”. Из тюркских языков они не выводятся. Но можно попытаться проследить их из арийского корня «ха», «га» — «дорога», «путь» (из которого происходит современное русское «гать» — «мощёная дорога через водоём»). Такое толкование географии не противоречит.

Заключение
По результатам проведённого анализа исторических топонимов Байдарской долины, из 11 рассмотренных населённых пунктов в начале 1940-х годов существовали 9. Из них бесспорно тюркского происхождения не имеет ни один. Единственный ойконим – Биюк-Мускомья – является “татарско-греческой полукровкой”. Другой ойконим (Календа) происходит от латинского слова с протославянской этимологией. Славянские имена носили два населённых пункта: Скеля и Байдары. Этимология остальных пяти названий пока вызывает вопросы и споры. По предварительным данным, вероятно тюркское происхождение ойконима Сахтык и славянское – ойконима Саватка. По всей видимости, арийское происхождение имеют ойконимы Бага, Уркуста и Хайту.
История топонимики Байдарской долины показывает, что в ходе перименований 1944-1948 гг. были на долгие десятилетия изъяты из употребления топонимы не только тюркского и не только греческого (то и другое ещё можно было как-то связать с выселением соответствующих народов), но и славянского (в т. ч. украинского) происхождения.
Изучение и восстановление исторической топонимики дает нам подход к пониманию средневековой и древней этнической истории Крыма.

Список литературы
1.Джелял Ч. Об этимологии топонимов “Байдарава” и “Балаклава” // Къасевет, 1990, № 1/18. – С. 38-57.
2.Трубачёв О. Н. Лингвистическая периферия древнейшего славянства. Индоарийцы в Северном Причерноморье // Вопросы языкознания, 1977, №6, с. 13-29.
3.Белянский И. Л., Лезина И. Н., Суперанская А. В. Крым. Географические названия: Краткий словарь. – Симферополь: Таврия-Плюс, 1998. – 160 с. – (Б-ка крымоведа)
4.Бушаков В. А. Лексичний склад історічної топонімії Криму. – Київ, Ін-т сходознавства НАНУ, 2003. – 226 с.
5.Червонная С. М. Крымскотатарское национальное движение (1994-1996). – М.: Ин-т этнологии и антропологии РАН. – http://tatar-history.narod.ru/tio.htm
6.Кондараки В. Х. Универсальное описание Крыма. Ч. 14. – СПб, 1875.
7.Путешествуем по горному Крыму. Топографическая карта 1:50000. – ТС ВС Украины, НПП “Союзкарта”, ВКЧ ТС ВС Украины, 2002.
8.Гарагуля В. К. Краткий словарь географических названий. – В кн.: Крым. Путеводитель. – Симферополь, “Таврия”, 1982.
9.Навширванов В. Ш. Предварительные заметки о племенном составе тюркских народностей, пребывавших на юге Руси и в Крыму // Известия Таврического общества истории, археологии и этнографии. – Т. 3. – Симферополь, 1929.
10.Кузеев Р. Г. Происхождение башкирского народа. Этнический состав, история расселения. – М.: Наука, 1974.
11.Морской энциклопедический справочник / Под ред. Н. Н. Исанина. – В 2 томах. – Л.: Судостроение, 1987.
12.Веникеев Е. В., Артеменко Л. Т. Пенители Понта (Пиратство в Чёрном море). – Симферополь, Таврия, 1992. – 188 с.
13.Надинский П. Суворов в Крыму: Исторический очерк. – Симферополь, Крымиздат, 1947.
14.Трубачёв О. Н. Этногенез и культура древнейших славян. Лингвистические исследования. – Изд. 2, доп. – М.: Наука, 2003.
15.У карты Севастополя: Справочник. / А. А. Ляхович, Л. А. Шорин, Е. В. Веникеев, В. Г. Шавшин. – Симферополь, Таврия, 1982. – 224 с.
16.С. Усеинов, В. Миреев. Русско-крымскотатарский словарь. – Симферополь, «Таврия», 1992. – 82 с.
17.Гаркавець О. М., Усеїнов С. М. Великий кримськотатарсько-російсько-український словник (3-є видання,допрацьоване і доповнене із включенням української частини). – Симферополь, СОНАТ, 2002. – 460 с.
18.Турецко-русский и русско-турецкий словарь. – К.: Аконит, 1996. – 503 с.
19.Щербинин В. Г. Русско-турецкий словарь: 37500 слов. – М,: Рус. яз., 1989. – 680 с.
20.Дворецкий И. Х. Латинско-русский словарь: ок. 50000 слов. – 3-е изд., испр. – М,: Рус. яз., 1986. – 840 с.
21.Иоаннидис Амалия Анастасьевна. Новогреческо-русский словарь. – М,: Гос. изд-во иностранных и национальных словарей. – 1961. – 848 с.
22.Свято-Русские Веды. Книга Коляды. – 2-е изд, испр. и доп./ Воссоздание песен, обработка, переводы с разных славянских языков и диалектов А. И. Асова. – М.: ФАИР-ПРЕСС, 2005. – 576 с.

***

Ласпинский феномен, или Загадочное открытие Ф. Дюбуа де Монпере, швейцарского путешественника, геолога, археолога первой половины XIX века

   Среди имен путешествовавших по Тавриде исследователей имя Дюбуа де Монпере занимает особое место. Мастерски владеющий карандашом рисовальщика, молотком геолога, точными инструментами топографа, эрудированный знаток нумизматики и древностей, мсье Фредерик проехал по нашему краю весной 1834 года с целью всестороннего его изучения и описания. Его путевые записки и наблюдения спустя десятилетие вылились в многотомный труд "Путешествие в Крым", цитаты из которого стали чуть ли не обязательными в научных работах о Крыме в разных областях естественных наук.

Двигаясь по Южному берегу Крыма с востока на запад, весной 1834 года Дюбуа де Монпере посетил Севастополь, а до этого сделал остановку в ласпинском имении генерала Потье, усадьба которого находилась выше современной трассы. И теперь мы можем легко представить природу этого места, прочитав главу из его книги "Кратер извержения и поднятия Фороса и Ласпи". В ней приводятся в основном научные сведения об этом уголке севастопольской земли, а вот что осталось за пределами страниц главного его труда (личные впечатления, размышления) — предлагается вниманию читателей.

"Мое пребывание в Ласпи весьма приятно; и все дни, проведенные в гостях у мсье Ш. Компера, эконома имения, летят, как сон. Какое счастье в крымской глуши встретить выпускника Парижской политехнической школы! Я так наслаждаюсь настоящей французской речью мсье Шарля, домашним уютом его дома в глубине Ласпинской котловины, что на некоторое время перестал скучать об окрестностях Невшатля — города своей юности. Сейчас он увлеченно воплощает замысел хозяина ласпинского имения — генерала Потье: прижить на крымской земле лозы винограда из Малаги. И в то же время не оставляет занятия естественными науками и археологией. К примеру, в своих вояжах по Ласпинской долине неутомимый исследователь уже обнаружил руины семи средневековых деревенек.

А вчера у нас вышел с ним спор по поводу Ласпинских скальных пиков, которые конусами в сорок футов высоты поднимаются на перешейке, соединяющем гору Ильи и яйлу. Его предположение о рукотворности этого крымского Стоунхенджа мной опровергнуто. Я указал своему собеседнику, что вертикальные скалы обязаны своей формой вертикальным слоям известняков, из которых они сложены, что такие же вертикальные слои породы имеются над его домом.

Тем же вечером, удобно расположившись у камина, мы продолжили наш разговор о природе здешних гор. Отдавая должное местному вину, которое по вкусу было нечто среднее между тонкими винами Рейна и насыщенными креплеными винами юга Европы, я познакомил любознательного хозяина дома со своей теорией образования Крымских гор. Для меня давно стало ясно, что поднятие и дислокация Таврической гряды происходили в конце юрской эпохи посредством внедрения в сланец куполообразных массивов из офитона. Вследствие этого насильственного сотрясения Крым, как мне видится, обрисовался в виде продолговатого острова, поверхность которого составляла яйла; она простиралась от Балаклавы до Карадага. А вдоль всего южного подножия разбросаны глыбы офитона и гранита как немые свидетельства великих потрясений природы…

И у меня нет ни тени сомнения, что вся долина Ласпи есть проявление чудовищного по мощи акта — вулканического выброса, поднявшего на значительную высоту сланец. Этот сланец я лично встречал в ущельях — багазах горного массива мыса Айя. И поперечные дислокации, разбившие известняковую цепь склонов долины Кайту, можно объяснить только вулканическим выбросом в глубине Ласпинской долины. Для полного подтверждения этих умозаключений мне не хватало одного: найти среди ласпинских балок и оврагов тот самый массив офитона. И как раз это мне и не удается пока сделать. На мое восклицание, как мог бесследно исчезнуть огромный кратер, мсье Шарль загадочно улыбнулся и пообещал завтра показать остатки вулкана.

С нетерпением ждал утра. И вот увлекательная прогулка к берегу моря началась. День выдался чудесным. Наши фетровые шляпы — последнее достижение парижской моды — были гораздо удобнее, чем традиционный цилиндр. Мороз отступил, и всюду цвели желтые крокусы. Дорога петляла среди прекрасных восточных можжевельников. Мы сошлись с г-ном Компером, столь же образованным, сколь и любезным, во мнении, что этот вид, называемый татарами кара-агач, следует отнести к виду ехсеlsа. Как знаток здешних мест, мой ступник указал на удивительную особенность местного климата: облака, которые густой стеной двигались к морю со стороны Кайту, вдруг начинали таять и растворяться, лишь только оказывались над Ласпинской долиной.

Так, беседуя, мы не заметили, как спустились вниз. Перефразируя известное выражение «Мieux vaut mauvais route gue mauvais com pagnon» («Лучше плохая дорога, чем плохой попутчик»), можно сказать, что «Хороший попутчик делает плохую дорогу лучше» («Вon compagnon fait la route mauvaise mieus»). Глыбы черного известняка ограждали берег моря. Но не они привлекали мое внимание. В западной части неширокого пляжа я увидел окатанные валуны лавы, пемзы, порфиров всех цветов, гранита, серпентинов… Такого разнообразия вулканических пород я никак не ожидал встретить среди берегов, сформированных лишь из сланца и известняка. Складывалось впечатление, что волны где-то южнее нас размывают вулканический массив, погруженный на морское дно, и время от времени выбрасывают его обломки на берег.

Я всматривался в морскую даль, пытаясь представить, где находится кратер древнего вулкана… Размышления были прерваны вопросом мсье Шарля: «Как давно происходили вулканические извержения в Крыму?» Я ответил, что последние пароксизмы вулканической деятельности, судя по наблюдениям в окрестностях Симферополя и Алупки, имели место в ранней третичной эпохе или даже раньше — в юрское время.

Однако указанный мной давний возраст угасания вулканической деятельности в здешних краях вызвал возражение ученого собеседника. Он выказал уверенность, что недра Крыма до сих пор полны активности и огня. Я спросил в свою очередь, на чем основывается такая уверенность, и получил неожиданный ответ. Оказывается, господин Компер как-то видел, как посреди Ласпинской бухты поднимался столб дыма. Он вырвался внезапно и мог выходить, по мнению Шарля, только из дымовой трещины в вулкане.

Нельзя отнести наблюдаемое явление к туманам, продолжал он, так как дело происходило солнечным днем.

Не верить человеку, который имеет достаточно глубокие познания в естествознании, у меня не было оснований. И приходится только сожалеть о том, что мне не довелось увидеть это зрелище, хорошо знакомое жителям Неаполя или Сицилии, живущим у подножия действующих вулканов. Но я безмерно рад, что мое предположение об ушедших на дно крымских вулканах нашло такое весомое подтверждение… (март, 1834 г.)».

Сегодня следует признать, что некоторые научные выводы швейцарского естествоиспытателя (в частности о цепи древних вулканов в основании Крымских гор) неожиданно нашли подтверждение в работах украинских геологов на рубеже ХIХ и XX веков. Академик Е.Ф. Шнюков выделил так называемую палеоостровную дугу севера Черного моря, о чем можно прочитать в ряде научных изданий. В этой связи привлечем внимание читателя всего к одной строке из обширного труда Монпере: о «внезапно поднявшемся посередине Ласпинской бухты столбе дыма из дымовой трещины в вулкане». Этот факт как-то выпал из поля зрения ученых, так как они считали его абсолютно невозможным. Конечно, предположение мсье Фредерика о вулканической природе этого явления не отвечает действительности. Вулканизм Крыма давно (десятки миллионов лет назад!) и навсегда ушел в прошлое. И разумнее было бы не замечать сам факт упоминания дымового выброса со дна моря. Ведь, признав это, следовало бы найти рациональное объяснение данному феномену. А его наука не имела.

Помог случай. Автору посчастливилось открыть на дне Ласпинской бухты локальное выделение метана. Причем газовые фонтанчики находились всего в 30 метрах от берега. И, вспоминая огненные столбы, которые наблюдались в районе мыса Лукулл во время крымского землетрясения 1927 года, начинаешь верить в столбы дыма, увиденные Ш. Компером в первой трети XIX века. Как видите, недра Крыма таят немало загадочного. Автор вместе с юными геологами из Малой академии наук проведет в ближайшее время научные изыскания в районе Ласпи, чтобы лучше узнать крымскую землю, которая, по словам мсье Фредерика, "хранит в себе тайну новой цивилизации, являя свету самые любопытные памятники трудов человеческих среди великолепия пышной и разнообразной природы".

Н.ШИК, краевед, slavasev.ru
***

Источник Комперия

Сообщение Валентин Нужденко » Вторник 01 Январь 2013, 12:13

Сейчас речь пойдет о роднике Ялын-Чур в урочище Ласпи, который возможно и называется (назывался) Комперия.
http://www.neizv.crimea.ua/Rodnik/Yalin_Hur.html.
http://valentin-nuzhdenko.crimea.ua/spr … laspi.html
Это спорный вопрос, свои соображения на этот счет цитирую со своей страницы описания данного родника (он у меня называется «Источник Копмперия или «На Верхней Ласпинской стоянке» (Каптажи в урочище Ялын-Чур»).
Вопрос с название данного родника остается открытым. Начнём с того, что этот, пожалуй, лучше всех каптированный родник района Ласпи и Батилимана, имеющий самое мощное гидротехническое сооружение, отсутствует на верстовых картах конца XIX — начала ХХ века; так же он то ли не показан вообще, то ли показан с жутким смещением вниз по балке на схеме Белянского; его нет на картах генштаба масштабом 1:500, 1:250 и 1:100.
А.В. Иванов в своей книге «Ласпи: от Айя до Сарыча» (очень хорошей, к слову, книге) утверждает, что именно вода родника Комперия по керамическим трубам поступала в средневековое поселение Хаспио, вытянутое вниз по склону, в строну обозначенного (ошибочно!) на современных картах мыса Ласпи ниже описываемого нами родника. И это вполне логично, при учете, что до поселения Хаспио всего лишь 1 км вниз по склону от родника. Вот, что пишет А.В. Иванов: «От источника Камперия к постройкам поселения был проложен водопровод из керамических труб, найденный экспедицией О.Т. Домбровского в 1965 году» (стр. 52). В этом он полностью повторяет Л.В. Фирсова: «От источника Комперия до этого поселения был проложен водопровод, остатки которого найдены во время разведок 1965 г.» (Л.В. Фирсов «Исары», стр. 413). Казалось бы всё теперь ясно, но не тут-то было! На странице 20 той же книги («Ласпи: от Айя до Сарыча») А.В. Иванов чёрным по белому пишет: «Источник Комперия выходит на поверхность у юго-восточного подножия этой же горы.» При этом под «этой же горой» А.В. Иванов подразумевает Ильяс-Кая (см. стр. 19 той же книги). А это уже очень серьезно, указанная Ивановым другая привязка источника оказывается восточнее мыса Сарыч, а это почти 3 км траверса крутого, камнепадоопасного и изобилующего осыпями южного склона Ильяса до поселения Хаспио, которое он питал водой еще по утверждению Фирсова. Согласитесь: полный абсурд тянуть воду очень сложным склоном при том невесть откуда, когда рядом с Хаспио еще два родника: Экономический выше поселения, а в километре восточнее — Капкан. Что получается: Иванов внёс путаницу? Уверен, что нет, путаница была внесена намного раньше. Вот, что я заметил: А.В. Иванов «Ласпи: от Айя до Сарыча», страница 86: «Память о семействе Камперов сохранилась в названии урочища Камперия у мыса Сарыч», при этом на страницах 19 и 20 родник он называет Комперия (через «О»), на странице 52 — через «А». Фамилию Камперов он везде пишет именно через «А», так что следовало бы ожидать, что «А» должно присутствовать во всех случаях. Думаю, это не опечатка, и дело даже не в различии вариантов транскрипции этой фамилии (например, в книгах Ф. Дюбуа-де-Монпере и Л.В. Фирсова стоит «Компер»), тут возможна прямая связь со схемой Игоря Белянского, у кторого и указано урочище Камперия у юго-восточного подножия Ильяс-Кая, а так же и родник Комперя (в дополнительном прочтении Камперия) в том же урочище. К слову сказать, никакого родника на указанном месте нет вообще, и не вполне ясно почему урочище Камперия находится на таком удалении от имения Камперов (Экономия в Ласпи). Не берусь утверждать, что Иванов информацию о локализации родника взял у Белянского, вполне возможно у него были и другие источники, тут, конечно, лучше всего было бы ему позвонить, но поскольку мы не знакомы я так делать не буду, оставляя вопрос открытым.
Выводы:
1. принимаю написание Комперия, согласно написанию фамилии Комперов как у Фиросова, так и в переводе книги Ф. Дюбуа-де-Монпере;
2. принимаю локализацию источника опять же согласуясь с указаниями Фиросова, повторенными Ивановым, когда родник привязывается к поселению Хаспио (кстати, поселением Хаспио его называет О.И. Домбровский, а Фирсов почему-то — «центральным поселением Ласпи», откидывая название Хаспио вверх по склону к другому поселению расположенному как раз в районе обсуждаемого источника).

?????????

 


Иванов стр 86: » Память о семействе Камперов сохранилась и в названии урочища Камперия у мыса Сарыч».
См также схему на стр. 177.
И стр 86: В том время (середина XIX ) Ласпинским имением управляли братья Кампер…
А владеть и управлять это две большие разницы. Урочища всегда называли по имени владельцев, а не управляющих. Возможно, что у мыса Сарыч Камперы прикупили чуток земли в собственность.

 

Комментарии

У меня есть информация из открытых источников, что резервный водовод не был закончен к моменту ГКЧП 91г. Ее достоверность, разумеется, я гарантировать не берусь. Я сам через эту территорию, на которой потом построили ГД, проходил один единственный раз в мае 1984 г. Предполагаю, что нынче я бы это место не узнал. На карте ИБ здесь показан источник. Также в этом районе показан источник на археологической карте-схеме, вероятно взятой из отчета Домбровского 1974 г.

??????????????? ????? ?????? ?????? ? ?????

(Иванов. Ласпи от Айя до Сарыча. стр.50)
Да и рельеф местности способствует возможному расположению здесь приморских родников. если на территории современной ГД их нет, то это означает, что были проведены специальные гидростроительные мероприятия по отводу подземных вод (например. сброс в море — очень умно и по нашенски). но я смею предположить, что если ты говоришь, что все сильно ползет. то отвод подземных вод был выполнен очень не качественно. Активные оползни всегда развиваются вдоль сбросовых трещин, по которым идут подземные воды.
Я очень плотно облазил южные склоны Ильяса над Сарычом в поисках тех самых пяти каптированных источников на высоте 250 саж, которые в 1914 г. давали 15000 ведер воды в сутки, питая водопровод усадьбы Комперия (см. Путеводитель Бумбера). и ни фига не нашел. Я думаю, что не открою никому огромной государственной тайны, если скажу, на 100-ке на высоте порядка 270 м (в два раза ниже чем указано у Бумбера) обозначен каптаж с исходящим от него подземным водоводом, идущим к подземным водохранилищам, показанным как раз на территории ГД. Так вот этот каптаж — ложный. Я исходил там весь район. В этом месте нет ни источников, ни каптажей, ни даже следов каких либо работ по прокладке подземных коммуникаций. Да и рельеф местности там не располагает к выходу источников. т.е. на официальной топографической крупномасштабной карте, предназначенной сейчас ДСП, а ранее во времена строительства ГД — имевшей гриф СС, показан заведомо ложный гидротехнический объект. я полагаю, что никому не надо объяснять что это значит.

Я не знаю, когда его построили, знаю, что питаются от него сейчас и санаторий «Форос» и даже посёлок Меллас. Когда я искал источники по старому подъёму к Форосской церкви, я видел две трубы водовода от перевала в сторону заправки, но они были в таком ужасном состоянии, что показались мне брошенными.

Из книжки «Социалистическая реконструкция Южного берега Крыма» 1935г.
Untitled 201

я совершенно четко помню, что в середине 70-х годов чуть дальше в сторону Фороса от галечного пляжа, где потом выросла дача «заря», бил мощный родник. Я туда неоднократно ездила отдыхать с родителями и уже в начале 80-х — еще до начала строительства, мы туда гуляли из Изумруда, и родник был еще жив. Может, это и был Комперия?

М.б. у Вас есть старые фото этого района побережья, на которых виден источник? нам это все очень интересно и нужно.

А откуда берется вода в VGA-Комперия3? Это-же врезка в трубопровод каптированного источника нахождение которого нам не известно.
Вот как он выглядел до мая 2012г.

DSC 9009


P5091497

Неофициальное название (Кот-18) его: «гильза».
В мае-же 2012г. мы обнаружили другую картину. Участок железной трубы заменен пластиковой. Плюс ко всему была вскрыта траншея в которой эта труба лежала.
Так вот эта траншея совпадает с тропой от Чабан-Таша на Тышлар. Точнее, тропа проложена по этому водопроводу.
Это очень хорошо видно при наложении трека на карту.

Ozi Explorer Vasilich 100 best 12 06 10 ozfx3 0

Даже при неограниченном госбюджете, даже для своего правительства ничего построить толково не можем! Точнее не могли тогда, а сейчас и подавно.

Отрезок от 366(Комперия3) до примерно 483(Комперия2) это закопанный водовод неизвестного источника.
Понятно, что сезонные источники Комперия2,1 не могут давать такое количество воды которое наблюдается в трубе, они совсем слабые, незначительные и ненадежные.
Но есть одно подозрительное место на этой тропе, как раз, чуть ниже Комперии2, это заросшая полка какой-то дороги или тропы отворачивающая в восточном направлении. Было предположение что эта брошенная дорога, остатки древней тропы с Ильяса серпантином спускающаяся вниз к морю, но возможно это всего лишь продолжение нашего водовода…..
В общем нужно туда идти и смотреть. :)

«Не оборачивается тот, кто устремлен к звездам».

 

Насчёт секретности скорее всего, Михаил, ты неправ. ГД11 «Заря» изначально не рассчитывалась под местные источники. Есть две ветки, от Ялтинского водовода и из Байдарской долины резервный. Он летом вовсю используется. Это всё.
На территории дачи источников тоже нет. Рельеф полностью изменён: холмы срыты, овраги засыпаны. Природный песчаный пляж смыло первым же штормом, потом песок возили машинами каждый год перед сезоном. Всё ползёт со страшной скоростью, коммуникации рвутся. Красивое от природы место варварски уничтожено.

Да, в верховьях оврага Тессели могут быть старые каптажи. Источник SMX28G28 по БД так пока что и не найден нами. но чигири там такие неслабые…

 Я выше оговорилась. Не Фороса, конечно, а м. Сарыч. Фото, к сожалению, нет. Но дебит был весьма приличный даже в августе.

Как всегда ты наковырял целый ворох информации. Особенно забавляет история с переименованием мыса Сарыч. Ясно, что маяк поставили там, где дали халявную землю, а название сменили специально, что бы подчеркнуть, что маяк на самом южном мысу, хотя это и не так, но маяк-то стоит очень правильно. Морское ведомство доже не дурное был: зачем ставить маяк на не играющем никакой роли в навигации мысе Сырыч (св. Николая), тогда как мыс Ласпи (нынешний Сарыч) является восточной границей глубокой бухты Ласпи и точкой значительного перегиба береговой линии. Маяк стоит верно, а ежели хочет император (если это не враки), что бы маяк был именно в самой южной точки, вот и получай на всех новых картах название Сарыч привязанное уже к маяку. Может быть так и было, иначе какой смысл специально менять название? Все ведь прекрасно знали, что маяк ставят на Ласпи, а не на Сарыче, о чем говорят старые карты.
Так же весьма показательно, что Прикот и Компер — одно и то же. Словом, мне надо еще повнимательнее ознакомится с приведенным тут материалом.


Попытаюсь кое что объяснить.
1. фамилия Карла Компера пишется через «О» без всяких сомнений. (см. научное название орхидеи открытой Карлом Компером и названной его же именем — Комперия компера -Comperia comperiana)
2. Описание побережья этого района из Путеводителя Москвича. 1913 г.
«…За Форосом идет им. „Тессели» (в густой растительности серая крыша) г-жи Плаутиной, за которым следует им. „Компера» г. Прикот и мыс Сарыч, который составляет самую южную оконечность Крыма (44″23″ с. ш.), а яйла приблизилась почти вплотную к морю, оставив узкую полосу между хребтом и морем; растительность — почти сплошь можжевельник. Над Сарычом высшая точка яйлы носит название — горы св. Ильи (2420 ф. н. у. м.). Следующие мысы — Ласпинский на востоке и Айя на западе — заключают глубокую и удобную для стоянки судов Ласпинскую бухту, которую окружают почти дикия безжизненныя горы, покрытыя густой растительностью и спускающиеся амфитеатром к берегу.
Ближе к яйле виднеется небольшая экономия г. Вассала, которому и принадлежит почти вся местность. Внизу у моря — кордон пограничной стражи (красная крыша) и рыбный завод.
За Ласпинской бухтой совершенно прерывается береговая пята и вертикальныя красновато-серыя стены мыса Айя (святой), возвышающегося на 1920ф., обрываются прямо в море. Здесь наибольшая глубина, каковой не встречается у берегов Чернаго моря в другом месте. В тихую погоду некоторые капитаны проходят очень близко от Айя и часто, по просьбе пассажиров, дают несколько отрывистых свистков, эхо от которых повторяется несколько раз. На высоте 9 саж. от воды находится отличительный знак — белая горизонтальная полоса длиною в 20 саж. и шириною в 7 фут., Эта полоса, как и другия белыя вертикальныя пятна, служит отличительным знаком (ночью) для парусников и рыбаков. От мыса Сарыч до мыса Керемпе в Турции — самое узкое место Чернаго моря — 142 мили.»

3.Юра Езерский прав, когда пишет, что владеть и управлять — это разные вещи. Как говорят в Одессе — ЭТО ДВЕ БОЛЬШИЕ РАЗНИЦЫ.
Желающим конкретно разобраться с историей этих местпосле присоединения Крыма к России рекомендую почитать например здесьhttp://www.nbuv.gov.ua/Portal/Soc_Gum/G … 29_doc.pdf статья
Сидорович Є.С.
«Вплив окремих французьких емігрантів та їх родин на економічний
розвиток Новоросійського краю в першій половині XIX ст.»
В ней имеются цитаты из недоступных для нас английских источников
«…Англійський дослідник Х.Д. Сеймур
описав територію, на якій знаходився маєток цього поміщика в Таврії: «…из
древнего Ласпи дорога ведет через красивую лесистую долину к современному
Ласпи, поместье генерала Потье – одно из самых прекрасных мест южного
берега моря. Эта долина находилась в центре амфитеатра гор, которые делятся
на каждую часть…; вид вокруг восхитительный, и море омывает порт Ласпи,
который просторный и безопасный для привоза строевого леса. Долина с
давних времен была густо заселена, и руины семи сел уже были изучены…Мистер Рувье, тесть генерала Потье, внедрял
винное производство здесь, и брал его растения для Малаги… французький емігрант
Р.О. Васал був відомий як негоціант, землевласник, промисловець. Він був
племінником В. Рув’є…»
Т.е. начинали экономическое освоение этих мест Потье и Рувье. От них эти земли достались Васалу, упоминаемому уже Москвичем.
Но сам Карл Компер был управляющим имения еще у Потье. И жил там же при имении. об этом пишет Дюбуа де Монпери. Но у Карла Филлиповича Компера была семья. брат Осип, поэтому у них был и собственный дом на побережье Позже это честное владение именовалось имением Комперия и принадлежало их наследнице
Наталье Карловне Прикот (урожденной Компер). Оно располагалось в одноименном урочище между мысом Сарыч и мысом Николаевским.Между прочим, мыс Николаевский назван не в честь царя Николая Второго, как утверждают некоторые царепочитатели, а именем героя Отечественной войны 1812 года Николая Николаевича Раевского — старшего, которому принадлежало имение в Тессели. То самое, которое Сталин подарил Максиму Горькому.
вообще есть такая байка, описывающая причины путаницы с названиями мысов в этом районе.
«Более ста лет назад царь Николай II, проходя на яхте «Штандарт» из Севастополя в Ялту вдоль берегов Крыма, на траверсе мыса Сарыч узнал от сопровождавших его морских офицеров, что вон тот мыс — самая южная точка европейской части империи и поддержал ранее высказывавшуюся идею построить здесь маяк. Но с моря никто точно зп взмахом руки императора не смог точно установить о каком мысе шла речь. Но мир не без добрых людей. И когда о царском пожелании построить маяк узнала статская вдова Прикот, то в приливе патриотических чувств в 1897 году она подарила военно-морскому ведомству 2400 квадратных саженей земли на мысе для устройства маяка. В 1898 году на этом участке земли, переданном в казну, был построен маяк. Здесь налицо географический казус. Мыс не является самой южной точкой европейской части империи, но дареному коню в зубы не смотрят. И совершенно напрасно. Потому, что затем госпожа Прикот вдруг под влиянием сына Василия опомнилась и заявила, что у нее насильно отчужден участок и потребовала возместить потерю части земли ее оплатой. В 1908 г. Ялтинская земская управа согласна была заплатить по 10 рублей за квадратную сажень, на 120 тысяч рублей. Дело затягивалось. Сын Прикот грозился подать иск в суд. 21 июня 1910 года, когда Николай II находился на яхте в Балтийском море, военно-морское ведомство доложило ему о тяжбе с Прикотами и предложило свое решение. Царь наложил резолюцию: «Быть по сему!». Однако статская вдова не успокаивалась. Тогда на мыс Сарыч был послан исполнявший должность штурманского офицера транспорта «Ингул» подпоручик Морозов для точного картографирования земельного участка, отчужденного под маяк. 3 сентября 1912 план был готов и утвержден смотрителем маяка капитаном II ранга М. Ставраки. На плане были определены площади ненужные для устройства маяка. Маяк, наконец, полностью перешел в военно-морское ведомство.
Короче говоря после всего этого скандала за мысом уже прочно закрепилось название Сарыч. И тут ничего не поделаешь.»
4. О дальнейшей судьбе ур. Комперия можно прочесть в Путеводителе Бумбера стр 558-560.
558

559

560

Посчитали сколько тут было или есть каптированных источников под южными склонами Ильяса. И где они есть. и что мы о них знаем? Думайте сами почему. А я подскажу далее.

5. Имение Компера-Прикот было окочательно уничтожено при строительстве дачи для Горбачева. И если бы только имение! Там при строительстве уничтожались реликтовые деревья можжевельника. Вырубались. Это отдельная история. В отношении водоснабжения объекта «заря» известно следущее:
-Вода должна поступать из района Кастрополя, — это примерно в пятнадцати километрах от Комперии! В ялтинский водопровод врезали трубу и дотянули до этих мест! И ещё должен был быть построен еще один водовод, — запасной. Ег Вода должна была подаваться из речки Чёрной, что примерно, в двадцати пяти километрах от форосской Дачи. но этот план не был реализован. Так что понятно откуда такая секретность с расположениями родников над ур. Комперия.

????? ?????

Сарыч нынешний, бывший Ласпи — Изображение
Нынешний мыс св. Николая, бывший Сарыч, самая южная точка Крыма — Изображение Изображение Изображение Изображение

Возможно, что у мыса Сарыч Камперы прикупили чуток земли в собственность.

Только на уровне версий. Открываем того же Алексея Валерьевича Иванова на 91-ой странице и читаем: «… участок земли, на котором возвели маяк (Сарычский — примечание моё) и службы, долгое время оставался в частной собственности местной помещицы Н.К. Прикот, владевшей имением «Камперия…» Ещё раз задаю вопрос: причем Комперы до Камперии? Может быть топоним не на том месте? А? Может такое быть или нет? Может! Какой самый южный мыс Крыма? Сарыч? И да и нет, потому, что мыс Сарыч сейчас называется мыс св. Николая, а Сарыч это — мыс Ласпи, ну а нынешний мыс Ласпи — вообще ни что, там и называть-то нечего. В этих местах топонимы уже плавали с востока на запад, не могла ли и Каперия уплыть только уже с запада на восток?
Нынешние Ласпи и Сарыч — Изображение

А откуда берется вода в VGA-Комперия3?

Не хотелось бы светить координаты каптажа, так как он закрыт и без трубки или вандализма воды из него не взять. Тем более люди даже краник поставили на месте VGA-Комперия3. По предварительным данным вода идёт на маяк.
Изображение          Изображение

Попробуйте найти и возможно оно прояснит что-то:
В.Н. Славянов. Отчёт по гидрогеологическим работам 1946 г. в р-не Батилиман — Ласпи. Симферополь, 1948-49 гг.
С.Н. Михайловский. Некоторые сведения о геологическом строении Ласпи. Крым — Вып.1 (3), 1927 г.

forum.tourstrannik.ru

***

сорт винограда Мускат александрийский

“Ласпи” — имение французских аристократов

В XIX веке земли Крымского полуострова стремительно преображались. Создавались многочисленные усадьбы, возводились в различных архитектурных стилях дворцы и дачи. За всем этим стояли люди, чьи имена вписаны в летопись Крыма. Среди них был француз Вильгельм Рувье, основавший имение Ласпи на Южном берегу Крыма, которым его потомки владели 112 лет. В 1803 году герцог де Ришелье дю Плеси, близкий друг Александра I и Великого князя Константина, прибыл в Одессу, чтобы осуществить их общую мечту — построить город Солнца, где все будут счастливы и равны. Под крыло герцога со всей России стали съезжаться эмигранты, бежавшие из революционной Франции.

Чуть раньше герцога Ришелье в Одессе появился коммерции советник, Кавалер всех гильдий Вильгельм Рувье с семьей. Необъяснимая щедрость к нему русского императора выделяла его среди соотечественников-эмигрантов. Вильгельм Рувье получает под развитие овцеводства и виноградарства громадные земли в Днепровском уезде Таврической губернии. (Это практически вся территория современного Голопристанского и Скадовского районов Херсонской области.) Здесь Рувье основал 12 поместий: Софиевка, Ново-Софиевка, Николаевка, Буркуты, Келегейские хутора, Облои, Малые Копани, Кларовка, Железный Порт, Федоровка, Михайловка, Черноморье, освоил земли, на которых сейчас расположен Черноморский биосферный заповедник*. Между поместьями были установлены смотровые вышки. Здесь поселили ногайцев, охранявших границы экономии и семью Рувье. Активно развивая хозяйство, владелец приобретает стада верблюдов для работ; нагайцы-охранники разъезжают только на верблюдах.

Обслуживалась семья Рувье пятью дворовыми семьями, привезенными из Петербурга: Овчинниковыми, Бордачевыми, Гапоновыми, Анисимовыми и Хандии. Дворовым запрещалось общаться с крепостными. В отличие от русских помещиков, дворовые в господском доме у французов не жили. Для них строились рядом с домом помещика экономические избы (определение взято из архивных документов). Хаты крепостных, работавших в хозяйстве, располагали на значительном расстоянии от зданий экономии. Церкви дворовые и крепостные, работавшие на землях экономии, посещали разные. Дворовые — храм Св. Димитрия в имении Овсяннико-Куликовских, крепостные -храм Богородицы в государственном селении Збурьевка. Кроме выделенной земли, В.Рувье получил государственный денежный заем для развития овцеводства. Согласно условиям договора, в течение 10 лет земля должна быть освоена, иначе, она возвращалась государству. Этого не произошло. В 1815 году палатой Гражданского суда в Санкт-Петербурге Вильгельму Рувье и его потомкам было определено пожизненное владение этими землями.

Вильгельма Рувье сопровождал на юг его родственник, молодой дворянин инженер Рене (Роман) Осипович Вассаль (Вассал). Он стал правой рукой и первым помощником во всех начинаниях. Вдвоем решили рискнуть развивать овцеводство. Партия длиннорунных мериносов, привезенная из Испании, превзошла все ожидания, прекрасно прижившись на территории самой крупной в Европе полупустыни, овцы стали активно давать приплоды. Было завезено еще несколько партий, объемы производства приобрели значительные масштабы. Вильгельм Рувье плодотворно занимался научной работой. Достижения в овцеводстве и перспективы развития отрасли на юге России Вильгельм Рувье подробно описал в своей книге, подготовленной для герцога Ришелье. Книга была издана в бархатном переплете с тисненой дарственной надписью**.

Не остались без внимания и крымские земли. Началось их активное освоение. Рувье выписал из Франции виноградные лозы для производства ликера. Этот эксперимент завершился удачно, начался экспорт ликера во Францию. Предприимчивый француз происходил из рода Рувье, который историки относили к идеологам масонства. Он сам и Рене Вассаль были представителями самого могущественного в Европе масонского ордена «Три звезды». На принадлежность их к масонской ложе указывает герб Кларовского поместья — главной экономии, в которой проживала семья. В нем есть изображение трех звезд — знака ордена. О деле всей жизни напоминает изображение овцы. На гербе также помещено древо Жезора, символизирующее богатство масона. Второй вариант — это намек на дубовую рощу, которую смогли в песках полупустыни вырастить французы (тридцать сажень дубовой рощи).

Масонские увлечения Рувье отразились на архитектуре усадебных построек. В Кларовке на берегу озера сохранилось восьмигранное здание с восьмью окнами. Вход в него в виде арки расположен с юга, часть арочных окон — ложная. Чередование темных и светлых окон — контрастное сочетание, производящее сильное впечатление на человека, попадающего в это здание. На одном из ложных окон (справа от входа) выложен из светлого кирпича в виде восьмерки франк-масонский символ: змея или дракон, кусающий свой хвост. Число восемь — знаковое у масонов, они наделяли его особой мистической силой. Отличалась своей замкнутостью и архитектура крымского имения Рувье. Путешествуя по Крыму, Дюбуа де Монпере в 1838 г. сделал рисунок усадьбы Ласпи. Усадьба находится на склоне. Дом был выстроен с учетом рельефа местности, чуть под наклоном вперед. За ним простирается ровное плато, со всех сторон окруженное высокими скалистыми горами. Перед зданием склон резко уходит вниз. Подъехать или подойти к дому возможно только по дороге шириной примерно в 4 метра. Усадьба возвышается над низиной, и незаметно к ней подойти нельзя.

Усадебный дом сохранился до наших дней, внешний вид его очень прост. Нынешние хозяева, гостеприимные интеллигентные люди, позволили осмотреть его изнутри. В доме шесть комнат. Планировка уютная и продуманная. даже замки в дверях старинные, хозяевам понадобилась только смена личинок, а внешний вид остался нетронутым. Войдя в дом, попадаем в большую прямоугольную гостиную с тремя дверями и двумя каминами по противоположным углам. Двери в левой и правой сторонах ведут в комнаты, деля дом на две изолированные части, состоящие из двух смежных комнат. Первая — большая, из нее попадаем в угловую, меньшую. Она выходит на север, но благодаря окнам, расположенным напротив друг друга, создается эффект света и тепла. Третья дверь в глубине гостиной ведет прямо в большую комнату, выходящую на север. Место для прислуги, как и во всех усадьбах этой семьи, в доме не было предусмотрено. Помещение подвала представляет особый интерес. Он выстроен на всю площадь дома. С красивого, удобного порога ступени ведут к невысокому арочному входу. Сразу же поражает высота подвала, создается ощущение, что ты стоишь под куполом. Это достигается благодаря архитектурным приемам: своды, арки над окнами и над входной дверью. На стенах и потолке подвала остались следы сажи от факелов.

Предназначение Ласпинского подвала — загадка. Если подвал был предназначен для хранения бочек с вином, то на ступенях должны были остаться железные полозья, по которым катят бочки (без них бочки сразу разбиваются о ступени), но ни полозьев, ни даже следов от них нет. Возникает вопрос: зачем такие высокие арки, если не для длительного хранения винных бочек? Для хранения овощей это слишком сложное сооружение. В Ласпи есть большой колодец. Он расположен у нижней части дороги, ведущей к поместью. Если встать у входа в подвал и мысленно провести прямую линию, то центр помещения совпадет с центром колодца. Своеобразием архитектуры отличались все поместья Рувье, которые достались его наследникам по женской линии.

О потомстве Вильгельма Рувье.

В.Рувье был отцом трех дочерей: Софии, Зои и Клары, судьба которых оказалась нелегкой. Старшая, София, практически сразу по прибытии на юг обвенчалась с Рене Вассалем. Породниться с этим представителем известного дворянского рода было для Вильгельма Рувье престижно. Во Франции дворянский род Вассалей вошел в Мировую историю благодаря двоюродной сестре Рене Амалии (Эмилии). Во время революции вся семья, спасаясь от репрессий, бежала в Испанию, а затем Англию и Россию. Амалия удачно вышла замуж за наполеоновского генерала Монтолона. После падения Императора она последовала за мужем на остров св. Елены.

Амалия — последняя женщина, которую полюбил Наполеон. Плодом этой любви была девочка, очень похожая на низвергнутого императора. Наполеон завещал им почти четверть миллиона франков, тем самым обеспечив Амалии и их дочери достойное будущее. После смерти Наполеона следы Амалии и ребенка теряются в Англии. Брак Софьи был удачным, но недолгим. Она родила Рене Вассалю трех сыновей (Евгения, Владимира, Александра) и двух дочерей: Марию, умершую в младенчестве, и Софию. Вскоре после рождения Софии в 1834 году жена Вассаля скончалась, оставив ему богатое наследство. Незадолго до смерти своей старшей дочери из жизни ушел Вильгельм Рувье. Смерть его породила много слухов. Уехав в Европу, он больше не вернулся, похоронен в Триесте (Италия). Возглавила семью и продолжила его дело жена Клара Рувье, урожденная Одинет. Для улучшения качества шерсти и соответственно увеличения цены на сырье она выстроила шерстомоечный завод на реке Конка (приток Днепра), старательно приумножала доходы с поместий, устраивала судьбу остальных дочерей.

Зоя Рувье вышла замуж за Пьера-Анри Мари, происходившего из семьи известных 5 политиков Франции. Он принял русское имя (Петр Андреевич), русское подданство и получил статус Олешковского купца третьей гильдии. Повторив судьбу своей сестры, Зоя умерла вскоре после рождения единственного сына, завещав все свое состояние мужу. Овдовевших Рене Вассаля и Петра Мари Клара Рувье привлекает к общему семейному бизнесу. Они принимают совместное решение основать устричное производство в экономии Софиевка (Лазурное) и на Тендровской косе. Начатое дело было успешным, устрицы прекрасно прижились и отличались наличием в них малого количества соли. Поставлять устриц стали в Одессу, затем с успехом импортировали в Германию. Сегодня устричное производство на Украине забыто, только на современных картах осталось озеро с названием «Устричное» на территории бывшего поместья Кларовка.

Младшая дочь супругов Рувье, также носившая имя Клара, стала женой начальника Округа путей сообщения полковника Карла Ивановича Потье. История рода Потье уходит в глубь веков. В Энциклопедическом словаре Брокгауза и Эфрона указано более десяти ярких представителей рода Потье. Это Огюст Потье, ярый враг кардинала Мазарини и Николя Потье — доверенное лицо при Генрихе III и Генрихе IV, его внук, тоже Николя, член французской академии, советник, президент Парижского парламента, один из Потье служил при последнем короле Франции Людовике XVI и был первым советником королевы Марии-Антуанетты. После Французской революции в семье произошел раскол — часть рода эмигрировала, оставшиеся приняли режим Наполеона. Среди сторонников Бонапарта — наш Карл Потье. Все представители рода Потье, независимо от политических взглядов, были масонами. К.И.Потье входил масонскую ложу «Союз Астреи». Это была строго законспирированная ложа. Списки членов ложи не публиковались. Чудом сохранились документы «Союз Астреи» в России за 1817-1821 гг., где есть небольшая запись, о том, что Карл Потье стал членом ложи еще во Франции.

К.Потье был квалифицированным инженером, которого генерал-губернатор Новороссийского края граф М.С.Воронцов пригласил в Одессу для строительства дорог и доков. Главная заслуга Карла Потье — спроектированный им Приморский бульвар. Впоследствии Потье вернулся в Петербург и продолжил преподавательскую работу в институте Путей сообщения (первое гражданское учебное заведение в России). В 1834 году Карл Потье стал ректором и получил чин генерал-лейтенанта. Злой рок упрямо преследовал дочерей Вильгельма и Клары Рувье. При родах ушла из жизни младшая — Клара. Ее несчастная мать скончалась раньше, тяжело пережив вторую женитьбу зятя Петра Мари. Присутствие чужой женщины очень угнетало добродетельную главу семейства. Сам Карл Иванович Потье трагически пережил смерть жены. В воспоминаниях современников упоминается, что у Потье началось воспаление мозга от пережитого нервного стресса. Он подает в отставку и покидает Петербург, в который больше никогда не вернется. Для друзей и студентов он просто умрет.

Карл Потье выехал на юг в поместье покойной жены (завещание конечно же было составлено в его пользу). Через два года умер слабый здоровьем младенец Эжен Потье. Его, как и ранее умерших внуков Рувье, похоронили не в родовом склепе в Кларовке, а на центральной аллее кладбища при православном храме Всех Святых в Херсоне. Небольшие надгробья сохранились до наших дней. После всего случившегося владельцами богатого состояния Вильгельма и Клары Рувье стали их зятья: Рене Вассаль, Петр Мари, Карл Потье. На семейном совете они приняли решение совместно вести работу по дальнейшему развитию и приумножению полученного наследства. Рене Вассаль и Карл Потье остались в Днепровском уезде, Петр Мари с молодой женой выехали в Крым. В имении «Ласпи» и на землях в феодосийской долине он увеличивает посадку ликерных сортов винограда. Петр Андреевич Мари — один из основателей первой в Крыму школы для мальчиков-виноградарей.

В организации работы школы виноградарей принимал участие Ш.Монтандон — автор книги «Путеводитель путешественника по Крыму», изданной на французском языке, с картами, планами, видами, виньетками, с указанием разных способов переезда из Одессы в Крым. Наследство, полученное от первой жены, титул второй жены — правнучки Петровского фельдмаршала фон Гольца, открыли для Петра Мари двери самых элитных салонов Одессы и Крыма. Тесная дружба связала Петра Мари с семьей Овсяннико-Куликовских. Николай Дмитриевич, правая рука графа Александра Ланжерона, был женат на Варваре Ивановне Карагеоргия, старшей внучке князя Григория Александровича Потемкина-Таврического. Варвара Ивановна приходилась троюродной сестрой Елизавете Ксаверьевне Воронцовой. Они поддерживали родственные отношения, встречали молодых новобрачных в имении Александры Браницкой. Их дома в Одессе в Воронцовском переулке были рядом. Вращаться среди аристократов стало для Петра Мари необходимостью. С женой они переезжают в поместье Ласпи, чтобы быть ближе к Алупке. В Ласпи переводится школа по обучению виноградарству. Все остановилось в одночасье. На своем трехмачтовом барке «Елена» Мари с женой отправился к берегам Франции.

Прибыв в Ниццу, Петр Андреевич Мари почувствовал себя плохо. С каждым днем ему становилось все хуже, он обратился в русское консульство в Ницце, где составил завещание в пользу своей жены Варвары Андреевны Мари, урожденной баронессы фон Гольц. Вскоре он скончался. На барке «Елена» тело Мари было доставлено из Франции в имение «Кларовка». На семейном совете Рене Вассаль и Карл Потье предложили Варваре Потье выкупить ее долю, а взамен приобрести земли в Днепровском уезде, где ей помогут выстроить усадебный дом с постройками, разбить сад. В управляющие новым имением они рекомендовали приехавшего вместе с Карлом Потье из Петербурга гидранта железных дорог Петра Рея. Для того чтобы выплатить долг Варваре Мари, Потье и Вассаль продают имение в Судаке и земли в феодосийской долине. Управляющие этих имений Бланшо и Жорже переезжают в экономию Кларовка, заняв место Петра Рея. Согласно документам, с 1836 года владельцами Ласпи стали французские поданные Карл Иванович Потье и Рене Осипович Вассаль. Контроль за поместьем взял на себя Карл Потье. Всегда стремящийся к одиночеству, здесь он нашел желанный покой. После смерти сына Карл Потье полностью отдался работе. Он освоил совершенно новое для него овцеводство, устричное производство, построил в экономии Кларовка маленький кирпичный завод. По проекту Потье выстроена усадьба Ново-Софиевка, а на купленной земле личное поместье Потье — Михайловка.

Михайловка резко отличается от привычных украинских сел. В проекте Потье предусмотрел в центре села парк, от которого лучами отходили широкие улицы, создавая зрительную перспективу (уникальное село практически не изменилось и в наши дни). Сохранился оттиск печати Михайловской экономии. На нем изображен Ангел с мечом. Параллельно с Михайловкой Потье проектирует Ново-Софиевку и имение «Черноморье» для Варвары Мари, где усадебный дом был выстроен в стиле маленького французского замка. На Тендровской косе Карл Потье и Рене Вассаль основали завод по производству дельфинового жира. Выкупили у Варвары Мари трехмачтовый барк «Елена», приобрели трехмачтовый барк «Кошевой». Карл Иванович Потье часто бывал и подолгу жил в Ласпи, где его стараниями появился небольшой кирпичный завод. Скромный господский дом его не смущал. Главное, что он ценил, — одиночество. Во время прогулок по окрестностям он начинает собирать коллекцию камней. Из биографии Потье известно, что он преподавал в Институте путей сообщения предмет «Почва в разрезе и срезы камней». Он пишет ряд статей на эту тему и подписывает их не своей фамилией, а именем своего управляющего Компера. Юг Филиппович Компер был доверенным лицом К.Потье, решал многие вопросы сам, имел право подписи.

В 1841 году Карл Потье выехал из Ласпи в Кларовку. Духовное правление и Духовная Консистория начали дело против его дворового крепостного Никифора Бордачева, который решил жениться на вольной казачке из Полтавы. Для того времени само понятие «крепостной решил» — уже звучало как вызов. Духовная Консистория запретила венчать эту пару. Требовали предоставить документ от Казацкого старшины, подтверждающий, личность девушки. Документ привезли, но опять последовал отказ… Потребовался документ, в котором указывались бы особые приметы казачки. Эта тяжба продлилась около двух лет. Удивляет упорное желание вольной казачки стать крепостной (в крепостную зависимость попадали и дети, рожденные в этом браке). В выявленных архивных документах Херсонского нотариуса Хлебковича Никифор Бордачев указан доверенным лицом при сделке дворянина Владимира Вассаля (племянника Карла Потье), что указывало на близкие отношения дворового человека с семьей помещика. Возможно, Н.Бордачев был незаконнорожденным ребенком Карла Потье и дворовой девушки.

Последние годы жизни К.Потье провел в Ласпи. Перед самой его смертью началась Крымская война. Тяжелобольному Карлу Ивановичу пришлось покинуть Ласпи. В Кларовке положение оказалось не лучше. Французские корабли стали у острова Джарылгач, и началось мародерство в поместье Софиевка. Карл Иванович Потье глубоко и тяжело переживал разрушение поместий его соотечественниками. Скончался он 5 марта 1855 года в Кларовке от водянки, о чем имеется запись в книге католического собора Херсона. Все принадлежавшие ему имения и свою часть в поместье Ласпи он в равных долях завещал племянникам своей жены. Через 11 лет в Париже ушел из жизни Рене Осипович Вассаль. В 1860 году в Одессе он составил завещание в пользу своих детей и брата, живущего во Франции, после чего навсегда покинул Россию, переехав в Париж. Третье поколение владельцев Ласпи не менее интересно своей жизнью и делами. В историю рода они вписали достойную страницу. Еще при жизни Карл Иванович Потье внимательно следил за успехами и карьерой своих племянников. Члены семьи Вассалей стали самыми близкими и родными для него людьми. Евгений, Владимир и Александр получили образование в Петербурге в Институте путей сообщения, где лекции читал их дядя.

Евгений получил направление в глубинку России, где проектировал дороги. Он зарекомендовал себя как первоклассный специалист, быстро продвигался по служебной лестнице; получив звание генерал-майора, вышел в отставку и вернулся в Кларовку. Женился на Сицилии Карловне (фамилию узнать пока не удалось). Молодые поселились в имении Софиевка, и Евгений Вассаль полностью посвятил себя продолжению семейного бизнеса. Его имение стало образцовым, здесь имелись дома, сады, парки, мельницы, две водонапорные башни и т. д. Единственная их дочь вышла замуж за барона де Бервика. Их сын Маврикий де Бервик умер в возрасте 10 лет, похоронен в родовом склепе в Кларовке. После смерти сына Бервики уехали во Францию. Евгений Вассаль ушел из жизни в конце 1870-х годов. Половину экономии Софиевка, он завещал своим крестьянам, вторую половину жене Сицилии.

Владимир Вассаль (умер в 1892 г.) после окончания Института путей сообщения в чине поручика поступил на службу. В 1834 году принял участие в строительстве киевской крепости; в 1835 г. участвовал в работах по соединению Москвы-реки с Волгой, в 1836-м переведен в Крым. Это время совпало с переездом на юг его дяди Карла Потье. В Крыму он возглавил работу по строительству главной части шоссе из Байдар в Ялту. Более трех лет Владимир, работая в Крыму, жил в Ласпи, где обосновался Карл Потье. Логично, что человек, у которого за плечами были перепланировка Исаакиевского собора, создание проектов набережных в Петербурге, прибрежных сооружений, доков в Евпатории, большие проекты в Одессе, помогал своем племяннику.

Вполне можно предположить, что в строительстве шоссе Байдары-Ялта есть и часть заслуг Карла Потье. После завершения работы Владимир Вассаль получил чин майора и сразу подал в отставку, оставшись жить в Ласпи. В 1850 году Владимир переехал из Крыма в Одессу, где женился на Шарлотте Карловне Сикар. Фамилия известных негоциантов Сикар встречается в письмах А.С.Пушкина В период южной ссылки молодой поэт сдружился с Карлом Сикаром. Молодожены поселились на Канатной улице, в доме, приобретенном у английского консула Джеймса Емса. Сельское хозяйство не привлекало Владимира Вассаля, дело предков продолжил его старший сын Алексей.

Владимир Вассаль одно время состоял почетным смотрителем Одесского уездного училища, членом Общества сельского хозяйства южной России, членом Общества истории и древностей, членом попечительского совета о бедных Михайловского прихода, а также членом Московского сельскохозяйственного общества. До последних дней продолжал заниматься математикой, даже когда почти лишился зрения. В 1872 году в Париже вышел его труд по математике (на французском языке). Много лет В.Вассаль состоял жертвователем Одесской государственной публичной библиотеки.

Его благотворительная помощь составляла от нескольких единиц до нескольких десятков томов. В общей сложности им было принесено в дар (1858-1869) более 100 томов. В большинстве это книги по математике, физике, геологии, химии, военному делу. После его смерти в 1895 году его вдовой было прислано еще 34 тома. Шарлотта Вассаль умерла 22 марта 1906 года после продолжительной болезни. Среди жертвователей библиотеки был и Александр Вассаль. Он принес в дар ОГПБ в 1860 году 43 тома «французских сочинений, относящихся к философии, истории и литературе».

В библиотеке обнаружено еще одно любопытное издание — это книга В.Рувье (деда Владимира и Александра) «Памятная записка о порядке ухода за стадами мериносов в Испании и о средствах улучшения породы, приемлемых для южных губерний России», изданная в Петербурге в 1811 году на французском языке. Примечательна она тем, что была поднесена автором герцогу Ришелье: на верхней крышке переплета сохранилась наклейка с печатным текстом, тисненным золотом: «A son Excellence monsieur le due de Richelieu, Gouvemeur general des Province de la nouvelle Russie. Comme un homage respectueux».

Младший из братьев Александр Вассаль оставил службу в чине подпоручика. Никогда не женился, жил между Одессой, поместьями в Тавриде, Херсоном и Парижем. Был меценатом, содержал приют для бедных иностранцев в Одессе, был дарителем редких книг в Одесскую государственную библиотеку. Французский листок газеты «Пари Мач», выходивший в Одессе в переводе на русский язык, сообщал о художественной выставке, организованной в Париже Александром Вассалем. Он выставлял коллекцию работ Айвазовского.

Поместье Кларовка граничит с землями Надворного советника Александра Ивановича Фальц-Фейна. Айвазовский три года прожил в имении Преображенка, где ему было выделено три комнаты. Художник был другом Софии Богдановны Фальц-Фейн. Известно, что семьи Фальц-Фейнов и Вассалей общались. Возможно, корни богатой коллекции работ Айвазовского идут из Таврии. Скончался Александр Вассаль в 1909 году в своем доме на Николаевской площади (Приморский бульвар, №4), похоронен в Одессе.

Младшая дочь Рене Вассаля София жила замкнуто, была очень религиозна. Выстроила в своем поместье Николаевка католическую церковь, в Херсоне у нее был большой двухэтажный дом рядом с главным католическим собором города. Молитва стала ее жизнью. Замужем никогда не была, жила в Херсоне и Одессе. Общалась с семьей французского консульского агента Юлиана Аллара и с французскими семьями — Гутьерами, Налимами. София Вассаль была попечителем общества слепых. Последние годы жизни София провела, ухаживая за больным братом Александром.

Жили они в собственном доме на Николаевской площади, за памятником Дюка, на Приморском бульваре. Когда умерла София Романовна (в некрологе она не Рене, а Романовна), траурная процессия шла пешком от Приморского бульвара до католической церкви Св. Петра на Гаванском спуске. Два лафета двигались впереди, на первом — гроб с телом мадемуазель Софии Вассаль, на втором — гора венков и цветов.

Четвертое поколение владельцев Ласпи — старший сын Владимира Алексей Вассаль со своим семейством, у него были сыновья Владимир, Карл, Михаил, Александр, дочери Мария и София. Он полностью взял управление поместьями и ведение всех коммерческих операций на себя. На юге России только в Одессе было Общество любителей автомобильного спорта. Возглавлял его Алексей Вассаль, он сам участвовал в автомобильных гонках. Сохранилась фотография, запечатлевшая момент, когда он первым пришел к финишу.

Второй сын Владимира Вассаля Павел женился на дочери нотариуса Пеньтковского, но образ его жизни привел супругов к разводу. В записи Преображенского собора значится: духовное правление запретило Павлу, из-за его недостойного поведения, жениться после развода в течение семи лет. Дочь Владимира Вассаля София вышла замуж за Карузо (известная фамилия на юге Украины). Умерла в 50 лет в 1907 году в один год со своим отцом.

Судьбы представителей пятого поколения владельцев Ласпи были разные, как и их характеры, но одно объединило их — они продолжали дело, начатое предками, и ни при каких условиях не отступали. Молодое поколение приняло участие в проекте постройки железной дороги. Деньги нужны были на строительство ветки железной дороги Федоровка (земли Вассалей)-Скадовск-Хорлы. Имение «Ласпи» было продано в 1915 году за 2 800 000 рублей. Первая мировая война не дала возможности осуществить задуманное. Во время революции вся семья Вассалей эмигрировала во Францию. Сегодня один из сохранившихся домов в Ласпи, принадлежавших Вассалям, является частной собственностью. Хозяева не испортили здание новомодными перестройками, а сохранили его первоначальный облик. Внешне неказистый, внутри он излучает свет и тепло.
* Рувье принадлежали также остров Джарылгач, Тендровская коса, имение Судак и земли в Феодосийской долине.
** Эта книга долгое время хранилась в Одесской Государственной научной библиотеке.

1.  Маркевич Андрей. Таврическая губерния во время Крымской войны по архивным документам. Симферополь, 1994.
2. Брачев Виктор. Масоны у власти. М.: Алгоритм, 2006.
3.  Смеляков А. Тайная сила Масонства. М., 2000.
4.  Тайные общества, ордена и секты. Мега-проект «Масоны. История, идеология. Тайный культ». М.: Вече, 2005.
5. Газетный фонд Д.Ю.Гузевич, И.Д.Гузевич «Петр Петрович Базен». СПб.: Наука, 1995.
6.  Государственный архив Херсонской об-тасти, ф. № 14 — Губернская чертежная палата.
7.  Там же, ф. № 259, оп. 17 — Метрические шиги Днепровского уезда.
8. Там же, ф. № 191 — Палата Гражданского ;уда.
9. Там же, ф. № 198 — Херсонская духовная консистория.
10. Там же, ф. № 77 — Нотариат Херсона.
11. Там же, ф. № 302 — Коллекция карт и планов.
12. Там же, ф. № 3131 -Днепровский уезд.
13. Там же, ф. № 3 -Канцелярия губернатора.
Марина Борисовна Тарасова
г.Херсон
«Воронцовы и русское дворянство: между Западом и Востоком».- Симферополь.- 2012.- стр.303-31

***

Овцеводство в Таврической губернии

(архивная справка)

Зарождение и развитие овцеводства в Таврической губернии Днепровского уезда (Голопристанский, Скадовский, Чаплынский, Каховский, Нововоронцовский и т.д.)  можно датировать 1803 годом. Согласно указу Императора Александра І, француз- эмигрант Коммерции Советник  Кавалер всех гильдий Вильгельм Рувье получил во временное владение для освоения  южных земель  Серного Причерноморья  современную территорию Черноморского заповедника, остров Джарылгач, Тендровскую косу, основал поместья: Софиевка (Лазурное), Кларовка (Круглоозерка, Большевик).

Род  Рувье,  один из самых древних представителей французских фамилий в развитии овцеводства.  Получив земли в самой крупной полупустыне  Европы, Рувье  рискнул привезти  из Испании пробную  партию   длиннорунных  мериносов, считая эту породу наиболее пригодной для климатических условий Таврии. Результат превзошел все ожидания. Овцы прекрасно прижились и начали активно давать приплод. Последующие годы Рувье вместе со своим старшим зятем, французским дворянином Рене Вассалем, активно занимался завозом этой породы овец из Испании. Торговля шерстью начала давать стабильную прибыль.
Помещики-соседи,  наблюдая очевидные успехи этой отрасли, тоже начали заниматься овцеводством. Зять старшей внучки  князя Потемкина, Варвары, Николай Дмитриевич Овсяннико-Куликовский, в своих поместьях Красное, Бехтеры, Преображенка, Каховка и т.д. также занялся овцеводством. Пер Франции губернатор Херсона, граф Сен-При в своем поместье Эммануиловка (Каиры)  присоединился к ним. В 1815 году  указом императора  за активное преобразование степного края выделенные земли перешли в вечное  владение Рувье и его потомков. С 1816-1817 годов французы начали экспорт шерсти в Европу. Изучая рынки сбыта, Вильгельм Рувье  тяжело заболел и скончался и Итальянском городе Триесте, на берегу Адриатического моря его похоронили. Дело Рувье продолжила его жена Клара Рувье, рожденная Одинет и Рене Вассаль.

В 1818 году Херсон посетил император Александр І.  Овцеводство было признано ведущей отраслью края. Для дальнейшего развития государством  было выделено крупное денежное  пособие помещикам. Эти деньги пошли на строительство шерстомоечных заводов (производств), на берегах Днепра и реки Кошевой в Олешках. Промытая шерсть отличалась легкостью, что значительно увеличивало ее ценность. Всего было выстроено девять шерстомоек приглашенным из Франции молодым, талантливым инженером Пьером Муленом.  Количество помещиков, занимающихся разведением овец, с каждым годом активно росло.

Из записок статского советника В.И.Ярославского – «Проезжая Перекоп  я  повстречал наместника края графа Михаила Воронцова и статского советника Куликовского, рассматривали дальнейшие варианты развития овцеводства…»   Из этих записок становится ясно, что граф Михаил Воронцов  не упустил возможности принять участие  в очень прибыльном  производстве.

Громко заявили о себе помещики  Фальц-Фейны, Скадовские, Классены. Неоценимая заслуга в развитии овцеводства принадлежит Скадовским. Они основали бактериологическую лабораторию, где была выведена вакцина против сибирской язвы.
Активное и масштабное развитие овцеводства и экспорт шерсти  привел к тому, что вся Европа  была одета в бостон из нашей шерсти. Получая огромные прибыли, помещики-овцеводы стали приобретать  свои суда для перевозки шерсти.   Куликовские приобрели пароход «Св.Владимир», Вассалы – «Елену», «Кошевой», Фальц-Фейны также имели суда.

До революции овцеводство — это золотой кошелек. Мы не должны забывать, что первыми  были французы-эмигранты Вильгельм Рувье  и три  его зятя — Рене Вассаль, Петр Мари, Карл Потье. Они не только продолжили дело семьи, а  постоянно приобретали новые поместья (Келегейские хутора, Облои, экономию Минная, Черноморье, Буркут, Карабулат, Михайловку).

Историк Дружинина в своем трехтомнике «Зарождение и развитие капитализма на Юге»  во втором томе 1825-1850 годы указала: магнаты овцеводства Вассалы были первыми заводчиками и стояли у истоков зарождения капитализма в Северном Причерноморье.  Более подробно об овцеводстве Вассалей написано в прибавлении №34 в «Херсонских Ведомостях» за 1884 год «Об овчарном заведении Р.Вассаля».
«Херсонские губернские ведомости» за 1810 год – обзор развития овцеводства в Таврической губернии Днепровского уезда отмечает «ключевые моменты»:

  1. Шерсть: чистая и воложская.
  2. Породы овец основные — татарская, мериносы. Помеси – шпанка, инфан-тодо, негретти, цегейская.
  3. Получаемая шерсть – производство: конвальная и суконная шерсть.
  4. Бытовое устройство – отары и кирды.
  5. Основные заболевания – клещевая чесотка и сибирская язва.
  6. Производство молочных изделий брынза и кашковала(брынза    засаливалась в бочках по особым рецептам, что способствовало долгому хранению). Экспортировалась через Одессу за границу и на ярмарки вверх по Днепру. 

Информацию подготовила Марина Тарасова на основании документов Одесского и Херсонского архивов.

runo.ks.ua
***

Инженерная карьера

Карл Иванович (Шарль Мишель) Потье (1785 – 1855) являлся третьим ректором ИКИПСа (1834 – 1836), генерал-лейтенантом Корпуса инженеров путей сообщения, инже­нером, профессором математики и строительного искусства. К. Потье родился во Фран­ции, закончил Политехническую школу и Школу мостов и дорог в Париже. С 1810 г. по приглашению посла в Париже А.Б. Куракина от имени Александра I, вместе с А.Я. Фаб­ром, П.П. Базеном и М.Г. Дестремом, работал в России.

Вначале в 1810 – 1812 гг. Потье с другим французским молодым ученым П. Базеном были направлены для инже­нерных работ в Причерноморье, где, являясь производителями работ, они занимались улучшением инфраструктуры прибрежных городов.

В 1812 г. все эти молодые французы были сосланы, как потенциальные пособники Наполеоновским войскам в Яро­славль, затем ещё далее в глубь страны в Пошехонье, и наконец в Иркутск. В 1815 г. По­тье, как и его товарищи по несчастью, были возвращены из ссылки. Потье произведен в подполковники и перешел целиком только на российскую службу.

В годы работы в ИКИПСе К. Потье был профессором математики и производил изыскания канала по соединению рек Дона и Волги.

В 1818 г.–1824 г. являлся управляющим I-го отделения IV-го округа путей сообщения в Одессе.

Тогда под его руко­водством здесь начала работать целая плеяда питомцев и учёных ИКИПСа: Г.С. Морозов, Ж.В. Гаюи, М.Г. Дестрем, А.Ф.Рокур, М.М. Бугайский, А.Я. Фабр, А.Д. Готман, П.Шипилов, П. Альбрант и многие другие.

В этот период, в 1820 г. Потье принял россий­ское подданство и в декабре был причислен к дворянам Таврической губернии. С 1824 г. он – член Совета путей сообщения, управляющий Комиссии проектов и смет.

Ещё ранее в 1819 г. Карл Потье создал проект Севастопольских доков, для ремонта кораблей, полу­чивший позже в 1822 – 1823 гг. развитие и исполнение, благодаря деятельности ученого из ИИПСа Антона Рокура. В новую составляющую проекта вошли и пять акведуков, под­водящих чистую воду горной реки к сухим докам.

В 1820-х годах К. Потье проложил хорошую грунтовую дорогу между Бахчисараем и Севастополем. Его помощники и подчиненные создали на черноморском и азовском побережьях следующие объекты:

  • по плану инженер-подполковника Потье начал возводиться Приморский бульвар в Одессе (М.М. Бугайский и Ж.В. Гаюи);
  • П.П. Базен и Г.М. Дестрем запроектировали Евпаторийский порт;
  • А.Д. Готман создал многие постройки в портах Азовского и Черного морей;
  • А.Я. Фабр возвел инженерные постройки в Таган­рогском и Мариупольском портах и т.д..

5-й акведук А.Рокура                                                   1-й акведук А. Рокура при д.Чугуне, худ. Л.Ф.Лагорио 

при Георгиевском пороховом складе     

 

Севастополь, худ. К.Боссоли

 

Бахчисарай, худ. К.Боссоли

Вид Приморского бульвара со стороны таможни, худ. К. Боссоли

 

Вид Евпатории, худ. К. Боссоли

 

Мало того, сам инженер-генерал А.Бетанкур в 1818 г. по поручению Александра I составил проект засыпки болот, устрой­ства новой набережной и постройки пристани Херсона.

Известен факт, когда по поруче­нию генерал-губернатора М.С.Воронцова строили лестницу к морю, обошедшуюся казне в 800 тыс. рублей. Шли слухи, что это сооружение возводилось в подарок жене Ворон­цова – Елизавете Ксаверьевне. Гигантская лестница в Одессе была спро­ектирована в 1825 г. архитекторами Ф.Боффо, А. Мельниковым и Карлом Потье, и строи­лась она в 1837 – 1841 инженерами И. Уптоном и Г.Морозовым. А в 1827 г. стала возво­диться по проекту Потье новая карантинная застава для судов в Керчи.

Въезд в Керчь, худ. К.Боссоли

В1834 г. Потье был назначен директором Института Корпуса инженеров путей со­общения. Генерал-лейтенант К.И. Потье читал уже курсы: начертательной геометрии, строительного искусства и лекции по проектам и сметам.

Он написал и издал первые в России фундаментальные учебники по начертательной геометрии: «Основания начерта­тельной геометрии» (1816), «Приложение начертательной геометрии к рисованию» (1817), «Начальные основания разрезки камней» (1818). Первые два учебника, написанные на французском языке, вышли в свет и на русском языке в переводе талантливого ученика Потье – Якова Александровича Севастьянова (1796 – 1849), который стал основоположни­ком отечественной начертательной геометрии. Третий учебник вышел в ориги­нальном издании: на левых страницах – текст на русском языке, на правых – на француз­ском языке. Вместе с П.П. Базеном, А. В. Ганри, М.С. Волковым и А.С. Завадовским, По­тье подготовил «Курс построений» – учебник по строительному искусству, изданный в 1827 г. Пост руководителя Комиссии проектов и смет в Управлении путей сообщения (с 1820 г.) позволил Потье подготовить и издать первый в России учебный курс «Проекты и сметы», служивший справочным руководством и для инженеров путей сообщения.

Потье реорганизовал Кондукторскую школу путей сообщения, открытую А.А. Бе­танкуром, и мастерские Института. С целью улучшения физического состояния и здоро­вья студентов, Потье в 1835 г. создал в Институте «гимнастическую залу», ввёл занятия по фехтованию и велел «принимать в строжайшее внимание заключение врачей относи­тельно здоровья» учащихся.

В октябре 1836 г. Потье подал в отставку и уехал на постоянное жительство в своё имение Кларовка Днепропетровского уезда Таврической губернии, где в 1855 г. умер и похоронен там же. Могила не сохранилась. Также не найдено его портрета. Хотя и сохра­нилось его словесное описание. В личном его деле, сохранившемся в Париже, можно про­читать о нём: «Волосы и брови тёмные, лоб высокий, нос большой, глаза карие, рот сред­ний, подбородок широкий, лицо овальное, имеет два шрама на левой щеке. Рост 1 м 74 см».

Можно добавить ещё характеристику Ф.Ф. Вигеля, который с ним общался в ИКИПСе в 1810 – 1815 гг., а также в Керчи, когда Потье там работал по устрой­ству карантинного порта, а Вигель был градоначальником этого города: «В нём виден был мужик северной Франции; то же просторечие и вместо учтивости добродушие не без лукавства».

Примерно такая канва биографии К.И. Потье представлена во всех официальных источниках. А между тем в его новой жизни в Таврических землях скрывается новая вторая неизученная половина – созидательный труд по линии овцеводства и виноградарства. Вот лишь один историк нашей Альма матер (Д.Ю. Гузевич) сделал небольшое замечание к его жизнеописанию о том, что «Потье сумел в России сколотить состояние и на пенсионе жил жизнью преуспевающего помещика». Ныне коллектив авторов готовит книгу об этой фигуре. В коллектив этот входят В.Е. Павлов, Н.А. Елисеев и упомянутый выше Д.Ю. Гузевич. А вот будут ли они давать материал о бурной деятельности генерала К.И.Потье на ниве сельского хозяйства в Таврии – неизвестно. Поэтому ниже, в этой публикации, представляется возможность впервые дать наметки описания этой его жизненной поры.

Иная жизнь в Новороссийских землях

Прежде остановимся на личности т е с т я К. Потье, который в беспримерной деятельности в ряду переселенцев из Западной Европы осваивал новые земли России в Таврии. Это был Коммерции советник кавалер всех гильдий Вильгельмин (Гильом) Рувье (1756 – 1815), получивший чин камергера в Российской империи.

Он был одним из первых эмигрантов, активно внедрявшим многие годы новшества в овцеводство и виноградарство Таврической губернии.

В 1784 г. на призыв российской государыни Екатерины II по освоению громадных земель в Новороссии для развития овцеводства и виноградарства прибыли в Таврию вышеупомянутый В. Рувье и его совсем молодой соотечественник Рене Вассаль.

Вначале они помогали губернатору Таврических земель Светлейшему князю Г.А. Потёмкину в разведении благородных южных пород деревьев, привозимых из южных районов западноевропейских стран. После смерти князя в 1791 г. Рувье и Вассаль в районе Судака продолжали разводить виноградники. Рувье, учитывая перспективы виноградарства и виноделия стал хлопотать об устройстве частного виноградарского училища. В 1803 г. ему была предоставлена, денежная ссуда, с условием дальнейшего разведения новых сортов винограда в течение 10 лет и обучения юношей с 16-летнего возраста до 22 лет. Его училище виноградарей и виноделов было открыто 21 мая 1804 г., которое стало первым в Крыму. Но опыт всех нововведений оказался не столь успешным, как хотелось бы: на заложенных плантациях предгорных склонов долины местечка Судак, подверженного туманам, виноград вызревал плохо. Несколько позже, семейство Рувье осуществило новый виток по внедрению виноградарства в Крымских землях, но об этом скажем ниже. Тут же необходимо остановиться на значительном расширении этими эмигрантами лучшего европейского овцеводства в Новороссийском крае.

Здесь, согласно распоряжениям Александра I по поддержке переселенцев из Франции, В. Рувье получил столько земельных участков и небольших сел, сколько хотел, причем бесплатно. Площадь их (по теперешним меркам) составляла практически всю территорию Голопристанского и Скадовского районов Херсонской области. Именно здесь, новоиспеченный помещик Рувье основал 12 наделов южных степей, вокруг крошечных поселений, которые порой были безымянными и вскоре приобрели названия, такие как: Софиевка, Ново-Софиевка, Николаевка, Буркуты, Келегейские хутора, Облои, Малые Копани, Кларовка, Железный Порт, Федоровка, Михайловка, Черноморы (на этих землях нынче расположен Черноморский биосферный заповедник). Он также несколько позже заимел: остров Джарылгач, Тендровскую Косу, имение в Судаке, земли в Феодосийской долине и земли села Ласпи.

 

Старинная крепость Судак

 

Бухта Ласпи

 

Остров Джарылгач

 

Феодосия 1840-х гг., худ. К.Боссоли

 

Кроме выделенной земли, Рувье получил денежный заем для развития овцеводства и виноградарства. Согласно условиям договора, если в течение 10 лет земли не были бы освоены, то они должны были бы быть возвращены государству. Этого не произошло, т.к. он активно развивал тонкорунное овцеводство. В 1815 г. в палате Гражданского суда в Санкт-Петербурге – Рувье вступил в пожизненное владение землями, с последующей передачей их своим потомкам. После его смерти, последовавшей в том же году при поездке в Италию, всеми делами руководила его супруга – Клара Рувье ( в девичестве Онет). Здесь уместно вспомнить, что инженер-полковник Карл Потье, как отмечалось выше, работал с 1818 г. Управляющим I-го отделения IVокруга (г. Одесса) и был хорошо знаком с семейством земляка из Франции – В. Рувье ещё с 1810 г, когда впервые был командирован сюда на инженерные работы. Поэтому не удивительно, что Карл Иванович составил хорошую партию дочери Рувье – Кларе Вильгемильевне в году, эдак, 1820, когда уже стал большим начальником и получил при этом в качестве приданого имение Кларовка.

Именно в этот период иммиграция французских дворян получила свой первый весьма положительный результат от внедрения лучших пород западно-европейских овец и баранов в Таврии. Более всего содействовали распространению тонкорунного овцеводства вышеназванные французские эмигранты, В. Рувье и Р. Вассаль, а позже и К.Потье. Первоначально по условиям аренды земель правительство выделило им ссуду в 100000 рублей для преобразований 5000 десятин в нагорной части Крыма и 25000 – в степных землях под Херсоном. Таким образом, Рувье стал владельцем земель и сёл и в Крыму и в Каховке. Кроме того, они пользовались казенными кораблями для перевозки овец и виноградных лоз морем. Со своей стороны Рувье и Вассаль кроме развития сельского хозяйства края обязались содержать до 100 учеников для обучения овцеводческому искусству.

В 1833 г. по завещанию супруги Рувье земли в размере 45 тыс. десятин перешли во владение трёх её зятьёв: старшего – Романа Осиповича Вассаля, являвшегося супругом Софьи Вилгельминовны Рувье; среднего – Карла Потье, женатого на Кларе Вильгельминовны Рувье и младшего – Пьера Мари, женатого на Зое Вильгельминовне Рувье. Согласно завещания преемники должны были развивать овцеводство также на протяжении 10 лет.

 

 
Бараны-мериносы   Отара овец в предгорьях Крыма

 

Генерал-лейтенант Карл Иванович Потье получил в 1835 г. дополнительно земли, которые находились при имении Михайловка. Овцеводство явилось для него золотым кошельком. В 1830-1840-е гг. государством было выделено и крупное денежное пособие французским помещикам на строительство шерстомоечных заводов (производств), на берегах Днепра и реки Кошевой в Олешках. Промытая шерсть отличалась легкостью, что значительно увеличивало ее ценность. Всего было выстроено девять шерстомоек. Первая шерстомойка возникла в Херсоне в 1822 г., а в 1859 г. их насчитывалось уже 11 и они дали продукции на 1,5 миллиона рублей. Так, к примеру, на одном из таких производств трудились 200 (на другом – 600!) девушек. На плотах, расположенных на реках, они целыми сутками в особых чанах вручную выполаскивали состриженную шерсть особой породы баранов и овец (лучших мериносов, завезённых сюда из Франции и Испании). Затем они сушили промытую шерсть в проветриваемых сараях, и потом уже с помощью прессов  делали плотные тюки для удобной транспортировки их на кораблях в Европу. При этом они скупали необработанную шерсть у многих соседей – французских овцеводов и на своих производствах доводили её до товарной кондиции. Высокие цены в 1830 – 1890 гг. на тонкорунную шерсть внутри страны и на заграничном рынке резко способствовали быстрому обогащению помещиков-овцеводов и развитию мериносового овцеводства. В тот период постоянно увеличивался спрос на тонкую шерсть, возрастало строительство в России количество суконных фабрик. Наличие свободных огромных площадей для пастбищ способствовало очень быстрому росту численности поголовья овец. Так, если в 1833 г. в России насчитывалось 2,2 млн. мериносовых овец, то в 1845 г. их уже было 5,5 млн., в 1866 г. — 11,7 млн., а в 1875 – 1881 гг. численность овец составляла 15 млн. Валовое производство всей шерсти в России в 1860 г. составляло 226,5 тыс. т, в то же время этот показатель в Англии составлял 63,4 тыс. т, в Северной Америке — 49,8 тыс. и в Австралии — 27,2 тыс. т. На европейский рынок Россия в 1880-1890 гг. ежегодно вывозила около 34 тыс. т. шерсти, в основном мериносовой. Это вывело страну в мировые лидеры, недаром говаривали, что «вся Европа ходит в бостоне из русской шерсти», и всё это благодаря начинаниям первопроходцев-французов.

Теперь несколько слов в продолжение темы о виноделии. Оказывается в 1823 г. была создана Крымская компания виноделия и коммерции вдовой Рувье , которая развернула свою деятельность на Южном берегу Крыма: в бухте Ласпи, в Николаевской бухте (в Севастополе). Отсюда она поставляла виноград, выращенный из лучших сортов виноградных лоз Франции, на винзаводы Крыма для изготовления вин.
Клара Рувье, учитывая преимущества Южного Берега, стала хлопотать о разрешении ей устроить новое частное виноградарское училище и питомник для выращивания лоз винограда в южной части полуострова. На что ей была предоставлена денежная ссуда.

 

Виноградники в Крыму, акварель неизв. художника

Виноградарство Рувье превратилось в образцовое, которое в 1830-е годы перешло к её среднему зятю Карлу Потье – инженер-генералу. Однако, вскоре для Потье это оказалось излишним, а жаль – возможно бы инженеры путейцы имели бы своё фирменное вино, например, – «Шарль Потье», а не французский ликёр «Бенедиктин», который многие годы являлся корпоративным крепким напитком путейцев. Известно, в 1840-е гг. Потье обзавёлся благодаря ссудам от государства несколькими шерстомоечными производствами и этого ему хватало. Поэтому он отдал в аренду самые большие виноградники, расположенные в Сарыче и других районах (с условием своего постоянного контроля), родственникам из Франции Карлу и Осипу по фамилии Компери.

Один из братьев – Карл Филиппович Компери являлся знатоком минералов и растений. Он нашёл в Сарыче неизвестного вида орхидею и дал её описание. Эта орхидея была введена в научный оборот Никитского ботанического сада под именем Компера, а урочище между мысом Сарыч и Николаевским мысом стали называть Комперией.

Николаевский мыс назван так в честь героя Отечественной войны 1812 года Николая Николаевича Раевского-старшего, которому принадлежало имение в Тессели. В советское время эти места, как красивейшие, были востребованы власть имущими лицами. Так, в 1930-е гг. Иосиф Сталин подарил это имение Максиму Горькому. А ещё позже часть уникальной земли урочища Комперия в 6 гектаров (а всё урочище раскинулось на 46 гектарах) отвели под дачу для первого (и единственного) президента СССР – М. Горбачёва, которая относилась к Форосскому поселковому совету.

Форос. Дача М.С. ГорбачеваПодсобные и служебные помещения, занявшие остальные 40 га, являлись собственностью Севастополя. В тот период 1980-х гг. были произведены порубки реликтовых деревьев, в основном, тысячелетних древовидных можжевельников…

Сыновья Р.О. Вассаль – инженеры путей сообщения

Как нам известно, из выше приведенного материала, Роман Осипович Вассаль, который вместе с В.Рувье иммигрировал в южные края России из Франции в конце18 – начале 19 столетий, являлся отцом трёх сыновей, учившихся в стенах Путейского вуза. Он был зятем Рувье, женившись на его дочери Софии в 1792 г. Кстати, в честь неё в 1803 г. было названо на берегу Чёрного моря имение и поселение при нём – Софиевка, ныне переименованное в – Лазурное (посёлок городского типа). У этой семейной пары было три сына.

Все они учились и окончили ИКИПС. Это: Евгений Романович (ок.1831 г.), Владимир Романович (ок.1834 г.) и Александр Романович (ок.1839 г.). Их поступление в престижный вуз России обусловлен, конечно же, и тем обстоятельством, что профессор и ректор ИКИПСа К.И. Потье и отец вышеназванных братьев Р.О. Вассаль были свояками, т.е. были женаты на сестрах Рувье. Немного отвлекаясь от российской ветви семейства Вассаль, приведём факт весьма любопытный из жизни французской родословной Вассаль.

 

Наполеон поверженныйПытаясь разыскать хотя бы одно из изображений вышеназванных Вассалей, автор неожиданно обнаружил весьма любопытную историю. Оказывается весьма близкой их родственницей (племянница Рене де Вассаля и двоюродная сестра братьев Евгения, Владимира и Александра Вассалей) была Альбина де Вассаль (1782 – 1849). Она происходила из того же французского дворянского семейства Вассаль, остававшихся проживать на своей исторической родине – Франции. Альбина была красавицей и сумела побывать трижды замужем. Последним супругом её являлся Шарль Монтолона – адъютанта Наполеона.

С 1815 г. они находились на о. Св. Елены, куда был изгнан Бонапарт. Более того, она стала его секретарём и записывала его мемуары о делах минувших. Вскоре она перешла в разряд его любовниц и родила ему в 1818 г. дочь Элен-Жозефину. Однако, дочка скончалась через год, и Альбина вернулась в 1819 г. во Францию. Её муж Ш. Монтолона стал душеприказчиком Наполеона и отбыл во Францию в 1821 г. после кончины своего патрона, который его щедро одарил богатствами согласно завещанию. О контактах российских родственников с нею ничего неизвестно.            

Дом, в котором Наполеон жил 6 летна острове Св. Елены Комната, в которой Наполеон скончался 5 мая 1821 г. Посреди комнаты стол с его посмертной маской

 

Первоначальное место захоронения Наполеона на острове Св. Елены Прах Наполеона перевезён с о.Св.Елены в1840 г. и находится в Доме инвалидов в Париже. Саркофаг выполнен из карельского порфира, подаренного Франции Николаем I (кол надо было подарить!) 

 

Семью К. Потье и Вассалей объединяло не только соседство по имениям в Таврической губернии, но и общая эмигрантская судьба, дела по овцеводству и виноградарству. Братья же Вассаль, родившиеся в России, выделялись своею напористостью и трудолюбием – и одолеть премудрости высшей технической школы молодым французско-русским дворянам не составило особых усилий. После окончания Путейского вуза все они работали в Крыму и на территориях к нему примыкающих.

Более всего отличился в строительных работах Евгений Романович Вассаль (1810-1890). Его имя не однажды фигурирует в документах о постройке улучшенных дорог как на Черноморского побережья Крыма, так и на его континентальной части. Известно и о том колоссальном объеме работ, который он и его коллеги – питомцы Путейского института выполняли здесь. Приведём примеры:

«Рапорт

Имею честь донести Вашему Превосходительству, что Инженер Подполковник Шипилов после 16-ти дневной горячки, скончался сего числа в 9-м часу пополудни. Конец апр.1834 г. Шипилов умер в Гурзуфе, куда довёл Южнобережскую дорогу. Туда были направлены для приёма дел умершего Южнобережский архитектор Эльсон, инженер-поручик Вассаль и чиновник Яворский».

 

Напомним, что Петр Шипилов окончил ИКИПС в 1816 г., и строил шоссе в Крыму в 1820-х годах, являясь инженером широкого профиля. В 1826 г. им был сооружен обелиск всем строителям дороги Симферополь – Алушта (45 вёрст) с пересечением Ангарского перевала на высоте 752 м над уровнем моря. Через 40 лет дорогу проложили несколько ниже, а обелиск остался на прежнем месте и зарос лесом, а потому он давно требует своего обновления.

 

Обелиск строителям первого шоссе в Крыму и памятная доска (обновленная) на ней.

Общее руководство осуществлялось К.Потье, а непосредственное – П.Шипиловым.

 

«ОПИСЬ

незаконченным делам Шипилова:

  • мол в Ялте;
  • верстовые знаки, фонтаны, караульни и столбы на Алуштинской дороге;
  • мост и водопровод в Симферополе;
  • план дороги от Байдар на Бахчисарай с назначением станций;
  • фонтан в Симферополе близ пивоваренного завода (отпущено 5.000 руб.);
  • проектирование дороги от Алушты к Судаку;
  • надписи на фонтанах по Южнобережской дороге;
  • проведение поперечных дорог в урочище Магарач;
  • верстовые столбы для Южнобережской дороги;
  • проведение в Алуште частных дорог;
  • проектирование дороги от обелиска на Чатыр-Даге прямо к Биюк Ламбату».

 

Позже под руководством поручика Е. Вассаля шоссе от Алушты было проведено до Гурзуфа с привлечением вольнонаёмных. Дорога же от Ялты навстречу первой была начата военными с другого конца и возглавлял её строительство П. Альбрант, кстати, выпускник (1831 г.) Путейского института. 

Судя по всему Евгений Вассаль имел господский дом в Ялте, т.к. в списке, на наследие по случаю его смерти в 1890 г. было записано, что имение Е.Р. Вассаль причислено к Ялтенскому Уездному Управлению. Однако находились у него дома и в Одессе. Один из домов Е.Вассаля находился на Приморском бульваре неподалеку от дома генерал-губернатора М.С. Воронцова. Кстати в 1845 г. – 1848 г. на этом бульваре находились одновременно два дома питомцев ИКИПСа – Е.Р. Вассаля и А.Г. Строганова, а также дом бывшего профессора Путейского вуза, советника Новороссийского генерал-губернатора по особым поручениям, почетного гражданина Одессы – Алексея Ивановича Маюрова!

 

Симферополь, 1830-е годы. Худ. К Боссоли

 

Ялта, вид с моря

 

Алушта, 1840-е годы

 

Следующим из братьев, которого стоит здесь вспомнить, назовём Владимира Романовича Вассаль. По всей видимости, он и его сын проживал в Кларовке многие годы после кончины отца Р. О. Вассаля. По линии инженерных работ у него шли дела не так успешно, как у брата Евгения и, дослужившись до чина инженер-майора он вышел в отставку. Далее он посвятил себя сельским делам своего отца. Есть упоминание в статье о Причерноморье, что некто де Гель, французский инженер, в 1841 г. дал ссуду В. Вассалю для разведения овец и баранов – мериносов. Его имя обнаруживается и в адресе-календаре Херсонской губернии на 1866 г. в списке Императорского общество сельского хозяйства Южной России, Почетным президентом которого был Его Императорское Высочество Принц П.Г. Ольденбургский. Далее он упомянут и как гласный Херсонского земского совета в компании с генералом от артиллерии А.Г. Строгановым. А вот его сын А.В. Вассаль стал к 1910 г. Президентом общества автолюбителей г. Одессы.

Наконец, третий брат – Александр Романович, также особенно не выделившийся на инженерно-путейском поприще, впоследствии также вынужден был заняться делами сво­его покойного батюшки. Кроме того, он стал известен в Крыму и в Херсонской губернии ещё и как глава французских поселенцев этих мест. Вассаль (в корреспонденции его часто называют «господином де Вассалем», что он , по-видимому, сам и инициировал, отнеся себя по праву к  известному французскому дворянскому семейству Вассалей), человек активный и в свои 92 года (а умер он 18 июля 1912 г. как раз в этом возрасте) был весьма известен в этих краях. Благодаря его огромному состоянию он развернул в Новороссии благотворительную деятель­ность. Им, в частности была пост­роена церковь, получившую после его кончины в 1913 г. статус незави­симого при­хода, и церковный дом. А.Р.Вассаль пожертвовал на храм (в Хер­соне?) 86 000 руб­лей, а на церковный дом – еще 24 000. Он также внес первый вклад на строительство приюта и центра взаимопомощи. Его сестра. Софи Вассаль, как и он, неимевшая наслед­ников, вложила 15 000 руб­лей.

 

О Кларовке

Среди имений Вилгельмина Рувье было его любимое – Кларовка (с 1950 г. – Круглоозёрка, Херсонской области). Если вспомнить, что оформление 12  имений возникало при его приобретении их в собственность в 1803-1815 гг., а также и то, что, порой, они были без названий, т.к. представляли из себя маленькие сёла, состоящие из двух трёх домиков, поэтому и название этому селу и при нём барского дома – дал сам В. Рувье в честь своей супруги Клары Одинет. Известно и то, что в 1820-е годы Карл Потье, женившись на Кларе Вильгельминовне, получил это имение в качестве приданого и, надо полагать, что оно было уже весьма хорошо обустроенным. Этому способствовало то, что в распоряжение семьи Рувье были выделены богатые угодья леса южных предгорий Крыма, часть из которых пошли на высококлассную деловую древесину из бука, граба, ясеня и дуба. Опуская все перипетия, связанные с развитием имения Кларовка, скажем, что в 1820 – 1830 гг. К.Потье здесь создал два достойных внимания инженерных сооружения, дошедших до наших дней (а это уже 175 лет). Это – оригинальная восьмигранная католическую церковь и абсолютно круглое озеро диаметром более 100 м., созданное в месте, где издавна бил подземный ключ (кстати, в советское время посёлк Кларовка был переименован в – Круглоозёрку).

Католическая церковь в Кларовке – здание для заседания масонов Круглое озеро в Кларовке (снимок из космоса)

 

По исследованиям краеведов всё указывает на то, что этот храм необычной формы представлял ко всему прочему здание для заседаний членов масонской ложи вольных каменщиков – ордена «Три звезды». В Кларовку съезжались со всей Таврии (Одессы, Херсона и других городов) знатные масоны, облеченные властью: местные чиновники, помещики и представители аристократии. О масонской ложе говорит и тот факт, что герб Кларовки (а такой был) представлял из себя щит с диагональной лентой с размещенными на ней тремя пятиконечными звёздами, что означало принадлежность хозяев имения к ложе вольных каменщиков, к её могущественному масонскому ордену «Три звезды».

Герб КларовкиСама архитектура Кларовского храма тоже подтверждает принадлежность его к масонству. Кстати это здание храма не раз пытались разрушить и пустить на строительный материал, но он не поддаётся варварским действиям, и не один кирпич не был изъят из его стен. Ещё один необычный момент. Если на карте расположить поместья, основанные Рувье, то четко обозначится окружность. Одна дуга окружности уходит под море и залив, вторая дуга – это его поместья. Между поместьями были сооружены смотровые вышки. А в охрану нанимались нагайцы. Всё это говорит за секретность по сохранению масонских порядков. Некоторые историки называют род Рувье – Вассаль – Потье, не иначе как – идеологами масонства в Таврии.

А вот достоверное описание поселения Кларовки, которое, к сожалению, не отразило описание дома самого владельца имения, но дорого нам своим первоизустным рассказом, что следует из письма супруги, вышеупомянутого француза де Гель, – Оммер де Гель: 

«Кларовка. Воскресенье, 10 марта 1839 года. Вот уже три месяца, что я в Кларовке у генерала Потье. Мы с ним очень сблизились. Вассаль тоже женат на одной из дочерей г-на Рувье, как Потье. Оба имения соседни; оба хозяйства заслуживают описания. Император Александр, всегда либеральный, не ограничился тем, что дал взаймы г-ну Рувье сто тысяч франков, но отдал также в его распоряжение корабль для перевозки своих мериносов, закупленных в Испании, и, подарил несметное количество степей. В Кларовке около двадцати изб, разделенных на два отделения, в котором удобно помещаются два семейства. Но главное – экономия, в которой помещается рабочих гораздо более, чем во всей деревне. Низенький и весьма длинный дом служит помещением приказчику. Рядом с господским домом помещены кухня, ледник, птичий двор, прачечная, погреба для плодов и для овощей. Немного вдали – сараи и конюшни на двенадцать лошадей, немного в стороне – казармы для рабочих, кузница, дом садовника, дом мельника. По дороге в деревню – две ветряные мельницы».

 

Кстати, на родовом гербе графов Воронцовых тоже изображены «Три звезды», что указывает на принадлежность и Воронцовых к этому европейскому масонскому ордену.

Запомним все эти имена трудолюбивых эмигрантов из Франции, которые многое сделали для нашего отечества, жили и творили в те далёкие времена.  Жизнедеятельность некоторых из них стала для нас одной из новых исторических страниц нашего Путейского вуза и страны в целом.

korenev.org

***

Бухта Ласпи находится в западной части Южного берега Крыма, между мысами Айя и Сарфыч. В западной части урочища Ааспи расположен государственный заказник «Мыс Айя», площадь заповедной зоны которого составляет около 1,3 гектара. К заповеднику относятся урочища Батилиман (расположено к западу от Ласпинской долины), Аязьма (находится к западу от мыса Айя) и прилегающая акватория. У обрывов мыса Айя находятся небольшие участки суши, на которые можно попасть только морем. Они образуют так называемый Затерянный мир. Летом сюда можно добраться на частном катере или моторной лодке из Балаклавы.
Ласпинская бухта расположена в 1,8 километра к востоку от мыса Айя. Условно восточной границей бухты принимают мыс Сарыч. По берегам бухты хаосы известняковых и сланцевых глыб чередуются с уютными пляжами.
Большой Ласпинский пляж, покрытый мелкой галькой, расположен в глубине бухты и тянется на 1,5 километра.

Ласпи

Ласпи

Ласпинская долина являет собой парадные ворота Южного берега Крыма, красотой этих мест восторгалась ещё императрица Екатерина II, сравнивая их со сказкой. Почти идеально полукруглая бухта Ласпи находится в обрамлении чаши гор, чьи склоны покрыты реликтовыми лесами – здесь царит собственный уникальный микроклимат. Ранее труднодоступная долина относительно недавно стала курортом.

Ласпи

33-й километр шоссе Севастополь-Ялта: горы неожиданно расступаются и дорога врывается в Южный берег Крыма. С головокружительной высоты перевала открывается фантастической красоты морская панорама с полукруглой бухтой внизу – это Ласпи, настоящие парадные ворота ЮБК. Чашу зелёной долины защищают от холодных ветров с востока горный хребет Каланых-Кая высотой 625 метров и гора Атанаса – 739 метров, а от северных и западных ветров Ласпи охраняет 663-метровая гора Куш-Кая. Здесь сформировался собственный микроклимат, в котором растут отдельные виды субтропических растений, а некоторые уникальные эндемики сохранились с ледникового периода. Когда в XVIII веке Екатерина II ездила к своим новым южным владениям, ЮБК она увидела именно с этого перевала. Позже императрица написала об этом: «Это до того похоже на сказку из «Тысяча и одной ночи», что не знаешь, находишься ты наяву или во сне».

Ласпи

Ласпинский район Южного берега естественным образом на западе ограничивает неприступный мыс Айя, а на востоке – мыс Сарыч – самая южная точка не только Украины, но и всей европейской части СНГ. Географически долина делится на урочище Батилиман на западе, массив горы Куш-Кая, по центру – собственно бухта Ласпи, а на востоке – урочище Чобан Таш и хребет Суучкан. Но если опустить эти топографические тонкости, то в Ласпи отдельно выделяют только Батилиман. Общая протяженность береговой линии составляет всего 10 км, а ширина береговой полосы достигает 2,5 км.

Ласпи

Ласпинская бухта вдаётся в берег примерно на 1,5 км, образуя акваторию почти правильной полукруглой формы. Берега довольно круты и поросли лесом, каменные хаосы чередуются с многочисленными уютными пляжами с намытой мелкой галькой. В глубине бухты располагается большой ласпинский пляж протяженностью около полукилометра и шириной от 10 до 15 метров. Размеры его от года в год изменяются в зависимости от капризов моря. Чем ближе к мысу Сарыч, тем уже полоска берега и крупнее глыбы хаосов – на мелководье присутствуют скальные островки. За 300 метров до мыса природа создала удивительную достопримечательность для дайверов – на глубине 10 метров находится скопление огромных камней, образующих лабиринт гротов и впадин – «каменный сад».

Ласпи

По сравнению с другими районами Южнобережья микроклимат Ласписнкой долины заметно суше, выпадает меньше осадков, а вот влажность воздуха – выше. Среднегодовая температура в Ласпи ниже на 1,5 градуса, чем в Ялте, но больше солнечных дней и мягче зима. Летом над бухтой часты бризы: с 9 до 17 часов они дуют с моря, насыщая воздух ионами магния, брома, йода и других микроэлементов, а ночью лёгкий ветер дует с гор, принося прохладу и запах леса.

Ласпи

До землетрясения 1790 года эта долина изобиловала источниками и была очень влажной, за что и получила своё название: Ласпи переводится с греческого, как «грязь». Но вода ушла и местность стала засушливой, люди покинули её. По мнению ученых, берега бухты были заселены со времён палеолита, раскопки обнаружили как стоянки пещерных людей, так и остатки античного и средневекового поселений, от них остались лишь несколько фундаментов стен и храмов.

Ласпи

Совсем недавно, до 1972 года, эти края были труднодоступны для туристов, но после прокладки шоссе район стал развиваться в курортном направлении. Тем не менее, до сегодняшнего дня долина Ласпи почти лишена частного сектора, поэтому желающие остановиться здесь становятся перед диаметральным выбором: пансионаты и дома отдыха или палаточные лагеря «дикарей» – среднего не дано. То же касается магазинов и кафе – это временные ларьки в которых есть только самое необходимое. Правда, целый ряд ресторанов и торговых точек находится непосредственно у шоссе на перевале, но отсюда до моря 5 км, поэтому этот вариант больше подходит тем, кто приехал на собственном автомобиле, или же вообще следует мимо – как автобусы с экскурсионными группами. Они обязательно останавливаются на этом пяточке, причём не для обеда, а чтобы посетить смотровую площадку, лестница к которой начинается в скалах сразу за храмом-часовней Рождества Христова. По дороге к площадке обратите внимание на памятный знак инженеру и писателю Н.Г. Гарину-Михайловскому на скале Караул-Кая. Этот человек является первопроходцем южнобережных трасс, благодаря чьим наработкам и была построена дорога Севастополь – Ялта.

Ласпи

Ласпи

Добраться до Ласпи из Севастополя можно на любом автобусе, следующем в ялтинском направлении. Примерно через 40 минут езды надо выходить на остановке «Ласпи», рядом будет ведущая вниз дорога, через 5 км она приводит к бухте.

У Ласпи

В последнее время вопрос методического обеспечения туристско-экскурсионной работы приобретает особую актуальность. Большинство публикаций освещающих историю открытия, изучения, использования в туризме интересных природных объектов Горного Крыма выходят в рамках профильных  популярных и периодических изданий  [1] или размещаются на специальных порталах [5]. Публикации весьма поверхностно освещают предмет исследования, отличаются отсутствием научно-обоснованных фактов, изобилуют псевдонаучными комментариями и домыслами [5]. Вместе с тем, доступное освещение сложных геолого-геоморфологических процессов представляет значительный интерес для  совершенствования системы подготовки новых туристских маршрутов по Горному Крыму.

Целью данной статьи является анализ основных процессов морфогенеза скал Тышлар-Каялар с целью научного обоснования природного генезиса данного геоморфологического объекта.

Окрестности бухты Ласпи (г.Севастополь), в особенности район горного массива Ильяс-Кая (861 м над у.м.) приобретают повышенную туристскую популярность. В многочисленных интернет-источниках скалы «Тышлар-Каялар» или «Сахарные головки» являются важным объектом осмотра в программах не только традиционных краеведческих, но и сакральных, эзотерических, эниологических и других экскурсий. Относительно новое название – «Храм солнца» [1,5]. Такой повышенный интерес к объекту вызван прежде всего оригинальной формой скал у северного подножья г.Ильяс-кая (Рис 1.). Облик скальных останцов вызывает многочисленные споры по поводу происхождения своеобразного «каменного цветка» на горном перевале. В том числе популярными становится суждения о его антропогенном или вообще мистическом происхождении. Научное объяснение образования объекта представляется весьма непростой задачей.

Рисунок 1. Скальные останцы Тышлар-Каялар (фото автора)

Оронимы «Тышлар-каялар», «Кебен-Кая», «Сахарные головки», в дословном переводе — «скалы-зубья». Скалы являются частью сравнительно крупного массива верхнеюрских (оксфорд-киммеридж) известняков. В геологической литературе этот объект рассматривается как смещенный известняковый массив или «яйлинский отторженец», используется также название «Ласпинская сейсмодислокация» и другие. Относительно той части массива, где возникли рассматриваемые скалы, они не являются смещенными, отсевшими, отделенными трещинами, а находятся в коренном состоянии, то есть – это останцы скальных пород. В ряде работ подчеркивается, что скальные останцы возникают при крутой ориентировке полосчатых текстур, трещин в породах, трещин сланцеватости, или слоистости (К.Оллиер, Д.Линтон, Е.Аккерман и др.) [1]. В нашем случае. Формирование останцов предопределили вертикальные трещины, природа которых может быть различна. Они могут быть тектоническими, гравитационными, сейсмогравитационными и возникать в процессе смещения массива вниз по склону, или же его разгрузки от напряженного состояния [2].

Большинство вытянутых в вертикальной плоскости скальных останцов Крымских гор образовались именно благодаря расширению процессами выветривания и денудации вертикальных трещин. Наиболее яркий пример каменные столбы «Долины приведений» (г.Демерджи), где густая сеть выдеражаных по простиранию вертикальных тектонических трещин разделяет верхнеюрские конгломераты на стенообразные, (дайкообразные) останцы. Которые в последующем разделяются на изометричные столбы поперечными трещинами разгрузки [2,3,4].

Массив известняков, где образовались «сахарные головки» мог быть разделен трещинами на отдельные блоки в сравнительно узких хронологических рамках на одном из этапов своего развития или же постепенно, начиная с краевых зон. В пользу первого варианта свидетельствует то, что представлена группа останцов, имеющих площадное расположение, примерно одинаковую высоту и правильный изометричный в плане внешний облик и находящихся в большинстве своем на сходной стадии морфогенеза. Признаки процессов, с помощью которых более крупные блоки пород уменьшаются до меньших по размерам и удаленных друг от друга на некоторое расстояние останцов, можно отчетливо фиксировать в настоящее время в пределах рассматриваемых природных образований:
·        вертикальные трещины в останцах, находящиеся на разных стадиях раскрытия;
·        небольшой останцовый блок, находящийся в стадии разделения на две части, с уже четко обособленными в верхней части двумя коническими останцами и общим основанием в нижней части;
·        крупная глыба, полностью отделенная от краевой зоны одного из останцов боковым отпором и отсевшая на несколько десятков сантиметров;
·        физическое выветривание стенок останцов, дезинтегрирующее их поверхность до обломков щебнистой размерности;
·        обвальные и осыпные процессы и коррелятные им отложения у основания останцов.

Таким образом, мы наблюдаем два основных механизма образования останцов:

1.                Расширение трещин и отступание стенок физическим выветриванием и преимущественно гравитационным сносом продуктов разрушения;

2.                Разделение более крупных блоков известняков на более мелкие трещинами разгрузки горных пород от напряжений.
Процесс разгрузки пород от напряженного состояния хорошо освещен в работах Е.М. Сергеева, П.Н. Панюкова, А.Е. Шайдеггера, А. Мюллера и других авторов и подтвержден в разных регионах инструментальными измерениями полей напряжений и их разгрузки.

Весьма характерным и закономерным является процесс раскрытия трещин. С поверхности интенсивность физического выветривания наибольшая и стенки останцов в верхней части отступают быстрее. С глубиной скорость отступания боковых вертикальных поверхностей останцов уменьшается. Это и приводит к формированию островершинных (пирамидальных) скал! Необходимо отметить, что некоторыми авторами такая форма объясняется исключительно влиянием карстовых процессов и рассматриваемые скалы представляются как реликтовые формы тропического карста [5]. В Горном Крыму, в аналогичных условиях, когда небольшой массив пород, обвалившийся блок или крупная глыба «разжимаются» от напряжений с образованием вертикальных трещин, отдельные их части со временем оказываются «заостренными» к верху. Подобные образования нами отмечены около сел Залесное, Танковое, в окрестностях Эски-Кермена, Нового-Света (Караул-Оба) и других местах, и придающими окружающему ландшафту повышенную аттрактивность. В «Долине приведений» островершинности останцов препятствует неустойчивость привершинной части к выветриванию и денудации [3] . В результате резко преобладающего возникновения и раскрытия трещин напластования именно в верхней части столбов. В данном случае, вероятно оказывает влияние литологический фактор.

Выводы. Таким образом, скалы «Тышлар-Каялар» или «Сахарные головки» в районе бухты Ласпи характеризуются достаточно сложным комплексным многостадийным генезисом. Но ни по механизмам своего возникновения, ни по форме не являются антропогенными объектами.

 

 Список литературы

1.  Балаклава. Мыс Фиолент. Мыс Айя. Путеводитель. – Харьков:Библекс ТМ. 2009. – 96с.

2.  Блага Н.Н. Морфогенез останцов Долины приведений (Крым)/ Н.Н. Блага// Культура народов Причерноморья. – №116, 2007. – С. 94-96.

3.  Блага Н.Н. Роль трещиноватости в формировании останцов Долины Привидений (Крым)/ Н.Н. Блага, А.Г. Васина ,Д.А. Вольхин, В.А. Иванченко, А. И. Пивень//Ученые записки Таврического национального университета имени В.И. Вернадского. Серия: География. — 2011. — Т.24(63). — №2, ч. 3 — С. 100-104.

4.  Клюкин А.А. Денудация склонов эрозионных форм рельефа Крыма, выработанных в конгломератах/ А.А. Клюкин // Геоморфология. – №3, 1992. – С. 71-78.

5.  Гора Ильяс-Кая – Храм солнца. Электронный ресурс / Режим доступу : 

НЕКОТОРЫЕ АСПЕКТЫ МОРФОГЕНЕЗА СКАЛЬНЫХ ОСТАНЦОВ «ТЫШЛАР-КАЯЛАР» В ОКРЕСТНОСТЯХ  ЛАСПИ.

Блага Н.Н., Лукьяненко Е.А. Таврический национальный университет имени В.И. Вернадского, Симферополь, Украина
В статье освещены спорные вопросы морфогенеза известняковых останцов в районе Ласпи, как популярного туристского объекта.

*** 

Прямо напротив поворота на Ласпи стоит указатель синего цвета «Ласпи». За ним начинается нахоженная тропа, ставшая уже давно аллеей. По ней вы и дойдете до описанных ниже мест. Вначале мы с вами поднимемся по тропе к подножию горы, взойдем на ее вершину, где располагался мужской греческий монастырь св. Ильи. 

вершина горы Ильяс-Кая

И лишь потом спустимся к храму Солнца, расположенному рядом с горой Ильяс-Кая.

храм Солнца

Храм Солнца — одна из наиболее мощных энергетических точек Крыма. Сочетание вершины Ильяс-Кая, как места где происходит очищение вашего организма на всех трех уровнях (физика, энергетика, информация) и точки расположения храма Солнца, где происходит восстановление и наполнение организма энергией, а сознания — информацией является наиболее эффективным.

 

На Крымском полуострове, есть множество гор, скал и пещер, окутанных ореолом святости и чуда. Не раз проезжая по трассе Севастополь-Ялта, невольно подымаешь глаза вверх и видишь удивительной красоты гору, которая возвышается над Ласпинской долиной, как мощный бастион, который защищает прилегающую котловину от холодных северных ветров, а если смотреть с запада, она напоминает знаменитого Сфинкса – хранителя пирамид.

 

Еще одно место Силы находится на вершине горы Ильяс-Кая (681 м), в переводе с крымско-татарского языка скала Ильи. В Крыму есть множество мест посвященных Илии Фесвитянину, Илии пророку, который занимает в контексте христианской традиции особое место, вот и мы решили не остаться в стороне, побывать на этой горе, тем более, что на её вершине находился средневековый монастырский храм св. Ильи, в Х-ХV в.в. по тропе, что рвется ввысь, тысячи богомольцев, монахов и прихожан поднимались в этому храму.  

Святой Илья пророк в пантеоне русских Святых занимает одно из самых почетных мест. Народное мировоззрение наделило Святого грозным и решительным характером. В одних поверьях и легендах он предстает как непобедимый воин, мчащийся по небу на огненной колеснице и мечущий стрелы-молнии в убегающих бесов, а в других это старец еврейского типа, сед, лицом худ, волосы прядями; одежды: милоть, т.е. кожа, снятая с козла, подпоясанная кожаным поясом, как бы ремнем (по-славянски усмен); ноги босые, в одной руке нож, в другой хартия. В подчинении у Ильи-Пророка находятся грозы. Народное сознание видело в неистовых потоках дождя, в ослепительных вспышках молний и оглушительных раскатах грома полную драматизма борьбу Святого Ильи-Пророка с бесчисленными полчищами нечистых духов, которых он «разит на смерть» своими огненными стрелами. Ильин день в русской народной традиции принято считать одним из самых «строгих» праздников. По старому стилю – 20 июля, а по новому – 2 августа. «Вместе с тем в народном календаре этот день связан с идеей обновления жизненного цикла, физического и духовного очищения, исцеления от болезней. И противоречивое осмысление Ильина дня, возможно, объясняется тем, что этот праздник «пограничный» — между летом и осенью. Как говорят: «На Илью до обеда — лето, после обеда – осень».

За этим и идут многие на Ильяс-Кая. Они могут даже не понимать, что их вынуждает подниматься сюда: красивый вид на Ласпинский залив или нечто иное. Само место очищает посетителей не только на физическом, но и на эмоциональном, душевном и духовном уровнях. Именно после его посещения следует спускаться на храм Солнца и будучи чистым физически и духовно (ну, кончено, если только помыслами не нагрешить на обратном пути :), взойти на центральный камень «цветка» храма Солнца и получить то, за чем пришел.

 

Знали монахи когда размещали православный храм на вершине горы. Знали, что место даст им опору и надежду, веру и любовь, силы для преодоления всех тягот монашеской жизни. Используйте и вы эти возможности. Почерпните из кладезя мудрости и силы для своего духовного роста.

 

С восточ­ной стороны доступ на вершину преграждала крепостная стена протяженностью 50 м, линия которой сегодня прослеживается лишь по развалу камней. Защищенная стеной и обрывами площадь не­ когда составляла чуть менее 2 га. Когда подниметесь на вершину Ильяс-Кая, сразу увидите место, где стоял храм. Почти у самого обрыва здесь растет дерево. Это ли не чудо! На голой скале, продуваемая всеми солеными ветрами шелестит листиками дикая груша. Возле нее остатки средневекового храма, посвященного св. Илье. На вершине скалы в средние века находился укрепленный монастырь. Монастырский храм отличает оригинальная архитектура. Храм имел ступенчатую композицию внутреннего пространства: притвор, средний неф, алтарь приподняты одни над другим, образуя три ступени.Слева от входа, вдоль северной стены — каменная скамья, справа — аркосолий с 11 погребениями. Коробовое сводчатое перекрытие покоилось на ши­роких арках. Любопытной особенностью постройки является сту­пенчатая композиция внутреннего пространства: притвор, средний неф, алтарь приподняты один над другим на три ступени каждый. Из найденных в руинах блоков мшанкового известняка со скошен­ными «на клин» концами удалось реконструировать три полукруг­лых арки, которые поддерживали своды из травертина (туфа). Сохранились клинчатые камни от арок оконных проемов, дверных перекрытий, сводов конхи и аркосолия.

Рядом с руинами храма на вершине горы св.Ильи находилось местное святилище, которое описал Дюбуа де Монпере: «С церковью соседствовала священная пещера, высеченная в скале, со сводом из инкерманского камня. Туда спускаются по узкому отверстию, также высеченному в скале. Место отверстия — ключ свода — отмечено крестом; из этой пещеры выходит теплый и влажный воздух, основная причина суеверия тех, кто приходит молиться святому о выздоровлении. Рядом с этими святыми местами повергает в дрожь зрелище разверзающейся под ногами пропасти, каких мало найдется в Крыму; ибо скала отвесна, и подножие ее ограждено чудовищными обрушениями, которые настолько сузили гребень горы, что невозможно рискнуть выбраться за пределы пещеры. Впрочем, отсюда открывается во всем великолепии вид, как того и следует ожидать от столь высокого и изолированного места»…

Фотография: Внизу "медийка" (медийная станция) - филиал института биологии южных морей

Внизу — медийная станция — филиал института биологии южных морей

Фотография: "Медийка" (медийная станция) - филиал института биологии южных морей
(медийная станция) — филиал института биологии южных морей

Фотография: Пляж "Батилимана" ; сверху

Пляж Батилимана; вид сверху

Фотография: Бухта Ласпи

Фотография: Бухта Ласпи

Бухта Ласпи

 

Фотография: Ласпи. Пляж "Чайки"

О базе отдыха «Чайка» можно прочитать тут http://www.batiliman.com/bo/bo.html

Фотография: Пляж "Батилимана" ;

Пляж Батилимана

Фотография: Бухта Ласпи. Смотровая
Бухта Ласпи. Смотровая
Фотография: Старая Батилиманская дорога

Старая Батилиманская дорога

Фотография: Вид со старой Батилиманской дороги
Вид со старой Батилиманской дороги
Фотография: Можжевеловая "преграда" на старой дороге
Можжевеловая «преграда» на старой дороге
Фотография: Бухта Ласпи
Бухта Ласпи

Фотография: г.Куш-Кая (612 метров н.у.м.)
г.Куш-Кая (612 метров н.у.м.)

Фотография: Информация про заказник
Информация про заказник

Фотография: Роща сосны Станкевича
Роща сосны СтанкевичаПрежде сосну Станкевича, или сосну судакскую, считали отдельным видом, сегодня ее определяют как подвид сосны пицундской (Pinus pityusa Stev.). Дерево достигает высоты 15 метров. Отличается буро-серой корой, раскидистой кроной и тонкой хвоей длиной 13—17 мм. Этот редкий вид растет на скалистых обрывах, каменистых склонах в окрестностях мысов Айя, Ай-Фока и близ Нового Света на площади 460 га. Сосна Станкевича весьма декоративна, широко используется для выращивания в парках и озеленения крутых южных склонов приморского пояса. Внесена в Красную книгу.

Фотография: Мыс Айя
Мыс Айя

Фотография: Коттеджи базы, в заказник - прямо
Коттеджи базы, в заказник — прямо

Фотография: Начало тропы по заказнику
Начало тропы по заказнику

Фотография: Камни - раздолье для птиц
С тропы через заказник «Мыс Айя».
Фотография: Заказник "Мыс Айя"
Заказник «Мыс Айя»

Фотография: Развилка: налево Батилиман, направо "Мыс Айя" (закрыта с 2008 г.)
Развилка: налево Батилиман, направо база отдыха «Мыс Айя» (закрыта с 2008 г.)

Фотография: база отдыха "Мыс Айя" (закрыта с 2008 г.)Описание базы отдыха можно прочитать тут http://www.berega.crimea.ua/pansionat_details.php?id=562
база отдыха «Мыс Айя» (закрыта с 2008 г.)

Фотография: Кто дороги строит, тот дальше всех и забрался
Кто дороги строит, тот дальше всех и забрался

Фотография: Б/о "Мыс Айя". Коттеджи
Б/о «Мыс Айя». Коттеджи
Фотография: Спуск к морю
Спуск к морю

 

«Греческий виновоз» в бухте Ласпи

 

 С первобытных времён человек нырял за пропитанием, затем и за украшениями — жемчугом, причудливыми раковинками и нефритом. Позже появилось и спортивное направление. Сегодня же с помощью фридайвинга, может каждый научиться долго пребывать под водой без аквалангов.  Интересен подводный мир в бухте. Причудливые каменные валуны напоминают стражей неразгаданных тайн. Одной из таких тайн является история корабля, именуемого как Греческий виновоз. Дело в том, что точно до сих пор не установлено имя этого судна. На сегодняшний день известны три версии.
Первая. Это советский сухогруз затонувший в тридцатых годах прошлого века. 
Вторая версия — это итальянское судно, что в 1944 году было торпедировано.
Согласно последней версии — это Греческий виновоз.
Корпус сильно пострадал в результате штормов, но хорошо сохранилась кормовая часть. Без повреждений уцелел винт, вес его несколько тонн, что красноречиво говорит о размерах корабля. Фрагменты судна разбросаны по большой территории. Максимальная глубина около двадцати метров. 

***

Ласпи — кладбище можжевельника!

Казалось совсем недавно, в августе 2013 года, были пойманы с поличным на Ласпинском перевале рубщики можжевельника. Гости из поселка Куйбышева, в составе организованной группировки, спилили более 100 стволов можжевельника и ночью вывозили их со склона Куш-каи. И по сей день правоохранительные органы Севастополя хранят молчание о ходе дела. Видимо, тайна государственного значения и разглашению не подлежит.

А вот и совершенно свежие факты. У берега моря в бухте Ласпи, рядом с базой отдыха «Дельфин» и «Бухтой мечты» на участке примерно 100х100 метров вырулено более 100 зрелых здоровых деревьев. Половину из них составляет краснокнижный можжевельник, почти половину – дуб пушистый. Оставшаяся среди пней тенелюбивая краснокнижная иглица обречена на гибель под лучами солнца. Обращаться в природоохранную прокуратуру или в экологические инспекции и управление – дело абсолютно бессмысленное. Ветви загубленных деревьев с остатками хвои и листвы свалены в промоину рядом с рубкой. Склон оползнеопасный и держался только благодаря лесу. Чуть ниже – действующий оползень, регулярно разрушающий дорогу на «Изумруд».

Ждите новых подвижек. Мы становимся свидетелями преступного уничтожения природы, которая когда-то была нашей. По воле чиновников ее убивают, что бы набить деньгами карманы отдельно взятым лицам.

Владимир Илларионов
2013-10-27


Беззащитный можжевельник

 

бухта мечты

Источник Комперия
Валентин Нужденко
1 Январь 2013 

Речь пойдет о роднике Ялын-Чур в урочище Ласпи, который возможно и называется (назывался) Комперия.
http://www.neizv.crimea.ua/Rodnik/Yalin_Hur.html.
http://valentin-nuzhdenko.crimea.ua/spr … laspi.html
Это спорный вопрос, свои соображения на этот счет цитирую со своей страницы описания данного родника (он у меня называется «Источник Копмперия или «На Верхней Ласпинской стоянке» (Каптажи в урочище Ялын-Чур»).
Вопрос с название данного родника остается открытым. Начнём с того, что этот, пожалуй, лучше всех каптированный родник района Ласпи и Батилимана, имеющий самое мощное гидротехническое сооружение, отсутствует на верстовых картах конца XIX — начала ХХ века; так же он то ли не показан вообще, то ли показан с жутким смещением вниз по балке на схеме Белянского; его нет на картах генштаба масштабом 1:500, 1:250 и 1:100.
А.В. Иванов в своей книге «Ласпи: от Айя до Сарыча» (очень хорошей, к слову, книге) утверждает, что именно вода родника Комперия по керамическим трубам поступала в средневековое поселение Хаспио, вытянутое вниз по склону, в строну обозначенного (ошибочно!) на современных картах мыса Ласпи ниже описываемого нами родника. И это вполне логично, при учете, что до поселения Хаспио всего лишь 1 км вниз по склону от родника. Вот, что пишет А.В. Иванов: «От источника Камперия к постройкам поселения был проложен водопровод из керамических труб, найденный экспедицией О.Т. Домбровского в 1965 году» (стр. 52). В этом он полностью повторяет Л.В. Фирсова: «От источника Комперия до этого поселения был проложен водопровод, остатки которого найдены во время разведок 1965 г.» (Л.В. Фирсов «Исары», стр. 413). Казалось бы всё теперь ясно, но не тут-то было! На странице 20 той же книги («Ласпи: от Айя до Сарыча») А.В. Иванов чёрным по белому пишет: «Источник Комперия выходит на поверхность у юго-восточного подножия этой же горы.» При этом под «этой же горой» А.В. Иванов подразумевает Ильяс-Кая (см. стр. 19 той же книги). А это уже очень серьезно, указанная Ивановым другая привязка источника оказывается восточнее мыса Сарыч, а это почти 3 км траверса крутого, камнепадоопасного и изобилующего осыпями южного склона Ильяса до поселения Хаспио, которое он питал водой еще по утверждению Фирсова. Согласитесь: полный абсурд тянуть воду очень сложным склоном при том невесть откуда, когда рядом с Хаспио еще два родника: Экономический выше поселения, а в километре восточнее — Капкан. Что получается: Иванов внёс путаницу? Уверен, что нет, путаница была внесена намного раньше. Вот, что я заметил: А.В. Иванов «Ласпи: от Айя до Сарыча», страница 86: «Память о семействе Камперов сохранилась в названии урочища Камперия у мыса Сарыч», при этом на страницах 19 и 20 родник он называет Комперия (через «О»), на странице 52 — через «А». Фамилию Камперов он везде пишет именно через «А», так что следовало бы ожидать, что «А» должно присутствовать во всех случаях. Думаю, это не опечатка, и дело даже не в различии вариантов транскрипции этой фамилии (например, в книгах Ф. Дюбуа-де-Монпере и Л.В. Фирсова стоит «Компер»), тут возможна прямая связь со схемой Игоря Белянского, у кторого и указано урочище Камперия у юго-восточного подножия Ильяс-Кая, а так же и родник Комперя (в дополнительном прочтении Камперия) в том же урочище. К слову сказать, никакого родника на указанном месте нет вообще, и не вполне ясно почему урочище Камперия находится на таком удалении от имения Камперов (Экономия в Ласпи). Не берусь утверждать, что Иванов информацию о локализации родника взял у Белянского, вполне возможно у него были и другие источники, тут, конечно, лучше всего было бы ему позвонить, но поскольку мы не знакомы я так делать не буду, оставляя вопрос открытым.
Выводы:
1. принимаю написание Комперия, согласно написанию фамилии Комперов как у Фиросова, так и в переводе книги Ф. Дюбуа-де-Монпере;
2. принимаю локализацию источника опять же согласуясь с указаниями Фиросова, повторенными Ивановым, когда родник привязывается к поселению Хаспио (кстати, поселением Хаспио его называет О.И. Домбровский, а Фирсов почему-то — «центральным поселением Ласпи», откидывая название Хаспио вверх по склону к другому поселению расположенному как раз в районе обсуждаемого источника).

 

 

 

 

 

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s