Закон и буква

Творцы грамотности

Я думаю, что мы умираем тогда, когда перестаем удивляться. «Есть много, друг Горацио, такого, что и не снилось нашим мудрецам», — как говорит нам известный господин Вильям по фамилии Шекспир. И я сегодня хочу вас удивить информацией об армянском алфавите.

Творец этого алфавита – такой же святой, как святые Кирилл и Мефодий, давшие грамоту нам, славянам. Только лишь с разницей в несколько столетий. Месроп Маштоц провел большую титаническую филологическую и духовную работу. И Бог ему надиктовал что-то очень интересное.

Есть такое понятие как гематрия. Это числовое выражение любого слова. В греческом, латинском, армянском, русском, еврейском алфавитах за каждой буквой закреплена цифра. Скажем, суммируя эти цифры, можно получить число имени. У вещи есть имя, а у имени есть число. Интересная вещь: сочти число зверя. Например, вода. То есть если брать по-русски, по-славянски, то «в» – это 2, «о» – это 70, «д» – это 4, «а» – это 1. Получается 77. Сложили и получили цифровое значение имени.

Интересно, что в армянском алфавите тоже эти все цифры закреплены. И семь металлов, известных людям с древних времен, такие как серебро, золото, свинец, ртуть, железо и другие. При переложении на цифровую матрицу, перевод букв в числа при суммировании дают число, которое точно соответствует нахождению металлов в периодической таблице химических элементов Менделеева. Вот что это? Я не понимаю. За 1464 года до открытия Менделеевым закономерности этой периодической таблицы элементов Месроп Маштоц создал свой алфавит для людей, которые нуждались в том, чтобы быть просвещенными Евангелием.

Раньше алфавиты создавали для вполне конкретной цели. Не для чтения газет и поваренных книг, а для знания Бога. Алфавит был равночислен знанию Бога. Он составил свой алфавит и там золото – «воски» по-армянски, «арц» – серебро, «арчич» – свинец и так далее. Складываешь эти буквочки и получаешь: 79 у золота, 47 у серебра, 82 у свинца. Семь металлов соответствуют полностью в числовом варианте своему местонахождению в таблице химических элементов. Вот что это, друзья мои? Это Божественные вещи.

Они не говорят о божественности всех армян, безусловно. Но они говорят о том, что творцы грамотности, евангелисты, проповедники истины внедряются интуицией туда, куда Господь их доведет. До той глубины, что они могут нам на много столетий вперед дать указание правильного пути. Есть много удивительного в мире. И мы умрем, когда перестанем удивляться.

Не переставайте удивлять. Одно из чудес на свете – это армянский алфавит. Славянский Русский, впрочем, тоже. В нем тоже очень много чудес.

Код культуры

Что понимать под защитой и развитием языка, который, разумеется, является частью базовой ценностью нации – культуры?

Есть такое мнение, что дискуссии о языке и письменности обостряются в предреволюционные времена, а реформы происходят в собственно революционные. Это так и не так. Реформы в сфере культуры, сколь бы взрывной, скачковый характер они ни носили, вызревают долго…

   Какие буквы в русском языке лишние

Задумывались ли вы о том, что в русском алфавите есть буквы, которых вполне можно было бы обойтись? Зачем же они нужны?

Ъ и Ь

Твердый и мягкий знаки не обозначают никаких звуков. Твердый знак выполняет разделительную функцию и употребляется после приставок, заканчивающихся на
согласные, а также перед корнем слова, начинающимся на е, ё, ю или я (предъюбилейный, взъерошенный, отъём, съязвить). Он, например, помогает нам различать слова «сел» и «съел». Мягкий знак обозначает мягкость предыдущего согласного: вьюнок, обезьяна,раньше, семь.
Иногда мягкий знак помогает отличить существительное мужского рода от женского: например, слово «вещь» женского рода, а «хвощ» — мужского. Кроме того, он нередко способствует созданию разных форм одного и того же глагола: встретится и встретиться.
А вот в древнерусском языке мягкий и твердый знаки (ерь и еръ) означали вполне реальные звуки. Первый означал краткий звук «и», а второй – такой же краткий «о». Еще до принятия Русью христианства и развития письменности в языке имелись полные, краткие и носовые гласные, и все они выполняли различные функции. К моменту крещения Руси носовые гласные из русского языка исчезли, но буквы для их обозначения остались. Бывшие краткие гласные ь и ъ в одних словах оказались в сильных позициях (например, под ударением, перед скоплением нескольких согласных, в соседних слогах с другими краткими гласными или далеко от ударных слогов с любыми гласными) и таким образом превратились в полные гласные о или э, а в других – в слабых позициях (в абсолютном конце слова, в соседних слогах с ударными гласными) и постепенно просто исчезли из обихода. Раньше твердый знак был в слове «соединить» вместо «о», мягкий – в слове «день» вместо «е». В современном русском языке есть такое понятие, как «беглые гласные». Это наследие древнерусского. Вот почему тексты на древнерусском языке так трудно читать.
Нужны ли нам твердый и мягкий знаки? Сложно сказать. В чешском языке, к примеру, они уже давно заменены диакритическими символами. Язык подвержен изменениям, и не исключено, что рано или поздно ъ и ь перестанут существовать как буквы алфавита.

Гласные е, ё, ю, я

Если эти буквы стоят после мягкого или твердого знаков, в начале слова или после гласной, то они распадаются на два звука:

е – йэ

ё – йо

ю – йу

я – йа

Например, слово «ёлка» произносится как «йолка».

Если эти гласные стоят после согласных, то они произносятся следующим образом:

е – э или и

ё – о

ю – у

я – а или и

Скажем, слово «мясцо» произносится как «мисцо».

Особенно много было споров по поводу буквы ё. Ведь согласно советской традиции ее обычно писали как «е». Таким образом некоторые слова и фамилии иностранного происхождения стали произноситься неверно. К примеру, фамилия Ришелье на самом деле звучит как Ришельё, Рерих — Рёрих. Первоначально в древнерусском языке не существовало явления ёканья…

Также интересна ситуация с буквами «ц» и щ. Первая согласная произносится как сочетание тс, вторая – как сч. Зачем же тогда нужны эти буквы?..

А вот согласные к, п, л, с, т, ф, ш являются всего лишь смягченной формой согласных г, б, р, з, в, ж.

Теоретически можно было бы убрать из русского алфавита буквы, которые можно заменить на другие. Но это не так-то легко, как кажется на первый взгляд. «Лишние» буквы появились в русском языке не просто так, а для удобства – чтобы уменьшить количество букв при написании слов или показать разницу в произношении. Однако язык со временем меняется, и в нем могут появляться как новые способы произношения, так и новые буквы, старые же будут отмирать.
russian7.ru

***

О том, что такое защита языка, написал трактат «Разъяс­нённое сказание о буквах» болгарин Константин Костенецкий в начале ХV века. К этому времени под османами была и большая часть Византии, и Болгария. Константин Костенецкий учительствовал и писательствовал в ещё не потерявшей самостоятельность Сербии, при дворе Стефана Лазаревича. Защита языка для учителя – в том, как учить письму:

  «Приступая к обучению отрока письму, начни с правописания и следи за тем, чтобы он не ошибался не только в написании букв, но и ударений, надстрочных знаков, точек и запятых, чтобы он с первых шагов не допускал небрежности и твёрдо запоминал все правила, прежде всего правила написания деловых бумаг. Ведь ничто так не испорчено у греков, или у болгар, или у сарацин, или у других народов, как находящаяся в упадке и пестрящая ошибками деловая письменность. А ведь именно в ней надобно проявлять мастерство, ибо письма идут и в другие страны к иноземным государям, и к живущим поблизости сведущим людям. И если они тебя не знают, но только слышали о тебе, то, увидев написанное тобой, сразу оценят твоё умение…
   Так, в деловых бумагах повсюду исчезла буква «Ы», да и в других, помимо неё, не пишутся многие, словно бы их и не было. И что же получается? Пропуская букву в том месте, где ей надобно быть по Божественному промыслу, ты, желая написать мудрое изречение, можешь обидеть кого-то, а многие слова, взятые из Божественного писания, в деловых бумагах, предисловиях или иных важных документах без буквы «Ы» написать не сможешь. И у каких других народов в деловых бумагах пренебрегают буквами или иными знаками? Не у них ли стараются, каждый по своему разумению, ещё искуснее писать их, чтобы изукрашались и распространялись мудрые изречения? А как здесь они изукрашаются и распространяются? Двигаясь по этому пути, если не сейчас, то в близком будущем мы подойдём к краю пропасти и не увидим его».
   В этой главе «Об обучении письму» Константин Костенецкий особенно ценит культуру делового письма – как способ достойного общения с «иными» и «ближними». А теперь перенесёмся на триста лет вперёд и прочтём наставление, посланное «по имянному царского величества указу» сенатором И. А.Мусиным-Пушкиным справщику (редактору) и управляющему Московской типографии Фёдору Поликарпову, составителю разноязычных «лексиконов», по царскому, Петра I, велению переводившему «Географию генеральную» Б. Варения:
  «Фёдор Поликарпов! …При сем же посылаю к тебе и географию перевода твоего, которая за неискусством либо каким переведена гораздо плохо, того ради исправь хорошенько, не высокими словами словенскими, но простым русским языком, тако ж и лексиконы. Со всем усердием явися, и высоких слов словенских класть не надобен, но Посольского приказу употреби слова».
   И здесь – международная деловая переписка, Посольский приказ как образец правильного стиля, верного слова. Что ж, Посольский приказ Московского царства и в ХVI, и в ХVII веке мог быть образцом по сравнению с другими ведомствами, где важная витиеватость письма и косноязычие часто переходили одно в другое. Дьяки Посольского приказа отличались не только образованностью, но и государственностью мысли – а это и ответственность, и отвага, и обретаемая мудрость. Ясность, чёткость в изложении предмета разговора проистекает из необходимости выразиться определённо, не допуская расширения или сужения смысла сказанного. А если и были выражения уклончивые, фигуры умолчания, претензии недостаточно конкретизированные (намёками), так и это диктовалось политической ситуацией.
   Но известно, что принимать за образец язык современных наших министерств, дум и иных ведомств – накладно. Вот, например, анализ одного директивного документа, относящегося как раз к проблемам языка, письменности. Культуролог Б. Г. Захарченко – о Постановлении Правительства РФ от 1 июня 2005 года, № 53‑ФЗ, где речь идёт об употреблении буквы «ё»: «Этот документ заслуживает внимания сам по себе как пример многомудрости нашего руководства. С одной стороны, в нём говорится о рекомендации (то есть о разрешённой факультативности) «по употреблению при написании имён собственных буквы ё». С другой стороны, разъясняется, что «игнорирование или отказ печатать буквы Ё будет означать нарушение Федерального закона» (то есть что постановление носит обязательный характер)… На основании этого постановления любители замученной буквы, кроме реализации своего гражданского права её использовать, привлекают и административный ресурс, объясняя в отдельных регионах её обязательное и тотальное использование. И вот ответственный сотрудник Института русского языка досадует, что принятое постановление не исполняется – происходит массовый грамматический саботаж в масштабах всей страны. Пикантность ситуации заключается в том, что, по существующим правилам орфографии, её обязательное употребление ограничено специальными случаями и не распространяется на обозначение всех случаев, в которых она встречается в тексте».
   Но беда и в том, что если бы закон окончательно понудил водворить букву «ё» на все надлежащие ей места, реальное его восполнение приводило бы к перевыполнению, компрометирующему закон, или к недовыполнению – с тем же для закона результатом.
   Радетели буквы «ё» приводят такие, истинно классичес­кие, примеры незнания, непонимания, где надо ставить точки над «е», а где нет. Без «ёканья» и в рифму у Крылова должно читаться: «Когда в товарищах согласья нет,/На лад их дело не пойдет». Или: «Расселись, начали квартет;/Он всё-таки на лад нейдет».
   У Пушкина: «Все те же ль вы», – в смысле «в том ли всё составе», так раньше читалось всеми, потому что «все» писалось через «ять». Ныне же по распространённому обыкновению читается «Всё те же ль вы», – ставь две точки над «е» или не ставь. У Лермонтова: «Французы двинулись, как тучи,/И всё на наш редут», – опять-таки в оригинале это ясно, потому что писалось не через «ять», значит – «всё». И действительно, не все же они, французы, на этот редут… Вообще различение слов «все» и «всё» – самый распространённый пример необходимости буквы «ё» после ликвидации буквы «ять». Однако входила эта буква в нашу письменность сто лет назад, и отнюдь не ради подобных случаев, а по верности звучания.
   В том числе для более точного воспроизведения слов иноязычных. А из-за небрежения буквой «ё» повсеместно произносят «афёра», почему-то додумывая здесь две точки, а то и ставят их. Масса устойчивых нарушений в географических и личных именах собственных. Мало кто знает, что и знаменитый кардинал, и генерал-губернатор Одессы и Новороссии с памятником и улицей в его честь прозывались родовой фамилией Ришельё. А вот шахматный гений Алехин, если по телефону спрашивали Алёхина, мог и трубку бросить. Для дворянина такая фамилия звучит как откровенно простонародная. Но и с народом не проще. Шолоховская станица именно Вёшенская. Князья Мещерские, а край, знаменитое среднерусское междуречье, – Мещёра.
   Сколькими справочниками надо вооружиться привлекающей инстанции, коли она решит выявить молчаливых саботажников закона? С распространением грамотности шла цепная реакция искажений – от тех, кто прочёл слово, как оно буквально написано, а потом и произносил, как прочёл. И так из десятилетия в десятилетие. Отменить это никакие постановления не в силах. Проще узаконить ошибки, но это будет в ущерб смыслу. Только постепенный, регулярный ход дела – и тогда когда-нибудь на чёрта найдётся черта, смирённые гнётом обратятся в христиански смиренных, и устоит наш бородинский редут.
   Но проблема «ё» не только сегодняшняя. Она нам досталась в наследство. В ней очень многое сошлось. Можно сказать, всё сошлось, преломилось, как в линзе водной капли отражается мир в перевёрнутом виде (согласно законам оптики): различие и сближение письменного языка и разговорной речи; отношение к славянской азбуке как сакральной и мирское её применение; реформаторство и консерватизм – решительность, упёртость или снисхождение, диалогичность у исповедующих то или другое эволюционное начало.
   «Первоначально в древнерусском языке не существовало явления ёканья, т. е. перехода звука е после мягкого согласного под ударением в звук о. Поэтому и специальной буквы не требовалось. Однако с ХII–ХIII веков такое фонетическое изменение в древнерусском языке постепенно возникает. Об этом свидетельствует наличие в письменных источниках таких написаний, как жоны, чорный и др. Иными словами, вместо буквы е в этих случаях иногда писали о, чтобы таким образом отразить новое произношение… К ХVI–ХVII векам развитие ёканья в разговорной речи в целом завершилось. Со временем потребовалось обозначать это явление на письме каким-то особым способом. Первые предложения на этот счёт были высказаны в 1730‑х годы несколькими выдающимися деятелями русской культуры того времени», – обозначает завязку сюжета исследователь этой истории Е. В. Пчёлов.
  К тому времени определились особенные приёмы в реформировании кириллицы. Царь Пётр, как показали первые же десятилетия после его реформ, заложил творческий, экспериментальный подход. Он исключал, а потом частью возвращал «лишние» буквы. Так и пошло. Пересматривались дела «лишних». Вводились буквы новые или видоизменённые. Собственная история «ё» началась с «io» – просто двубуквия, или с горизонтальной чертой сверху, или с «крышечкой» («камором» по-древнерусски) над «о». В таком виде новая буква была утверждена Российской Академией в 1783 году. Хотя возражений пред тем было немало. Судите сами: из простого «ежа» сделался «iôжъ», это уже ехидна какая-то.
   Из тех, кто ратовал за новую букву (или хотя бы допускал её возможность), одни считали это потребным для более точной передачи иноязычных слов, вошедших в русский, другие – только для писания в «простом штиле» – подобии живой речи. Российская Академия обозначила обе эти нужности. К тому же, как представляет дело Е. В.Пчёлов, «обсуждая вопрос о количестве и происхождении русских букв, Академия учитывала мнение иерархов Русской Православной Церкви, в которой использовался и продолжает существовать сейчас церковнославянский язык. И, судя по всему, мнение иерархов поддерживало позицию Дашковой, направленную на увеличение букв». К тому времени в кириллицу уже вошли «Я», «Э», «Й». Это в своём роде компенсировало потери.
  В 1790‑е годы явочным порядком, инициативой литераторов‑издателей, вместо громоздкого сооружения, которое Российская Академия провозгласила «новой буквой», а не сочетанием имеющихся, начинает печататься «ё». Замечательно, что первое его употребление Н. М. Карамзиным – в стихотворении «Опытная Соломонова мудрость, или Мысли выбранные из Экклезиаста», и звучат эти строки так: «Там бедный проливает слёзы/В суде невинный осужден…» (а не «осуждён» – это к вопросу о применимости «ё» к текстам разного времени и «штиля»).
    Карамзин, однако, не был первым, кто применил «ё» (как обыкновенно считается). Е. В. Пчёлов и В. Т. Чумаков выявили предшествующие публикации, и самую раннюю – стихи И. И. Дмитриева, двумя годами ранее карамзинских, в 1795‑м. Впрочем, это люди одного круга… Буква пошла. Её принял Державин. Есть вышедшее при жизни Пушкина издание «Евгения Онегина» с буквой «ё». А вот апологет вечных и исчерпывающих традиций словесности адмирал А. С. Шишков (министр народного просвещения, президент Российской Академии и проч., и проч.) считал «ё» непозволительным вульгаризмом. В его библиотеке были и книги, напечатанные с новой буквой, но он выскабливал у неё отличительные точки…
   Буква оставалась полупризнанной, условно допустимой. Как же ей удалось в таком подвешенном состоянии дожить до сего дня, пройдя реформу 1917–1918 годов, но так и не получив ни советского, ни нового российского паспорта, а только вид на жительство?
   Во‑первых, сохранился-таки от Петра идущий принцип: может быть, а может и не быть. Так, совершенно непонятным образом удержалась до Октябрьской революции «ижица», хотя в ХVIII веке её исключали дважды. И об отмене «ъ» в конце слова говорили ещё в 1730‑е. Сложнее с «ять». Она свидетельствует о происхождении слова, несёт в себе культурно-исторический посыл. А в человеке, познавшем её правильное употребление, привыкли видеть основу образованности. Конечно, в этом проглядывали и кастовость, снобизм. Но с буквами кириллицы всё так неоднозначно.
     А во‑вторых…
   Рассказывала мне бабушка, Серафима Георгиевна, как в самом конце ХIХ века они, воспитанницы Тверского епархиального училища (среднее образование, право преподавать в сельской школе, что потом и было), донимали своего учителя словесности вопросами: ну зачем эти «ижица», «фита», «и» и ещё «I», ну и «ять», конечно, мучительница. Да, отвечал сердобольный учитель, и впрямь можно было бы подсократить азбуку. Но дело это очень значительное, на азбуке стоит русская наша культура. Просто так, взять и отменить – нельзя. Нужно, чтобы произошло в государстве какое-то значительное событие, тогда и с азбукой…
    Когда я это в детстве слышал, то совершенно ясно понимал, о каком событии речь. Только что же, тот учитель в епархиальном – революционер был? Да нет вроде. Ничего вольномысленного не говорил, хотя предмет, литература всё-таки, поводы к тому мог бы и дать.
    Позже я узнал, что значительная орфографическая реформа готовилась в неофициальных и официальных комиссиях как раз в те годы. С 1904‑го Орфографическую комиссию Академии Наук возглавил великий князь Константин Константинович (поэт и драматург, знаток древностей К. Р.), подкомиссию при нём – академик Ф. Ф. Фортунатов. Но только к 1912‑му утвердился окончательный проект. Может, тем самым событием должно было стать 300‑летие Дома Романовых? Тогда же иерархи Русской Церкви уже вполне конкретно проговаривали с императором и о созыве Поместного Собора с восстановлением патриаршества… Но – началась война, вскоре названная Второй Отечественной, позже – Первой мировой, и писавшаяся, согласно советским нормативным справочникам, с маленькой буквы.
   Орфографическая комиссия, однако, возобновила свою деятельность при Временном правительстве (возглавлял её замечательный исследователь русского летописания, литературовед и лингвист академик А. А. Шахматов).
    Так вот, может быть, единственное, что реально сотворило Временное правительство, – это реформа русской орфографии. В 1917‑м было летнее постановление о введении её в учебных заведениях, начиная с младших классов, уже в грядущем учебном году. Декрет Наркомпроса от 23 декабря 1917 года по сути подтвердил заявочное постановление «временного» Министерства народного просвещения. С некоторыми уточнениями окончательно ввёл реформу в действие декрет Совнаркома от 10 октяб­ря 1918 года. «Во всех школах республики: 1. Реформа правописания вводится постепенно, начиная с младшей группы 1‑й ступени единой школы. 2. При проведении реформы не допускается принудительное переучивание тех, кто уже усвоил правила прежнего правописания. 3. Для всех учащихся и вновь поступающих остаются в силе лишь те требования правописания, которые являются общими для прежнего и для нового правописания, и ошибкой считается лишь нарушение этих правил». Все правительственные издания, «документы и бумаги» должны были печататься по новому правописанию уже с 15 октяб­ря (за предшествующий год к этому, видимо, подготовились).
   Однако восприятие большевистской, так сказать, реформы в обществе было не таким, какого можно было бы ожидать в 1914 году, будь он мирным. Частные типографии и не думали менять свои наборные кассы, пишущие и печатающие – «принудительно переучиваться». Вели себя как школьники. Ну и пошло массовое изъятие запрещённых литер. Тут случился знаменитый казус, имевший долгие последствия. Под конфискацию – и, надо полагать, переплавку – попала буква «ъ», отменённая в конце слов. Но её, соответственно, и в середине слов не стало. И пустили в ход апострофы, подскочившие запятые (’), чего никакими проектами и декретами предусмотрено не было… Твёрдый знак уничтожали как класс, и возникало зияние в рядах.
   А буква «ё»? «Признать употребление буквы ё желательным, но не обязательным», – так было и у благодушного К. Р., и у Временного правительства, и у Наркомпроса. Но в Декрете 1918 года о «ё» ни слова. Принято объяснять это тяжёлыми обстоятельствами гражданской войны – отлить столько литер для новой буквы было неподъёмно. «Новой» прежде всего в том смысле, что исчезла «ять», заменённая «е» и понадобилось много различительных «ё». В остальных же случаях осталась «желательность», как и прежде, ну а на желательность средств не было и подавно.
    Так локомотив истории пролетел мимо буквы – скромной, но иногда значимо меняющей смыслы. В некой мере бытие этой буквы сродни судьбам русской интеллигенции (и время её рождения – то же). И правильное употребление «ё» отличало некую образованность, как это было раньше с «ять».
«Новый «прорыв» в этом вопросе произошёл только в годы новой войны – Великой Отечественной, – повествует Пчёлов. – 7 декабря 1942 года газета «Правда» стала выходить с использованием этой буквы, а приказом наркома просвещения РСФСР В. П. Потёмкина от 24 декабря 1942 года буква ё в обязательном порядке была введена в употребление в школьной практике… Сегодня можно услышать пренебрежительные отзывы о решении 1942 года. Мол, в то тяжёлое время не нашлось более насущных дел, чем введение какой-то буквы. Между тем совершенно ясно, что её восстановление было вызвано военной необходимостью: ведь война это всегда действия на конкретной территории, это всегда масса конкретных людей – и здесь топонимические и антропонимические неточности абсолютно неприемлемы (немецкие карты до сих пор, кстати, отмечают русский город, как «Оrёl», несмотря на то, что в немецком, разумеется, этой буквы нет)».
   Понизили в статусе букву «ё» в исторически памятном, «оттепельном» 1956 году: повелели использовать только в случае особой необходимости. В букварях-то она ещё оставалась, и в азбуке стояла после «е», а не в самом конце. Но даже такая постановка словно подсказывала их заменяемость. Постепенно буква становилась всё менее престижной, какой-то неприлично детской. Исчезла с клавиатур портативных пишущих машинок – экономии места ради. Инструмент ведь для пишущих взрослых.
   Нашла приют буква «ё» в «изданиях для обучающихся русскому языку иностранцев, – отмечает Пчёлов. – Оказалось, что изучающие русский язык иностранцы имеют право увидеть в книгах букву ё, а носители языка почему-то такой возможности лишены. Таково официальное положение буквы ё и в настоящее время.
   Кстати, об иностранцах! Между двумя войнами чуть было не произошёл катаклизм орфографический. «Алфавитное строительство» имело в виду борьбу с «идеологически чуждой социалистическому строю формой графики» – речь шла о поэтапной латинизации русского языка. К тому времени – концу 1920‑х – были разработаны алфавиты именно на основе латиницы для «бесписьменных» (что не совсем точно, имея в виду работу Библейского общества и Переводческой комиссии в ХIХ веке) народов или тех, что имели письменность на арабской основе. Идея состояла в том, чтобы и русский язык перешёл на латиницу. Соответствующая комиссия была создана в Главнауке при Наркомпросе РСФСР. Вот один из пунктов доктрины, которой руководствовалась комиссия: «современный русский алфавит, как и другие национальные графики (еврейская, грузинская, армянская и пр.), затрудняют языковое и культурное общение внутри Союза, в частности мешают пользоваться нарастающей во всех языках международной терминологией. Русский алфавит, как и другие национальные алфавиты, в настоящее время уже противоречит темпу развития использования международного запаса слов».
    Понятно, что речь здесь о единой азбуке, а затем и языке, надо полагать, для «пролетариев всех стран». Но вообще-то и эти идеи ведут своё происхождение из второй половины ХIХ века. Эсперанто и другие проекты международных языков (европейских в основе) шли рядом с разработкой и общего алфавита. Воспринималось это движение как утопия, хотя своих увлекающихся приверженцев имело. Как всякая утопия. И сегодня можно слышать высказывания в том роде, что принятие Русью кириллицы стало национальной трагедией, отгородило её от европейской, западной культуры. Оттого России в глобализующемся мире сегодня неуютно.
   Тогда, в конце 1929‑го – начале 1930‑го, комиссию по латинизации в Главнауке как создали, так и закрыли. Утопический мираж рассеялся. Но каковы были наработки! Для наглядности приведу два резюме – об органичности кириллицы вообще и русской в частности – московского культуролога А. В. Лобановой. И о том же в отношении латиницы – казанского историка З. Г. Гариповой, которая опирается на выкладки недолгой комиссии Главнауки и относит их как к русскому языку, так и к татарскому и другим языкам СССР.
    А. В. Лобанова: «Один звук – одна буква. В кириллице это правило практически полностью соблюдено. Это очень удобно, как бы ни пытались утверждать обратное носители других языков и культур, для которых кажется совсем не сложным запоминать свои слова символьно. Также стоит отметить удобство рукописного написания кириллицы, удобство не встречающееся больше нигде. При рукописном написании слов латиницей приходится часто отрывать руку, постоянно останавливаясь при письме, при письме же кириллицей достигается наибольшая скорость письма и удобство. Маловероятно, что мировая общественность могла бы перейти с латиницы на кириллицу, но развитие межкультурных отношений со странами Запада, в том числе взаимопроникновение наших языков и культур, чрезвычайно важно, как для нас, так и для них».
   З. Г. Гарипова: «Выяснилось, что латинские буквы более соответствуют навыкам движений руки и физиологии глаза современного человека. По общему их подсчёту, замена русского алфавита латинским даёт экономию движений руки при письме до 14–15 процентов.
Вследствие большей краткости, начертаний слов и большей их простоты соответственно облегчается и работа глаза при чтении. В этом отношении латинский шрифт имеет ещё одно преимущество перед русским. Первый обладает бо`льшим графическим разнообразием букв (буквы, не выступающие из строки и выступающие, буквы выступающие вверх и выступающие вниз), позволяющим глазу быстрее схватывать образ целого слова и легче достигать беглого чтения. Итак, в отношении различительности – «читабельности» – латинский алфавит далеко превосходит русский. Отмечалось ещё, что в русском шрифте рукописная форма совершеннее печатной, тогда как в латинском, наоборот, печатная форма различительнее рукописной. Был сделан также вывод, что русский алфавит связан больше с отсталой рукописной техникой, тогда как латинский развивался применительно к требованиям техники полиграфии».
    Как видите, доказать можно что угодно, причём в той же системе доказательств. Была бы задача. И здесь, думается, проглядывает весьма опасная черта нашего времени – «техническая» вооружённость современных гуманитариев. Как некогда говорили об опасности технократии, так сегодня можно сказать: опасны убедительные техничные гуманитарии, если работают на идею чьего-то превосходства, причём превосходства, можно сказать, от Бога, по принадлежности.
Ни в коем случае не имею в виду именно процитированных гуманитариев – это люди, взыскующие истины. Интересно, что это выдержки из докладов, прозвучавших на одной и той же не очень давней международной конференции в Москве, посвящённой КИРИЛЛИЦЕ.
    И это хорошо. Надо слушать полярные точки зрения. Да, собственно, если говорить гуманитарно, они и не полярные. Знание «своего» языка – в широком смысле этого слова, как языка-культуры, – начинается с представления, что есть «другие» языки. Познание их – это и самопознание. Характерно, что хрестоматийные оды русскому языку, его богатству и могуществу, сложили Ломоносов и Тургенев, владевшие рядом языков. Предполагаю, что скорые и спорые успехи Михайлы Васильевича в Славяно-греко-латинской академии, позволившие ему быстро выйти в воспитанники, а затем и воспитатели Петербургской Академии Наук, успехи, проявленные поначалу именно в языковой сфере, основанием имели то обстоятельство, что церковнославянский он неплохо знал ещё в холмогорском отрочестве, а будучи шкипером на одном из промысловых судов своего батюшки наверняка овладел в некой практической мере и наречиями моряков германской языковой группы, встречавшихся ему в портах и морях Севера.
    Знание своего языка и защита его – это то же, что знание своего Отечества, не ознакомительно-географическое, а внутреннее, во всю степень глубины понятий, различий и общности, составляющих нацию. Но и знание Отечества, понимание его культуры формируется извне, поверяется отношениями иных языков‑культур, а в определённые периоды истории даже вырастает из них. Буква «ё» рождалась в книге о русских транскрипциях иностранных слов, составлявшейся в ХVIII веке, когда «культурные тексты» хлынули в Россию извне. Языковые, письменные реформы ХVIII века породили современный литературный русский. Возможно, на пути языковых преобразований были и потери. Должно быть, были. Но если мы их осознаём, то это уже не потери, а стимул к их восполнению.

Валерий ЛОБАЧЁВ, n-i-r.su

***

Международный день родного языка (International Mother Language Day) был провозглашен Генеральной конференцией ЮНЕСКО в ноябре 1999 г. и отмечается каждый год с 21 февраля 2000 г. «с целью содействия языковому и культурному разнообразию и многоязычию». Генеральная Ассамблея ООН поддержала это решение и призвала государства-членов ООН и Секретариат ООН способствовать защите и сохранению всех языков народов мiра.

Как объяснить эту инициативу ООН? С одной стороны, мы видим ускоряющийся процесс глобализации и стирания национальных границ, то есть унификации человечества с превращением его в усредненную биомассу людей материалистической культуры англоязычного американского образца с единым мiровым правительством (ООН этому способствует, хотя и не будет таковым правительством). Этот процесс денационализации особенно очевиден в последние десятилетия в Европе, страны которой еще недавно считали себя христианскими, а ныне не удалось добиться упоминания христианства в общеевропейской Конституции.

С другой стороны, в рамках ООН с 2009 г. издается «Атлас исчезающих языков мiра, находящихся под угрозой исчезновения». По оценкам ЮНЕСКО, половина из 6900 языков мiра находится под угрозой исчезновения, в том числе 136 языков на территории Российской Федерации.

Инициаторами учреждения Международного дня родного языка стали не только политики-представители малых народов, но и ученые-лингвисты. По их мнению, сохранение всех, даже малораспространённых языков, важно не только с точки зрения сохранения самобытности многих малых народов и уважения их национальных культур, но и с научной точки зрения. Ведь многие исчезающие языки несут в себе важную информацию об праистории развития человечества и его праязыке, о происхождении, переселении и культурном взаимовлиянии народов, и они ещё плохо исследованы лингвистами (некоторые языки совсем не описаны). Сравнительные линвистические открытия в этой области, в том числе в изучении мертвых языков, могут не только служить уточнению исторических процессов прошлого, но и помочь в мiровоззренческом осознании духовной истории человечества и места в ней различных народов.

Язык – это удивительное творение Божие. Язык появляется вместе с человеком как способ его общения с Богом, а затем и с другими людьми. В языке мы имеем тончайшую материальную оболочку (в звуковом или графическом виде) для сохранения и передачи нематериального смыслового содержания – мысли. Это содержание изначально создается Богом в виде первичных понятий бытия, а затем творчески дополняется человеком, начиная с момента, когда Бог доверяет ему дать имена зверям и птицам (Быт. 2:19-20).

Язык был бы не нужен самодостаточному индивидууму, это наглядное свидетельство общественной природы людей как взаимозависимых существ, которые не могут ни зародиться самостоятельно, ни развиваться без участия других людей. Таким образом, язык развивается одновременно с развитием человека. В ходе земной истории человечества язык не только количественно обогащается, но запечатлевает в себе развитие духовного состояния общества. Соответственно в языке образуются разные уровни: от высокого священного – до низкого и греховного. И потому язык как великая духовная ценность нуждается в постоянной заботе, уходе, очищении должного от недолжного.

Как говорит Священное Писание, поначалу«На земле был один язык и одно наречие»(Быт. 11:1). Разделение на различные языки было произведено Самим Богом уже после потопа с явной целью создать перегородки для нового распространения зла в человечестве. Это произошло во время горделивого построения людьми Вавилонской башни, которой они хотели достичь Бога и сравняться с Ним (повторяя завистливую похоть сатаны и под его влиянием): « построим себе город и башню, высотою до небес; и сделаем себе имя». Чтобы воспрепятствовать этому Господь «смешал их язык», «чтобы один не понимал речи другого. И рассеял их Господь по всей земле» (Быт. 11:4-8).

По мере территориального обособления различных групп людей возникают различные народы с этнографическими отличиями, обусловленными разными географическими, климатическими, политическими условиями. Всё больше различались и их языки, впрочем, при всем различии множества языков в них сохранилось и определенное сходство, на основании которого в языкознании их объединяют в языковые семьи, группы, ветви. С помощью сравнительно-исторического метода лингвисты давно пытаются даже реконструировать праязык. Например, доминирует по сей день теория санскрита, лежащего в основе индоевропейской языковой семьи. Однако выдвинуты и другие теории. Современные методы ДНК-генеалогии дают неожиданное подтверждение «антинаучным мракобесным» утверждениям, известным еще с XIX в., что в основе так называемой индоевропейской цивилизации лежит славянство (А. Клёсов. Откуда появились славяне и «индоевропейцы»?), а следовательно и праславянский язык как основа «индоевропейской» семьи.

Разделение человечества на различные языки было Богом не отменено, поскольку это, несомненно, сдерживало быстрое распространение мiрового зла. Однако Христос указал и способ преодоления этого разделения путем обращения всех народов к Истине через вхождение в Церковь. Для этого Христос произвел чудо, обратное вавилонскому смешению языков: дар говорения на разных языках Своим Апостолам, которые стали говорить на разных, не известных им ранее, языках, чтобы нести проповедь спасения по всему міру (Деян. гл. 1-2) (праздник Св. Троицы). Только с этой целью благотворно преодоление языковых барьеров (это должен быть и праздник православных переводчиков).

И вот что еще интересно в сравнительном языкознании. Язык как материальная оболочка духовного содержания, может в чем-то характеризовать и дух народа. Генеральный директор Юнеско К. Мацура верно отметил в 2003 г.: «Родные языки уникальны в том отношении, какой отпечаток они накладывают на каждого человека с момента рождения, наделяя его особым видением вещей, которые никогда на самом деле не исчезнут, несмотря на то, что впоследствии человек овладевает многими языками. Изучение иностранного языка – это способ познакомиться с другим видением мiра, с другими подходами».

Это наблюдение, столь очевидное для японца, имеет подтверждение в «теории языковой относительности», которая утверждает, что структура мышления и способ познания внешнего мiра зависит от структуры используемого национального языка. Например, только в русском языке слово «правда» имеет значения и «истины» и «справедливости», а слово «жалеть» означает также «любить», слово «наказывать» изначально значит не карать, а преподавать наказ должного. Русский язык, происходящий от церковно-славянского, сохранил в себе такие качества благолепия и гармоничности, каких нет ни в каком другом языке (разве что в греческом, от которого святые Кирилл и Мефодий заимствовали благолепные формы при переводе церковных книг и богослужения на славянский язык).

В этом смысле наш русский язык уникален своей христианской сущностью – кажется, об этом есть книга православного азербайджанца Василия (Фазиля) Ирзабекова «Тайна русского слова». Ему со стороны открылось в русском языке то особенное, что мы, русские, живя в этом языке, не замечаем, потому что считаем не особенным, а привычным и естественным. (Интересны также филологические лекции на эту тему Т.Л. Мироновой, реконструирующие церковно-славянское значение многих обыденных слов.)

Поэтому мы с полным правом можем считать русский язык проявлением и инструментом удерживающей христианской цивилизации, которой Господь Бог даровал шестую часть земной суши, пока мы сами не стали отказываться от этого своего призвания. А успех английского языка стал инструментом противоположной глобальной духовной силы, подчиняющей себе мiр для царства антихриста. (См. в статье: О «периодической системе народов» в драме истории.)

В связи с этим, в заключение нашей календарной заметки, отметим, что нынешние украинский и белорусский языки представляют собой искусственное, геополитически насажденное врагами России и Православия искажение нашего общего русского языка. И в этом искажении есть две стороны.

Несомненно, что южно-русский, малороссийский диалект русского языка издавна существует, однако он изначально не противостоял русскому языку, а был его местным дополнением и украшением (так мы и сейчас воспринимаем украинские народные песни). В филологии есть такое понятие – диглоссия, когда в одной языковой системе сосуществуют как бы два родственных варианта, имеющих разные назначения и этим дополняющих друг друга. Таковы, например, общенемецкий литературный язык и его северное (платтдойч) или южное баварское наречия (не каждому немцу понятные). В любом языке существуют литературная книжная речь (в том числе ее стилистически высший уровень – сакральный) и разговорно-диалектные разновидности, которые не мешают друг другу. Перевод с одного такого «языка» на другой не нужен и даже невозможен, ибо при этом теряется уникальность его применения, например, невозможно богослужение вести на бытовом языке. Эти разные части одного языка используются каждая в своей сфере применения и вместе составляют общее национальное богатство народа.

Другое дело, что с целью поощрения отделения Малороссии от Российской империи австрийцами и поляками были предприняты специальные усилия по внедрению в малороссийский диалект русского языка немецких и польских слов, была изготовлена и сепаратистская грамматика и соответствующая «антимоскальская» история, которая ныне преподается в школах «независимого государства Украина».

Подобная политическая цель особенно очевидна в белорусском языке с его искусственно внедренной филологической безграмотностью, когда диалектному произношению попытались придать статус особой национальной морфологии (как слышится, так и пишется), искажающей этимологию слов и их смысл. Например, искаженное сепаратистами слово «Багародица» фактически посягает отменить слово Бог. (См., напр., статьи заслуженного деятеля науки Республики Беларусь профессора Р.М. Игнатищева и А. Гронского.)

Отторжение т.н. «украинского» и «белорусского» языков от русского – это отторжение этих частей русского народа от его удерживающей православной миссии Третьего Рима.

Да и сам русский язык нуждается в защите – и не только отсохраняющейся безграмотной большевицкой орфографии, но и от «прогрессивного» засорения иностранными терминами, в основном англицизмами, даже в тех случаях, когда давно имеются соответствующие русские слова. К сожалению, это разрушение языка насаждается сверху – достаточно послушать речи правителей… На эту больную тему уже много написано.

М. Назаров, rusidea.org

***
Неизвестная миссия Кирилла и Мефодия

О святых равноапостольных братьях и о деле всей их жизни — создании славянского алфавита и литературного языка, мы говорим с кандидатом исторических наук, ведущим научным сотрудником Отдела истории средних веков Института славяноведения РАН России Анатолием Аркадьевичем Туриловым.

 

— Анатолий Аркадьевич,что конкретно сделали святые Кирилл и Мефодий в деле просвещения славянских народов?

 — Прежде всего, они создали литературный славянский язык на основе болгарских диалектов, а также славянскую письменность, хотя это была не та азбука, которой пользуемся мы, не современная кириллица. Также они перевели Священное Писание на славянский язык и положили начало как славянскому богослужению, так и славянской литературе.

-Что они были за люди? Что-то известно об их характерах, их личностях?

 — Братья происходили из семьи византийского военного чиновника среднего ранга, жившего в Солуни. Это была достаточно состоятельная и образованная семья. Мефодий был старшим, он был намного старше Кирилла. Кирилл был самым младшим- согласно житию- седьмым ребенком в семье.

   По характеру, так как мы можем проследить это по житиям и другим материалам, это были люди достаточно разные.

Кирилл был филологом, как говорится, от Бога. Он прекрасно обучался языкам и любил это занятие. При этом, вероятно, Кирилл знал немало языков. Кроме славянского, он знал еврейский язык; во время одной из поездок познакомился с арабским языком, когда сопровождал в качестве переводчика миссию в халифат. Очевидно, в определённой степени, он знал латынь, и даже сирийский язык. Знание святым Кириллом сирийского языка- это ключ к дальнейшему созданию славянского алфавита. Стоит заметить, что в то время сирийский знали немногие, а это еще раз свидетельствует о его высокой образованности. Исходя из этого, в дальнейшем, святой Кирилл сумел смоделировать из разговорных славянских языков — литературный, потому что, как известно, литературный язык отличается от разговорного — он должен быть нормализован и ориентирован на какой-то образец. Поскольку Кирилл был греком, то ориентация шла на греческий.

   Мефодий же изначально делал типичную карьеру византийского чиновника. В то время военная и административная служба, в принципе, не различались. Он был назначен управляющим неким округом, который был населен славянами. Очевидно, он показал себя хорошим администратором. Однако, после потери своей семьи, он принял монашеский постриг и поселился в Малой Азии, на южном берегу Мраморного моря. В дальнейшем именно оттуда он начинает сопровождать своего брата. Таким образом, такое сочетание ученого-филолога и администратора было очень удачным и приводило к хорошим результатам.

   Стоит также сказать о том, что братья были удачными воспитателями и учителями- они смогли оставить после себя целое поколение учеников. Деятельность учеников, в данном случае, такая же важная составляющая как и деятельностьсамих братьев. Большой круг переводов, новых литературных текстов был создан уже именно учениками святых братьев, перешедшими в 885 г. в Болгарию. Можно сказать, что без этого поколенияучеников их миссия не дала бы тех результатов, которые в итоге были достигнуты.

 — Насколько достоверная информация о святых до нас дошла? Что исторически верно, а что из области легенд?

 — Исторические сведения в этом вопросе достаточно ограничены. За пределами житий других сведений очень мало и почтивсе они являются латинскими.

С одной стороны, до нас мало дошло информации именно из Византии. Судя по сохранившимся сведениям миссия особенноникого не интересовала. К примеру, Кирилл был учеником Патриарха Фотия, но никаких упоминаний ни о самом Кирилле, ни о миссии нет ни в посланиях Фотия, ни в его проповедях. Поэтому именно здесь информация ограничена.

С другой стороны, с момента, когда началось изучение житий, практически все исследователи отмечали высокую достоверность сообщаемых сведений. Конечно же, здесь могут возникать и некоторые сомнения. Так, например, в житии Кирилла уделено много места его полемике с иноверцами и еретиками. Достоверность того, что это происходило именно так, может вызывать сомнения. Скорее всего, в житии использовались отдельные полемические трактаты Кирилла, но он не выступал именно как устный оратор.

Что касается легенд, то легенды возникают как правило позднее. Так, например, когда поздняя житийная традиция называет Кирилла архиепископом, то это ничем не подтверждается. Известно, что он не носил архиерейского сана.

Еще один пример — когдав XII в. происходит «национализация» святых Кирилла и Мефодия в Болгарии, их начинают называть болгарами по матери. Это тоже легенда, так как ничем не подтверждается. В принципе, механизм возникновения подобных версий понятен- «для нашего народа письменность мог создать только наш человек».

В целом же, та древняя житийная традиция, т.е. пространные жития святых Кирилла и Мефодия — это тексты очень высокой исторической достоверности.

— Какова же роль братьев в создании алфавита для славян?

 — Дело в том, что только после середины XIX века устанавливается мнение, что несмотря на название современного алфавита кириллицей этот алфавит не был изобретен Кириллом. Как известно, есть два славянских алфавита — кириллица и глаголица.

Что же говорит в пользу того, что Кирилл создал именноглаголицу? Глаголица -это искусственный алфавит, созданный с использованием начертаний восточных алфавитов. Учитывая тот факт, что Кирилл знал восточные языки, в этом нет ничего удивительного — знал языки, значит знал и алфавит. И вот эта искусственность как раз и говорит о том, что язык изобретен одним человеком.

Есть и другие свидетельства. Например, цифровая система в глаголице абсолютно самостоятельна, поскольку в глаголице буквы являются одновременно и цифрами. В кириллице же цифровая система следуетза греческой, буквы отсутствующие в греческом алфавите (например, Б), числового значения не имеют. Наличие такой цифровой системы является еще одним доказательством первичности глаголицы, потому что, если бы раньше была кириллица, то глаголица в этом отношении должна была бы следовать за ней.

Кириллица же является результатом длительного использования греческого алфавита в Болгарии еще до принятия страной христианства. Ее оформление как славянского алфавита произошло на рубеже IX-X веков по Рождеству Христову.Одновременно это и соединение греческого алфавита с теми филологическими и лингвистическими принципами, которые были положены в основу глаголицы.

  Гениальность Кирилла как филолога состояла в том, что он создал очень удачную алфавитную систему, которая учитывала очень многие особенности любого славянского языка и даже некоторых соседних. Особенностью его глаголицы, а затем и усвоившей ее принципыкириллицы, заключается в том, что здесь не нужны никакие дополнительные значки при изображении букв, как, например, для передачи славянских языковв латинице — букв достаточно для того, чтобы передать особенности всех звуков.

  Кирилл смог учесть все особенности того или иного славянского диалекта. Это подтвердилось тем, что когда в дальнейшем где либо использовались различные региональные варианты кириллического алфавита, их создатели могли пользоваться алфавитом святого Кирилла практически ничего не меняя. Кириллу удалось настолько досконально проникнуть в строй и фонологию славянского языка, что был создан универсальный алфавит и с огромным потенциальным запасом. Причем эти особенности были учтены не только в глаголице, но и в кириллице.

— А был ли какой-то алфавит до них? Вообще насколько было возможно возникновение развитой славянской культуры без участия христианства?

 — До глаголицы у славян существовали только различные устные диалекты, но не было единого литературного языка. Эти диалекты были во многом схожи, что позволяло греческим и латинским современникам святых братьев говорить о славянах как едином народе с относительно единым языком.

  Существует легенда, что когда Кирилл был с дипломатической миссией в Хазарии, он нашел в Херсонесе (на месте современного Севастополя) некие книги написанные «русскими письменами». И вот уже на протяжении более 150 лет идут споры о том, что же такое — эти «русские письмена»?Наиболее вероятно, что здесь идет речь о перестановки букв в слове(«русский» вместо «сурьский», т.е. сирийский). Как следует из дальнейшего описания особенностей данного языка речь шла о сирийском языке. Уже в XII веке, на основе этого чтения, родилось «Сказание о русской грамоте», в котором утверждается что русская грамота никем не изобретена, а была послана Богом некоему русину, который показал ее Кириллу. Вот это, конечно же, легенда. Поэтому никаких реальных признаков наличия у славян самостоятельного письма до создания глаголицы нам не известно.

Что касается вопроса о возможности возникновения всей славянской культуры, без участия персонально святых Кирилла и Мефодия, то в принципе это было возможно.Однако это было невозможно без принятия славянами христианства. Дело в том, что все новые алфавиты, созданные после Рождества Христова, возникали непременно на основе предшествующих и это было связано с процессом христианизации народов. Так, например, создание готских языка и алфавитав IV веке было связано с христианизацией готов,создание эфиопских языка и алфавита связано с крещением эфиопов и так далее. Поэтому христианизация народа, создание собственного литературного языка и создание алфавита являются одним неразрывным процессом. И прежде всего это относится именно к славянским народам, и именно потому, что в их отношении мы можем наглядно сравниватьсемена, посеянные святыми первоучителями с выросшим из них мощным древом православной культуры.

— Можно ли назвать еще какие-то явления в культуре (помимо непосредственно алфавита), которые были приобретены славянами именно благодаря Кириллу и Мефодию?

 — Ну, конечно же, это обретение славянами своего литературного языка, который, например, на Руси просуществовал, в качестве единого во всех сферах жизни, вплоть до начала XVIII века. Это и обретение славянского богослужения и собственной литературы. И, разумеется, главное — перевод на славянский язык Евангелия, так как приход христианства к славянам на их родном языке является явлением настолько глобальным и значимым, что масштаб его сейчас, наверное, мы не в состоянии осознать до конца, поскольку смотрим на ситуацию изнутри по прошествии более чем тысячи лет. Это лучше понимали и ощущали авторы житий святых братьев, их ученинки, которые характеризовали это событие словами Библии: «И отверзлись по пророческому слову уши глухих, чтобы слышать слова Писания, и ясен стал язык гугнивых…» (Житие Кирилла Философа, гл. 15).Здесь нужно отметить, что святые Кирилл и Мефодий осознавали свою миссию как апостольскую, а себя в какой-то мере наследниками апостола Павла, поскольку несли свет учения Христа не какому либо отдельному народу, а всем славянам вообще.

— Как жереагировали на деятельность братьев греческий Восток (Константинополь) и латинский Запад (Рим)?

— Сложнее сказать как реагировал Константинополь, так как я уже говорил, что у нас не сохранилось об этом практически никаких сведений.  В житиях говорится, что их отправили в Моравию (граница нынешних Чехии и Словакии) по просьбе местного князя, но дальше византийские источники о них молчат. Однако такое молчание не стоит считать чем-то особенным, так как в византийских источниках вообщекрайне мало говорится о каких бы то ни было миссиях, куда бы они не направлялись, миссия Кирилла и Мефодия в этом смысле не исключение, а подтверждение правила. Существует известная недоговоренности и относительно истории самой миссии, т.к. моравский князь просил «учителя и епископа» — учителей ему послали, а вот епископа не дали.

  Что касается Рима, то здесь тоже немало сложностей. Тут необходимо разделять две вещи — позицию самого Рима и позицию немецких епископов, так как миссия святых братьев разворачивалась именно на тех землях, где до этого действовали немецкие миссионеры из соседнего Восточно-Франкского королевства, использовавшие в богослужении латынь. Поэтому вопрос соперничества острее вставал именно в отношении с соседними немецкими епархиями, а Рим постоянно проводил плавающую политику. Временами он поддерживал миссию Кирилла и Мефодия, временами запрещал богослужение на славянском языке, и в итоге запретил его в 885 г. окончательно. Как это нередко бывает в истории, миссия стала картой в сложной политической игре. На раннем этапе для Рима было выгодно поддержать ее деятельность и даже создать отдельную архиепископию (формально, возродив старую, с центром в городе Сирмий, севернее современного Белграда).Подоговоренности между папским престолом и моравскими князьями в августе 869 года Мефодий был поставлен на эту кафедру (Кирилл скончался за полгода до этого в Риме).

В каком-то смысле это был вариант, который устраивал всех. Моравские князья получили своего епископа. В достаточной степени ситуация удовлетворяла и Константинополь, потому что там  никто не сомневался в приверженности Мефодия ценностям византийского православия и императору. Папский престол с одной стороны ограничивал тем самым влияние немецких епископов, проводивших политику, не во всем согласную с Римом. С другой, что, пожалуй, даже более важно, восстановление сирмийской кафедрысо славянским богослужением открывало перспективы для распространения папского влияния среди многочисленных балканских славян и, потенциально, для возвращения под власть папы всего диоцеза Иллирик (Балканский полуостров без Константинополя с окрестностями), переданного под юрисдикцию Константинополя еще в первой половине VIII в. Однако в отношении славянского богослужения позиция Рима, как уже сказано, часто менялась (что диктовалось сиюминутной политической конъюнктурой) — от разрешения частичного употребления славянского языка при богослужении в качестве второго (после латыни) до полного запрещения. После смерти Мефодия в апреле 885 последовал окончательный запрет, сопровождавшийся изгнанием и продажей в рабство учеников архиепископа. Но видимое поражение дела жизни святых братьев в Моравии почти тут же сменилось его триумфом в радушно принявшей их учеников Болгарии.

 Сергей МИЛОВ

 

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s